Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Глава IV (часть 2 из 2): оригинал издания

Глава IV (часть 2 из 2). С. 95-113. Текст в орфографии издания 1873 года.

Уніаты, которымъ приходъ Кречетникова былъ такъ страшенъ, постарались первые затуманить его глаза. Одинъ изъ подчиненныхъ Кречетникова, полковникъ Ширковъ, съ которымъ еще будемъ встрѣчаться и впослѣдствіи, сблизилъ его съ уніатскимъ митрополитомъ Володковичемъ. Какой-то кзендзъ Наущинскій, близкій человѣкъ къ уніатскому митрополиту, былъ у Ширкова для письменныхъ дѣлъ.382 Ксендзъ этотъ сообщилъ Кречетникову, что уніатскій митрополитъ Володковичъ хочетъ приступить къ диссидентской конфедераціи, и при этомъ дѣлалъ доносы на пановъ, и латинскую іерархію.383 Затѣмъ является къ Кречетникову самъ Володковичъ, подтверждаетъ это извѣстіе и увѣряетъ, что убѣждаетъ другихъ епископовъ, но что львовскій епископъ Шептицкій противится этому.384 Что Ширковъ и Кречетниковъ не знали о враждѣ между Володковичемъ и Шептицкимъ, это неудивительно, но что они не имѣли свѣдѣній о близости Володковича къ украинскимъ панамъ, составившимъ барскую конфедерацію, и даже о прямомъ участіи его въ этой конфедераціи, а тѣмъ болѣе, что они не знали объ его ненависти ко всему православному и неистовствахъ, совершенныхъ его именемъ надъ православными украинцами, это болѣе, нежели странно. Когда Кречетниковъ былъ во Львовѣ, то оказалось, что и Шептицкій пристаетъ къ конфедераціи, и Кречетниковъ сблизился и съ нимъ, бывалъ у него на балу, на ужине.385

Затѣмъ, впослѣдствіи обнаружилось, что Володковичъ участвуетъ въ барской конфедерація, помогаетъ ей деньгами и людьми, что онъ перехватилъ русскихъ курьеровъ, изъ которыхъ одинъ заживо былъ зарытъ въ землю.386 Не знаемъ, насколько болѣе благонадежнымъ оказался въ это время Шептицкій; но достовѣрно извѣстно, что ошибка въ оцѣнкѣ Володковича не избавила Кречетникова отъ другихъ, еще болѣе крупныхъ ошибокъ. Съ 18 мая и до 10 іюня 1708 года Кречетниковъ искусно былъ задержанъ осадою бердичевской крѣпости, т. е. латинскаго монастыря,387 пока барскіе конфедераты разсыпали своихъ агентовъ по странѣ, и пока они еще не понимали, какъ опасно для нихъ гайдамацкое движеніе. Послѣ взятія бердичевскаго монастыря Кречетникову открытъ былъ путь дальше на Украину, но уже меньше всего для истребленія конфедератовъ, а больше всёго для истребленія гайдамаковъ. Объ этомъ возстаніи только около 24 іюня получилъ свѣдѣніе русскій посолъ Репнинъ.388 Свѣдѣнія эти были неоспоримо польскаго происхожденія. Дѣло гайдамаковъ представлено было Репнину, какъ бунтъ крестьянъ противъ помѣщиковъ и какъ неразумное желаніе уніатовъ быть православными.389

Какъ ни много Репнинъ былъ предубѣжденъ противъ диссидентовъ и въ особенности противъ православныхъ украинцевъ, но русское чувство открыло ему ложь въ этихъ извѣстіяхъ, и онъ предписалъ Кречетникову не употреблять противъ гайдамаковъ оружія, а послать къ нимъ офицера и священника съ убѣжденіемъ расходиться по домамъ, такъ какъ теперь русскія войска будутъ защищать ихъ отъ насилій.390 Этого взгляда на гайдамаковъ держался сначала и Кречетниковъ, знавшій о появленіи ихъ гораздо раньше. Посылая 17 іюня поручика Кологривова подъ Умань, гдѣ было главное скопище гайдамаковъ и гдѣ они произвели самыя страшныя неистовства, онъ тоже приказалъ не употреблять оружія впредь до приказа, а убѣждать расходиться по домамъ.391 Онъ совѣщался съ графомъ Апраксинымъ и спрашивалъ Репнина, какъ ему поступать: усмирять ли бунтовщиковъ, или не вмѣшиваться вовсе въ это дѣло, какъ во внутреннее и поземельное дѣло поляковъ.392 Репнинъ и Кречетниковъ, очевидно, тогда еще не знали ни размѣра гайдамацкаго движенія, ни того, что гайдамаки совершаютъ свои неистовства отъ имени Екатерины;393 но въ концѣ іюня эти свѣдѣнія стали доходить до нихъ и совершенно измѣнили ихъ взглядъ на гайдамаковъ. Перемѣна эта совершалась съ необычайною быстротою, захватывала однихъ раньше, другихъ позже, и производила страшную путаницу. Какая-то тайная сила работала въ этомъ направленіи давно и послѣдствія этой работы надвигались на Украину со всѣхъ сторонъ самымъ прихотливымъ, по-видимому, образомъ. 30 іюня Репнинъ смотрѣлъ уже на гайдамаковъ, какъ на крайне опасныхъ людей, и приказывалъ поступать съ ними строго.394 Кречетниковъ, какъ сей часъ увидимъ, еще раньше измѣняетъ свой прежній взглядъ на гайдамаковъ. Кологривовъ еще раньше отнесся къ нимъ враждебно. Еще на пути къ Умани онъ уже поступалъ съ ними, какъ съ опасными врагами, неизвѣстно, по чьему приказу. Онъ на пути къ Умани забралъ шайку гайдамаковъ, какъ грабителей, а около 27 іюня взялъ главный лагерь ихъ у Умани, потому, доносилъ онъ, что гайдамаки оказали сопротивленіе.395 Того же числа Кречетниковъ послалъ ему приказъ отослать русскихъ подданныхъ, изъ числа взятыхъ гайдамаковъ въ Кіевъ, а польскихъ отдать полякамъ.396

