Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Глава III (часть 2 из 2): оригинал издания

Глава III (часть 2 из 2). С. 58-71. Текст в орфографии издания 1873 года.

Этимъ постепеннымъ движеніемъ съ войскомъ къ Чигиринскому углу Украины, этой усердной ловлей священниковъ и запугиваніемъ народа уніаты открыли себѣ еще болѣе широкое поприще дѣятельности и въ сентябрѣ того же 1766 года наѣзды ихъ появлялись въ самомъ дальнемъ углу Чигиринщины, даже въ самомъ Чигиринѣ.221 Никакой уже приходъ не былъ безопасенъ отъ уніатскаго наѣзда. Мокрицкій, вѣроятно, не имѣвшій полнаго списка украинскихъ церквей и желавшій имѣть точныя свѣдѣнія, гдѣ и когда возстановлено было православіе, и кто его поддерживалъ, рѣшился потребовать у Гервасія епископа украинскихъ приходовъ, выставляя предлогъ, что ему нужны бумаги, показывающія, какія были съ Гервасіемъ сношенія украинскихъ губернаторовъ, нерасположенныхъ къ уніи. Требованіе это, конечно, не было исполнено.222 Такъ какъ не доставало уніатскихъ священниковъ для замѣщенія всѣхъ приходовъ, отнятыхъ у православныхъ священниковъ, то многія церкви оставались закрытыми съ лѣта и до зимы 1766 года.223 Православные прихожане лишены были возможности исполнять христіанскія требы. Особенно благочестивые или крайне нуждавшіеся въ требахъ уходили въ глухіе лѣса, ущелья горъ, отыскивали своихъ бѣжавшихъ пастырей и тамъ, какъ во времена гоненій первыхъ вѣковъ, приносилась Богу молитва и совершались таинства. Многіе тайно успѣвали пробираться къ православнымъ придпѣпровскимъ монастырямъ и тамъ удовлетворяли своимъ духовнымъ потребностямъ. Иные отправлялись для этого даже въ Кіевъ. Уніаты слѣдовали за православными и по этимъ путямъ. Ихъ шайки разъѣзжали по окрестностямъ и подстерегали священниковъ, прихожанъ. «Наше духовенство, уходя отъ преслѣдованій, скрывается въ лѣсахъ и пещерахъ, но и тамъ мы поможемъ принимать самыя необходимыя требы безъ того, чтобы не подвергать своего здоровья и жизни опасности, потому что офиціалъ Мокрицкій самъ и черезъ свѣтскія команды злоумышляетъ на насъ» говорится въ универсалѣ 1767 г. отъ всей Украины.224 Уніаты требовали опять и отъ православныхъ иноковъ, чтобы они не совершали для народа требъ, и посылали имъ свои запрещенія.225

Тоже бѣдствіе и еще болѣе тяжелое было и въ тѣхъ приходахъ, гдѣ уніатскіе священники замѣнили православныхъ. Народъ не хотѣлъ знать уніатовъ. Уніаты призывали помѣщичье управленіе и польскіе отряды, чтобы заставить народъ ходить въ церкви и принимать требы отъ уніатскихъ священниковъ. Народъ стоялъ на своемъ и разбѣгался въ горы, лѣса. «Поповъ уніатскихъ до церквовъ нашихъ поприставляли и до церквовъ силуютъ насъ ходити и уніи слушати... Крайне не можемъ черезъ уніатовъ ... жити и всѣ разойдемся за границу, ежели не будетъ въ насъ благочестія» (православія), говорится въ донесеніи отъ 6 января 1767 года Гервасію отъ всѣхъ громадъ смилянской области.226 «Мы нижайшій, оставя домы со всѣмъ бѣднимъ имуществомъ, иной точію съ женою, а иной и безъ жены, принужденіи расходиться и бѣжать, куда кому заспособнѣе, въ новороссійскую губернію и въ монастырѣ тамошніе благочестивіе ... и въ такое конечное разореніе пришли, что не точію чего, но уже и послѣднѣйшаго мѣста, гдѣ б прихилиться и прожить, лишаемся и не имѣемъ», – писали къ Гервасію 29 марта 1767 г. извѣстные уже намъ жаботинцы, которыхъ уніаты и поляки не оставляли въ покоѣ и въ этомъ году.227 «При всѣхъ озлобленіяхъ и мучительствахъ, писалъ объ украинцахъ Гервасій къ Георгію Конисскому 14 октября 1766 г. непоколебими пребываютъ и всячески желаютъ и просятъ отъ насъ, яко единовѣрнихъ, защищенія, коего и ожидая ежечасно стужаютъ намъ съ тѣмъ, что ежели они не получатъ отсюда онаго, то оставя здѣшніе мѣста, принужденіи будутъ искати въ другихъ мѣстахъ и державахъ.»228 Даже нѣкоторые польскіе помѣщики, какъ напримѣръ, князь Любомірскій, княгиня Сангушкова возмущены были этими дѣлами, писали къ польскому вождю Вороничу и утешали православный народъ.229 По приказанію Любомірскаго одинъ изъ его управляющихъ, именно Свентуховскій, губернаторъ чигирнискаго староства, издалъ даже 1 фѣвраля 1767 года открытое приглашеніе православнымъ священникамъ возвращаться спокойно въ свои приходы и спокойно священнодѣйствовать.230

