Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Глава II. Польское междуцарствие (начало), с. 51-80: оригинал издания

Польша после смерти Людовика Венгерского: права духовенства, магнатов и шляхты, королева Елизавета и её дочери, Сигизмунд Люксембургский и Земовит Мазовецкий, Бодзанта и Домарат, приезд Ядвиги. С. 51-80. Текст в орфографии издания 1868 года.

Глава II

Въ описываемое время, въ Польшѣ, рѣшался важный вопросъ о престолонаслѣдіи, начавшійся еще при жизни Лю-. довика, короля венгерскаго и польскаго, Въ его рѣшеніи, для нашего разсказа очень важномъ, первую роль играютъ магнаты, шляхта и тѣсно съ ними связанное духовенство, вотъ почему не безъинтересно будетъ представить краткій историческій очеркъ постепеннаго расширенія правъ и привилегій обоихъ сословій, которыя дази имъ возможность рѣшить занимающій насъ вопросъ по своему произволу.

Въ исторіи Пястовъ не разъ замѣтно стремленіе къ образованію самодержавной монархіи, на подобіе существовавшей уже на западѣ. Въ этомъ отношеніи особенно важна дѣятельность Владислава изгнанника и еще болѣе — Мешка стараго, Ихъ усилія, однакожъ, остались тщетны: духовные рыцари не позволили обратить себя въ покорныхъ вассаловъ, они хотѣли быть и были соправителями своихъ государей, часто принуждаемыхъ поступать противъ своего и сообразно ихъ желанію. Владиславъ изгнанникъ, Мешко старый, Базиміръ справедливый, Лешко бѣлый, Владиславъ ласконогій, многіе изъ Пястовъ силезсвихъ и, наконецъ Владиславъ Локетекъ, сверженіемъ съ трона поплатились за желаніе поставить себя выше названныхъ сословій, считавшихъ своимъ правомъ и привилегіей, чтобы все въ государствѣ совершалось по ихъ совѣту и мысли. Это право, ставившее ихъ выше государя, не разъ было признаваемо: Мешко старый жаловался императору не на то, что его выгнали, но на тѣ, что изгнали безъ суда, въ этомъ видно признаніе за панами духовными и свѣтскими права изговять своего государя, подвергнувъ его дѣйствія обсужденію. Казиміръ справедливый объявилъ, что рѣчь посполитая имѣетъ право заботиться объ огражденіи себя отъ злоупотребленій. Рыцари и духовные, сами наслѣдственно владѣя городами и вольными поселеньями, не могли отказать Пястамъ въ наслѣдственномъ правѣ на землю и доходы съ нея, но не хотѣли сообщать имъ права на наслѣдованіе власти, Пясты распоряжались краемъ въ своихъ завѣщаніяхъ, дѣлили свои княжества между сыновьями и зятьями, дарили и мѣняли земли, выдѣляли части для своихъ женъ и матерей, но все это они дѣлали только, какъ наслѣдственные землевладѣльцы или, лучше сказать, вдадѣльцы доходовъ съ земли. Сыновья Владислава изгванника не требовали власти, но только земель, которыя остались послѣ отца. Казиміръ великій отказалъ въ завѣщаніи Казиміру щецинскому и своимъ побочнымъ сыновьямъ только тѣ города, которые онъ разсматривалъ, какъ наслѣдственное владѣніе своей диніи, По смерти Казиміра справедливаго, когда престода добивались для Лешка бѣлаго, возникъ вопросъ, какъ разсматривать власть князя, какъ наслѣдственную или избирательную. Но вопросъ не былъ рѣшенъ теоретически, а на практихѣ состоялось избраніе, потому что самый споръ былъ заглушенъ криками избиравшими Лешка. Главный сторонникъ его, епископъ краковскій Пелка, возражая противнику его избранія, за малолѣтствомъ, окончилъ рѣчь свою словами: «никто не можетъ препятствовать соизволенію начальниковъ, рѣшенію пановъ и народа».116 Ба щалобы Мешка стараго императоръ отвѣтилъ, что нельзя отнять у поляковъ право избирать себѣ князей, Казиміръ справедливый, Владиславъ ласконогій, Генрихъ глоговскій, Вячеславъ чещскій и др. были избраны на престолъ, помимо наслѣдственныхъ правъ. Владиславъ Локетекъ имѣлъ одного только сына, а при смерти, усильно просилъ пановъ, чтобы избрали его. Эти примѣры доказываютъ, что вельможи и паны могли слѣлать все безъ князей, а князья безъ нихъ очень немногое, въ особенности власть князя была ограни. чена при изданіи законовъ. Интересъ династическій былъ ничто въ сравненіи съ интересами рыцарства, это ясно вийдно въ разпыхъ мѣстахъ вислицкаго статута. Право засѣданія въ сенатѣ не столько основывалось на занимаемомъ въ іерархіи мѣстѣ, не столько было связано съ званіемъ епископа, наптеляна, воеводы и др., сколько зависѣло отъ числа вооруженныхъ сторонниковъ. Самое устройство родовъ шляхетскихъ сообщало имъ грозную силу, потому что всѣ родственники, ближайшіе и отдаленные, составляли одну 0Щб. щину, дѣйствующую въ интересахъ всѣхъ членовъ. Во главѣ ихъ стоялъ рыцарь, которому оказывали полнѣйшее повиновеніе всѣ члены рода и слуги, по его приказу грабили и убивади даже безъ отвѣтственности передъ закономъ. Только вислицкій статутъ постановилъ, что послушаніе господину не можетъ простираться до совершенія преступленія по его приказанію и всякій подобный прёступникъ будетъ наказанъ также, какъ совершившій его по собственному произволу; впрочемъ и по вислицкому статуту панъ, если хотѣлъ, могъ брать на себя отвѣтственность за своихъ слугъ. На шляхетскомъ же сословіи лежала оборона края, а изъ этой обязанности вытекало право шляхтича собирать различные доходы съ вольнаго поселенца (вметя), даже горожанина, пошлины и мыта съ перевозовъ, мостовъ и т.п. Этимъ съ одной стороны объясняется значеніе шляхетскаго сословія, по отношенію къ князю, который безъ его содѣйствія, не могъ собрать войска, а съ другой но отношенію къ народу, который такимъ образомъ становился подъ его вліяніе, тѣмъ болѣе, что въ селахъ, рядомъ съ кметемъ, вольнымъ поселенцемъ, скоро появился и рабъ, военноплѣнный; такъ постепенное усиленіе высшаго сословія шло рядомъ съ постепеннынъ лишеніемъ всѣхъ правъ нисшаго. Статутъ вислицкій постановилъ крѣпость кметей землѣ7 и далъ право одному, много двумъ, переходить ежегодно изъ деревни въ другое мѣсто жительства, общее же переселеніе могло быть только въ не. многихъ чрезвычайныхъ случаяхъ: если панъ учинитъ насиліе надъ чьею либо женою или дочерью, или если по винѣ его крестьяне подвергнутся судебному преслѣдованію, или цѣлый годъ пробудутъ подъ церковной клятвой. Даже въ управленіи городовъ шляхетскій элементъ имѣлъ важное значеніе, такъ какъ войтомъ города обыкновенно былъ ры.царь, занимая свою должность наслѣдственно, передавая ее своимъ дѣтямъ, онъ, при извѣстныхъ доходахъ съ промыс.ловъ и торговли, могъ расчитывать, что, современемъ, родъ его сдѣлается богатымъ и могущественнымъ. Ёдва ли не выше шляхетства стояло въ краѣ духовенство; значеніе еписконовъ было велико: епископъ краковскій Гетко, въ присутстіи многочисленнаго народа, осмѣдился сказать Мешку старому, что скоро будетъ работа сѣкирѣъю и что его унесутъ, какъ пнѣ. туха; въ этихъ словахъ думаютъ видѣть угрозу отрубить князю голову. Епископы поразили церковнымъ проклятіемъ Владислава изгнанника, Мешка стараго, Конрада мазовецкаго, Пшемыслава іП, Болеслава благочестиваго, Конрада глоговскаго и разныхъ Пястовъ силезскихъ, даже Владислава Локетка и Казиміра великаго. Несмотря на то, что судебная власть главнымъ образомъ сосредоточивалась въ рукахъ князей, духовенство считало своимъ правомъ и обязанностью наблюдать, чтобы князь не пользовался этою властью изъ личныхъ своихъ видовъ. Такъ въ Познани епископъ и пробощъ выдавали охранные листы тѣмъ, которые подвергались преслѣдованію правительства безъ приговора суда, Бывали примѣры, что высшіе духовные чины, конечно, при слабомъ князѣ, заключали трактаты съ иноземными государями на пользу своихъ епархій и даже цѣлаго края. Такъ Прандота, епископъ краковскій, исходатайствовалъ для себя у Пшемыслава-Оттокара чешскаго оборону противъ русскихъ и татаръ и договорился съ вимъ, что поляки освободятъ всѣхъ плѣнныхъ чеховъ, а Пшемыславъ, съ своей стороны, не только слѣлаетъ тоже относительно поляковъ, но постарается осво бодить и тѣхъ изъ нихъ, которые уже проданы мадъярамъ, куманамъ и русскимъ. Синоды провинціальные, на которые издавна собиралось духовенство, дали ему новую силу, потому что эти собранія, на которыхъ сначала рѣшались только чисторелигіозные вопросы, скоро получили харавтеръ законодательныхъ не только для духовенства, но и для народа. Но не въ этомъ одномъ заключалось превосходство духовной власти надъ свѣтскою. Первая чрезъ разнообразныхъ и крайне многочисленныхъ своихъ представителей проникала до послѣдней хаты и, подчиняя своему нравственному вліянію народъ, на немъ основывала свою силу, подчиненность же народа духовенству въ то время, когда первый былъ неразвитъ, а второе было единственнымъ сословіемъ, которое опредѣляло различіе между добромъ и зломъ, была несомнѣина и прочна. Съ другой стороны Пясты и богатые велъможи, для спасенія душъ своихъ, жертвовали церкви города и села безъ всякихъ обязательствъ къ краю и правительству на томъ основаніи, что принадлежащее Богу не должно подчиняться власти свѣтской, Позднѣе сами духовные прику. пали себѣ земель, богатѣли и успѣли добиться привилеевъ на право суда и чеканъ монеты, право суда, конечно слѣдуетъ понимать, только по отношенію къ мѣстностямъ, находившимся въ ихъ владѣніи, но рѣщенію духовныхъ судовъ, въ нѣкоторыхъ случаяхъ, подчиняхось и высшее сесловіе, таковы дѣла по духовнымъ завѣщаніямъ, объ оскорбленіи церкви и ея служителей, ѳ святотатствѣ, богохульствѣ и даже угнѣтеніи народа. Если не забудемъ десятины, которую духо венство, не смотря на противудѣйствіе шляхты, удержало за собою, то, сообразивъ все, поймемъ, что первое мѣсто въ краѣ принадлежало ему.117