Еще болѣе страннымъ представляется переворотъ во взглядахъ на гайдамаковъ, совершившійся на восточной сторонѣ Днѣпра. Тамъ были всѣ средства узнать скоро и вѣрно, что это за движеніе, кто въ немъ участвуетъ, и насколько за все это можетъ отвѣчаетъ духовная православная власть, особенно мотронинскій монастырь? Между тѣмъ мы видимъ, что эти свѣдѣнія оказываются лишними, потому что имѣются какія-то другія. Того же 27 іюня, т. е. вскорѣ послѣ того, какъ у Умани рѣшилась судьба гайдамаковъ и когда уже прошелъ мѣсяцъ съ тѣхъ поръ, какъ Мельхиседекъ разослалъ свои грамоты и въ мотронинскій монастырь, въ Черкассы и Смилу съ убѣжденіемъ не приставать къ гайдамакамъ, кіевскій губернаторъ Воейковъ предлагаетъ Гервасію внушить мотронинскимъ инокамъ, «чтобъ они удобовозможное съ своей стороны стараніе прилагали духовными поученіями и приличными увѣщаніями, не давая гайдамакамъ пристанища, оныхъ отъ таковаго злодѣйства отвращать.»397

Это письмо не было обычнымъ обращеніемъ свѣтской власти къ помощи духовной въ трудныя времена народныхъ волненій. Воейковъ въ томъ же письмѣ отъ 27 іюня извѣщаетъ, что онъ послалъ по приказу Румянцева войско для усмиренія гайдамаковъ. Войско съ восточной стороны Днѣпра давно уже было послано; нѣкоторые отряды его получили особое порученіе изслѣдовать участіе мотронинскаго монастыря въ гайдамацкомъ бунтѣ и еще въ первой половинѣ іюня, когда о гайдамакахъ не имѣли полныхъ свѣдѣній ни Репнинъ, ни Кречетниковъ, производили въ мотронинскомъ монастырѣ обыскъ нѣсколько разъ, именно: 8, 10, 12 іюня.398 Обыскъ ничего не открылъ, какъ на это прямо указывали въ оФиціальномъ донесеніи мотронинскіе иноки;399 но, вѣроятно, о дѣлахъ мотронинскихъ иноковъ имѣлись другія свѣдѣнія, если даже послѣ этого, спустя столь значительное время, Воейковъ такъ подозрительно относился къ мотренннскому монастырю.

Такимъ образомъ, русскій посланникъ въ Варшавѣ Репнинъ, вождь русскаго войска въ Польшѣ Кречетниковъ, русскій кіевскій губернаторъ Воейковъ, русскій главнокомандующій южной арміи Румянцевъ – всѣ разнообразными путями приходятъ къ убѣжденію, что гайдамаки – ужасное зло и его нужно торопиться истреблять. Нельзя отвергать, что дѣла гайдамаковъ и особенно то, что они злоупотребляли именемъ Екатерины400 и нѣкоторые изъ нихъ вторгались въ предѣлы Турціи, могли и помимо всякихъ тайныхъ внушеній настроить такъ всѣхъ этихъ русскихъ людей; но нельзя не остановиться и на томъ, что взгляды этихъ людей поразительно совпадаютъ со взглядами поляковъ и, главное, что взгляды эти установились совершенно независимо отъ манифеста Екатерины противъ гайдамаковъ, такъ какъ манифестъ этотъ подписанъ Екатериной только 9 іюля, т. е. спустя почти мѣсяцъ послѣ того, какъ ближайшіе къ мѣсту дѣйствій русскіе люди составили себѣ польское понятіе о гайдамакахъ.401 Дальнѣйшія же дѣла этихъ русскихъ людей не оставляютъ ни малѣйшаго сомнѣнія въ томъ, что поляки, натравляя ихъ на гайдамаковъ, дѣлали ихъ орудіями для достиженія своей главной цѣли – загубить на Украинѣ всякое русское, православное движеніе.

Съ польской стороны дѣйствовалъ на Украинѣ противъ барскихъ конфедератовъ гетманъ Браницкій. Репнинъ извѣстилъ объ этомъ Кречетникова, приказалъ ему подкрѣплять Браницкаго и «дѣйствія свои съ нимъ соглашать.»402 Соглашенія эти должны были простираться и на дѣйствія по отношенію къ гайдамакамъ, потому что и это дѣло поручено было Браницкому.403

Распоряженія эти происходили въ тотъ роковой промежутокъ (конецъ іюня), когда такъ быстро перемѣнились взгляды русскихъ людей на гайдамаковъ, и Браницкій съ этого времени явно выступаетъ, какъ руководитель русскихъ вождей въ дѣлѣ усмиренія гайдамаковъ. Какой смыслъ будетъ имѣть его руководство, это обнаружилось въ самомъ началѣ. Еще до свиданія съ Кречетниковымъ (1 іюля) Браницкій попросилъ его усмирить русскимъ войскомъ крестьянъ литовскаго подканцлера Предецкаго, возмутившихся противъ помѣщика.

