Псков: современная орфография
Кремль, храмы, древняя городская самостоятельность и память о князьях и войнах. С. 140-155. Текст в современной орфографии.
Псков, с. 140-155. Начало на с. 140.
Общий вид Пскова. Два исторических женских облика. Начало Пскова. Несходства с Новгородом. Каменные стены. Тяготение к Москве. Кремль. Детинец. Основание собора. Св. Довмонт и Гавриил. Ризница. Гробницы. Открытие памятника Александру II. Довмонтова стена. Выставки. Значение местной культуры льна. Полуверы. Рисовальная школа.
Ярко сияло солнце, когда, к девяти часам утра, 27-го июня, заметны стали с поезда почтенные очертания древнего Пскова, с его высоким собором, венчающим исторический детинец, и целым ожерельем церквей. Есть нечто общее между Псковом и другим древним городом русским, посещенным путешественниками за год пред тем, Устюгом Великим, только что тут река Великая, а там несравненно более могучая Сухона, тут — край Земли Русской, там — места, близкие к сердцу её.
Почему не прошла железная дорога подле самого города? Нечто совершенно сходное имеется также в Курске и во многих других городах наших. Не есть ли это следствие каких-либо, современных постройке дороги, мелких завистей, интриг, результат давно забытых, смолкнувших самолюбий темных, безыменных, сгинувших в ничтожестве людей? Самые люди пропали, а путешественникам, на многие годы, приходится тащиться по пыльному шоссе и удивляться тому, почему подобное могло случиться?
С вокзала путь лежал прямо в собор, в центр Пскова. Так как мало где, подобно Пскову, исторические воспоминания теснятся с такой настойчивостью и последовательностью, а самый день прибытия совпадал с годовщиной Полтавского боя, и предстояло присутствовать при открытии памятника Императору Александру II, то значение истории родного края вообще и непрерывная связь её отдельных моментов, нанизываемых временем, представлялась в этот день особенно наглядной. Следовательно, прежде всего, к некоторым историческим воспоминаниям.
«А о Плескове граде от летописания не обретается воспомянуто от кого создан бысть и которыми людьми» — так повествует составитель псковской летописи XIII-XIV века. Он же сообщает, что князь Игорь «поят себе жену Ольгу от Плескова». Очень характерно то, что два самые ранние женские облика русской истории смотрят на нас именно отсюда, из этих мест: св. великая княгиня Ольга была псковитянкой; Рогнеда — супруга Володимира Красное Солнышко — была уроженкой недалекой отсюда, древней полоцкой земли, настолько близкой, что, при одном из позднейших административных делений, Псковская губерния была переименована в полоцкую.
Псков. Кремль и древний Псковский Троицкий собор
Псков окружен памятью св. Ольги: в двенадцати верстах отсюда село Выбута — ее родина; там же, как повествует Степенная Книга, перевозила она через Великую Игоря, он узнал и полюбил ее; близехонько оттуда есть место, называемое Буденик, а по преданию, в селе Будятине родился внук её, св. Владимир; есть тут Ольгины слуды — или подводные камни;
есть деревни Ольгин городок — Перино и Ольгин дворец-житник; есть рукав реки, называемый Ольгиными воротами. И недалеко отсюда, как сказано, до рогнединой земли. Это сближение двух женских имен — одна из тех странных игр случая, которые для исторического исследования не говорят, пожалуй, ничего, но для путешествующих составляют как бы беллетристическую окраску исторического рассказа и поэтому вовсе не лишены значения: история — к истории, беллетристика — к беллетристике.
В XII веке Псков уже относится к числу значительных городов русских; будучи вначале только пригородом Новгорода, он, мало-помалу, становится самостоятельным и переживает самый Новгород. История его отношений к Новгороду, путанные сумятицы князей, посадников и веча еще дадут впоследствии не одну тему, как для исторической разработки, так и для художественных и литературных произведений. История Пскова полна не только исключительной своеобразности мотивов, но и глубоко симпатична, в особенности, если сопоставить прошлое этого города с историей Новгорода. Новгород, при всем своем могуществе, при всем богатстве, ослепляющем глаза, по сравнению с бревенчатыми, лубочными городами тогдашней Руси, при всем физическом росте его пятин, смело забегавших к Белому морю, Мурману и Выборгу, — Новгород был, прежде всего, все-таки городом людей торговых, ставивших рубль выше всего. Понятны слова псковичей новгородскому князю Ярославу в 1228 году, когда он заявил им желание идти на рижан, с которыми Псков замирился, идти на них чрез Псков:
«Кланяемся тебе, князь, и новгородцам, — сказали они, — но мы на войну не пойдем; мы с рижаны мир учинили, в этом нам нет порока, все бо мы вернии и невернии человеки от единого Адама дети... вы же нас много обидели... вы, токмо начав войну и получа добычу, отходите, а мы всегда остаемся с ними во вражде».