Эти то столь могущественныя сословія должны были рѣшить вопросъ о престолонаслѣдіи, который, какъ мы ска. зали, начался еще при жизни Людовина, короля вёнгерскаго и польскаго, Людовикъ, сѣвшій на польскомъ престелѣ въ 1370 году, когда со смертью Казиміра веливаго преБратилась одна изъ нѣсколькихъ линій, на которыя дѣлились Ліясты, — личность, столь замѣчательная въ свое время, что объ немъ стоитъ сказать нѣсколько словъ. Онъ былъ сынъ Карда Роберта, который, владѣя королевствами неаполитанскимъ и и венгерскимъ, женатый на Елисаветѣ, сестрѣ неимѣвшаго. мужескаго потомства Казиміра великаго, могъ расчитывать на трй короны для трехъ сыновей своихъ г Людовива, СтеФана и Андрея. Первому назначалъ онъ корону польскую, вто. рому венгерскую, третьему — неаполитанскую, но-человѣнъ. предполагаетъ,„ а Богъ раснодагаетъСтеанъ умеръ, не дождавшись короны, Андрей погибъ въ далекомъ Неаполѣ, такъ что Людовикъ, переговорами отца съ Казиміромъ пріобрѣвшій польскую корону, наслѣдевалѣи остальныя владѣнія. Карла Роберта, [неразборчиво]) Государь Польши и ВенгріШи, завоеватель Дазмаціи,суверенъ нѣсколькихъ государствъ придунайскихъ,

[неразборчиво]) Карлъ Робертъ, отъискивая корону Польши для сына, обѣщалъ въ 1339 году возвратить ей тѣ земли, которыя были захвачены бранденбургскими. маркграФами и нѣмецкимъ орденомъ и прежде всего обязывался выгнать рыцарей изъ занятаго ими Поморья, Казиміръ согласился, во і) потому что онѣ былъ дядя Людовику, а во 2) потому что такія предложенія были очень выгодны для Польши, самъ же онъ, какъ извѣстно, не любилъ войны. Важпѣйшія лица духовныя и свѣтскія, безъ воли которыхъ нельзя было сдѣлать онъ только въ Неаполѣ встрѣтилъ противудѣйствіе, непризнаніе своихъ правъ, въ лицѣ королевы ГПоанны, согласив. шейся на насильственную смерть мужа, брата Людовика, Ан. дрея. Къ обширности владѣній присоединились ихъ богатства; рудники венгерскіе были нсисчерпаемы и доставляли королю всѣ средства для ѳсуществленія его величавыхъ плановъ. Передъ такимъ могуществемъ склонился византійскій импе раторъ, надѣясь найти въ’ немъ помощь противъ турокъ. Папы це знали, какими словами выразить свое къ нему уваженіе, они называли его благочестивѣйшимъ, любезнѣй шимъ, первороднымъ сыномъ св. церкви, христіавнѣйшимъ королемъ. Когда же Людовикъ объявилъ войну Босніи, иеповѣдывавшей греческое православіе и потому считавшейся еретическою, [неразборчиво]Папа Инокентій Ѵ7 наименовалъ его знаменоноецемъ церкви (яідпіет ессіезіае), но, вмѣсто Босніи, новый знаменоносецъ повелъ свое крестоносное войско на Истрію и Далиацію, завоеваніе которыхъ должно было умножить его силу и бегатство, а не содѣйствовать интересамъ церкви. Его благочестіе главнымъ образомъ состояло въ ненависти къ евреямъ и въ совершенномъ изгнаніи ихъ изъ государства, ивъ неутомимомъ преслѣдованіи славянъ, исповѣдывавшихъ гре. ческое православіе. го названіе любезнаго, первороднаго сына церкви вовсе не соотвѣтствовало тѣмъ отношеніямъ, въ которыя онъ поставилъ себя къ служителямъ алтаря, положеніе духовёнства въ его время было тяжелое, никто не имѣлъ права передачи наслѣдственнаго права, были подкуплены деньгами или другими земными благами п согласйлись, выговоривъ, что Людовикъ совершитъ присоединеніе озваченныхъ земель на свой счетъ, не будетъ присылатьвъ Польшу иноземцевъ для занятія старостинскихъ урядовъ и что духовенство и шляхта, съ илъ селами н людьми, будутъ вольны отъ всѣхъ податей, за исключеніемъ такъ называемаго „Кгоіечві!а“ иди „іапоѵе“, подати незначительной. Въ послѣдствіи Казиміръ великій договорился, что трактатъ этотъ теряетъ свою силу, если у него родится сынъ, но сына не было.

