Глава I: оригинал издания
Глава I. С. 1-19. Текст в орфографии издания 1873 года.
Глава I
Попытки къ возсоединенію съ самаго начала уніи. Ослабленіе ихъ въ XVIII столѣтіи. Бѣдственное положеніе въ западной Россіи православія. Торжество уніи надъ православіемъ. Торжество надъ уніей латинства. Вопросъ объ уничтоженіи уніи въ Польшѣ. Колонизація Украины съ восточной стороны Днѣпра; возстановленіе здѣсь православія. Смута въ средѣ уніатовъ, произведенная замойскимъ соборомъ. Вліяніе на уніатскій народъ православныхъ Украины и восточной стороны Днѣпра. Георгій Конисскій и Горвасій Линцевскій. Чигиринская Украина. Мотронинскій игуменъ Мельхиседекъ. Первыя достовѣрныя присоединенія уніатовъ къ православію. Противодѣйствіе уніатскихъ властей. Рѣшеніе Мельхиседека ѣхать въ Петербургъ.
Исторія возсоединенія западнорусскихъ уніатовъ съ православною церковью начинается съ того самаго времени, какъ введена въ польскомъ государствѣ унія: можно даже сказать, что она началась еще до объявленія уніи. Еще до утвержденія уніи папою Климентомъ VIII и до обнародованія ея на брестскомъ соборѣ 1596 г., два епископа, согласившіеся было на унію: львовскій Гедеонъ Балабанъ и перемышльскій Михаилъ Копыстенскій, отказались отъ нее.1 О времени перваго уніатскаго митрополита, Михаила Рогозы сами уніаты говорятъ, что къ концу его жизни едва нѣсколько человѣкъ были дѣйствительными уніатами,2 а православные писатели, современники начала уніи, утверждаютъ, что и самъ митрополитъ Михаилъ, умирая, раскаивался въ ней.3 При второмъ уніатскомъ митрополитѣ, Ипатіи Поцѣѣ, въ 1608–09 годахъ, по поводу основанія базиліанскаго ордена, заволновались не только православные, никогда не признававшіе себя уніатами, но и весьма многіе уніаты, дѣйствительно повиновавшіеся до того времени уніатской іерархіи.4 Въ 1620 году, когда въ Кіевѣ возстановлена была высшая православная іерархія для всѣхъ западнорусскихъ епархій, давно уже объявленныхъ уніатскими, то во всѣхъ этихъ епархіяхъ православіе такъ могущественно возстановлялось, что уніатскія власти приходили въ отчаяніе, и польское правительство вынуждено было въ 1632–33 годахъ признать православнаго кіевскаго митрополита и четырехъ православныхъ епископовъ: львовскаго, перемышльскаго, луцкаго и могилевскаго, законными іерархами этихъ епархій.5 Во времена казацкихъ войнъ и особенно, во времена войнъ съ Польшей Богдана Хмѣльницкаго и царя Алексѣя Михайловича, унія быстро исчезала во всѣхъ областяхъ, гдѣ падала польская власть, и возстановленное православіе являлось въ такомъ могуществѣ, что гетманъ Хмѣльницкій прямо заговорилъ объ уничтоженіи уніи вообще въ Польшѣ и заставилъ польское правительство внести это рѣшеніе въ договоръ съ нимъ.6 Рѣшеніе это не было исполнено Польшей, но замѣчательно, что оно сохраняло полную силу во всѣхъ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ жили и боролись съ Польшей казаки. Такъ, именно было въ западной малороссійской Украинѣ до двадцатыхъ годовъ XVIII столѣтія. Въ ней исчезли всѣ остатки уніи, и не разъ это стремленіе возстановить русскую жизнь въ гражданскомъ и религіозномъ смыслѣ охватывало всю западную Малороссію отъ Украины до предѣловъ Галиціи и Холмской области, въ одну сторону, и до лѣсовъ и болотъ припетскихъ – въ другую. Такъ бывало не только во времена Хмѣльницкаго, но и позднѣе, во времена Палія (1693–1711).7
Уніатская церковь была тогда въ великомъ уничиженіи и даже страхѣ за свое существованіе. Западная Малороссія была тогда независимою отъ Польши и много разъ заявляла Петру I желаніе принять ее въ русское подданство. Петръ, какъ извѣстно, распоряжался не только Украиной, но и всей Польшей; онъ даже самъ расправлялся съ уніатами и наводилъ на нихъ ужасъ.8 Но съ этихъ-то именно временъ начинается быстрое ослабленіе возсоединенія уніатовъ. Въ интересахъ Петра было въ дѣйствительности оберегать Польшу, и онъ не находилъ возможнымъ взяться за дѣйствительное разрѣшеніе уніатскаго вопроса. Мало того, Петръ I не только не принялъ въ подданство западной Малороссіи, но самъ приказалъ ей (1711) возвратиться подъ власть Польши.9 Это повело къ тому, что народъ украинскій громадными массами сталъ переселяться на восточную сторону Днѣпра, Украина почты совсѣмъ обезлюдѣла, и въ ней уничтожена народная и религіозная опора – казачество.10 На Украинѣ надолго утвердилось тяжкое убѣжденіе, что Петръ отдалъ ее Польшѣ,11 и одно уже это убѣжденіе не могло не приносить горькихъ плодовъ. Русскія дѣла послѣ Петра I до Елизаветы Петровны, конечно, не могли ободрять западной Россіи. Правда, въ эти времена православные западнорусскіе часто и иногда чаще, чѣмъ въ другія времена, обращались къ русскому правительству съ просьбою о защитѣ, и Россія заступалась за нихъ своими представленіями польскому правительству; но дѣйствительной пользы отъ этого не было и не могло быть. Господство иноземцевъ въ самой Россіи, униженіе въ ней народныхъ началъ жизни не могли внушать Польшѣ опасеній за подобный же образъ дѣйствій по отношенію къ русскому же народу польскаго государства. Поляки въ эти времена и даже въ первое время Елизаветы Петровны просто не уважали ходатайствъ Россіи за православныхъ польскаго государства.12
