Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Нарва: современная орфография

Пограничное положение, укрепления, войны и промышленные предприятия. С. 211-221. Текст в современной орфографии.

Нарва, с. 211-221. Начало на с. 211.

Красивый вид города. Собор Спасо-Преображения. Историческое о Нарве. Две башни. Осада 1700 и 1704 года. Две собственноручные расправы Петра I. Анна Крамер. Река Нарова. Штиглицовская мануфактура. Водопад. Осмотр Ивангородской крепости и Гермейстерского замка. Историческое. Дворец Петра Великого и ратуша. Кренгольмская мануфактура. Отъезд к Усть-Нарове.

Очень хорош был вечер в день прибытия путников в Нарву, 2 июля, и древние очертания города, в которых чередовались высокие башни замков, купола и шпили многих старых и далеко не старых церквей выделялись очень красиво по бледно-голубому небу. При начале путешествия красивой декорацией, высоко над морем, располагаясь по Вышгородской горе, поднимались шпили церквей Таллина и рыцарская башня Длинного Германа; здесь, в Нарве, основные черты декорации, кроме моря, те же, имеется тоже башня Длинный Герман, а, вместо моря, в скалистых берегах шумит и пенится глубоко-синяя Нарова. Надо быть совершенно несправедливым, чтобы не признать, что Нарва, в своей совокупности, не исключая, конечно, водопада и мануфактур, один из красивейших городов наших, и нельзя, поистине, не удивляться тому, как это ее, Нарву, находящуюся всего в шести часах железнодорожного пути от Петербурга, посещают так мало. В ней есть что посмотреть, есть о чем вспомнить, есть чему поучиться. Нарва, в придачу ко всем своим особенностям, имеет еще и ту, что она находится в ведении двух губернаторов: кренгольмская мануфактура и с полсотни городских домов расположены в Эстляндской губернии, а остальное — в Петербургской, так что тут имелись налицо и уездный исправник, и уездный гакенрихтер. Только с 1-го июня 1886 года, по делам судебным, Нарва подчинена вполне эстляндскому губернскому прокурору.

Городской собор Спасо-Преображения, с 1708 года православный, был, как это доказывает историк Нарвы — Ганзен, еще в самом начале XVI века, в 1502 году, единственной, за время рыцарского ордена, и древнейшей церковью города; может быть, он существовал еще до рыцарей, и так как целый ряд пожаров и разрушений, последовательно уничтожавших Нарву, никогда вполне церкви этой не коснулся, то и представляет она, хотя и не совсем в древнем обличии, свидетеля времен самых далеких. Была она, в свое время, католической, сделалась лютеранской и стала, наконец, в присутствии самого Петра и его Августейшего семейства, православной. Собор о трех кораблях, трех приделах; десять готических шестигранных столбов, острые парусные своды, канцель, крашеный в голубое с золотом, черепа над входной дверью, — напоминают о его неправославном кладбищенском происхождении; имеется Царское место; запрестольный образ изображает Тайную Вечерю. В соборе до сих пор сохранились надгробные плиты 1314 года, но они покрыты деревянным полом; стены имеют до сажени толщины. Вся алтарная часть пристроена позже и отделяется от храма стеной с Царскими вратами и двумя дверями. Колокольня — круглый столб в двадцать четыре сажени вышины — построена в 1642 году и строилась целых шестьдесят лет.

В Нарве заслуживают особенного внимания фабрики барона Штиглица, составляющие часть величественных мануфактур, расположенных на самом водопаде и, так сказать, старающихся заслонить его. Здесь, прежде всего, любопытна лежащая в парке православная церковь, совершенно новая, красивая, освященная в 1875 году, построенная по плану архитектора Кракау, с шатровой колокольней, под которой вход в церковь, с пятью луковичными куполами над целой системой плоских кокошников. Внутри церкви, над невысоким двухъярусным иконостасом, бросается в глаза и царит над всем храмом огромный фреск, работы Плешанова, с картины Бруни, изображающий один из моментов Откровения Иоаннова, глава IV. Это — совершенно исключительно-видное расположение фреска; он преобладает над всей церковью и внушительно смотрит на молящихся своими громадными апокалипсическими изображениями — чрезвычайно благодарный архитектурный мотив. Справа от алтаря сход по белой мраморной лестнице в склеп церкви, где покоятся барон Штиглиц и его жена; над могилами их белые мраморные гробницы; множество посохших цветов и венков с различными надписями прислонились к белым мраморным стенам склепа, па память о дне погребения.