“ Впрочемъ въ Босніи были послѣдователи секты ПатареновъБогомилокъ. отдать или завѣщать ему свою землю, всѣ духовныя должности и бенеѳиціи раздавалъ Людовикъ по своему произволу, не обращая ни малѣйшаго вниманія на права духовной власти, Не разъ венгерское духовенство жаловалось папѣ и папа рѣшался только умолять королеву Елисавету, мать Людовика, о прекращеніи такого тиранства». Въ Польшѣ не прекращались споры его съ духовенствомъ о податяхъ съ церковныхъ имѣній иниодинъ изъ королей того времени не на. несъ столько убытковъ монастырямъ, какъ Людовикъ. Такая постоянная, никогда не устающая заботливость о своей прибыли сдѣлала изъ него отличнаго администратора, не одному польскому королю не удавалось такъ правнльно собирать подати и разные доходы; въ его финансовыхъ распоряженіяхъ мы видимъ новый духъ, новыя понятія, которыя ставятъ его выше вѣка. Вполнѣ понимая значеніе торговли и промышлевности, онъ относился съ особеннымъ участіемъ къ купечеству и городамъ вообще, среди ожесточенныхъ войнъ заботился онъ о безопасности дорогъ и обезпрепятственномъ ходѣ торговли. Тевтонскіе магистры, въ своихъ письмахъ къ Ядвигѣ, не могли достаточно восхвалить Людовика за покровительство, какое оказывалось, въ Польшѣ, купцамъ въ его царствованіе,118 Таков направленіе, конечно, шло въ разрѣзъ съ духомъ и притязаніями рыцарства, но Людовикъ мало томъ заботился и всѣ его любимцы принадлежали къ нисшему сословію. Не однихъ, впрочемъ, рыцарей непріятно поражало такое направленіе короля, но, какъ всѣ поляки въ Польшѣ, такъ и всѣ венгры въ Веягрыи, были имъ недовольны, для насъ это будетъ понятно, если вспомнимъ, что города, въ то время, осебенно въ Польшѣ, были переполнены иностранцами, преимущественно нѣмцами, такъ что покровительство городамъ было покровительствомъ элементу пришлому, иноземному, что не могло нравиться туземцамъ.

