Варшава, часть 1: современная орфография
Дворцы, храмы, музеи, городские учреждения и история польско-российских отношений. Часть 1 из 2. С. 438-461. Текст в современной орфографии.
Варшава, часть 1, с. 438-461. Начало на с. 438.
Посещения Петра Великого. Мнение Милютина о Польше второго повстания. Наши администраторы тех дней. Значение Рима и идеи федеративности. Посещение собора. Судьбы собора и подвальной церкви. Николай I и Паскевич. Пиары и Суворов. Польша была православной. Исторические даты. Достопримечательности города. Лазенковский дворец. Его судьбы. Легкие мотивы характеристики комнат. Знаменитый парк. Исторические померанцы. Бельведерский дворец.
В 9 часов утра, 19 июня, поезд подошел к Варшаве, бывшей столице Царства Польского, к вокзалу станции Прага. В совершенную противоположность хмурой и дождливой, неопределенной и валкой погоде западного края в Гродно, Белостоке и Осовце, главный город привислинских губерний встречал путешественников превосходной погодой и ярким голубым блеском безоблачного неба.
Как и всякая красавица, Варшава скрывает свои годы. Самое далекое прошлое — это мифические времена основания города. Согласно одним источникам, город основан еще в XI веке какою-то эмигрировавшей сюда чешской семьей (не православной ли?) Варшев или Варшавцев; по другим, имя города происходит от древнеславянского слова «Варш» или от венгерского «Варош», означающего укрепленное село, холмистую местность; по третьим, Варшава основана Конрадом, князем Мазовецким, пленившимся на охоте красотой местности; она сделана столицей княжества Варшавского при Януше, сыне Земовита. Исторически существует несомненно Варшава с 1224 года; в 1252 именовалась еще селением. В 1529 году, с пресечением рода князей Мазовецких, владения их перешли к польской короне, перешла также и Варшава, но действительной столицей царства Польского, вместо Кракова, стала она только со времени Сигизмунда III, в XVI веке. С января 1799 по сентябрь 1807, то есть слишком восемь лет, Варшава принадлежала Пруссии, и это помнят пруссаки очень хорошо; властвовали тут вслед за ними и французы. говорят, в английской гостинице показывают до сих пор номер, в котором будто бы Наполеон сказал свой знаменитую фразу: «от великого до смешного только один шаг!»
Тот же Наполеон, плененный будто бы красотой палац Красинских, в котором собиралось правительство польское, еще в дни своего могущества (ныне — судебная палата) хотел перетащить его заодно с русскими артиллерийскими лошадьми в Париж.
Судьбе угодно было, чтобы Петр I, прибывший в Варшаву в 1707 году с батальоном преображенцев, под командой майора князя Долгорукова, и распоряжавшийся тогдашней Польшей, несмотря на существование короля, на правах почти полного хозяина, заболел в Варшаве такой страшной лихорадкой, «фиброй», что был, как сам он писал, «в самый Ильин день футов на пять от смерти». В этот приезд Петр пробыл в Варшаве с 11 июня по 4 сентября. Затем был он в Варшаве 23 и 24 сентября 1709 года, причем великий канцлер литовский князь Радзивилл и другие знатные польские господа поздравляли его с полтавской баталией и провожали государя «даже до Торуня». Дом, в котором Петр останавливался в первый свой приезд, — это палац Дубенских на Королевской улице; во второй приезд он предпочел, однако, ночевать на судне, на котором прибыл.
Судьбе угодно было также, чтобы полтораста лет спустя другой русский деятель, не Петру, конечно, чета, но глубоко почтенный Н. А. Милютин, назначенный в Польшу для утверждения в крае русского дела после повстания в 1863 году, писал своей жене в письме об этом назначений: «On s obstine ii me creuser une fosse». Милютин писал также тогда, что, познакомившись с местными варшавскими министрами у наместника графа Берга, он нашел их «не возбуждающими доверия»; сам наместник казался ему очень любезен, но «серьезной помощи от него ждать нельзя»; что гражданские власти в Варшаве если не помогают косвенно и втихомолку восстанию, то хранят нейтральность, и, кажется, все привыкли к этому. В те дни, писал Милютин, только крестьяне могли утешить нас в Польше; все же остальное: дворянство, духовенство, евреи, были настолько нам вредны и так испорчены и деморализованы, что «с нынешним поколением ничего не поделать. Страх — единственная узда для этого общества, в котором все основы нравственности опрокинуты, так что ложь, притворство, грабительство и убийство стали добродетелью и геройством».
Это было двадцать пять лет тому назад, в 1864 г., в самой Польше; немногим лучше было и в Петербурге. При просмотре в особом комитете, под председательством князя Гагарина, проектов переустройства в Царстве Польском, проявилось в среде русского чиновничества сочувствие к Польше. Благодаря этому, преобразовательные проекты трех друзей, Черкасского, Милютина и Самарина, могли остаться неутвержденными, и только единоличная воля государя, как это было и в редакционных комиссиях, дала жизнь необходимым проектам.
Это все давно прошедшее, и имен этих русских деятелей нет надобности называть: одни из них сошли в могилу, другие еще живут, но пстэгу ‘пзйл ‘сйэра м 219ф и5 ‘чавшйтд сиойол чтич иппоо
Разлиинивни ви не у дел.
