Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Глава VIII (часть 3 из 3): оригинал издания

Глава VIII (часть 3 из 3). С. 253-274. Текст в орфографии издания 1873 года.

Этотъ бунтъ православныхъ, какъ очевидно, главнѣйшимъ образомъ религіозный, уніаты обставили извѣстіями, не оставлявшими, по ихъ мнѣнію, никакого сомнѣнія, что Рѣчи Посполитой готовится чисто гражданское зло, повтореніе уманской смуты. Въ ихъ донесеніяхъ, обыкновенно, на первомъ мѣстѣ, ставится воспоминаніе объ ужасной, уманской рѣзнѣ и затѣмъ передъ изложеніемъ современныхъ событій говорится, что и теперь готовится та же смута, та же рѣзня. Эти данныя представила имъ въ богатомъ количествѣ мѣстность около Богуслава. Одинъ изъ священниковъ этой мѣстности, поступившій послѣ смерти жены въ богуславскій монастырь, взволновалъ народъ въ селѣ Дескахъ; прихожане отказались отъ навязаннаго имъ уніата; инокъ освятилъ имъ церковь и народъ принялъ присягу, что не приметъ уніи. За этимъ приходомъ отпалъ отъ уніи и другой, давно искавшій случая отдѣлаться отъ уніатскаго священника. Случай этотъ представился на Пасхѣ (1782 или 1783 г.), когда уніатскій священникъ по обычаю латинянъ пошелъ съ крестнымъ ходомъ по солнцу. Народъ отказался признавать этого священника своимъ, сталъ обращаться съ требами къ безмѣстному православному священнику, и на увѣщаніе ушатовъ отвѣчалъ одно: что будетъ дещанамъ, то и намъ. Въ селѣ Мироновкѣ прихожане сами отперли церковь, запертую уніатомъ, уѣхавшимъ на конгрегацію, устроили ее по православному и ввели чиншоваго православнаго священника, который сталъ служить въ ней. Уніатскаго благочиннаго, который пріѣхалъ возстановлять унію, они не пустили въ церковь и, взявъ за руки, отвели отъ нее. Пріѣхалъ было какой-то управляющій и сталъ убѣждать, но они не хотѣли его слушать, сказавъ ему лишь: такъ намъ угодно. «Когда этимъ прихожанамъ сошло это дѣло съ рукъ, – продолжаетъ составитель донесенія изъ Украины, – то подобнымъ же образомъ отняла у уніата ключи и громада медвинская. Намѣстникъ этого села сейчасъ же призвалъ ее въ помѣщичій дворъ. Всѣ толпой пришли къ нему. Онъ ихъ спрашивалъ, что это они дѣлаютъ? Они ему отвѣтили: дайте намъ вѣру. Онъ имъ говорилъ: вы имѣете вѣру одну съ нами, или развѣ мы невѣрные? Мы не знаемъ этого, отвѣтили они.»

Во всѣхъ тѣхъ уніатскихъ извѣстіяхъ о настроеніи православнаго духовенства и народа того времени, какія намъ удавалось читать, мы нашли указанія только на два факта, которые, если справедливы, могли возбуждать серьезную тревогу. Православный священникъ, Іоаннъ Стоцкій, бывшій сначала священникомъ въ Корсунѣ, а затѣмъ жившій на чиншѣ, виновенъ, записали уніаты въ 1782–1786 годахъ не только въ томъ, что вооружаетъ народъ противъ уніи, утверждая, напримѣръ, что исповѣдь у уніатскаго священника недѣйствительна, такъ какъ въ уніатѣ обитаетъ, по его мнѣнію, дьяволъ, слѣдовательно, «како можетъ, – говорилъ Стойкій народу, – сатана сатану розришиты», но виновенъ еще и въ слѣдующемъ преступленіи: «въ присутствіи достойныхъ вѣры людей, которые готовы быть свидѣтелями, если понадобится, онъ громко говорилъ: вы считаете Желѣзняка рѣзуномъ (мясникомъ, головорѣзомъ), а я его признаю равноапостольнымъ (!) і всегда полагаю за него частицу, когда служу обѣдню;..здѣсь была бы тьма, если бы онъ не ввелъ (!) православной вѣры.»925

Что этимъ хотѣлъ сказать Стойкій: то ли, что онъ считалъ рѣзню пригоднымъ средствомъ для поддержанія православія, или, что Желѣзнякъ вовсе не былъ такимъ рѣзуномъ, какимъ его представили поляки, неизвѣстно. Другое заявленіе, извѣстное по уніатскимъ памятникамъ, было еще болѣе дурнаго качества. Его сделала та же медвинская громада, о которой была рѣчь выше. Когда управляющій, не удовлетворившійся воплемъ народа: дайте намъ вѣру, и вѣроятно возмущенный отказомъ его признать поляковъ христіанами, продолжалъ твердить: «что это вы дѣлаете, вѣдь это вы начинаете дѣлать бунтъ, какъ было во время рѣзни (уманской)?» то на это они отозвались, продолжаетъ составитель донесенія о бунтѣ народа около Богуслава: «будемъ може и ризати.» «Словомъ, – заключаетъ составитель донесенія, – нужно употребить всѣ силы, чтобы задавить это возстаніе (противъ уніи), потому что если (отъ чего оборони Богъ) сойдетъ съ рукъ дещанамъ это отступничество, то нѣтъ сомнѣнія, что вся Украина пожелаетъ сдѣлать тоже.»926

Вся Украина дѣйствительно желала сдѣлать тоже, но не бунтъ, не рѣзню, о которыхъ въ дѣйствительности и не думала, а желала сдѣлать то великое, историческое дѣло, за которое такъ достойно возвеличивается Богданъ Хмѣльницкій. Украина желала вмѣстѣ съ православіемъ возстановить свое народное единеніе съ Россіей, въ чемъ ей такъ безжалостно и такъ долго отказывала запутанная, тогдашняя дипломатія.

Вотъ два обвинительныхъ пункта, внесенныхъ Смогоржевскимъ, въ числѣ другихъ, въ дополненіе его донесенія, въ доказательство пагубныхъ дѣйствій православныхъ украинскихъ священниковъ, дѣйствій, которыя въ дѣйствительности имѣли совсѣмъ другой смыслъ: «1) на богослуженіи они торжественно провозглашаютъ имена заграничныхъ царствующихъ особъ, да еще впереди имени царствующаго въ этомъ отечествѣ государя; 2) они подписываютъ и утверждаютъ клятвой обязательство соблюдать вѣрность, повиновеніе, тайну и даже подданство заграничному престолу.»927

При всѣхъ пунктахъ этого донесенія указываются документы, изъ которыхъ весьма многихъ нѣтъ, но документы, указываемые при этихъ пунктахъ, къ счастью, сохранились въ той же рукописной книгѣ, въ которой помѣщено и это дополненіе донесенія Смогоржевскаго. Первый пунктъ обвиненія основывался на формѣ поминанія лицъ за обѣдней, доставленной Сушицкимъ изъ Смилы, когда онъ тамъ былъ на панихидахъ по женѣ Любомірскаго,928 и въ ней дѣйствительно имена русскихъ особъ впереди польскаго короля, да еще къ имени Екатерины прибавлено, т. е. оставлено, какъ было въ русской формѣ: государыню нашу.929 Что касается втораго обвинительнаго пункта, то онъ основанъ на присягѣ, приносимой русскими священниками при ихъ рукоположеніи на вѣрноподданство русскому государю.930 Такимъ образомъ, православные священники переяславскаго рукоположенія были въ дѣйствительности и русскими и польскими подданными, но русскими прежде.