Для Польши, къ трону котѳрей онъ былъ предназначенъ съ 7339 года, онъ былъ совершенно чуждъ, также, какъ и она ему; болѣе 30 лѣтъ ожидая ея короны, онъ яе постарался научиться польскому языку и говорилъ съ ноляками чрезъ переводчика; въ противность извѣстной антипатіи поляковъ къ нѣмцамъ, онъ очень любилъ ихъ, и ненавистный для всей страньт нѣмецкій орденъ называлъ его своимъ благодѣтелемъ и покровителемъ. Оторванная отъ Польши Силезія, ко торую онъ, по обѣщанію, данному на коронаціи, обязавъ былъ возвратить, послужила ему средствомъ пріобрѣсти доброе расноложеніе люксембургскаго дома и, когда, какъ увидимъ сейчасъ, ему пришлось иснать жениховъ для своихъ дочерей, онъ обратился къ тому же люксембургскому и другому, также вполнѣ нѣмецкому, именно австрійскому дому. Весьма есте ственно, что такой король не могъ довѣрять своимъ подданнымъ и этимъ только чувствомъ мы объясвяемъ то обстоятельство, что, вскорѣ послѣ коронаціи, возвращаясь въ Венгрію, онъ увезъ съ собою польскую корону и другія королевскія регаліи; онъ опасался, чтобъ поляки не корововали кого нибудь другаго, въ его отсутствіе. (Онъ не хотѣлъ жить въ Польшѣ и вся его дѣятельность, по отношенію. въ этой стравѣ, имѣла цѣлью его собственные, фамильные интересы, а не благѣ государства, управлять которымъ онъ былъ призвавъ, Главвая цѣль, къ которой стремился онъ въ Польшѣ заключалась въ стараніяхъ обезпечить ея корону за одною изъ своихъ дочерей, Не имѣя мужскаго потомства, онъ былъ отцемъ трехъ дочерей, Катеривы, Маріи и Ядвиги и, подобно отцу своему, имѣвшему трехъ сыновей, онъ думалъ сставить каждой изъ нихъ по воронѣ. Не мало трудностей представляло осуществленіе этего плѵна, потому что, съ одной стороны, нужно было возстановить свое право въ Неаполѣ, а съ другой, слѣдовало уничтожить договоръ, заключенный съ поляками въ 7355 году, по когорому Людовикъ обязался даже не думать о передачѣ короны одной изъ своихъ дочерей, въ случаѣ смерти Людовика, безъ мужскаго потометва, сказано въ этомъ договорѣ, данная въ вѣрности присяга, также, какъ и всѣ обязательства уничтожаются и остаются безъ послѣдствій,119 Впрочемъ, еслибы даже поляки, вообще враждебно относившіеся къ женскому правленію, и согласились замѣстить тронъ свой женщиной, то оставшіяся послѣ Казиміра В. дочери, Анна и Ядвига, имѣли большее на него право, чѣмъ дочери Людовика. Привыкнувъ унорно стремиться къ своей цѣли и не разбирать средствъ для ея достиженія, Людовивъ, справедливо считая спротъ Казиміра опасными сопервицами для своихъ дочерей, тотчасъ послѣ коронаціи, увезъ ихъ въ Венгрію, но, конечно, этого было недостаточно для уничтоженія ихъ правъ. Тогда прибѣгли къ средству, которое считали болѣе дѣйствительнымъ и которое мало говоритъ въ пользу нравственности Людовика и его совѣтниковъ: дочери Казиміра на судѣ, нарочно для этого составленномъ изъ духовныхъ и свѣтскихъ сановниковъ, были объявлены незаконными и потому не имѣющими никакихъ правъ на польскую корону.120 Устранивъ одно препятствіе, стали стараться объ устраненіи другаго, именно объ уничтоженіи договора 7355 года, этимъ занялась мать Людовика, королева Елисавета, которой сынъ, уѣзжая въ Венгрію, поручилъ управленіе Польшей. Назначеіе Ёдисаветы для управленія Польшей, при чемъ она дѣйствовёла, какъ казалось, вполнѣ самостоятельно, что отчасти видно изъ ея титула «старшей нкоролевы венгерской и правительницы Польши»121, имѣло цѣлью пріучить поляковъ видѣть женщину во главѣ правленія, ей же особенно поручилъ Людовикъ стараться объ уничтоженіи договора 7355 года, который заграждалъ его дочерямъ дорогу къ трону, Все искусство Елисаветы дожно было состоять въ выборѣ людей, которые были бы довольно ловки и сильны, чтобы помочь ей въ этомъ трудномъ дѣлѣ, такимъ оказадся Завинла, молодой архидіаконъ и канцлеръ краковскій, сынъ воеводы краковскаго Добѣслава, привлеченный на сторону правительницы обѣщаніемъ доставить ему первое открывшееся епископство. Онъ принадлежалъ къ знатной и вліятельной фамиліи Курожвенковъ, происходившей изъ малой Польши; отецъ его Добѣславъ былъ воеводою краковскимъ, братъ Креславъ, каштеляномъ савдецвимъ, епископъ краковскій Бодзавта принадлежалъ въ тому же роду, бывшій впослѣдствіи епископомъ позванскимъ, Николай изъ Курвика, хотъ и не рюодственныкъ, былъ, въ теченіёе всей жизни Завиши, его искренвымъ другомъ и такъ какъ Николай славился своимъ умомъ, то дружба его была очень полезна. Съ помощью этихъ родственниковъ и друзей успѣлъ Завиша склонить многихъ пановъ къ исполненію королевскаго желанія, одни изъ нихъ, по родственнымъ отношеніямъ, другіе подкупленные зодотомъ и богатыми обѣщаніями, согласились на увичтоженіе документа 1355 года и ва сеймѣ въ Кошицахъ старшая дочь Людовика, Екатерина была признана наслѣдницею польской короны, это совершилось около 1373 года.122 Но въ то вре. мя, когда съ такими трудами и пожертвованіями была достигвута цѣль, смерть Екатерины (1374) обратила въ ничто всѣ усилія, Въ самомъ дѣлѣ, если документъ 1355 года былъ варушенъ на комицкомъ сеймѣ, то это нарушеніе не окончательно его уничтожало; было только сдѣлано исключе ніе въ пользу Екатерины и, какъ скоро Екатерина умерла, документъ пріобрѣталъ все прежнее значеніе, Нужно быле начинать дѣло съизнова, опять сталъ работать Завиша, встрѣчая сочувствіе и поддержку въ малополянахъ и сидль. ное противудѣйствіе въ ведикой Польшѣ, которая строже первыхъ хранила древнія преданія и отвращалась отъ женскаго правленія, дѣло опять рѣшилось на съѣздѣ въ Кошицахъ въ 17374 году. Замѣчательно, однакожъ, что совершенно противуположное средство дало побѣду королевской партіи: прежде король раздавалъ деньги, теперь овъ потребовалъ ихъ й, иѣсколько поторговавшись съ панами и шляхтою, склонилъ ихъ къ исполненію своего желанія, Намъ уже извѣстно изъ договора 7339 года, которымъ корона польская передавалась Людовику по смерти Казиміра великаго, что шляхта была избавлена отъ всѣхъ податей, за исключеніемъ такъ пазываемаго «Ктёіемкіжа» въ другихъ актахъ «Ктбіезлсіілпа» или «іапоме», а древнѣе тоже самое называлось «рогайше», что, конечпо слѣдуетъ производить отъ радла, древнѣйшаго земледѣльческаго орудія, Къ концу ХіѴ вѣка это было едивственною податью, которую еще платили паны и шляхта, между тѣмъ, какъ въ прежнія времена было болѣе десяти названій различныхъ повинностей, таковы рошосте, ройѣпогоме, рогайіпе, ройушпе, зер, пазіаѣта, паглах, моі, сгоѣа, міергх, ставха (меду), зсётѣі іяіе и сашеи др.123 Съ давняго уже времени паны ишляхта стремилась къ уничтоженію всѣхъ этихъ нодатей и такъ успѣвали въ этомъ, что, со временъ Казиміра справедливаго, князья постененно теряли свое право то на одну, то на друтую подать, такъ что въ 1339 году, какъ мы уже сказали, 0стадся только одинъ родъ денежной повинности, старое рога- ёшпе или іапоже, которое въ Хіі зѣкѣ начинаетъ называться ктёіемзімо или кгтоіемзісліппа, т. е. подать, исключительно принадлежавшая королю, такъ какъ всѣ остальныя были переданы шляхтѣ, Стремленіе господствующаго сословія избавиться отъ всякихъ податей объясняется не только съ точки зрѣнія экономической, но еще болѣе расширеніемъ его правъ, усиленіемъ его значенія, которое сдѣлалось такъ важно, что повлекло за собою ограниченіе королевской власти. Царствованіе Казиміра великаго не было особенно благопріятно шляхетству; покровительство, которое оказывалъ онъ земледѣльческому сословію, было весьма непріятно павамъ, давшимъ ему насмѣшливое прозваніе короля крестьянъ (тех гпзісогиш)124 немало было нужно трудовъ, чтобъ подчивить ихъ закону, втолковать имъ убѣжденіе, что законъ одинаково обязателенъ, какъ для бѣднаго крестьянина, такъ и для богатаго, вельможнаго пана, тѣмъ не менѣе, король не могъ остановить давно начавшееся стремленіе шляхетства къ постепенному, все большему и большему, расширенію его правъ и привялегій, Вопросъ о кролевщизнѣ, которая одна только дѣлала шляхту сословіемъ податнымъ, пнонечно, долженъ былъ рѣшиться при Каземірѣ великомъ. Извѣетно, что паны просили его уничтожить эту нодать, но не извѣстно, что отвѣчалъ король; но мнѣнію пановъ, поздиѣе высказанному „ онъ исполнилъ ихъ желаніе, но документъ, освобождающій шляхту отъ этой повинности, не былъ написанъ, несомвѣнно, однакожъ, что, при Казимирѣ, рогайіпе фактически уже не существовало.125, Осневываясь на отсутствіи законнаго акта, которымъ иляхта юридически освобождалась отъ кролевщизны и зная ея отвращенія къ платежу податей, Людовикъ составилъ планъ, требованіемъ этой подати, привести поляковъ въ исполненію своихъ желаній. Неожидано пронесся слухъ, что ко. роль требуетъ сбора кролевщизны, какъ громомъ была поражена шляхта, привыкшая уже считать себя сословіемъ неподатнымъ; она возстала противъ королевскаго приказанія, считая исполненіе его наносящимъ ущербъ своей чести, При. бавимъ къ этому, что въ причинахъ сопротивленія непослѣлднее мѣсто занимали и ѳинансовыя соображенія: съ каждаго дыма или плуга требовалось но 73 грошей и по мѣрѣ хлѣба и овса, что, принимая въ основаніе расчисленіе цѣнности денегъ по таблицѣ Чацкаго, составитъ і2 злотыхъ, кромѣ хлѣба и овса.126 Такимъ образомъ и оскорбленіе чести и значительные матерьяльные убытки были послдѣствіемъ королевскаго распоряженія, рѣшились послать пословъ въ Вевгрію съ протестомъ, но Людовикъ твердо стоялъ на своемъ и всѣ увѣренія пословъ объ уничтоженіи кродевщизны еще Казиміромъ великимъ устранилъ, ссылаясьна отсутствіе довумента, которымъ это уничтоженіе было бы закрѣплено. Довазавъ свои права, онъ тѣмъ не менѣе выказалъ готовность отказаться отъ нихъ, если поляни, въ свою очередь, исполнятъ его желаніе, т. е, уничтожатъ исключеніе женскаго его потомства отъ наслѣдства польской короны и передадутъ эту корону одной изъ оставшихся у него дочерей. Такъ какъ послы не имѣли полномочія на обсужденіе этихъ требованій короля, то назначенъ былъ новый съѣздъ въ Кошицахъ. Малополяне, между которыми преобладали немногіе роды, успѣвшіе достигнуть громадныхъ богатствъ и соединеннаго съ ними вліянія, не думали противиться желанію короля и готовы были признать наслѣдницею одну изъ дочерей его, тѣмъ болѣе, что это признаніе увольняло ихъ отъ послѣдней денежной повинности, которой имѣла еще право требовать отъ нихъ королевская казна, напротивъ великая Польша, гдѣ преобладала бѣдная шляхта, особемво консервативная, ревниво Ёерегущая свои права и старые обычаи родины, рѣшительно не хотѣла помириться съ мыслью о подчиненіи женщинѣ ми всѣ усилія сторонниковъ двора были тщетны. Великополяне скорѣе были готовы на открытое сопротивленіе, чѣмъ на признаніе за женщиною права быть королемъ польскимъ, й въ самомъ дѣлѣ, какъ было великополянамъ согласиться на признаніе за женщиною наслѣдственнаго права на корону, когда они не признавали за нею права на наслѣдство даже и въ частномъ быту, Въ малой Польшѣ это право было признано вислицкимъ статутомъ, но, не смотря на это, еще нѣсколько столѣтій спусти, польская женщина разсматривалась какъ несовершеннолѣтняя и быдла въ постоянной опекѣ, все равно дѣвица или замужняя, а вдовы всегда имѣли понечителей,127 Подобный взглядъ на женщину есть, слѣдовательно, взглядъ народный и великая Польша должна была сильнѣе противиться его измѣненію, потому что ея многочисленная, убоган шляхта ближе подходила къ понятію народѣ, всегда твердо отстаивающемъ свои обычаи, нежели небольшое число малопольскихъ магнатовъ.

