Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Глава V: оригинал издания

Глава V. С. 113-134. Текст в орфографии издания 1873 года.

Глава V

Первый раздѣлъ Польши. Права, предоставленныя свѣтскимъ и духовнымъ лицамъ латинскаго и уніатскаго вѣроисповѣданій. Положеніе православныхъ. Раздѣленіе Бѣлоруссіи на двѣ епархіи. Права православныхъ, какъ членовъ господствующей вѣры. Странное положеніе уніатовъ, желавшихъ быть православными. Уніатское духовенство призываетъ русское правительство оберегать его паству отъ обращенія въ православіе. Затруднительное положеніе Георгія Конисскаго. Его безплодныя усилія добиться разрѣшенія уніатамъ переходить въ православіи.

Ко времени перваго раздѣла Польши русскія войска занимали большую часть Польши и уничтожали барскую конфедерацію, превратившуюся въ генеральную и ознаменовавшую себя не только извѣстною уже намъ ненавистью ко всему русскому и православному, но и покушеніемъ на жизнь польскаго короля Станислава Понятовскаго.455 Русское правительство, владѣвшее тогда фактически всею восточною частью польскаго государства – Бѣлоруссіей и западной Малороссіей, ограничилось присоединеніемъ къ Россіи только Бѣлоруссіи. Къ этому небольшому завладѣнію части польскаго государства русское правительство отнеслось съ величайшею щекотливостью. Еще до открытаго присоединенія Бѣлоруссіи, Екатерина старалась дать понять жителямъ этой страны, что ихъ положеніе подъ властью Россіи будетъ хорошо. Назначая, еще до перваго раздѣла Польши, губернаторовъ въ Бѣлоруссію, Екатерина приказала имъ давать видъ, что они назначены «для отвращенія... какъ всякихъ отъ небольшихъ деташаментовъ случающихся иногда продерзостей и наглостей, такъ и неравныхъ отъ земскихъ комиссаровъ сборовъ, отягощающихъ и оскорбляющихъ мелкое дворянство»,456 і всѣми мѣрами стараться пресѣкать «всякія угнетенія, притѣсненія, несправедливости, разбои, смертоубійства, пытки... и всякія суровыя казни и наказанія,... чтобы не только сіи провинціи, – писала Екатерина, – силою оружія намъ были покорены, но чтобъ всѣ сердца людей, въ оныхъ живущихъ, добрымъ, порядочнымъ, правосуднымъ, снисходительнымъ, кроткимъ и человѣколюбивымъ управленіемъ россійской имперіи усвоены были, дабы они сами причину имѣли почитать отторженіе свое отъ анархіи республики польской за первый шагъ къ ихъ благоденствію.»457

Послѣ раздѣла, Екатерина приказала губернаторамъ объявить, что «всемилостивѣйшая государыня изволитъ не только всѣхъ (ея новыхъ подданныхъ) подтверждать при совершенной и ничѣмъ не ограниченной свободѣ въ публичномъ отправленіи ихъ вѣры, также и при законномъ каждаго владѣніи и имуществѣ, но и совершенно ихъ подъ державою своею усыновляя, всѣхъ и каждаго (изволитъ) награждать и еще отнынѣ въ полной мѣрѣ и безъ всякаго изъятія всѣми тѣми правами, вольностями и преимуществами, каковыми древніе ея подданные пользуются, такъ что всякое состояніе изъ жителей присоединенныхъ земель вступаетъ съ самаго сего дни во всѣ оному свойственныя выгоды по всему пространству имперіи россійской....»458

Выгоды русскаго управленія обнаружились въ Бѣлоруссіи на самыхъ первыхъ порахъ. Уже въ 1772 и 1773 годы уніаты свидѣтельствовали, что не терпятъ отъ русскихъ никакой обиды,459 что они наслаждаются полнымъ спокойствіемъ, имѣютъ судъ правый и скорый.460 Свидѣтельства эти, сами по себѣ важныя, получаютъ еще большую силу, если ихъ сопоставить съ крайне дурнымъ отзывомъ тѣхъ же людей объ ужасной неурядицѣ въ Бѣлоруссіи до русскаго управленія.461 Одно ихъ смущало, что плакатъ, объявлявшій такія широкія права, подписанъ не Екатериной, а губернаторами.462 Но это опасеніе за прочность дарованныхъ правъ было совершенно напрасно. Въ тайномъ наказѣ губернаторамъ 1772 г. находился одинъ пунктъ, который устранялъ всякія недоразумѣнія и опасенія по самому важному вопросу о правахъ жителей новоприсоединенной области. Вотъ этотъ пунктъ. «Мы уже однажды на всегда во всей Россійской Имперіи за правило постановили, что въ такъ великомъ государствѣ, распространяющемъ свое владѣніе надъ такъ многими, разными народами, весьма бы вредный для спокойства и безопасности своихъ гражданъ былъ порокъ – запрещеніе или не дозволеніе ихъ различныхъ вѣръ (см. 494, 495 и 496 статьи наказа комиссіи уложенія 1767 г.). Вы во всей точности имѣете въ ввѣренной вамъ нынѣ губерніи сохранить сіи статьи, какъ коренныя, основанныя на правилѣ православія, политики и здраваго разсудка.»463 Въ 1773 году Екатерина это же воззрѣніе на вѣру внесла въ мирный свой трактатъ съ Польшею и, слѣдовательно, обязалась открыто и передъ иностранною державою слѣдовать ему въ управленіи новоприсоединенною областью. Въ § 5 этого трактата сказано: «римскіе обоего званія католики имѣютъ, поскольку, что касается до гражданскихъ правъ, пользоваться въ уступленныхъ симъ трактатомъ провинціяхъ всѣми своими принадлежностями, также движимыми и недвижимыми имѣніями; а что до вѣры ихъ принадлежитъ, то остаться имъ при оной въ прежнемъ состояніи, то есть, имѣть имъ вольное отправленіе службы Божіей по ихъ обрядамъ со всѣми тѣми церквами ихъ и принадлежащими духовенству маетностями, которыя состояли за ними во владѣніи въ то самое время, когда сіи провинціи присоединены къ державѣ ея императорскаго величества въ сентябрѣ мѣсяцѣ 1772 года; и ея императорское величество и наслѣдники ея, по самодержавной власти своей отнюдь ничего не предпріимутъ въ предосужденіи тому состоянію, въ коемъ римская католическая вѣра по выше помянутымъ провинціямъ донынѣ находится.»464