Эти ужасныя времена, кажется, даютъ полное право сказать, что малороссійской Украинѣ, столь крѣпкой силами и доведенной до такого отчаяннаго положенія, трудно было оставаться мирною и не поднимать той гайдаматчины, которую уніаты и поляки такъ заботливо подготовляли и вызывали своими дѣйствіями. Обыкновенно такъ бываетъ, что когда народонаселеніе разоряется, оскорбляется въ своей вѣрѣ и семьѣ и разгоняется въ лѣса и горы, то изъ этихъ разогнанныхъ составляются шайки и выходятъ на отпоръ своимъ гонителямъ. Украина и того времени жила многочисленными воспоминаніями о своей прежней независимости и борьбѣ съ Польшей. Многочисленныя, былевыя пѣсни распевались въ ней и голосомъ матери надъ колыбелью дитяти и дребезжащимъ голосомъ калики перехожаго. Въ ней тогда, какъ и въ другія времена, даже вновь слагались былевыя пѣсни. Такъ сложены были, по всей вѣроятности, еще тогда же пѣсни о славномъ мученикѣ казакѣ Харькѣ.231 Кромѣ того, мѣстность дальней Украины, изрѣзанная горами, покрытая во многихъ мѣстахъ большими лѣсами, весьма благопріятствовала гайдамацкой борьбѣ съ поляками. Наконецъ, есть свѣдѣнія, что во времена этихъ гоненій были сношенія украинцевъ не только съ запорожскою Сѣчью, по даже съ донскими казаками, и лица, отправлявшіеся туда по родственнымъ связямъ или для сбора подаяній,232 выше всякаго сомнѣнія, разсказывали о бѣдствіяхъ своей родины, и храбрые казаки не равнодушно выслушивали эти разсказы. Всѣ эти обстоятельства дѣйствительно вызвали попытку поднять возстаніе; но не нужно много вглядываться въ эту попытку, чтобы видѣть со всею ясностью, какъ мало тогда Малороссія была настроена рѣшать свое дѣло посредствомъ бунта. Завязались сношенія съ Сѣчью, оттуда прибылъ въ мотронинскій монастырь (въ началѣ 1767 года) казакъ Иванъ, предложилъ нѣкоторымъ, бывшимъ тамъ священникамъ призвать казаковъ изъ Сѣчи и выгнать къ Пасхѣ уніатовъ. Священники приняли предложеніе, написали письмо въ Сѣчь, но взявшій письмо для доставленія монахъ, изорвалъ его. Затѣмъ, пришли въ монастырь нѣкоторые изъ жителей Жаботина и, узнавъ эту затѣю, предложили казаку вырѣзать пановъ въ Жаботинѣ, но казакъ Иванъ отказался, сказавъ, что достаточно лишь изгнать уніатскихъ священниковъ. Далѣе, вышеупомянутые, православные священники написали въ нѣкоторые мѣста воззваніе къ бунту и народъ устремился къ мотронинскому монастырю. Казакъ Иванъ хотѣлъ открыто вызвать охотниковъ и составить отрядъ, но намѣстникъ монастыря прогналъ его изъ монастыря. Казакъ Иванъ набралъ лишь 11 человѣкъ и съ ними по ночамъ выгонялъ уніатовъ изъ окрестныхъ приходовъ, но вскорѣ его шайка была уничтожена поляками. Объ участіи въ этомъ дѣлѣ православныхъ священниковъ донесъ, еще до ареста ихъ поляками, Гервасію Чигиринскій духовный правитель. Даже польскіе паны не нашли ничего противъ нихъ, а одного изъ нихъ даже взяли подъ свою защиту. Этотъ разсказъ, взятый нами изъ показанія одного изъ участвовавшихъ въ этой попыткѣ священниковъ,233 косвенно подтверждается уніатскимъ свидѣтельствомъ. Историкъ уманской смуты, разсказывающій весь ходъ народнаго православнаго движенія съ 1760 года, не знаетъ вовсе объ этой попыткѣ поднять бунтъ, и находитъ возможнымъ сказать объ этихъ временахъ 1766 и 1767 годахъ лишь то, что украинцы тогда совѣщались, бросали хозяйство и тайно готовили оружіе.234