От церкви путь к фабрикам ведет по хорошеньким аллеям; здания фабрик возвышаются над самой пучиной нарвского водопада. Несмотря на свое большое историческое прошедшее, полное самых долгих и спорных войн, при встрече двух мировоззрений — славянского и германского, Нарва в настоящую минуту питается, если можно так выразиться, своими мануфактурами, колоссальнейшими созданиями современности, как бы сдавившими водопад, одно из роскошнейших явлений нашей северной природы. Право, трудно разобраться в тех впечатлениях, которые невольно одолевают посетителя: жалеть ли о дикой, пустынной красоте водопада, навсегда утра--?

ченной Удивляться ли, или радоваться могуществу мысли человека, одолевающей неизмеримые силы природы и загораживающей своей торговой предприимчивостью эту чудесную красоту? Сто тысяч лошадиных сил шумит в водопаде постоянно, так как он низвергает по 60,000 куб. футов в секунду, а на 1,000 сил нужны 600 куб. футов; всеми мануфактурами, стоящими над ним, взято в работу только около 10,000 сил (7,000 кренгольмской и 3,000 барона Штиглица), следовательно 9/10 могущества водопада еще и теперь растрачиваются на безумный рев и грохот, на бесполезное подтачивание несокрушимых скал; но нет никакого сомнения в том, что все эти силы долгое время гулять не будут.

Здесь, в Нарве, на шумной и быстрой реке Нарове, уже с 1223 года толпились датчане, затем немцы и шведы, но еще раньше были тут русские, и место называлось Ругодив. Немецкие рыцари, эти крестоносные банкиры и ростовщики балтийского побережья, купили городок у датчан в 1347 году. XVI и XVII столетия — это длинный ряд войн, и самых кровавых, за обладание этим местом. Иоанн III, в 1492 году, ставить против немецкого замка, высившегося на левом берегу Наровы, свой замок Ивангород на правом; оба они держатся и до сегодня в своих могущественных сухих очертаниях; в 1700 году осаждал Нарву, от сентября до ноября, Петр I, но неудачно, и только в 1704 году, после четырехмесячной осады и десятидневного бомбардирования, взял и город, и крепость, в августе месяце. Различны были дни боя в 1700 я 1704 годах; в 1700 году дула в лицо русским могучая ноябрьская снежная буря, и остатки отступившей армии были спасены стойкостью новосозданных полков, Преображенского и семеновского; в день окончательного покорения Нарвы, в 1704 году, напротив того, стояла ясная августовская погода. Но различие погоды и исхода боя вполне покрывались однообразием последствий: груды убитых сваливались в Нарову, и долгое время жители города не могли употреблять в пищу местных угрей, откармливавшихся этими трупами. «Не чужая эта кровь, а русская!» — воскликнул Петр, бросая, по взятии города, свой меч на стол, — меч, которым, въезжая в город бок-о-бок с фельдмаршалом-лейтенантом Огильви, собственноручно заколол он одного из грабивших солдат своих и доказал этой расправой, к каким средствам надо было прибегать, чтобы удержать остервенение давнишней, столетиями вскормленной ненависти. Еще и доселе слышится в Нарве та могучая пощечина — о ней рассказывает биограф Карла XII, Адлерфельд, — которую дал Петр Великий шведскому коменданту Горну, перед тем, чтобы запереть его в каземат и заставить испытать на себе те сладости крепостного заключения, которые заставлял он так старательно испытывать русских пленных.

