Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Ивангород: современная орфография

Укрепления на Висле и связанные с ними исторические рассуждения. С. 475-483. Текст в современной орфографии.

Ивангород, с. 475-483. Начало на с. 475.

Историческое о крепости. Новейшее время. Изменение значения комендантов. Форт Банковский. Отторжение Холмской земли. Нынешнее положение. Из истории воссоединения униатов. Демблинская крепость. Имение Демблин. Общее о деревенском населении. Хозяйство. Исторические памятники. Сецеховский монастырь и его груши. Село Ивановское. Дворец Паскевича и его могила. Парк. Развалины Опатства.

Демблинская крепость находится в Люблинской губернии, при впадении реки Вепржа в Вислу, прячем главное укрепление, ядроцитадель, расположено на правом берегу Вислы, несколько ниже устья Вепржа, а отдельные передовые укрепления по обоим берегам этих рек. Первоначально крепость состояла лишь из одного укрепленного ядра; впоследствии, в семидесятых и в восьмидесятых годах, к нему были приданы передовые форты, что поставило крепость в положение вполне современной «крепости-лагеря». Время возникновения Демблинской крепости относится к началу сороковых годов (1843-1846), и судя по тому, что вначале она расположена была только на правом берегу Вислы, фронтом к Бресту, а тылом к Пруссии и вне главнейших путей наступления вероятного неприятеля, австрийцев, к жизненному центру и столице Царства Польского — Варшаве, есть основание предполагать, что назначение крепости было не против внешнего неприятеля, а против внутреннего, на случай повторения восстания, бывшего в 1830-1831 годах, как опорный пункт для войск действующих по направлению Радинских, Красноставских и Грубешовских лесов и болот, весьма благоприятных для образования инсуррекционных скопищ. Во время восстания 1863 года крепость вполне оправдала свое назначение, и тогда-то впервые родилась мысль устроить здесь крепость-лагерь, способную остановить не только внутренних, но и внешних врагов. С 1870 года крепость растет с каждым годом, увеличивая и без того уже значительную силу сопротивления.

В настоящее время, вследствие весьма сильных вооружений и развития военной системы у наших соседей, крепостное дело и у нас, под влиянием истинно русского и сердечного отношения к военным интересам отечества со стороны современного высшего военного управления, быстро двинулось вперед и приобрело надлежащее ему значение.

Издано новое крепостное положение, возвысившее значение коменданта и придавшее его голосу в оборонительных вопросах ту авторитетность, которая ему и подобает в силу смысла самого дела. Сами коменданты стали назначаться из людей боевого опыта и науки, вместо прежних престарелых генералов, получавших эти должности в виде синекуры. Явился новый вопрос во внутреннем быте крепости, и сразу выдвинулось на первое место великое значение плана мобилизации крепости. Словом, крепости стали превращаться в живые, правильно действующие организмы, одушевляемые и управляемые комендантским режимом; таким образом, теперь только от энергии и личных качеств коменданта в большинстве случаев будут зависеть сила сопротивления крепости неприятелю и влияние её на театр военных действий.

Под давлением новых требований и Демблинская крепость стала постепенно совершенствоваться извне и внутри. На её валах явилась могущественная артиллерия; устроены огромные запасы зерна, муки, вина и консервов на весь мобилизованный гарнизон. Появились для надобностей обороны новейшие усовершенствованные электродинамические и паровые двигатели.

Центр тяжести обороны, естественно, переносится на левый, угрожаемый неприятелем, берег Вислы.

Вырос грозный форт, получивший имя создателя современных крепостей, «Ванновский», сообщивший левобережной главной крепости необыкновенную твердость.

Силой порядка вещей и требованием безусловной необходимости возведутся еще новые укрепления и оборонительные постройки, проложатся дороги, усилятся передовые позиции, и Демблин превратится в такую твердыню, что неприятелю много придется потратить людей, денег и времени на попытку достичь того, чтобы был спущен крепостной флаг.

Демблин находится на рубеже Холмской Руси, которая представляет собой и поныне больное место нашей православной церкви. Наша церковь стоить здесь лицом к лицу, как это сказано в недавно изданной по Высочайшему повелению книге «Холмская Русь», с не прекратившимися болезненными явлениями, вызывающими правительство на принятие мер, которые, несомненно, должны обуздать католическую пропаганду.

В Радзивилловской летописи, стр. 360, изображено, между прочим, что когда князь Роман «угре и ляхи победи и всю Русь под себе подведе», папа римский отправил к нему своего посла звать в латинство, под защиту «меча Петрова». Приняв посла, князь Роман изъял из ножен свой меч и сказал послу: «Такой ли меч Петров у папы? Иж имать такой, то может города давати, а аз доколе имам и при бедре, не хочу куповати ино кровию, яко же отцы и деды наши размножили землю Русскую».