Чѣмъ объяснить это необыкновенное явленіе? Мы думаемъ, оно объясняется, прежде всего, тѣмъ высокимъ подъемомъ нравственныхъ силъ православной Украины, какой тогда въ ней былъ. Украинцы защищали высшее благо человѣка – вѣру съ такою искренностью и чистотою, что мысли ихъ естественно устранялись отъ кулачнаго противодѣйствія. Жителямъ Черкассъ раздираютъ рты за исповѣданіе православія, ломаютъ [руки и ноги, и, однако, они остаются православными. Молодой, недавно, вѣроятно, женившійся и недавно рукоположенный священникъ Морозовскій послѣ троекратнаго истязанія дисциплиной и розгами и среди тяжкой работы при тачкѣ остается твердымъ въ вѣрѣ и уступаетъ передъ насиліемъ лишь тогда, когда, какъ онъ самъ выражается, природа его совсѣмъ изнемогла. На этой нравственной высотѣ православную Украину удерживали многочисленные передовые люди. Харько не колеблется защищать Мельхиседека, не смотря на явную опасность, какой онъ при этомъ подвергалъ себя. Даніилъ покоряется приговору громады спрятать дарохранительницу и выноситъ твердо жестокое мученіе. Но болѣе постоянными охранителями этого подъема народнаго, конечно, были Мельхиседекъ и Гервасій. Ихъ образъ дѣйствій – нравственный, строго законный, былъ и теперь могущественнѣйшею сдержкою для народныхъ страстей.

Мы видѣли, что Мельхиседекъ, возвратившись изъ Варшавы, сдалъ дѣло о привилегіяхъ православнаго украинскаго народа уполномочивавшему его чигиринскому правленію. До двадцатыхъ чиселъ мая, по памятникамъ, онъ не былъ видѣнъ. Въ это время онъ писалъ свой отчетъ о поѣздкѣ въ Варшаву235 і сильно задумывался, какъ увидимъ, надъ положеніемъ Украины. Его не удовлетворяла дѣятельность чигиринскаго правленія, но онъ тоже не рѣшался взяться за нее самъ. Волокита варшавская, фанатизмъ къ нему поляковъ на пути на Украину и въ монастырѣ, грозныя тучи, собиравшіеся и уже разражавшіеся теперь надъ его родиной, приводили его въ сильное раздумье. Онъ поѣхалъ въ Переяславъ и 23 мая представилъ Гервасію донесеніе, въ которомъ, между прочимъ, предлагалъ устроить на Украинѣ хорошее, дѣйствительное духовное правленіе. переяславская консисторія, которой Гервасій поручилъ рассмотрѣть это дѣло и въ которой при этомъ присутствовалъ и Мельхиседекъ, признала, что самой ей, при множествѣ другихъ дѣлъ, нельзя постоянно заниматься дѣлами Украины, и затѣмъ, что назначить для этого новыхъ лицъ опасно, что поэтому лучше всего поручить это дѣло по-прежнему самому Мельхиседеку. Мельхиседекъ не согласился съ этимъ; но, не смотря на то, Гервасій 26 мая 1766 года возобновилъ данное въ 1761 году порученіе Мельхиседеку вести духовныя дѣла Украины.236 Такимъ образомъ, мы видимъ, что, рѣшившись дѣйствовать, Мельхиседекъ прежде всего становится на законный путь. Тѣмъ же путемъ онъ пошелъ и дальше.