Космополитическое воззрение на доброе согласие с немцами, на общее происхождение от Адама, конечно, достаточно объясняется торговым характером Пскова, но географическое положение его, по сравнению с Новгородом, дает ему еще другую, более симпатичную окраску. Близкий к немцам, воздвигнутый на самой окраине, отделенный от них только водами Талибского озера, Псков не был окружен, подобно Новгороду, кольцом отдельных оборонительных пунктов, не стоял в некотором удалении от границы. Это обусловило большую воинственность, если можно так выразиться, развило рыцарский дух среди псковичей, поставленных в необходимость постоянно отбиваться от соседей. Целых три кольца каменных стен обводили центр города, в который иностранцы не допускались: стена князя Довмонта, поднятая в середине XIII века, окружавшая ее стена средняя и, наконец, третья стена, обегавшая город на протяжении семи верст, построенная в XV веке, вся изрезанная, словно кружевом, бойницами, вышками и башнями или кострами; под землей, параллельно внешней стене, шли потаенные ходы, один из них у «Свиной башни» сохранился на древнем рисунке, изображающем осаду Батория; башен высилось тридцать семь. Между этими башнями в особенности памятна, по битве во время осады Пскова Стефаном Баторием 8 сентября 1581 г., Покровская башня. Поляки произвели решительный приступ; они уже овладели одной башней (недалеко от Покровской) и через проломы двинулись в город. После ожесточенной битвы они были отброшены, но долго их не могли выбить из Покровской башни. Стефан Баторий решился взять эту башню или взорвать ее подкопами; но и это не удалось. Вскоре поляки сняли осаду и отступили. В память избавления от осады псковичи построили церковь Рождества Богородицы. В одном современном документе написано:
Псков. Покровская башня и церковь Рождества Богородицы
«Мы любуемся Псковом. О, Боже! это нечто величественное, как бы другой Париж...». «Город чрезвычайно большой, в Польше нет ему равного», а между тем, пред приходом Батория, выжжено в посадах более 1,500 домов. Военных запасов хранилось столько, будто весь город состоял из ядер и пороха; клети ломились от хлебов.
Подобной воинственности обличья Новгород не имел никогда, как не имел он и рыцарского духа псковитян. Не слилась с историей Новгорода навеки-вечные светлая память геройских защитников Русской Земли от чужеземцев в роде мудрого князя Довмонта или такого земного архистратига, как св. благоверный Александр Невский. Не испытал Новгород и немецкого пленения, как Псков в 1240 году, когда, вследствие измены знатного псковича Твердыни Иваньковича, рыцари немецкие были впущены в город. Это краткое пленение, повлекшее за собой победу Александра Невского, окончательно укрепило в псковичах убеждение в необходимости уметь постоять за себя, за Россию. Всех нападений выдержал Псков двадцать шесть, и взят только однажды и то, как сказано, изменой.
Когда в 1347 году шведский король Магнус напал на северные новгородские крепости, новгородцы обратились за помощью к псковичам, которая и была дана им, но с условием: считать отныне Псков не подчиненным ему городом, а меньшим братом, не сажать им своих новгородских посадников, а духовному владыке новгородскому, хотя и держать во Пскове своего наместника, но назначать его не из новгородцев, а из псковичей.
Псков. Развалины древних ворот Варлаамовских и храм св. Варлаамия
От времени заключения этого договора, на целые полтора столетия, вступает Псков в лучшее, блестящее время своего существования и становится самостоятельным членом Ганзейского союза, а полное подчинение Новгорода великому княжению Московскому обусловливает, наконец, переход ко Пскову и всей заграничной торговли.