Народъ православный постоянно слышалъ эту новую теорію государственнаго устройства и, конечно, по простотѣ и цѣльности своего пониманія и убѣжденій, признавалъ себя принадлежащимъ Россіи, а не Польшѣ. Съ польской точки зрѣнія это, безъ сомнѣнія, былъ величайшій бунтъ, но съ русской и даже просто исторической это было самое консервативное, строго историческое направленіе украинской жизни. Что было въ этомъ направленіи дѣйствительно дурнаго, чего нельзя оправдать никакими видами и затрудненіями политики, это насильственная задержка этого направленія и постоянное раздраженіе украинскаго народа польскимъ фанатизмомъ многочисленныхъ видовъ. Задержка эта выработала, между прочимъ, одинъ типъ людей, превосходно очерченныхъ въ одномъ уніатскомъ донесеніи, людей, которыхъ набиралось съ теченіемъ времени больше и больше. «Недавніе отступники отъ св. единенія, доносилъ одинъ изъ уніатскихъ визитаторовъ, сидящіе по деревнямъ, лѣсамъ, на мельницахъ (безмѣстные священники), на сколько я присмотрѣлся къ ихъ жизни, по всей справедливости могутъ быть названы лѣнтяями страны, потому что они не знаютъ ни заграничной, ни здѣшней власти надъ собою. Такъ въ Грищинцахъ, въ каневскомъ благочиніи одинъ изъ нихъ сказалъ мнѣ: «колысь то я бувъ благочестывы (православный), якъ була благочестыя, а теперь я ани благочестывы, ани уніатъ, а самъ соби и нидокого не належу. Другой въ Ходоровѣ, когда я его убѣждалъ, чтобы онъ возвратился въ унію, отвѣтилъ: нехай но (пусть) соби еще погуляю, бо насъ Переяславъ (переяславскій епископъ) не переглядае, а до Радомысля (уніатскаго митрополита) не належимо, и такъ я теперь никого не боюся.»931

Но это зло давно сознавалось православными, и они сами указывали на мѣру, необходимую для благоустройства православныхъ дѣлъ Украины. Мы видѣли, что еще во времена Мельхиседека православные украинцы дурно отзывались о священникахъ волошскаго ставленія. Если они держались ихъ часто, то потому, что это было необходимо и потому, что эти священники поддерживали крѣпкій обычай украинцевъ, избирать самимъ своихъ священниковъ. Но когда украинцы имѣли довѣріе къ высшей церковной власти, какъ къ Мельхиседеку, Гервасію, Іову они охотно повиновались ихъ власти и даже вынуждали держать ихъ подъ этою властью. Можно даже сказать, что едва ли гдѣ въ другомъ мѣстѣ Россіи высшая духовная власть окружена была такимъ глубокимъ уваженіемъ и покорностью. Недаромъ правитель Кондрацкій съ такою торжественностью указывалъ на указъ переяславской консисторіи и такъ возвеличивалъ эту консисторію, называя ее пресвѣтлою.

Желаніе благоустроить свои церковныя дѣла, имѣть полное духовное управленіе было глубокимъ желаніемъ на Украинѣ и раздѣлялось даже тѣми самыми людьми, которые говорили: нехай но еще погуляю, ни кого не боюся. На это желаніе, какъ мы видѣли, указывалъ Сушицкому Любомірскій, говорившій ему, что необходимо, чтобы на Украинѣ у православныхъ быть свой епископъ. Любомірскій говорилъ это, конечно, со словъ самихъ православныхъ. Смогоржевскій, крайне дурно отзывавшійся о православныхъ священникахъ и собравшій противъ нихъ въ своемъ донесеніи множество обвиненій, поставилъ, между прочимъ, и то обвиненіе, что они желаютъ имѣть неуніатскаго епископа въ Польшѣ.932

Перебирая эти извѣстія о неодолимомъ противодѣйствіи украинскаго народа уніи и объ усиліяхъ его сохранить и благоустроить свою православную церковь, невольно приходится останавливаться надъ вопросомъ: неужели никто изъ уніатовъ не оцѣнилъ безпристрастно этого законнѣйшаго стремленія украинскаго народа и не отнесся къ нему съ уваженіемъ и человѣчностью? Мы видѣли, что Смогоржевскій вынужденъ былъ сдѣлать важный, сравнительно съ своими предшественниками, шагъ впередъ, призналъ законное существованіе древле православныхъ, которыхъ не думалъ трогать; но это признаніе было не искреннимъ и въ существѣ дѣла сводилось на одни православные, украинскіе монастыри, а всѣ православные приходы объявлялись подлежащими принудительному переводу въ унію.

Мы видѣли, что взглядъ Любомірскаго на это дѣло былъ гораздо шире. Онъ признавалъ не только законнымъ дѣйствительное пребываніе въ православіи, но допускалъ и облегчалъ возвращеніе въ православіе насильно обращенныхъ въ унію и даже принималъ во вниманіе желаніе народа быть православнымъ. Что же касается уніи, то онъ и ея существованіе считалъ законнымъ, допускалъ даже распространеніе ея, но силою примѣровъ доброй жизни и силою проповѣди. Въ умѣ его зародилась даже мысль о примиреніи, объединеніи сердецъ разрозненнаго народа, православныхъ и уніатовъ. Мы знаемъ далѣе, что мысль о примиреніи, объ единеніи сердецъ раздѣленнаго народа занимала и другаго украинскаго пана, Станислава Понятовскаго, предложившаго, какъ бы воспроизвести въ Каневѣ кіевскую святыню и дать въ ней народу умиротвореніе уніи и православія; но это было слишкомъ внѣшнее, своекорыстное пониманіе дѣла и соединено было даже съ обидой для Смогоржевскаго.

Смогоржевскій, страстный охотникъ къ постройкамъ, строилъ тогда въ Варшавѣ уніатскую церковь, готовя тамъ, очевидно, средоточіе церковнаго уніатскаго управленія и удобное мѣстопребываніе для себя. Понятовскій колко замѣтилъ, что строиться бы нужно было не въ Варшавѣ, а на Украинѣ, въ Каневѣ. Смогоржевскій внесъ, какъ мы уже замѣтили, это предложеніе въ число своихъ проектовъ, но не отнесся къ нему съ обычною своею страстностью. Конечно, онъ понялъ, что Понятовскій указываетъ ему на самую его больную сторону, тягу къ Польшѣ, къ латинству, причемъ, разумѣется не могло быть рѣчи о дѣйствительномъ примиреніи православныхъ и уніатовъ. Смогоржевскій даже ввелъ новое названіе уніатовъ, закрывавшее ихъ существованіе, какъ людей особаго вѣроисповѣданія, называлъ унію католичествомъ, а себя и всѣхъ уніатовъ католиками. Люди, окружавшіе его, были того же направленія, тѣ же католики. Мы видѣли, что даже Лисовскій усвоилъ это названіе и, угождая Смогоржевскому, искалъ въ средѣ бѣлорусскихъ уніатовъ добрыхъ католиковъ. Такъ далеко ушли уніаты временъ Смогоржевскаго отъ всего православнаго и русскаго!