Положеніе православныхъ западной Россіи во всѣ эти времена, петровскія и ближайшія къ нимъ становилось болѣе и болѣе бѣдственнымъ, и опаснымъ. Изъ четырехъ православныхъ епархій, признанныхъ польскимъ правительствомъ (1632–33) и даже трактатомъ вѣчнаго мира между Россіей и Польшей (1686), осталась къ половинѣ XVIII столѣтія только одна – могилевская или бѣлорусская. Въ западной Малороссіи не осталось ни одной православной епархіи. Ко времени перехода Украины, по приказу Петра, подъ власть Польши, прекратила свое православное существованіе, сохранявшаяся дольше другихъ луцкая епископія.13 Епископъ ея Кириллъ Шумлянскій, желавшій оставаться православнымъ, принужденъ былъ вслѣдъ за выселявшимся народомъ переселиться на восточную сторону Днѣпра въ Кіевъ, затѣмъ утвердился въ Переяславѣ (южномъ), и оттуда уже онъ14 и его преемники15 управляли духовными дѣлами западной Малороссіи въ качествѣ коадюторовъ (викарныхъ епископовъ) кіевскаго митрополита, которому по трактату 1686 года сохранили право духовной власти надъ всѣми православными польскаго государства.16 Православныя братства, такъ могущественно защищавшія родную вѣру въ прежнія времена, падали почти повсемѣстно и отъ усилившегося латинскаго и уніатскаго фанатизма, и отъ жестокаго разоренія во времена шведской войны.17 Православное западнорусское иночество, которое обыкновенно тверже и дольше другихъ удерживало свою вѣру и около котораго группировались болѣе дѣятельныя братства, тоже сильно ослабѣло въ эти бѣдственныя времена. Оно то собирало свои подорванныя силы и образовывало корпораціи монастырей, какъ, напримѣръ, виленская корпорація, слуцкая,18 то скрывалось въ глухіе лѣса, поближе къ Россіи, какъ напримѣръ, украинскіе приднѣпровскіе монастыри, о которыхъ не разъ еще будемъ говорить, или наконецъ оставалось въ уединенныхъ, безнадежныхъ пунктахъ среди озлобленныхъ иновѣрцевъ и въ постоянномъ страхѣ за свое существованіе, какъ напримѣръ, монастыри: бѣльскій, дрогичинскій, яблочинскій.
Уніатская церковь готова была въ эти времена довершить свою побѣду надъ западнорусскимъ православіемъ. Бѣлоруссія, по-видимому, не представляла ей уже никакого затрудненія. Уніаты не только сами высылали туда свои миссіи съ проповѣдью объ уніи, съ орудіями казни за непослушаніе и обращали въ унію цѣлые деревни, села, приходы, но вызвали на то же дѣло и латинскія миссіи и польскихъ помѣщиковъ.19 Къ началу второй половины XVIII столѣтія, въ могилевской епархіи оставалось лишь 130 приходовъ,20 и положеніе ихъ было такъ тягостно, что, по свидѣтельству русскаго посланника въ Варшавѣ (1752), весь народъ (бѣлорусскій) по нестерпимому гоненію уже преклонялся на унію.21 Уніаты собрались было уже закрывать могилевскую епископію.22
Труднѣе было уніатамъ достигнуть такого успѣха въ западной Малороссіи. Такъ какъ здѣсь всегда было опасно вводить унію прямо, потому что изъ-за этого народъ поднималъ возстаніе, то поляки еще во второй половинѣ XVIII столѣтія придумали особенную мѣру. Они тайно увлекли въ унію епископовъ этой области – Львовскаго и Луцкаго и заставляли народъ подчиняться имъ по-прежнему.23 Въ началѣ XVIII столѣтія, Львовскій епископъ Іосиѳъ Шумлянскій и Луцкій Діонисій Жабокрицкій сняли маску и объявили себя уніатами.24 Польскіе паны, не обращая вниманія на эту перемѣну, по-прежнему настаивали, чтобы народъ подчинялся, имъ.25 Мало того, когда въ 1711 году, оказалось труднымъ держать въ Луцкѣ особаго епископа,26 то волынскіе паны приказали луцкой паствѣ обращаться къ Холмскому уніатскому епископу.27 Благодаря этимъ хитростямъ и панскому гнету на народъ, многіе православные на Волыни и въ Подоліи привыкали къ духовной уніатской власти и къ названію себя уніатами. Въ тридцатыхъ годахъ XVIII столѣтія уніатскихъ приходовъ въ западной Малороссіи насчитывалось 150.28 Съ этого времени унія начинаетъ быстрѣе и быстрѣе подвигаться на юго-востокъ, въ глубь Украины. Тогда особенно успѣшно заселялись пустынныя мѣста этой страны. За переселенцами изъ уніатскихъ областей подвигалась уніатская іерархія; польскіе паны основывали приходы; уніатскія власти утверждали это (такъ называемыя эрекціи), освящали церкви, назначали священниковъ. Въ 1747 г. въ западной Малороссіи считалось ужо около 800 уніатскихъ приходовъ,29 а около 1764 до 2 тысячъ.30 Около половины же XVIII столѣтія въ западную Малороссію, именно въ Радомысль, перенесена была и митрополичья уніатская каѳедра, соединявшаяся передъ тѣмъ обыкновенно съ полоцкою архи-епископской каѳедрою. Сами уніаты называли это время цвѣтущимъ временемъ уніи,31 и это мнѣніе вполнѣ подтверждается тогдашними взглядами на унію латинянъ. Они считали дѣло уніи поконченнымъ, стали обращать въ латинство сотни уніатскихъ приходовъ32 обсуждали, какъ бы совсѣмъ уничтожить унію и даже склоняли уже на это правительство папы.33 Но въ это-то именно время западнорусское православіе ожило и въ средѣ уніатовъ обнаружилось такое стремленіе къ нему, что съ нимъ не могли справиться всѣ силы уніи и латинства до самаго паденія Польши.
Движеніе уніи на юго-западъ, на Украину, встрѣтилось съ другимъ, противоположнымъ, съ движеніемъ православнымъ. Польскіе паны, заселяя пустыни малороссійскія, имѣли обыкновеніе давать сначала поселявшемуся народу значительныя льготы.34 Въ числѣ этихъ льготъ важнѣйшею въ глазахъ народа было дозволеніе исповѣдовать православную вѣру.35 Такого обыкновенія держались знатнѣйшіе паны Украины, какъ Яблоновскіе, Любомірскіе, Потоцкіе.36 Эта льгота побуждала, съ одной стороны, многихъ изъ переселившихся съ запада уніатовъ сбрасывать иго уніи и объявлять себя православными, съ другой, она располагала многихъ малороссовъ, выселившихся на восточную сторону Днѣпра, возвращаться назадъ.37 Переселенцы эти тоже основывали приходы, строили церкви и добывали себѣ священниковъ то изъ Валахіи,38 то еще чаще изъ Кіева и Переяслава южнаго.
Столкновенія этихъ двухъ противоположныхъ направленій религіозной жизни западной Малороссіи, уніатскаго и православнаго, въ первые годы послѣ Палія не особенно давали себя чувствовать. Православіе и унія въ тѣ времена въ Малороссіи, по наружности, отличались весьма немногимъ. И у православныхъ, и у уніатовъ были одни и тѣ же обряды, одни и тѣ же книги церковныя. Но съ 1720 года дѣло измѣнилось. Уніатскій замойскій соборъ узаконилъ многія латинскія нововведенія въ уніи, выработанныя главнымъ образомъ въ Литвѣ базиліанскимъ орденомъ. Узаконено было, между прочимъ отмѣнить многіе православные обряды, издать новыя церковныя книги.39 Дальнѣйшее развитіе замойскаго собора повело къ распоряженіямъ стричь священникамъ волосы, брить бороды, носить одежду латинскихъ ксендзовъ.40 Въ 1726 году уніатскій митрополитъ Левъ Кишка собиралъ въ Житомірѣ волынское духовенство и предъявилъ ему для руководства постановленія замойскаго собора.41 Въ тридцатыхъ и сороковыхъ годахъ XVIII столѣтія уніатскія власти разъѣзжали по Малороссіи, собирали священниковъ, учили ихъ новымъ обрядамъ и непокорныхъ подвергали наказаніямъ, даже тѣлеснымъ.42 Народъ малороссійскій, бросавшій унію на новыхъ мѣстахъ поселеній или возвращавшійся на эти мѣста изъ-за Днѣпра съ чистымъ православіемъ, видѣлъ, что ему опять предлагаютъ унію и притомъ какую-то новую, съ новыми обрядами, по новымъ книгамъ и при новой одеждѣ духовенства, по образцу польскому, латинскому, и какъ бы нарочно для того, чтобы убѣдить его, что его дѣйствительно тянутъ къ Польшѣ и латинству, вслѣдъ за уніатами подвигались латинскіе ксендзы, строили костелы для ничтожнаго числа польскихъ колонистовъ и всякими неправдами увеличивали свопъ приходы уніатами, обращая ихъ въ латинство.43 Наконецъ, за уніатскими и латинскими священниками подвигались уніатскіе и латинскіе монахи, основывали монастыри, устрояли миссіи для поученія народа, который при этомъ терялъ уже всякую возможность различать унію и латинство и могъ понимать между ними развѣ одно различіе, что уніаты и латиняне спорили за власть надъ русскимъ народомъ, желавшимъ быть православнымъ, укоряли другъ друга за совращенія и заводили многочисленныя тяжбы у своихъ ближайшихъ властей, у короля и папы.44 Эти-то обстоятельства и вызвали главнымъ образомъ движеніе народа западной Малороссіи къ возсоединенію съ православною церковью.
Признаки стремленія уніатовъ къ возсоединенію или, точнѣе говоря, къ сохраненію православія подъ покровомъ уніи обнаруживаются по памятникамъ даже гораздо раньше замойскаго собора. Такъ еще въ 1700 г. уніатскимъ визитаторомъ замѣчено было на Волыни, что одинъ уніатскій священникъ держитъ викарнымъ православнаго священника;45 о другомъ въ 1712 году визитаторъ замѣчаетъ, что онъ только въ праздничные дни совершаетъ уніатское богослуженіе, т. е. поминаетъ папу, а въ остальные дни совершаетъ богослуженіе православное.46 Послѣ замойскаго собора, когда унія состояла уже не въ одномъ признаніи и поминаніи папы, а во множествѣ латинскихъ особенностей, подобныхъ случаевъ было гораздо больше, хотя они не заносились въ визиты. Уніаты, священники и міряне, ревнители восточныхъ т. е. православныхъ обрядовъ, обыкновенно откупались отъ уніатскихъ визитаторовъ, инструкторовъ и другихъ властей.47 Это отчужденіе отъ уніи поддерживалось и оживлялось въ народѣ западной Малороссіи посѣщеніемъ православныхъ святыхъ мѣстъ и до такой степени, что переходили въ православіе даже латиняне, переселившіеся въ Малороссію изъ Польши.48 Въ особенности могущественно дѣйствовалъ и на народъ, и на уніатское духовенство Кіевъ. На пространствѣ большей половины XVIII столѣтія раздавались многочисленные и нерѣдко отчаянные вопли, что Кіевъ губитъ унію, что ничего нельзя сдѣлать съ привязанностью малороссовъ къ Кіеву и съ тѣми впечатлѣніями, которыя они оттуда выносятъ, и, что особенно возмущало уніатскія власти, многіе уніатскіе священники посылали своихъ дѣтей воспитываться въ Кіевъ. Извѣстенъ случай, впрочемъ, изъ нѣсколько позднѣйшаго времени (1762), что даже изъ Галиціи дѣти уніатскихъ священниковъ ѣздили воспитываться въ Кіевъ.49 По Жалобамъ уніатовъ поляки затрудняли пропускъ православныхъ, отправлявшихся за Днѣпръ,50 но эта мѣра не могла быть дѣйственною. У Польши было слишкомъ мало средствъ устроить хорошую стражу на такой длинной границѣ; притомъ Кіевъ и вообще восточная Малороссія не только оживляли православіе въ приходившихъ къ нимъ изъ-западной Малороссіи, но и отъ себя постоянно высылали туда людей. Многіе изъ переселившихся на восточную сторону Днѣпра возвращались назадъ и поселялись, гдѣ было больше льготъ. Многіе изъ духовныхъ православныхъ тоже шли за ними. Въ концѣ первой половины XVIII века и въ началѣ второй уніаты сильно жаловались, что выходцы изъ Россіи губятъ унію.51 Выходцы эти, можно сказать, устроили по западной сторонѣ Днѣпра свою сторожевую линію для охраны и оживленія православія. По этому берегу южнѣе Кіева, особенно противъ Переяслава, въ лѣсахъ былъ рядъ монастырей, въ которыхъ народъ западной Малороссіи находилъ удовлетвореніе своимъ духовнымъ потребностямъ, когда не могъ идти за Днѣпръ, и въ которыхъ утверждались, прежде всего, проповѣдники православія и переселенцы, выходившіе въ западную Малороссію изъ-за Днѣпра.52 Послѣдствіемъ всѣхъ этихъ обстоятельствъ было такое сильное оживленіе православія въ западной Малороссіи, что предъ нимъ преклонилось обычное противодѣйствіе православію польскихъ пановъ Украины, а уніаты пришли въ отчаяніе.