Общий вид города Варшавы
Милютин умер в 1872 году, Самарин в 1875, Черкасский в 1878 году. То поколение, с которым «ничего нельзя было сделать», отошло, как и сам Милютин, сказавший это. Изменилось ли что-либо в настроении поляков в новом их поколении? Не сохраняют ли некоторые из наших русских деятелей ту «нейтральность», которая втихомолку и косвенно ободряла поляков? Осталось ли в нас наше сентиментальничанье? Эти вопросы задаются далеко не из желания ссоры или раскрытия заживающих ран: нет, единственно ради справедливого выяснения дела, сознания важности и поучительности фактов истории, устранения недоразумений и в убеждении, что «союз — сила», но союз, основанный на искренней дружбе и обоюдном полном доверии. Несомненно то, что в Варшаве и в привислинских губерниях, где хозяйничал генерал Гурко, этого сентиментальничанья не было.
Варшава. Православный Свято-Троицкий собор
В значительной степени осложняются наши отношения к Польше только одним фактором, очень заметным, это правда, но далеко не способным бороться с идеей единодержавия России: этот фактор — католичество и роковая зависимость его от Рима. Но и тут разрешение было бы возможно при добром желании. Не мы, а умнейшие и достойнейшие деятели Польши еще в XVI веке заговаривали о «национальной» для Польши церкви, и очень, очень близка была сама Польша даже к тому, чтобы сделаться протестантской. В сожительстве с Польшей, охотно пойдет Россия вперед, как идет с сорока другими народностями, начиная от немцев и кончая самоедами, на самобытность религии и народности которых ей и в голову не приходит посягать. но было бы странно думать, что, не посягая на польскую народность как народность, Россия допустит хозяйничанье римского католицизма в Литве, на Жмуди и на Волыни. Это значило бы допустить мысль, что казанские татары, в силу того, что некогда существовало царство Казанское, могут быть допущены хозяйничать и теперь по Каме, Волге и Оке! Принципиальной разницы между Царством Польским и царством Казанским нет, а есть разница настолько, что в титуле Императора Всероссийского имя первого из них поставлено выше имени второго. Федеративность и смерть единодержавной России — это синонимы; на признании этой мысли должны сходиться все русские люди; на этой почве, если нейти навстречу самоубийству государства, не может быть каких-либо пререканий. Когда, проезжая в 1863 году в Польшу, Милютин посетил Вильну, он виделся и беседовал с Муравьевым; оба они — бывшие соперники по вопросу об освобождении крестьян, один заступник дворянских привилегий, другой адвокат крестьян, сошлись в полном единомыслии по вопросу о переустройстве еще бунтовавшего в те дни края.
Кафедральный собор в Варшаве, на 30.000 православных, вмещающий в себе не более 900 человек, ни в каком случае не удовлетворяет представительству господствующей, вследствие принадлежности края России, православной церкви. В Риге недавно возник вполне соответственный значению собор; следует сделать это и в Варшаве8. Под круглыми сводами, на четырех массивных столбах, с широкими, темными между ними проходами, он этой, очень дурной, темной стороной своей напоминает собор Исаакиевский; все пилястры, все карнизы и колонны тяжелы; нижняя часть облицована алебастром, под цвет гранита; свод частью в розетках, частью со звездами; иконостас, с одним алтарем, позолочен; против него, над входом в храм, большое окно с хорами; образов на стенах очень немного, запрестольный образ Св. Троицы писан Кокуляром. Все это темное, неприглядное пространство собора, помещающееся в кубическом основании, повенчано пятью золочеными куполами и окрашено снаружи зеленой, неприглядной, смутной краской. В общем, как сказано, темень, грузность, бедность.
Собор этот освящен 18 июля 1837 года, в присутствии князя Паскевича, наместника; войска дефилировали после его освящения почти целый час времени: так много было тогда войска в Варшаве. Мысль воздвигнут в Варшаве православный собор всецело принадлежит императору Николаю I, а воплощение её князю Паскевичу, сказавшему довольно самоуверенно, еще в 1831 году, то есть вслед за взятием Варшавы и разоружением польских войск, что если «в стране неверной (Кавказ) я утвердил христианство, то в стране христианской поддержать и возвысить православие мне не трудно». Эти слова были сказаны Паскевичем по поводу рассуждений о том,
«Чэминэнне]] чтй: ‘чЧсц ст-ту она
тттинрирьтетутивинренионииннииее
россуы : трллримх что предшествовавшая собору варшавская православная святыня, так называемая «подвальная церковь», устроенная в 1818 году, оказалась слишком тесной и невзрачной, хотя она с 8 октября 1834 года, то есть со времени прибытия в Варшаву первого православного епископа Антония, заступала место кафедрального собора.
Еще в начале XVIII века православным было запрещено иметь в Варшаве свой церковь; только, по настоянию Екатерины II, удалось заручиться разрешением иметь православную церковь, но и то не иначе, как в жилом помещении; с 1818 года существовала помянутая подвальная церковь, в 1837 году освящен нынешний собор.