Свидетелей обоих последних фактов было в свое время много: одна из рассказчиц — это Анна Крамер, дочь нарвского нотариуса. Она, вместе с тысячами других, была некогда сослана Петром I в Россию, именно в Вологду, в то время, когда в Царе явилось сомнение в верности жителей Нарвы и бывшего Дерпта; жители их в 1708 году отправлены были гуртом в места более отдаленные, и оба города в конец запустели. Анна Крамер поступила служить в дом генерала Апраксина, в Казани, от него перешла в Петербург, к генералу Балку, а от него к известной Гамильтон, после казни которой поступила на должность камерфрау к Императрице Екатерине I; она сопровождала Их Величества в 1716 году в Голландию, и когда царевич Алексей Петрович неожиданно скончался в Петропавловской крепости, Петр I взял Крамер с собой в крепость, где она прибрала и одела останки скончавшегося. Позже Крамер состояла при принцессе Наталии, по смерти которой удалилась под Нарву и умерла в глубокой старости в 1770 году, в имении, подаренном ей Императрицей. Следует вспомнить, что Императрица Екатерина I, имевшая своей камерфрау Крамер, была приемной дочерью пробста Глюка в близком отсюда Мариенбурге и взята в плен войсками Шереметева в 1702 году.

Мало городов, сохранивших до такой степени четко планировку далеких дней, как Нарва. При небольшом усилии воображения можно составить себе полную картину её средневековой физиономии, хотя бы так, как изображена она в рисунках Олеария, бывшего тут в 1636 году в течение одних только суток; некоторые рисунки, помещенные в его издании, доставлены ему, вероятно, позже; но как не узнать в том, что видно сегодня, того, что было 250 лет назад? Главная причина этого — в самой местности: реку Нарову из её отвесных, скалистых берегов отвести нельзя, и оба центральные, стародавние замка, Ивангород — на одной и Длинный Герман — на другой стороне, тоже не поддаются уничтожению. Как стояли они друг перед другом, на двух противоположных берегах, заглядывая один другому во внутренние дворы и имея возможность пристреливать в них из самопалов кого угодно, так стоят они и сегодня, не разрушенные, а, напротив, поддержанные и подчищенные, и служат жилым помещением и местом складов для наших войск. И чем полнее впечатление исторической жизни, тем резче контраст, который противополагается ей тут, в одной версте от города, на самом водопаде, двумя колоссальными мануфактурами, последним словом заводской техники и науки, расположенными, как и два старые городские замка, друг против друга; не более как привеской к ним является, если можно так выразиться, сам, ветхий деньми и историей, город.

Месторасположение кренгольмской и штиглицовской мануфактур очень красиво. На продолговатом острове Наровы, Кренгольме, разделяющем реку, а, следовательно, и водопад её, ровно на-двое, раскинулась кренгольмская мануфактура, перерабатывающая хлопок; ее предстояло посетить на следующий день. На правом берегу реки, против острова, помещаются бывшие льнопрядильная и суконная фабрики барона Штиглица, называемые теперь «нарвской суконной и льнопрядильной мануфактурой». Для того, чтобы посетить кренгольмскую, направляются из Нарвы левым берегом Наровы и переезжают на остров ниже водопада через мост многораскосной системы на двух каменных быках, поднятый над стремниной на тридцать пять футов; чтобы проехать на штиглицовскую, Нарову переезжают в самом городе, по старому мосту, расположенному как раз между укреплениями Ивангорода и старонемецким замком, и направляются правым берегом.

Красивые насаждения раскинуты кругом штиглицовских мануфактур, дающих занятия более чем 2,500 рабочим, с их женами и детьми. Штиглицовских мануфактур, стоящих рядом, как сказано, две: суконная и льнопрядильная. Маленькая суконная фабрика возникла на этом месте ещё в 1834 году; в 1838 ей владела компания на акциях, и в числе пайщиков значились сильные в те дни графы Бенкендорф и Нессельроде; в 1845 дела компании ликвидирована, и фабрика куплена с торгов бароном А. Л. Штиглицем, чем обусловилось её необыкновенно быстрое развитие под прямым заведыванием отца и двух сыновей Пельтцер. Развитие деятельности суконной фабрики видно из следующих цифр:

В 1850 году:

Изготовлено сукна — 4,000 куск.