Объ уніатахъ въ этихъ актахъ нигдѣ прямо не говорится, но они были убѣждены, что въ выраженіи трактата «римскіе обоего званія католики» разумѣются и они, уніаты,465 и имѣли неоспоримыя доказательства, что дѣйствительно подходятъ подъ права, дарованныя латинянамъ. Когда Россія присоединяла къ себѣ Бѣлоруссію, то въ этой области находились два уніатскихъ епископа, – смоленскій архіепископъ Лобковичъ и полоцкій Смогоржевскій. Лобковичъ занималъ въ уніатской іерархіи приниженное положеніе. Онъ былъ преемникомъ гонимаго уніатами Ираклія Лисянскаго466 и дядя еще болѣе нелюбимаго ими Ираклія Лисовскаго.467 Можно думать, что уніаты и Лобковича считали расположеннымъ къ Россіи, подобно Лисянскому и Лисовскому. Смогоржевскій стоялъ во главѣ королевской партіи въ полоцкомъ воеводствѣ468 и, какъ увидимъ, тѣснѣйшимъ образомъ былъ связанъ съ членами этой партіи въ Польшѣ и съ самымъ королемъ, Станиславомъ Августомъ. Оба уніатскіе епископы около времени раздѣла Польши были въ недружелюбныхъ отношеніяхъ между собою и спорили за предѣлы смежныхъ своихъ епархій.469 Выборъ Екатерины палъ на Смогоржевскаго. Въ октябрѣ 1772 г. онъ самъ принесъ присягу на вѣрность Россіи,470 предписалъ своему духовенству принести ее471 и признанъ былъ въ званіи уніатскаго епископа бѣлорусскихъ уніатовъ.472 За этимъ утвержденіемъ Смогоржевскій ѣздилъ въ Петербургъ и получилъ его отъ имени Екатерины изъ рукъ бѣлорусскаго намѣстника графа Чернышева.473 По уніатскимъ извѣстіямъ папскій нунцій въ Варшавѣ поручилъ Смогоржевскаго вниманію австрійскаго, французскаго, испанскаго пословъ,474 и Смогоржевскій пріобрѣлъ въ Петербургѣ у русскихъ министровъ большое уваженіе къ себѣ.475 Лобковичъ, какъ увидимъ ниже, занялъ еще болѣе приниженное положеніе, чѣмъ прежде, и жилъ въ онуфрейскомъ монастырѣ, безъ власти и значенія. Вниманіе русскихъ властей пріобрѣли даже уніатскіе монахи – базиліане, которые, по основному воззрѣнію Екатерины не признавать самостоятельнаго значенія монашескихъ орденовъ римской церкви, неизбѣжно должны были много потерять, и кромѣ того на первыхъ же порахъ вооружили было противъ себя русское правительство. Одинъ изъ нихъ, полоцкій игуменъ Жаба отказался было приносить присягу на вѣрность Россіи и публично, въ церкви спорилъ по этому поводу съ губернаторомъ, котораго этимъ сильно вооружилъ противъ себя и противъ базиліанъ вообще, но «это исправлено было слѣдующимъ образомъ, – пишетъ современникъ, – на канунѣ великаго праздника рожденія свѣтлѣйшаго, самодержавнѣйшаго наслѣдника престола цесаревича, Павла Петровича губернаторъ прислалъ въ Струнъ (мѣстопребываніе уніатскаго архіепископа) и въ монастырь (базиліанскій), чтобы въ каѳедральной церкви была такая же торжественная служба, какъ въ Пасху, и чтобы была проповѣдь. На слѣдующій день въ каѳедральную церковь прибылъ г. губернаторъ съ нѣсколькими десятками Офицеровъ и знатнѣйшими боярами новой полоцкой губерніи, – бывшими прежде (польскими) сановниками полоцкими. Архіепископъ въ сослуженіи нашихъ братій (базиліанъ) служилъ архіерейскую службу, а патеръ Лебединскій съ такимъ успѣхомъ сказалъ слово въ похвалу Павла Петровича, что губернаторъ въ церкви же, публично благодарилъ его, пригласилъ въ числѣ другихъ къ себѣ на угощеніе, посадилъ на первомъ мѣстѣ и, послѣ тоста за царскихъ особъ, пилъ за здоровье его перваго, а проповѣдь его приказалъ перевести на англійскій, русскій, итальянскій, французскій и нѣмецкій языки и послалъ для напечатанія въ Петербургъ. Замѣчательно въ этой проповѣди было слѣдующее: проповѣдникъ представилъ турецкій народъ въ такомъ гнусномъ видѣ, что народъ плевалъ въ церкви отъ омерзенія. Павлу Петровичу онъ обѣщалъ вѣрную побѣду надъ этимъ народомъ, дѣлалъ его царемъ восточнымъ и сѣвернымъ, устроялъ на Дунаѣ мосты съ статуями святыхъ, указывалъ легкій путь къ отнятью (у турокъ) Константинополя и проч. Послѣ этого губернаторъ успокоился, охотно допускаетъ насъ къ себѣ и покровительствуетъ намъ.»476

Такимъ образомъ, все, что было въ присоединенной области польскаго, латинскаго, уніатскаго, получило обеспеченіе своего благосостоянія и мѣстныя русскія власти приглашены были всѣми, зависящими отъ нихъ средствами содѣйствовать этому. Это направленіе дѣлъ вызвало въ разныхъ сословіяхъ Бѣлоруссіи оживленныя надежды на лучшее еще устройство своихъ дѣлъ, и въ томъ же 1772 г. отсюда собирались ѣхать въ Петербургъ для заявленія своихъ нуждъ депутаціи отъ шляхты, мѣщанъ, жидовъ.477 Это желаніе разныхъ сословій исполнилъ въ слѣдующемъ году Чернышевъ. Онъ исходатайствовалъ разрѣшеніе вызвать изъ Бѣлоруссіи депутатовъ въ комиссію уложенія.478 Наконецъ, какъ бы въ знакъ самаго большаго вниманія къ господствующему направленію бѣлорусской интеллигенціи, Екатерина сохранила ей въ этой странѣ іезуитскій орденъ и дозволила ему исполнять главнѣйшее его историческое назначеніе быть господствующимъ воспитательнымъ учрежденіемъ.479 Какъ эти возвышенныя начала управленія достигали цѣли и какъ они въ дѣйствительности отвѣчали существеннымъ интересамъ русскаго населенія Бѣлоруссіи, это мы сейчасъ увидимъ.