Если во многом отличается Псков от Новгорода, начиная с обличья, то иначе, чем Новгород, покончил он и со своими вольностями. Издавна не нравилось псковским князьям быть выборными и не смотреть на свое княжение, как на наследственное; отсюда многие насилия, неурядицы, междоусобия. Испытав разных князей, псковичи обратились, наконец, и к Москве, и в 1399 году был у них князь «от руки великого князя Василия Дмитриевича», князь Иван Холмский. Это было первым шагом на пути слияния с Москвой, завершившегося вполне снятием вечевого колокола в 1510 году, когда рыданий об этом было так много во Пскове, что летописец удивляется: «как зеницы не упали со слезами в купе, како ли не урвалося сердце от корени?» Для тех, кто желает видеть в объединении Руси Москвой только ехидство, предательство, отношения Москвы к Пскову дают действительно обильную пищу; ясно, как, мало-помалу, ограничивались права местного веча, как усиливалась власть великокняжеских наместников, как сделался город подсудным Москве, как пользовалась она междоусобицами для утверждения своей власти, как напрасно ссылались псковичи на всякие грамоты, им данные, — все это, с различных узких точек зрения, может подлежать осуждению, и действительно неоднократно осуждено.
Псков. Храм св. Георгия (постр. в 1494 г.)
Уже современные летописи, смотревшие на единение недружелюбно, гласят о том, что у московских судей правда улетела на небо и одна кривда осталась на суде, что все хорошие псковичи и иностранцы разбежались, а остались только дурные люди, такие, под которыми «земля не расступится, которым и на верх не взлететь», что только при установлении господства москвичей ввелись в Пскове «развращенные московские обычаи», но все это вместе взятое отступает перед могучей идеей московского единения мощной Руси. Если псковичи справедливо укоряли новгородцев в том, что от них на неприятеля помощь плохая, то Москва, наоборот, никогда не «оставляла Пскова в обиде и верно держала за своих», и не допускала того, чтобы русское «сердце урвалося от корени».
Эта мысль общности интересов Пскова с Москвой была так сильна, что Псков, в XVI столетии, легко мог бы отдаться в руки полякам, при Стефане Батории, но он, лишенный всех своих прав, обиженный Москвой в конец в торговых интересах, обнищалый и пригорюнившийся, поневоле оставленный царем, занятым в то время другим делом, он, в течение с лишком пяти месяцев, выдерживает осаду поляков и доказывает правду своего целования Московскому государству. Не присягнул он и позже польскому Владиславу, несмотря на гермогеновскую грамоту. А что не стеснялась Москва с Псковом, так это верно. Тут происходило даже нечто в роде насильного выселения жителей, потому что дважды выведены были из Пскова по 300 семейств, однажды 500 и замещены другими, более покорными, московскими, менее вечевыми. Было даже и так, что при принесении одной из жалоб на наместника, царь, пребывавший в то время в Новгороде, питая в уме своем заднюю, заповедную мысль, находя, что, будто бы, количество жалобщиков все еще недостаточно, требовал большого их количества, и когда все самые значительные люди Пскова, чуть не поголовно, действительно отправились бить царю челом и в Пскове мало кто остался, тогда объявлены были все челобитчики арестованными и принуждены поклясться за себя и за своих, что они уничтожат вече и не будут иметь более посадников. Пойманные псковичи потребовали одной ночи на раздумье; это была знаменитая ночь на 13 января 1510 года, ночь стенаний и плача в городе, — ночь, предшествовавшая снятию и посылке вечевого колокола в Москву.
Блестящее положение Пскова в его хорошие дни было так исключительно, что дальнейшие судьбы его могли быть не чем иным, как долгим, постоянным падением. Значительная часть войн наших на западном порубежье происходила на псковских землях, и Псков был граневой крепостью; при Петре Великом, исправившем стены, в Пскове находилась главная квартира, стояло много войска и строились суда для военной флотилии, бегавшей по реке Великой.
Центром всех святых воспоминаний является, конечно, кремль, кром, детинец, холм, отчасти искусственный, длиной в 200 сажен, шириной в 30, в отвесе около 10, омываемый реками Пековой и Великой. Вид от острого угла детинца, остававшегося долгое время в мусоре и, только благодаря бывшему начальнику губернии, обращенного в сад — превосходен. Цепью тянутся по берегу Ивановский монастырь, Мироносицкая церковь, Параменская, Николаевская, Клементьевская и замыкаются Мирожскнм монастырем.