Рабочих — 600 чел.

На сумму — 275,000 руб.

В 1885 году:

Изготовлено сукна — 12,380 куск.

Рабочих — 1,006 чел.

На сумму — 1.480,000 руб.

Льнопрядильная мануфактура, находящаяся по близости, основана самим бароном Штиглицем в 1851 году и вверена управлению директора Киннеля; её деятельность выражается в следующих цифрах:

..........................................В 1860 году ......В 1885 году.

Сделано парусины....38,000 куск. ....100,000 куск.

Рабочих.........................525 чел.............1,300 чел.

На сумму .....................610,000 руб. ....1.600,000 руб.

При обеих фабриках имеются училища, больницы, библиотеки, сберегательные кассы и певческие общества, русское и эстонское; русские поют в той церкви, в склепе которой похоронен Штиглиц. Насколько умел покойный барон выбирать людей, видно из того, что директора, поставленные им во главе дела, начальствуют и до сегодня, а производительность мануфактур за двадцать пять лет увеличилась в несколько раз.

Значительно стемнело, когда путники, обойдя пешком часть мануфактуры, подошли к самому водопаду или, лучше сказать, к восточной половине его. Крайние струи волн, низвергающиеся по гранитам, лижут самые здания фабрики; берег укреплен так прочно, что рев и гул, пена и брызги только потешают идущего над ними; главная линия падения идет наискось Наровы. От водопада недалеко виден сад директора, расположенный над стремнинами реки, как раз против водопада. По водопаду спускали бревна, корзины и плоты с пылавшим хворостом, и они поглощались с той же быстротой и последовательностью, как на Киваче и Иматре. Разница была только в том, что вода в Киваче желтовата, в Иматре темна, а в Нарове она темно-синяя, и белизна струй на ней выделяется особенно ярко и отчетливо. В довершение роскошной картины вечера,

По фот. граз. М. Рашевскйй,

Общйй вид города Нарвы. Башня Германа, мость, Ивангородская крепость (Ямбургск. убзда, СПБ. губ.).

= : &ере г поверх водяного чудовища всплыла полная луна и залила своим серебристым светом и глубоко молчавшие, требовавшие отдыха, бесконечные здания мануфактур, и не нуждающиеся в отдыхе, потому что отдых был бы смертью, гремящие потоки водопада.

Общий вид города Нарвы. Башня Германа, мост, Ивангородская крепость

Нарва. Вид от реки Наровы на собор

В Нарве любопытен древне-немецкий гермейстерский замок, из которого когда-то не однажды летали на русскую сторону каменные ядра; последних много было найдено в 1835 году и вместе с ними нашли 2,000 рыцарских лат и шлемов. При взятии Нарвы Петром, нами захвачено 500 всяких орудий, свыше 11,000 ружей, 1,600 пистолетов, 8,000 пушечных снарядов, 35,000 ручных гранат, 2,500 центнеров пороху, 1,200 кирас и проч., что свидетельствует о том, как прочно была вооружена крепость и какую важность ей придавали. Гермейстерский замок, ныне казарма, расположен на небольшой возвышенности и входит в общую черту укреплений, в целую систему стен, дворов, переходов; собственно замок занимает сто квадратных сажен, и над ним высится четырехугольная башня — «Длинный Герман», получившая свое имя от гермейстера, построившего ее в средине XVI века; в башне шесть ярусов, и с вершины её можно очень хорошо видеть, что делается за рекой, внутри Ивангородской крепости. Она и построена для этой цели, и высится над водой на тридцать четыре, а над поверхностью холма на двадцать четыре сажени, при толщине стен, в нижней части до двух сажен, сохранилась хорошо, но углы реставрированы. Тезка этой башни, Длинный Герман, есть и в Таллине; тут, как и там, кладка так хороша, что железо не берет цемента. Из прежних дозорных вышек крепости сохранилась только одна, и, если судить по следам арок, то до нас дошли далеко не все постройки; местами стены поддержаны контрфорсами; подвалов и казематов много, и лежащие теперь в некоторых из них капуста и картофель мало напоминают о стонах и вздохах русских людей, которые томились здесь, пригвожденные на цепь. Сохранилась цистерна в двенадцать сажен глубины, до уровня Наровы.