Все строения, принадлежащие собору и архиерейскому дому, построены еще в XVII веке ксендзами пиарами. Богатая неприкосновенность пиаров была невежливо нарушена генералиссимусом Суворовым, взявшим Варшаву и поместившим в этих зданиях свой штаб и часть войск; здесь же, в нынешней столовой архиерейской братии, поставлена и церковь. Когда, в 1829 году, Николай I, прибыв в Варшаву для того, чтобы короноваться в католическом соборе св. Яна «Королем Польским», посетил подвальную церковь, то он нашел ее неподходящей и задумал постройку собора. Исполнить эту мысль велено князю Паскевичу.
Паскевич тогда же наметил костел и здания пиаров, которыми воспользовался Суворов, как наиболее пригодные для воплощения мысли императора, а самих пиаров перевел в здания иезуитские, остававшиеся пустыми со времени изгнания иезуитов. В виде особенной любезности, переселенным пиарам было доплачено, за понесенные ими убытки, 53.575 руб. 75 коп. По удалении их, начались немедленно перестройки, и собор, как сказано, освящен в 1837 году
Эти сведения о соборе заимствованы из описания Устимовича. Он посвятил также несколько страниц своего труда воспоминаниям о том, что основание христианства в древнюю Польшу проникло «не с католического запада, а с православного востока»; что древнейшие храмы Польши (Св. Крест в Кракове, кафедральный собор в Гнезне, костел св. Николая в Люблине и холмский православный собор) обращены алтарными частями на восток и имеют структуру греческих церквей; что Краков со всем своим округом входил некогда в состав митрополии св. Кирилла; что в самом Кракове, в конце XI века, архиепископствовал православный Прохор, поставленный, согласно польскому историку Длугошу, Мефодием; что мефодиеву архипастырскому жезлу подчинялся когда-то епископ Бреславля (древняя Сморгонь); что польские историки Стердовский, Лубинский и даже сам Нестор июльской историографии — Нарушевич, говоря о христианстве в Царстве Польском в IX и X веках, умышленно обходят молчанием вопрос о том, по какому именно обряду, восточному или западному, совершалось в Польше христианское богослужение. И разве не был польским королем, в 965 году, Мечислав, принявший православие и женатый на православной?
Горячая поленика о том, была ли Польша православной до принятия ей католичества, велась лет сорок тому назад, между Мацеевским, с одной, и Рихтером и Островским, с другой стороны. Вспоминая о ней, Спасович замечает, что, хотя есть следы долгого господства (в Польше) христианства по православному обряду, но не сохранилось данных о его самостоятельной организации. Верх над ним одержал обряд латинский, укоренившийся быстро и глубоко и сделавшийся одной из главных основ жизни народной по многим причинам. Перечисление этих причин есть, вместе с тем, перечисление всего того, что погубило Польшу.
Объяснение происхождения названия «Лазенки» имеется и поныне в старейшей части небольшого, но очень грациозного и миниатюрного здания дворца в тех двух комнатах, в которых, в случае пребывания Высочайших особ, устраивается временный буфет, это — купальня или баня, laznia, «лазня».
Варшава. Лазенковский дворец
На стенах этих комнат еще сохранились былые рельефы сатиров и нимф, купающихся или играющих в густых водяных зарослях. На этом месте, гласит предание, существовала купальня еще во времена князей Мазовецких и имелся зверинец Уяздовского замка, неоднократно оглашавшийся пышными охотами целого ряда королей из династий Ягеллонов и Вазы. Король Станислав-Август, уже ко времени окончательного падения Польши, задумал строить на этом месте летний дворец; постройки начаты в 1767, окончены в 1778 году и воздвигались по предначертаниям самого короля; говорят, что под одной из Уяздовских гор он приказал в 1781 году устроить фонтан, из которого брали воду для Анны Ягеллонки, жившей в Уяздове. От наследников королевского имущества дворец приобретен в 1817 году Александром I и составляет теперь собственность Его Величества.
Играющие, легкие мотивы постройки вполне соответствуют былому убранству комнат и тому духу при дворе властителя, который имел своим источником амурные хроники Трианона и Сен-Клу. Еще и теперь пред главным фасадом, на берегу пруда, белеют две очень красивые группы, в особенности одна, Сатир и Вакханка, очень любопытные с разных точек зрения; еще и теперь малый, нижний кабинет, называемый «зеленым», по полинявшей обивке стен, полон портретов самых красивых женщин времени Станислава Августа: герцогини Бирон, княгинь Сапега, Любомирской, графинь Потоцкой, Томатис, Рибинской, Дангоф, Любинской, танцовщицы Бюрк; еще и теперь, в так называемом среднем зале картины Баккиорелли имеют главным действующим лицом женолюбивого Соломона; в чертах лица его можно узнать портреты самого Станислава-Августа в разные годы его жизни. В так называемой Ротонде, освещенной сверху, поставлены неизящные статуи королей: Казимира Великого, Сигизмунда I, Стефана Батория и Иоанна III. Над ними, по своду, которому придан довольно оригинальный вид дыни, помещены четыре медальона того же Баккиорелли, с изображением основных качеств нужных королю: Силы, Справедливости и, наконец, Мудрости.
