Брест. Полесье: современная орфография
История города и крепости, политическая и церковная унии, Афанасий Брестский и осушение болот. С. 484-500. Текст в современной орфографии.
Брест. Полесье, с. 484-500. Начало на с. 484.
Древнейшая история города. Воспоминания о военных делах. Очерк политической унии Польши и Литвы и унии религиозной. Значение иезуитов. Терлецкий. Поцей Кунцевич. Цесаревич Константин и граф Замойский. Связь с казачеством. Перелом в польской историографии. Отношения к папе. История постройки крепости. Собор. Преподобный Афанасий и его история. Полесье. Колоссальные работы по осушению болот. Их значение и история. Сенопрессовальные заведения. Несвиж и замок князя Радзивилла.
Брест город и Брест крепость — две самостоятельные, очень любопытные, с разных точек зрения, величины. Как город, он замечателен тем, между прочим, что послужил колыбелью церковной унии, столько годов терзавшей и еще терзающей, в качестве похмелья, некоторые части нашей западной окраины; как крепость, это одна из прочнейших твердынь наших, важность которой предусмотрел еще фельдмаршал Мориц, в своих «Reveries militaires», «важность», которую еще недавно подтвердил один из солидных прусских военных авторитетов, скрывшийся под именем «Ein Officier».
Город Брест, столько раз ополяченный русский город Берестье, принадлежал Туровскому княжеству в 1015 году. Вероятно, здесь в Бресте умер от ран в 1019 году один из резко очерченных в нашей древней истории характеров — князь Святополк Окаянный. знаменитому русскому-князю Даниилу Романовичу Брест служил опорным пунктом против ятвягов, а в 1241 году он опустошен татарами настолько, что князь Роман не мог въехать в него «от смрада».
Много раз меняя властителей, Брест, в 1390 году, взят поляками, после упорного девятидневного приступа короля Владислава Ягайлы, того самого, который воплотил насильственную связь, «политическую унию» Польши с Литвой, изменил православию и даже союзился с ханом Мамаем против Москвы. Этот Ягайло отличался своей «волосатостью» и был однажды, как говорят, на пиру подерган за бороду своим братом Свидригайлой, в котором воплощались и русские думы, и православные надежды (довольно оригинальное и типичное воплощение этих дум и надежд!).
Здесь, в Бресте, в 1590, 1594 и 1596 годах имели место знаменитые соборы, обусловившие существование в крае двух церквей: самостоятельной несоединенной и униатской соединенной; под Брестом, в конфедератскую войну 1769 года, бригадир Суворов забрал два уланских конфедератских полка. а ровно двадцать пять лет спустя, генерал граф Суворов-Рымникский, перейдя реку Буг в брод, в виду польских войск, в девятичасовом бою саблями и штыками разбил 16,000-й корпус Сераковского, Красинского и Понятовского и отнял у него всю артиллерию. под Брестом орудовали в 1812 году австрийцы, под начальством князя Шварценберга, назначенного Наполеоном действовать против южной России; в 1823 году происходили тут большие маневры русских и польских войск, тогда еще самостоятельно существовавших.
Последним по времени событием в истории Бреста отмечено, под 1886 годом, посещение его Государем, Государыней, Наследником Цесаревичем, Великими Князьями Георгием и Владимиром Александровичами и обоими Великими Князьями Фельдмаршалами. Высочайшие Особы принимали тут принца Прусского Вильгельма, впоследствии императора Германского.
Может быть, очень мало других городов, подпавших власти Речи Посполитой, которые, подобно Бресту, к 1810 году, то есть ко времени Отечественной войны, цвели таким обилием католического монашества. Один перечень имен собственных всяких монашеских орденов, имевших тут прочную оседлость, представляет роскошнейший букет когда-то живых, теперь посохших цветов. здесь имелись налицо: иезуиты, бернардинцы, бригиты, доминиканцы, трипиторы, базилианцы, августиане; на том необширном месте, которое занимает крепостная цитадель, стояло четыре монастыря, а по предместьям рассеяны были другие, не считая костелов. Подобного количества католических храмов поискать в другом городе; но от самых зданий монастырских и костельных осталось очень немногое, так как все они заняты и перестроены для военного ведомства и служат где лабораторией, где госпиталем или батареей. на том месте, где высился августианский монастырь, построен крепостной собор.