Но чудовищность этого направленія давала себя всюду чувствовать и заставляла иногда уніатовъ лицемѣрно показывать, что они хотятъ идти обратно отъ Польши и Рима къ Россіи и православію. Такъ, въ началѣ волненій въ Дескахъ, когда народъ возсталъ противъ навязаннаго ему уніата и показывалъ, что не хочетъ имѣть священника безбородаго, то уніатскій благочинный сейчасъ же согласился, чтобы дещанскимъ приходомъ завѣдовалъ священникъ бородатый.933 Народъ, разумѣется, понималъ эту хитрость и нерѣдко обращалъ ее въ ничто.934 Изъ множества уніатовъ, окружавшихъ Смогоржевскаго раздавалось на Украинѣ, къ изумленію украинскаго народа, и къ ужасу послѣдователей направленія Смогоржевскаго, изъ устъ только одного уніата, на сколько извѣстно по памятникамъ, именно изъ устъ визитатора Туркевича,935 робкое слово о сближеніи съ православіемъ и даже съ Россіей.

Когда на радомышльской конгрегаціи 1782 г. поднятъ былъ вопросъ о визитаціи всѣхъ приходовъ уніатской митрополіи и объ исправленіи уніатскаго духовенства, Туркевичъ былъ назначенъ визитаторомъ областей, бѣлоцерковской и каневской. Другіе визитаторы занялись отнятіемъ православныхъ церквей, сборомъ съ духовенства уніатскаго не православнаго разнаго рода даней. Туркевичъ избралъ себѣ главнѣйшимъ образомъ другое дѣло, проповѣдь народу. Вотъ, какъ онъ самъ говорить объ этомъ: «Напрасно наши священники жалуются на простой народъ. На сколько я могу судить по этому темному, взбаламученному не уніатами, пограничному углу (Каневщинѣ), народъ вездѣ былъ бы очень хорошимъ, если бы имѣлъ надлежащее просвѣщеніе христіанскимъ ученіемъ, которое онъ съ такою охотою и жаждою слушаетъ, что, какъ вездѣ почти я испытывалъ (и что собственно и было причиною всѣхъ моихъ непріятностей) радъ бы слушать цѣлый день и даже убѣждается въ истинности того, чему его учатъ. Такъ въ одномъ мѣстѣ народъ, вышедши изъ церкви, говорилъ (это слышалъ каневскій благочинный): повидаютъ (говорятъ) уніаты, а мы отъ благочестивыхъ того никогда не чулы; отъ правду мовитъ, якъ въ око колѣ. Но, объ чемъ нужно горько сожалѣть, это ученіе въ этомъ углу, (не знаю, какъ въ другихъ мѣстахъ) въ совершенномъ пренебреженіи. Изъ катехизическихъ вопросовъ вездѣ обнаруживалось до очевидности, что народъ не знаетъ даже самаго необходимаго и главными виновниками этого незнанія онъ признаетъ священниковъ и жалуется на нихъ, говоря: батьки (священники) насъ не учили, бо и сами не умилы (не знали); священники насъ не учатъ, а одъ когожъ мы моглыся научиты. Въ Германовкѣ, когда я на катехизаціи изложилъ, что подъ страхомъ потери спасенія долженъ знать христіанинъ, то крестьяне сказали: когда б наши священники схотилы, за еденъ, велыки постъ можна бы ся всего того научиты.»936

Что Туркевичъ дѣйствительно производилъ сильное впечатлѣніе на народъ, объ этомъ засвидѣтельствовалъ одинъ изъ его враговъ по убѣжденіямъ, доносившій на него Смогоржевскому. «Высокое, говоритъ онъ, образованіе украинскаго визитатора Туркевича, глубокое знаніе всегда будутъ достойны великой чести и уваженія.»937

Но Туркевичъ дѣйствовалъ сильно на народъ далеко не тѣмъ, что училъ однимъ общехристіанскимъ истинамъ, какъ бы выполняя этимъ полоцкій проектъ Смогоржевскаго о катехизаціи помимо вѣроисповѣдныхъ разностей, хотя, можетъ быть, Смогоржевскій и вызвалъ его на это дѣло. Туркевичъ не стоялъ на этомъ распутіи. Занявшись народомъ, онъ сейчасъ же показалъ, что заботится объ его благѣ. Вовремя визита онъ, по свидѣтельству вышеуказаннаго врага своего, ревностно настаивалъ, что бы священники проповѣдовали народу.938 Самъ Туркевичъ тоже говоритъ объ этомъ и такъ былъ убѣжденъ въ необходимости понудить къ этому священниковъ, что призывалъ Смогоржевскаго объявить постановленіе, что священникъ, не обучающій народъ необходимымъ истинамъ вѣры, будетъ отрѣшаемъ отъ прихода.939

Идя далѣе тѣмъ же путемъ, Туркевичъ смѣло затронулъ одинъ изъ самыхъ трудныхъ и щекотливыхъ вопросовъ уніатскаго церковно-экономическаго устройства, вопроса о поборахъ духовенства съ народа, неразрывно связаннаго съ вопросомъ о поборахъ высшей іерархіи съ священниковъ. Вопросъ этотъ поднятъ былъ на радомышльской конгрегаціи (вѣроятно 1782 года), но не былъ рѣшенъ. Туркевичъ вовремя визита увидѣлъ необходимость разъяснить частицу его, касающуюся исповѣди, которая изъ-за даваемыхъ при этомъ денегъ, превращалась часто въ великое глумленіе ладъ христіанскимъ таинствомъ и религіознымъ чувствомъ человѣка.

Туркевичъ получалъ свѣдѣнія, что при исповѣди бываетъ часто колотая (ссора) изъ-за платы, и слышалъ просьбы народа: «нехай, панъ отче, при сповиди святой колотни не буде.»940 Колотня эта иногда принимала крайне дурныя формы. Такъ Туркевичъ указываетъ, что когда, дитя, собирающееся идти на исповѣдь, приходитъ въ школу (помѣщеніе дьячка, пономаря, гдѣ иногда было и училище), чтобы получить билетикъ, дающій право подходить на исповѣдь къ священнику, то его не спрашиваютъ, знаетъ ли оно символъ вѣры, десять заповѣдей, а посмотрѣвъ, сколько дитя принесло денегъ за билетикъ, говорятъ: треба бильше, иды до дому, еще принеси для дьяка, для пономаря и прочее; что изъ-за денегъ нерѣдко больные умираютъ безъ исповѣди; что одинъ священникъ бросилъ по церкви гроши бѣдной вдовы, не могшей принести всей, назначенной за исповѣдь платы. Исповѣдь даже превращена была въ средство ко взысканію долговъ. «Какія нечестивыя бываютъ при исповѣди колотни изъ-за долговъ! Тутъ иногда бываетъ больше нареканій, брани и проклятій, чѣмъ при экзекуціи у (несостоятельныхъ) арендаторовъ. Приходятъ къ священнику не только братчики и арестуютъ исповѣдь, но и арендарь (жидъ-корчмарь) идетъ къ нему съ бутылочкой водки и объявляетъ: пане господине, Иванъ мыни выненъ (долженъ) рубли N; я арештую сповидъ и прошу, абы, вашець, пока мыни не отдастъ, его не сповидавъ.»941

