Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Глава I. Наследники Ольгерда и борьба с Кейстутом (начало), с. 10-39: оригинал издания

Семья Ольгерда и порядок наследования, Андрей Полоцкий, Дмитрий Корибут и Скиргайло, посредник Войдыла, договоры с Орденом, переворот Кейстута, его гибель в Крево, плен и бегство Витовта. С. 10-39. Текст в орфографии издания 1868 года.

Глава I

Ольгердъ, сынъ Гедимина, великій князь литовскій, имѣлъ 12 сыновей; въ этомъ согласны всѣ источники, какъ польскіе, такъ и литовско-русскіе, что же касается до женъ его, то о нихъ встрѣчаемъ разногласіе. Польскіе лѣтописцы не знали первой жены Ольгерда, а вторую, княжну тверскую, называли Маріей.34 Стрыйковскій поправилъ ихъ ошибку, зналъ двухъ женъ литовскаго князя, первую — княжну витебскую и вторую — княжну тверскую, но перемѣшалъ ихъ имена35 и только лѣтопись, изданная Нарбутомъ, сообщаетъ настоящія имена ихъ, Маріи, княжны витебской и Юліанны, княжны тверской,36 чтб подтверждается и надписью на одномъ древнемъ евангеліи, которое видѣлъ неутомимый Нарбутъ.37 Вопросъ о престолонаслѣдіи, очевидно, не былъ рѣшенъ въ Литвѣ теоретически, отчего и практика въ этомъ отношеніи отличается разнообразіемъ. Повидимому уважаемое всѣми право первородства опредѣляло порядокъ наслѣдованія, но не рѣдко встрѣчаются и случаи его нарушенія. Такъ по смерти Гедимина ему наслѣдовалъ младшій сынъ Явнутъ, тогда какъ старшіе братья должны были довольствоваться второстепеннымъ и даже подчиненнымъ положеніемъ. Далеко не блестящія качества Явнута были причиною, что братья свергли его съ великокняжескаго престола, который отдали старѣйшему и мудрѣйшему Ольгерду. Въ этомъ нельзя видѣть, однакожъ, желаніе поправить порядокъ наслѣдованія, по которому старшій сынъ дѣлается наслѣдникомъ умершаго отца, потому что Ольгердъ не былъ старшимъ, старшій На. римунтъ сидѣлъ въ Новгородѣ и русскія лѣтописи положительно говорятъ, что онъ, какъ старшій, добивался великокняжескаго достоинства. Съ другой стороны, Кейстутъ, посадивъ Ольгерда въ Вильнѣ, говоритъ ему: «ты старшій между нами,»38 о Наримунтѣъ онъ не упоминаетъ и едва ли потому, что Наримунтъ, какъ князь Великаго Новгорода, казался княземъ иноземнымъ и какъ бы уже лишеннымъ правъ, принадлежавшихъ членамъ литовскаго кнажескаго рода, Скорѣе можно думать, что литовское государство, образовавшееся еще такъ недавно, не выработадо пока прочнаго порядка во многихъ отношеніяхъ, а между прочимъ и въ вопросѣ наслѣдованія, который такимъ образомъ предоставлялся произволу инязей. Самовольный поступокъ Гедимина, заставившій братьевъ дѣй. ствовать насиліемъ противъ брата, повлекшій за собою выселеніе Явнута въ московское государство и весьма затруд.- нительное положеніе для Наримунта, не остановилъ Ольгерда также самовольно распорядиться своимъ наслѣдствомъ. Подъ вліяніемъ второй жены своей Юліанвы, онъ устранилъ все потомство Маріи витебской и назначилъ своимъ преемникомъ Ягелла, старшаго сына отъ Юліанны. Предполагаютъ несомнѣвнымъ,39 что Ольгердъ, умирая, обязалъ своего брата и вѣрнаго сподвижника Кейстута содѣйствовать исполненію его завѣщанія. Это обстоятельство могло бы привести къ мысли о наслѣдованіи по праву старѣйшинства, но предъидущіе Факты литовской исторіи уничтожаютъ возможность подобнаго заключенія, такъ напр Гедиминъ умеръ въ то время, когда младшій братъ его Воивъ, кн, Полоцкій, былъ еще живъ, слѣдовательно обращаясь къ Кейстуту, очевидно не имѣвшему никакого права на достоинство великаго князя, Ольгердъ цѣвилъ въ немъ человѣка дѣятельнаго, предпріимчиваго, искуенаго воина и, чті особенно важно, князя любимаго народомъ, который, если бы пожелалъ, всегда могъ наруиить распоря женіе Ольгерда.41 Если такъ объяснять это обращеніе, то мы еще болѣе убѣдимся, что въ Литвѣ не было точно опредѣленнаго порядка наслѣдованія, но, кажется, право первородства было предпочитаемо праву старѣйшинства въ цѣломъ родѣ. какъ Наримунтъ возсталъ противъ Ольгерда, такъ теперь Андрей, старшій сынъ Ольгерда, возстаетъ противъ Ягелла; такимъ образомъ княженіе Ягелла открывается борьбою съ старшимъ братомъ.

Прошедшее Андрея, указывая на средства, которыми онъ располагалъ, объясняетъ намъ его рѣшимость заявить свои притязанія. Онъ тѣсно связанъ съ исторіей русскаго народа; около половины ХГѴ вѣка произошелъ разрывъ между Новгородомъ и Псковомъ; угрожаемые меченосцами и лишенные поддержки своихъ старшихъ братьевъ, псковичи обратились къ Ольгерду и просили его помощи, появленіе его съ войскомъ заставило рыцарей снять осаду Изборска и выступить изъ предѣловъ псковской области. Обрадованные псковичи усильно просили своего избавителя, тогда еще князя витебскаго, креститься и остаться княжить у нихъ. Ольгердъ отказался и вмѣсто себя далъ старшаго сына Авдрея, который тогда же былъ окрещенъ въ соборной, святотроицкой церкви;42 по неизвѣстнымъ причинами. молодой князь скоро оставилъ Псковъ и уѣхалъ въ Литву,43 тогда псковичамъ пришлось мириться съ Новгородомъ44 и самимъ воевать съ рыцарями. Впослѣдствіи мы видимъ Андрея въ Полоцкѣ, гдѣ прежде княжилъ братъ Гедимина Воинъ. Намѣреваясь разорвать съ братомъ, Андрей сблизился съ ливонскимъ орденомъ и вошелъ въ прежнія отношенія къ Пскову, который снова призналъ его своимъ княземъ,45 но все еще не считая себя достаточно сильнымъ, онъ удалился въ Москву и отдался подъ покровительство Димитрія Донскаго; съ этого времени начинаются его враждебныя дѣйствія противъ Ягелла и литовскаго Го. сударства. Димитрій Донской, предполагая въ Литвѣ безпорядки по смерти Ольгерда, отправилъ своего двоюроднаго брата, Владиміра Авдреевича на Стародубъ и Трубчевекъ, гдѣ княжилъ Димитрій Ольгердовичъ; великокняжескому войску долженъ былъ помогать Андрей полодкій.46 За этимъ первымъ, открытымъ возстаніемъ противъ брата и великаго князя, скоро послѣдовало другое: въ 1380 г. на полѣ куликовомъ, рядомъ съ Донекимъ, билясь съ татарами два литовскихъ князя Андрей полоцкій и псковскій и Димитрій Корибутъ, брянскій.47 Въ этомъ участіи ихъ въборьёѣ христіанъ съ невѣрными, конечно, не было еще ничего преступнаго, но дѣло въ томъ, что великій князь Ягелло, не смотря на свое православіе, соедивился не съ христіанами, а съ невѣрными. Странно видѣть въ этомъ слѣдствіе той ненависти къ московскому князю, воторую, будто бы, Ягелло всосалъ съ молокомъ матери, происходившей изъ иэвѣстнаго своею ненавистью къ Москвѣ, дома тверскихъ князей. Не скорѣе ли слѣдуетъ видѣть въ этомъ противуестественномъ союзѣ съ татарами продолженіе той завоевательной дѣятельности противъ Руси вообще, которою давно уже отличались литовскіе князья? Не забудемъ къ тому же, что Ягелло былъ раздраженъ противъ московскаго князя за недавнее отобраніе Трубчевска и за дружескій пріемъ, оказанный въ Москвѣ поссорившимся съ нимъ братьямъ. Хотя на этотъ разъ не было прямаго столкновенія между братьями, потому что Ягелло, по излишней осторожности, не принималъ участія въ битвѣ, стоялъ поодаль отъ куликова поля, но тѣмъ не менѣе верховный государь Литвы долженъ былъ считать за бувтъ то обстоятельство, что войска его брата бились съ его союзниками. Энергія Андрея вызвала наконецъ рѣшительныя мѣры со стороны Ягелла, онъ лишилъ его Полоцка и отдалъ послѣдній другому своему брату Скиргеллу, но лишь только Скиріелло явился въ Полоцкъ, какъ граждане схватили его, посадили на старую клячу и, повозивъ такимь образомъ по городу, среди брани и ругательствъ, выгнали и погрозили жестокимъ наказаніемъ, въ случаѣ его возвращенія,48 Въ отмщеніе жестокой обиды Ягелло двивулъ русско литовское войско подъ начальствомъ того же Скиргелла, который осадилъ городъ, но мщеніе должно было замедлиться явились болѣе сильные враги и новыя опасности для Ягелла въ лицѣ/ Кейстута, Когда вѣсть о торжествѣ послѣдняго достигла осаждающихъ, они оставили Скиргелла на произволъ судьбы и пошли на соединеніе съ Кейстутомъ.49 Союзъ Скиргелла съ ливонскими рыцарями и помощь ихъ, купленная обѣщапіемъ уступить имъ часть полоцкаго княжества, также не имѣли послѣдствій:50 недѣль стояли рыцари подъ Полоцкомъ и отступили, не взявъ его, ѣі