Весьма вѣроятно, что народное, русское направленіе Елизаветы Петровны, большое значеніе при ея дворѣ малороссовъ и, наконецъ, ея путешествія въ Кіевъ имѣли могущественное вліяніе на оживленіе народной силы въ западной Малороссіи; по крайней мѣрѣ, несомнѣнно, что въ ея время и подъ ея покровительствомъ началось возсоединеніе уніатовъ, какъ дѣло правильно устроенное и веденное какъ бы по установленному плану.
Въ 1755 году на могилевскую православную каѳедру избранъ былъ въ Кіевѣ «по единодушному духовному и всенародному избранію» ректоръ кіевской академіи, малороссъ родомъ, Георгій Конисскій,53 и получилъ отъ русскаго правительства средства благоустроить свою бѣдную каѳедру и, между прочимъ, основать въ Могилевѣ семинарію.54 За Георгіемъ Конисскимъ стали двигаться въ Бѣлоруссію многіе малороссы и размѣщались при его каѳедрѣ и по монастырямъ. О нихъ сохранилось извѣстіе, что они происходили изъ казацкаго рода и отличались энергіей въ своихъ дѣйствіяхъ.55 Дѣйствительно нужна была малороссійская энергія, чтобы вынести тѣ страшныя трудности, съ которыми соединено было тогда въ Бѣлоруссіи оживленіе православія. Довольно указать на то, что въ этой странѣ однажды народъ, принуждаемый къ уніи, бѣжалъ на могилы своихъ отцовъ и дѣдовъ и взывалъ къ нимъ: «блаженны вы, умершіе въ благочестіи (православіи)!»56 Жизнь самаго Георгія Конисскаго два раза подвергалась явной опасности, разъ онъ былъ увезенъ отъ ярости латинянъ и уніатовъ въ навозѣ,57 другой разъ спасся въ подвалѣ своей новоустроенной семинаріи, которую тѣ же враги пришли разбивать и разрушать.58 Но христіанское величія духа дало средства тому необыкновенному іерарху вынести всѣ трудности и стать во главѣ всего движенія къ возсоединенію, и Бѣлоруссіи, и Малороссіи отъ самаго начала и до самаго полнаго его развитія при Екатеринѣ II.
Черезъ два года послѣ рукоположенія Георгія Коннисскаго поставленъ былъ и для руководства западной Малороссіи человѣкъ, пылавшій пламенною любовью къ этой странѣ и великою ревностью къ ея православному оживленію. Это – архимандритъ, возвратившійся изъ пекинской миссіи, Гервасій Линцевскій. Въ 1757 году его рукоположили въ Петербургѣ во епископа переяславскаго, коадютора кіевскаго митрополита. Участіе малороссовъ въ его избраніи довольно ясно. Гервасій назначенъ на переяславскую каѳедру по указанію духовника Елизаветы Петровны, Ѳедора Лубянскаго, и передъ его рукоположеніемъ поднятъ былъ вопросъ, не слѣдуетъ ли его рукополагать въ Кіевѣ, безъ сомнѣнія, изъ уваженія къ особенному его назначенію вѣдать духовныя дѣла православныхъ польскаго государства.59
Оба эти іерарха, Георгій и Гервасій были въ тѣсной дружбѣ, часто сносились между собою, и вскорѣ мы увидимъ, какъ заодно они дѣйствуютъ, опираясь на могущественное содѣйствіе Россіи. Такимъ образомъ, къ тому времени, когда въ народѣ западной Россіи стало оживляться православіе и привлекать къ себѣ уніатовъ, мы видимъ весьма важныя благопріятныя обстоятельства: заботливость о западной Россіи въ русскомъ правительствѣ и счастливый выборъ лицъ на бѣлорусскую и переяславскую каѳедры. Но несправедливо и было бы изъ этихъ благопріятныхъ обстоятельствъ выводить, начало возсоединенія уніатовъ. Уніатскія власти, внимательнѣе всѣхъ слѣдившія за этимъ дѣломъ, и неоспоримые памятники уніатскаго и православнаго происхожденія свидѣтельствуютъ, что возсоединеніе уніатовъ началось независимо и отъ вліянія русскаго правительства, и отъ внушеній Георгія и Гервасія.
