Глава V. Война и новые церковные порядки, с. 181-194: оригинал издания
Нападения на Литву, пока Ягайло в Кракове, Андрей Полоцкий и смоленский князь Святослав, Мстиславль; возвращение короля, крещение Литвы и положение православных. С. 181-194. Текст в орфографии издания 1868 года.
Глава V
Еще въ Февралѣ мѣсяцѣ, когда Ягелло былъ занятъ въ Краковѣ своимъ крещеніемъ и празднованіемъ своей свадьбы, орденъ внесъ огонь и опустошеніе въ Литву, оставшуюся на время безъ государя, вмѣсто того, чтобы, какъ писалъ епископъ дерптскій, восхищаться его обращеніемъ. князь Авдрей полоцкій который отдался подъ покровительство ордена и сдѣлался его денникомъ, нашелъ, что время отсутствія Ягелла наиболѣе удобно для осуществленія его намѣреній, Ливонскій магистръ прислалъ ему войско и, какъ писалъ впослѣдствіи Ягелло къ папѣ288, уговорилъ смоленскаго князя Святослава также напасть на Литву. Положеніе ея было опасное, въ ней, очевидно, начиналось сильное броженіе, преимущественно между русскимъ ея населеніемъ, которому, конечно, не правились переходъ Ягелла въ католицизмъ и союзъ съ Польшею. Позднѣе мы увидимъ, что Юліанна и православные сыновья ея сами тревожились за свободу ихъ вѣроисповѣданія289, тѣмъ естественнѣе было сомнѣніе и безпокойство въ низшемъ классѣ. Этимъ состояніемъ захотѣли воспользоваться съ одной стороны рыцари и Андрей, чтобъ захватить, въ его пользу, всю русскую часть Литвы и съ другой Свя тославъ, чтобъ оторвать отъ нея что нибудь, особенно Мстиславль, который прежде принадлежалъ смоленскому княжеству. Соединенныя войска ихъ три недѣли гостили въ Литвѣ и предали ее немилосердному разоренію на пространствѣ болѣе 60 миль290, послѣ неслыханныхъ жестокостей, совершенныхъ надъ беззащитнымъ наседеніемъ, Святославъ обложилъ Оршу, но не могъ принудить ее къ сдачѣ. Счастливѣв дѣйствовали рыцари съ Андреемъ: они взяли Лукомль и Полоцкъ, которые отдали Андрею, какъ леннику ордена291, опустошили 18 волостей до самыхъ Ошмянъ, захватили 3000 плѣнныхъ и истребили множество народа. Ободряемый ихъ успѣхами, Святославъ отправился въ Смоленскъ и, возвратившись съ новонабраннымъ войскомъ, началъ осаду Мстиславля и опустошеніе его волости, Такія печальныя вѣсти получевы были въ Краковѣ во время банкетовъ и баловъ, которыми праздновались свадьба и коронацій йгелда; самъ овъ не могъ отлучиться изъ Польши и рѣшилъ послать, вмѣсто себя, Скиргелла и Витовта, но они были въ закладѣ у польскихъ пановъ, какъ поручители за Ягелла и не могли выѣхать изъ Польши ранѣе исполненія его обѣщаній; паны уступили, однакожъ, требованіямъ обстоятельствъ и дали обоимъ князьямъ позволеніе отправиться въ Литву, съ Щбязательствомъ возвратиться по первому востребованію292, Въ страстную пятницу подошли полки Скиргелла, Витовта и ихъ братьевъ, Корибута, константина и Лингвенія къ осажденному городу. Святославъ долженъ былъ принять сраженіе и потерялъ его, вмѣстѣ съ жизнью, сыновья его, Юрій и Глѣбъ попались въ плѣнъ. Скиргелло очень милостиво обошелся съ первымъ, такъ какъ онъ былъ женатъ на его племянницѣ; весьма искусный въ медицинѣ, онъ вылѣчилъ его отъ ранъ и посадилъ на смоленскомъ столѣ, вмѣсто погибшаго Святослава, Глѣбъ же остался въ плѣну іѴ. Покончивъ такимъ образомъ съ Смоленскомъ, князья выступили противъ Андрея; скоро отобрали они Лукомль и Полоцкъ и, захвативъ самого Андрея, отослали его къ королю, который приказалъ посадить его въ хенцинскій замокъ, гдѣ этотъ князь высидѣлъ около 8 лѣтъ294,