Туркевичъ свидѣтельствуетъ, что эти то порядки, между прочимъ, побуждаютъ уніатскій народъ идти на исповѣдь въ православные монастыри.942 Въ виду всего этого, Туркевичъ рѣшился на шагъ, который ему потомъ, дорого стоилъ. Онъ сдѣлалъ этотъ вопросъ открытымъ, сталъ разсуждать объ немъ съ священниками, народомъ и даже предложилъ формальнымъ оповѣщеніемъ на бумагѣ, чтобы священники замѣнили плату за пасхальную исповѣдь одновременнымъ взносомъ крестьянами платы за всю семью.943 Уніатскіе священники подняли вопль говоря, что имъ нечѣмъ будетъ платить податей (духовной власти и въ пользу короля). Они подняли противъ Туркевича даже народъ, воспользовавшись тѣмъ, что онъ предлагалъ, чтобы съ двора платили, напримѣръ, по рублю, что падало не уравнительно на малые и большіе семьи.944 Наконецъ, они указали на такую опасную сторону дѣйствій Туркевича, которая должна была нанести ему самый большій вредъ. «Не уніатскіе священники издѣваются надъ этимъ, говорили они, и тщеславятся, что они и податей никакихъ не будутъ платить и отъ прихожанъ пользуются обычными доходами. Великое опасеніе, – продолжали они, – какъ бы зависть не овладѣла кѣмъ (изъ насъ), и не отторгла отъ вѣры (уніи).»945

Но въ дѣйствіяхъ Туркевича были стороны, несравненно опаснѣе всѣхъ подобнаго рода неудовольствій и зависти.

Въ своемъ отчетѣ Смогоржевскому о визитѣ Туркевичъ, между прочимъ, писалъ: «Въ этихъ пограничныхъ мѣстахъ я достаточно изслѣдовалъ, почему простой народъ льнетъ къ не уніатамъ? Единственно изъ-за древняго обряда въ богослуженіи. Ни одинъ крестьянинъ на вопросъ: унія или благочестіе (православіе) было здѣсь прежде? не отвѣтитъ, что «благочестью прымалы» или «по благочестывому вирылы», а скажетъ: «благочестыя правилася (по православному служили).» Вовремя визита, на вопросъ, какъ древня церковь, какіе при ней были первые священники и отъ кого зависѣли, старѣйшіе крестьяне чаще всего отвѣчали: «перши (первый) священникъ нашъ належавъ до тутейшого консистора», или митрополиты и столове (подать столовая) тутъ отдававъ, але (но) благочестыю еще правывъ.» Я помню еще изъ моего дѣтства, когда я былъ въ Подбережьѣ, что когда изданы были унеятскіе служебники, то между народомъ, а особенно между дьяками и болѣе простыми священниками, поднялся великій ропотъ. «Вотъ уже издана унія», говорили они. И такъ, если, съ одной стороны, это только нужно простому народу, а даже и священникамъ, и древнеправославнымъ и недавнимъ отступникамъ (отъ уніи), какъ объ этомъ говорили со мною нѣкоторые протопопы, и этого лишь требовали и подъ этимъ лишь условіемъ обѣщали перейти подъ власть вашего преосвященства; если, съ другой стороны, апостольскій престолъ въ правленіе блаженной памяти Венедикта XIV этотъ обрядъ утвердилъ и всѣмъ предложилъ служить такъ, какъ это пространно излагаетъ имѣющаяся у меня энциклика того же блаженной памяти Венедикта XIV, то я не вижу, какое можетъ быть препятствіе возстановить этотъ обрядъ, какъ онъ уже возстановленъ въ предѣлахъ цесаревскихъ (австрійскихъ). Если имѣется въ виду соблазнъ поляковъ, то можно написать въ Римъ, представить уважительныя причины, почему нужно такъ сдѣлать и, навѣрное, Римъ дозволитъ, а затѣмъ резолюцію его напечатать по-польски и по-латыни и всюду разослать. Преобразованіе это нужно бы прежде всего произвести въ архіепископіи (митрополичьей епархіи), а потомъ обязать къ этому и другія епархіи. Если бы это было сдѣлано, то я готовъ отдать душу про закладъ, что всѣ бы (православные) возвратились (къ уніи). Поручаюсь лишь за монастырки, потому что они больше любятъ свободу, нежели иноческое послушаніе.»946

Этими воззрѣніями Туркевичъ далеко ушелъ отъ большинства современныхъ ему, интеллигентныхъ уніатовъ, особенно отъ партіи Смогоржевскаго. Онъ примыкалъ, какъ видно и изъ его собственныхъ словъ, къ галицкимъ уніатамъ, гдѣ въ это время во Львовѣ былъ епископомъ Петръ Бѣлянскій, изъ не женатыхъ священниковъ, великій врагъ базиліанъ, котораго готовность дѣлать реформы доходила до крайностей, но при которомъ бѣлое духовенство успѣло возстановить и исправить много церковныхъ искаженій, произведенныхъ базиліанами.947

Туркевичъ, однако, въ вышесказанномъ донесеніи не только не вѣрно изобразилъ воображаемое имъ безразличіе народа къ православію и уніи, но и себя представилъ не вѣрно. Въ дѣйствительности онъ гораздо дальше зашелъ. Доносъ на него Смогоржевскому отъ Сушицкаго и собственныя слова Туркевича показали, что въ концѣ его проектовъ о преобразованіи уніи было православіе. Тѣ самые православные монастырки, за которыхъ онъ не ручался, что они перейдутъ въ преобразованную по его мысли унію, и въ которыхъ, по его словамъ, было больше любви къ свободѣ, нежели къ иноческому послушанію, привлекли его вниманіе и сочувствіе. Онъ посѣтилъ знаменитѣйшій изъ этихъ монастырей –мотронинскій, теперь уже сильно упавшій, и сблизился съ его игуменомъ Иринархомъ. «Будучи въ Мотренинѣ, я узналъ многое отъ присланнаго теперь архимандрита, какъ о нѣкоторыхъ дѣлахъ я уже извѣстилъ васъ,948 – пишетъ Туркевичъ къ Смогоржевскому, – а о другихъ, если вы прикажите, разскажу лично. Когда я сказалъ архимандриту: напрасно вы не уніаты безпокоите правительства; лучше было бы намъ самимъ дружелюбно найти какой-либо способъ къ удовлетворенію жалобъ съ вашей стороны и съ нашей, то это ему очень понравилось, и онъ, цѣлуя меня, говорилъ: «колы б вы схотилы, а мы готовы.» Затѣмъ онъ обѣщалъ дать обо мнѣ хорошій отзывъ въ Переяславъ, своему епископу и всѣмъ своимъ друзьямъ.»949