То немногое, что сказано нами о первыхъ дѣйствіяхъ Ягелла, не можетъ дать высокаго понятія объ этой личности. Первые годы своего княженія онъ остается недѣятельнымъ, его не слышно въ литовской исторіи, сосѣднее государство, ободренное этою недѣятельностью, отрываетъ часть его владѣній, принимаетъ въ свое подданство его родныхъ братьевъ и Ягелло все таки молчитъ и пока ничѣмъ не обнаруживаетъ своего гнѣва. Какая разница между сыномъ и отцомъ, который идетъ на новгородцевъ только потому, что «лаялъ его посадникъ ихъ Евстаѳій дворянинецъ»51 Въ Ягеллѣ нѣтъ этой открытой, благородной рѣшимости наказать осѣорбителя, онъ въ тайнѣ приготовляетъ мщеніе и здѣсь дѣлаетъ новую ошибку, Мы довольно говорили уже о томъ, какую важную роль играло въ Литвѣ русское племя, самая простая политика заставляда князей литовскихъ отчасти сообразовать свои дѣйствія съ его видами и симпатіями, мы видѣли также, что одною изъ причинъ охотнаго подчиненія русскихъ Литвѣ была достигаемая такимъ образомъ свобода отъ ига татаръ и вотъ литовскій государь рѣшается теперь метить Москвѣ въ союзѣ съ этими татарами, Намъ кажется, что подобный образъ дѣйствій яе могъ нравиться даже литовцамъ, привыкшимъ бить татаръ, не говоря уже ѳ русскихъ, которымъ онъ представлялся противуестественнымъ. Всѣ тѣ порицанія и укоризны, которыхъ не щадатъ для Ягелла русскія лѣтописи,52 конечно, находили громкій отголосокъ въ сердцахъ русскихъ поддавныхъ этого князя, Мы можемъ допустить, что блескъ побѣды, разгромъ врага и слава осіявшая Ягтелда, еслибы онъ побѣдилъ съ татарими московскаго князя, могли бы еще нѣсколько ослабить этѣ непріятное впечатлѣніе или, по крайней мѣрѣ, побудили бы уважать Ягелла, считать его славнымъ, побѣдоноснымъ, что, какъ извѣстно, сильно дѣйствуетъ на массу, но и этого не было: Ягелло тихо прокрался въ московское государство, не имѣлъ достаточно храбрости, чтобы вступить въ битву и поддержать своихъ союзниковъ и, когда они были разбиты, онъ быстро направился къ своимъ предѣламъ. Понесенныя неудачи тѣмъ болѣе раздражили его, что въ войскѣ врага онъ встрѣтилъ родныхъ братьевъ, ихъ слѣдовало наказать, Яйгелло пылаетъ мщеніемъ, но прежде всего любя спокойствіе, онъ поручаетъ это Скиргеллу. Такимъ образомъ первыя дѣйствія Ягелла составляютъ ощибку, потому что, оставаясь безплодными, не достигая цѣли, они производятъ весьма непріятное впечатлѣніе на большую часть населенія, но, пока живъ Кей. стутъ, великому князю не страшны никакія невзгоды, никакыя ошибки не пошатнутъ его престола, въ дядѣ онъ имѣетъ крѣпкую „ нерушимую опору и мы вполнѣ поймемъ это, если вспомнимъ главныя черты его прекрасной личности.

Горячо преданный своему старшему брату, охотно признавая ето превосходство, Кейстутъ поступилъ благородно и благоразумно, передавъ ему великокняжеское достоинство, обязанности котораго едва ли соотвѣтствовали характеру Кейстута. Не смотря на то, что онъ владѣлъ обширнымъ княжествомъ (Трокви, Берестье, Гродно, Бовво, Веллона, Онкаймъ и друг.) онъ оставался въ теченіи своей долгой жизни, не столько государемъ, осторожно и постоянно стремившимся къ своей цѣли, сколько лихимъ наѣздвикомъ, ко. тораго главною заботою было обмануть бдительность врага, развлечь его вниманіе и нежданно нанести ему тяжелый ударъ. Въ такой дѣятельности трокскаго князя мы видимъ всѣ черты, характеризующія средневѣковаго воина; онъ рыцарь въ лучшемъ значеніи этого слова, онъ всегда иснолняетъ данное обѣщаніе и вѣритъ обѣщанію даже врага, онъ храбръ до безразсудства и великодушенъ къ побѣжденнымъ. Всего ожидая отъ внезапнаго, нечаяннаго удара, онъ тѣмъ не менѣе заранѣе объявляетъ о своемъ нападеніи и такимъ образомъ самъ уничтожаетъ или по крайней мѣрѣ уменьшаетъ возможность успѣха.53 Его чрезмѣрная храбрость, достойная уваженія въ простомъ воинѣ, но безразсудная, если ею отличается государь, всего лучше видна изъ исторіи его многочисленныхъ плѣновъ, Въ первый разъ Кейстутъ лишился свободы въ войнѣ съполяками за Волынь въ 135054 г., 11 лѣтъ спустя рыцарь нѣмецкаго ордена Генрихъ. Кранихчельдъ, и по другимъ Гекерсбекъ, опустошая Литву, столкнулся съ литовскими князьями Ольгердомъ, Кейстутомъ и Патрикіемъ, охотившимися съ небольшою свитою въ 500 коней,въ произшедшей свалкѣ Кейстутъ вторично лишился свободы. Легко можемъ представить, какъ былъ обрадованъ орденъ этимъ событіемъ, во всѣхъ прусскихъ храмахъ отслужены были благодарственныя молебствія, а плѣнника, котораго обыкновенно называли «ѣѵаіійізйшое сѣгізбавогшш порѣспаіог» привезди въ Маріевбургъ, гдѣ содержали прилично его званію, употребивъ, конечно, всѣ мѣры, чтобы пресѣчь ему возможность къ побѣгу. Одну только ошибву сдѣлалъ великій магистръ и этою ошибкою Кейстутъ немедленно воспользовался. Для большаго удобства въ услуженіе ему отдали АльФа или Адольха, крещеннаго литовца, который пользовался полною довѣрениостью магистра; полагали, что онъ неспособенъ ивзмѣнить облагодѣтельствовавшему его ордену, но родной языкъ, на которомъ говорилъ съ нимъ плѣнникъ, разсказы объ отечествѣ, пробудили заснувшее на время чувство народности и Альѣъ рѣшился освободить Кейстутаи бѣжать вмѣстѣ съ нимъ. По тщательномъ осмотрѣ стѣнъ занимаемой ими комнаты, они нашли небольшую нишъ, образовавшуюся отъ закладки „ ѣте окна, которое выходило на крѣпостной ревъ. АльФъ досталъ необходимыя орудія и въ тишинѣ ночи они приступили къ работѣ, результатомъ которой было значительное отверстіе, чрезъ которое легко было пролѣзть человѣку. Улучивъ благопріятную минуту, они оба спустились въ ровъ и, накинувъ на себя рыцарское платье, спокойно, не торопясь, выѣхали изъ крѣпости, на лошадяхъ, которыхъ Альѳъ заблаговременнно досталъ изъ конюшни великаго командора. Стража безъ вся. каго затрудненія отворила имъ ворота, потому что слышала иѣмеціую рѣчь и видѣла рыцарскіе плащи, весьма естествевпо было ей подумать, что выѣзжаютъ рыцари для исполненія какого нибудь порученія, что, конечно, случалось не рѣдко. Встрѣчные рыцари также спокойно и довѣрчиво ихъ привѣтствовали и такимъ образомъ Кейстутъ достигъ Мазовіи, князь которой былъ женатъ на дочери его, Данутѣ. Изъ Либштедта Кейстутъ отправилъ обратно лошадей ведикаго командора, а изъ Трокъ написалъ великому магистру письмо, въ которомъ насмѣшливо благодарилъ за оказанное. гостепріимство и обѣщалъ въ случаѣ, если магистръ или какой либо сановникъ ордена попадется въ его руки, вы.