Переменив свое русское имя Берестье на польское Брест или Подлясье в самом конце XIV века, город этот, как сказано, сделался местом окончательного появления на свет той знаменитой униатской веры, с последними следами существования которой приходится еще и теперь иметь дело православию как в Холмской земле, так и в Подлясье.
Какая-то немилость Божия тяготела на этих пошатнувшихся в православии местах и сказывается в том, что слово и понятие «уния», которое должно бы изображать союз, братство, связь, для Польши и Литвы стало роковым не единожды, а дважды.
Одна уния, первая по времени, была политической и должна была свидетельствовать о родственном слиянии, о братстве, чуть ли не тождестве Польши и Литвы. Эта уния, задуманная и воплощенная в своем первообразе Ягайлой со стороны Литвы и Ядвигой со стороны Польши, ставших супругами, переживала целый ряд подтверждений, толкований и объяснений. Подтверждают, как известно, только то, что шатко. Несмотря на то, что эта уния юридически воплотилась в XIV веке, при Ягайле, ее снова, но в измененном виде, уже более похожем на петлю для несчастной Литвы, навязывает Литве князь Литовский Александр (женатый на дочери царя Иоанна III Елене и при дворе которого первое место занимал русский князь Михаил Глинский), став королем Польским; но литовские депутаты не освящают этой петлеобразной унии своим рукоприкладством. Наконец, на сейме в Люблине король Польский Сигизмунд силится скрепить ее снова, но уже не петлей, а настоящим мертвым узлом, и приказывает Литве присягнуть Польше, несмотря на то, что один из представителей Литвы, жмудский староста Юрий Коткович (Хоткевич) представил королю, в живых и ярких красках, всю горечь, все отчаяние Литвы, теряющей свой самобытность, причем все бывшие при этом литовцы пали пред убивающим их самобытность королем на колена! Не таким, конечно, изображено это грустное историческое событие (которое весьма метко характеризует Коялович) художником Матейкой: у него только и есть на картине унии общий восторг; совершенно такой единодушный, полный детской увлекательности восторг изображен в другой известной картине Поля Делароша «Клятве якобинцев». но относительно якобинцев это правда, относительно люблинского сейма это заведомое искажение исторических фактов. Петлей, мертвым узлом оказалась для Литвы, в своем последнем преобразовании, эта знаменитая политическая уния, явившаяся на свет в виде свадебного бантика, связавшего пред католическим алтарем Ягайлу с Ядвигой.
Другая уния, религиозная, ставшая по немилости Божией тоже роковой, началась также в Бресте. Исторические даты её вкратце должны быть помянуты. Было такое время в Польше, когда протестантство обуяло Речь Посполитую и папство было очень близко к тому, чтобы потерять Польшу и Литву, эти очень ценные камни в своей тиаре; именно здесь, в Бресте, напечатана была в те дни на польском языке, в 1563 году, иждивением князя Николая Радзивилла, Библия, что обошлось ему 10,000 червонцев, — сумма огромная для тех времен. Одним из важнейших протестантских центров была Вильна, и туда-то в самый год люблинской унии втянулись с Запада приглашенные по совету добрых людей для борьбы с протестантством иезуиты. Протестантство скоро измаялось в борьбе с иезуитами. При Стефане Батории, в области, отторгаемые им от Москвы, немедленно вводились иезуиты; это было также временем знаменитого визита Антона Поссевина в нашу первопрестольную столицу.