Съ Переяславомъ у Туркевича были связи и помимо мотронинскаго архимандрита. Секретаремъ у Туркевича былъ Строцкій, сынъ православнаго священника. Смогоржевскій, дѣлая выговоръ Туркевичу за его дѣйствія по вопросу о пасхальной исповѣди, высказываетъ, между прочимъ, досаду, что Строцкій не пишетъ ему донесеній, хотя, вѣроятно, имѣетъ не мало извѣстій отъ своего отца.950 Строцкій, очевидно, данъ былъ Туркевичу съ тѣмъ, чтобы доносить, что дѣлается въ православномъ мірѣ.951 Но, къ крайнему своему изумленію и огорченію, уніаты узнали, что Строцкій исполняетъ совершенно противоположныя обязанности, онъ доноситъ православнымъ обо всемъ томъ, что дѣлается вовремя визиты и что секретно замышляется противъ нихъ уніатами.952 Мало того, уніаты узнали, что самъ Туркевичъ слишкомъ ужъ часто сносится съ Переяславомъ, что онъ слишкомъ близокъ съ переяславскимъ земскимъ подсудкомъ Гурковскимъ, что по совѣту этого Гурковскаго онъ оставилъ посѣщеніе бѣлоцерковскаго и каневскаго благочиній, ѣздилъ въ мотронинскій монастырь, гдѣ игуменъ торжественно принималъ его и, хваля его, говорилъ, что выхлопочетъ ему у кіевскаго митрополита крестъ.953 Доносъ этотъ находилъ себѣ сильнѣйшее подтвержденіе въ одномъ пунктѣ донесенія Смогоржевскому самого Туркевича. Это пунктъ объ его отъѣздѣ въ мотрененскій монастырь, часть котораго мы уже привели. Тамъ говорится еще, что мотронинскій игуменъ, обѣщая дать ему рекомендацію въ Переяславъ, «остерегалъ меня, – пишетъ Туркевичъ, – чтобы я, если буду въ Кіевѣ, не вступалъ въ сношенія съ Мельхиседекомъ, но посовѣтовался бы объ этомъ дѣлѣ (миролюбивомъ устройствѣ дѣлъ между православными и уніатами) съ инокомъ-секретаремъ консисторіи, который родомъ полякъ (изъ Польши), котораго хвалятъ наши благочинные, и который дѣйствительно расположенъ къ намъ. Поэтому, не угодно ли вамъ, чтобы я выѣхалъ съ кѣмъ-либо изъ благочинныхъ за границу подъ предлогомъ, что ѣду съ бумагами и для свиданія съ Гурковскимъ, а въ дѣйствительности для развѣдыванія у нихъ (православныхъ), что они предпринимаютъ противъ насъ. Я желалъ бы совершить эту поѣздку передъ прибытіемъ (въ Кіевъ) свѣтлѣйшей государыни (Екатерины) и прошу васъ прислать паспортъ.»954

«Сомнѣваться на счетъ ксендза Туркевича, – говорится въ доносѣ, – представляетъ сильный поводъ не давно присоединившійся (къ уніи) священникъ Григорій Корниловичъ, который прежде былъ писаремъ у Туркевича и по его совѣту ѣздилъ въ Переяславъ рукополагаться, и дѣйствительно рукоположенъ. Объ этомъ онъ самъ говорилъ передъ нѣкоторыми.»955 Всѣ эти намѣренія Туркевича были разгаданы вовремя и онъ, конечно, былъ удержанъ и отъ поѣздки въ Кіевъ и отъ другихъ затѣй. Онъ подверженъ былъ слабости (запивалъ),956 которая давала возможность во всякое, время взять его въ руки. Въ ближайшее затѣмъ время (1786–87) мы встрѣчаемъ его на болѣе прямомъ пути къ осуществленію его мыслей о преобразованіи уніи, встрѣчаемъ въ Бѣлоруссіи, подлѣ Лисовскаго.

Туркевичъ какъ это мы надѣемся показать въ другомъ трудѣ, обнаружилъ своими дѣйствіями направленіе, которое давно уже развивалось въ средѣ уніатовъ й которое потомъ уже не исчезало до самого конца западнорусской уніи, какъ не исчезаетъ и теперь въ средѣ галицкихъ и холмскихъ уніатовъ; но для Смогоржевскаго это направленіе не имѣло смысла. Онъ тѣснѣе и тѣснѣе завязывалъ связи съ Польшей, латинъствомъ. Съ королемъ, нунціемъ, латинскими епископами Польши, даже съ женщинами открытой распущенности, которыми былъ окруженъ послѣдній польскій король, онъ былъ въ самыхъ близкихъ, задушевныхъ отношеніяхъ.957 Во время пребыванія своего въ Варшавѣ, въ концѣ 1782 года, онъ также, какъ и прежде, фанатически относился къ украинскому православію и старался всѣми силами укрѣпить въ этомъ направленіи польское правительство. Въ концѣ 1782 г. онъ подалъ королю свое донесеніе о состояніи Украины, на которое мы уже не разъ указывали. Въ этомъ донесеніи онъ представляетъ, что въ Малороссіи съ древнихъ временъ была унія, но народныя смуты истребляли ее, однако по прекращеніи ихъ она опять стала процвѣтать и все было мирно до того времени, когда въ дѣла вмѣшалась иноземная духовная власть, а паны, по своекорыстнымъ расчетамъ, стали поддерживать схизму, вслѣдствіе чего появилось множество отступниковъ отъ уніи, священниковъ, и число ихъ увеличилось рукоположенными въ Переяславѣ и Валахіи, которые приготовили извѣстную уманскую рѣзню и теперь готовятъ тоже. Прекращеніе иноземнаго духовнаго управленія Украиной, внушеніе панамъ поддерживать унію и изгнаніе изъ Украины безмѣстныхъ православныхъ священниковъ – вотъ существенныя задачи, которыя предлагалъ Смогоржевскій польскому правительству и отъ рѣшенія, которыхъ онъ ожидалъ полнаго умиротворенія и благоденствія Украины, но прежде всего слѣдовало, по мнѣнію Смогоржевскаго, обуздать главнѣйшаго виновника украинской религіозной смуты, князя Ксаверія Любомірскаго.958

Въ этомъ же донесеніи есть основаніе для предположенія, что Смогоржевскій кромѣ польскаго правительства дѣйствовалъ и на польскій судъ. Онъ упоминаетъ о полученномъ имъ извѣстіи, что люблинскій трибуналъ поручилъ генералу Кошутскому дѣйствовать противъ Любомірскаго,959 что едва ли было сдѣлано безъ участія Смогоржевскаго. По всей вѣроятности, онъ дѣйствовалъ и на частныхъ лицъ, особенно во время сейма. Можно даже думъать, что для нихъ то собственно и составлено было дополненіе къ донесенію, поданное королю (10 января) 30 декабря 1782 г. подъ названіемъ извлеченіе (restrictus) изъ вышесказаннаго донесенія. Въ этомъ извлеченіи или правильнѣе дополненіи сдѣлано существенное измѣненіе. Вопросъ объ иноземной духовной власти совсѣмъ оставленъ, а развиты лишь два вопроса, могшіе имѣть самое практическое значеніе. Все это дополненіе состоитъ изъ обвинительныхъ пунктовъ противъ апостатовъ (православныхъ священниковъ) и противъ князя Ксаверія Любомірскаго,960 і къ нему сдѣлано приложеніе, составлявшее описаніе содержанія документовъ, подтверждающихъ эти пункты.961