Против гермейстерского замка, по ту сторону Наровы, расположена Ивангородская крепость. Сколько раз с обоих враждебных берегов стреляли здесь на выбор в того или другого человека, наши и в наших! Но теперь существует некоторое единение. Почти 400 лет тому назад Иоанн III основал Ивангородскую крепость; в «формуляре» крепости Нарвы обозначен день её построения, а гора, на которой она построена, названа «Девичьею»; построена крепость во время перемирия с ливонским орденом, иначе ее никогда не позволили бы выстроить. Много раз переходили как Ивангород, так и Нарва из рук в руки, от русских к шведам и обратно. Насколько готовыми ежеминутно к бою жили тут люди, видно из того, что однажды, в 1558 году, когда в Нарве вспыхнул страшный пожар, русские неожиданно перешли реку и взяли город. Когда, в 1590 году, царь Федор Иванович, как победитель, въезжал в Ивангород, то въезжал он в очень любопытной карете, имевшей печь с трубой, и карету везли люди; в 1611 году был здесь свой Лжедимитрий, дьякон Исидор. Двое из лиц, получивших здесь историческое имя, отправились отсюда на вечный покой в ревельские церкви: один из них Понтус де-ла-Гарди, шведский полководец, утонувший в Нарове, потому что от рева пушек Ивангородской крепости старое судно, на котором он находился, расселось, а другой — герцог де Кроа, пришлый к нам герцог, начальствовавший над нашими войсками под Нарвой в 1700 году, во время их поражения, и лежавший в Таллине не один десяток лет несхороненным.

И здесь, как в гермейстерском замке, любопытны старые тройные стены, трех- и четырехъярусные башни, которых числом десять; Успенская церковь, почти прислонившаяся к крепостной стене, славится чудотворной иконой Тихвинской Божией Матери, лик которой после пожара остался «в попеле цел», как говорить псковская летопись; имеется в крепости и обыденная церковь или часовня, времени Иоанна IV, но древнего в ней, кажется, одни только воспоминания. За крепостью расположены: больница ямбургского земства на пятнадцать кроватей и богадельня почетного гражданина Орлова на двадцать человек женщин и мужчин.

Нарвский дворец Петра Великого — это небольшое здание, с балкона которого — прелестный вид на Нарову, Ивангородскую крепость и форштадты, замечательно по цельности впечатления, им производимого; здание, в особенности относительно внутреннего убранства, должно быть отнесено к образчикам самым характерным, дающим понятие о внутреннем виде дома довольно богатого человека конца XVII, начала XVIII века. Здание приобретено в собственность казны от одного из нарвских бюргеров в 1726 году, принадлежит с 1865 года нарвскому археологическому обществу, и, если не считать кое-какой мебели новейшего изделия, внесенной в него сравнительно недавно, сохранило свой типичность вполне. Оно двухэтажное, с подъездом на четырех колонках, и весь интерес сосредоточивается в верхнем этаже, к которому приходится подняться из сеней по невысокой лестнице. Здесь имеются: прихожая, зала и семь комнат. Плафон прихожей снабжен изображениями и надписями, их сопровождающими: изображен руль и при нем дано объяснение — «над водами власть имеет», горящая бомба — «горе кому достанется», якорь — «ничто сего не страшит», пила, на одном конце её меч, на другом медаль или деньга, подпись: «что сие может»; менее понятны следующие два изображения: двухэтажная башня с надписью: — «непостоянство мне порочно», и купидон, парящий на орле, — «высоки ищет». Художественного достоинства в изображениях нет никакого, что может быть сказано и относительно громадного парусинного плафона, с изображениями Минервы и других фигур, покрывающего залу, но характерности очень много. В зале замечательны: массивный шкаф 1647 года, в котором хранится дубинка Петра, бокалы и т. п., и прочая мебель; вероятно, современны, но плохи портреты Петра I, Екатерины I, Карла XII и князя Меншикова; очень жестка и неудобна кровать Петра I, под завесью; любопытны голландские ландшафты с видом Нарвского водопада до постройки на нем мануфактур, угломерные инструменты, бюро Петра I, 1702 года, восьмиугольный стол с изображением на нем Балтийского моря масляною краской, гроб какого-то шведского полковника, тоже относящийся почему-то к мебели, и пр. В одной из комнат помещена коллекция древностей нарвского археологического общества,—прекрасное собрание монет.