Первою заботой Мельхиседека было, какъ мы знаемъ, дать надлежащую силу полученнымъ имъ привилегіямъ. Онъ сталъ хлопотать, чтобы эти привилегіи были заявлены въ присутственныхъ мѣстахъ Украины и внесены въ городскіе книги Житоміра и Винницы.237 Такъ какъ въ тѣ времена въ Польшѣ уже сильно распространенъ былъ обычай не принимать въ городскіе книги непріятныхъ почему-либо актовъ и такъ какъ привилегіи, привезенныя Мельхиседекомъ, получены были по старанію русскаго правительства, притомъ самъ Мельхиседекъ былъ русскій подданный и, наконецъ, очень боялся за эти привилегіи, то онъ обратился къ русской военной власти съ просьбой дать стражу, которая бы сопровождала посылаемыхъ съ привилегіями въ эти города. Русская военная власть отказала ему въ этомъ.238 Гервасій, по предложенію Мельхиседека, обратился къ кіевскому губернатору Воейкову съ просьбой внести эти привилегіи въ книги кіевской губернской канцеляріи.239 Воейковъ отказалъ и предложилъ Гервасію обратиться въ Синодъ. Привилегіи сданы были въ переяславскую консисторію.240 Эти неудачи много портили дѣло и, конечно, подрывали бодрость духа Мельхиседека, но онъ не падалъ и глубоко вѣрилъ въ силу этихъ привилегій. По его предложенію, Гервасій старался подѣйствовать ими на польскую пограничную стражу, запрещавшую сношенія Украины съ Переяславомъ,241 и даже на предводителя польскаго войска Воронича и на Мокрицкаго.242 Въ то же время о бѣдствіяхъ православныхъ на Украинѣ Гервасій писалъ письма къ Георгію Конисскому, находившемуся опять въ Варшавѣ.243 Представленія польской стражѣ, Вороничу, Мокрицкому, не дѣйствовали,244 а послѣдствій сношеній съ Георгіемъ Конисскимъ приходилось ждать долго; между тѣмъ неистовства Мокрицкаго и Воронича развертывались и обхватывали больше и мучительнѣе несчастную Украину. Самъ Мельхиседекъ былъ осужденъ самоуправнымъ судомъ Мокрицкаго и подстерегаемъ. Въ этомъ ужасномъ положеніи Мельхиседекъ все еще вѣритъ въ силу добытыхъ имъ съ такимъ трудомъ привилегій и до конца идетъ законнымъ путемъ. 10 іюля 1766 года, когда въ ужасѣ заколебалась и разбѣгалась вся Украина, когда самъ Мельхиседекъ сознавалъ, что онъ одинъ остается на мѣстѣ, въ своемъ монастырѣ страдать, онъ дѣлаетъ шагъ, какой могъ сдѣлать только человѣкъ, глубоко сознававшій свою правоту и обладавшій великою сплою духа. Уѣзжая въ это время, по дѣламъ, въ Переяславъ, онъ издалъ окружное посланіе къ православнымъ украинцамъ, въ которомъ писалъ слѣдующее: «Довольно вы извѣстны, что никто же можетъ разорити насъ отъ любве Божія: ни смерть, ни животъ, а паче всего, что мы не имѣемъ ни малѣйшей причины, чтобы намъ православнымъ бояться. Не согрѣшили мы противъ его величества государя польскаго, не согрѣшили мы противъ государства, то есть наіяснѣйшей Рѣчи Посполптой, но и паче отъ нѣсколько сотъ лѣтъ, какъ праотцы наши вѣрно не щадили крови своей за любезнѣйшее отечество полское, такъ и мы всѣ бѣды и смерть сладцѣ терпымо; и ежели кто за противность и за грѣхъ намъ ставитъ вѣру нашу, то неправильно, потому что всѣ святой памяти бывшыи короли полскіи и республика тое намъ позволили, да и теперь щастлнво торжествующій великій король польскій намъ всѣмъ тоежъ соблаговолилъ утвердить. Была бъ наша вина и противность, ежели б мы безъ воли высочайшей что новое почали, ежели ж бы мы показались противны государству: но сего ничего у насъ не знайдется. А что страшатъ, яко бы висько (войско) пришло на насъ мучиты насъ за вѣру, не имѣйте вѣры, понеже первѣйшое дѣло войска сохранять въ спокои, къ тишинѣ отечества сохранять уставы и законы, а не разорять, какъ его ясневельможность, панъ рейментарь генеральной партіи украинской, господинъ Вороничъ въ своемъ листѣ, сего іюня 5 мною полученномъ, соблаговолилъ до мене писать. Оставьте вы сіи страхи и боязни, молитеся Богу, вѣру благочестивую держите твердо, нелицемѣрно, безъ которой не можете спастися. Положите все дѣло на Бога, понеже его есть дѣло, и онъ въ скорости будетъ, яко и есть, вашъ утѣшитель и покровъ, и самая невинность и истина наша избавить насъ отъ всѣхъ неугодныхъ намъ навѣтовъ.»245 Этотъ призывъ Украины къ мученичеству за правду, за истину былъ въ то же время рѣшительнымъ вызовомъ на уничиженіе или позоръ той польской Рѣчи Посполптой, которая уже замучила Даніила, мучила многихъ другихъ и собиралась мучить еще большее число ихъ, и въ томъ числѣ извѣстныхъ намъ жаботинцевъ. И это не былъ вызовъ фальшивый, вызовъ удаляющегося, скрывающегося человѣка. Мельхиседекъ до конца вѣрилъ въ свою правоту и въ силу добытыхъ привилегій. Черезъ десять дней онъ ѣхалъ изъ Переяслава назадъ съ посланнымъ опять отъ Гервасія къ Вороничу священникомъ Гречкою,246 и какъ бы самъ предлагалъ полякамъ показать на немъ самомъ, уважаютъ ли они правду или нѣтъ? Мы знаемъ, что они показали свое крайнее беззаконіе. Мельхиседекъ былъ арестованъ, а Гречка, посланный съ вторичнымъ запросомъ къ Вороничу, почему онъ нарушаетъ королевскія привилегіи и мучить православныхъ, привезъ лукавый отвѣтъ Воронича, что онъ лишь усмиряетъ бунты и волненія.247 Но примѣръ поляковъ не увлекъ и теперь ни оставшихся руководителей Украины, ни народа ея. Они остались на пути правды и закона, когда кругомъ ихъ и надъ ними совершались страшныя неистовства Рѣчи Посполитой польской и ея дѣтища – уніи.