Спасо-Мирожский монастырь один из древнейших в России. Он основан епископом новгородским Нифонтом и игуменом Авраамием в1156 г. на берегу р. Великой про впадении в нее речки Мирожи. Монастырская церковь во имя Преображения Господня, по преданию, современна основанию монастыря. В монастыре сохраняется небольшая выточенная из корня чаша, принадлежавшая, по преданию, епископу Нифонту; кроме того, находится икона Знамения Божией Матери, прославленная чудесным излиянием слез во время великого мора в городе в 1569 г., хранился в монастыре также посох епископа Нифонта, но в 1805 году его кто-то похитил.
Псков. Успенская Пороменская церковь построенная в ХII в.
Кругом, как широкий пьедестал незримого, но существующего былого, высятся остатки громоздких стен, и сквозь одну из них, сбегающую вниз, тихо двигает свои тихие струи, сливаясь с Великой, река Пскова. В конце X века, когда здесь была зелень, шумел «велик лес и многие дубравы», св. Ольга, возвратившись из Царьграда и задумывая обращение к христианству народа, имела именно на атом месте видение трех светоносных лучей, озарявших окрестность тройственным светом. Видение это имела она, стоя на другом берегу Великой, там, где воздвигнута у источника часовня св. Ольги. «Разумно да будет вам, — сказала после этого окружавшему ее синклиту княгиня — «яко на сем месте церковь иметь быти во имя Нераздельные Троицы, еще же и град зде велик будет и славен, и изобилен».
На этом месте водрузила св. Ольга крест, перенесенный впоследствии в собор, а затем воздвигла и деревянный храм Св. Троицы, который занимал значительную часть поверхности кремля. Одновременно с храмом стал возрастать и самый город Псков. Совершенно справедливо замечание Князева, что было такое время, когда Псков и его Св. Троица были словами тождественными и псковичи благодарили великого князя «за то, что прислал в дом Св. Троицы воеводу своего с людьми на оборону против немцев».
В храме этом сажали у себя псковичи князей на княжение, подле него находился княжеский дом и тут же рядом помещались и вече, и казна: вечевые документы хранились в особом ларе в соборе. Собор, существующий в настоящую минуту, счетом третий; построение первого собора предполагают в 965 г., нынешний собор начат строением в 1689 году, но рушился от непрочности сводов, вновь отстроен в 1698 г. и освящен в 1703 году; он не велик (в вышину с крестом тридцать шесть сажен два аршина, в длину с папертью двадцать четыре сажени два аршина, в ширину с приделами тринадцать), простое кубическое основание осенено пятью главами и окружено полукружиями придельных церквей и алтарей, но высокое и одинокое расположение представляет его гораздо большим, чем он есть. Собор виден верст почти за шестьдесят. Бросается в глаза полное отсутствие в соборе какой-либо стенной живописи, и это обусловливает то, что семиярусный иконостас в двадцать семь аршин вышины, со всеми его иконами, как-то не роднится с белыми стенами и стоить особняком. Если судить по изображениям храмов 1138 и 1366 годов, предшествовавших этому и дошедших до нас на двух иконах, то они была еще меньше и имели только по одной главке на целой системе мелких арочек, высившихся одна поверх другой. Собор в два света, купол покоится на четырех столбах, в задней части храма хоры. Все пять куполов светят внутрь и напоминают обилием света тот же мотив, который сказался так ясно в другой древнерусской святыне, в соборе Андрея Боголюбского во Владимире. Основные столбы разрисованы зелеными столбами с капителями, и низ их вплотную обставлен венцами древних икон. Звезды сияют на серых куполах снаружи, звезды сияют и по голубому фону внутри.
Святых мощей имеется в храме: строителя второго храма св. князя Гавриила, св. князя Довмонта (во св. крещении Тимофей) и блаженного Николая Юродивого. Над могилами князей висят заржавленные мечи их. Молчаливы они, как и гробницы, но сделали свое дело. Когда-то Довмонт, поднимая меч на Литву и Ливонию, говаривал: «братья муже псковичи, кто стар, то отец мне, а кто млад, то брат», — и псковичи, отвечая воззванию, шли за ним; эти слова передает летопись; меч Гавриила несет на себе латинскую надпись, гласящую: «чести моей никому не отдам». Вес Довмонтова меча 3,5 фунта, а Гавриилова 7,5. Новгородцы думали, было, однажды перенести мощи Гаврииловы к себе, так как княжил он и у них, норака с мощами с места не двинулась, и только по молитве их отпал сам собой ноготь от руки блаженного князя и отнесен в Новгород. Святые князья чествуются каждый в свой день; но блаженному Николаю Юродивому особого дня не назначено, и он поминается церковью нашею, когда поминаются и все юродивые, вместе взятые. Хорошо известно предание о том, как говорил преподобный Николай с Иоанном Грозным, как озлобил его словами: «Иванушко, Иванушко, хлеба-соли, а не христианской крови», как стал невидим после приказания схватить его, как испугал этим царя и тем спас жителей города от бесконечных казней.