Король Сигизмунд III оказался вполне выгодным и послушным орудием в их руках, и тогда-то затеплилась мысль о религиозной унии, то есть об убийстве православия, бывшего у себя дома по всей западной окраине нашей. убийстве, основанном на том недобром замысле, чтобы создать некое вероисповедание, очень близкое по обрядности к тому, которое намеревались убить, но с одним только существенным изменением, а именно: с признанием главенства не нашей восточной церкви, а далекого папы римского. Простой народ, массы, на обращение которых рассчитывали, должен был, — так думали иезуиты, — не заметить изменения мелких формальностей и принять унию. Для составления плана этой новой религии, иезуиты обратились к луцкому епископу Кириллу Терлецкому, что и было им исполнено. в 1592 году ему высказали сочувствие другие подкупленные и устрашенные епископы, а когда в 1593 году на брестскую епископию возведен Поусий, то всем им удалось привлечь на свой сторону слабого митрополита Михаила Рагозу, и в 1595 году план унии повезен на благословение папы в Рим. Это паломничество православных епископов в Рим — факт совершенно исключительный и роковой.
В 1596 году, по возвращении путешественников из Рима, состоялся, наконец, тот знаменитый собор в Бресте, на котором узаконен великий раскол западнорусской церкви, введена уния и достигнуто подчинение папе. Но как была она введена? Здесь совершилось совершенно тоже, что с люблинской политической унией; подобно тому, как там с небывалым цинизмом оставлены были за флагом все представители Литвы, так и здесь за унию высказывались только девять высших духовных чинов, а против неё тринадцать высших (в том числе два представителя восточных патриархов) и при них более ста священников и монахов; обе стороны взаимно отлучили одна другую от церкви, но уния все-таки была узаконена.
Вслед за утверждением религиозной унии, начались, совершенно одновременно, с одной стороны, известные по истории подвиги таких людей, как Поцей, Терлецкий, Иосафат Кунцевич, с другой — возгорелась, на весь XVII век, страшная борьба Польши с Малороссией.
Брест. Новая церковь (во имя св. Николая) в крепости
Один из новейших русских исследователей истории Польши, профессор Кареев, доказывает, что в польской историографии за последнее время совершился переворот, что вместо романтической идеализации польской истории, — идеализации, начавшейся вслед за повстанием 1830 года и доказывавшей, что Польша нечто совсем исключительное, единственное в человечестве, нечто в роде Мессии, искупающего своей временной смертью грехи всего человечества, — явился, вслед за повстанием 1863 года, другой взгляд, более правильный, а именно критическая оценка причин падения Польши и доказательств её виновности. Это новейшее развитие польской истории в трудах Шуйского, Калинки, Корзона, Крашевского, Бобржинского и других совершенно упразднило взгляды прежней школы Лелевеля и его последователей. Если прежняя школа считала Польшу первым народом мира, — новейшая, в лице Шуйского, говорит, например, что, будучи одним из младших народов, выступивших на арену цивилизации европейского Запада, «мы, поляки, стали в собственных глазах народом, опережающим весь Запад развитием у себя конституционных республиканских форм, из ошибок и заблуждений
) Ц й М Л ии и ОИт Кт ш щ | Ш | ) М | | М | | Ш | МММ МУММ у | МММ | || | й | ) | Ш Ш М № ' | № Ш | е | | | Д | ( . | | М дя и й М щ | 4 |, й № | щ щ № | , Ц || | и | № ш М | | е | и! Ш | | | | | | | „ Ш | (Ч |
и ММУНИ
Брест. Новая церковь (во имя св. Николая) в крепости.
Рпс. Афопасенко, грав. Даугель.
политической мысли мы, поляки, свили себе идеальные лавровые венки, очень вредные; в вольной элекции королей, в конфедерациях, даже в liberum veto, мы, поляки, усматривали положительные явления, которыми следует гордиться».