Это предложеніе смутило Кречетникова. Онъ увидѣлъ, что войско русскаго государства направляется къ поддержанію личныхъ дѣлъ пановъ, и вмѣсто отряда послалъ съ польскимъ комиссаромъ лишь офицера и 10 казаковъ.404 На слѣдующій же день Кречетниковъ получилъ одно донесеніе, которое еще больше должно было бы отклонить его отъ исполненія порученій Браницкаго: одинъ изъ его капитановъ, занимавшійся еще до этого времени усмиреніемъ крестьянъ, донесъ ему, между прочимъ, что въ одномъ мѣстѣ поймалъ шайку, которая оказалась сбродомъ шляхтичей, принимавшихъ на себя самозвано то имя русскихъ капитановъ, то казачьихъ ротмистровъ.405 Но это русское здраво мысленное раздумье въ Кречетниковѣ продолжалось недолго. На слѣдующій день, 3 іюля, онъ пріѣхалъ къ Браницкому, въ село Сербы, и пробылъ у него и слѣдующій день. Въ своемъ журналѣ Кречетниковъ передаетъ, что у него, между прочимъ, былъ съ Браницкимъ разговоръ и о гайдамакахъ, «кои имъ на ихъ щетѣ больше опасности наводятъ, что они не въ силахъ ихъ истребить.»406

Разговоръ этотъ, надобно думать, былъ очень убѣдителенъ для Кречетникова, потому что онъ затѣмъ говоритъ: «истребленіе гайдамаковъ я взялъ въ попеченіе.»407 Кречетниковъ и Браницкій условились, что польскія войска будутъ дѣйствовать у турецкихъ границъ, а дѣла съ гайдамаками будутъ на рукахъ русскихъ.408 Это вполнѣ отвѣчало стараніямъ русскаго правительства – не раздражать Турціи приближеніемъ русскихъ войскъ изъ Польши къ ея границамъ, но вполнѣ отвѣчало также и видамъ Браницкаго – лавировать между королемъ, русскими и барской конфедераціей и подготовлять для ближайшаго будущаго генеральную польскую конфедерацію, а главное, это ставило въ самое позорное и опасное положеніе русскія военныя силы въ Польшѣ. Поручить имъ подавленіе русскаго народно-религіознаго бунта, вызваннаго самими поляками изъ ненависти ко всему русскому и православному, это значило заставить братьевъ бить другъ друга и готовить имъ пагубу, а Польшѣ самое желательное дѣло, ополячиваніе русскихъ. Кречетниковъ однако уже не дѣлалъ попытокъ выйти изъ этого затрудненія, даже не видно, чтобы онъ теперь понималъ его, да и не онъ одинъ сдѣлался безсознательнымъ орудіемъ этой страшной польской интриги.

Въ то время, когда Кречетниковъ подъѣзжалъ къ резиденціи Браницкаго, Репнинъ черезъ того же Браницкаго прислалъ ему новое приказаніе успокоить землю отъ гайдамаковъ и удержать крестьянъ отъ бунтовъ.409 Черезъ нѣсколько дней прислано было еще приказаніе въ томъ же смыслѣ.410 Все русское войско, находившееся на Украинѣ, разбилось на отряды, отыскивало бунтовщиковъ, и польскихъ подданныхъ изъ нихъ передавало въ станъ Браницкаго, гдѣ ихъ мучили бесъчеловѣчнѣйшимъ образомъ. Кречетниковъ такъ усердствовалъ, что согласился дать Браницкому конвой для препровожденія пойманныхъ гайдамаковъ въ Галицію,411 такъ какъ поляки, придумавъ казнить ихъ по разнымъ мѣстамъ, чтобы произвести на народъ сильнѣе впечатлѣніе, боялись, чтобы эта экзекуція не была разстроена новымъ взрывомъ народной ненависти. Гайдамаки, остававшіеся еще непойманными, дошли до крайняго ожесточенія, перестали различать поляковъ и русскихъ и стали вступать съ русскими отрядами въ бой, въ бой съ тѣми людьми, на которыхъ еще такъ недавно полагали такія твердыя надежды.412

Эти столкновенія еще больше ожесточили русскихъ и поиски гайдамаковъ-бунтовщиковъ усилились. По весьма неполнымъ свѣдѣніямъ, нашедшимъ себѣ мѣсто въ журналѣ Кречетникова, русскіе отряды передали полякамъ въ теченіе двухъ месяцевъ, съ половины іюня до половины августа 1768 г., около двухъ тысячъ такъ называемыхъ гайдамаковъ. Самая крупная передача была въ концѣ іюня подъ Уманью. Кологривовъ тогда передалъ полякамъ 780 человѣкъ, и 18 іюля Кречетниковъ получилъ извѣстіе, что уже половина ихъ перевѣшана.413

Извѣстіе объ этомъ страшномъ избіеніи людей, подвергаемыхъ притомъ неслыханнымъ у образованныхъ народовъ терзаніямъ, вѣроятно, дошло скоро и въ Переяславъ. Того же 18 іюля Гервасій счелъ своею обязанностью кротко напомнить Кречетникову, что на Украинѣ есть православіе и ждетъ его защиты.414 Кречетниковъ отвѣчалъ ему обычнымъ ужо тогда у русскихъ друзей поляковъ предложеніемъ обратиться по этому дѣлу въ Синодъ и къ русскому послу въ Варшавѣ.415 Нѣкоторое облегченіе украинскому народу вызвано было не словомъ христіанскаго пастыря, а дипломатическимъ вразумленіемъ. Русская погоня за гайдамаками заставила ихъ уходить къ турецкимъ границамъ, перебираться за эти границы и тамъ вымѣщать свою злобу надъ панами и жидами.