Зимою 13%%,, года, въ сопровожденіи королевы Ядвиги, архіепископа гнѣзненскаго, епископа краковскаго, князей Поавна и Земовита мазовецкихъ, Конрада олесницкаго и мно.- тихъ магнатовъ, выѣхалъ Ягелло въ Литву для того, чтобъ приступить къ крещенію ея, по обряду римской церкви, Въ самомъ началѣ 1387 г. созванъ былъ сеймъ въ Вильнѣ, на которомъ, кромѣ пріѣхавшихъ изъ Польши, были Скиргелло троцкій, Витовтъ гродненскій, Владиміръ кіевскій, Корибутъ новгородскій и много литовскихъ бояръ. На этомъ сеймѣ прежде всего постановлено: «веѣхъ природныхъ литовцевъ, обоего пола и всякаго званія, къ вѣрѣ католической и къ послушанію св. римской церкви привлечь и даже приневолить, въ какому бы вѣроисповѣданію они прежде ни принадлежали»295, Такимъ образомъ, какъ и слѣдовало ожидать, русскіе оставлены при своей старой вѣрѣ и только литовцы, хотябы исповѣдывавшіе православіе, должны были принять католицизмъ; по ѵ относительно литовцевъ должно замѣтить, что не всѣ они были принуждаемы перемѣнить вѣру, а только тѣ, которые жили въ княжествахъ виленскомъ и троцкомъ, т. е. тѣ, которые были подъ непосредственною властью Ягелла и Скиргелла296, остальные продолжали исповѣдывать прежнее язычество или принятое ими православіе; Жмудь также сохранила вѣру предковъ. Выраженія: «привлечь» и «приневолить», употреблевныя въ помявутомъ постановленіи, указываютъ на два различныхъ характера средствъ и мѣръ, помощью которыхъ насаждалась въ Литвѣ новая религія. Выраженіе «привлечь», указывая на мягкія побужденія къ крещенію, соотвѣтствуетъ документу, которымъ сообщались литовскому бояретву многія новыя права. Принявъ св крещеніе, они получали право распоряжаться своимъ имуществомъ, «какъ шляхта короны польской»; это было очень важной привилегіей, потому что прежде, и сами бояре и ихъ имѣнія составляли полную собственность князя; кроиѣ того имъ обѣщано скорѣйшее отправленіе правосудія, для чего назначены въ каждомъ округѣжю судьи и чиновники, приводившіе въ исполненіе ихъ приговоры. Вмѣстѣ съ правомъ собственности, бояре получали право распоряжаться участью своихъ дочерей и родственницъ, могли выдавать ихъ замужъ по произволу, на что прежде должны были испрашивать позволенія князя, Ихъ жены обезпечивались на случай смерти мужей, имѣніе покойнаго поступало во владѣніе пережившей его и только, при вторичномъ ея замужствѣ, должно было перейти къ дѣтямъ или другимъ родственникамъ. Постройка княжескихъ замковъ и военная служба на собственномъ иждивеніи составляла отнынѣ единствспную обязанность литовскихъ бояръ, конечно тѣхъ, которые приняли католичество. Само собою разумѣется, что измѣнившіе ему теряли означенныя права297, Таковы были мѣры, которыми склоняли литовское боярство къ принятію новой вѣры; горожанамъ Вильны298 щали магдебургское право299, а простой народъ заохочивали бѣлыми суконными одеждами. Лѣтописцы говорятъ, что многіе крестились только для того, чтобъ получить тавую хорошую одежду и это не должно удивлять насъ: въ Литвѣ, какъ и въ другихъ странахъ, многіе принимали христіанство, вслѣдствіе корыстныхъ побужденій, въ Литвѣ оно и не могло быть принято сознательно и разумно, потому что язычники допускались къ св. крещенію безъ надлежащаго приготовленія, безъ усвоенія евангельскихъ истинъ, послѣднее объясняется, съ одной стороны, краткостью времени, а съ другой отсутствіемъ проповѣдниковъ, знающихъ литовскій языкъ и, слѣдственно, понятныхъ народу. Только Ягелло и Витовтъ и, можетъ быть, немногіе изъ ихъ приближенпыхъ, служили переводчиками для священниковъ, говорившихъ по польски ми сами сіобщали народу важнѣйшія истины христіанства, духовныя лица, дѣйствовавшія безъ ихъ помощи, должны были ограничиваться уничтоженіемъ идоловъ, священныхъ гадовъ, священныхъ дубравъ и другихъ предметовъ, чтимыхъ язычниками. Послѣ краткаго поученія, язычниковъ, толпами, разставляли по берегамъ Вили, архіепископъ раздѣлялъ ихъ на отдѣлы и, окропляя каждый св. водою, давалъ всѣмъ людямъ, его составляющимъ, одно какое нибудь имя; такимъ образомъ тысячи язычниковъ съ самыми разнообразными именами мгновенно обращались въ христіанъ, Павловъ, Петровъ, Ивановъ и т. д.
Нѣтъ сомнѣнія, что права, обѣщанныя боярству и бѣлые суконные каФтаны были достаточно побудительнымъ средствомъ къ крещенію всѣхъ классовъ народа, о сопротивленіи язычниковъ, за исключеніемъ кроткихъ сѣтованій литовскихъ женщинъ, не упоминается, но тѣ литовцы, которые уже исповѣдывали православіе, не такъ охотно исполняли приказаніе Ягелла, и были даже такіе, которые рѣшительно не хотѣли ему подчиниться, Вѣроятно подобное упорство предполагали возможнымъ на виленскомъ сеймѣ и, Щбсудивъ его, пришли къ заключенію, что такихъ, противящихся волѣ своего государя, можно принуждать и «тѣлесными мученіями»; сеймъ принялъ столь энергическое рѣшеніе по слѣдующимъ соображеніямъ: «если прежде попущеніемъ божіимъ, говорится въ сеймовомъ постановленіи, злые имѣли возиожность принуждать ко злу добрыхъ, тѣмъ болѣе теперь добрые могутъ и должны склонять къ добру злыхъ». При несомнѣнности такого рѣшенія, странно было бы отвергать свидѣтельство лѣтописца о мученической смерти двухъ знатныхѣъ литовцевъ, исповѣдывавшихъ православіе и не хотѣвшихъ принимать «латинскую вѣру», къ которой причеволивалъ ихъ Ягелло, такимъ образомъ введеніе католицизма въ Литвѣ не обошлось безъ мучениковъ православія300 Подобные примѣры ясно указывали на важное значеніе этой религіи и потому необходимо было оградить насаждаемое католиче ство отъ ея вреднаго вліянія, согласно съ этимъ въ неразъ уже упомянутомъ документѣ читаемъ: «все, могущее повредить распространенію католической вѣры, сурово запрещаемъ; запрещаются браки съ русинами и русинками до принятія послѣдними католицизма, если же таковые будутъ заключены, то разводить ихъ не слѣдуетъ, но супругъ или супруга греческой вѣры должны принять католицизмъ». Въ этомъ случаѣ виленскій сеймъ и Ягелло только повторяли запрещеніе браковъ между католиками и русскими, изданное еще въ 7231 году въ буллѣ7ъ папы Григорія іХ, гдѣ побужденіемъ къ этому запрещенію выставляется то обстоятельство, что русскіе, женясь на католичкахъ, обращаютъ ихъ въ православіе 30°. Число окрещенныхъ литовцевъ простиралось, по свидѣтельству Стрыйковскаго, до 30,000 человѣкъ; это свидѣтельство подтверждается словами кардинала Юліана, который во время торжественнаго богослуженія за упокой Ягелла, въ Базелѣ, прославляя заслуги его церкви, говорилъ, что со времени его обращенія болѣе 30,000 язычниковъ просвѣтились свѣтомъ христіанства301, Прибавка «болѣе» находитъ себѣ объясненіе въ словахъ Стрыйковскаго же, потому что въ означенную цируонъ не включаетъ тѣхъ, которые крестились въ Краковѣ и въ Вильнѣ, во время бывшаго тамъ сейма.