Движеніе народа западной Россіи къ православію началось съ самыхъ крайнихъ южныхъ предѣловъ этой страны, съ того угла Украины, который нынѣ составляетъ чигиринскій уѣздъ кіевской губерніи и врѣзывается въ херсонскую и полтавскую губерніи. Этотъ уголъ Украины занималъ исключительное положеніе въ ряду другихъ поселеній въ запустѣвшей Украинѣ. Польскіе паны, заселяя новыя мѣста, обыкновенно слѣдовали такому правилу: давали народу значительныя льготы, но опредѣляя ихъ срока и, когда населеніе упрочивалось и не предстояло опасности, что поселенцы уйдутъ дальше на пустынныя мѣста, то постепенно отнимали эти льготы.60 Въ числѣ этихъ льготъ важнѣйшею было, какъ мы уже говорили, дозволеніе исповѣдовать православную вѣру, которое иногда давалось даже на бумагѣ и въ послѣдствіи подъ разными предлогами отнималось у народа. Въ упомянутомъ углу Украины не безопасно было слѣдовать такому правилу. Страна эта находилась на границахъ двухъ государствъ; народонаселеніе ея легко приходило въ движеніе и могло направляться въ сосѣднія государства или затѣвать смуту у себя, поднимать бунтъ.61 Поэтому, здѣсь установилось какъ бы неизмѣнное правило и дѣлалось преданіемъ, что нужно ладить съ народомъ. Этого правила и держался владѣлецъ этой страны, князь Яблоновскій и, какъ видно, внушилъ своему управляющему Потоцкому держаться его. Унія въ этой странѣ была лишь въ нѣсколькихъ приходахъ;62 въ остальныхъ вездѣ сохранялось православіе, и въ народѣ существовало преданіе, что онъ здѣсь никогда не подвергался гоненію за вѣру.63 Духовныя дѣла этой страны носили на себѣ отпечатокъ безпорядочности и шаткости украиннаго, пограничнаго населенія. Народъ добывалъ себѣ священниковъ, гдѣ могъ, то въ Кіевѣ, то въ Переяславѣ, то въ Волошинѣ.64 Такое положеніе духовенства было выгодно для помѣщичьей власти, потому что священники, неимѣвшіе надъ собою постоянной духовной власти, не были требовательны касательно своего обеспеченія, ихъ можно было надѣлять малымъ клочкомъ земли, можно было вовсе не надѣлять землею и во всякомъ случаѣ брать деньги за право занять приходъ, и это право дѣлалось тѣмъ прибыльнѣе, чѣмъ чаще смѣнялись священники.65
Народъ, конечно, иначе смотрѣлъ на это дѣло. Случайно добываемые имъ священники, особенно изъ Волошины, пріобрѣли у него очень дурное мнѣніе, какъ люди, нерадѣвшіе о церковномъ строеніи. Народъ сталъ обращаться къ комиссару Потоцкому съ просьбой дозволить ему возстановить его давнюю духовную связь съ переяславскою каѳедрою, посылать туда ставленниковъ для рукоположенія. Это было около 1758 года. Потоцкій въ это время особенно былъ расположенъ исполнить желаніе народа: тогда въ Чигиринщинѣ только что усмирено было какое-то гайдамацкое волненіе. Онъ согласился на просьбу народа и написалъ къ новому переяславскому епископу Гервасію письмо, въ которомъ просилъ рукоположить въ Старый Крыловъ священника.66 За этимъ письмомъ послѣдовали потомъ другія, подобныя же письма отъ того же Потоцкаго и отъ другихъ управителей,67 и съ этихъ то, по-видимому, маловажныхъ и случайныхъ событій началось то великое движеніе, которое извѣстно подъ именемъ возсоединенія уніатовъ. Сохранившіеся отъ того времени акты и особенно свидѣтельства уніатовъ открываютъ намъ, что подъ этими, видимо, неважными и, видимо, случайными событіями скрывалось давно уже и твердо установившееся направленіе, которое оберегалъ и оживлялъ человѣкъ необыкновеннаго практическаго ума и необыкновенной энергіи.
По правому побережью Днѣпра отъ Кіева и до угла Чигиринскаго на высокихъ холмахъ и особенно среди густыхъ лѣсовъ расположены были, какъ мы уже говорили, православные монастыри. Въ тяжкія времена гоненій народъ Украины устремлялся въ эти монастыри и отводилъ въ нихъ душу отъ уніатскихъ и латинскихъ неистовствъ. Между этими монастырями, въ описываемое нами время, имѣлъ особенное значеніе мотронинскій монастырь въ Чигиринской области, недалеко отъ Жаботина. Во главѣ братіи этого монастыря стоялъ съ 1753 года человѣкъ, соединявшій въ себѣ и народный закалъ малороссійскаго казака, и высшее образованіе, полученное въ кіевской академіи, и могущественное орудіе благотворенія – знаніе медицины – Мельхиседекъ Яворскій.68 Онъ единогласно избранъ былъ братіею въ игумены, народъ берегъ его, какъ зѣницу ока, и онъ умѣлъ снискать вниманіе и уваженіе всѣхъ пановъ, ладившихъ съ народомъ. Съ нимъ былъ близокъ упомянутый комиссаръ Потоцкій и, безъ всякаго сомнѣнія, уніаты говорятъ правду, приписывая ему все зло, по ихъ мнѣнію, все начало возсоединенія.69 Весьма вѣроятно, что и народъ, по указанію Мельхиседека, просилъ Потоцкаго обратиться къ переяславскому епископу, и Потоцкій писалъ свои письма къ Гервасію, по внушенію же Мельхиседека. Справедливость этихъ предположеній подтверждается ближайшими событіями.