Все это чрезвычайно метко и справедливо. Пересчитывая многократные политические ошибки Польши, обусловившие её падение, другой историк, Бобржинский, находит, что в числе ошибок видное место занимает также и уния и что самый «католицизм многократно заставлял Польшу действовать вразрез с её политико-национальными интересами». Истину, подобно последней, не могли высказать и считали бы святотатством историки школы Лелевеля; тут, в этом признании уже очень много теплой правды, но последнего слова все-таки еще не сказано. не в католичестве, а в папском католичестве — все дело; в безусловном царствовании его, в пропаганде ксендзов, быть может, слепо направляемой из Рима, былая, грустная история Польши продолжает шествовать в своих посмертных грезах тем же путем, и на этой дороге с православной Россией ей нет никакой возможности примирения. Было такое время в истории Польши, когда лучшие её люди стояли за отделение Польши от папы, за образование национальной церкви, католической церкви, но не папской. Если бы это случилось тогда, если бы это поняли теперь, объединению с Россией Польше была бы подготовлена почва прочная, никакими подземными ключами не подмываемая; до освобождения от Рима — хотя бы испытывать сотни систем примирения и дружелюбного сожительства — оно невозможно, как соединение огня с водой! Мысль о народной для Польши, независимой от папы, церкви была плодом долгого и здравого мышления лучших польских людей, и в ней единственный способ разрушения всех преград, стоящих на нравственных путях объединения двух славянских стран России и Польши. Трудно было при посещении Бреста отказаться от исторических воспоминаний, возникавших совершенно против воли. Не рознь и разлад желательны были бы на этой, столько раз окровавленной земле, а доброе и вполне искреннее совместное житье двух славянских народностей, домашними распрями которых так умело и так настойчиво всегда пользовался Запад и пользуется и до сих пор.
Крепостной собор в Бресте — весьма красивая постройка наших инженеров, оконченная в 1876 году; самая постройка и все необходимое для церковной службы обошлось в 140,000 рублей. Под довольно плоским куполом, имеющим с двух сторон, передней и задней, полукруглые конхи, тянется длинная центральная часть с двумя боковыми нефами; алтарь один; церковь изобилует светом: семь окон в алтарной части и по семи с каждой стороны, в два света; колонны, отделяющие нефы, и колонки между окон, равно как красивая разрисовка стен цветными поясами, напоминают романские мотивы.
Крепость, пользующаяся теперь, и совершенно по праву, громким именем — твердыня первоклассная. Она расположена при впадении Мухавца двумя рукавами в Западный Буг. Эти реки не шутят, и здесь случались наводнения, имевшие очень печальные последствия; в 1841 году вода поднялась на 13 футов, в 1877 на 14,5 и, наконец, в 1888 году на 15,5 футов; все наводнения имели место в марте. На обилии воды основан был, между прочим, составленный путейским инженером Шуберским в 1825 году проект обороны крепости, при помощи искусственного наводнения без укреплений.
Военное значение Бреста было оценено, как сказано, давно; но вопрос о сооружении укреплений поднят только после третьего раздела Польши. Генерал Деволан представил первый проект. Следовали проекты: Сухтелена в 1807, Малецкого в 1823, Жаксона в 1825 годах. Но Высочайше утвержден в 1833 году проект генералов Оппермана и Малецкого и полковника Фельдмана. Он исправлен собственноручно императором Николаем I, занимавшимся с такой любовью укреплением нашей западной и других границ, а постройка производилась под наблюдением генерала Дена.
Городской собор имеет один алтарь и покрыт пятью шатровыми куполами, центральный покоится на четырех столбах; серые стены храма почти совсем лишены иконописных изображений; направо от входа покоятся мощи св. Афанасия, — вещественное доказательство кровавых дней унии.