Положеніе Гервасія послѣ ареста Мельхиседека сдѣлалось еще болѣе тяжелымъ. Въ мотронинскомъ монастырѣ произошла великая смута въ началѣ августа: намѣстникъ, келарь просили увольненія, иноки собирались разбѣгаться.248 Въ началѣ сентября намѣстникъ мошногорскаго монастыря началъ перебираться на восточную сторону Днѣпра съ монастырскимъ имуществомъ.249 Вслѣдъ затѣмъ 12 иноковъ этого монастыря были схвачены уніатами и увезены въ Радомысль.250 Далѣе, оба монастыря получили отъ Мокрицкаго грозное запрещеніе преподавать народу требы.251 Два главнѣйшихъ монастыря приходили такимъ образомъ въ разстройство и теряли значеніе убѣжищъ для бѣдствующаго православнаго народа. Въ то же время изчезали и другія средства къ поддержанію и охраненію украинскаго православія. Духовные правители или разбѣжались, или схвачены были уніатами.252 Между тѣмъ къ Гервасію въ тѣ же времена поступали жалобы на такія вопіющія дѣла, какъ мученіе Даніила, расправа Мокрицкаго съ телепинцами.253 Гервасій въ этихъ трудныхъ обстоятельствахъ показалъ необычайную высоту мысли, твердость и спокойствіе духа и глубину пастырской любви. Онъ потребовалъ отъ иноковъ мотронинскихъ и мошногорскихъ, чтобы они оставались на мѣстѣ, жили спокойно,254 не смотря на запрещеніе уніатовъ, исполняли свои обязанности по отношенію къ народу255 и всѣмъ внушилъ «надѣяться на Бога, на свою правоту и на защиту Россіи. «Какъ при отцу игумену (Мельхиседекѣ) всякъ свое званіе неслъ, и теперь всѣмъ тѣмъ безъ отмѣни тіи отправлять и не ужасатся ничего и ничемъ себе не тревожить», – приказалъ онъ написать къ властямъ мотронинскаго монастыря.256«Россійское дѣло какъ здѣсь (въ Переяславѣ), такъ и тамъ (въ заднѣпровскихъ монастыряхъ) никому кромѣ Россіи не подлежательно», – приказалъ онъ написать къ намѣстнику мошногорскаго монастыря.257 «Поступки ихъ (уніатовъ), каковіе они въ нынѣшніе времена отправляютъ, суть всѣмъ не точію вышпоказаннимъ (указамъ русскимъ, польскимъ конституціямъ, привилегіямъ и трактатамъ Россіи съ Польшей), но и всякой правой совѣсти и всѣмъ всего міра правамъ противніи и безчеловѣчіемъ покрашени, о чемъ Россія благоразумно поступитъ и дѣло о томъ, гдѣ надлежитъ, производится; и того ради пустихъ и недѣльнихъ угроженій не зачитая въ дѣло …… въ силу выше явленныхъ привилегій и протчего – всѣхъ православныхъ дѣтей крестити, православныхъ тайнъ божественнихъ сообщати и всякіе обряды христіанскіе требующимъ преподавати, священство православное, братію нашу, и другихъ православныхъ содержати и сохранити и всякими мѣрами защищати», – приказалъ Гервасій написать въ оба монастыря.258