Духовная связь Украины съ Переяславомъ не ограничилась тѣмъ, что переяславскій епископъ рукополагалъ для нее ставленниковъ. Вмѣстѣ съ ставленниками стали обращаться къ Гервасію рукоположенные уже священники и просили усыновить ихъ, какъ тогда выражались, т. е. принять въ составъ переяславской епархіи. Къ сентябрю 1761 года такихъ священниковъ съ приходами оказалось около 20. Прошенія ихъ объ этомъ представлялъ въ это время мотронинскій игуменъ Мельхиседекъ,70 которому 26 августа того же 1761 года переяславскій епископъ Гервасій поручилъ устроить эти приходы и вообще далъ власть управлять духовными дѣлами Украины.71 Въ этомъ полномочіи, данномъ Мельхиседеку, останавливаютъ вниманіе двѣ особенности: Гервасій даетъ Мельхиседеку право, въ случаѣ надобности, посылать въ приходы иноковъ для священнослуженія и требъ, и приглашаетъ народъ «по-прежнему его обыкновенію церкви свои защищать, въ бунты же на свои власти и кровопролитіе никакъ бы не дерзалъ вступати, но великодушно обстояти.»72 Этотъ пастырскій призывъ и духовныхъ лицъ, и малороссійской громады къ единодушной, мирной дѣятельности на пользу православія, конечно, не могъ остаться безъ благотворнѣйшихъ послѣдствій. Мотронинскій монастырь сдѣлался средоточіемъ украинскаго православія, и вліяніе его на страну съ поразительною быстротою распространялось и укрѣплялось.
Въ 1762 году въ веденіи переяславскаго епископа было въ углу Украины, по свидѣтельству православныхъ, болѣе 20 приходовъ,73 по свидѣтельству уніатскихъ писателей, почти всѣ приходы Чигиринщины,74 а съ 1763 года, когда умеръ губернаторъ Добрянскій изъ сосѣдняго смилянскаго имѣнія Любомірскаго, сдерживавшій распространеніе православія въ этой области, и когда его мѣсто занялъ расположенный къ защитѣ, православія Дворжанскій, то власть Гервасія стала распространяться и въ смилянской области.75
Во всѣхъ этихъ дѣлахъ мы видимъ собственно лишь благоустройство православныхъ приходовъ, въ которыхъ священники были православнаго рукоположенія, антиминсы православные и уніи не было.76 Возсоединенія уніатовъ здѣсь не видно. Приходы эти лишь убѣгали отъ уніи и потому примыкали къ переяславской епископіи.77 Уніатскіе писатели говорятъ, однако, что все это было завоеваніе православія въ средѣ уніатовъ. Конечно, однимъ этимъ свидѣтельствамъ мы не имѣли бы права дать значеніе, потому что уніаты обыкновенно считали принадлежащими имъ всѣ православные приходы западной Россіи; но въ настоящемъ случаѣ уніатскія свидѣтельства подтверждаются другими данными. Въ 1765 году Мельхиседекъ на запросъ переяславской консисторіи, по жалобѣ уніатскаго офиціала Дюбинскаго, почему онъ вторгается въ область уніатскую, почему его иноки глумятся публично надъ уніей и совершаютъ требы уніатамъ, отвѣчалъ, что его иноки не глумятся надъ уніей, а если совершаютъ требы, то потому, что уніатскіе священники берутъ съ народа деньги и даютъ право совершать требы, гдѣ угодно, почему народъ и обращается къ православнымъ инокамъ.78 Показаніе Мельхиседека подтверждается актами. Въ 1764 году жители одного изъ самыхъ дальнихъ украинскихъ поселеній Адамовки, недалеко отъ Крылова, перваго пункта, съ котораго началось движеніе къ православію, удалили отъ себя уніатскаго священника, собравъ для него сорокъ рублей откупнаго.79 Это первый, достовѣрно извѣстный случай возсоединенія уніатовъ, имѣвшій неоспоримую связь съ возстановленіемъ на Украинѣ духовной власти переяславскаго епископа. Безъ сомнѣнія, подобныхъ случаевъ было тогда много; но еще больше было такихъ, которые не такъ прямо затрагивали уніатовъ. Оживленіе православія на Украинѣ, увѣренность народа, что онъ можетъ теперь правильными путями получать священниковъ, усилили его усердіе къ постройкѣ церквей. Освящать эти церкви народъ приглашалъ Мельхиседека. Обычная при этомъ церковная торжественность, собраніе народа, необходимость панамъ заявлять при этомъ свое согласіе и оказывать вниманіе Мельхиседеку производили на народъ сильное вліяніе и еще болѣе укрѣпляли въ немъ преданность къ православію.80 Иногда народъ приглашалъ Мельхиседека освящать и такія церкви, которыя были заложены по благословенію уніатскаго митрополита.81
Уніатскія власти сильно поражены были этими успѣхами православія. Они не видѣли никакой возможности опереться на народъ. Уніатскіе памятники того времени наполнены жалобами на покровительство, оказываемое православію панами, и сожалѣніемъ, что они не поддерживаютъ уніи.82 Въ этомъ смыслѣ написаны были донесенія и къ папскому нунцію.83
Покамѣстъ эти жалобы и донесенія возымѣли дѣйствіе, украинскіе уніаты прибѣгли къ собственнымъ средствамъ, но избрали такія мѣры, которыя должны были привести къ совершенно противоположнымъ послѣдствіямъ. Понимая совершенно вѣрно, что направленіе дѣламъ православія на Украинѣ дается изъ мотронинскаго монастыря, они на него направили свои удары. Въ началѣ 1765 г. (28 февраля) офиціалъ Любинскій, какъ мы уже замѣчали, обратился къ Гервасію съ жалобой на этотъ монастырь и требовалъ, чтобы Гервасій запретилъ мотронинскимъ инокамъ вторгаться въ уніатскую паству,84 указывая при этомъ, что подобное запрещеніе дано другимъ монастырямъ кіевскимъ митрополитомъ,85 а когда эта жалоба не принесла пользы, то уніатскія власти прислали (15 марта) въ мотронинскій монастырь объявленіе, что онъ имъ принадлежитъ и имъ долженъ повиноваться,86 т. е. почти въ одно и тоже время, они то признавали надъ мотронинскимъ монастыремъ законную его власть – православную, то присвоивали ее себѣ. Это безрассудство уніатовъ вызвало послѣдствіе, котораго они, конечно, не ожидали. Въ мартѣ же мѣсяцѣ Мельхиседекъ подалъ Гервасію прошеніе, отпустить его въ Петербургъ для исходатайствованія защиты своему монастырю отъ такихъ беззаконныхъ притязаній уніатовъ.87 Вѣсть объ этомъ распространилась по Украинѣ и дѣло Мельхиседека приняло широкій размѣръ. Мошногорскій монастырь, на который уніаты тоже заявили притязаніе,88 прислалъ Мельхиседеку полномочіе ходатайствовать за него.89 Чигиринское духовное правленіе прислало Гервасію просьбу въ подобномъ же смыслѣ отъ имени духовенства и народа этой области.90 Такимъ образомъ, Мельхиседекъ получилъ значеніе ходатая передъ русскимъ правительствомъ за Украину вообще. Какъ широко развернулось затѣмъ это ходатайство и къ какимъ повело важнымъ, Дальнѣйшимъ послѣдствіямъ, это можно видѣть изъ слѣдующей главы.