Это папское посольство и ответ князя Романа Мстиславовича имели место в 1204 или 1205 году; могущество, достигнутое Романом в Юго-Западной Руси, было причиной обращения к нему папы Иннокентия III. память князя Романа ненавистна полякам, так как он намеревался смирить Польшу и возвратить захваченные ею русские области; этому князю Роману приписывают постановку двуглавого орла, внешнего признака связи с Византией, на древней Белавинской башне, близ Холма. Не угодно было судьбе осуществить его начинания; но сын его Даниил пошел той же дорогой, и вещественной памятью его русского величия остается город Холм, возобновленный им около 1235 года и представлявший из себя уже через пять лет такую твердыню, что полчища татарские не одолели его.

Понятия наши об исторической географии этих так называемых «польских мест» совершенно неточны. Старые географические карты, изображающие широкое распространение Царства Польского при Ягеллонах, и карты так называемой «конгресувки», — эти два географических призрака совершенно затмили собой в наших понятиях древнейшее этнографическое очертание этих земель. Совершенно так же, как постарались мы забыть, что земля, на которой стоит теперь немецкая «Рига», была, до основания её, землей князей Полоцких, и что «позволение» немцам поселиться в этих местах дано именно этими русскими князьями; — забыли мы и то, что глубже всех костей людских в Холмской и Червонной Руси, в землях литовских и польских, тлеют именно кости русских православных людей.

Еще при описании Варшавы было упомянуто, что даже на основании польских источников польские земли, до того, чтобы стать католическими, были православными. Если глубока та древность, о которой только что сказано, — XII век, время возобновления города Холма князем Даниилом, то уже и эта древность является молодой сравнительно с православной церковью св. Николая в Люблине, близком от Холма, которая, по свидетельству Кадлубка, построена в конце X века. Чем была в те годы Польша? О Варшаве не было еще тогда и помину!

Но если могущество Даниила, простиравшееся почти на всю нынешнюю Галицию, на Волынь, Подолию, части губерний: Киевской, Минской, Гродненской и Люблинской, на некоторую часть Молдавии и даже на Киев, в котором сидел его наместник, вследствие множества причин, сделалось призраком, то из этого не следует, чтобы теперь, когда земли Холмская и Польская стали принадлежностью Русской Империи, забывать, что эта принадлежность была и исконной, и кровной. Правду гласила сложившаяся еще в старину казацкая песня, в которой говорится:

Покынь, Ляшку, покынь о Руси гадаты; Не твоя-то головонька всю Русь звоюваты.

Когда же, однако, было отторгнуто Забужье, Холмская область (нынешние восточные половины губерний Люблинской и Седлецкой) от Русской земли и православной веры? Костомаров, не особенно щедрый на признание значения русской православной народности, как в смысле её распространения, так и относительно той роли, которую она играла в истории, говорит, что Хмельницкий являлся в борьбе своей с Польшей защитником «русской веры», он стоял за Киевщину, Волынь, Забужье и вообще за Западную Русь. «Переходя от Львова до Замостья, — далее говорит Костомаров, —Хмельницкий был сопровождаем восторгом русского народа, и народ этот помогал отдельным отрядам, «загонам» казачьего войска, жег костелы и панские дворы даже вблизи самой Варшавы». Это распространение православного элемента имело, следовательно, место еще только двести лет назад. Затем, императрица Екатерина II совершила роковую ошибку, присоединяя к своей Империи Западную Русь только до Буга; Забужье было, так сказать, отрезано и уступлено Австрии, и это имело место менее ста лет тому назад. Следовало, как известно, создание герцогства Варшавского и воскресение из мертвых самого Царства Польского императором Александром I, и тогда-то Забужье, как будто бы оно было польской землей, отошло к нему, к этому призраку.

Вот, в этом-то виде привеска к бывшему Царству Польскому, возвратилось к России, после пятисотлетнего отбытия из родного дома, пройдя сквозь католичество и унию, Забужье, Холмская земля. Неузнаваема была эта многострадальная страна; оставленная в заведывании римско-католического духовенства, Холмская земля отчуждалась от нас все более и более.