Эти распоряженія Гервасія имѣли болѣе важное значеніе, чѣмъ это можетъ казаться при первомъ взглядѣ на нихъ. Монастыри заднѣпровскіе находились подъ особеннымъ покровительствомъ Россіи. Съ другой стороны, въ эти монастыри, какъ мы уже видѣли, народъ собирался въ большомъ числѣ. Мысли Гервасія, высказанныя властямъ этихъ монастырей, дѣлались извѣстными народу, и эти, видимо, административныя бумаги были то же, что посланія Гервасія къ народу. Но, конечно, Гервасій понималъ, что все это слишкомъ мало въ сравненіи съ тѣмъ, что нужно, сдѣлать для поддержанія православія, и что, прежде всего, нужно исправить величайшее зло уніатовъ, больше другихъ смущавшее православныхъ, похищеніе уніатами перваго руководителя православныхъ – Мельхиседека.

Много людей и въ восточной, и въ западной Малороссіи поднялось на ноги по поводу этого ареста, и многообразныя власти, и польскія, и русскія, принуждены были заняться этимъ дѣломъ. Связи по службѣ, узы родства, дружбы, русское народное чувство, все пришло въ движеніе. Съ поразительною быстротою извѣстія объ этомъ событіи разлетались по Малороссіи, въ Кіевъ, Петербургъ, Варшаву, и самыя заботливыя усилія уніатовъ запрятать Мельхиседека не достигали цѣли. Отъ Мельхиседека приходили не только извѣстія, но даже и письма. Первыя извѣстія объ арестѣ Мельхиседека пришли отъ сопровождавшего его священника Гречки259 и отъ мотронинскаго намѣстника.260 Страхъ, смущеніе отразились въ этихъ извѣстіяхъ. Но за этимъ минутнымъ слабодушіемъ слѣдовали напряженныя усилія узнать, гдѣ находится Мельхиседекъ и что съ нимъ дѣлается? Иноки мотронинскаго монастыря разослали нарочныхъ развѣдывать про него.261 Польское украинское войско не пропускало этихъ посланныхъ.262 Тогда иноки мотронинскаго монастыря подали на высочайшее имя прошеніе русскому генералу Исакову, находившемуся съ войскомъ въ Кременчугѣ, съ жалобой на арестъ ихъ игумена и съ просьбой оказать содѣйствіе къ розыску его.263 О печальной судьбѣ Мельхиседека получилъ извѣстіе престарѣлый его отецъ, отставной есаулъ Карпъ Значке и послалъ въ концѣ августа къ Гервасію двоихъ своихъ сыновей, братьевъ Мельхиседека, и просилъ научить ихъ, какъ разыскать узника.264 Въ это время были уже извѣстія о Мельхиседекѣ, полученныя почти одновременно (26 и 27 августа). Одно изъ нихъ сообщилъ сопровождавшій Мельхиседека слуга его Крумченко,265 другое – шляхтичъ, служившій у Мокрицкаго, Митинскій, котораго такъ поразили бѣдствія Мельхиседека, что онъ рѣшился бросить службу у уніатовъ и идти сообщить православнымъ свѣдѣнія объ этомъ страдальцѣ.266 Подобный же переворотъ совершился и въ одномъ изъ казаковъ, сторожившихъ Мельхиседека въ Гродкѣ, – Лощенкѣ, который