О русскомъ населеніи Бѣлоруссіи мы не нашли упоминанія въ государственныхъ актахъ того времени. Оно упоминается въ нихъ лишь по вопросу о православной вѣрѣ. Послѣ перваго раздѣла, православные бѣлорусы, составлявшіе до этого времени одну могилевскую епархію распредѣлены между двумя епархіями, сообразно гражданскому раздѣленію страны на двѣ губерніи – могилевскую и псковскую, именно: оставлена могилевская епархія и отъ нее отдѣлены ко псковской сѣверо-западные, задвинскіе уѣзды.480 Положеніе православныхъ бѣлорусовъ, ставшихъ теперь русскими подданными и паствою русскихъ архіереевъ, сразу улучшилось безъ всякихъ особенныхъ мѣръ. Они сдѣлались членами господствующей въ Россіи церкви. Свобода ихъ вѣры сдѣлалась неприкосновенною. Ихъ униженіе, гоненія, насильственное обращеніе въ унію должны были прекратиться. Латинская, уніатская пропаганда должна была остановиться. Эту существенную перемкну въ отношеніяхъ главныхъ вѣроисповѣданій, существовавшихъ въ Бѣлоруссіи, хорошо понимали и латиняне, и уніаты, и православные. Латиняне и уніаты высказывали скорбь, иго ихъ вѣроисповѣданія изъ господствующихъ дѣлаются терпимыми.481 Русское правительство знало, что латинянамъ и уніатамъ трудно помириться съ этимъ и еще въ 1772 году въ указѣ объ устройствѣ дѣлъ латинской и уніатской церквей, между прочимъ, сказано: «губернаторамъ, псковскому и могилевскому, крайнее наблюденіе имѣть, дабы католицкіе и уніатскіе епископы, каноники, приходскіе попы и всякаго званія ихъ духовные отнюдь не дерзали ни подъ какимъ видомъ ни тайно, ни явно преклонять и обращать православныхъ нашего греческаго исповѣданія въ другой законъ, о чемъ генералъ-губернаторъ по нашему повелѣнію особеннымъ отъ себя манифестомъ во всѣхъ сихъ пріобрѣтенныхъ провинціяхъ публиковать имѣетъ, съ угроженіемъ за таковое преступленіе взысканія по законамъ.»482 Какъ глубоко православные бѣлорусы почувствовали благо новой своей политической и религіозной жизни, это лучше всего высказалъ Георгій Конисскій. Послѣ того, какъ въ Петербургъ направились изъ Бѣлоруссіи польскіе паны, уніатскій епископъ, всякаго рода ксендзы, выѣхалъ туда и «апостольскій трудникъ» православной западной Руси, которому Россія въ значительной степени обязана была успѣхомъ не только перваго, но и другихъ раздѣловъ. 10 Марта 1773 года Георгій получилъ возможность высказать Екатеринѣ въ придворной церкви мысли и чувства своей православной паствы. «Не отринули ваше императорское величество, когда я отъ епархіи своей приносилъ слезы и жалобы, – говорилъ въ своей рѣчи Георгій, – дозвольте же нынѣ, всемилостивѣйшая государыня, отъ тѣхъ же единовѣрныхъ принести торжество духа и благодареніе. Находясь я нынѣ между симъ народомъ (бѣлорусскимъ), нахожусь, кажется, между Израилемъ отъ Египта исходящимъ, между плѣномъ сіонскимъ, отъ Вавилона возвращающимся, между христіанами временъ Константиновыхъ.. Кто по исторіи россійско-польской не знаетъ, что сей народъ въ тѣснотѣ и озлобленіи сто семьдесятъ семь лѣтъ жилъ?483 А нынѣ отъ сея тѣсноты онъ тобою, Богомъ умудренная государиня, яко новымъ Моисеемъ изведенъ, и уже море оное чермное, кровью исповѣдниковъ очервленное, жезломъ силы твоея, скипетромъ царствія твоего вполъ пресѣченное, позади осталось. Кто оспоритъ, что и мы, какъ плѣнъ сіонь, во узахъ сидѣли? Ибо не суть ли узы, которыми душа, свобода ея, самое существо ея были связаны, и коими возбранено было намъ, говъорю, не просто ходить, но ходить путемъ спасенія? Однако нынѣ сіи тяжкія узы твоимъ, державнѣйшая императрица, отъ Бога на сіе дѣло, яко новый Киръ, нарочито воздвиженная, повелѣніемъ совсѣмъ расторгнуты, и уже плѣнники толпами, яко потоки югомъ, къ Сіону, къ матери своей церкви веселы текутъ. Укротились свирѣпѣвшіе, помирились и содружились съ гонимыми гонившіе. Пасется у насъ нынѣ.. вкупѣ волкъ съ агнцемъ и рысь почиваетъ съ козлищемъ, левъ, привыкшій къ добычѣ, законодательницею россійскою въ другое естество превращенъ, ястъ плевы трудовъ своихъ, аки волъ; и самый аспидъ человѣколюбнѣйшею повелительницею, не знаю, какъ обаянъ, и жало ядъ свой потерялъ, такъ что и младое отроча небоязнено возлагаетъ руки на пещеру его.. Чудное сіе позорище кто и со стороны видитъ, удивляется, а мы и въ восторгъ приходимъ и недоумѣваемъ, сонъ ли се сладкій намъ, или истинное событіе, вѣками желанное, но никогда нечаянное.»484