На мѣстѣ бывшей святыни Перкуна, гдѣ день и ночь, не угасая, горѣлъ священный Зничъ, рѣшили воздвигнуть каѳедральный соборъ и Доброгостъ, епископъ познанскій былъ отправленъ къ папѣ Урбану Ѵі, чтобъ испросить его разрѣ шеніе и вмѣстѣ сообщить ему о совершившемся обращеніи Литвы. Еще ранѣе, тотчасъ послѣ своего крещенія, отправилъ къ нему Ягелло каноника Николая Тронбку, чтобъ извѣстить его о принятіи имъ католицизма и опровергнуть тѣ клеветы, которыя распускали, на этотъ счетъ, рыцари нѣмецкаго ордена, По неизвѣстнымъ побужденіямъ посолъ заѣхалъ въ Вѣну и, въ разговорѣ съ Вильгельмомъ, предложилъ привезти ему изъ Рима разрѣшеніе брака его съ Ядвигой. Это предложеніе очень разсердило Вильгельма, окончательный разводъ его съ Ядвигою лишалъ его всѣхъ правъ на Польшу, отъ Боторыхъ онъ никогда не отказывался и желая наказать каноника за его неумѣстную услужливость, онъ приказалъ посадить его въ заключеніе, гдѣ продержалъ четыре годаіі. Такимъ образомъ, папа не имѣлъ еще никакого увѣдомленія отъ самого Ягелла и тѣмъ пріятнѣе было ему посольство Доброгоста; буллою отъ ііш марта 1388 года выразплъ онъ свою радость по поводу обращенія Литвы, въ другой буллѣ отъ302 апрѣля, онъ поздравлялъ Ягелла, христіанина и короля польскаго, съ тѣмъ, что онъ разомъ получилъ двѣ короны, временную и вѣчную. Довольно продолжительное пребываніе Доброгоста въ Римѣ было причиною, что оконченный постройкою соборъ былъ освященъ до его пріѣзда архіепископомъ Бодзантою, во имя пресв, Троицы, пречистой Дѣвы Маріи, св. мученика Святослава и Владислава исповѣдникаіѣЗѣ, кромѣ него были построены приходскія церкви въ Вилькомирѣ, Мейшаголѣ, Нѣменчинахъ, мѣдникѣ, Кревѣ, Бодцяхъ и Гайвѣ. Всѣ онѣ были богато одарены священными сосудами и одеждами, которые пожертвовала благочестивая королева Ядвига. Съ еще большею щедростью было одарено духовевство богатыми имѣніями и разными пошлинами и налогами, при чемъ все его имущество, по словамъ Ягелла, освобождалось отъ всякихъ тягостей, такъ что, какъ говоритъ онъ въ грамотѣ, «ни намъ самимъ, ни потомкамъ нашимъ не оставляемъ надъ нимъ никакого права»303
Послѣ постройки церквей самымъ серьёзнымъ и труднымъ дѣломъ было учрежденіе іерархіи и замѣщеніе различныхъ духовныхъ должностей людьми, достойными своего зва. нія, папа Урбанъ304 въ буллѣ отъ п72 мая 1388, вручевной Доброгосту, утвердилъ виленское епископство и обозначилъ число служащихъ въ немъ канониковъ и прелатовъ305, большая часть ихъ была призвана изъ Мазовіи, Познани и Богеміи, и, какъ кажется, выборъ былъ удаченъ, по крайней мѣрѣ наблюдательный Кибургъ, бывшій въ Вильнѣ только 9 лѣтъ спустя, послѣ ея крещенія, говоритъ о нихъ: «нужно отдать имъ справедливость, все это люди ученые и праведной жизни, гордость, такъ свойственная, въ нѣкоторыхъ мѣстахъ духовенству и корысть, часто отличающая лѣнивое монашество, какъ кажется, имъ чужды, конечно, потому что выборъ ихъ основанъ не на ласкательствѣ и придворныхъ интригахъ, а