Это вызнало нареканіе молдавскаго господаря, встревожило русскаго посла въ Константинополѣ, и оба они обратились съ настойчивыми представленіями къ Кречетникову отвести подальше русскія войска отъ турецкихъ границъ.416 Войска дѣйствительно были отведены,417 но не надолго они были отвлечены отъ гайдамацкаго дѣла. Кречетниковъ опять поѣхалъ (22–27 іюля) на совѣщаніе съ Браницкимъ и послѣдствіемъ этого совѣщанія было рѣшеніе не подходить русскимъ войскамъ къ турецкимъ границамъ, а только въ случаѣ надобности посылать туда подкрѣпленія, но заняться вновь истребленіемъ гайдамаковъ подальше отъ турецкихъ границъ.418 По странному стеченію обстоятельствъ, вскорѣ и Репнинъ направилъ въ эту сторону и даже на совершенно новыя мѣста русскія военныя силы. 27 іюля онъ далъ новое предписаніе истреблять гайдамаковъ, между прочимъ, у Житоміра.419

Эта русская погоня за гайдамаками и просто крестьянами, объявленными бунтовщиками противъ помѣщиковъ, наносила громадный вредъ дѣлу православія на Украинѣ. Въ числѣ бунтовщиковъ погибали многіе защитники православія, которыхъ теперь легче всего было подводить подъ бѣду.420 Уніаты, не смотря на то, что жестоко посрамлены были поступками Володковича, заняли весьма выгодное положеніе. Самымъ важнымъ для нихъ пріобрѣтеніемъ былъ нравственный ударъ, приготовленный ими украинскому православію. Судъ надъ гайдамаками, не смотря на свою неразборчивую быстроту, успѣвалъ исторгать у нихъ дѣйствительныя или мнимыя показанія, что виновникомъ украинскаго смятенія былъ Мельхиседекъ.421

Мнѣніе это получило у поляковъ такую важность, что послы кіевскаго воеводства внесли его въ свои посольскія инструкціи 1768 года.422 Не знаемъ, какимъ образомъ оно дошло до Петербурга, вмѣстѣ съ другимъ мнѣніемъ, что виновенъ и Гервасій. 29 сентября 1768 г. послѣдовалъ указъ Екатерины св. Синоду, чтобы Гервасій немедленно переѣхалъ въ Кіевъ и остался тамъ до указа синодскаго,423 а 14 октября того же года изъ Синода послѣдовалъ указъ перевести Мельхиседека «благовиднымъ образомъ» на восточную сторону Днѣпра, т. е. удалить его отъ дѣлъ Украины, которыми онъ занимался и теперь, не смотря на то, что постоянно находился на восточной же сторонѣ Днѣпра въ Переяславе.424 Въ то же время начались слѣдствія надъ священниками, подозрѣваемыми въ согласіи съ гайдамаками, и розыски вещей, пожертвованныхъ гайдамаками въ православные церкви.425 Къ осени 1768 года, когда гайдамаки были большею частью уничтожены, стали появляться на Украинѣ уніатскіе священники и подъ прикрытіемъ польскихъ военныхъ командъ подняли вновь гоненіе на православныхъ, которымъ они прямо объявляли, что теперь настало время имъ (православнымъ) бѣжать. «Ми уже перебули свое, – говорили они, – теперича вамъ слѣдуетъ утѣкать.»426 Объ этомъ времени жители Украины въ жалобѣ св. Синоду въ 1774 г. писали: «уніатскіе духовныя власти... (въ довершеніе) всѣхъ наносимыхъ угнѣтеній выдумали съ польскими командами по домамъ священническимъ ночью разбойнически нападать и священниковъ до послѣдняго имущества разграблять, домы жечь, плетьми сѣчь, наконецъ, въ неволю брать, оковавъ желѣзами отсылать къ коронному региментору Стемпковскому, куда отправляли, чтобы не усматривала россійская команда, въ возахъ закрытыхъ.» Народъ скрывалъ своихъ «священниковъ въ погребахъ, соломахъ и навозахъ.»427 Въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ положеніе православныхъ было также ужасно, какъ въ 1766 году. «Поляки хощутъ насъ и край нашъ въ ничто же обратить» доносилъ Гервасію правитель конельскій (уманской области сѣверной части) Мащенко еще въ сентябрѣ 1768 года.428 Къ концу 1768 года уніаты уже выступили явно и занесли въ житомірскія книги протестъ противъ гайдамацкихъ насилій, выставляя себя мучениками за правду.429 Въ эти времена они возвратили себѣ на Украинѣ около полутораста приходовъ.430

Украина осталась безъ духовныхъ руководителей и, по-видимому, должна была бы сдѣлаться тѣмъ, чего такъ желали поляки и чего такъ боялся правитель конельскій, обратиться въ ничто, и тѣмъ легче, что тогда же началась турецкая война, отвлекшая изъ Польши русскія силы и давшая барской конфедераціи еще больше простору. Россія въ это тяжкое время готова была поступиться диссидентскимъ трактатомъ,431 а барская конфедерація, превратившаяся въ генеральную, объявляла смерть всякому православному подданному Польши, который осмѣлится имѣть сношенія съ Россіею.432 Украина, однако, и въ эти времена не обратилась въ ничто, а напротивъ рѣшительнѣе, чѣмъ можно было ожидать, заявляла свою русскую и православную жизнь.