з брать имъ помѣщеніе, изъ котораго не такъ легко будетъ уйти.55 Слѣдовало бы ожидать, что двукратный плѣнъ сдѣлаетъ Кейстута болѣе осторожнымъ, научитъ его заботиться о своей безопасности, столь необходимой для его подданныхъ, но удалая натура истиннаго литовца была недоступна для подобныхъ впечатлѣній, напротивъ успѣхъ, съ которымъ удалось Кейстуту два раза освободиться изъ рукъ непріятеля, только заохѣчивалъ его въ новымъ подвигамъ. Едва воротившись въ Литву, онъ собралъ войско и бросился онустошать Судавію и Галивдію, замки Гоганнисбургъ и Эккеребергъ были взяты и сожжены, ихъ начальники попались въ паѣнъ или погибли, немногіе бѣжали, и уже литовскіе наѣздники возвращались съ добычей домой, какъ неожиданно попали въ засаду; въ происшедшей битвѣ Кейстутъ, сброшенный съ коня, снова былъ взятъ. Не имѣемъ основанія сомнѣваться въ справедливости этого извѣстія, сообщеннаго Вигандомъ и Стрыйковскимъ,ѣ® хотя объясненіе его третьяго освобожденія небрежностью, съ которою стерегли его рыцари, невольно внушаетъ недовѣріе, Проведя всю жизнь свою въ постоянной, ожесточенной борьбѣ съ орденомъ, Кейстутъ не отличался тою ненавистью къ рыцарямъ, которую тавъ справедливо питали къ нимъ литовцы, онъ даже ‘любилъ тѣхъ изъ нихъ, которые по его мнѣнію были истинными рыцарями т. е. были храбры, смѣлы и благородны," плѣнвые крестоносцы дѣлались его друзьями и оставались у него навсегда“ и не разъ мягкосердечный князь снасалъ своихъ враговъ отъ законной или, по крайней мѣрѣ, понятной ярости своихъ подданныхъ; такъ при взятіи іоганнисбурга озлобленвая до нельзя Литва требовала смерти всего гарнизона, начальникъ замка Оттонъ, старикъ съ деревянною ногою, умелялъ Кейстута о пощадѣ своихъ подчинненыхъ и предлагалъ свою жизнь, какъ цѣну ихъ спасенія, Пораженный такимъ всликодуніемъ Кейстутъ далъ свободу Оттону и четыремъ ры царямъ по его выбору, остальныхъ же лишилъ свободы, но полядся имъ сохравить жизнь. Въ другой разъ попался въ плѣнъ неумолимый и крайне жестокій врагъ Литвы, командоръ Сурбахъ, народъ былъ въ восторгѣ, вайделоты рѣшили, что сожженіе плѣнника будетъ самою угодною и пріятною богамъ жертвою; Кейстутъ, не желая быть жестокимъ, отважился идти противъ общаго желанія и командоръ былъ спасенъ. Постоянныя сношенія съ орденомъ и знакомство съ западною Европой56 не произвели на Кейстута ни малѣйшаго вліянія, онъ остался истымъ литовцемъ, строгимъ хранителемъ народныхъ обычаевъ и языческой вѣры предковъ, Справедливо утверждаютъ, что Кейстутъ былъ послѣднею опорою отживающаго свой вѣкъ язычества, его женитьба на вайделоткѣ Бирутѣ не можетъ служить доказательствомъ противнаго, она скорѣе указываетъ на крайнюю его впечатлительность, чѣмъ ва неуваженіе предвисаній религіи. Увдеченный красивою жрицею богиви Прауримы, Кейстутъ, какъ всѣ люди, стоящіе внѣ умѣряющаго вліянія цивилизаціи, забываетъ все и даже рѣшается нарушить религіозные уставы, такъ какъ они идутъ ва перекоръ его личному влеченію.