Рѣчь эта вѣрно изображала настроеніе той части паствы Георгія Конисскаго, которую раздѣлъ Польши засталъ дѣйствительно православною; но не справедливо было бы видѣть въ этой рѣчи оцѣнку всѣхъ мѣръ Екатерины по отношенію къ присоединенной области и тѣмъ болѣе, видѣть въ этой рѣчи полное довольство Георгія Конисскаго. Въ мѣропріятіяхъ Екатерины касательно новоприсоединенной области, разсчитанныхъ, какъ мы видѣли, почти исключительно на то, чтобы привлечь къ Россіи сердца польской интеллигенціи этой страны, было одно существенное упущеніе, которое дало ложное направленіе всѣмъ дѣламъ, повело къ послѣдствіямъ, самымъ тягостнымъ для русскаго народа Бѣлоруссіи и поставило Георгія Конисскаго въ крайне трудное и мучительное положеніе. Изъ многочисленныхъ указовъ, изданныхъ Екатериной для благоустройства Бѣлоруссіи, ни одинъ не касался давняго и жгучаго вопроса этой страны – вопроса о тѣхъ уніатахъ, которые насильственно удерживались въ уніи. Правда, по общимъ законамъ русскаго государства каждый изъ такихъ уніатовъ имѣлъ право перейти въ православіе, но въ Бѣлоруссіи этотъ законъ мало могъ имѣть приложенія. Не только крестьянамъ, но даже мѣщанамъ и шляхтѣ трудно было пользоваться этимъ правомъ. Уніатское духовенство Бѣлоруссіи полагало, что русскіе законы ограждаютъ цѣлость уніатской церкви и русскія власти обязаны принимать мѣры противъ нарушителей этой цѣлости. Еще въ 1773 году они жаловались могилевскому губернатору Каховскому на присоединеніе къ православію чириковскаго священника Цитовича,485 и, когда губернаторъ, очевидно, затруднившійся этимъ новымъ дѣломъ, долго не рѣшалъ его, то уніаты въ слѣдующемъ 1774 году подали ему объ этомъ оФиціальную бумагу.486 Какъ рѣшилъ это дѣло Каховскій, не знаемъ; но несомнѣнно извѣстно, что онъ пользовался у уніатовъ хорошимъ мнѣніемъ, какъ защитникъ уніи. Въ 1773 году въ Польшѣ распространены были слухи, что въ Бѣлоруссіи сами русскіе не дозволяютъ обращать уніатовъ въ православіе, что Каховскій будто бы билъ батогами троихъ священниковъ изъ Пропойщины, желавшихъ принять православіе.487 Въ томъ же году уніатскій митрополитъ Володковичъ распространялъ извѣстіе, что Екатерина запретила принимать уніатовъ въ православіе.488

Эти дѣйствія уніатовъ производили, какъ сейчасъ увидимъ, великое смущеніе между православными и были тѣмъ тягостнѣе, что составляли не случайныя явленія, а были логическими послѣдствіями началъ управленія Бѣлоруссіей. Намъ извѣстно, что еще въ 1768 году Георгій приложилъ къ своему протесту, занесенному въ Варшавскія городскіе книги, имена насильственно обращенныхъ въ унію и заявившихъ твердое желаніе возвратиться въ православіе. Большее число такихъ уніатовъ было изъ Бѣлоруссіи. Очень естественно, что эти люди съ нетерпѣніемъ ожидали присоединенія къ Россіи Бѣлоруссіи, чтобы свергнуть съ себя ненавистное иго уніи. Какъ только состоялось это присоединеніе, число ихъ сейчасъ же стало увеличиваться новыми православными, насильственно удерживаемыми въ уніи. Уже 9 октября 1772 г., т. е. черезъ мѣсяцъ послѣ объявленія о первомъ раздѣлѣ, Георгій доносилъ Синоду, что «уніатскіе священники и цѣлые приходы, приходя къ его намѣстнику каѳедральнаго монастыря,489 просятъ принять ихъ по ихъ добровольному и издревле кравшемуся въ сердцу желанію во благочестіе.»490 6 ноября того же года Георгій представилъ въ Синодъ поданныя его намѣстнику прошенія отъ одного уніатскаго священника и трехъ приходовъ о присоединеніи, и прибавлялъ, что «другіе уніаты и самый ихъ деканы или протопопы объявляютъ себе готовыми тоже съ цѣлыми своими деканатами учинить.»491 Въ одномъ изъ представленныхъ въ Синодъ прошеній, именно въ прошеніи прихожанъ кледневицкой церкви оршанскаго повѣта, говорилось: «по многихъ бѣдствіяхъ и утѣсненіяхъ за вѣру старожитную греко-россійскую намъ уніатами, насильственно до своей секты притягавшими, учиненныхъ, когда нынѣ время свободы совѣсти нашея получили мы, смѣло желанія наши предъ вашимъ преосвященствомъ съ должнымъ къ стопамъ поклоненіемъ предложить дерзаемъ.»492 Что для такого заявленія дѣйствительно требовалась смѣлость, это отчасти видно изъ этого же прошенія. «Нынѣ, когда начали мы, писали тѣ же прихожане кледневицкой церкви, о возвращеніи церкви и насъ самихъ къ старожитной греко-неунитской вѣрѣ совѣтовать, то уніатскій (ихъ) священникъ Михаилъ (Маркіановичъ), довѣдавшись о томъ, точные тѣ слова сказалъ: еще зъ васъ сизматицкій духъ не вышелъ, я того докажу, что васъ за тую вѣру жечь будутъ.»493 Синодъ по первому изъ этихъ прошеній постановилъ: «отъ коллегіи иностранныхъ дѣлъ потребовать надлежащаго увѣдомленія, что не можетъ ли быть какъ въ принятіи означенныхъ присоединенныхъ къ Россіи уніатовъ нынѣ въ православную греко-россійскую вѣру желающихъ, такъ и впредь, если таковые желающіе явятся по нынѣшнимъ обстоятельствамъ какого препятствія.»494 На это постановленіе Синодъ вызванъ былъ извѣщеніемъ иностранной коллегіи 1771 года по поводу жалобы Іова Переяславскаго на гоненія православныхъ Украины, что по смутнымъ обстоятельствамъ «нынѣ ничего учинить не можно, а принуждено оставить оныя до удобнаго времени.»495 Отвѣта изъ иностранной коллегіи на запросъ Синода не было и тогда, когда Георгій прислалъ второе донесеніе.496