на сознаніи необходимости добрыхъ дѣлателей въ этомъ новомъ вертоградѣ господнемъ. Всѣ они нѣмцы или поляки, владѣютъ мѣстлымъ языкомъ и знаютъ духъ народа». Но выше ихъ всѣхъ ставитъ Кибургъ епископа вилевскаго, въ санъ котораго былъ посвященъ, по ходатайству Ягелла, извѣстный уже намъ Андрей Василло306 «это старецъ прекрасной наружности», говоритъ Кибургъ, разсказывая о посѣщеніи епископа членами посольства, «бодрый, румяный, высокаго роста и полный, говоритъ бѣгло по латинѣ и, дня иностранца, довольно хорошо по нѣмецки; онъ принялъ насъ съ такимъ величіемъ, вѣжливостью и благочестіемъ, что мы думали, что находимся предъ лицемъ самого папы. Онъ имѣетъ несравненно большее значеніе, чѣмъ епискепы ваши или германскіе, Разговоръ шелъ исключительно о предметахъ религіозныхъ; епископъ увѣрялъ пасъ, что Литва отличается особеннымъ усердіемъ къ христіанству и вполнѣ покорна велѣніямъ апостольской столицы. Онъ цѣлый вѣкъ прожилъ между литовцами и хорошо знаетъ этотъ народъ, легко поддающійся примѣрамъ, подаваемымъ отъ верховной власти, откровенно высказалъ и то, что Литва, оставивъ язычество, которое было основаніемъ ея народности, находится на пути къ измѣненію своей цивилизаціи въ западноевропейскую, при чемъ выразилъ надежду, что этотъ путь не будетъ для нея столь тернистымъ, какъ для пруссовъ». Бибургъ, конечно, понялъ и нисколько не оскорбился этимъ кроткимъ упрекомъ всей дѣятельности нѣмецкаго ордена въ Пруссіи, онъ ве помѣшалъ ему закончить отзывъ Ш; епископѣ: «пріятный и краснорѣчивый старецъ очаровалъ насъ своимъ пріемомъ». Назначеніемъ своимъ Андрей воспользовался, чтобы поправить неудачу, которую онъ потерпѣлъ, явившись въ Литву простымъ миссіонеромъ, Отличное знаніе дитовскаго языка и нравовъ народа много помогало ему въ его усиліяхъ, а замѣчательный умъ, въ соединеніи съ прекраснымъ, кроткимъ характеромъ, привлекавшимъ къ нему сердца паствы, указывалъ ему вѣрныя средства въ достиженію цѣли, Зная, что имѣетъ дѣло съ полудикимъ народомъ, онъ такъ устраивалъ богослуженіе, чтобы дѣйствовать, главнымъ образомъ, на его чувства, которыя гораздо легче и скорѣе поражаются великолѣпною внѣшностью, нежели умъ — высокимъ смысломъ евангельскихъ истинъ. кибургъ, бывавшій во многихъ странахъ Европы, чувствовалъ особенное благоговѣніе въ видевскомъ каѳедральномъ соборѣ, который онъ посѣтилъ, 23-го іюня, во время вечерняго богослуженія. «Зданіе каѳедры, горитъ онъ, поражаетъ своею громадностью, оно представляетъ продолговатый четырехугольникъ, выстроенный изъ кирпича и болѣе похожіёЁй на небольшое укрѣпленіе, чѣмъ на церковь. Онъ воздвигнутъ на мѣстѣъю древняго языческаго храма, котораго стѣны остались нетронутыми, за исключеніемъ передней украшенной въ современномъ вкусѣ; внутренность и число оконъ, конечно, измѣнены. Огромная крыша, отвѣчающая слишкомъ большой ширинѣ. зданія, опирается на рядѣ пилястровъ; по угламъ ея четыре башенки, по двѣ съ каждаго бока и еще три другія на