Подобныя качества и жизнь, исполненная славныхъ подвиговъ въ борьбѣ съ заклятымъ врагомъ Литвы снискали Кейстуту уваженіе и глубокую преданность всего литовскаго народа; по смерти Ольгерда эти чувства должны были еще усилиться, вслѣдствіе слишкомъ замѣтной разницы между Ягелломъ и Кейстутомъ. Посдѣдній, несмотря на свои58 лѣтъ, вѣрно сторожилъ родную землю въ то время, когда первый предавался бездѣйствію и удовольствіямъ иди дѣйствовалъ, оскорбляя большую часть своихъ подданныхъ.61 Конечно орденъ расчитывалъ на эти качества великаго князя и потому семь разъ нацадалъ на Литву въ теченіе 1378 г. и три раза въ слѣдующемъ 1379 г.,62 такъ что въ первые два года, по смерти Ольгерда, огромное пространство — весь запущанскій край и часть Руси отъ лѣваго берега Нѣмана, почти до самаго Буга было окончательно раззорено и обратилось въ пустыню.63 Трудно вѣрить, что Ягелло оста. вался спокойнымъ зрителемъ подобныхъ успѣховъ ордена, но источники ничего не сообщаютъ о мѣрахъ, которыя были приняты имъ для защиты государства; одинъ только Кейстутъ мстилъ рыцарямъ, отвѣчая на ихъ пеходы внезапными вторженіями въ Пруссію, гдѣ между прочимъ омъ раззорилъ Инстербургъ и плѣнилъ извѣстнаго намъ Сурбаха.б[неразборчиво] Бездѣй. ствіе Ягелла, консчно, должно было сдерживать дѣятельность Кейстута, потому что однихъ его силъ было недостаточно, чтобы сдержать орденъ, подъ знаменемъ котораго сражались не только его рыцари, но и многочисленвые гости, приходившіе биться съ невѣрными и войско, нанятое въ западной Европѣ, преимущественно въ Германіи,64 Весьма естественно поэтому, что Кейстутъ охотно присталъ къ договору, помощью котораго робкій Ягелло хотѣлъ купить спонойствіе хотя для части своихъ подданвыхъ. Сначава онъ пытался заключить миръ, котораго услеѣія распространялись Ѳы па все дитовско-русское государство и на всѣ влядѣнія ордена, но рыцари не согданлались, отговариваясь тѣѣъ, что ови обя.- завы вести вѣчную, неуетанную борьбу съ невѣрными, они готовы были оставить въ пёкоѣ только русскія области Литвы, т. е. тѣ, которыя исповѣдывали христіанство, съ своей стороны и литовскіе князья обязались не нападать на извѣстную только часть владѣній ордена. Такимъ образомъ вѣ мирный дороворъ, со стороны Литвы, былы включены Волновыйекъ, Суражъ, Дрогичивъ, Мельникъ, Вѣдьскъ, Берестье, Каменецъ и Гродно, а со стороны ордена —Остерроде, Ортельсбургъ, Алленштейнъ, Гунлаукенъ и Зеебургъ. Мпръ заключенъ былъ на 10 лѣтъ.65 Этотъ трактатъ есть явленіе странное и, должно признаться, мало понятное; Насъ удивляетъ не самое заключеніе мира, тэкъ какъ и прежде вестрѣчаемъ подобный фактъ,67 но его условія, которыя вполвѣ благопріятны Литвѣ и не приносятъ особенной выгоды ордену. Значительная часть литовской Руси, какъ мы видѣли, была въ конецъ эѳпустошена въ теченіи 1378, 79 годовъ, такъ что, если бы вторженія рыцарей продолжались, гибель ен была бы несомнѣнна. Очень трудно объяснить готоввость ордена оставить ее въ покоѣ, тогда какъ требовалось очень немного усилій, чтобъ, разоривъ ее въ конецъ, такъ сказать вычеркнуть ее изъ владѣній князей литовскихъ. Объясненія, приводимыя Фойхтомъ и повторяемыя всѣми историками, писавшими послѣ него, кажутся намъ совершенно неосновательными: страна, обозначенная въ трактатѣ, говоритъ Фойхтъ, издавна зацималась пчеловодствомъ, охотою и рыбною ловлею, необходимо было обезпечить ей спокойное отправленіе этихъ занятій, въ противномъ случаѣ населеніе выселится и край обратится въ пустыню. По нашему мнѣнію, чѣмъ бы ни занималось населеніе извѣстной мѣстности, война вредно подѣйствуетъ на всякаго рода завятіе, названныя выше еще менѣе всего отъ нея страдаютъ, положимъ, что непріятель можетъ раззорить пасѣки, но онъ не истребитъ рыбы въ рѣкахъ и озерахъ и не перестрѣляетъ всей дичи, которою изобиловали лѣса литовской Руси, еслибы населеніе занималось земледѣліемъ, вредъ нанесенный войною былъ бы несравненно ужасвѣе. Но даже соглашаясь, чті очень трудно, съ мнѣніемъ Фойхта, мы не видимъ викакого побужденія для ордена прі. останавливать войну изъ опасенія обратить страну въ безлюдную пустыню, напротивъ мы видѣли, что орденъ подо жательно къ атому стремился и, благодаря непростительному бездѣйствію Ягелла, значительно уже достигнулъ цѣли, Скажуть, пожалуй, что спокойствіе было необходимо тѣмъ орденскимъ краямъ, которые были поименованы въ трактатѣ, но вѣдь военное счастье было на сторонѣ ордена: онъ обращалъ въ пустыню владѣнія враждебныхъ князей, а ему отвѣчали двумя неважными набѣгами, Было совершенно несогласно и съ благоразуміемъ и съ крайне расчетливою политикою ордена останавливаться передъ цѣлью, когда для достиженія ея оставалось сдѣлать одинъ только шагъ. Необходимо было, говоритъ далѣе нашъ авторъ, прекратить въ 03наченныхъ странахъ эту хищническую и разбойничью войну, которая нигдѣъж не могла быть ведена съ такимъ успѣхомъ: широкая, въ 72 миль, полоса лѣса разграничивала враждебныя стороны и представляла полное удобство какъ для внезапнаго нападенія, такъ и спасенія отъ преслѣдованія: но мы видѣли, какъ хорошо воспользовался этими удобствами орденъ и тѣмъ страннѣе для насъ, что онъ согласился на заключеніе мира. Совершенно справедливо объясняетъ Фойхтъ побужденія, которыми руководствовались князья литовскіе, предлагая миръ ордену: спокойствіе было рѣшительно необходимо для литовскаго государства и еще болѣе нуждался въ немъ молодой великій князь, неувѣренный въ дружбѣ братьевъ, самъ, какъ увидимъ, разрывающій съ дядею и потому державшій скипетръ еще слабою, неокрѣпшею рукою, — это совершенно справедливо, но едва лн кто согласится, что и великій магистръ хотѣлъ покончить эти хищническіе наѣзды изъ отвращенія къ подобному способу веденія войны, покончить въ то время, когда они оказали такое ужасное дѣйствіе и повлекли такія страшныя послѣдствія для непріятельскаго края, Тѣмъ болѣе нельзя согласиться съ этимъ, что орденъ и впослѣдствіи держадся такой тактики, И такъ всѣ выгоды на сторонѣ Литвы, орденъ великодушно отступается отъ своихъ успѣховъ и прекращаетъ войну, какъ кажется, только для того, чтобы дать врагу время собраться съ силами,68 Мы откровенно сознались, что не понимаемъ вполнѣ побужденій, которыми руководствовался орденъ, 30 все таки позволяемъ себѣ сдѣлать нѣкоторыя предположенія. Во всякое смутное время, а первые годы княженія, Ягелла имѣемъ полное право считать смутными, по отношеніямъ его къ братьямъ и дядѣ, паселеніе государства дѣдится всегда на партіи; такъ было и въ Литвѣ, въ ней образовались партія русскихъ и партія литовская; нѣтъ сомнѣнія, что первые тяготѣли къ Ягеллу, православіе котораго несомнѣнно, а литовцы стѣснились около Кейстута, какъ послѣдняго защитника и представителя язычества. На первыхъ порахъ своего правдснія, Ягелло, дѣйствуя необдуманно, оскорбилъ русское чувство, но, кажется, скоро понявъ свою ошибку, онъ захотѣлъ примириться съ вими и, конечно, достигъ свой цѣли, заключивъ миръ, который доставлялъ русскимъ спокойстіе и воз. можность пользоваться богатствами своей страны. Издишняя уступчивость ордена можетъ быть объяснена только тѣмъ, что уже въ то время начались съ нимъ сношенія Ягелла въ видахъ совокупнаго дѣйствія противъ Кейстута; предподоженіе это очень вѣроятно, такъ какъ въ слѣдующемъ 1380 году заключенъ былъ Формальный трактатъ съ этою цѣлью, а точное опредѣленіе начала свошенві&й невозможно. Участіе Кейстута въ мирномъ договорѣ тоже понятно, потому что одинъ онъ не могъ противиться ордену, кромѣъш того есть основаніе предполагать о заключеніи въ тоже время мира съ цѣлою Литвою, хотя подобное условіе не было внесено въ ваписанный договоръ.69