Въ 1773 г. Георгій, черезъ нѣсколько дней послѣ того, какъ говорилъ Екатеринѣ извѣстную намъ рѣчь, именно 19 марта, представилъ Синоду новое донесеніе, которое составляло печальное разъясненіе одного намека Георгія въ рѣчи на уніатовъ.497 «Черезъ три недѣли пребыванія моего въ Могилевѣ, писалъ Георгій, вышеупомянутыхъ доношеній (о присоединеніи) подано мнѣ двадцать пять, подали же цѣлые приходы уніатскіе – одни съ священниками своими, другіе безъ священниковъ: прописали въ тѣхъ доношеніяхъ, что они великими насильствами и мученіями были обращены въ унію, и состоя въ оной, за то, что тайними образами имѣвали сообщеніе съ церквами православними, много грабленій и побоевъ претерпѣли, нынѣ же неотступно и со слезами просятъ принятыми быть къ церквѣ православной, при чемъ словесно увѣряли, что и протчыи уніяты, братія ихъ готовы таковые ж доношенія подать, но удерживаются то угроженіемъ владѣльцевъ своихъ, то пустымъ разглашеніемъ отъ духовенства своего, будто присоединенные къ Россіи провинціи опять Польшѣ отданы будутъ. Ктомужъ по справкѣ мною учиненной явилось, что еще въ прошломъ 1768 году прислали ко мнѣ въ Варшавѣ доношенія уніатскіе цѣлые приходы и многіе села и деревни не толко крестьянами, но и дворянами населенные во многомъ числѣ съ тѣмъ же возвращенія ихъ въ церковь греко-восточную желаніемъ, коихъ я тогда ж списавъ въ мой протестъ, подалъ оный до книгъ суда гродскаго варшавскаго, съ коего переводъ здѣ для усмотрѣнія числа тѣхъ желающихъ возвращенія прилагаю. И понеже височайшимъ ея императорскаго величества указомъ чрезъ плакатъ въ онихъ провинціяхъ обнародованнымъ всѣ новые ея императорскаго величества тамошные подданныи, даже и самые еврейскіе общества потверждены при совершенной и ни въ чемъ неограниченной свободѣ въ публичномъ отправленіи ихъ вѣры; сіи жъ вышеозначенные уніаты, видъ одинъ уніатской вѣры за принужденіе на себѣ носившей, въ самомъ существѣ точно въ греко-восточномъ исповѣданіи пребывали и за то много страдали: то дабы они, бывши доселѣ предметомъ височайшаго ея императорскаго величества защищены, нынѣ со (изъ) всѣхъ свобожденныхъ одни въ невольничествѣ совѣсти не остались и тѣмъ предъ самымъ жидовствомъ, коимъ и въ своемъ невѣріи пребывать и къ вѣрѣ христіанской приступать свободно, не были унижены, слѣдовательно, самимъ послѣднѣйшимъ посмѣяніемъ и поруганіемъ всѣмъ иновѣрцамъ не оставались, принимать ихъ к церкви православной греко-россійской по добромъ ихъ и безъ малѣйшаго принужденія состоящему желанію дозволить и на то указъ видать ваше святѣйшество всенижайше прошу.»498

Синодъ, рѣшая послать въ иностранную коллегію и это донесеніе Георгія, высказалъ о этомъ дѣлѣ такое мнѣніе: «преосвященнаго могилевскаго представленіе, яко сопряженное съ пользою и честью православнаго нашего закона и отечества святѣйшій Синодъ почитаетъ основательнымъ тѣмъ болѣе, что ея императорское величество въ бытность еще показанныхъ провинцій подъ владѣніемъ Польши, живущимъ въ тѣхъ провинціяхъ единовѣрнымъ намъ благоволила всегда быть высочайшею и усерднѣйшею покровительницею.»499 Иностранная Коллегія по-прежнему молчала, но Георгій какимъ-то образомъ узналъ взглядъ правительства на его дѣло. Между бумагами Виктора Садковскаго, арестованнаго поляками въ 1789 г. поляки нашли, между прочимъ, письмо къ нему Георгія отъ 6 декабря 1773 г. въ которомъ, между прочимъ, говорилось, что приказано до времени удержаться съ прошеніями о присоединеніи.500 Георгій, однако, не находилъ возможнымъ слѣдовать этому приказанію. 9 мая 1773 г. онъ представилъ въ Синодъ новыя прошенія о присоединеніи.501 Мало того: если вѣрить вышеупомянутому письму, Георгій далъ своему намѣстнику, Виктору Садковекому, совѣтъ – предложить желающимъ присоединенія, особенно въ имѣніяхъ казенныхъ и православныхъ помѣщиковъ, подавать прошенія могилевскому губернатору и этимъ помѣщикамъ и составилъ образецъ такихъ прошеній.502 Образецъ дѣйствительно сходенъ съ поданными прошеніями, и дальнѣйшія дѣла Георгія подтверждаютъ, что поляки нашли у Садковскаго и издали подлинное письмо Георгія. Съ 1772 и до начала 1775 года у Георгія набралось прошеній о присоединеніи 35, почти все отъ цѣлыхъ сельскихъ общинъ, а считая и поданныя ему въ 1768 г. – 80. Изъ числа этихъ прошеній 45 поданныхъ до раздѣла Польши, именно въ 1768 г., не могутъ возбуждать ни малѣйшаго сомнѣнія. Это неопровержимыя свидѣтельства о самоотверженной рѣшимости русскихъ западной Россіи быть православными. Что касается другихъ прошеній, поданныхъ послѣ раздѣла съ 1772 г., то дѣйствительное происхожденіе ихъ изъ среды народа также подтверждается многими ихъ частностями. О прошеніи протопопа г. Пропойска Михаила Пригоровскаго говорится, что съ нимъ вмѣстѣ «протопопства его разныхъ церквей четырнадцать священниковъ о томъ же желаніи своемъ доношеніе написали и подписались, но нѣкоторый Малиновскій офиціалъ уніатскій оное доношеніе съ другими его Пригоровскаго вещами, разбойнически напавъ, взялъ.503 Провинціи Рогачевской уѣзду чечерскаго села Халчи прошеніе подали прихожане съ поповичами, коихъ отецъ за благочестіе (православіе) мученъ, ограбленъ и изгнанъ.»504 Изъ Стараго Быхова поступило, между прочимъ, прошеніе отъ жителя Ивана Чеховскаго съ домомъ.

О Чеховскомъ говорится, что ему сто семь лѣтъ, что за сорокъ лѣтъ назадъ онъ мученіемъ принужденъ былъ принять латинскій законъ и теперь уже присоединенъ къ православію ради его глубокой старости.505 О жителяхъ деревни Узы Гомельской волости говорится, что они еще не превращены въ унію, а только уніатскому попу платежъ принужденно по причинѣ причисленной ихъ деревни къ приходу уніатскому дающій.506 Прихожане церкви вилевской –жители села Вилева и трехъ деревень (Гомельской волости) заявили, что и церковь хотятъ бросить уніатамъ, а себѣ новую построить, только бъ приняли ихъ къ первой ихъ благочестивой вѣрѣ.507 Жители села Чернаго Рогачевской провинціи нарочно оттягивали освященіе ново построенной ими церкви, чтобъ уніатами не была освящена.508 О священникѣ села Кузминичъ Рогачевской провинціи уѣзду Гомельскаго, вотчины графа Петра Алекандровича Румянцева Тимоѳеѣ Кошовицкомъ говорится: «сей священникъ съ прихожанами, яко подъ рукою сильнаго состоящей, уже и отказался отъ власти уніатской и проситъ антиминсу святого.»509