В настоящее время в Забужье находится 268 православных церквей и 346 начальных училищ, не считая средних учебных заведений, вполне русских. Благодаря поддержке со стороны правительства, построены церкви, учреждены братства (замостское Свято Николаевское в 1876 г., и холмское Свято-Богородицкое в 1879 году), и т. д. Думал ли князь Роман, слова которого о «мече Петровом у папы», по Радзивилловской летописи, приведены выше, что именно Холмская земля испытает на себе всю сладость его долгих жгучих усекновений? Рим, казалось, был так далек в те дни, но время приблизило его и занесло в самое сердце местного православного народа.

Недалеко от Демблинской крепости расположен Демблин, имение, дарованное покойному фельдмаршалу Паскевичу императором Николаем I, одновременно со множеством огромных прав и привилегий, сохраняющихся за владельцем его и до-сегодня и составляющих неисчерпаемый я постоянно прочный источник богатства. Самое имение Демблин громадно; оно подходит под самые форты и тянется вдоль реки Вепржа на двадцать верст. Оно и без всяких привилегий чрезвычайно доходно само по себе, так как сельское хозяйство в этой местности стоить очень высоко.

В отношении этнографическом Демблин составляет узел железных путей, расходящихся в Млаву, Луков, Брест, Домброву, Ковел, Колюшки и Островец, и граничный узел трех губерний: Радомской, Седлецкой и Люблинской. Главная масса населения состоит из польско-еврейского элемента с небольшой примесью немецкой народности. Главное занятие жителей христиан — земледелие, а евреев — торговля, преимущественно вином, и мелкая кустарная промышленность. Еврейский элемент заметно сгущается по мере приближения к крепости, военное население которой представляет наиболее благодарный материал для несолидной промышленности сынов Израиля. Главная масса польского населения, не отличаясь особой зажиточностью, не терпит, однако, и недостатка. Нищих вообще немного, а богатство распределено в населении более равномерно, нежели между русским крестьянством. Мироеды и кулаки составляют здесь чрезвычайную редкость. Малая обширность земельных наделов восполняется прекрасной обработкой почвы и замечательным трудолюбием, благодаря чему урожаи не только покрывают местную потребность, но еще дают не малый процент для сбыта за границу, чему особенно способствует близость её и выгодное направление шоссейных и железных дорог.

В нравственном отношении сельское население стоит здесь на довольно высокой степени. Пьянство развито мало: пьяного, даже в большой праздник, редко можно встретить на улице. В общем, сознание законности весьма развито среди крестьянского населения. Оно охотно повинуется властям и беспрекословно исполняет все их приказания и распоряжения. Каких-либо недоразумений по постойной или подводной повинности не бывает.

Образование и вообще умственное развитие находится тоже в очень хорошем состоянии. Почти все население, за малыми исключениями, читает и пишет по-польски. В последнее время у жителей становится весьма заметной склонность учиться русскому языку; говорящие и знающие русскую грамоту в деревнях теперь не редкость. Причина этого утешительного явления — в массе возвращающихся по отбытии воинской повинности из Великой России, а также и постоянные сношения с русскими солдатами.

Религиозность сильно развита в крестьянах, особенно среди женской части населения, впрочем, любовь к пышным церковным процессиям и общему пению священных гимнов имеется и среди мужчин. Многочисленные, красивые и обширные костелы усердно посещаются и украшаются; но надо заметить, что привольная, сытая и веселая жизнь католического духовенства служит неисчерпаемым источником для юмора и добродушных народных поговорок. Действительно, польскому ксендзу живется сравнительно лучше, чем русскому священнику.

В политическом отношении польских крестьян можно считать благонадежными. Нетерпимости к русским решительно не замечается никакой. С солдатами они не только ладят, но и дружат. Вообще взаимные отношения между польскими хозяевами и русскими солдатами самые отрадные и желательные. Особа Государя в понятии здешнего крестьянина представляется не иначе, как окруженная самым лучезарным ореолом. Портреты Царской Фамилии охотно покупаются у многочисленных ходебщиков владимирцев. Почти во всякой хате Царский портрет обязательно помещается в самом почетном углу, рядом с весьма чтимой Ченстоховской иконой и папой, и в большинстве случаев украшается искусственными цветами. Тут же, несколько поодаль, развешиваются портреты прочих Членов Царского дома, большей частью изображенные на одном общем листе. Иногда попадаются картинки из русского быта, преимущественно буколического и батальных сюжетов, и портреты генералов минувшей войны, с «белым генералом» на самом видном месте.

Здешняя интеллигенция очень измельчала и обеднела. Попадаются, правда, подобно дубам в вырубленном лесу, крупные, родовитые польские дворяне, но очень немногие живут в своих имениях; в большинстве случаев они доканчивают отцовские наследия где-нибудь в Варшаве или за границей. Преобладающий же элемент представляют из себя мелкие «шляхтичи», служащие где-нибудь в магистратах или уездных управлениях.