Теперь въ литовской исторіи, на первый планъ, вы двигаются отношенія Ягелла къ Кейстуту, послѣдній, посадившій Ягелла на виленскомъ столѣ въ то время, какъ могъ легко присвоить себѣ великокняжеское достоинство, по справедливости долженъ считаться ѣлагодѣтелемъ Ягелла, тѣмъ болѣе, что онъ не ограничился одною этою услугой вѣчно занятый борьбою съ орденомъ, котерая сдѣлалась текъ упорна въ первые годы княженія Ягелла, Кейстутъ помогалъ ему и въ управленів государствомъ, подобно тому, какъ онъ, при жизни Ольгерда, пріѣзжалъ въ Вильну засѣдать въ его совѣтѣ, такъ и теперь продолжалъ онъ ѣздить къ «старымъ радамъ»70 т.е. къ старымъ, ольгердовымъ совѣтникамъ и думалъ съ ними о дѣлахъ правленія, Какъ ни лѣнивъ былъ Ягелло, подобное вмѣнтательство дяди въ управленіе его нняжествомъ не могло ему. правиться, а еще болѣе его любиицамъ и мы вполнѣ понимаемъ, что Кейстутъ засѣдающій въ совѣтѣ Ольгерда и онъ же думающій съ старыми радами, въ то время, какъ молодой Ягелло предавался удовольствіямъ представлялъ собою двѣ совершенно различныя личности. Въ первомъ случаѣ, какъ добрый и притомъ младшій братъ, вполвѣ вѣрившій въ превосходство Ольгерда, онъ являлся только исполнителемъ его клановъ, во второмъ его богатая опытомъ старость и молодость Ягелла, его неустанная дѣя. тельность на пользу отечества и лѣность Ягелла, должны были внушить ему весьма невысокое представленіе о племянникѣ и убѣдили его, что благо отечества заключается въ немъ, что онъ одивъ можетъ направить его по истинной дорогѣ. Безъ тѣни властолюбія, безъ малѣйшаго желанія господствовать въ чужихъ владѣніяхъ, онъ долженъ былъ въ нѣкоторыхъ случаяхъ распоряжаться въ Вильнѣ по своему производу и потому сдѣлался сначала непріятнымъ, а потомъ и ненавистнымъ Ягеллу, въ характерѣ котораго рано проявляются властолюбіе и честолюбіе,71 Эти непріятныя отношенія между дядей и племянникомъ съ особенною ревностью должны были поддерживаться любимцами послѣдняго, потому что Кейстутъ своимъ вмѣшательствомъ ограничивалъ ихъ вліяніе, не поі- воляжъ имъ сдѣлаться первыми людьми въ государствѣ; нѣтъ сомнѣнія, что всѣ они ненавидѣли Кейстута, но лѣтониси оставили намъ разсказъ только объ одномъ Войдызлѣ, конечно, потому что онъ былъ ближе всѣхъ къ Ягелзу и слѣдовательно болѣе другихъ долженъ былъ ненавидѣть стараго князя, Этотъ Войдылло, человѣкъ низкаго промехожденія, пекарь или сынъ пекаря, потомъ постельвичі&й и кравчій Ольгерда, наконецъ бояринъ и намѣстникъ лидскій, достигъ при Ягеллѣ всего, на что могъ расчитывать подданный; довѣренное лице государя, занимая одно изъ важнѣйшихъ мѣстъ, онъ даже породнился съ Ягелломъ, женясь на родной сестрѣ его Маріи, вдовѣ князя Давида, Подобная честь, оказакная подданному до нельзя разсердила Кейстута, онъ громко выражалъ свое негодованіе на то, что племянницу его, дочь Ольгерда, выдали, какъ говорилъ онъ, за холопа. Обиженный Войдылло рѣшился мстить; для этого ему слѣдовало только возможно болѣе возстановить великаго кцязя противъ дяди, что было очень легко, такъ какъ вся предшествовавшая дѣятельность Кейстута произвела уже весьма непрізтное вше чатлѣніе на Ятелла, сдѣлала его готовымъ къ враждѣ, пѣтъ сомнѣнія, что и ордевъ, ноторому былу такъ выгодны междуусобія въ Латвѣ, употребалъ всѣ старанія, чтобы раздуть начинающуюся вражду между важнѣйшими литовскими князьями.72 Есть много доказательствъ, что такова была полднтика ордена,73 но въ настоящемъ разскаэѣ ѳсобевно важное мѣсто занимаетъ письмо великаго комаидора Вильгельма ГельФенштейна къ великой квягинѣ Юліаннѣ. Нѣтъ сомнѣнія, что Нарбутъ ошибся, относя его къ другой половинѣ74 тонъ письма и именно того мѣста, гдѣ говорится о ѣейстутѣ, позволяетъ заключать, что оно было написано еще въ то время, когда Ягелло сидѣлъ въ Вильнѣ, а Кейстутъ въ Трокахъ и когда еще не было между ними открытой вражды. Нисьмо это, содержа много пріятнаго для Южанны и ея сыновей, относится крайне сурово къ Кейстуту, называетъ его бѣшенной собакой и прямо приписываетъ ему намѣреніе лишить Ягелла всѣхъ его владѣній и одному управлять Литвою, При извѣстныхъ уже намъ отношеніяхъ дади къ племяннику, послѣдній былъ склоненъ повѣрйть клеветѣ, такъ рѣшительно выраженной ГельФенштейномъ и отяошенія эти, конечно, должны были ухудшиться; но прежде чѣмъ приступить къ рѣшительному образу дѣйствій, Ягелло долженъ былъ сосчитать свои силы и хорошо приготовиться къ борьбѣ. Онъ слабою и неокрѣпшею еще рукою держалъ скипетръ, а Кейстутъ былъ крѣпокъ на своемъ престолѣ, вслѣдствіе тѣхъ чувствъ, которыя питало къ нему литовское племя. Очевидно, что Ягеллу былъ куженъ союзникъ, найти котораго было не трудно, такъ какъ орденъ выражалъ такое горячее сочуствіе къ его положенію и такъ искренно сожалѣлъ объ опасностяхъ, которыя грозили ему со стороны бѣшеной собаки, но всѣмъ, а тѣмъ болѣе Ягеллу, было извѣстно, что орденъ заклятой врагъ Литвы, что онъ не можетъ желать ей добра и что единственная цѣль его заключается въ ея гибели; въ литовской исторіи весьма рѣдки примѣры соглашеній съ орде номъ въ чемъ бы то ни было, ненавидя рыцарей, литовцы въ большей части случаевъ предпочитали смерть плѣну, тѣмъ менѣе возможна была для нихъ измѣна Весьма немногіе частные случаи, конечно не опровергаютъ нашего мнѣнія: точно такъ, какъ были рыцари, измѣнявшіе своему обѣту и своей національности, бѣжавшіе въ Литву, гдѣ обывновенно занимали должности переводчиковъ и учителей, такъ были и дитовцы, перебѣгавшіе въ Пруссію, гдѣъ ихъ принимали съ величайшимъ радушіемъ, чтобъ и другихъ заохотить къ измѣнѣ отечеству;75 эти немногіе примѣры не измѣняютъ общаго тона отношеній Литвы къ ордену. Миндовгъ вошедшій въ сношенія съ рыцарями, какъ извѣстно, не былъ искрененъ и, лишь только обстоятельства потребовали, сдѣ. лался изъ друга врагомъ. Коригелло и Буттавъ, первые прибѣгаютъ къ ихъ покровительству, поссорившись съ отцомъ, слѣдовательно расчитывая на помощь ихъ противъ него, но орденъ рѣшительно ничего для нихъ не сдѣлалъ и Коригелло скоро возвратился къ отцу, а Буттавъ, которому понравилась роль странствующаго рыцаря, отправился ко двору императора Карла ГѴ. Несравненно болѣе князей переходило въ сосѣднюю Русь, таковы Андрей полоцкій, Баримувтъ, Явнутъ, Димитрій Ольгердовичъ и др., но тутъ дѣло объясняется тѣмъ важнымъ вліяніемъ, которое имѣлъ въ Литвѣ элементъ рус. скій, самою значительностью русскихъ земель, входившихъ въ составъ литовскаго государства, что постепенно подготовило взглядъ на сосѣднюю Русь, не какъ на чуждую страну, но какъ на продолженіе литовскорусскаго отечества, имѣющее въ скоромъ времеви окончательно слиться съ Литвою. Ѳбъ. ясняя такимъ образомъ переходы литовскихъ князей въ мо. сковское государство, мы вовсе не желаемъ сказать, что, поступая такъ, они не измѣняли своему отечеству и своему верховному государю, измѣна была, но вѳ всякомъ случаѣ менѣе усилій требовалось литовскому князю, ему было легче перейти въ Москву, Новгородъ, Псковъ, чѣмъ жить во вдадѣніяхъ ордена Такимъ образомъ Ягелло, рѣшаясь на союзъ съ рыцарями, поступалъ противно преданіямъ литовской исторіи, противно интересамъ и чувствамъ народа и вводилъ въ Литву тотъ порядокъ вещей, который погубилъ Пруссію, что у всѣхъ еще было въ свѣжей памяти