Примечания
1 Лит. церк. унія т. I, стр. 95, 99, 121, 127–129.
2 Арх. ун. м. рукописн. книга А. I, № 17 – донесеніе папѣ Якова Суши 1664 г.
3 Лит. церк. ун., т. 2, стр. 52 и прим. 45.
4 Тамъ же, стр. 63–76, а также позже изданные документы – Археогр. Сборн., т. 6, №№ 58–78.
5 Лит. церк. ун., т. 2, стр. 108–115, 169–178.
6 Зборовскій договоръ (1649 г.). Истор. ун. Бант. Каменск., стр. 100, по изд. 1866 г.; Лит. церк. ун., т. 2, стр. 209–221.
7 Арх. кіевск., ч. 3, т. 2 – весь о временахъ казачества этого времени.
8 Извѣстное столкновенія Петра съ уніатами въ Полоцкѣ (1705 г.) и ссылка луцкаго уніатскаго епископа Жабокрицкаго. Истор. ун. Бант. Каменск., стр. 137–139, 141; Лит. церк. ун., т. 2, стр. 242 и 237.
9 Арх. к. ч. 3, т. 2, № CCLXXXVII. Петръ вынужденъ былъ это сдѣлать на основаніи прутскаго договора съ Турціей. См. ист. Росс. Солов., т. XVI, стр. 92 и 127–130.
10 Арх. к. ч. 3, т. 2, предисл. стр. 102–103 и 193–197.
11 Арх. кіевск., ч. 1, т. 2, стр. 92; т. 3, стр. 86, 400.
12 Истор. ун. Баитъ. Кам; стр. 125 по изд. 1866 г.
13 Арх. кіевск. ч. 1, т. і, стр. 295, 297; ч. 3, т. 2, стр. 113.
14 Тамъ же, ч. 1, т. 4, стр. 325, 340, 344, 405.
15 Арх. св. с. дѣло 1757, № 166.
16 Истор. ун. Баитъ. Кам., стр. 125–126 по изд. 1866 г.
17 Картина этого разоренія въ Могилевской области, гдѣ была опора бѣлорусскаго православія, хорошо очерчена въ запискахъ игумена Ореста. Археогр. Сборн., т. 2, стр. XL–LXVI.
18 Около виленскаго святодухова монастыря группировались монастыри: кронскій, кейданскій, сурдекскій, друйскій, минскій-петропавловскій, грозовскій, вилейскій, и женскіе: виленскій-блоговѣщенскій и минскій-петропавловскій. Около слуцкаго троицкаго монастыря группировались: слуцкій-преображенскій, мороцкій, старчицкій, грозовскій, заблудовскій и слуцкій женскій св. Иліи. Арх. св. с. д. 1785 № 98.
19 Собр. соч. Георг. Конисск., ч. I, VI, XXI; Докум. стр. 372–418
20 Ист.ун. Бант. Кам., стр. 299 и 300.
21 Тамъ же, стр. 278. Даже въ слуцкой области, въ которой православіе было въ сравнительно лучшемъ положеніи, въ православныхъ церквахъ трудно было служить, потому что не было книгъ и не на что было купить церковнаго вина. Русск. Арх. за 1864. г., стр. 279–3.
22 Собр. соч. Георг. Конисск., т. I, стр. VI, прим. 13.
23 Лит. церк. ун., т. 2, стр. 236–237. Новые, богатые документы касательно этого дѣла, изданы кіевскою арх. комиссіею. Арх. к. ч. 1, т. 4, стр. 141, 149, 203, 205, 207, 214., 229, 230.
24 Лит. церк. ун., т. 2, стр. 236–271.
25 Арх. к. ч. 1, т. 4, стр. 295, 297, 314.
26 Уніатскій епископъ Жабокрицкій былъ сосланъ въ Россію по приказанію Петра, Кириллъ Шумлянскій не хотѣлъ быть уніатомъ.
27 Арх. к. ч. 1, т. 4, стр. 344.
28 Арх. ун. м. книга Г. IV, № 142.
29 Тамъ же, кн. А. I, № 36.
30 Тамъ же, кн. Г. IV, № 142.
31 Тамъ же.
32 Тамъ же, кн. Ж. VII, № 486.
33 Тамъ же, №№ 462, 467, 471, 477.
34 Арх. кіевск., ч. 6, т. 2, см. инвентарь имѣній до половины XVIII стол. напримѣръ №№ 21, 27, 37, 39, 40, 42 и друг.
35 Арх. кіевск., ч. 1, т. 3, стр. 402; т. 2, стр. 1, 2, 9, 18.
36 Тамъ же.
37 Арх. ун. м., кн. А. I, № 36; кн. Г. IV, № 129.