Въ то время, когда горячка истреблять гайдамаковъ была въ сильнѣйшемъ развитіи и когда одно за другимъ собирались обвиненія противъ Мельхиседека и Гервасія, готовившія имъ удаленіе отъ дѣлъ Украины, они приняли такую мѣру, которая, при первомъ взглядѣ, представляется неисполнимою и затѣмъ поражаетъ богатствомъ, по-видимому, невѣроятныхъ послѣдствій. Еще въ августѣ 1768 года они назначили въ разныя мѣста Украины духовныхъ правителей и поручили имъ вѣдать духовныя дѣла.433 Трудно было ожидать, чтобы это распоряженіе могло быть исполнено и еще труднѣе ожидать, чтобы исполненіе его принесло какую-либо пользу. Удары, поражавшіе русскій народъ подъ видомъ гайдамаковъ, казалось, легко могли обрушиться и на этихъ правителей, и на тѣхъ, кто бы имъ повиновался. Въ дѣйствительности, однако, случилось совершенно наоборотъ. Одинъ изъ этихъ правителей Василій Зражевскій, правитель бѣлоцерковскаго округа, въ которомъ и до гайдамачества народъ съ трудомъ удерживалъ православіе и теперь во многихъ мѣстахъ жестоко страдалъ за свою отеческую вѣру, возимѣлъ смѣлость объѣхать свой округъ, и въ первыхъ числахъ октября 1768 г. донесъ Гервасію, что весь тамошній народъ объявилъ себя православнымъ. При этомъ Василій Зражевскій представилъ 12 обязательствъ сельскихъ общинъ хранить твердо православіе.434 Есть извѣстія, что и другіе правители тоже исполняли свои обязанности, устрояли дѣла приходовъ, записывали обиды, причиненныя православнымъ уніатами и поляками.435 Изъ числа ихъ выдвинулся въ слѣдующемъ 1769 г. и сталъ рядомъ съ Зражевскимъ правитель еще болѣе опаснаго округа конельскаго, Симеонъ Переровскій. Нельзя не обратить вниманія на мѣстности, въ которыхъ теперь съ новою силою стало заявлять себя православіе. И Бѣлая Церковь и Конела лежатъ внѣ той части Украины, въ которой до сихъ поръ сосредоточивалась православная дѣятельность, именно, лежатъ на сѣверо-западъ отъ нее и ближе къ Бердичеву (почти на равномъ разстояніи), гдѣ было укрѣпленіе занимавшихъ Украину русскихъ войскъ, которыя, надобно думать, давали сильную поддержку православію, не смотря на противоположный образъ мыслей и дѣйствій верхнихъ военныхъ чиновъ. Наконецъ, что особенно поразительно, почти всѣ вновь назначенные правители были изъ уніатовъ и присоединились къ православію вовремя уманской смуты. Уніатскіе свидѣтели разсказываютъ, что когда началась уманская смута, то многіе изъ разбѣгавшихся уніатскихъ священниковъ ушли на восточную сторону Днѣпра въ Переяславъ, что Мельхиседекъ и Гервасій заставляли ихъ тамъ принимать православіе и только такимъ изъ нихъ давали пропускные билеты, которые принимали православіе и обязывались неизмѣнно сохранять его по возвращеніи на мѣста, что изъ числа такихъ-то людей были вновь назначенные духовные правители.436 Слѣдующее обстоятельство заставляетъ относиться къ этому разсказу съ крайней недовѣрчивостью. Многіе духовные правители изъ уніатовъ показали такую ревность, какая возможна только въ людяхъ убѣжденныхъ, а двое изъ нихъ, какъ увидимъ, даже пожертвовали своею жизнью за ревность къ православію. Въ историческихъ извѣстіяхъ того времени и русскаго, а также уніатскаго происхожденія, есть данныя для поправки и дополненія этого разсказа.

Мы уже говорили, что западная Малороссія была предметомъ спора между уніатскимъ митрополитомъ и львовскимъ епископомъ. Между Володковичемъ и епископомъ Шептицкимъ споръ этотъ сопровождался такимъ раздраженіемъ, что послѣдователи Володковича, снимая въ 1766–67 г. допросъ съ пойманныхъ ими православныхъ священниковъ, старались разузнать дурныя дѣла оФиціаловъ Шептицкаго. 437Самъ Володковичъ, какъ мы видѣли, забѣжалъ 1768 г. къ Кречетникову и доносилъ ему на Шептицкаго.438 Онъ даже изгонялъ изъ Малороссіи представителей львовскаго епископа.439 Сначала, однако, гайдамацкой смуты положеніе Володковича и его партіи измѣнилось. Шептицкій пріобрѣлъ расположеніе Кречетникова; распространились даже слухи, что онъ готовъ принять православіе; о Володковичѣ же стало извѣстно, въ началѣ іюля 1768 года, что онъ измѣнилъ русскимъ и совершилъ позорное преступленіе.440 Вотъ въ какомъ положеніи были дѣла, когда уніатамъ Володковича, скрывшимся на восточную сторону Днѣпра, пришлось возвращаться назадъ. Ихъ партія была поражена, посрамлена, уступала первенство другой – львовской, но кромѣ всего этого, и въ своемъ паденіи, она не отстала отъ суровыхъ мѣръ, и часто отказывала въ разрѣшеніи возвращавшимся изъ Переяслава священникамъ.441 Все это придаетъ другой видъ дѣлу, разсказанному приверженцами Володковича. Но кромѣ того необходимо допустить еще другія причины переворота въ жизни этихъ людей, перешедшихъ на восточную сторону Днѣпра уніатами и возвратившихся назадъ ревностными православными. По всей вѣроятности, самый переходъ на восточную сторону Днѣпра былъ для многихъ изъ нихъ не дѣломъ случая или необходимости, а слѣдствіемъ рѣшенія покончить съ уніей, или пребываніе въ Переяславѣ и бесѣды съ Мельхиседекомъ, Гервасіемъ и другими малороссами произвели въ нихъ нравственный переломъ, послѣ котораго они оказались совсѣмъ другими людьми. Впрочемъ, отъ уніи и, именно, отъ уніи направленія Володковича они сохранили нѣкоторыя особенности, рѣшительность дѣйствій, суровость мѣръ, какъ это сейчасъ увидимъ.