далъ Мельхиседеку возможность написать письмо (писано чернилами изъ пороху) и доставилъ его въ Кіевъ.267 Всѣ эти свѣдѣнія способны были повергнуть въ ужасъ и отчаяніе родныхъ, друзей и почитателей Мельхиседека. Одинъ вѣстникъ (Митинскій) слышалъ, что Мельхиседека въ оковахъ увезли въ Гродекъ, другой (Крумченко), что онъ тамъ тяжко заболѣлъ и его замуровываютъ; письмо Мельхиседека еще усиливало тягостное впечатлѣніе отъ этихъ извѣстій. «Бѣдно стражду, смертно боленъ, въ желѣзахъ жестокихъ», – такъ начиналось это письмо, заключавшее въ себѣ мольбу стараться объ его освобожденіи. Мольба эта, впрочемъ, прерывалась мыслью о смерти и естественнымъ въ такомъ положеніи желаніемъ повидать кого-либо изъ родныхъ.268 Братья Мельхиседека, которыхъ онъ звалъ къ себѣ, порывались было силою вырвать его изъ-заключенія въ Гродкѣ;269 были у уніатовъ также опасенія подобныхъ покушеній и въ то время, когда Мельхиседекъ находился въ Дерманѣ;270 но Гервасій сдерживалъ братьевъ Мельхиседека, потому что онъ чуждался всякихъ незаконныхъ дѣйствій. Онъ и теперь, какъ прежде, глубоко вѣрилъ въ правоту дѣла Мельхиседека и всѣхъ православныхъ украинцевъ. Онъ посылалъ письма къ Георгію Конисскому,271 къ русскому послу – Репнину,272 въ св. Синодъ,273 и неодолимо былъ увѣренъ, что правда восторжествуетъ, что Россія заступится за гонимыхъ. Увѣренность эта въ настоящее время имѣла чрезвычайно важное значеніе. Около Гервасія. и до ареста Мельхиседека, и особенно послѣ этого ареста, собралось много духовныхъ и мірянъ изъ Украины. Чувства и мысли этихъ людей постоянно освѣжались новыми извѣстіями, новыми разсказами прибывающихъ бѣглецовъ. Мрачный характеръ этихъ чувствъ и мыслей не можетъ подлежать сомнѣнію. Вскорѣ мы увидимъ, какъ подобное же озлобленіе дало отсюда толчокъ подготовлявшейся на западной сторонѣ Днѣпра смутѣ. Но теперь это озлобленіе ничѣмъ подобнымъ не выразилось. Лица, бѣжавшія изъ Украины, напротивъ нашли себѣ сдержку въ спокойномъ, самоувѣренномъ настроеніи населенія восточной стороны Днѣпра, которое и выразилъ Гервасій въ своихъ дѣлахъ и, что особенно замѣчательно, не одинъ Гервасій такъ смотрѣлъ надѣла. Изъ актовъ того времени видно, что тогда чаще всего дѣйствовала сама переяславская консисторія, – ея члены, часто писавшіе письма на Украину по порученію Гервасія и ѣздившіе даже къ вождю польскаго войска Вороничу. Дѣла Украины, очевидно, обсуждались теперь общимъ совѣтомъ всей Малороссіи, и западной, и восточной, и потому-то, безъ сомнѣнія, они носятъ на себѣ отпечатокъ спокойствія и увѣренности въ успѣхѣ. Въ нихъ сказалась, какъ сейчасъ увидимъ, высота не только религіознаго, но и политическаго пониманія.