ребрѣ крыши, такъ что одна приходится на вершинѣ лицевой стороны, другая на задней, а третья въ самой срединѣ (крыши). Лицевая сторона въ верхней части зданія трехугольная и ничѣмъ не украшена, кромѣ оконъ, въ которыхъ висятъ небольшіе колокола. Внутри три ряда толстыхъ пилястровъ раздѣляютъ соборъ на четыре предѣла, главный алтарь стоитъ на мѣстѣ столь чтимаго язычниками, неугасавшаго огня, кромѣ того много алтарей въ глубинѣ предѣловъ и около пилястровъ; они украшены множествомъ незамѣчательныхъ, впрочемъ, орнаментовъ; отдѣльныя, окруженныя рѣшетками мѣста, что-то въ родѣ каплицъ, также показались намъ не особенно изящными, за то повсюду сверкаютъ блескомъ дорогихъ металловъ канделябры и другіе свѣтильники, стоящіе и висящіе; нѣкоторые образа богато украшены и сакристія довольно пространная. Сумракъ, господствующій въ этой святынѣ, произвелъ на насъ какое-то меланхолическое впечатлѣніе, чему много содѣйствовалъ однообразный напѣвъ хористовъ, повторявшихъ псалмы въ глубинѣ одного изъ предѣловъ; вдругъ пѣніе прекратилось и въ концѣъ праваго предѣла показалось блистательное освѣщеніе, то были свѣчи, зажженныя на алтарѣ Гоанна крестителя, около котораго столпился народъ, прежде, не смотря на свою многочисленность, почти исчезавшій въ громадномъ зданіи, Скоро услышали мы священника пѣвшаго вечерню, его смѣнилъ очень гармоническій хоръ, который, въ свою очередь, былъ заглушенъ музыкой, загремѣвшей на верхней галереѣ. Трубы, гобои, бубны, огромные котлы издавали столь могучіе звуки, что казались болѣе военною, чѣмъ церковною музыкой, но въ этихъ звукахъ было столько гармоніи и музыкальности, они стихали такъ постепенно и нѣжно и, наконецъ, исчезли въ такомъ прекрасномъ, мужественномъ пѣніи: «ѣіогіа Райі еі Еііо еіё саеі», что мы были поражены въ высшей степени. Кажется, что этотъ способъ отправленія богослуженія при такой звучной музыкѣ и отличномъ пѣніи, есть самый лучшій для народа, который, недавно оставивъ язычество, требуетъ сильныхъ внѣшнихъ впечатлѣній, чтобы вполнѣ проникнуться благоговѣніемъ къ Богу истинному. При произнесеніи словъ: «біогіа Раіі» народъ падалъ на землю, что сдѣлали и мы, какъ бы убѣжденные въ присутствіи пресв, Троицы». Кромѣ этой торжественности богослуженія, которая сильно поражала народъ и привлекала его къ новой религіи, епископъ дѣйствовалъ ва него путемъ образованія. До сихъ поръ литовцы получали образованіе почти исключительно въ городахъ литовской Руси, гдѣъж при монастыряхъ былй школы, способныя научить чтенію и письму и отчасти разумѣнію священнаго писанія, только немногіе, предназначаемые для дипломатической службы, учились въ Ригѣ нѣмецкому языку. Чтобы противудѣйствовать вліянію русскихъ школъ, епископъ основалъ училище при каѳедральномъ соборѣ, въ которомъ учили Францискане и нѣсколько школъ въ разныхъ мѣстахъ своей епархіи. Къ сожалѣнію мы не имѣемъ никакихъ свѣдѣніЁй о дѣятельности этихъ учрежденій, но согласны съ Кибургомъ, который