Дѣятельность украинскихъ духовныхъ правителей не была разрозненная дѣятельность. Въ началѣ 1770 года Переровскій и Зражевскій заявили въ летичевскихъ городскихъ книгахъ протестъ отъ имени всѣхъ украинскихъ православныхъ противъ гоненій отъ уніатовъ.442 Уніаты пришли въ великое изумленіе и негодованіе отъ этого протеста. 11 апрѣля 1770 года они записали въ житомірскихъ книгахъ свое возраженія, въ которомъ объявляли, что неповинны въ приписываемыхъ имъ неправдахъ, всегда жили мирно и съ горечью указывали на страданія отъ гайдамаковъ своихъ собратій.443 Слѣдующій 1771 годъ принесъ имъ новыя, неожиданныя и еще болѣе тяжкія событія. Въ этомъ году русское оружіе покрылось славою въ борьбѣ съ турками: въ этомъ же году назначенъ былъ въ Переяславъ новый епископъ Іовъ.444 Эти два событія сейчасъ же вызвали въ Малороссіи русское и православное оживленіе. Духовные правители Украины Симеонъ Переровскій и Михаилъ Гуранда составили жалобу на имя императрицы Екатерины, обратились съ нею къ Іову и съ бумагой отъ него отправились въ Петербургъ въ качествѣ депутатовъ отъ православной Украины. Это было осенью 1771 года.445 Сущность ихъ просьбы состояла въ томъ, чтобы Іову дозволено было посвящать къ нимъ (украинцамъ) священниковъ и «прочія совершать духовныя дѣйствія по примѣру его антецессоровъ» и чтобы русская императрица приказала русскимъ войскамъ защищать на Украинѣ православныхъ.446 Синодъ, къ которому они обратились, препроводилъ ихъ дѣло въ иностранную коллегію, и Екатерина 7 ноября 1771 г. дала имъ на руки рескриптъ на имя Румянцева, предписывавшій ему защищать украинскихъ православныхъ, а Синодъ послалъ Іову указъ вѣдать, по примѣру прежнихъ переяславскихъ архіереевъ, духовныя дѣла Украины.447 Съ этимъ драгоцѣннымъ документомъ Переровскій и Гуранда отправились назадъ и поѣхали прежде всего къ Румянцеву, находившемуся въ Яссахъ. На пути къ Румянцеву они остановились въ Балтѣ. Уніаты и поляки знали объ этомъ путешествіи Переровскаго и Гуранды и еще до отъѣзда ихъ изъ Украины злоумышляли на ихъ жизнь. Въ Балтѣ Гуранда, слѣдуя обычаю, до сихъ поръ соблюдаемому благочестивыми священниками, вычитывать ежедневно церковную службу, взялъ молитвенникъ и въ одномъ подрясникѣ, безъ шапки, вышелъ, должно быть за городъ, «помолиться Богу.» Назадъ отъ не возвратился – пропалъ, неизвѣстно какъ и куда. Въ 1774 г. украинцы въ новомъ прошеніи на имя Екатерины говорили, что они имѣютъ основаніе подозрѣвать поляковъ въ погубленіи Гуранды.448 Переровскій однако остался цѣлъ, доставилъ Румянцеву рескриптъ и въ началѣ 1772 г. явился на Украину съ правомъ располагать русскою военною защитою.449 Въ мартѣ мѣсяцѣ уже посланы были распоряженія по русскимъ командамъ, расположеннымъ на Украинѣ, защищать православныхъ. Намъ извѣстно такое расположеніе князя Петра Голицына отъ 8 марта. Въ немъ Голицынъ предписываетъ полковому обозному Киселю «всѣмъ въ командѣ вашей и каждому объявить, чтобы въ помянутыхъ (кіевскомъ и брацлавскомъ) воеводствахъ обитающимъ исповѣдникамъ греческой вѣры въ случаѣ чего, близъ тѣхъ мѣстъ нахожденія, давали охраненіе въ насильствахъ и гоненіи, происходящихъ отъ римлянъ и униатовъ, но притомъ подтвердите вашимъ подкоманднымъ, чтобъ они уступалися (вступаясь) въ охраненіе гонимыхъ, не давали тѣмъ поводу дѣлать имъ самовольное преслушаніе своимъ властямъ или чтобы посягать на обиду католиковъ и уніатовъ.»450 Тотъ же духъ правды, безпристрастія выражался, по-видимому, сначала и въ дѣйствіяхъ нѣкоторыхъ духовныхъ украинскихъ властей. переяславскій епископъ Іовъ написалъ на Украину «ко всему православному священству и народу увѣщаніе»,451 котораго мы не нашли и въ точности не знаемъ, но которое, выше всякаго сомнѣнія, было также миролюбиво. Изъ дѣлъ послѣдующихъ видно, что это увѣщаніе состояло въ простомъ приглашеніи заявлять себя православными.452

Но и это простое дѣло соединено было съ большими затрудненіями, которыя хорошо понимали духовные украинскіе правители и разсѣкали ихъ съ свойственною имъ энергіей. Въ уніатскомъ архивѣ сохранилось, между прочимъ, одно распоряженіе отъ ближайшаго къ тому времени. 1 іюля 1772 г. духовное правленіе смилянской протопопи дало такой ордеръ шполянскому священнику Іоанну Зорнѣцкому: «Понеже извѣстно духовному здѣшнему правленію учинилось, что Гдышицкій унѣятъ, какъ уповательно, не безъ согласія другихъ, ѣздитъ къ православнымъ священникамъ и отбираетъ церкви гвалтовно на унѣю, въ числѣ коихъ и ваша рождества Богоматере шполянская церковь гвалтовно отобрана и разграблена; а какъ ваша честность небезизвѣстны о заключенномъ въ 1768 году Россіею съ короною польскою трактатѣ, да и присланній ея императорскаго величества изъ святѣйшаго правительствующаго Синода къ его преосвященству указъ и при ономъ копія ея императорскаго величества рескрипта къ господину генералъ-фельдмаршалу и малороссійскому главному командиру графу Петру Александровичу Румянцеву въ силу онаго трактата и прежнихъ узаконеній состоялося (состоявшегося?), коимъ (указомъ) велѣно поступать, какъ антецессарами его преосвященства поступано было, а во исполненіе онаго указа, по данному всему православному священству и народу отъ его высокопреосвященства увѣщанію, вашей честности предлагается ключъ и церковь отъ опредѣленнаго на приходъ вашъ уніата отобрать, не смотря ни на каковы другихъ устращанія и что потому послѣдуетъ репортовать немедленно.»453