Примечания

221 Тамъ же, т. 3, стр. 123.

222 Арх. к. ч. 1, т. 2, требов. Мокрицкаго, стр. 574, отвѣтъ, стр. 576.

223 Арх. к. ч. 1, т. 2, стр. 34–9, т. 3, стр. 295.

224 Арх. к. ч. 1, т. 3, стр. 347–348; Докум., стр. 428.

225 Тамъ же, т. 2, стр. 563–574.

226 Арх. к. ч. 1, т. 3, стр. 30–31.

227 Арх. к. ч. 1, т. 3, стр. 102.

228 Тамъ же, т. 2, стр. 584.

229 Арх. к. ч. 1, т. 2, стр. 562.

230 Тамъ же, т. 3, стр. 196.

231 Сборн. укр. пѣс. изд. Максимовича; См. такъ же Записки о южной Руси–Кулиша, ч. 1, стр. 96–101.

232 Арх. к. ч. 1, т. 2, стр. 507, 510; т, 3, стр. 43, 62.

233 Арх. к. ч. 1, т. 3, № CXLV и слѣд за нимъ.

234 Докум., стр. 454.

235 Арх. к. ч. 1, т. 2, стр. 183.

236 Тамъ же, №№ LXII–LXVI.

237 Тамъ же, стр. 192, 196.

238 Арх. к. ч. 1, т. 2, стр. 200.

239 Тамъ же, стр. 250 слич. стр. 191–192.

240 Тамъ же, стр. 270, 294, 200.

241 Тамъ же, стр. 205 и 208.

242 Тамъ же, стр. 239, 259.

243 Тамъ же, стр. 223.

244 Тамъ же, стр. 230, 289, 292

245 Арх. к. ч. 1, т. 2, стр. 228–229.

246 Тамъ же, т. 2, стр. 234–249; слич. 296.

247 Тамъ же, стр. 292.

248 Тамъ же, стр. 305–309.

249 Арх. к. ч. 1, т. 2, стр. 531.

250 Тамъ же, стр. 533.

251 Тамъ же, стр. 567 и 569.

252 Тамъ же, стр. 281, 570.

253 Тамъ же, стр. 382.

254 Тамъ же, стр. 309–311, 531–532.

255 Тамъ же, стр. 571–572.

256 Тамъ же, стр. 310.

257 Тамъ же, стр. 532.

258 Арх. к. ч., т. 2, стр. 572.

259 Тамъ же, стр. 296.

260 Тамъ же, стр. 305.

261 Арх. к. ч., т. 2, стр. З44.

262 Тамъ же.

263 Тамъ же, стр. 341, 349.

264 Тамъ же, стр. 529.

265 Тамъ же, стр. 350.

266 Тамъ же, стр. 375.

267 Тамъ же, стр. 339, слич. 545–551.

268 Тамъ же, стр. 339–340.

269 Тамъ же, предисловіе стр. CLXVIII.

270 Арх. ун. митр. кн. И, IX, письмо Іодки къ Володковичу.

271 Арх. к. ч. 1, т. 2, стр. 580, 583.

272 Тамъ же, стр. 299.

273 Тамъ же, стр. 311, 387.