говоритъ, что характеръ епископа и строгій выборъ священниковъ позволяли духовенству сильно вліять на нравственное образованіе новообращенныхъ, «хотя, прибавляетъ Кибургъ, ему нужно работать еще слишкомъ много и долго, чтобы успѣть на пространствѣ всей страны». Между боярами литовскими уже Кибургомъ замѣченъ обычай посылать своихъ дѣтей учиться въ Краковъ и за границу, такимъ образомъ, хорошо организованная католическая іерархія, ея умѣнье дѣйствовать на народъ и открывшаяся возможность получать образованіе въ
Краковѣ и за границей начади тотъ порядокъ вещей, когорый Литву, почти обрусѣвшую, подчипилъ Польшѣ и совер. шенно ополячилъ ея высшіе классы307
Ягелло, справедливо называемый апостоломъ Литвы, цѣлый годъ трудившійся надъ ея обращеніемъ, самъ ѣздившй по различнымъ мѣстностямъ и поучавшій народъ, сдѣлался, какъ говорятъ польскія лѣтописи, ревностнымъ христіаниномъ и, въ теченіе всей жизни, удивлялъ благочестіемъ и строгимъ исполненіемъ церковныхъ уставовъ. Съ одной стороны вліяніе набожной Ядвиги, съ другой-желаніе снискать славу благочестиваго государя и пріобрѣсть, чрезъ то, уваженіе папы и всего запада, особенно возбуждали его религіозность. Постоянныя клеветы ордена, обвинявшаго его въ склонности къ язычеству и въ слабости его христіанскихъ убѣжденій, должны были разбиться о многочисленныя доказательства его постояннаго благочестія и особенной щедрости его къ духовенству. Онъ говѣлъ четыре раза въ годъ при жизни Ядвиги и два раза послѣ ея смерти, каждую пятницу постился такъ строго, что ѣлъ только хлѣбъ и пилъ воду. Въ праздникъ пасхи каждому нищему, которыхъ множество собиралось къ нему, давалъ по широкому грошу пражскому, а въ великую патницу собственными руками умывалъ ноги308 изъ нихъ и каждому давалъ по 12 грошей, по штукѣ сукна и полотна. Молился всегда на колѣняхъ, часто посѣщалъ монастырь св. креста и не иначе, какъ пѣшкомъ взбирался на лысую гору; въ каждой церкви, въ которую заходилъ помолиться, оставлялъ по одной маркѣ; наконецъ, отличался особеннымъ уваженіемъ къ духовенству и терпѣливо сносилъ его, часто очень рѣзкіе, упреки. Въ послѣдствіи увидимъ, что преимущественно Збигнѣвъ Олесницкій позволялъ себѣ, относительно его, особевную дерзость и грубость, но въ этомъ случаѣ терпѣніе Ягелла объясняется не благочестивымъ смиреніемъ:
Збигнѣвъ, епископъ краковскій и потомъ кардиналъ, былъ человѣкъ столь твердаго и энергическаго характера, что не слабому Ягеллу было удержать его въ границахъ приличія, онъ взялъ короля въ свою опеку и иногда такъ дерзко порицалъ его, что забывалъ даже уваженіе, которымъ подданный обязанъ государю. Вообще приведенныя свидѣтельства308 о благочестіи Ягелла нужно принимать съ большою осторожностью, такъ какъ въ самомъ его характерѣ не замѣтно ничего прочнаго и опредѣленнаго, нѣтъ ни одной черты, постоянно его отличающей. Несомнѣнно, что онъ старался выполнять всѣ требованія новой религіи, но тѣже источники говорятъ, что онъ рѣдко