Ордеръ этотъ написанъ, очевидно, только подъ вліяніемъ распоряженій изъ Переяслава, безъ сношеній съ Переровскимъ, и наконецъ въ такой мѣстности (смилянской), которая подобно сосѣдней Чигиринщинѣ болѣе другихъ областей Украины была спокойна за свое православіе, и, однако, конецъ этого ордера ясно показываетъ, что безпристрастныя, миролюбивыя дѣйствія были крайне трудны на Украинѣ. Отбирать церковь отъ уніата, не смотря ни на какія устрашенія, значило вступать на такой путь, на которомъ нельзя было не дѣлать насилія и не вызывать на него другихъ. Какъ устроилось дѣло въ Шполѣ, не знаемъ. По всей вѣроятности, оно уладилось мѣстными средствами. О русской помощи нѣтъ ни намека въ вышеизложенномъ ордерѣ, и едва ли она нужна была здѣсь. Но въ странѣ западнѣе, помощь эта оказывалась нужною, и ей сразу открылось неисчислимое множество затрудненій. Вотъ, какъ разсказываетъ о себѣ одинъ уніатскій священникъ корсунскаго благочинія мѣста Лисянки, Дука Шпаковскій: «я былъ 20 лѣтъ на приходѣ, но въ коліевщину у меня отняли приходъ. Я убѣжалъ въ Заболотье – имѣніе (уніатскаго) митрополита и, высидѣвъ тамъ два года съ половиною, возвратился въ Лисянку къ церкви Вознесенской 27 августа 1772 года. Ихъ преподобія отцы правители лисянскіе, какъ-то: Семенъ Кондрацкій, Андрей Варминскій, Ѳедоръ Серокунъ, сдѣлавшіеся въ эти времена православными, призвали русскую команду, отняли у меня ключъ отъ церкви и отрѣшили меня отъ управленія приходомъ; хотѣли было и меня самаго поймать», но Шпаковскій бѣжалъ. Правители просили было русскую команду согнать народъ и искать бѣглеца, но это почему-то не состоялось. Послѣ многихъ странствованій Шпаковскій опять возвратился въ Лисянку и однажды былъ на поминальномъ обѣдѣ у одного прихожанина. «Семенъ Кондрацкій, узнавъ объ этомъ, прибѣгаетъ съ своими священниками, дьячками, пономарями и, ставъ между народомъ въ срединѣ двора, вынимаетъ изъ кармана какую-то бумагу и, поднявъ ее вверхъ, взываетъ къ народу: правовѣрные люди, христіане! отнынѣ вы повинуйтесь не ему, а мнѣ, потому что я имѣю на это вотъ эту бумагу отъ нашей пресвѣтлой, христіанской, истинной консисторіи переяславской, а не отъ ихней дьявольской, собачей, проклятой консисторіи... Слушайте, люди! всѣхъ уніатовъ похватаютъ дьяволы и на Украинѣ не будетъ ихъ духу!»454

Въ мѣстностяхъ, еще болѣе западныхъ, раздраженіе было еще больше, и русское войско поставлено было еще въ болѣе щекотливое положеніе. Сотни церквей переходили къ православнымъ и уніатскій духъ дѣйствительно исчезалъ на Украинѣ; но это происходило уже послѣ перваго раздѣла, который значительно измѣнилъ направленіе дѣлъ не только въ Бѣлоруссіи, но и на Украинѣ.

Примечания

382 Журн. Креч. Чт. м. о. истор. 1863, кн. 3, ч. 2, стр. 32, 7 іюня 1767 г.

383 Тамъ же, стр. 49, 30 август. 1767 г., слич. стр. 59, 28 сент.

384 Тамъ же, стр. 37, 21 іюля; 47, 16 августа.

385 Журн. Креч., стр. 74, 81.

386 Тамъ же, стр. 143, 179

387 Тамъ же, стр. 147–167; Переп. Креч., стр. 63.

388 Тамъ же, переп., стр. 70.

389 Тамъ же, стр. 70.

390 Тамъ же.

391 Журн. Креч., стр. 171.

392 Тамъ же, стр. 171–172.

393 Если только правда, что тогда уже они пользовались именемъ Екатерины.

394 Тамъ же, переписка Кречетникова, стр. 75.

395 Журн. Креч., стр. 173, 175.

396 Тамъ же, стр. 175.

397 Арх. к. ч. 1, т. 3, стр. 726.

398 Арх. к. ч. 1, т. 3, стр. 2, 849–850.

399 Тамъ же.

400 Замѣчаемъ опять: если правда, что они злоупотребляли этимъ именемъ.

401 Док. стр. CXCVI–CCII.

402 Переписка Креч. Чт. м. общ. истор. 1863 г., кн. 3, ч. 2, стр. 74.

403 Тамъ же, стр. 75–76.

404 Журн. Креч., стр. 178.

405 Тамъ же, 2 іюля, стр. 178.

406 Журн. Креч. 4 іюля.

407 Тамъ же.

408 Тамъ же.

409 Тамъ же, стр. 178 подъ 3 іюля.

410 Тамъ же, стр. 180 подъ 9 іюля.

411 Журн. Креч., стр. 179.

412 Тамъ же, стр. 194. подъ 24 іюля; стр. 200 подъ 9 авг.

413 Тамъ же, стр. 175, 184.

414 Арх. к. ч. 1, т. 3, № CXXVIII.

415 Тамъ же, № СХХIХЪ.

416 Арх. ч. 1, т. 3, стр. 185–188.

417 Журн. Креч., стр. 187 подъ 20 ч. іюля.

418 Тамъ же, стр. 193 подъ 23 ч. іюля, 194 подъ 25 ч., 195 подъ 26 ч. и 27 числ.