По пріѣздѣ въ Кошицы великополяне, по обычаю, отдѣлились отъ малополянъ и составили свое особенное вѣче; въ этомъ случаѣ раздѣленіе какъ нельзя лучше сотвѣтствовало различію взглядовъ на подлежащее обсужденію дѣчо. Гороль (чрезъ переводчиковъ, такъ какъ онъ не умѣлъ говорить по польски), доназавъ свое право на кролевщизну, выразилъ согласіе на значительное ея уменьшеніе, именно съ128 на 2 гроша съ каждаго лана земли, если только поляки признаютъ за его дочерями право на польскій тронъ и отдадутъ корону той изъ нихъ, которую выберетъ онъ самъ или королева бабка, иди, наконецъ, королева мать. Малополяне согласились, великополяне отказали на отрѣзъ и рѣшились «сорвать сеймъ», т. е. уѣхавъ съ него, уничтожить его законность, такъ какъ не видѣли другаго средства воспрепятствовать ненавистному для нихъ рѣшенію столь важнаго вопроса. Но намѣреніе ихъ не могло быть исполнено: когда они, ночью, подъѣхали къ городскимъ воротамъ, то нашли ихъ запертыми и волей-неволей должны были присутствовать при составленіи «того печальнаго привилея, по которому шляхта получила право неплатить податей и въѣ своихъ только границахъ защищать отечество». 138

Этотъ привилей, написанный і17 сентября 1374 года, можетъ служить доказательствомъ, какъ легко смотрѣлъ Люъ довикъ на свои обязанности по отношенію къ Польшѣ и кавъ мало думалъ онъ о ея благѣ. Всѣ его взгляды, которые старался онъ проводить въ Венгріи, его покровительство городамъ, т. е. торговлѣ и промышленности, его замѣтная холодность къ рыцарству, все это рѣшительно не вяжется съ тѣми громадными привилегіями, которыя были даны шляхтѣ въ Кошицахъ. При Казимірѣ великомъ начинается если не ограниченіе шляхетскихъ правъ, то, по крайней мѣрѣ, стремленіе положить предѣлъ разнузданности этого сословія, удержать его въ границахъ законности, ослабить то вліяніе, которымъ оно угнѣтало простой народъ и стараніе дать послѣднему средства въ дальнѣйшему, хотя бы матерьяльному развитію Никто другой, какъ сильный и богатый Людовикъ, могъ продолжать это дѣло и такимъ образомъ остановить излишнее развитіе правъ одного сословія, излишнее стѣсненіе другаго, вытекающее отсюда ослабленіе королевской вдасти и тѣмъ вывести Польшу на дорогу, которая не такъ бы скоро привела ее къ паденію. Но Людовикъ очень мало объ этомъ заботился, онъ весь былъ поглощенъ единственною мыслью обезпечить польскую корону за одною изъ своихъ дочерей и, когда ему удалось достигнуть этой цѣли, онъ такъ обрадовался, чтб, даже, повидимому безъ просьбы шляхты, далъ ей и другія важныя привилегіи, кромѣ окончательнаго почти уничтоженія кролевщизны. Кошицкій договоръ освободилъ пановъ и шляхту отъ всѣхъ податей и повинностей, какъ денежныхъ, такъ и въ натурѣъ и сообщилъ имъ полнѣйшую свободу относительно королевской власти; единственнымъ обязательствомъ, которое еще оставалось за ними, была уплата двухъ грошей (которыхъ въ польской гривнѣ считалось 48), съ каждаго лана земли, въ знакъ признанія себя подданными короля, и защита отечества, въ случаѣ если непріятель вторгнется въ его предѣлы, въ войнѣ же заграничной, которая будетъ ведена подъ личною командою короля, шляхта, обязанная сопровождать его, получитъ вознагражденіе за понесенные ею убытки, т. е, проще сказать будетъ на жалованьѣ, будетъ нанимаема. Старые замки, во время мира, исправляются бурграФами или державцами, т. е. на счетъ правительства; во время войны пограничные только замки исправляются окрестнымъ населеніемъ. Есди который замокъ будутъ строить съ вѣдома и соизволенія пановъ, тогда они должны помогать въ его постройкѣ, есди же король задумаетъ строить замокъ безъ совѣта и воли шляхты, то строитъ его на собственный счетъ. Всѣ должности и достоинства воеводъ, каштеляновъ, судей, подкоморіевъ и т. д, должны быть ввѣряемы природнымъ поликамъ, именно уроженцамъ той мѣстности, гдѣ открывается вакансія; иностранцы не имѣютъ на нихъ никакого права, Точно также всѣ главнѣйшіе замки, числомъ 23, должны быть поручаемы родовитой шляхтѣ и только остальные, гораздо меньшаго значенія, могутъ быть отдаваемы въ управленіе иностранцамъ. Княжеское происхожденіе лишаетъ даже природнаго поляка права быть старёстою народа польскаго или начальствовать замкомъ. Въ путешествіяхъ своихъ по краю, король не долженъ останавливаться въ имѣніяхъ пановъ и шляхты, если же по необходимости остановится, то долженъ покупать на собственныя деньги всѣ припасы для себя и свиты.129

Вотъ какія широкія права предоставлялись кошицкимъ договоромъ шляхтѣ и какъ ограничивали королевскую власть сдѣланныя имъ уступки. Это тѣмъ стравнѣе, что, повидимому, не поляки вымогли, ихъ у короля, но самъ король свободно на нихъ согласился,130 по крайней мѣрѣ въ источникахъ нѣтъ указанія на то, чтобы паны просили Людовика о новыхъ льготахъ. Почти полная свобода отъ пеДатей и значительное ограниченіе военной повинности ставили шляхту въ положеніе сословія, которое нользуется всѣми возможными правами и несетъ за то слишкомъ легкую службу государству, — и все таки великополяне, недовольные, со стыдомъ, выѣхали изъ воротъ кошицкихъ. Ихъ недовольство объясняется не только отвращеніемъ къ женскому правленію, но и тѣмъ еще, что льготы кошицкія, не смотря на ихъ значеніе, все таки оставляли ихъ въ податномъ состояніи; богатымъ малопольскимъ магнатамъ ничего не стоило приказать своимъ крестьянамъ уплачивать неотяготительную двухгрошевую подать, но бѣдному шляхтичу великопольскому, который собственными руками обработывалъ небольшой, принадлежащій ему, кусокъ земли, помимо матерьяльнаго ущерба, было больно видѣть себя обязаннымъ податью, т, е. въ томъ же положеніи, въ которомъ находились крестьяне малопольскихъ магнатовъ. Тѣмъ не менѣе, однако, присяга дана была всею шляхтою, Людовикъ достигъ своей цѣли и теперь могъ посадить на польскомъ тронѣ ту изъ дочерей, которую онъ самъ пожелаетъ. Умирая, онъ завѣщалъ польсвую корону Маріи, обрученной съ Сигизмундомъ, маркграФомъ бранденбургскимъ, сыномъ императора Карла іѣ, а венгерскую — Ядвигѣ, сговоренной за Вильгельма, герцога австрійскаго. Поляки не исполнили своей присяги и не подчинились распоряженію короля и съ самой смерти его, съ конца 1382 года, въ Польшѣ Ю начинаются смятеніе и Сезпорядокъ, о которыхъ мы также должны вспомнить, хотя бы въ краткихъ чертахъ.