Прелестен по размерам своим «большой зал», служащий в настоящее время столовой, с его беломраморными каминами и польским орлом на стене; прекрасны многие картины и мраморы дворца. Сам дворец расположен между двух больших Дремлющих в глубокой зелени парка прудов, и на заднем плане одного из них видна белая фигура на коне короля Иоанна III, Собеского, топчущего двух турок. С одной из террас заметен открытый каменный амфитеатр, могущий вместить в себе до 1.500 зрителей, а против него, на островке, открытая сцена. Парк, один из самых громадных в мире, полон всяких мостиков, статуй, павильонов; в разбросанных домиках его жили некогда родные Станислава-Августа и его придворные. Имеется подле дворца красивый небольшой театр, называемый «Помаранчарня», от знаменитых померанцевых деревьев. Благодаря, вероятно, низменному расположению, так как ко дворцу, с Уяздовской аллеи, приходится ехать длинным спуском, — парк щеголяет удивительной растительностью. Бывший зверинец преобразован в парк по плану известного в истории садоводства Шуха и составляет поистине своего рода перл. Было бы несправедливо не вспомнить знаменитых померанцевых деревьев, числом 103, составляющих своей величиной и древностью славу лазенковской оранжереи; говорят, будто 70 из них имеют от 600 до 700 лет. За ними целая история: они происходят из дрезденского Цвингера, были известны уже в XVI веке и куплены у Радзивиллов в 1858 году. Померанцы эти видали много видов.
Лазенковский парк сливается воедино с парком Бельведерского дворца, в котором живет летом генерал-губернатор. Император Николай I останавливался обыкновенно в Лазенках, император Александр II в Бельведере. Бельведерский дворец идет тоже от времен князей Мазовецких и принадлежал когда-то монахам Августинам, но отделан дворцом для жены великого литовского канцлера Паца, итальянки родом, в 1659 году, и тогда же назван «Belvedere». В 1764 году куплен от Станислава Понятовского; существовала в нем фаянсовая фабрика; затем продан за долги, окончательно куплен нашим правительством в 1818 году, сломан и поднят заново в 1822 году, для жительства в нем цесаревича Константина Павловича. Любопытный отрывок истории дворца сопряжен именно с этим именем, и многие характерные данные об этом имеются на страницах «Русской Старины» и «Русского Архива».
Близ Лазенок находится Уяздовский госпиталь — один из самых громадных в России; он вытягивается во всю длину одноименной с ним площади. Здесь тоже, гласит предание, существовал замок древних Маковецких князей уже в XIII веке. Здесь, в одном из самых ранних образчиков, сказалась пресловутая любовь Литвы и Польши, послужившая поводом к порабощению Литвы, существующая, к несчастью, и по настоящий день: в 1261 году напали на замок литовцы, убили князя и разграбили замок. После длинного ряда всяких перипетий устроен королевский
Вариава. Резервуар в Лазенкахт.
Рис. Аз-де-Бар, грав. Паннемакерт.
дворец, и в нем живали Сигизмунд I, Сигизмунд Август, Стефан Баторий с Анной Ягеллонкой и Сигизмунд III, так что многие деяния, тяжко отзывавшиеся на России, задумывались именно здесь.
Варшава. Резервуар в Лазейках
После взятия Варшавы шведами в нем жил Карл XII; когда им владел Любомирский, он, согласно показаниям современного туриста, блистал богатством и изяществом. Всего этого нет теперь и следа; побывали здания эти казармами литовской гвардии, и в 1809 году в них помещен госпиталь. Старейшая часть его, служившая, как говорят, охотничьим замком Станислава Понятовского, обозначается и теперь четырьмя башнями и имеет внутренний двор; следов фонтана Анны Ягеллонки, кажется, нет.
Варшава. Замковая площадь
Порядок в госпитале примерный; больных в описываемое время состояло налицо 1.024 ч.; из 10.000 находившихся на излечении в течение года, в среднем, смертных случаев было не свыше 150. В отделении психически больных состояло 63, из них офицеров 17. На летнее время больные помещаются в палатках.
Хорош, по устройству своему, находящийся на Смольной улице и построенный в 1870 году, офтальмический институт князя Любомирского. На фасаде виден бюст основателя. Говорят, что поводом к основанию послужил accide ut de chasse: Князь Любомирский на охоте прострелил одному из своих приятелей глаз и это обусловило возникновение глазной лечебницы; мысль счастливая. Над дверями комнат надписи: Saba St.-Josefa, Ludvika, Salomei, Teressy, Jadwigi, Magdaleni и пр. Сестры-шаритки, в длинных черных шляпах, множество изваяний Богоматери и, наконец, просторная капелла.