Вооружившись всѣми этими данными, Георгій Конисскій выступилъ въ началѣ 1775 года съ новою силою на защиту бѣлорусскаго православія. 24 февраля онъ написалъ въ Синодъ доношеніе, въ которомъ, указавъ на прежнія свои доношенія, говоритъ: «а какъ и въ минувшемъ 774 году такія ж доношенія (о присоединеніи) поданы и податели многолѣтнымъ терпѣніемъ весьма уныли, а иновѣрцы медленіе резолюцій толкуютъ слабою надеждою и самого состоянія настоящаго бѣлорусскихъ сихъ провинцій, и тѣхъ бѣдныхъ, желающихъ присоединится намъ, въ отчаяніе приводятъ, а владѣльцы крестьянамъ за такое желаніе угрожаютъ мученіемъ и смертью: напротивъ тому крестьяне, доставшіеся нынѣ единовѣрнымъ владѣльцамъ господамъ россійскимъ при благонадежномъ такомъ покровительствѣ неотступно просятъ, хотя б уніатскому духовенству и церкви оставя, дозволить имъ новые состроить и на благочестіе посвятить, два же священники отъ числа сихъ желающихъ съ приходами своими, первый мѣстечка Чирикова, нынѣ дворцова государева, церкви троицкія Василій Цитовичъ, другій вотчины его сіятельства генералъ-фелдмаршала графа Петра Александровича Румянцева села Кузьминичъ Тимоѳей Кошовицкій уже дѣйствительно духовной своей власти отказались, и позичивъ отъ нашихъ церквей старые антиминсы, на онихъ литургисаютъ и мѵра святого отъ нашихъ священниковъ заимствуютъ, для того всенижайше прошу ваше святѣйшество приложить всевозможное архипастырское старательство, чтобы сіи нещастныи люди больше въ мятежѣ душъ своихъ не оставались, и духъ ихъ къ соединенію церквѣ православной отмѣнно нынѣ по новости покровительства, Богомъ даннаго вожженный, не былъ угашенъ, но было бъ повелѣно таковыхъ добровольныхъ желателей по силѣ плаката, (коимъ свобода совершенная въ отправленіи вѣры здѣшнимъ обывателямъ обще всѣмъ и каждому дана) принимать и присоединять нашей православно-коѳолической церквѣ, и буди имъ церквей собственнымъ ихъ же иждивеніемъ состроенныхъ, не можно за чемъ взять зъ собою, то дозволено бы въ такомъ случае новые состроить, притомъ свидѣтельствовать добровольное таковыхъ людей желаніе не одиночно кому, но въ присутственномъ мѣстѣ, какъ то въ губернской могилевской канцеляріи для лучшаго утвержденія истины.»510

Того же 24 февраля 1774 года Георгій послалъ въ Синодъ и прошеніе о томъ же на имя Екатерины, въ которомъ говоритъ: «Въ провинціяхъ бѣлорусскихъ премудрымъ вашего императорскаго величества промысломъ къ россійской імперіи возвращенныхъ (,) всѣмъ безъ изятно обывателямъ дана всемилостивѣйше вашего імператорскаго величества въ отправленіи вѣры совершенная свобода, какъ тое чрезъ плакатъ высочайшимъ вашего імператорскаго величества именемъ въ прошломъ 1772 году обнародовано. И такою высочайшею милостью всѣ здѣшній іновѣрцы совершенно пользуются, такъ что съ того времени доселѣ ни отъ кого изъ нихъ о принужденіи, хотя б малѣйшемъ, въ вѣру господствующую православную каѳолическую греко-россійскую ни едина жалоба не явилась. Но неравно такою свободою пользуются сихъ же провинцій тѣ обыватели не только мѣщанскаго и крестьянскаго званія, но и шляхетской природы по большой части однодворцы, кои за польской державы въ разныхъ временахъ отъ греко-россійской вѣры въ латинскій законъ, а паче въ уніатскій обрядъ, насильственно бывъ отторжены, и въ ономъ законѣ и обрядѣ насильственно жъ держаны и часто за скрытное свое къ церквамъ нашимъ прибѣганіе мучены и граблены, нынѣ при вожделѣннѣйшей измѣнѣ (измѣненіи) десницы Вышняго всѣмъ сердцемъ желаютъ возвратитися къ природной своей вѣрѣ греко-россійской и о принятіи ихъ въ паству мою, толпами приходя, неотступно просятъ: хотя бо я таковыхъ желателей однотипно приходящихъ и пріемлю; но цѣлыми приходами предающихъ себе съ церквами своими принимать я безъ особливаго на то дозволенія доселѣ не смѣлъ, дабы уніатское духовенство, хотящій сей народъ долѣе еще въ плѣненіи совѣсти и порабощеніи своемъ содержать, не имѣли поводу клеветать о насиліи, какого сами употребляли. Сіи добровольно желающій присоединитися церквѣ православной подали мнѣ въ прошлыхъ 1768, 1772, 1773 и 1774 годахъ о такомъ своемъ желаніи отъ цѣлыхъ приходовъ, селъ и деревень доношеніи осмдесять, коихъ я екстрактъ при доношеніи моемъ въ святѣйшій правительствующій Синодъ представилъ. Въ томъ числѣ не мало является и священниковъ уніатскихъ желающихъ того же возвращенія къ церквѣ православной вмѣстѣ съ прихожанами своими. Протчіи же большимъ числомъ, не подавъ доношеній, ожидаютъ, что по поданнымъ сдѣлается, а другіи и боятся подавать, остаючись еще при такихъ владѣлцахъ, кои имъ за такое желаніе мученіемъ и смертью угрожаютъ. Я сихъ просителей чрезъ всѣ сіи минувшіе года уговаривалъ потерпѣть до времени и несумнѣнно надѣяться того отъ вашего імператорскаго величества самодержавнѣйшей своей нынѣ повелительницы, чего надѣялись прежде отъ сильной единственнѣ покровительницы; но имъ терпѣніе въ семъ неволничествѣ совѣсти тѣмъ тяжшее нынѣ, чѣмъ оно дѣлается не подъ польскою уже, но подъ благословеннѣйшею и тишайшею вашего императорскаго величества державою и по обнародованномъ уже плакатѣ о совершенной всякому въ отправленіи вѣры свободѣ, и когда иновѣрцы такою свободою всесовершеннѣйше и безпрепятственно пользуются, а токмо они одни досель еще нещастливы и посмѣваемы, коихъ ваше імператорское величество такъ крѣпкою рукою и мышцею высокою покровительствовать отъ порабощенія совѣсти предприняли. Почему дабы вашего імператорскаго величества высочайшимъ указомъ повелѣно было данную уже сихъ провинцій обывателямъ въ отправленіи вѣры совершенную свободу особливымъ указомъ объяснить, чтобъ всякому, желающему доброю своею волею отъ іновѣрія въ нашу православно-каѳолическую вѣру приступить, совершенная и ни отъ кого не препятствуемая свобода была по желанію своему дѣлать и таковыхъ добровольно приступающихъ по подачѣ ихъ прошеній за рукоприкладствомъ и по освидѣтельствованіи въ могилевской губернской канцеляріи доброволія ихъ принимать мнѣ и соединять церкви православной безъ всякаго отъ кого либо препятствія, а кто бы дерзалъ препятствовать, на тѣхъ положить штрафъ, а особливо владѣльцовъ, отъ коихъ найпаче такое препятствіе дѣлается, потеряніе и конфискацію тѣхъ же самыхъ крестинъ, коимъ они препятствіе дѣлать будутъ, чемъ они найчувствительнѣйше тронуты быть могутъ. О сіе милосёрдіе ваше императорское величество всеподданнѣйше прошу.»511