Преподобный Афанасий Филиппович состоял игумном брестского Симеоновского монастыря. Безмолвно покоятся теперь останки его в металлической раке, а когда-то громко умолял он польских королей спасти православных «от битья, мордованья, уругания, на монастырь нападения, зобороненья идти через рынок со св. дарами и незносные утрапенья»; он доказывал королям также, что «на каждом местце, в дворах и судах уругаются с нас и гучат на нас: гугу, русин, люпус (волк), помулуйко, схизматик, туркогречин!» Предстательство игумна, конечно, не помогло; много раз сидел он в тюрьме, и ему принадлежит пророчество, что римский папа должен соединиться с православной церковью. Во время последнего его тюремного заключения в Бресте, в замке, по обвинению в том, что он якобы сочувствует казакам и доставляет им порох и какие-то листы, толпа, подзадориваемая ксендзами, орала: «стяти, чвертовати, на паль вбивати такого схизматика», а он в ответ на это, из окна своей темницы, предрек шляхтичам несомненную погибель унии. Уния теперь действительно погибла, но тогда, в те дни, отвели св. Афанасия в ближний лесок, где его «наньродь пекли огнем», приказывая не ругать унии, а он ругал, и тогда велели гайдуку застрелить мученика.
Это случилось в ночь на 5-е сентября: гайдук убил его двумя выстрелами, но пред тем все-таки спросил у него благословения. Тело его тут же в лесу зарыли, и только случайно видевший это дело мальчик указал место погребения и дал возможность отрыть изуродованное тело и погребсти его в храме св. Симеона Столпника. Сохранилось предание о том, что будто бы Петр I, находясь в Бресте, взял голову преподобного Афанасия и отослал ее в Петербург. Мощи его мирно почивали до пожара в 1816 году, после которого в растопленной раке подобраны были только небольшие частицы их и сложены снова в другую раку, пред которой и совершается ныне поклонение.
Почти на полпути от Бреста к станции Городея поезд проходил мимо станции Косово, близ которой подходят к полотну железной дороги самым северным краем своим колоссальные работы канализации и осушки Полесья. Работы эти имеют для края такое преобладающее, важное значение, их успех так неожиданно велик, а применение опыта этих работ в других частях России увенчивается такими блестящими результатами в экономическом и других отношениях, что о них следует сказать подробнее. Почин этого, поистине государственного, дела принадлежит бывшему министру государственных имуществ графу Валуеву, а развитие и широкое распространение его преемнику, статс-секретарю Островскому.
Именно подле станции Косово, в двадцати верстах от неё, находилось болото, искони принадлежавшее казне, в 40,000 десятин; болота этого нет больше; оно осушено в период 1879-1887 годов, а до того представляло мокрую, моховую, лишенную всякой растительности мертвую равнину. До 1880 года доход казны с этого громадного мертвого пространства не превышал 1,000 руб., в 1887 году он достиг 13,000 р., а при дальнейшем перерождении трав из твердых в более тонкие можно будет ожидать с этой площади сбора не менее трех миллионов пудов сена. Эти цифры говорят сами за себя и делают далеко не лишними несколько слов об осушении Полесья.
Болотистое пространство, заключающее в себе 8.000,000 десятин и известное под именем Полесья или Пинских болот, образует треугольник, между городами: Брест-Литовском, Могилевом и Киевом. Величиной своей он очень близок к королевству Саксонскому. Полесье представляет две незаметные для глаза плоские покатости, слегка наклоненные к реке Припяти, прорезывающей треугольник посредине, с запада на восток. По этим покатостям стекают к Припяти её многочисленные притоки; правые притоки берут начало в высотах, составляющих последние уступы Карпат.
Долгое время предполагали, что Пинские болота произошли вследствие чрезмерной равнинности местности и особых геологических причин, и на этом основании отвергалась всякая возможность их осушения. Между тем, ближайшие исследования доказали, что причины их образования имеют исключительно внешний характер и что устранение их не представляет непреодолимых препятствий. Дело в том, что весенние воды в разливе, слишком долго застаиваясь вдоль Припяти и её притоков, откладывают наносы, запруживающие устья второстепенных речонок и речек, вследствие чего вдоль их образуются замкнутые со всех сторон бесчисленные котловины, в которых задерживается значительная часть весенних вод. Оставшаяся таким образом в котловинах вода в продолжение лета большей частью испаряется, оставляя на дне их более или менее толстый слой грязи, ила и песка. От постоянного, из года в год, повторения этих явлений, в долине Припяти распространился ряд продолговатых болот, а от новых отложений и наносов происходило дальнейшее засорение русла, притоков и заболачивание берегов. Кроме этих естественных причин, речки Полесья подвергались от очень далеких дней искусственной порче от мельничных запруд и заколов для рыбной ловли, производивших то же действие, как и засорение осадкой наносов.