Лазенковский замок имеет, как говорят, свой «белую даму», которую видели в его залах тогда-то и там-то и которая показывается изредка в особо-знаменательных случаях. Самый замок или, лучше сказать, его предшественник — древнее привидения белой дамы и был сначала деревянным, а в XVI веке стал каменным. До разорения шведами, в 1655 году, башенка, возвышающаяся над ним и теперь, имела, говорят, уже тот же самый вид что и теперь. Она воздвигнута повелением Сигизмунда III, перенесшего столицу из Кракова в Варшаву, так что является вполне современницей когда-то принадлежавшего Варшаве титула — столица. Названный король особенно тщательно отделал замок, и один только он изо всех живших здесь королей умер в этом замке. В подземельях содержались преступники и совершались казни. После пожара отстроен замок заново в 1771-86 годах ко времени смерти Польши; при отбытии из Варшавы последнего короля, в 1795 году, он захилели? окончательно, и нижние части его отдавались даже внаймы; временно жил в нем, в 1806 году, Наполеон и затем король Саксонский, герцог Варшавский. Затем следовали перестройки 1821 и 54 годов. Замок неизящен снаружи, со стороны площади, но красива терраса, обращенная к Висле в 200 футов длины. Внутренность парадных покоев лучше наружности; очень хороши залы: мраморный и бальный; в бывшем тронном зале, на той стене, подле которой стоял королевский трон, висит портрет императора Николая I, на коне, в конно-пионерном мундире. В числе убранств заслуживают внимания плафон и картины колонной залы, писанные тем же Баккиорелли, который работал и для Лазенок; эффектны часы, мраморная фигура, в рост, Сатурна; замечательно красивы были фарфоры «Vieux Berlin» и бронзы «Thomire а Paris» украшавшие буфеты. Когда-то видал этот замок и не такие поставцы; видал он и другие своеобразные вещи. Так, сохранилось воспоминание о том, что еще не очень давно в одной из комнат, кажется, подле тронного зала, существовали на стенах какие-то живописные украшения, совершенно родственные эротическим мотивам Лазенковского дворца; это было в духе двора и времени.
В рабочем кабинете генерал-губернатора помещаются два громадные стола, из которых один предназначен для дел военных, а другой — для гражданских. Весьма прямолинейные распоряжения идут по Царству Польскому с этих двух столов. В 1863 году Н. А. Милютин писал своему брату: «разница между Вильной и Варшавой огромная; в Вильне авторитет власти восстановлен, здесь, в Варшаве, нет ничего подобного». Слова относились к тому времени; теперь это далеко не так. Милютину в Петербурге и его другу, alter ego, князю Черкасскому в Варшаве (временно с Самариным заодно) приходилось, как известно, много воевать за русское дело с несочувственной пассивностью и неискренностью тогдашнего наместника
Варшава. Прежнй вид «Старого М$ста».
Ориг. рис. Мальшицкого, грав. Пуц.
графа Берга и большинства администрации.
Варшава. Прежний вид «Старого Места»
Характерно, что когда была задумана секуляризация католических монастырей, наш посол в Париже барон Будберг, не имевший никакого прямого отношения к Польше, писал Милютину против этой необходимой меры. в виде ответа, Милютин поручил тогда же Гильфердингу составить исторический мемуар, напоминавший кому следовало о том, что и в других католических странах католические монастыри своевременно секуляризованы. Милютину приходилось сводить итоги той валкости администрации, которая очень красиво выражается тем, что когда повстание уже, несомненно, готовилось, в одном 1861 году, по смерти наместника князя Горчакова, последовавшей 17 мая, наместника весьма удачно названного «мягким» и стоявшего во главе управления с 1856 года, его замещали: Сухозанет, с 18 мая по 11 августа, граф Ламберт с 11 августа по 14 октября, опять Сухозанет, по 24 октября и, затем, граф Лидерс. Качался центр, — что же должна была делать окружность круга?
Для путешественника, знакомящегося с достопримечательностями Варшавы, больший интерес представляет старая часть города, центром которой является площадь Старое Место. Старый город ограничивается улицами Медовой, Долгой, Мостовой, Болесть, р. Вислой, Новым Съездом и Замковой площадью. Квадратная площадь Старое Место сохранила почти вполне свой старинный характер. Она окружена каменными домами самой разнообразной архитектуры, имеющими лишь ту общую особенность, что они все отличаются очень узкими лицевыми фасадами, в два-три окна. В старые годы, на средине площади стояло здание ратуши на том месте, где теперь находится фонтан с сиреной. Ныне на Старом Месте устроена асфальтированная площадка для базара. Почти все дома, окружающие площадь, построены в XVII, а некоторые — даже в XV и XVI веках. Многие дома Старого Места украшены старинными барельефами. Особенностями двух угловых домов на Старом Месте являются так называемые «выкуши», башенки, прилепившиеся ко второму этажу домов словно ласточкины гнезда. Назначением этих «выкушей» была защита въездов в старый город.
От Старого Места расходятся в разные стороны следующие улицы: св. Иоанна, Иезуитская, Пекарская, Узкий Дунай, Новомейская, Кривое Коло, Каменные Сходки и Цельная. Все эти улицы узки и застроены домами старинной архитектуры, точно так же, как и другие улицы старого города. Наиболее своеобразной является улица Каменные Сходки между Березовой и Бугаем, представляющая большую каменную лестницу в тесном проходе между двумя рядами высоких домов. В старые годы, до устройства водопровода, по этой улице с раннего утра до поздней ночи спускались и всходили водоносы. Из других перечисленных выше улиц следует остановиться также на Иезуитской, ведущей из улицы Канонии в Деканию. Все эти улицы составляли некогда собственность духовенства, ютившегося около кафедрального костела. Вход на Канонию с улицы св. Иоанна устроен под крытым коридором, ведущим из Замка в кафедральный костел. На Иезуитской улице находится архив древних актов и бывшей герольдии Царства
Польского. В большом здании архива, очень незатейливой архитектуры, хранится множество книг и старинных рукописей, ценных в научном отношении.
Из зданий старого города особый интерес представляют бывший Королевский замок и кафедральный костел св. Иоанна. Сооружение нынешнего каменного здания замка относится к 1610 году (раньше на его месте стоял деревянный дворец Мазовецких князей).