Еще при жизни Людовика, поляки не были довольны его правленіемъ, потому что, какъ мы говорили уже, онъ вовсе не заботился о своемъ новомъ государствѣ и не питалъ ни малѣйшаго расположенія къ его населенію. Живя постоянно въ Будахъ, онъ сначала предоставилъ управленіе

Польшей своей матери Елисаветѣ, потомъ выбралъ въ намѣстники Владислава, князя опольскаго и наконецъ назначилъ трехъ правителей: Добѣслава, каштеляна краковскаго, его сына, епископа краковскаго Завишу и Сендзивоя изъ Шубина, воеводу калишскаго и старосту краковскаго, Всѣ эти личности не нравились полякамъ; Елисавета даже подверглась проклятію архидіакона гнѣзненскаго, іоавна изъ Чарнкова и въ извѣстной лѣтописи его обрисовапа самыми черными красками,131 вѣроятно слѣдуя Гоавну, и Длугошъ выставляетъ королеву не съ хорошей стороны.132 Въ ея управленіе высказалась ненависть поляковъ къ венграмъ и въ 1376 году 160 изъ нихъ поплатились жизнью за дерзостъ, съ накою они вели себя въ Браковѣ Потрясенная Щбщимъ къ себѣ нерасположеніемъ и въ особенности послѣднимъ событіемъ, ЕЁдисавета оставила Польшу и уѣхала въ Венгрію, гдѣ и жила до самой смерти (1380). Владиславъ опольскій сдва ли не болѣе еще былъ непріятенъ полякамъ, принадлежа къ линіи пястовъ силезскихъ, которые совершенно овѣмечились, т. е подчинились вліянію народа, къ которому поляки не питали ни малѣйшей симпатіи,133 онъ, подобно Людовику, отличался ненавистью къ шляхетству и оказывалъ особенное расположеніе горожанамъ, занимавшимся торговлею и промыслами, что, по его мнѣнію, было главнымъ основаніемъ народнаго благосостоянія, Ерайняя скупость, заставлявшая его дѣйствовать съ излишнею строгостью при сборѣ податей, непріятно поражала поляковъ привыкшихъ къ щедрости своихъ королей и, въ концѣ концовъ, привела его къ церковному проклятію, которое изрекъ противъ него Добѣславъ, епископъ плоцкій за отягощеніе церковныхъ имѣній неправыми сборами При такихъ качествахъ своего новаго губернатора не могли не вспомнить поляки, что онъ не имѣетъ права на управленіе Польшей, такъ какъ договоръ кошицкій прямо устраняетъ отъ него всѣхъ лицъ княжескаго происхожденія, Великополяне выслали посольство въ Венгрію и требовали отозванія Владислава і Людовикъ, все еще опасавшійся за права своихъ дочерей, нашелъ неблагоразумнымъ противиться ихъ желанію и опольскій князь былъ отозванъ. Его замѣнили названные тріумкиры, но едва ли поляки выиграли отъ этой перемѣны. Тотчасъ по ихъ назначеніи, они со всѣхъ сторонъ были завалены жалобами шляхты на королевскихъ старостъ, послѣдніе, по приказу короля, должны были озаботиться приведеніемъ въ прежнее состояніе государственной казны и ея доходовъ п для этого должны были отобрать тѣ коронныя имѣнія, которыя, со смерти Казиміра, подъ разными предлогами, были захвачены шляхтою, при совершеніи этой операціи не обошлось безъ нанесенія ущерба праву собственности, отсюда многочисленныя жалобы. Для разсмотрѣнія ихъ тріумвиры пред.- приняли объѣздъ всѣхъ спорныхъ земель, надѣясь, что личнымъ разбирательствомъ претензій на мѣстѣ, они найдутъ возможнымъ удовлетворить шляхту, не нарушая интересовъ короны. Но въ то время, какъ Добѣславъ и Сендзивой усердно отдались этому дѣлу, молодой епископъ Завиша, по примѣру многихъ духовныхъ сановниковъ того времени, былъ исключительно занятъ своими удовольствіями и никогда не могъ поспѣть во время къ назначаемому въ извѣстномъ мѣстѣ съѣзду правителей и шляхты; жалобы выслушивались, въ доказательства ихъ были представляемы многочисленные и разнообразные документы, но никакого рѣшевія не могло послѣдовать; потому что не было Завиши, а безъ него товарищи не могли ничего сдѣлать, потому что ему особенно довѣрялъ Людовикъ, какъ можно заключать изъ присвоеннаго ему званія вице-короля,134 Бѣдная шляхта, не получивъ удовлетворенія своихъ претензій, издержавшись на путешествіе за тріумвирами и въ назначаемые ими сборные пункты, озлобленная возвращалась домой, конечно, не чувствуя къ новому правительству ббльшаго расположенія, чѣмъ къ двумъ прежнимъ. Смерть Завиши, послѣдовавшая (12 января 1382) отъ паденія въ одномъ изъ многочисленныхъ его любовныхъ похожденій, положила конецъ правленію тріумвировъ. Самая дурная слава осталась въ потомствѣ Ш всѣхъ этихъ правительствахъ: «никто не могъ добиться справедливости въ то время», говоритъ Гоаннъ изъ Чарнкова, «когда королевѣ Елисаветѣ хотѣлось оттянуть’ рѣшеніе каного нибудь дѣла, тогда она [отсылала его на разсмотрѣніе своему. сыну въ Венгрію, а тотъ снова пересыладъ ей. Тогда, потерявъ всякую надежду, сами истцы прекращали дѣло, отдавая его въ опеку и милосердіе Божіе». Поздвѣе, по той же причинѣ, по отсутствію короля и недоступности его для убогихъ и бѣдныхъ, «неизрѣченныя бѣды пали на цѣлую Польшу, не было ни порядка, ни справедликости. Королевскіе старосты и ихъ бурграФы нозволяли себѣ обдирать людей бѣдвыхъ и слабыхъ; великіе магнаты, которымъ усмѣхалась судьба, занрывъ глаза и уши и не желая замѣчать несправедливостей и обидъ, наносимыхъ нисшему классу, имѣли цѣлью только свое собственное и родныхъ своихъ благо и безстыдно увѣряли короля, что въ Польшѣ все также спокойно, какъ было при Казимірѣ великомъ; но не такъ было на дѣлѣ: не было справедливости, не было спокойствія».135