Еще типичнее общее впечатление городской ратуши. Перед нею, как и подобает, площадь; лестничка с крутыми ступенями, крыша с крутыми скатами, башенка с фонариком над срединой фасада, и много, много воспоминаний. В большой зале подобающие портреты, звездное небо, зодиак, опять-таки парусинный, раскрашенный аллегориями, плафон; тут, в этой зале, согласно одному из преданий, дал Петр I знаменитую пощечину коменданту Горну. Совершенно переносит посетителя в былое время зала магистрата со всею старинною обстановкой, с массивными седалищами, обитыми красным сукном; подле стола три седалища: на среднем сидел бургграф, сбоку бургомистр юстиции, с другого бургомистр полиции, на десяти боковых местах сидели ратманы. Кто-то будет сидеть на этих стульях в скором времени памятью магистрата и фохтейского суда? Нарва—Петербургской губернии, но только еще недавно получил в ней подобающее значение русский элемент: в здешней думе, кажется, сорок два человека, из них голова и тридцать гласныхъ—русские; но что скажут следующие выборы? Тяготение многих, даже в Нарве, близехонько к Петербургу, вовсе не на восток. Перед ратушею, в 1874 году, открыт памятник Петру Великому; это чугунный обелиск на гранитном пьедестале с надписями по-русски и по-латыни: «Петру Великому город Нарва, 1872 год».

Около полудня, покинув ратушу и осмотрев вольную пожарную команду, путники направились в кренгольмскую мануфактуру. Опять открылся водопад, только другая, западная половина его, и массивные, сплоченные здания другой мануфактуры; все бессчетные механизмы её находились в действии, и осмотр представлял большой интерес. Островок Кренгольм, лежащий между двух водопадов-близнецов, еще по гениальному соображению Петра I, представлял все удобства для устройства на нем фабрик; до пятидесятых годов тут стояли только два первобытные лесопильные завода, а в 1856 году устроена компанией бумого-прядильная и ткацкая мануфактура. В настоящее время в ней работает 350,000 веретен, ткацких станков 2,200, вырабатывается 480,000 пудов пряжи, изображающей из себя 30.000,000 аршин, которые могли бы уложиться между Петербургом и Москвой более чем тридцать три раза! Водяные двигатели в 7,000 сил, рабочих 5,000 человек, и когда все это пущено в ход, стучит, гремит и свищет, вдоль помещений, обход которых составляет около восьми верст, зрелище представляется действительно внушительным. Это одна из самых больших мануфактур земного шара, и по порядкам, в ней существующим, по устройстве помещений для рабочих, школы, больницы и проч., не оставляет желать ничего лучшого; в сберегательной кассе положено рабочими около

250,000 рублей. Остров Кренгольм, а, следовательно, и мануфактура, входят, как сказано, в состав Эстляндской губернии, и здесь опять, вместо исправника, имеется налицо гакенрихтер.

По осмотру города, к шести часам вечера, путешественники находились на пароходной пристани, чтобы спуститься по реке к Усть-Нарове — Гунгербургу. Погода благоприятствовала вполне, и пароходик отчалил весело.