Варшава. Кафедральный собор св. Иоанна
Замок, украшенный картинами итальянца Долебеллы, сделался резиденцией королей со времен Сигизмунда III Вазы. В 1655 году замок был ограблен и сожжен шведами и реставрирован лишь по окончании шведской войны, но без следа прежней роскоши. Полная перестройка замка произведена была уже в конце XVIII века по планам Доминика Мерлини. В это время были устроены залы: тронный, колонный и рыцарский. Наибольший из них — тронный зал в два света с галереей на колоннах внутри зала. От времен Понятовского в зале сохранились жирандоль, зеркало и мраморный камин.
Колонный или бальный зал украшен колоннами из мрамора с золоченой бронзой и картиной Баккиорелли на потолке, изображающей Юпитера, выводящего мир из хаоса. Картина, нарисованная на гипсе, благодаря этому, осталась в замке, когда французы забрали в Париж все, что только могли увезти. Из колонного зала ход в церковь, в которой находится походный иконостас императора Александра I. Рыцарский зал украшен шестью картинами Баккиорелли и портретами. В 1818 году около замка устроен на арках сад, длиной в 200 сажен. Рядом с замком, параллельно с Новым Съездом, находится дворец «Под бляхою», получивший свое название оттого, что построивший этот дворец в конце прошлого века Георгий Любомирский покрыл его, вместо черепицы, жестью (blacha), которой тогда дома в Варшаве еще не покрывались.
Кафедральный собор св. Иоанна тоже принадлежит к достопримечательностям старого города. Этот древнейший в городе костел построен, как полагают, в 1250 году и обыкновенно назывался «фарою». Сначала это был деревянный храм при замке Мазовецких князей. Каменным он стал в 1390 г, много раз перестраивался и приобрел современный вид лишь в 1840 г. Внутренность костела — в готическом стиле, состоит из пресвитерия (алтарного места), трех часовен (каплиц), главной навы и двух боковых, отделенных высокими готическими колоннами. В большом алтаре, устроенном Сигизмундом III, прекрасный образ кисти Якова Пальмы-младшего, маэстро венецианской школы. В верхней части образа — Пресвятая Дева с Иисусом Младенцем, окруженная ангелами и херувимами, а в нижней — изображения св. Иоанна и св. Станислава епископа. Образ этот был увезен в 1807 году французами и возвращен лишь в 1815 г. русскими, отобравшими его в Париже. Алтарь, в стиле Возрождения, воздвигнут в 1618 году; в верхней его части над образом Пальмы находится резное изображение Крещения Господня. В пресвитерии заслуживают внимания резные места каноников и деревянные хоры с резными гербами и украшениями. Налево от пресвитерия — часовня Иисуса с прекрасными дверями из черного мрамора и распятием работы немецких художников, приобретенным в Нюрнберге в 1539 году в то время, когда там католические храмы обращались в лютеранские. С другой стороны пресвитерия находится часовня Непорочного Зачатия Пресвятой Девы, называемая также Литератской каплицей, так как она принадлежит «литератской архиконфратернии». На хорах этой часовни помещается 13 портретов покровителей и покровительниц братства, а в стену вделано барельефное изображение Станислава-Августа из белого мрамора. В третьей часовне Св. Причастия, находящейся налево от входа и устроенной в 1450 г., помещается алтарь из черного мрамора с беломраморным распятием. У стен и на стенах кафедрального костела находятся памятники последних князей Мазовецких, разных исторических деятелей и духовных лиц. В костельной ризнице сохранено немало ценных по своей древности и стоимости предметов: готическая дарохранительница из позлащенного серебра, — дар Сигизмунда III, по преданию, его собственной работы, большой серебряный крест с пятью смарагдами, золотой ящик в виде арбуза с топазом и рубином, чаша и патена и т. д. В архиве костела хранится много старинных актов: дата некоторых из них восходит к 1402 г.
Таковы в общем наиболее выдающиеся достопримечательности Старого Места. Что касается нового города, Нового Места, то он назывался так в противоположность «Старому Месту», от которого отделялся до конца прошлого века стеной. Теперь стены этой давно нет, и Старое Место вместе с Новым слились в один старый город, в противоположность новым» выросшим в этом столетии, кварталам. Новое Место составляют кварталы, образуемые улицами: Болестью, Фретой, Костельной, Козлиной, Пешей, Прирынком, Рыбаки, Самборской, Старой, Войтовской, Законтной, Закрочимской и площадью.
Упомянутая выше крепостная стена, отделявшая Новое Место от Старого и окружавшая последнее, теперь почти совершенно исчезла, и лишь местами, войдя в состав домов, проглядывает из-за более новых каменных стен. Лучше сохранился другой остаток старых беспокойных времен — башня на улице Болесть, так называемая «Проховня», защищавшая некогда доступ к бывшему в этом месте на Висле мосту, а затем обращенная в пороховой склад. Теперь здание башни находится в полуразрушенном состоянии. Другая достопримечательность Нового Места — костел Пресвятой Богородицы на углу улиц Костельной и Прирынка. По преданию, костел этот построен на месте языческого капища. Во всяком случае, он существовал уже в конце XIV века. Стиль здания смешанный, вследствие многочисленных переделок и пристроек. Новое Место на запад граничить с эспланадой Александровской цитадели, построенной по повелению императора Николая I в 1832-35 гг. на месте Жолпбожа. В цитадели — православная церковь во имя св. Александра Невского, сооруженная в 1835 г., в один придел. Иконостас церкви написан петербургскими художниками, колокола отлиты из пушек, отбитых в 1831 году. В цитадели же находится памятник императору Александру I, воздвигнутый одновременно с церковью. Это — обелиск высотой в 21 аршин; в углах основания — четыре двуглавых орла; на памятнике надпись: «Александру I, императору Всероссийскому, покорителю и благодетелю Полыни. Воздвигнут по окончании варшавской Александровской цитадели, 19-го ноября 1835 года».