Въ донесеніи Смогоржевскаго и дополненіи къ нему, можно сказать, изложенъ весь религіозно-гражданскій катехизисъ, которымъ всѣ должны руководствоваться на Украинѣ.962 Катехизисъ этотъ неоспоримо былъ усвоенъ многими. Подчиненные Смогоржевскаго очень часто въ эти времена (1783–84) обращались къ разнымъ панамъ и ихъ управителямъ съ просьбами въ смыслѣ того донесенія Смогоржевскаго.963 Но этотъ катихизисъ принесъ зрѣлые плоды, какъ увидимъ, къ концу жизни Смогоржевскаго (умеръ 1788 г.). Въ 1783–84 годахъ онъ не могъ произвести большаго дѣйствія.

Въ то время сильно поднялась партія, враждебная королю, которая, при всемъ своемъ фанатизмѣ къ Россіи и православію, не расположена была поддерживать Смогоржевскаго, столь близкаго друга короля. Этимъ, вѣроятно, нужно объяснять какую-то нерѣшительность въ дѣйствіяхъ уніатовъ и ихъ друзей того времени. Подчиненные Смогоржевскаго, какъ мы видѣли, сильно боялись тогда за существованіе уніи во всей Украинѣ, а польскіе друзья ихъ колебались принимать сильныя мѣры.964 На это, впрочемъ, были и другія причины. Ксаверій Любомірскій, выведенный изъ терпѣнія смутой, какая у него происходила отъ постояннаго превращенія приходовъ изъ православія въ унію и изъ уніи въ православіе, придумалъ новую мѣру къ прекращенію ея, мѣру, которая показывала, что онъ окончательно переходитъ на сторону народа и способенъ опередить Смогоржевскаго въ изобрѣтательности новыхъ плановъ и тѣмъ вѣрнѣе, что она ему не лично принадлежала, а шла изъ среды украинскаго народа. Любомірскій предложилъ смилянскому протопопу Радзимовскому ѣхать съ его губернаторомъ (управителемъ) «по селамъ, публично и безъ принужденій спрашивать народъ, чего онъ желаетъ – православнаго исповѣданія или уніатской религіи и за спросомъ, кто чего пожелаетъ, въ томъ и до присяги привести.»

Извѣщенный объ этомъ переяславскій епископъ Илларіонъ высказалъ Любомірскому недоумѣніе. Тогда Любомірскій написалъ ему письмо, въ которомъ объяснялъ, что до уманской смуты въ его имѣніяхъ вездѣ было православіе, но когда усмиряли эту смуту то, пока не возвратились въ свои имѣнія паны, господствовало военное право, т. ѣ. насиліе, и команды принуждали народъ къ уніи и заставляли его присягать, что простой народъ, не понимаетъ неважности вынужденной присяги и, хотя теперь имѣетъ православныхъ священниковъ, но смущается этой присягой, чѣмъ могутъ воспользоваться уніаты и произвесть новое замѣшательство въ народѣ его имѣній, что поэтому-то онъ рѣшился вызвать народъ на добровольное заявленіе своихъ убѣжденій и утвердить это добровольною присягою.965

Илларіонъ представилъ это дѣло св. Синоду и приложилъ подлинное письмо Любомірскаго. Синодъ рѣшилъ, что «хотя и не слѣдовало бы удерживать отъ такой желанной народомъ присяги, но къ таковому распоряженію въ иностранномъ государствѣ, безъ сношенія съ пребывающимъ въ Польшѣ россійскимъ полномочнымъ и чрезвычайнымъ посломъ графомъ Штакельбергомъ, приступить не можно, дабы иногда не послѣдовало изъ того отъ римлянъ и уніатовъ какихъ замѣшательствъ и православнымъ большаго притѣсненія.»966

Синодъ даже совсѣмъ уклонился отъ этого, дѣйствительно, труднаго дѣла и предоставилъ Илларіону самому обратиться къ Штакельбергу. Илларіонъ пояснялъ, что ему самому сноситься трудно, что нужно платить за почту и неизвѣстно, доходятъ ли письма; но, безъ сомнѣнія, Илларіона больше всего удерживала отъ этого увѣренность, что это значило бы совсѣмъ погубить дѣло. Синодъ, однако, не нашелъ возможнымъ измѣнить свое мнѣніе967 и, по всей вѣроятности, Илларіонъ тоже остался при своемъ мнѣніи, не сносился самъ съ Штакельбергомъ. Смогоржевскій не зналъ такого осторожнаго отношенія къ присягѣ и, какъ увидимъ, заботливо приглашалъ народъ подписываться и присягать на унію.

Смогоржевскій, давно и хорошо извѣстный въ Петербургѣ, не могъ не обращать тамъ вниманія на себя своими дѣлами на Украинѣ. При дворѣ Екатерины не могли слышать его имени968 и всѣ неблагопріятныя для православныхъ мѣры въ Польшѣ, и даже дурное направленіе политическихъ дѣлъ приписывали ему.969 Ему стала грозить какая-то опасность. Какой-то русскій полковникъ Ѳаддѣевъ, бывшій въ 1783–84 году около Радомысля, крайне смущалъ его и приводилъ въ страхъ.970 Можетъ быть, Смогоржевскій боялся захвата и ссылки. Съ этого же времени Смогоржевскій заискиваетъ у русскаго правительства.971 Насколько этому перевороту содѣйствовалъ полковникъ Ѳаддѣевъ – не знаемъ. Съ большею вѣроятностью можно предположить, что на это имѣло вліяніе заявленіе русскаго посла на сеймѣ 1782 г., что Россія будетъ защищать короля противъ враждебной ему партіи, но еще вѣроятнѣе, что эта перемѣна въ Смогоржевскомъ произведена новымъ поворотомъ во взглядахъ русскаго правительства на унію и украинское православіе, поведшимъ къ назначенію уніатскаго епископа въ Россіи и православнаго въ Польшѣ.

Примечания

925 Арх. ун. м., кн. К., XI, № 625.

926 Тамъ же, кн. Г., IV, № 264

927 Тамъ же, № 262.

928 Тамъ же, № 319 litlr. JJ, § 20.

929 Вотъ эта форма: Благочестивѣйшую, самодержавнѣйшую, великую государыню нашу, императрицу, Екатерину Алексѣевну всея Россіи, и наслѣдника ея, благоврнаго государя, цесаревича и великаго князя Павла Петровича, и супругу его благовѣрную государыню и великую княгиню Марью Ѳедоровну, и наслѣдниковъ ихъ благовѣрныхъ государей и великихъ князей, Александра Павловича, Константина Павловича, и великаго державнаго короля нашего Станислава Августа и свѣтлѣйшаго князя Ксаверія (Любомірскаго) да помянетъ Господь Богъ во царствіи своемъ.. Дальше поминаніе святѣйшаго синода, переяславскаго архіерея, священства, монашества, правительствующаго синклита, военно-начальниковъ, градоначальниковъ, христолюбиваго воинства, создателей храма и всѣхъ православныхъ христіанъ. Тамъ же, при № 232.