Вследствие этих причин, Полесье, по обе стороны реки Припяти, усеялось сплошным рядом болот, расположенных амфитеатром, одно выше другого, по мере удаления от Припяти, так что разность уровней средней Припяти и болот, расположенных по окраинам Полесья, в расстоянии 150 верст от русла этой реки, достигает 24 сажен. Большая часть болот связана между собой посредством узких топей, какими-то болотными, вязкими проливами и представляет, в совокупности, неприглядную громадную сеть не только бесполезных, но и положительно вредных хлябей под торфяным покровом.
Пинск
Болота эти или вовсе лишены растительности, или покрыты негодной для корма травой, тощей березой, тонкой, кривой и подгнившей сосной. По жидкой массе их, не просачивающейся сквозь твердое дно, еще и до сегодня существует невероятный классический способ передвижения в лодочках, которые тянутся запряженными в них тощими лошадками или еще более тощими представителями рогатого скота; их погоняет одержимый безобразным колтуном местный житель.
Камыш, ситник, остроребрая осока, водяной трилистник, скашиваемый косцами, стоящими по пояс в ржавой воде, шли нередко в корм чахлому скоту, погибавшему иногда, например в 1877 году, тысячами голов от болотной мошкары, заползавшей в ноздри. Заселенные места и пашни и теперь еще раскинуты на небольших сухих островах, сообщение между которыми, даже в лодочках, весьма затруднительно, а иногда возможно только зимой, во время замерзания.
Пинск. Вид на Францисканский монастырь с Пины
Заболочение Полесья не только отнимает у культуры огромные пространства земель, по климатическим условиям очень способных к высокой производительности, но также весьма гибельно влияет на физические силы населения, получившего печальную известность своим слабосилием и колтуном. Не несправедливо, вероятно, предположение г. Кояловича, что один из древних полоцких князей, так много виновных пред Россией в отторжении всей западной окраины нашей, до Риги включительно, князь Всеслав Брячиславович, прославленный чародеем, рыскавший волком и переносившийся с места на место мгновенно и невидимо, что легендарная язва на его челе, прикрывавшаяся повязкой, была не чем иным, как белорусским колтуном; Всеслав чародействовал в XII веке.
Нынешнее материальное благосостояние местных крестьян стоит на весьма низком уровне. Разъединенное болотами, население не превышает 6 человек на квадратную версту. Обширные площади лесных дач, большей частью казенных, до начала осушения не были доступны для правильной эксплуатации, а деревья в них, от избытка влаги, не достигали надлежащего развития; от этого значительная естественные богатства казны и частных лиц или вовсе не приносили пользы, или польза эта, сравнительно, была весьма незначительна.
Необходимость избавить население Полесья от вредного влияния окружающих болот и создать для него лучшие условия быта была первоначально причиной, вызвавшей мысль об осушении болот. К этому побуждению присоединились еще и серьезные экономические виды от приобщения к лесной и сельскохозяйственной культуре обширных, дотоле непроизводительных, пространств.
Мысль об осушении Полесья вначале весьма многим представлялась слишком смелой, а при ошибочном взгляде на причины образования и свойство болот Полесья даже неисполнимой. Несмотря на это, в 1872 г. полковнику Жилинскому поручено произвести в Полесье необходимые изыскания. Изыскания эти представляли большие затруднения, и инженеры, производившие нивелирование и промеры, неоднократно подвергались серьезной опасности; но все-таки результаты их трудов дали возможность правильно определить характер болот, причины их образования и средства к осушению. На основании собранных данных, был составлен генеральный план осушения Полесья посредством громадной сети каналов, открывающих водам выход из замкнутых котловин и устанавливающих более равномерное распределение вод на всем пространстве припятского бассейна.