Возвращаясь в город, по улице Закрочимской и Фрете, мимо находящегося на последней доминиканского костела, путешественник выходит на Долгую улицу, бывшую не так давно одной из лучших в Варшаве и носившую некогда название Блонской. На Долгой улице, при выходе её на Красинскую площадь, красуется пятиглавый православный кафедральный собор во имя Пресвятой Троицы.
Против православного Свято-Троицкого собора находится Красинская площадь, одна из самых больших в городе, простирающаяся между параллельными друг другу улицами Долгой и св. Георгия. Площадь эта, в последнее время украшенная скверами, получила свое название от палаца Красинских, в котором ныне помещается варшавская судебная палата. Палац построен в 1692 году Яном-Доброгостом Красинским, коронным референдарием, в стиле итальянского возрождения итальянскими же художниками. За зданием судебной палаты — довольно обширный сад с прудом и фонтанами, посещаемый преимущественно жителями соседних, населенных евреями, кварталов. В настоящее время сад переустраивается по новому плану.
Варшава. Большой театр
Красинская площадь соединяется с главными артериями города, Краковским-Предместьем и Сенаторской, — Медовой улицей, на которой находятся церкви: Преображенская, открытая в 1837 г. и принадлежащая вместе с Покровской (в том же доме, вход с Долгой, рядом с собором) архиерейскому дому, и Успения Пресвятой Богородицы на Медовой улице, построенная в 1783 году и бывшая до 25 января 1876 года греко-униатской. В 1883 году при церкви устроен нынешний чугунный портал в византийском стиле с иконой Холмской Божией Матери. Напротив Успенской церкви здание окружного суда, так называемый «палац Паца», построенный в XVII9
столетии. Залы в главном корпусе здания украшены старинной живописью. Рядом с домом Успенской церкви, на углу Капитульной улицы — старинное здание довольно неприглядного вида, известное под названием «палаца Кохановских».
По Капитульной улице путешественник выходит на площадку Пекелко на Подвальной улице, бывшей когда-то «под валом» или крепостной стеной. На Подвальной находится Свято-Троицкая церковь, построенная в 1818 году греками, по плану архитектора Кубицкого. До построения собора на Долгой улице этот храм был единственной православной святыней в Варшаве. До 1808 г. церковь помещалась в Сапегином дворце, где она была основана в 1796 году богатыми греками, выходцами из Турции, а зачем до 1818 года — на Козьей улице.
Варшава. Здание ратуши
Церковь украшена иконами бывшей русской посольской церкви, помещавшейся в Брюлевском дворце, и церковной утварью, перекупленной от французов, бежавших в 1813 г. из Москвы, или отнятой русскими войсками. До 1837 года Троицкая Подвальная церковь была соборным храмом.
На Театральной площади друг против друга стоят два здания величественной архитектуры: городская ратуша и Большой театр с редутными залами. Свой современный вид здание ратуши приобрело в 1868 году, когда оно было после пожара перестроено архитектором Орловским во вкусе
Возрождения. Главный Александровский зал магистрата украшен статуями и большим портретом Императора Александра III. В одном из зал хранятся знамена варшавских цехов. С высокой башни (190 фут.) с часами открывается прекрасный вид на Варшаву. На месте Большого театра до начала истекающего столетия находились торговые ряды «Маривилль», предназначенные для иностранных купцов; с 1819 года городом здесь устраивались ярмарки.
Нынешнее здание театра сооружено по плану Антонио Кораччи в 1833 году, но подвергалось впоследствии многим переделкам. Последняя перестройка Большого театра произведена в 1890-1891 гг., а Драматического, помещающегося в крыле здания, выходящем на Вербовую улицу, — в 1883 году. В фойе Большого театра имеются статуи знаменитых польских артистов. В том же крыле, где и Драматический театр, находятся редутные залы, в которых даются концерты и устраиваются разные увеселения.
На части Сенаторской улицы, между Театральной и Банковской площадями, находится палац ординатов Замойских («Голубой палац»), построенный в 1815 году и замечательный по хранящемуся в нем богатому собранию книг и рукописей. Сенаторская улица выходит на Банковскую площадь, получившую свое имя от здания варшавской конторы государственного банка (на углу Электоральной ул.), построенного в 1830 году архитектором Кораччи. Рядом с банком — первая женская гимназия с церковью во имя Казанской Божией Матери. В зале гимназии — мраморная доска с надписью в память посещения Императора Александра III с Августейшим Семейством (27 августа 1884 года).