Святейшим воспоминанием собора был крест св. Ольги, поставленный ей над рекой Великой еще до основания собора, позже внесенный в него и сгоревший в 1509 году; в воспоминание этого креста устроен в 1623 г. другой, дубовый, по образцу старейшего, виднеющийся и доныне. Крестами и иконами собор очень богат, и многие из предметов его ризницы имеют большую археологическую и художественную ценность. Один из воздухов с жемчугами вышит великой княгиней Елисаветой Алексеевной; хороши многие панагии и кресты; Евангелие Апракос, то есть писанное не по порядку зачал, а по чтениям в продолжение года — 1532 года и многое другое. Под собором находится несколько гробниц князей и архиереев, причем первые безыменны. Архиепископ Симон Тодорский, 1754 г., как гласит надпись, был большим лингвистом, так как знал языки: латинский, греческий, еврейский, сирийский, аравийский, халдейский и, «в удивление всем», немецкий; в эпитафии над епископом Гедеоном, день его смерти определяется так:
По летех же егда Христос воплотися. Как седмь сот 62 к тысячи свершися. Третьего ж лета мало пол не достизаше. Июния день тогда двадцать второй бяше.
Различные события городской жизни писаны на многих колоколах собора той или другой церкви, пожертвованных разными лицами. На многих из них события излагаются чрезвычайно подробно, причем поименованы и участники в постройке колокола — «Рыбник Чухна», да «все суседи», да «при священнике Миките Козле». В звонах этих колоколов, при всякой молитве церковной, для всякого знающего историю своей родины, гармонично глаголет былое, и нельзя не признать, что это фантастическое сочетание звука и исторического деяния, разносимое музыкой православного церковного звона, должно трогать душу того человека, который знает и любит историю своего народа, как исполнена она предками и как намечена Богом для всех и для каждого в особенности.
Из частных зданий для любителей отечественной старины любопытны: развалины палат Марины Мнишек и палаты Поганкиных. Исторических доказательств, что развалины дома, выдаваемого за жилище Марины Мнишек, действительно служили когда-то её жилищем, — нет; сохранилось предание. Сколько известно, Марина не была в Пскове.
Палаты Поганкиных (на Губернаторской улице) принадлежали именитым купцам этой фамилии; по преданию, из этого рода были даже псковские посадники. По указу Петра Великого, дом этот взят в казенное ведомство и обращен в провиантский магазин. Впоследствии дом ремонтировали, но при этом не позаботились принять надлежащие меры к сохранению старины.
Крупнее всех ударов для Пскова (как и для Архангельска) было основание Петербурга, притянувшего к себе всю иностранную торговлю, и в настоящую минуту Псков, один из самых древних, постоявших за Русь городов наших, совершенно обойденный новой жизнью, фактически не тронут и почти не оживлен близостью железного пути.
В описываемое время в Пскове происходило торжество открытия памятника Императору Александру II. Памятник изображает покойного государя стоящим в порфире, на четырехгранном пьедестале серого мрамора, по углам которого расположены орлы и повешена цепь. Он обошелся псковскому купечеству около 15,000 рублей, вделан художником Опекушиным и воссоздает облик государя хорошо. Множество венков лежало на пьедестале и подле него; из них многие были серебряные.
Из достопримечательностей города заслуживают внимание путешественника: детский приют св. Ольги (основан в 1884 году, имеет капитала 30,000 рублей, 60 приходящих и 40 постоянных девочек); Мариинская женская гимназия (328 воспитанниц); дом призрения бедных благотворительного общества св. Марии (существует 31-й год, капитала 6,000 рублей, призреваемых 13 старух и 26 детей); переданный городом реальному училищу ботанический сад, разбитый вдоль древней Довмонтовой стены. известняки, из которых сложена ветхая стена, до такой степени выветрились, что достаточно весьма небольшого усилия, чтобы отковырнуть значительную часть камня, но стена так толста и настолько уже осыпалась, что стала как бы произведением природы. молодая поросль ботанического сада жмется к каменному делу рук Довмонтовых, и разнообразные деревца, цветы и кустики чудесно оттеняются белизной выветривающихся известняков.