Между всѣми чиновными лицами, которые отличались такими качествами, замѣтнѣе всѣхъ выдается Домаратъ, генеральный староста великой Польши; убогая шляхта великопольская, много терпѣвшая отъ его притѣсненій, тѣмъ 5олѣе ненавидѣла его, что онъ былъ ревностнымъ сторонникомъ двора, усердно помогалъ ему во всѣхъ его начинаніяхъ и между прочимъ въ дѣлѣ кошицкомъ, которое оставило столь непріятное впечатлѣніе въ великой Польшѣ; кромѣ того онъ отличался привязанностью къ нѣмцамъ, чего не могла перенести великопольская шляхта, ведшая постоянную войну съ нѣмецкимъ орденомъ. Дальнѣйшія распоряженія Людовика относительно управленія Польшею, не только не улучшили, но даже ухудшили ея положеніе; анархія, казалось, надолго въ ней водворилась. 0бручивъ свою старшую дочь Марію съ Сигизмундомъ, маркграФомъ бранден-. бургскимъ и предназначивъ ей корону Польши, Людовикъ рѣшилъ теперь послать Сигизмунда въ Польшу, какъ будущаго ея короля и настоящаго ея правителя. Въ венгерскомъ мѣстечкѣ Зволенѣ собрались, по приглашенію короля, духовные и свѣтскіе магнаты, во главѣ которыхъ находидся архіепископъ гнѣзненскій Бодзанта; всѣ они безпрекословно присягнули 4 лѣтнему Сигизмунду, послѣ чего онъ отправился въ Польшу съ цѣлью занять королевскіе замки и города и смиритъ тѣхъ, которые вздумали бы противиться его назначенію. Краковяне приняли его съ радостью, королевскіе старосты со всѣхъ сторонъ сходились въ нему съ значительными отрядами, съ ними соединилось не малое войско вентерское; архіепископъ Бодзанта, Сендзивой изъ Шубина и Домаратъ, по особенной просьбѣ короля, наблюдали за каждымъ шагомъ будущаго его зятя и постоянно были готовы служить ему совѣтомъ. При такихъ обстоятельствахъ, которыя обѣщали полный успѣхъ Сигизмунду, получена была вѣсть о смерти Людовика; король скончался, повторяя желаніе, чтобы Марія съ Сигизмундомъ сѣла на тронѣ нольскомъ, а Ядвига съ Вильгельмомъ на венгерскомъ. Несомнѣваясь и не безпокоясь о своихъ правахъ, отправился теперь бранденбургскій маркграФъ, какъ законный наслѣдникъ короны польской, въ великую Польшу, чтобы принять присягу въ вѣрности отъ ея шляхты. Великополяне готовы были подчиниться распоряженію Людовика, къ чему обязывалъ ихъ заключенный съ нимъ догсворъ, хотя будущій нороль, какъ нѣмецъ, ие могъ возбудить особеннаго въ нихъ располовенія, Города, населеніе которыхъ въ значительной части состояло изъ иностранцевъ, съ удовольствіемъ приняли Сигизмунда и присягнули ему; съ тою же цѣлью съѣхалась шляхта въ Познань. Опа соглашалась признать Сигизмунда, если только онъ будетъ жить въ Польшѣ, окружитъ себя польскими совѣтниками и смѣститъ ненавистнаго всѣмъ старосту Домарата. Сигизмундъ не хотѣлъ входить въ переговоры, не хотѣлъ смѣстить Домарата и, не обращая вниманія ва постановленіе шляхты присягнуть только тогда, когда будетъ смѣненъ староста, выѣхалъ далѣе въ Гнѣзно. При нятый съ величайшимъ торжествомъ въ каѳедральномъ соборѣ, гдѣ была отслужена панихида по умершемъ Людовикѣ, онъ долженъ былъ снова выслушать требованіе прибывшей депутаціи шляхетскей объ отставкѣ Домарата и, отказавъ опять, поѣхалъ въ Куявію. Въ Брестѣ Куявскомъ въ третій разъ явилась депутація съ тою же просьбой, раздраженный такимъ упорствомъ Сигизмундъ не только отказалъ, но погрозилъ наказаніемъ тѣмъ, которые возбуждаютъ шаяхту къ неповиновенію законной власти, Такое поведеніе испортило дѣло Сигизмунда и было причиною измѣненія распоряженій Людовика. Великополяне пожелали дѣйствовать рѣшительно, но, понимая значеніе малой Польши и ие жедая идти по разнымъ съ нею дорогамъ, они, собравшись въ Милославѣ, выслали посольство къ шляхтѣ краковской и приглашали ее па общій съѣздъ, имѣющій быть въ Радомскѣ 25 ноября (1382), гдѣ слѣдуетъ серьезно обсудить настоящее положе. ніе дѣлъ Малополяне не хотѣли или не могли пріѣхать въ Радомскъ, такъ что рѣшительный шагъ въ вопросѣ объ наслѣдствѣ послѣ Людовика принадлежитъ великополянамъ. На съѣздѣ радомскомъ, въ самомъ началѣ, большинствомъ голосовъ рѣшили, что Сигизмундъ не можетъ быть избранъ королемъ польскимъ. Не одно уже нежеланіе смѣнить Домарата, извѣстнаго покровителя нѣмцовъ, быдо причиною этого постановленія, но и то, что онъ самъ болѣе склоненъ къ иностранцамъ, особенно чехамъ, нежели къ полякамъ. Затѣмъ упрекали его въ гордости и высокомѣріи, нисколько не сочувствуя тому придворному этикету, который окружалъ Сигизмунда, какъ и другихъ западныхъ государей, и былъ рѣшительно непонятенъ полякамъ. Приказаніе, которое не разъ дѣлалось на основаніи этого этикета, очистить столовую залу отъ собравшейся въ ней шляхты, разсматривалось капъ оскорбленіе, говорили, что шляхта была изгоняема изъ комнатъ короля, который, конечно, могъ также хорошо обѣдать въ ея присутствіи. Сами малополяне, не столько враждебные иноземному элементу, были очень недовольны Сигизмундомъ, когда онъ отдалъ званіе пробоща звѣжинецкаго какому то заѣзжему чеху, въ противность ходатайству пановъ, которые просили за поляка. Такимъ образомъ во всѣхъ углахъ Польши были люди, которые косо смотрѣли на избраніе Сигизмунда; но кого же избрать на его мѣсто? Болѣе враждебно къ нему относившіеся хотѣли совсѣмъ уничтожить договоръ кошицкій и устранить отъ престола дочерей Людовика, перенеся ихъ права на природнаго поляка, родовитаго Пяста, Земовита или, какъ обыкновенно его называли, Семка, князя мазевецкаго, другіе члены радомскаго съѣзда выражали мнѣніе, что онъ, женившись на одной изъ дочерей Людовика, не исключитъ гасимъ образомъ ихъ изъ права наслѣдства. Но оба эти мнѣнія встрѣтили многочисленныя возраженія, главнымъ основаніемъ которыхъ было соображеніе, что вѣрные двору малополяне, главные виновники кошицкаго договора, никогда несогласятся нарушить права королевенъ и такимъ образомъ избраніе Семка можетъ раздѣлить народъ на двѣ части и возбудить между ними вражду, которая окончится его гибелью. Несогласіемъ двухъ этихъ партій объясняется образованіе третьей, правда ничтожной, которая стояла за Сигизмунда. Продолжительныя пренія привели наконецъ къ слѣдующему постановленію, которое можно разсматривать какъ средній терминъ. между двумя приведенными мнѣніями: рѣшили въ точности соблюдать права дочерей Людовика и присягнуть той изъ нихъ, которую выберетъ королева мать, конечно, съ тѣмъ условіемъ, прибавляетъ радомскій документъ, чтобы избранная королева жила постоянно въ Польшѣ. Эта прибавка составляетъ самое важное въ приговорѣ радомскаго собранія и, конечно, была сдѣлана по соображеніи событій, происшедшихъ въ то время въ Венгри Венгры также не исполнили послѣдней води Людовика и, не желая имѣть королевой слишкомъ молодую, только 12 лѣтнюю Ядвигу, на другой же день по смерти короля’, провозгласили старшую его дожъ Марію, слѣдовательно требованіе великополявъ, чтобъ будущая королева жила постоянно въ Польшѣ, исключало уже Марію и Сигизмунда изъ права на польскій тронъ, потому что избраніе венгровъ привязывало ихъ къ Венгріи, предполагать же, что обѣ короны соединятся на головѣ Маріи, было невозможно, потому что подобное соединеніе было противъ желанія какъ Людовика, такъ и поляковъ, Сообразивъ все это, члены радомскаго собранія говорятъ далѣе, что №а рія не можетъ отвѣчать требованію постояннаго жительства въ Польшѣ, но если королева мать успѣетъ устранить это препятствіе, поляки готовы, признаніемъ Маріи, исполнить обязательства, принятыя на себя кошицкимъ договоромъ. Такое постановленіе согласило всѣ мнѣнія, примирило всѣ партіи, оно успокоило малополянъ готовностью точно С0блюсти условія кошицкаго договора и было пріятно великополянамъ, потому что устраняло ненавистнаго Сигизмунда; только Бодзавта и Домаратъ несогласились съ нимъ, отговариваясь присягою Сигизмунду и желаніемъ остаться ему вѣрными. Домаратъ при этомъ прибавилъ, что въ силу этой присяги онъ поспѣшитъ сдать ему старостинскіе замки. Такое сопротивленіе со стороны лицъ, которые, по своему положенію, распоряжались значительными средствами, побудило шляхту къ рѣшительному шагу, именно къ образованію конфедераціи. Скрѣпленное такимъ образомъ постановленіе ра-. домскаго съѣзда объявляло, что шляхта будетъ разсматривать, какъ общаго врага, всякаго, кто помѣшаетъ осущест. вленію ея приговора и если таковой найдется, то будетъ дѣйствовать противъ него совокупными силами.136