От Театральной площади, составляя продолжение Белянской улицы, идут, как мы уже упоминали, Вербовая и Чистая улицы. Помещающаяся на Вербовой Английская гостиница замечательна тем, что в ней в течение нескольких часов пребывал Наполеон I во время бегства своего из Москвы. На другой стороне Вербовой улицы находится, так называемый, Брюлевский дворец, выходящий фасадом своим на Саксонскую площадь. Еще в 1787 году дворец этот был приобретен правительственной казной для русского посольства; в 1815 году здесь жил фельдмаршал Барклай де Толли, а затем, вместе с Бельведером, дом этот служил резиденцией великого князя Константина Павловича.
Варшава. Новый православный собор во имя св. Александра Невского
Название свое дворец получил от имени первого министра Августа III Генриха Брюля, владевшего этим домом в прошлом столетии.
Построен он в стиле саксонского барокко и украшен статуями скульптора Дейбля.
Рядом с Брюлевским дворцом на Саксонской площади высится громадное здание окружного штаба, состоящее из двух каменных домов, соединенных колоннадой, отделяющей от площади Саксонский сад. Здание принадлежало некогда русскому купцу Скворцову, который и соорудил эту довольно эффектную колоннаду. Напротив окружного штаба, за недавно разбитым сквером, — обелиск, поставленный в 1844 г., с надписью: «Полякам, павшим 17 (29) ноября за верность своему Государю»; с другой стороны поименованы погибшие в этот день генералы и сенаторы: граф Гауке. гр. Потоцкий, Новицкий, Трембицкий, Блюммер, Сементковский и Мецишевский. Надписи сделаны по-русски и по-польски. Ныне памятник предположено перенести на Зеленую площадь.
Саксонская площадь избрана местом сооружения нового православного соборного храма во имя св. Александра Невского. Стены храма уже довольно высоко поднялись от поверхности земли. Строится он по плану проф. Л. Н. Бенуа. Здесь же, против описанного выше здания окружного штаба, находится временная часовня, освященная во имя св. князя Александра Невского, открытая с раннего утра до позднего вечера. Новый православный собор будет, по проекту, иметь величественный вид. Кроме пяти больших куполов, три меньших купола возвышаются над входными порталами с западной, южной и северной сторон. Все купола — золоченые, у основания украшенные целым рядом государственных гербов, сделанных штампом по окружности. Входные двери — отчасти дубовые, окованные медью, отчасти кованные железные, украшенные византийскими колоннами. Над входами и над окнами главного квадрата — мозаика. Орнаменты, колонки и скульптурные изображения во вкусе XII века. Иконостас собора, по древнему обычаю, будет в несколько ярусов, освещенный массой света из пяти куполов. Четыре каменных пилона внутри храма будут расписаны живописью по золоченому фону, как в московском Успенском соборе. Вообще весь стиль храма строго византийский, по образцу древнейших наших храмов — церкви св. Георгия в Тарту, Владимирского дмитровского и московского Успенского соборов. Опоясывающая собор с трех сторон паперть может вместить значительную часть молящихся в том случае, если будет переполнен храм, рассчитанный на две с половиной тысячи человек. Ризница храма, с двумя лестницами по углам, будет помещаться в подвальной части собора. Вся площадь будет обнесена решеткой, внутри которой предполагается разбить сад, окружающий собор со всех сторон. Колокольня, по образцу колокольни Ивана Великого, сооружается отдельно от собора, на южной стороне площади, и будет иметь в вышину около 34 сажен, на две сажени выше собора. Стоимость собора, помимо стенной живописи и мозаики в наружных верхних арках, определена по проекту в 1.269,481 рубль, а колокольни — в 158,000 рублей, кроме стоимости колоколов.
Пройдя под колоннадой здания окружного штаба, путешественник вступает в «летний салон Варшавы», — Саксонский сад, не без основания называемый также «легкими» её центра. В конце XVI века на месте сада были поля варшавского фольварка с усадьбами разных лиц, одно из которых и устроило небольшой сад Морштына, бывший, так сказать, родоначальником нынешнего. Расширение и переустройство сада последовало в 1723 г., когда Августом II был разбит на территории усадьбы Морштына и соседних с ней большой сад во французском вкусе. Для публики «сад саксонца» (Августа II) был открыт впервые 27 мая 1727 года. В 1797 году саксонский сад стал собственностью города и подвергся в 1816 г. коренному переустройству в английском вкусе. В последующие годы продолжалось расширение и украшение сада, занимающего теперь около 14 десятин с семью выходами: на Саксонскую площадь, Королевскую, за Железную Браму, на Жабью, Нецелую и улицу гр. Коцебу.
Варшава. Саксонский сад
Некоторые аллеи известны у варшавян под особыми названиями: есть в саду аллея вздохов, литературная, пенсионеров, театральная, фруктовая и т. д. Аллеи украшены многочисленными статуями, изображающими науки, искусства, времена года и мифологические существа. На площадке пред колоннадой окружного штаба — большой фонтан, около которого мраморные солнечные часы. Близ улицы Нецелой на пригорке стоит башня, служащая резервуаром для фонтанов. С одной стороны этой башни — пруд с фонтаном, а с другой — деревянный летний драматический театр, построенный в 1871 году. В аллее из стри-
Сноски
8. Пожелание, высказанное автором, в настоящее время, как известно, исполнилось.
9. Название свое Медовая улица получила от находившихся на ней в XVI веке фабрик пряников — «медовников».