Въ началѣ 1380 года заключенъ былъ договоръ съ ливонскимъ магистромъ, въ которомъ прямо сказано, что миръ, установленный этимъ договоромъ не распространяется на Кейстута и его владѣнія,76 за тѣмъ слѣдовало извѣстное свиданіе подъ Давидишквами, подготовленное предварительными переговорами, которыя велись чрезъ посредство Войдылла. Въ этомъ свиданіи, кромѣ Ягелла и его придворныхъ участвовали также Витовтъ и Иванъ, сынъ и ввукъ Кейстута. Кыязья съѣхались съ веливимъ командоромъ и другими чинами ордена, казалось, только для того, чтобы свиданіемъ упрочить дружественныя отношенія, начавшіяся со времени заключенія трактата 1379 г. Повидимому они не хотѣли за. ниматься дѣлами; время проходило въ охотѣ и пирахъ, которые давались поочередно обѣими сторонами. Но въ то время, когда князья и между ними сывъ Кейстута охотились и пировали, довѣренныя лица были заняты заключеніемъ новаго договора между Ягелломъ и орденомъ, который закрѣплядъ между ними сошзъ, направлевный противъ Кейстута, въ немъ прямо говорится, что если орденъ вторгнется во владѣнія трокскаго квязя, то Ягелло можетъ вывести въ поле свои войска, но не долженъ вступать въ битву съ рыцарями, изъ этого слѣдуетъ, что войска должны были выводиться только для усыпленія подозрительности Кейстута.77 0С% стороны, заилючившія договоръ 1380 г., очевидно, одна другую обманывали: орденъ, сближаясь съ Ягелломъ, расчи. тывалъ на скорую гибель Кейстута, послѣ чего, владѣя уже его обширнымъ княжествомъ, онъ могъ ласкать себя надеждою безъ особеннаго труда справиться съ Ягелломъ. Сбудутся или нѣтъ его надежды, во всякомъ случаѣ, онъ поступалъ въ высшей стецени послѣдовательно, раздувая вражду литовскихъ князей и подготовляя междуусобіе, которое могло сулить только выгоды всѣмъ непріятелямъ литовскаго государства, съ своей стороны Ягелло рѣшительно не могъ въ такой же степени вѣрно расчитывать на послѣдствія совершаемаго имъ шага; онъ, конечно, предполагалъ, что рыцари въ скоромъ времени такъ ослабятъ Кейстута, что нетрудно будетъ дишить его власти и такимъ обрезомъ соединить въ своихъ рукахъ все литовско-руеское государство, но въ такомъ случаѣ онъ думалъ загребать жаръ руками ордена, а едвали его предъидущая исторія могла оправдывать подобвыя на него надежды; если же онъ заключалъ миръ, руководлсь только ненавистью къ Кейстуту, не сознавая, какія послѣдствія могутъ выйти изъ того для Литвы, то онъ, естественно, подвергается обвиненію въ непростительномъ легкомысліи и послѣднее, какъ кажется, вѣрвѣе. Оправдывать поведеніе Ягелла страхомъ, придавать значеніе тѣмъ толкамъ, которые ходили въ Пруссіи, будто Кейстутъ намѣревается отнять его владѣнія и сосредоточить всю Литву подъ своею властью-нѣтъ основанія, Кейстутъ добровольно уступившій великокняжеское достоинство племяннику, является вѣъ такой степени некорыстнымъ и нечестолюбивымъ, что ему невозможно приписывать подобныя намѣренія, тѣмъ болѣе, что толки стремленіи его къ единодержавію выходили изъ источника слишнкомъ подозрительнаго, изъ одной только Пруссіи, Слицкомъ недальновидѣнъ былъ бы Ягелло, еслибъ повѣрилъ подобнымъ внушеніямъ ордена, да по всей вѣроятности, онъ и не вѣрилъ имъ, лѣнивый и малодушный, онъ чувствовалъ себя неловко поддѣХж дѣятельнаго и доблестнаго Кейстучіа, подлѣ его сына Витовта, который, не смотря на молодость, обѣщалъ уже весьма много. Совнаніе ихъ превосходства было невыносимо и Ягелло рѣшается на все, чтобы отъ нихъ избавиться.

АЖелая воспользоваться веѣми выгодами, которыя доставлялъ имъ заключенный трактатъ, рыцари въ слѣдующемъ же году направили всѣ свои силы ва княжество Кейстута, они совершили пять походовъ въ дивъ годъ и немило. сердно разорили земли Кейстута, преимущественно „Жмудъ. Необыкновенное упорство, съ которымъ орденъ сыпалъ на него удары, оставляя въ пок,ѣ Ягелла, и полная недѣятельность послѣдняго, были обстоятельствами, невольно возбуждавшими подозрѣніе, Три раза пытался Кейстутъ отвѣтить рыцарямъ, но ни одно изъ его нападеній не увѣнча. лось успѣхомъ, потому что рыцари, какъ будто знавшіе78 грозившей опасности, ни разу не дали напасть на себя врасплохъ, чтѣ, конечно, было новымъ поводомъ къ подозрѣнію. Желая испытать Ягелла, Кейстутъ осадилъ крѣпость Байербургъ и потребовалъ его помощи, Ягелло не пришелъ, но вмѣсто себя прислалъ брата, Корибута; отсутствіе великаго князн и малочисленность приславнаго имъ войска были причиною, что гарнизонъ успѣлъ отбить всѣ нападенія и держался до тѣхъ поръ, пока не пришелъ ему на помощь орденскій маршалъ; Кейстутъ отступилъ, обвиняя Ягелла въ неудачѣ предиріятія. 7 Вѣроятно къ этому времени слѣдуетъ отнести письмо остеродскаго командора, Куно Ф. Либштейна, который доводясь Кейстуту кумомъ, такъ какъ крестилъ дочь его Дануту, при выходѣ ея за мазовецкаго князя, счелъ своимъ долгомъ увѣдомить его объ измѣническомъ образѣ дѣйствій Ятелла и о сношеніяхъ его съ орденомъ,79 чрезъ посредство Войдылла. Старый князь обратился къ своему любимому сыну Витовту, котораго совѣты, очевидно, много для него значили, если онъ не рѣшался безъ нихъ предпринять что нибудь противъ Ягелла, несмотря на увѣревность въ измѣнѣ ъ послѣдняго, На бѣду, Витовтъ находился въ самыхъ лучшихъ отношеніяхъ къ Ягеллу; вполнѣ вѣря въ его дружбу, онъ былъ убѣжденъ, что Ягелло ничего отъ него не скрываетъ, какъ будто можно было сообщить сыну о замышляемой гибели отца, Ѵ Несиотря, однакожъ, на увѣренія сына, Кейстутъ рѣшился дѣйствовать,81 опъ внезапно напалъ на Вильну, захватилъ Ягелла со всѣмъ его дворомъ и между различными бумагами, нашедъ въ его канцеляріи подлинный тенсть договора, заключеннаго съ орденомъ. Тогда уже не оставалось ни мадѣйшаго сомнѣнія и Витовту пришлось упре. кать себя, что онъ ранѣе не повѣрилъ отцу.82 Вполнѣ убѣжденный въ виновности нплемявника Кейстутъ поступилъ съ обычнымъ ему великодушіемъ, онъ не коснулся его ча.стваго имѣнія, его скарбовъ, какъ говоритъ лѣтопись,83 тогда какъ присвоеніе его себѣ, не было бы ниж кѣмъ, въ то время, поставлено въ вину Кейстуту, мало того, онъ не ве. лѣвлъ сковать его по рукамъ и по ногамъ и не бросилъ его въ мрачную тюрьму, что также можно было ожидать, судя по духу времени; Ягелло, напротивъ, остался почти на сво. бодѣ, за вимъ только наблюдала небольшая стража и прошло очень немного времени, когда онъ былъ вполнѣ освобожденъ и получилъ все то, чѣмъ владѣлъ его отецъ, не будучи еще великимъ княземъ, т. е. Витебскъ и Крево, Нимало не сознавая своего великодушія, Кейстутъ считаетъ еще необходимымъ оправдываться передъ сыномъ, который былъ въ тѣсной дружбѣ съ Ягелломъ: «все это я сдѣлалъ, говоритъ онъ, спасая свою голову, слыша, что онъ замышляетъ на мена лихо.84 Ягелло, конечно, былъ очень радъ, что отдѣладся такъ дешево и, уѣзжая въ свой удѣлъ, охотно дадъ обѣщаніе быть вѣрнымъ и послушнымъ Кейстуту и не сіе. даняться ни съ кѣмъ противъ него, улика въ измѣнѣ не измѣнила дружескихъ отнощеній къ нему Витовта и онъ доѣхалъ до Брева въ сопровожденіи своего двоюроднаго брата. Единственнымъ важнымъ слѣдствіемъ открытаго преступленія Ягелла была перемѣна ведикаго княза, которымъ теперь сдѣлался Кейстутъ и единственнымъ насиліемъ, допущеннымъ въ теченіе этого времени, было повѣшеніе Войдылла. Въ этомъ случаѣ Кейстутъ только отчасти руководился ненавистью, которую онъ давно уже питалъ къ этому любимцу Ольгерда и Ягелла. Поведеніе Войдыдла въ послѣдвихъ событіяхъ можегъ служить достаточнымъ объясненіемъ постигшаго его наказанія: ему, быть можетъ, принадлежитъ первая мысль о союзѣ съ орденомъ, онъ былъ главнымъ дѣйствующимъ лицемъ въ сношеніяхъ съ магистромъ и орденскими чиновниками, вѳобще онъ велъ все этѳ дѣло, за что и получилъ вознагражденіе не только отъ Ягелла, но и отъ магистра, который пожаловалъ ему землю въ окрестностяхъ Рагниты.85 Такимъ образомъ онъ является послѣ Ягелла главнымъ измѣнникомъ предъ Литвою, почему и нало на него столь тяжелое наказаніе.