Въ дѣлѣ, гдѣ это прошеніе находится, нѣтъ никакого указанія, чтобы оно представлено было Екатеринѣ, а на доношеніе Георгія Синодъ далъ рѣшеніе, что доношенія Георгія посланы въ иностранную коллегію, но «отъ оной коллегіи ничего въ отвѣтъ еще не получено. Того ради нынѣ ему преосвященному принятіемъ оныхъ желающихъ цѣлыми приходами или селеніями до будущаго разсмотрѣнія удержаться. А когда святѣйшій Синодъ надлежащіе свѣдѣнія, откуда надлежитъ, получитъ, тогда и его преосвященнаго резолюціею снабдить не оставитъ.»512 Это рѣшеніе, какъ очевидно, обязывало Георгія измѣнять прежній образъ дѣйствій и ждать молчаливо, пока высшая власть рѣшитъ иначе участь желавшихъ присоединенія. Георгій дѣйствительно замолчалъ, но лишь до перваго, ближайшаго повода. Такой поводъ ему представился или, лучше сказать, такой поводъ онъ нашелъ въ половинѣ слѣдующаго 1776 г. 7 іюня этого года русское правительство издало указъ о крещеніи дѣтей, рождающихся отъ родителей разныхъ вѣроисповѣданій, по которому, на основаніи 2 артикула § 10 трактата Россіи съ Польшей 1768 г. дѣти должны слѣдовать: сыновья – вѣрѣ отцовъ, а дочери – вѣрѣ матерей.513 16 августа, т. е. какъ только обнародованъ былъ этотъ указъ въ Бѣлоруссіи, Георгій Конисскій написалъ, донесеніе въ Синодъ слѣдующаго содержанія: «какъ въ высокоправительствующемъ сенатѣ состоялся указъ о вступающихъ въ бракъ въ присоединенныхъ къ Россіи новыхъ губерніяхъ разныхъ вѣръ лицъ, чтобъ ихъ оставить въ такомъ точно основаніи, какъ объ нихъ въ заключенномъ 1768 года между Россійскою Імперіею и Рѣчью Посполитою трактатѣ артикула 2 параграфе 10 изображено, то я осмѣливаюсь вашему святѣйшеству доложить, не соблаговолите ли ваше святѣйшество архипастырскаго вашего попеченія употребить, чтобъ люди и церкви благочестивыя насильно на унію превращенныя и донынѣ во узахъ совѣсти стѣнящіи по силѣ того ж трактата и артикула, параграфа дванадесятаго (коего содержаніе: всѣ церкви и монастыри, кои бы явились неправильно отобранными у грековъ неунитовъ, съ ихъ фундаціами и съ надлежащими денежными суммами возвращены имъ быть должны, что все по доброй воли прихожанъ въ разсужденіи церкви, а по фундаціямъ въ разсужденіи монастырей изслѣдовано и рѣшено быть имѣетъ) возвращены во благочестіе.»514 Донесеніе это, можно думать, встрѣтило въ Синодѣ неудовольствіе. Оно было получено 31 августа, а только 30 января 1777 года было слушано и въ журналѣ Синода записано такое рѣшеніе на него: «какъ по прежде присланнымъ отъ него преосвященнаго о томъ же представленіямъ отъ святѣйшаго Синода предписано, разсмотрѣніе о томъ учинить коллегіи иностранныхъ дѣлъ, того ради оное донесеніе сообщить къ дѣлу.»515 Послѣ этого Георгій уже значительное время (до 1780 г.) не безпокоилъ Синодъ своими донесеніями о желающихъ присоединиться къ православной церкви, по крайней мѣрѣ, мы не нашли такихъ донесеній; но онъ не успокоился и теперь. Онъ обратился къ той средѣ, которая устроила запрещеніе возсоединять уніатовъ и поставила въ такое неестественное отношеніе къ дѣлу св. Синодъ и Георгія Конисскаго.