419 Тамъ же, подъ 27 числомъ.

420 Въ 1774. г. жители Украины жаловались синоду, что «кто тогда скрывалъ православныхъ священниковъ, тѣ всѣ христолюбцы не миновали смертной казни». Арх. св. с., д. 1772гъ., № 327.

421 стр. 468–470.

422 Арх. ун. м., печатн. брош., № 16.

423 Арх. св. с., д. 1768 г., № 95. Въ указъ сказано; «а о причинахъ сего переѣзда увѣдомленъ будетъ синодъ отъ нашей коллегіи иностранныхъ дѣлъ»; но такого увѣдомленія мы не нашли. Естьъ мнѣніе или преданіе, что Гервасій былъ судимъ. Онъ умеръ 1770 г. Арх. к. ч. 1, т. 2, стр. CCVIII, прим ч. 1.

424 Арх. к. ч. 1, т. 3, № CLIX. Арх. св. с., дѣло 1781 г., № 333.

425 Арх. к. т. 3, № СХХХIV, а также №№ CXLIII–CLV – большое слѣдствіе о священникѣ Цариковскомъ; Кіевск. епарх. вѣд. за 1864. г., ч. неоф., стр. 685 и 691.

426 Тамъ же, Арх. к., стр. 756.

427 Арх. св. съ., д. 1772 г., №327.

428 Арх. къ. ч. 1, т. 3, стр. 761; см. также № CXXXVIII – разбой и кощунство въ церкви.

429 Арх. ун. м., печатн. брош., № 17; тамъ же, рукописная книга Г. IV, №142, §8.

430 Арх. св. съ., 1785 г., №98.

431 Ист. пад. Пол. Сол., стр. 99–100, 105, 106.

432 Арх. ун. м., кн. 110, № 148

433 Арх. к. ч. 1, т. 3, № CXXXI; Кіевск. епарх. вѣд. за 1864. г., ч. неоф., стр. 163–166, списокъ духовныхъ правителей, представленныхъ Гервасію Мельхиседекомъ, и грамота Гервасія.

434 Арх. к. ч. 1, т. 3, № CXLI и CXLII сн. № CLXI.

435 Тамъ же, стр. 756; Арх. св. с., д. 1772 г., № 327.

436 Арх. ун. м., печ. брош., № 16 и 17; тамъ же, связка рукописей, № 451.

437 Этого показанія уніаты добивались даже отъ Мельхиседека, Арх. ун. м., кн. И., IX, – письма м. Володковича къ игум. Іодкѣ и далѣе показаніе Мельхиседека; тоже показан. Мельхиседека кн. Г, IV, № 140.

438 Журн. Креч. Чт. м. о. истор. 1863, кн. 3, ч. 2, стр. 37, 21 іюля; 47, 16 августа.

439 Арх. ун. м., связка 441.

440 Журн. Креч. Чт. м. о. истор. 1863, кн. 3, ч. 2, стр. 143, 179.

441 Арх. ун. м., кн. Г, IV, № 142.

442 Самой протестаціи мы не нашли, а знаемъ объ ней лишь по уніатской репротестаціи, о которой рѣчь ниже.

443 Арх. ун. м. кн. Г, IV, № 142, § 9.

444 Арх. св. съ., д. 1769 г., № 385; Арх. ун. м., № 642.

445 Ни прошенія Переровскаго и Гуранды, ни точнаго указанія, когда они ѣздили въ Петербургъ, мы не нашли. Крайніе предѣлы этого времени слѣдующія: Іовъ писалъ донесеніе синоду, послѣ написанія котораго поѣхали эти депутаты, 12 сент. 1771 г. (д. № 327, 1772 г.), а рескриптъ, полученный ими по ихъ прошенію, данъ 7 ноября того же года.

446 Тамъ же, д. 327, л. 67.

447 Тамъ же, д. 327, л. 67, рескриптъ и указъ синода – Арх. ун. м., кн. Г, IV, № 148; одинъ рескриптъ – Арх. ун. м., кн. Г, IV, № 149 и связка №451, а также Ист. Бант. Кам., стр. 329, по изд. 1866 г. О поѣздѣ Переровскаго и Гуранды упом. Арх. ун. м., кн. Г, IV, № 142, – донесеніе Примовича, Арх. св. съ., д. 1772 г., № 327, л. 67 и 82, § 13 и д. 1785 г., № 98. Въ Кіевск. епарх. вѣд. за 1861 г., ч. неоф., стр. 458–460, напечатана рѣчь Гуранды на латинскомъ языкѣ, сказанная въ присутствіи св. синода. Въ этоій рѣчи говорится, что отъ вѣры православной украинцевъ не могутъ отторгнуть ни мечъ, ни другіе муки и разоренія, и никакая смерть. Затѣмъ Гуранда проситъ св. синодъ поручить ихъ пастырству ближайшаго епископа и выражаетъ надежду, что и «Высочайшая Императрица не откажетъ имъ въ защитѣ». Была ли эта рѣчь сказана въ св. синодѣ, или нѣтъ, мы не нашли указанія. Рѣчь сообщена въ Кіевск. еп. вѣд. потомкомъ Гуранды, протоіер. Дашкевичемъ.

448 Арх. св. с., д. 1772 г., № 327, прошеніе малороссовъ, § 14.

449 Арх. ун. м., кн. Г, IV, №№ 148, 149, связка 451; Арх. св. съ., д. 1772 г., № 327.

450 Арх. ун. м., связка 441.

451 Упоминается въ ордерѣ отъ лянскаго духовнаго правленія ниже.

452 Арх. св. с., д. 1772 г., № 327, л. 17, на оборотъ прошеніе, № 6.

453 Арх. ун. м., связка 441, подлинникъ.

454 Арх. ун. м., кн. Л, XII.