Изыскания, устранив сомнения в возможности осушения, не устранили высказывавшегося опасения, будто осушение болот может вызвать обмеление рек, в особенности соседнего Днепра. Но и это опасение было рассеяно мнениями академиков Миддендорфа и Веселовского, впоследствии подтвердившимися: каналы, предотвращая затопление в летнее время болот, отводят излишек вод в долину Припяти и Днепра и тем содействуют питанию этих рек.
С 1874 года приступлено к работам. С 1874 по 1888 год они заключались в устройстве канализационной сети общим громадным протяжением в 2,450 верст; магистральные каналы этой сети имеют ширину от 5 до 20 аршин и глубину от 1,5 до 4,5 аршин, а боковые каналы — шириной от 3 до 5 аршин и глубиной от 1 до 1,5 аршин. Посредством этой канализации, общее и частное осушение распространилось в начале 1888 года на 1.800,000 десятин, причем на этом пространстве произошли следующие изменения, перечисление которых наглядно свидетельствует об их важности:
а) около 260,000 десятин болот, вовсе недоступных, превращены в луга;
б) около 380,000 десятин мокрых зарослей и лесов, подгнивавших от постоянного затопления и лишенных путей сообщения, получили правильный рост и стали ближе к сплавным каналам;
в) около 270,000 десятин хороших и ценных, преимущественно казенных, лесов, не имевших сбыта по отдаленности от путей сплава, находятся теперь не далее 7 верст от сплавных каналов;
г) около 70,000 десятин пахотных, огородных и усадебных земель, страдавших от подмочки или не обрабатывавшихся вовсе, вследствие того, что они находились на недоступных островах среди болот, теперь уже возделываются и представляют собой лучшие земельные участки;
д) около 900,000 десятин поставлены в гораздо более выгодные, чем прежде, условия эксплуатации, и
е) пользуясь удобопроходимостью осушенных болот, проложено к началу 1888 года 132 версты новых дорог, открывающих доступ к прежде уединенным населенным пунктам и значительно сокращающих прежние сообщения.
Чтобы судить о том, насколько прибыльно осушение болот, помимо устранения вредного влияния их на население и улучшение его благосостояния, достаточно сказать о возвышении доходности казенных участков. Первый осушенный казенный участок, дача Василевичская, Минской губернии, до осушения приносившая в год только 155 руб. дохода, чрез 5 лет после осушения давала уже 6.719 руб. в год. Общий доход за сенокошение в осушенных казенных дачах Бобруйского, Речицкого и Мозырского уездов Минской губернии, и Слонимского уезда Гродненской губернии, до канализации не превышал 1.410 р.; к исходу же 1887 года он достиг почтенной цифры 37.786 р., и доход этот, по мере постоянного улучшения трав, будет постоянно возвышаться. Кроме того, казна получила возможность правильного сбыта своего леса, а за сплав по каналам леса частных владельцев получает тоже довольно значительный доход.
На все работы по осушению в Полесье и в губерниях: Московской, Рязанской, Петербургской и Псковской израсходовано казной по настоящее
Неосущенное болото.
Экспедищя генерала Жилинского. ©
болоть в Минско
сушенте й губ.
Молебен в лесу при начале прорытйя канала.
о е о = = & 8 я о 5 8 в 5 в 3 о о 5 [= в м 5 .я х = к = = в а. в 5 = и- = = = е = = е о время, как это значится в недавно отпечатанном официальном юбилейном издании Министерства Государственных Имуществ, — издании, из которого почерпнуто большинство приведенных сведений, — всего только 2.826.000 руб.