Разъѣзжаясь изъ Радомска, шляхта отправила составленный ею документъ въ малую Польшу, одобренія которой она желала, и въ Венгрію. Ккоролевѣ матери было очень пріятно извѣстіе о новомъ подтвержденіи вѣрности поляковъ ея дочерямъ, нерасположеніе же къ Сигизмунду, очевидно, мало ее трогало, если, не говоря ни слова объ удаленіи его отъ польскаго трона, она выслала пословъ съ благодарностью полякамъ за соблюденіе присяги дочерямъ ея, Послы вентерскіе пріѣхали въ малую Польшу тогда, вогда всѣ паны собрались на съѣздъ въ Вислицу (6 декабря 1382 года) и гдѣ находились также депутаты, привезшіе радомское постановленіе, Вислицкое собраніе было многочисленнѣе радомскаго, на немъ находились послы всѣхъ областей королевства,137 тутъ же былъ и Бодзанта съ Домаратомъ и подъ ихъ покровительствомъ и защитою прибылъ самъ маркграѣъ Бранденбургскій, Не стѣсняясь его присутствіемъ, послы выразили полякамъ благодарность королевы за вѣрность, оказанную въ Радоискѣ дочерямъ ея, за тѣмъ чрезъ тѣхъ же пословъ Елисавета просила сохранить эту вѣрность до тѣхъ поръ, пока она не назначитъ одной изъ нихъ на тронъ польскій и ни съ кѣмъ другимъ, даже съ Сигизмундомъ, не входить ни въ какія обязательства. Выслушавъ пословъ, всѣ члейы вислицкаго собранія отступились отъ Сигизмунда и подтвердили радомское постановленіе, по всему государству были разосланы приказы, чтобы города не впускали къ себѣ бранденбургскаго маркграха; вѣрными ему, по прежнему, оставались Домаратъ и Бодзанта, но подъ конецъ и они убѣдились въ невозможности возведенія его на престолъ и рѣшились примириться съ шляхтою, Домаратъ даже предлагахъ оправданіе въ взводимыхъ на него обвиненіяхъ, но шляхта, увлеченная торжествомъ побѣды, не хотѣда его слушать до тѣхъ поръ, пока онъ не сложитъ старостинскаго уряда, Домаратъ не согласился и отважился на борьбу. Между тѣмъ оставленный всѣми Сигизмундъ, послѣ безуспѣшной попытки привлечь на свою сторону раковъ, увидѣлъ, что ему ничего болѣе не остается, какъ уѣхать изъ Польши, шляхта, желавшая скорѣйшаго его удаленія, приняла на себя его путевыя издержки и такимъ образомъ избавилась отъ бранденбургскаго маркграа.

Вислициій съѣздъ, повидимому, окончательно рѣшилъ вопросъ о наслѣдованіи, примирилъ всѣ партіи и свелъ всѣ мнѣнія въ единогласное желаніе, соблюдая статьи кошицкаго договора, остаться вѣрными дочерямъ Людовика. Но это было только повидимому; въ странѣ еще много было горючаго матеріала и снекойствіе могло наступить не ранѣе, какъ по сожженіи этого матерьяла. Великополяне, побѣдившіе нѣмца Сигизмунда, въ силу своихъ народныхъ началъ, руководствуясь тѣми же началами и невысоко чтя память Людовика, позволили разростись между собою ничтожному числу сторонниковъ Семка мазовецкаго въ довольно значительную партію. Эта партія, разъ образовавшись, должна была иди. дѣйствовать наступательно, или защищаться отъ радомскихъ конФедератовъ, обязанныхъ враждебно смотрѣть на всякаго иного кандидата, кромѣ кородевенъ. Съ другой стороны, ковФедераты имѣли еще старые счеты съ Домаратомъ [неразборчиво]и, когда онъ снова отказался оставить свою должность, они пригласили всю шляхту не признавать его генеральнымъ старостою, неплатить ему податей и судебныхъ пѣней и ве принимать его судебныхъ позывовъ; это приглашеніе было сдѣлано подъ угрозой лишенія жизни и чести, Домаратъ, раздраженный до нельзя такимъ упорнымъ преслѣдованіемъ, объявилъ войну всей великой Польшѣ и грозилъ съ помощью Сигизмунда и съ наемнымъ нѣмецкимъ войскомъ, нанести столько вреда и бѣдствій шляхетству, что оно и въ два вѣка его не забудетъ. Такъ образовались въ великой Польшѣ три партіи: Домаратъ, стоявшій за Сигизмунда, мазуры за Семка и конфедераты, вѣрные той изъ дочерей Людовика, которую назначитъ королева мать и которая поселится на постоянное жительство въ Польшѣ. Двѣ послѣднія, которыя, въ отличе отъ чужеземнаго направленія Домарата, могутъ быть названы народными, скоро слились, чтобъ защищать отечество отъ нѣмецкой наемной силы, которую велъ на него генеральный староста, Сильно пострадалъ край отъ начавшейся ожесточенной борьбы; Домаратъ раззорялъ седа и владѣнія враговъ, враги платили ему тѣмъ же, и тотъ и другіе вмѣстѣ раззоряли села и деревни духовенства. Кромѣ нихъ, какъ всегда бываетъ въ смутное время, появились многочисленныя шайки разбойниковъ, которые нападали съ цѣлью грабежа, такъ что крестьянинъ пересталъ заниматься земледѣліемъ, купецъ боялся пуститься въ дорогу съ своими товарами и раззоревный, на половину сожженый край тщетно ждалъ избавителя, несмотря, однакожъ, на верхъ, который, съ помощью наемнаго войска, одержалъ Домаратъ, никто не думалъ признаніи Сигизмунда, роль его въ Польшѣ была окончательно съиграна. |

Между тѣмъ королева Елисавета, которой было сообщено постановленіе вислицкаго съѣзда, хотя и неблагопріятное, по обстоятельствамъ, Маріи, но тѣмъ не менѣе ясно свидѣтельствующее о вѣрности поляковъ королевнамъ, принявъ благосклонно это сообщеніе, выслала новое посольство. Послы застали трепй съѣздъ въ великопольскомъ городѣ Серадзѣ, хотя не отличавшійся многочисленностью членовъ, но за то составленный изъ найболѣе могущественныхъ польскихъ магнатовъ (конецъ февраля 1383 г.), Они объявили собравшимся панамъ, что королева Елисавета освобождаетъ ихъ отъ присяги и всякихъ обязательствъ относительно королевны Маріи и, по присвоенному ей кошицкимъ договоромъ праву, назначаетъ наслѣдницей своего мужа въ Польшѣъю иладшую дочь свою Ядвигу. Королева обѣщалась скоро прислать ее въ Польшу для коронованія, но просила, чтобы паны, изъ уваженія къ ея молодости, обязались отослать ее послѣ норонаціи еще на три года въ Венгрію. Павы согласились, расчитывая на согласіе всей Польши, потому что одинъ только Домаратъ продолжалъ стоять за Сигизмунда и не мирился съ своими врагами, Теченіе дѣлъ и обстоятельства дѣлали его, однакожъ, безсильнымъ, несмотря на его наемное войско; вся Польша единодушно признала Ядвигу, но вопросъ о томъ, кто будетъ ея мужемъ и, слѣдовательно, королемъ польскимъ, вопросъ, очевидно, очень важный для всѣхъ поляковъ, не былъ еще затронутъ и, по всей вѣроятности, долженъ былъ послужить новымъ яблокомъ раздора. Расноряженіе Людовика относительно его дочерей, столько разъ уже нарушенное, конечно, не могло заставить поляковъ безпрекословно согласиться на бракъ ея съ избраннымъ ей въ мужья Вильгельмомъ, герцогомъ австрійскимъ,138 для вёдикополянъ въ особевности не симпатиченъ былъ этотъ союзъ съ членомъ нѣмецкаго дома, потому уже ненавистнаго, что онъ былъ нѣмецкимъ, крѣпко привязанные къ своей старинѣ, предпочитающіе все народное, они, успѣвъ устранить Марію съ ея нѣмецкимъ мужемъ, не хотѣли теперь принимать Ядвигу съ мужемъ также нѣмецкаго происхожденія. Имъ казалось, что всѣ затрудненія будутъ отлично улажены, если Ядвига выдетъ за Семка и такимъ образомъ соединитъ двѣ династіи, и старую польскую и новую иноземную, а Польша не нодвергнется иноземному, именно вѣмецкому вшіявію. Но такъ казалось великополянамъ, нужно еще было узнать мнѣніе малополянъ.