930 Тамъ же, №№ 274 и 275; 315, подлинникъ.

931 Тамъ же, № 214.

932 Кн. Г., IV, № 262, а также, № 319, litt. О. О., § 7

933 Кн. Г., IV, № 264.

934 Тамъ же.

935 Туркевичъ, по его собственнымъ словамъ, (увидимъ ниже) былъ родомъ изъ Подбережья (подольской области) и, видно, имѣлъ связи въ Галиціи. Въ 1768 г. онъ былъ оФицівломъ луцкой епископіи и принадлежалъ къ львовской партіи уніатовъ. Замѣчательно, что въ томъ же 1768 г. онъ получилъ изъ Украины извѣстіе о гайдамакахъ, что они соединяются съ русскими войсками, чтобы вмѣстѣ съ ними идти противъ барскихъ конфедератовъ. Арх. ун. м., связка 441 – письмо Туркевича изъ Варшавы отъ 15 іюня.

936 Кн. Г., IV, № 215. Тутъ же Туркевичъ приводитъ примѣры, до какой степени велико въ народъ невѣденія самыхъ простыхъ вещей. «Не разъ случалось, что спрошенные на катехизаціи: что такое святая Троица? отвѣчали: Маты Божая; а кто такой Христосъ? Тройця святая. Или, какъ въ другомъ мѣстѣ: христіанинъ ли ты? хрыстыанынъ; а вѣруешь ли ты въ Христа? вирую; а кто же такой Христосъ? а уже того не знаю. Умретъ ли душа? Богъ ее знае. Возстанетъ ли тѣло на судъ Господень? не встане, и такъ далѣе…. Что касается исповѣди, то простой народъ всю сущность ея полагаетъ въ томъ, чтобы священникъ прочиталъ съ ними: Исповѣдуюся Господу Богу и проч., какъ и мнѣ не разъ случалось слышать, когда я спрашивалъ: говорилъ ли ты свои грѣхи на исповѣди? мене священникъ не пытавъ о грѣхи, и я не казавъ. Словомъ, можно сказать, что точно объ этой странѣ пророкъ сказалъ: люди во тьмѣ сидящіе». Тамъ же. Туркевичъ слова малороссовъ приводитъ вездѣ на малороссійскомъ нарѣчіи и приводитъ удивительно правильно, хотя записываетъ ихъ польскими буквами. Мы не встрѣчали ни въ одномъ памятникѣ такой правильной передачи русской рѣчи польскими буквами. Туркевичъ, очевидно, былъ истый малороссъ.

937 Тамъ же, № при № 238.

938 Тамъ же.

939 №215.

940 Тамъ же, № 214., § 7.

941 Тамъ же.

942 Тамъ же.

943 Тамъ же.

944 Г, IV, № № 214 ѵ 238.

945 Тамъ же, № 238.

946 Тамъ же, № 215, параграѳъ 6.

947 О Петрѣ Бѣлянск., см. № 1002, письма Левинск. отъ 21 декабря 1780 и письма Петра Бѣлянскаго отъ 26 октября 1780, 7 февраля и 16 мая 1781 г., а также № 872; № 1005 – письмо его отъ 28 іюля 1786 г., а также кн. В, III, № 115 – окружное посланіе Петра 1788 г.

948 Къ сожалѣнію, мы не нашли этого письма.

949 Кн. Г, IV, № 215, параграѳъ 7.

950 Тамъ же, при № 238.

951 Смогоржевскій обзаводился доносчиками въ разныхъ мѣстахъ. Кромѣ упомянутыхъ уже нами лицъ въ русскомъ посольствѣ, пріобрѣтенныхъ ему Левинскимъ, тотъ же, Левинскій въ началѣ 1784. года получалъ тайно изъ Переяславля секретныя донесенія переяславскаго архіерея. Арх. ун. м. № 990 – письмо Левинскаго, отъ 15 января. Для этой же службы былъ призванъ и Строцкій.

952 Кн. Г, IV, при № 238, доносъ на Туркевича.

953 Тамъ же.

954 Кн. Г, IV, № 215, параграѳъ 7.

955 Тамъ же, при № 238.

956 Тамъ же, доносъ и письмо Смогоржевскаго.

957 Письма Левинскаго переполнены извѣстіями объ этихъ отношеніяхъ.

958 Арх. ун. м., кн. Г, IV, № 211 и 319.

959 Тамъ же, № 211, параграѳъ 11.

960 Тамъ же, №262.

961 Тамъ же, № 319. Къ сожалѣнію, приложеніе это безъ конца. Оно было, какъ и теперь часть его, въ концѣ рукописной книги и явно пострадало отъ перевозки. Оканчивается оно litt. В. В. В., тогда какъ въ ссылкахъ на него въ дополненіи къ донесенію указываются документы подъ liti. G. G. G. (два раза указываются).