Неосушенное болото. Экспедиция генерала Жилинского. Осушение болот в Минской губ
Помимо возвышения доходности и благосостояния, вероятно, в очень скором времени работы по осушению Полесья отразятся и на хозяйстве войск. Вопрос о сене в Западном крае, где расположено очень много войск и воздвигнуто большинство наших крепостей западной окраины, вопрос существенный. Опыты последних войн послужили основанием для особенной заботливости нашего военного министерства к изысканию способов обеспечения фуражом лошадей и порционного скота, как на случай мобилизации, так и на случай осады в крепостях. это тем более необходимо, что всякие другие запасы, хотя бы и по очень дорогой цене, можно получать во всякое время года; тогда как скудные запасы сена, обыкновенно к весне, совершенно исчерпывались на местные нужды. При сосредоточении в известных пунктах, во время мобилизации, преимущественно весной, большего количества лошадей, войска находились в совершенно беспомощном состоянии, так как именно сено трудно было получить в это время года, и приобретать его во всяком случае приходилось по весьма дорогой цене.
Молебен в лесу при начале прорытия канала. Экспедиция генерала Жилинского. Осушение болот в Минской губ.
Мысль применения прессов, значительно уменьшающих объем громоздких продуктов (как, например, хлопка и т. п.), с целью достижения удобств хранения, и, главное, удешевления перевозки их на значительные расстояния, — мысль применения таких прессов к сену, давшая за границей блестящие результаты по обеспечению довольствием скота и лошадей в годы неурожайные, на время бескормицы и неминуемых падежей скота, а также по влиянию на урегулирование цен этого продукта, побудила наше военное министерство испытать эти средства и у нас.
При громадности нашей территории, когда в одной местности сказывается избыток продукта, а в другой — полное его отсутствие и дороговизна, такой опыт не мог не дать хороших результатов. Еще в 1883 году в Полесье, в места деятельности экспедиции по осушке болот, где образовались новые громадные луговые пространства, преимущественно принадлежащие казне, и где предполагалось тогда провести железные дороги, были командированы особые лица с целью осмотра лугов в качественном отношении и для определения — не окажется ли выгодным устроить там казенные сенокосные заведения. Лица эти нашли, однако, что трава недавно осушенных местностей Полесья не вполне удовлетворяет всем требованиям, что даже на местах, осушенных 10-12 лет тому назад, произрастающие травы по своим качествам, будучи пригодны для скота, вовсе неудовлетворительны для кавалерийских лошадей. Военному министерству пришлось на первое время, пока природа сделает свое и переродит окончательно травы Полесья, обратиться к травам громадных заливных лугов частных владельцев, главным образом по берегам Днепра, и пользоваться ими для образования запасов. Вопрос о перевозке сена, а, следовательно, и о прессовальных заведениях, стал вопросом, требовавшим быстрого разрешения, и доброе начало уже положено.
Главный канал, входящий в реку Днепр (протяжение более 170 в.) Экспедиция генерала Жилинского. Осушение болот в Минской губ.
В настоящее время уже имеются с 1886 года два сенопрессовальных заведения по Днепру: одно казенное по либаво-роменской дороге, на станции Остерманск-Жлобин, и другое частное, но на особых основаниях, по брянско-брестской железной дороге, вблизи станции Речица. Появление на местных рынках прессованного сена сразу понизило стоимость местного непрессованного продукта на 10 коп. с пуда, что при громадных требованиях наших войск составляет выгоду весьма ощутимых размеров. Выгода эта будет постоянно возрастать по мере улучшения лугов Полесья, так как стоимость перевозки сена в военные округа варшавский и виленский, с уменьшением расстояния, сократится.
Нельзя было не вспомнить об осушении Полесья, а также о прессовальном деле, проезжая мимо станции Косово, с её осушенным болотом, вдоль той местности, экономическое возрождение которой представляет одно из лучших и ценнейших правительственных мероприятий последнего десятилетия.