бывалъ на утреннемъ богослуженіи, потому что, обыкновенно, просыпалъ его; несомнѣнно и то, что онъ почтительно относился къ духовенству, но привычка къ деспотизму, вкоренившаяся еще въ то время, когда онъ былъ литовскимъ княземъ, проглядываетъ и въ этихъ отношеніяхъ, такъ первые шаги Ягелла на землѣ великопольской, были ознаменованы нарушеніемъ правъ церкви, грабежемъ деревень гнѣзненской капитулы. Замѣщеніе епископскихъ каѳедръ не разъ подавало поводъ къ деспотическому образу дѣйствій короля относительно духовенства: обыкновенно епископовъ избирали капитулы и утверждали папы, хотя послѣдніе и сохраняли за собою право назначать ихъ помимо избранія; въ 1392 г., по просьбѣ Ягелла, папа Бонифацій IX назначилъ епископомъ краковскимъ Петра Выша Радоминскаго, въ 1412 г. король, недовольный Вышемъ, обратился къ сомнительному папѣ Іоанну XXIII, прося его перевести Выша въ Познань, а на его мѣсто — епископа познанскаго Войцѣха Ястжембца. Предлогомъ выставлялъ Ягелло разстройство умственныхъ способностей Выша, которое, конечно, дѣлало его столь же негоднымъ для епископіи познанской, сколько и для краковской. Репутація Ястжембца, думавшаго только о собственномъ обогащеніи, не останавливала короля и когда ходатайство его не было уважено, онъ силою выгналъ Выша изъ Кракова и перевелъ на его мѣсто Ястжембца, Подобное насиліе возбудило вниманіе констанцекаго собора и Ястжеи. бецъ, соучастникъ преступленія противъ церковнаго права, былъ потребованъ на судъ соборныхъ отцовъ, въ тоже время Вышъ, здоровье котораго давно ужъ было разстроено, сталъ быстро приближаться къ смерти и Ягелло, почувствовавъ угрызеніе совѣсти, на колѣняхъ умолялъ его прощеніи, но, раскаявансь предъ Вышемъ, онъ продолжалъ поддерживать Ястжембца, выгородилъ его на соборѣ и, постоянно покровительствуя ему, доставилъ ему впослѣдствіи санъ гвѣзневскаго архіепископа. По смерти Выша, желая видѣть епископомъ познанскимъ Андрея Ласкара изъ Гославицъ, онъ, одинъ, безъ свиты, пріѣхалъ въ засѣданіе капитулы и съ обнаженной головой, униженно просилъ прелатовъ объ его избраніи; прелаты сначала отказывались, но потомъ исполнили королевскую просьбу; въ 1426 г. таже капитула была приведена въ ужасъ угрозами Ягелла и подъ ихъ вліяніемъ избрала его кандидата Станислава Ціолка309
Подобная пестрота и противурѣчія въ дѣятельности Ягелла относительно духовенства весьма ослабляютъ мнѣніе о его искреннемъ благочестіи и сознательномъ исполненіи предписаній церкви, суевѣріе, приписываемое ему всѣми источниками, жеданіе ставить свѣчи и Богу и чорту310 и приведенные примѣры заставляютъ насъ видѣть въ немъ человѣка, который былъ религіознымъ изъ побужденій чисто политическихъ и котораго религіозность, по этому самому, была чисто внѣшнею и ограничивалась постами, колѣнопреклоненіяами, милостынею и строеніемъ церквей, тѣмъ не менѣе она была высоко цѣнима папами, изъ которыхъ Мартинъ ѣ пожаловалъ ему даже званіе генеральнаго викарія римской церкви.