962 Извлеченіе изъ представленія митрополита объ отступникахъ и о князѣ Ксаверіѣ Любомірскомъ, поданное свѣтлѣйшему государю 10 января 1783 года. Отступники, одни рукоположены католическими (уніатскими) епископами, а другіе, родившись и выросши въ католической вѣрѣ, но, не имѣя возможности украсть въ католичествѣ рукоположенія, по своему происхожденію изъ рабскаго состоянія и по своему невѣжеству, бѣжали отъ родной своей вѣры, соединились съ мятежными не уніатами, и съ вредомъ для вѣры, помѣщиковъ и своего пастыря, купили себѣ священство то въ Переяславлѣ, то въ Валахіи. Изъ нихъ одни, движимые духомъ покаянія, возвратились въ католическую овчарню своего пастыря, но другіе, сильно поджигаемые заграничными не уніатами, преслѣдуютъ уніатовъ и, пользуясь соблазнительнымъ примѣромъ, а то и поддержкою помѣщиковъ, до сихъ поръ держатъ церкви, забранныя во время рѣзни; рукоположены нерѣдко гайдамацкіе вожди. Они уже объявили, что по примѣру монастырей не будутъ платить въ казну вспомогательной подати. (Говорятъ), что теперь они лучше прежняго приготовились отнимать остальныя церкви. Собираютъ подписи на защиту вѣры силою. Страшно глумятся надъ католическою вѣрою. Желаютъ имѣть въ Польшѣ не уніатскаго епископа. Смѣло объявляютъ по базарамъ и ярмаркамъ заграничные указы, даже къ бесчестью посла (русскаго) и этимъ еще успѣшнѣе бунтуютъ народъ. Провозглашаютъ на богослуженіи имена заграничныхъ, царственныхъ особъ, да еще прежде имени царствующаго въ отечествѣ государя. Подписываютъ и утверждаютъ клятвою обязательство соблюдать вѣрность, повиновеніе, тайну и даже вѣрноподданство иностранному престолу. Въ церкви оситнячской, недавно отнятой у уніатовъ, выбросили дары изъ циборія и изъ чаши и сожгли. Къ справедливому отмщенію за это преступленіе благочестиво призываетъ всѣхъ вся околица съ вице-бригадиромъ Гадзевичемъ во главѣ. Сами они должны признать, что отняли (у уніатовъ) по крайней мѣрѣ тѣ церкви, которыя поименованы въ особыхъ записяхъ (пановъ); гдѣ не могли отнять самыхъ церквей, тамъ забрали, по крайней мѣрѣ, половину утвари. Апостольствуя съ палкой у церковныхъ дверей, осмѣлились возвращать назадъ отъ уніатской церкви народъ. Осмѣлились безъ стыда увѣрять переяславскаго епископа, будто въ Смилѣ насильно отнята на унію церковь, которую самъ князь Ксаверій одной бумагой призналъ принадлежащею уніатамъ, другой возвратилъ ея имъ и, наконецъ, убежденный въ (правотѣ?) уніи торжественнымъ засвидѣтельствованіемъ народа (пановъ?) самъ мирно ввелъ въ нее уніатовъ и послѣдовавшимъ въ ней затѣмъ богослуженіемъ достохвально и необычайно обрадовалъ всѣхъ своихъ домашнихъ католиковъ и гостей. Князь Ксаверій Любомірскій разрушилъ въ самомъ основаніи братскую доброжелательность и справедливость по отношенію къ св. уніи. Пренебрегалъ заявленіемъ прихожанъ въ пользу католической вѣры (уніи). Не обращалъ вниманіе на ясныя въ пользу не уніатовъ презенты отца, братьевъ и пановъ (wspołobywatelskie). Издавалъ приказаніе отнимать у уніатовъ церкви. Черезъ своихъ подчиненныхъ отрывалъ католическаго (уніатскаго) служителя отъ алтаря и изгонялъ изъ села. Совѣтовалъ отступникамъ поддѣлать ключъ, чтобы отпереть уніатскую церковь. Дозволялъ не уніатамъ брать половину уніатской утвари изъ церкви. Раздавалъ за деньги уніатскіе церкви болѣе богатымъ отступникамъ и когда тѣ требовали возврата денегъ (когда не получали церквей), то онъ и противъ своей волнъ, принужденъ былъ исполнять ихъ желаніе. Учитъ и подущаетъ апостатовъ не платить въ казну вспомогательной подати, отъ которой они будто бы освобождены закономъ и трактатомъ. Самъ желаетъ, чтобы въ Польшѣ былъ дизунитскій архіерей и отступникамъ совѣтуетъ (просить этого). Не наказалъ, а напротивъ хотѣлъ покрыть извиненіемъ и мировой позорное преступленіе отступниковъ въ Оситнячкѣ по отношенію къ святѣйшей евхаристіи, хотя хорошо зналъ объ ономъ, какъ свидѣтельствуетъ вице-бригадиръ Гадзевичъ, благочестиво взывающій о мщеніи со всей околицей. Объявляетъ и хвалится ко всеобщему соблазну, что для помѣщиковъ больше и вѣрнѣе доходъ отъ отступниковъ, нежели отъ арендаторовъ. Держать на чиншѣ отступниковъ, даже заграничныхъ и черезъ своихъ подчиненныхъ содѣйствуетъ имъ поднимать бунтъ противъ уніатовъ. Не имѣетъ отвращенія дозволять отступникамъ совершать ихъ богослуженіе даже въ собственномъ его дворцѣ. Этого-то рода отступниковъ онъ назначаетъ къ католическимъ церквамъ, которыя по требованію здравой политики и по законамъ страны не должны бы быть терпимы въ отечествѣ. Получаетъ спасительные совѣты отъ хорошихъ сосѣдей, но не слушаетъ ихъ. . Не желаетъ, какъ будто, понять явной и чисто статистической разницы между отступниками и не уніатами. Хвалить, хотя не искренно, пастырскія дѣла митрополита. Очернилъ его передъ заграничнымъ, переяславскимъ епископомъ, а черезъ него жаловался на митрополита русскому послу и, наконецъ, черезъ это представилъ его виновнымъ передъ свѣтлѣйшимъ государемъ. Неоднократно обѣщалъ, но до сихъ поръ не присылаетъ ни двору, ни митрополиту списка доказательствъ жалобы, поданной въ Переяславль. Намѣренъ былъ собрать въ сентябрѣ и уже собиралъ своихъ отступниковъ для измышленія и записи жалобъ на уніатовъ. Какимъ же образомъ до собранія и записи этихъ обидъ онъ могъ доносить 12 марта переяславскому епископу объ обидахъ, тогда ему еще неизвѣстныхъ? Или: какія жалобы на уніатовъ онъ можетъ представить двору и митрополиту, когда при записываніи ихъ въ сентябрѣ онъ не нашелъ другихъ обидъ, кромѣ единственной – безправнаго будто бы взиманіе съ отступниковъ государственной подати? Замышляетъ и подготовляетъ уніатамъ мщенія за то, что они по долгу службы и совѣсти вѣрно доносятъ своему пастырю о насиліяхъ и нечестіи отступниковъ. Кн. Г, IV, № 262.

963 Арх. ун. м., кн 72, №№ 13–19, а также 21; кн. Г, IV, №№ 259 и 268.

964 Тамъ же, кн. 72, №№ 17 и 18.

965 Дѣло это, какъ намъ извѣстно, не было новымъ на Украинѣ. Тоже дѣлалось во времена Мельхиседека. Тоже дѣлалось и теперь, помимо вліянія Любомірскаго, напримѣръ, въ Дескахъ и другихъ мѣстахъ около Богуслава.

966 Арх. св. с., д. 1783 г., № 326.

967 Тамъ же.

968 Арх. ун. м., № 990 – письмо Левинскаго, отъ 22 апрѣля 1784 г.; № 991, письмо отъ 12 апрѣля 1785 г.; «хуже всего, что петербургскій дворъ терпѣть не можетъ митрополита (Смогоржевскаго)». Тамъ же, № 991, – письмо къ Левинскому изъ Полоцка, отъ 17 апрѣля 1783 г.

969 Тамъ же, № 1000 – письмо Ростоцкаго, отъ 4 іюля 1784 г.

970 Тамъ же, № 989 – письмо Левинскаго, отъ 4, 8 и 9, 16 окт. 1783 г.; № 990, письмо его же, отъ 4 марта 1784. г. Ѳаддѣевъ былъ при русскихъ магазинахъ въ Польшѣ и, будто бы, ужасно всѣхъ обижалъ.

971 Арх. ун. м., № 991 – извлеченіе изъ письма Смогоржевскаго, от28 іюня 1785 г.; № 1000 – копія письма къ Штакельбергу, по всей вѣроятности, самого Смогоржевскаго, такъ какъ въ немъ – просьба представить Смогоржевскаго съ хорошей стороны русскому генералу на Украинѣ, Соллогубу, о сношеніяхъ съ которымъ самого Смогоржевскаго упоминается въ указанной выпискѣ изъ его письма.