Сельское хозяйство в окрестностях Демблина, как сказано, поставлено на отличную ногу. Система земледелия здесь плодопеременная и семипольная. Леса расходуются бережливо, чему способствуют также и богатые залежи каменного угля, продающегося в одной цене с дровами (10 коп. пуд). Скот рослый, крупный и молочный; скотоводство, кроме главного продукта — навоза, дает весьма значительные доходы с молочного скота, отдаваемого, обыкновенно, в аренду (пахту) по 15-20 руб. с коровы. Молоко, сыр, масло здесь дешевы и хорошего качества. Коннозаводства в обширных размерах нет. Владельцы майоратов, которых здесь не мало, а также крупные землевладельцы, вовсе не занимаются хозяйством, сдавая таковое или на руки управляющим, или же, мелкими участками, арендаторам, между которыми, опять-таки, немало евреев; вред системы крупных майоратов сказался и здесь.

Хотя почва не может назваться особенно плодородной, но, благодаря толковому хозяйству и прекрасной обработке, урожаи бывают ровные и очень хорошие. Сеются все хлеба, а в последнее время стали производить много фабричных растений — свекловицы и рапса, особенно же с тех пор, как хлебный наш экспорт затруднился боевыми немецкими пошлинами.

Близ Демблина, в Новой Александрии уже давно открыт земледельческий институт, но пока существование его особенным влиянием на улучшение земледелия не отражается. Крупных заведений обрабатывающей промышленности тоже нет. Есть две-три винокурни, несколько кирпичных, сахарных, пивоваренных и крахмальных заводов, да еще один стеклянный в Пилаве. Торговая и мелкая кустарная промышленность вся находится в руках евреев. И та и другая, главным образом, поддерживаются одними войсками и вообще не процветают. Скученность еврейского населения, невозможность переселения, ненависть и неспособность его к какому-либо серьезному физическому труду, страсть к легкой наживе, обусловливают нередко среди евреев страшную бедность. необходимость же есть и пить вынуждает их к покупке и продаже краденых вещей, что, в общем, влияет на развитие и поощрение в стране систематического профессионального воровства.

Исторических памятников в стране очень много. Вся местность ивангородского крепостного района служила, и не раз, театром кровавых войн. И теперь еще заметны остатки шведских окопов, развалины крепких замков и другие памятники старины, весьма ценные для археолога. Из этих памятников старины наилучше сохранились древние костелы, из которых особенно достопримечателен Сецеховский. Относительно этого костела можно сказать несколько слов во внимание к своеобразной причине — к грушам, носящим имя одного польского короля. Время основания Сецеховского монастыря бенедиктинцами относится к самой глубокой древности. Он построен в 1110 году. Одновременно с устройством монастыря, отцы бенедиктинцы открыли в замке и окрестных городах несколько агрономических училищ, положивших начало той прекрасной обработке земли, которая существует и поныне. Особенно процветало у монахов садоводство. Когда король Иоанн III Собеский, в походе на турок, во время ночлега в монастыре, попробовал знаменитых груш монастырского сада, то они ему понравились до такой степени, что он просил настоятеля посылать ежегодно ему в Варшаву две копы этих груш. С тех пор эти знаменитые плоды, которые разводятся и теперь, называются в честь победителя турок под Веной «Собесчанками». Эти монастырские груши играют, следовательно, ту же роль глашатая монастырской славы, как ликеры бенедиктин и шартрез, относительно двух одноименных с ними аббатств. Сецеховский монастырь на своем веку видел немало крови и огня. В 1810 году он был упразднен, с оставлением, впрочем, костела, превратившегося в приходский. Земли и угодья монастырские поступили в казну, частью пошли в надел крестьянам, а частью на раздачу майоратов. В 1834 году закрылся и самый костел. Все его ценное имущество и сосуды распределены были по костелам сандомирской епархии, а собранная веками огромная монастырская библиотека перевезена в Варшаву. По преданию, книг было столько, что, за невозможностью перевезти их на повозках, их сплавляли по Висле полными галерами. Принимали библиотеку сам тогдашний польский министр внутренних дел князь Лубенский и профессор варшавского университета Линде. Самый приход переведен был в город, ныне посад, Сецехов. Но прошло сорок лет, и в 1874 году, снисходя на просьбу прихожан, император Александр II Всемилостивейше разрешил восстановить закрытый костел средствами жителей. В 1884 году реставрация окончена, и костел торжественно освящен сандомирским епископом и открыт для служения. Реставрация обошлась в 30,000 руб.