Недолго однакожъ продолжалось торжество Кейстута; уже въ 1382 году онъ долженъ былъ отправиться противъ другаго своего племяввика, Димитрія Корибута, ннязя новгородсѣверскаго, нежедавшаго признавать дядю своимъ верховнымъ государемъ. Согласно данному обѣщанію никогда не быть противъ Кейстута и помогать ему на всѣхъ, Ягелло также должевъ былъ вывести свои войска, но онъ повелъ яхъ не въ Новгородъ Сѣверскій, а въ Вильну, гдѣ предавный ему городничій Ганулонъ составилъ значительную партію, захватялъ замки и отдалъ столицу государства въ руки Ягелла, Обрадованные этою вѣстью рыцари съ сильнымъ войскомъ двинулись на помощь Яйгеллу въ его дальнѣйшихъ дѣйствіяхъ противъ Кейстута, соединившись съ ними Ягелло осадилъ и взялъ Троки, гдѣ хранились всѣ богатства Кейстута, жившій тамъ Витовтъ бѣжалъ съ матерью въ Гродно, а Троки были отданы Скиргеллу. Получивъ такія печальныя вѣсти, Кейстутъ снялъ осаду Новгородсѣверска и пріѣхалъ въ Гродно, откуда, несчитая этого города достаточнымъ убѣжищемъ, перевезъ жену въ Берестье, расположенное вблизи владѣній его зятя іоанна мазовецкаго; но напрасно расчитывалъ Кейстутъ на помощь родственника; едва успѣлъ онъ выѣхать на Жмудь для сбора войска, какъ іоаннъ бросился на принадлежавшее ему Подлясье, овладѣлъ землею дрогичинскою и мельницкою, раззорилъ округи суражскій, бѣдьскій, каменецкій и только пощадилъ Берестье, изъ уваженія къ матери своей жены. Такъ со всѣхъ сторонъ новыя бѣды окружали Кейстута, но старый герой не слабѣлъ, поспѣшно собралъ значительное войско и, соединившись у Бовна съ сыномъ, пошелъ къ Трокамъ.86 Не замедлилъ и Ягелло съ своими и орденскими войсками прибыть на номощь къ осаждаемому городу, но не отваживаясь на рѣшительный образъ дѣйствій, опъ предпочелъ коварство и измѣну открытому и честному бою. По старой дружбѣ обратился онъ къ Витовту и пригласилъ его къ себѣ, чтобы уладить ссору къ общему удовольствію и предотвратить пролитіе крови, По желанію Витовта къ нему долженъ былъ пріѣхать Скиргелло и поручиться въ его безопасности, послѣ чего, не колеблясь, онъ отправился въ лагерь Ягелла, Послѣдній принялъ его съ радостью, усильно просилъ помиритъ его съ Кейстутомъ и, такъ какъ для этого нужно было обсудить много важныхъ вопросовъ, звалъ ихъ обоихъ къ себѣ, честнымъ словомъ ручаясь въ ихъ неприкосновенности, Положеніе Витовта было трудное: старая дружба, какъ видно, еще не окончательно погасшая, побуждала его согласиться на просьбу Ягелла, ко сильнѣе еще должна была занимать его безопасность отца. Его молодость и довѣріе къ Ягеллу и открытая, простодушная натура Кейстута достаточно высказываются въ томъ средствѣ, ва которомъ они остановились для огражденія себя отъ возможной изиѣны. Они удовольствовались прибытіемъ Скиргелла и его торжествевнымъ ручательствомъ, что они, покончивъ переговоры, могутъ свободно возвратиться къ своимъ войскамъ. Разочарованіе наступило слишкомъ скоро: лишь только показались они въ лагерѣ Нгелла, ихъ окружили и Ягелло холодно замѣтилъ, что неудобно вести переговоры въ полѣ; тогда для нихъ сдѣлалось ясно, что они

з въ плѣну и, дѣйствительно, какъ плѣнники, въ сопровожденіи значительнаго отряда, они были доставлены въ Вильнуѣ87 Ихъ войско осталось безъ вождей и даже въ неизвѣстности, что сдѣлалось съ князьями, конечно, не трудно было увѣрить его въ чемъ бы то ни было, съ одной сторовы пришла изъ Вильны вѣсть, что Кейстутъ заключилъ миръ съ Ягелломъ, съ другой пронесся слухъ, что недовольные этимъ миромъ рыцари грозятъ пограбить Литву въ вознагражденіе своихъ издержекъ; понятно, что при такихъ слдухахъ войско разошлось, спѣша защищать свои домы и семьи и такимъ образомъ Кейстутъ и Витовтъ были вполнѣ во власти йгелла,88 Достигнувъ измѣною торжества надъ дядей, Яйгелло поступилъ съ нимъ крайне жестоко, какъ видно, забывъ кроткое обращеніе съ нимъ Кейстута въ то время, когда самъ былъ въ его рукахъ. Слишкомъ 80 лѣтній старикъ, близкій родственникъ, посадившій Ягелла на виленскомъ престелѣ, былъ закованъ въ тяжелыя цѣпи, отвезевъ въ кревскій замокъ и тамъ брошенъ въ темное и смрадное подземелье. Четыре ночи провелъ онъ въ Кревѣ, а на патую «удавили его коморники великаго князя Ягелловы, на имя: Прокша, что воду ему давалъ, и были иншіе: Мостеръ братъ, а Кучукъ, а Лясица Жибентяй»89 И такъ убйцами Кейстута были приближенные йгелла и, конечно, нельзя думать, что они совершили преступленіе безъ его согласія; тавъ открывается новая черта въ характерѣ Ягелла, которая часто отличаетъ людей слабыхъ, безъ твердыхъ убѣжденій, безъ опредѣленныхъ нравственныхъ правилъ. Слабость и жестовость легко уживаются вмѣстѣ; человѣкъ слабый, истощивъ, какъ кажется ему, всѣ средства для достиженія цѣли и не добившись ея, приходитъ въ сильное раздраженіе и прибѣгаетъ къ столь отчаяннымъ мѣрамъ, на которыя не скоро рѣшился бы характеръ болѣе твердый. Въ послѣдующей своей жизни Ягелло кажется намъ болѣе слабымъ, чѣмъ жесто. кимъ, но его способность сильно раздражаться и вслѣдствіе того поступать съ крайнею, всегда безполезною жестокостью, также засвидѣтельствована источниками. Ѵ Эти соображенія и согласное свидѣтельство источниковъ не оставляютъ ни малѣйшаго сомнѣнія на счетъ виновности Ягелла въ насильственной смерти дяди,90 тѣмъ болѣе, что умерщвленіе Кейстута было только первымъ насиліемъ, за которымъ послѣдовали другія, совершенныя по его приказанію, вѣроятно, подъ вліяніемъ сестры его Маріи, вдовы Войдылла, которая по понятіямъ времени считала себя обязанною мстить за смерть мужа. Неизвѣстно какому преслѣдованію подверглась Бирута, современные слухи, сохраненные лѣтописцами,91 говорили даже объ ея утопленіи, чтф очевидно невѣрно, такъ какъ она умерла несравненно позднѣе,92 за то, ея дядя, почтенный старикъ, Видимунтъ, пользовавшійся большимъ уваженіемъ на Жмуди, былъ колесованъ, а жена его выгнана изъ всѣхъ его имѣній,94 такой же участи подверглись многіе знатные жмудины, виновные только въ томъ, что приходились сродни Бирутѣ и, чрезъ нее, Кейстуту. Попытка оправдать Ягелла въ этомъ случаѣ невозможна, желаніе облегчить его виновность совершенно напрасно, потому что, едва ли можно извинять преступника слабостью его характера, но тѣмѣ не менѣе мы замѣчаемъ подобное жеданіе въ Нарбутѣ. Онъ, какъ будто, ставитъ въ заслугу Ягеллу то отвращеніе, которое онъ почувствовалъ со времени убійства къ главному его виновнику Прокшѣ или Прорѣ и котораго съ тѣхъ поръ онъ не хотѣлъ видѣть. Хотя въ нашихъ глазахъ подобное обстоятельство нисколько не уменьшаетъ виновности Ягелла, но мы приводимъ его только потому, что намъ извѣстны Факты, въ иномъ свѣтѣ выставляющіе отношенія великаго князя къ убійцамъ Кейстута: такъ въ 1409 году Ягелло пожаловалъ Науэнпиліе (гдѣ прежде находился Новогрудевъ литовскій) Лисску Жибинтѣ (піз8ко іуѣшіа), который основалъ здѣсь поселеніе и назвалъ его по своему имени Лишковымъ. Мы, конечно, не могли оставить безъ вниманія огромнаго сходства въ этомъ имени съ именемъ одного изъ убійцъ и если оба они принадлежатъ одному итому же лицу, то едвали можно извлечь что нибудь хорошее для Ягелла изъ отвращенія, которое онъ почувствовалъ къ одному убійцѣ и награды, которую онъ далъ другому.?ѣ