Много поучительного представляла также выставка местных произведений и кустарной промышленности Псковского уезда, устроенная в описываемое время в саду и зданиях местной учительской семинарии, против древнего Мирожского монастыря, на берегу реки Великой. Лен, холсты, личники (длинные полотенца с вышитыми концами, которые носятся на голове как украшения), салфетки, скатерти и очень хорошие шерстяные ткани (одеяла и платки), занимали очень видные места. Много виднелось земледельческих орудий, машин, моделей; модель водяной мельницы, сделанная находившимся тут же крестьянином Рушевым, четырнадцати лет. Первенствовал на выставке, конечно, лен, один из тех немногих предметов вывоза, которому мы, на европейском рынке, пока конкурента не имеем. Значение льноводства для Псковской губернии и России вообще видно из следующих данных: Россия производит в год до 15 000,000 пудов и из этого числа 1/3 —
Псковская губерния, тогда как ближайшей нашей конкуренткой является Германия, производящая только 4.500,000 пудов. Этих двух цифр достаточно для определения важности льна. Кроме льна, составлявшего центр выставки, привлекли на себя внимание предметы, касающиеся исконного промысла Псковского озера — ловли снетков: сети, «лодка мутница», печи для сушки снетков, сани-водовики для перевозки неводов зимой и проч. Тут же имелись на виду два живых лососка, пойманные в реке Великой в текущем году, — несомненное доказательство пользы Никольского рыборазводного завода.
Псков. Спасо-Мирожский монастырь, основ. в XII в. (близ Пскова)
Полное одеяние ловца, треух (шапка), шуба, передник, редень, рукавицы и сапоги совершенно те же, что у наших северных поморов. О любопытном и важном для местных жителей снетковом промысле будет сказано подробнее при описании пути по Талибскому озеру.
Следует упомянуть о том, что в саду имелись налицо несколько представителей местных полуверок и полуверцев Печерской волости, Псковского уезда; очень характерны на женщинах громадные круглые серебряные бляхи такой величины, что одна подобная бляха покрывает почти всю грудь; кресты и монеты составляют тоже заметную часть украшения. Нельзя обойти молчанием, говоря о выставке, и того факта, что существует тут недалеко табачная, махорочная фабрика, получающая табачный лист из Черниговской губернии.
Псков. Палаты Поганкина
Известно, что массы нашего табаку провозятся в листах за границу и привозятся к нам обратно в виде гаванских сигар; лучше производить их на своих фабриках.
Псков. Печерский монастырь. Вид древней звонницы (XV в.) и ризницы
После осмотра обеих выставок путешественники направились в рисовальную школу, учрежденную городом, существующую около двух лет и находящуюся в ведении министерства народного просвещения; она помещается в казенном здании; в ней, в среднем, тридцать учеников. От города отпускается в год 350 рублей. Осмотрены были весьма удовлетворительные рисунки, выставленные в школе.
На городской пристани путешественники сели на пароход, отсюда им предстояло спуститься по реке Великой к Псковскому озеру. Небольшой пароход «Dorpat», один из трех, содержащих постоянное сообщение между Юрьевом и Псковом, ожидал их под парами.
Псков. Древняя церковь св. Василия Великого (постр. в 1377)
На нем предстояло им проехать к Талибским островам, Гдову и, перерезав Псковское и Чудское озера вдоль и поперек, проехать рекой Эмбахом к Тарту. Было около двух часов дня, когда «Dorpat» тронулся с места, и перед путниками скользнула красивая декорация низовьем реки Великой, а Псков, со своими храмами, быстро задвинулся извилинами и холмами берегов.
К числу замечательнейших в историческом и многих других отношениях монастырей Псковской губернии принадлежит также и Псковско-Печерский монастырь. Он находится на границе Псковской и Лифляндской губерний, в 56 верстах от Пскова, в безуездном гор. Печерах. Печерским назван по имени «пещеры», неизвестно кем ископанной и найденной в XV в. Монастырь устроен в конце XV в. С 1521 г. в нем находится чудотворная икона Божией Матери. В XVI столетии монастырь безуспешно осаждали поляки. Долгое время он служил пограничной крепостью, и последние укрепления устроены при Петре Великом. В монастыре устроена в 1827 г. церковь в память избавления псковского края от нашествия французов; построена на пожертвования гр. Витгенштейна и чинов бывших под его командой войск.