38 Нѣкоторыя изъ свидѣтельствъ о рукоположеніи укр. Священниковъ въ Валахіи съ 1741 по 1764. г., Арх. к., ч. 1, т. 3, стр. 367, 137, 361; т. 2, стр. 57, 100; т. 3, стр. 175; т. 2, стр. 67.
39 Подробное изслѣдованіе этого можно читать въ сочиненіи А. Ѳ. Хойнацкаго: Западнорусская церковная унія въ ея богослуженіи и обрядахъ. Кіевъ 1871 г.
40 Съ фактами этого рода будемъ не разъ встрѣчаться.
41 Арх. ун. митр. кн. Г. IV, №142; арх. св. с. д. 1774. г., №327, прошенія малороссовъ § 8.
42 Арх. ун. м. кн. ч. IV, № 215; Арх. кіевск. ч. 1, т. 2, стр. 120; т. 3, стр. 368, 369, 403–404, 413, 415, 418, 420, 478–479; т. 4, № CCI.
43 См. выше стр. 6, прим. 9.
44 Арх. кіевск., ч. 1, т. 3, стр. 402; т. 2, стр. 1, 2, 9, 18.
45 Арх. кіевск., ч. 1, т. 4, стр. 141.
46 Тамъ же, стр. 354.
47 Арх. к., ч. 1, т. 2, стр. 89, 130, 143–144, 121;. т. 3, стр. 89, 91, 282–283, 369–370, 416, 481, 498, 560.
48 Арх. ун. м., кн. Ж. VII, 462, § 9; Арх. к.; ч. 1, т. 4, стр. 583.
49 Арх. к., тамъ же.
50 Тамъ же, 1, т. 3, 415; т. 4, 581.
51 Арх. ун. м. кн. А. I, № 36; кн. Ж. VII, № 462, кн. Г. IV, № 137.
52 Особенно важное значеніе имѣли: мотренинскій монастырь (его исторія – Арх. кіевск., ч. 1, т. 2, № XXXV), мошенскій (тамъ же, № XXXVI), корсунскій (т. 3, № LXXXIII) и жаботинскій (тамъ же, стр. 302–308).
53 Собр. сочин. Георг. Конисск., ч. 1, стр. III; Ист. ун. Бант. Кам., стр. 291–293, по изд. 1866 г.
54 Собр. сочин. Георг. Конисск., ч. 1, стр. XIII і прим. 32.
55 Арх. ун. митр., № 1005, письмо Михаила Зеновича отъ 2 мая 1763 года.
56 Это было въ 1761 г. въ Костюковичахъ. Собр. сочин. Георг. Коннсскъ. т. 1, стр. XXI.
57 Собр. сочин. Георг. Конисск., ч. 1, стр. XIX; Бант. Каменск., стр. 302–304.
58 Собр. сочин. Георг. Конисск., ч. 1, стр. XXIV.
59 Арх. св. син. д. 1757, № 166
60 Со всею обстоятельностью, на основаніи многочисленныхъ документовъ, доказано это въ Кіевск. Арх. ч. 6 т. 2.
61 Арх. к., ч. 1, т. 2, стр. 20, 525.
62 Уніатскіе офиціалы боялись сюда ѣздить «ради украинныхъ мѣстъ, за опасность гайдамацкую». Арх. к., ч. 1, т. 2, стр. 9; Слич. тамъ же, т. 4, стр. 584.
63 Тамъ же, т. 3, стр. 402. Есть, впрочемъ, извѣстіе, что и въ этой странѣ уніаты неистовствовали около половины XVIII стол. Тамъ же, стр. 86–89.
64 Нѣкоторые изъ свидѣтельствъ о рукоположеніи укр. Священниковъ въ Валахіи съ 1741 по 1764. г., Арх. къ., ч. 1, т. 3, стр. 367, 137, 361; т. 2, стр. 57, 100; т. 3, стр. 175; т. 2, стр. 67.
65 Эту систему дѣйствій съ особенною убѣдительностью раскрылъ въ 1788 г. еп. Викторъ Садковскій. Арх. св. с. д. 1783 № 98 л. 454–455. Это же подтверждается и уніатскими свидѣтельствами. Арх. ун. митр. Г. IV № 129; Докум. стр. 438.
66 Арх. к. ч. 1, т. 2, №1.
67 Тамъ же, №№ V, XII, XV
68 Арх. к. ч. 1, т. 3 № I и CLXX; Докум. стр. 434–436, 462.
69 Тамъ же, Докум. стр. 436, 462.
70 Арх. к. ч. 1, т. 2, стр. 25, 146.
71 Тамъ же, т. 2 стр. 198, 201, т. 3 стр. 3 § 5 стр. 861.
72 Арх. кіевск. ч. 1, т. 2, стр. 25.
73 Тамъ же, стр. 146.
74 Докум. стр. 436.
75 Тамъ же, стр. 438.
76 Арх. к. ч. 1, т. 2, стр. 147.
77 Тамъ же, стр. 22.
78 Арх. к. ч. 1, т. 2, стр. 89; показаніе Мельхиседека подтверждается и другими показаніями. Тамъ же, т. 3, стр. 498 и 89; т. 2, стр. 143–144; т. 3 стр. 560.
79 Арх. к. ч. 1, т. 2, стр. 60 и 28.
80 Арх. к. ч. 1, т. 2, №№ IX–XVII.
81 Докум. стр. 440.
82 Докум. Стр.: 436, 438, 450, 454; Арх. ун. м., кн. Г., IV, №№ 129, 137.
83 Тамъ же, №№ 129 и 137.
84 Арх. к. ч. 1, т. 2, №№ XXVI–XXX.
85 Тамъ же, стр. 79.
86 Тамъ же, стр. 111.
87 Тамъ же, стр. 111–112.
88 Тамъ же, стр. 117.
89 Тамъ же, стр. 117–118, № XXXVIII.
90 Тамъ же, № XXXVII. Просьба писана до отъѣзда Мельхиседека въ Петербургъ.