Чувство самосохраненія, которое было такъ сильно развито въ Ягеллѣ, грозило Витовту такою же участью, какая постигла Кейстута, Тѣмъ опаснѣе казался Витовтъ, что уже рано выказалъ замѣчательныя способности и не было сомнѣнія, что при извѣстной любви его къ отцу, онъ поставитъ священною обязанностью достойно отомститъ за его убійство. Его душевное состояніе внушало сильныя опасенія: онъ былъ раздраженъ до нельзя, въ самыхъ оскорбительныхъ выраженіяхъ говорилъ объ измѣнѣ Ягелла, упрекалъ цѣлый народъ, который допустилъ совершеніе такого злодѣянія и грозилъ мщеніемъ. Нужно было предупредить его и, какъ всегда преступленіе вызываетъ преступленіе, такъ и теперь смерть Кейстута сдѣлала необходимымъ убійство Витовта, Однакожъ, трудно было рѣшиться на умерщвленіе двухъ столь близкихъ родственниковъ, изъ которыхъ послѣдній, по свидѣтельству источниковъ, жилъ прежде въ дружбѣ съ йгелломъ,95 который даже послѣ открытой его изиѣны, провожая его въ Крево, возобновилъ съ нимъ союзъ братской дружбы97 и ходатайство котораго отклонило отъ него вполнѣ заслуженное наказаніе, Очевидно Ягелло колебался, а между тѣмъ Витовтъ, больной, въ горячкѣ, былъ перевезенъ въ кревскій замокъ, гдѣ его содержали подъ крѣпкою стражей, допуская къ нему только жену его, княгиню Анну и двухъ служанокъ, приготовлявшихъ на ночь постели. Болѣзнь истощила его силы и убила его энергію; вмѣсто того, чтобы грозить, онъ сталъ умолять Ягелла отдать ему отцовское наслѣдіе и обѣщалъ быть ему вѣрнымъ и преданнымъ. Ягелло не исполнилъ его желанія по той простой причинѣ, что рѣшился погубить его, также, какъ погубилъ его отца. Прокша, комендантъ кревскаго замка, довѣренное лице Маріи, получилъ отъ нея письмо, въ которомъ она приказывала ежу поскорѣе покончить съ Витовтомъ, такъ какъ Ягелло начинаетъ слабѣть въ предпринятомъ намѣреніи, значитъ, намѣреніе было принято и хотя Ягелло началъ колебаться, не видно, однакожъ, чтобы онъ отдалъ какія нибудь приказанія для отмѣненія составленнаго плана; въ противномъ случаѣ сестра его не смѣла бы дѣлать такія порученія кревскому комендавту.98 Любовь жены и преданность служанки, пакъ извѣстно, спасли заключеннаго князя, княгиня Авна уговорила его помѣняться платьемъ съ одной изъ служанокъ и выйти такимъ образомъ изъ заключенія: невысокій ростъ и женоподобное лице99 помогли Витовту воспользоваться этимъ средствомъ и скоро онъ былъ на свободѣ, во владѣніяхъ своего шурина, но мазовецкій князь ногъ доставить ему весьма ненадежное убѣжище и потому Витовтъ еще разъ сдѣлалъ попытку къ примиренію съ Ягед. ломъ100 и, такъ какъ не былъ удостоенъ даже отвѣтомъ, рѣшился на отчаянное средство — прибѣтнулъ въ покровительству ордена. Осенью 1382 года овъ былъ уже въ №ренбургѣ.101 Эта постепенность въ чувствахъ Витовта, сначала сильный гнѣвъ, затѣмъ состояніе болѣе спокойное, откуда явилось желаніе примиренія, нѣсколько попытокъ безобидно для себя покончить споръ съ Ягелломъ, все это достаточно показываетъ, какъ трудно было Витовту рѣшиться на союзъ съ орденоиъ. Сыну Кейстута было особенно странно искать помощи злыхъ враговъ своего отца, но съ одной стороны не оставалось инаго средства, а съ другой примѣръ уже былъ показанъ Ягелломъ и, конечно, Витовтъ понималъ, что орденъ, не отказавшій Ягеллу уничтожить Кейстута, не найдетъ особенныхъ выгодъ въ его единодержавіи и въ свою очередь соединится со всякимъ, кто замыслитъ гибель или по крайней мѣрѣ ослабленіе Ягелла.

Отъѣздъ Витовта во владѣнія ордена грозилъ Ягеллу многими, весьма непріятными послѣдствіями и совершенно измѣнялъ его положеніе; полная удача сопровождала до сихъ поръ всѣ его начинанія; съ помощью ордена удалось ему уничтожить Кейстута и поставить все его потомство, но видимому, въ безвыходное положеніе, спокойный со стороны рыцарей, онъ, конечно, поладилъ бы съ своими братьями и, давъ имъ удѣлы, могъ спокойно владѣть литовскимъ госусударствомъ. Бѣгство Витовта все измѣнило: благосклонный пріемъ, оказанный ему новымъ магистромъ, Конрадомъ Цольперомъ заставлялъ предполагать весьма вѣроятное измѣненіе отношеній къ ордену, а эта перемѣна вызывала опасности отовсюду, старая, литовская партія, оскорбленная и раздраженная убіеніемъ Кейстута, легко могла быть подавлена, еслибъ вниманіе Ягелла не развлекалось внѣшними врагами, при возможной же враждѣъжЖсъ орденомъ и она могла, причинить важныя затрудненія, Мазовецкій князь, захватившій русскія владѣнія Кейстута, казался прежде врагомъ ничтожнымъ, но начнись война съ орденомъ, и онъ получитъ значеніе, потому что будетъ развлекать силы великаго князя. Несчастіе, разразившееся въ то время надъ сосѣднею Русью, нашествіе Тохтамыша, могло не остаться бекъ послѣдствій и для Литвы: возможно было предполагать, что орда захочетъ попробовать счастья и попытѣется покорить Литву, что будетъ нетрудно, при ея настоящихъ затрудненіяхъ.