Чрезвычайно достопримечательно расположенное недалеко от Демблинского крепостного района село Ивановское-Демблин. В сущности, села, как это повсеместно принято у нас понимать, — нет. Под этим именем в дневнике Законов Царства Польского известны все деревни и фольварки по правую сторону реки Вепржа, до границы Гарволинского уезда, подаренные императором Николаем I фельдмаршалу князю Паскевичу и названные, как и крепость, его именем.

Кроме весьма значительного земельного пространства, равного по площади немецкому средней руки княжеству, покойному князю дарованы еще на вечные времена права: «пропинации», то есть исключительного права водочной торговли, распространяющейся и на крепость, рыбных ловель по обеим берегам Вислы и Вепржа, а также и монополия поставки кирпича для крепости на все время её существования. Доходность этих исключительных прав явствует сама собой.

Главный пункт и барская резиденция имения находятся в селе Демблине. Имение это, до последнего пожалования, принадлежало польским магнатам графам Яблоновским, из которых один, при Станиславе-Августе, выстроил и нынешний Демблинский дворец. Дворец этот выстроен по плану и под непосредственным руководством того же самого архитектора, который строил и Лазенковский дворец. Одно это обстоятельство должно говорить в пользу вкуса и изящества здания: дворец выстроен в строго классическом стиле; по обоим его фасадам высятся легкие и необыкновенно красивые порталы дорического ордена; он окружен роскошным, старым парком с прудами, вода в которые проведена из обширных Рыкских водомоев. На одном из островов пруда, скрытая в тени лип, возвышается величавая, в форме римского храма Весты, ротонда, где покоятся останки князя Паскевича и его жены; в этом же парке показывают тот дуб, под сенью которого самозванец будто бы сделал Марине Мнишек предложение.

Внутренняя роскошь разрушающегося дворца вполне соответствовала внешнему его великолепию. Теперь весь он переделан на частные квартиры, казармы и цейхгаузы. Роскошное здание, не поддерживаемое ремонтировкой, быстро приходить к печальному разрушению. Но и в настоящем запущенном своем виде оно все же очень хорошо, несмотря на осыпающуюся штукатурку стен и ветхие карнизы. Угрюмым, мрачным видом дворец видимо негодует на настоящее свое назначение, тем не менее, его античные, хотя и облупившиеся портики по-прежнему высятся гордо и светло, окружающая зелень старается своей могучей листвой скрыть, припрятать неприглядную наготу.

Покойный князь фельдмаршал часто и подолгу живал в своем царско-роскошном дворце. В скором времени лежащий здесь прах сотрудника могущественнейшего монарха в свете, прах покойного фельдмаршала и его жены будет перевезен в Гомель, где для его принятия строится богатая церковь. Тогда в Демблине исчезнет, вероятно, и последнее воспоминание о знаменитом князе. Близ крепости находятся так называемые развалины Опатства — католического монастыря, всего в одной версте от форта. Опатство, если угодно, действительно развалина, но точно такая, какой являются на наших глазах сносимые с места негодные городские постройки: обнажены подвалы, лестницы, окна, пустуют на ветре кельи отошедших в вечность монахов, но красоты и романтичности нет никакой. Даже и растительность, любящая одевать развалины своими причудливыми проблесками, отступилась от этих неприветливых стен и оставляет их голыми и некрасивыми. Здесь тоже чуть ли не семисотлетнее погасшее существование.

Любопытно, что в XV веке, как говорят, Висла протекала подле самого монастыря. Теперь до неё около шести верст расстояния. Сообщали также, что еще в 1888 году капризная Висла оторвала, невдали отсюда, 150 десятин берега, обезземелила крестьян, зато подарила одному счастливому собственнику почти такое же пространство удобной и дорогой земли. В костеле — три алтаря; размеры его величественны и свидетельствуют о былом богатстве; множество рисованных по стенам орнаментов, заменяющих скульптуру, гласит об архитектурной неискренности; говорят, что еще в 1819 г. костел стоял в запустении, и в нем не служили; позднейшее, более снисходительное веяние снова дало ему жизнь. Недалеко отсюда находится город Пулавы, когда-то имевший женский институт, переведенный впоследствии, за участие институток в мятеже, в Варшаву. и только при бывшей начальнице его, А. И. Случевской, принявшей его в свое управление, после десяти лет больших усилий, институту возвращены все его права и, в ряду их самое видное — Императорский шифр, служащий наградой воспитанницам при, выпуске.