Извѣстно, что Екатерина раздавала русскимъ сановникамъ имѣнія въ новопріобрѣтенной области. Ставъ черезъ это близко къ народу, вглядѣвшись въ дѣйствительное его положеніе, эти сановники нерѣдко дѣлались совершенно другими людьми, – изъ друзей, покровителей поляковъ и латинянъ превращались въ ревнителей православія и смотрѣли на дѣло одинаково съ Георгіемъ Конисскимъ. Тогда изъ ихъ среды смѣлѣе выступали тѣ русскіе люди, которые вовсе не знали или не признавали разумнымъ искусства мирить интересы русскіе и польскіе, православные и латинскіе. Такими оказывались русскіе сановники –малороссы по происхожденію. Они-то и поддержали Георгія въ эти трудныя времена, хотя нужно признать, что поддержка ихъ сначала носила, тотъ же характеръ, какой имѣла попытка Георгія воспользоваться указомъ о крещеніи дѣтей отъ смѣшанныхъ браковъ. Это было обычное орудіе слабыхъ или обессиленныхъ людей – хитрость, за которою вскорѣ слѣдовали самовольныя дѣйствія. 9 сентября 1779 г. генералъ-майоръ Петръ Завадовскій донесъ Синоду, что въ его имѣніяхъ, августовскомъ и брильевскомъ (могилевскаго намѣстничества), гдѣ до 4 тысячъ крестьянъ и между ними многіе православные, да еще его дворовые люди изъ Малороссіи, нѣтъ православной церкви, и потому просилъ дозволить ему выстроить двѣ церкви.516 Синодъ согласился и предписалъ Георгію посвятить церкви, когда они будутъ готовы, и послать священниковъ.517 24 марта 1780 г. Георгій донесъ, что церкви еще не выстроены, но онъ послалъ священниковъ, которые служатъ въ избранной палатѣ на подвижномъ антиминсе.518 Церкви эти и не были выстроены, и посланные священники нашли вскорѣ готовыя церкви, даже въ излишествѣ, какъ сейчасъ увидимъ. Въ тоже время Георгій рѣшился и на болѣе смѣлое дѣйствіе. Того же 24 марта онъ донесъ Синоду, что крестьяне села Стараго Крупца, имѣнія графа Петра Александровича Румянцева, приняли православіе то по одиночкѣ, то семействами, что церковь ихъ остается пустою, что онъ, Георгій, послалъ имъ священника съ подвижнымъ антиминсомъ, а касательно церкви спрашиваетъ разрѣшенія Синода. Синодъ разрѣшилъ освятить церковь.519 Наконецъ въ томъ же году 8 іюня Георгій доносилъ о событіи, которое подготовлялось задолго до того времени и которое показывало, что возсоединеніе уніатовъ вступаетъ на путь, явно противный видамъ и распоряженіямъ правительства. «Какъ домовой господина тайнаго совѣтника сенатора и кавалера Петра Васильевича Завадовскаго находящейся въ фольваркѣ – августовской церкви (той очевидно палаты, о которой Георгій доносилъ 24 марта) священникъ Севастіанъ Лукашевичъ репортами мнѣ представилъ, что деревень онаго господина Завадовскаго крестьяне бывшихъ во уніи церквей плещицкой, мошенацкой и ничипоровицкой прихожане всѣ порознь разными временами изъ уніи къ греко-восточной нашей православной церквй присоединились, и родной означеннаго господина Завадовскаго братъ господинъ генералъ-майоръ Иванъ Васильевичъ Завидовскій такъ словесно, яко и письменно съ приложеніемъ поданнаго отъ вышеупомянутыхъ крестьянъ доношеніи о посвященіи показанныхъ трехъ церквей мене просилъ, то я послалъ туда каѳедральнаго моего собора протопопа съ другимъ священникомъ, дабы освидѣтельствовалъ, всѣ ли тѣ крестьяне присоединились нашей греко-восточной церкви и не принужденно ль и церкви ихъ остались уже безъ прихожанъ, и буди такъ, то бы оные церкви яко прихожанскимъ иждивеніемъ состроенные и украшенные освятилъ, который возвратясь оттуда, репортомъ мнѣ представилъ, что какъ онъ показанныхъ крестьянъ собралъ, и увѣщеваючи ихъ судомъ Божіимъ, дабы они правду открыли, о выше писанномъ спросилъ, то всѣ до единаго отвѣтствовали, что они уніатскій законъ оставивъ, ибо и не содержали оный усердно, безъ и малѣйшаго принужденія, по добровольному своему желанію, какъ о томъ и прежде неоднократно и въ началѣ присоединенія провинцій бѣлорусскихъ къ державѣ россійской подавали доношенія, приняли вѣру греко-восточнаго православнаго исповѣданія, въ коей и пребывать до кончины жизни своей неотмѣнно желаютъ, притомъ же онъ протопопъ нашелъ, что они означенные церкви какъ ихъ собственнымъ коштомъ состроенные, не допуская болѣе къ онымъ уніатскихъ священниковъ, заперли, почему онъ протопопъ тѣ церкви, будучи ими въ оные введенъ и объ освященіи прошенъ, освятилъ, куда и священники отъ мене опредѣлены.»520 Были и другія присоединенія подобнаго же рода; но всѣ они уже входятъ въ то время, когда бѣлорусы дождались наконецъ, послѣ осьми лѣтъ тяжкаго терпѣнія, неполнаго разрѣшенія переходить въ православіе. Чѣмъ вызвано было это тяжкое осьмилѣтнее терпѣніе и это наконецъ разрѣшеніе, это яснѣе можно увидѣть изъ дѣлъ украинскихъ и затѣмъ уніатскихъ.

Примечания

455 Докум. №№ XXIX и XXX.

456 Указъ Каховскому и Кречетникову отъ 28 мая 1772 г. Собр. зак. №13, 808.

457 Наказъ Каховскому и Кречетникову, § 9. Тамъ же.

458 Плакатъ губернаторовъ Бѣлоруссіи. Собр. закон. № 13, 830; плакатъ, приглашающій приносить присягу. Арх. ун. м. кн. 110, № 71.

459 Арх. ун. м., № 1005, письмо неизвѣстнаго отъ конца 1772 г.

460 Тамъ же, № 867.

461 Тамъ же, кн. 110, №№ 86, 154.

462 Тамъ же, № 1005, письмо Ярмоловича отъ 7 октября 1772 г.

463 Наказъ, § 10.

464 Собр. зак. № 14, 042.

465 Арх. св. с. д. 1772 № 327 л. 87.

466 Противъ Лисянскаго уніаты принимали (1762 г.) самыя недостойныя мѣры, чтобы опозорить его въ глазахъ поляковъ и не допустить до архіерейства. Они называли его казакомъ и схизматикомъ. Арх. ун. м. кн. 110 №38.

467 Тамъ же, связка 441– нота папскаго нунція. Какъ уніаты смотрѣли на Лисовскаго, увидимъ ниже.

468 Тамъ же, кн. 110 № 121.

469 Тамъ же, связка № 441 – инструкція Лобковича депутатамъ къ Смогоржевскому 1770 г.; копія письма Смогоржевскаго къ Зоричу отъ 17 января 1779 г.

470 Письмо березвецкаго игумена Артецкаго отъ 21 окт. 1772 г. Изъ собранія писемъ, принад. О. С. Сидорскому.

471 Арх. ун. м. (по общ. нум.) № 385 и № 1005–письмо Ярмоловича отъ 7 октября 1772 г.

472 Указъ отъ 11 декабря 1772 г. § 4 Собр. зак. № 13, 922.

473 Арх. ун. м. (по общ. нум.) № 867–второе письмо. Упоминается о поѣздкѣ его въ Петербургъ еще: связка 451 – письмо Сушицкаго отъ 26 февраля 1773 г., и также № 867, первое письмо – копія письма самого Смогоржевскаго, № 1005 – письмо изъ Варшавы отъ 19 апрѣля 1773 г.

474 Тамъ же, № 1005–письмо изъ Варшавы отъ 19 апрѣля 1773 г.

475 Тамъ же, № 867 – второе письмо. Слич. Чт. м. общ. истор. 1863 г. кн. 4, ч. 2, стр. 10, 40, 46.

476 Письмо березвецкаго игумена Артецкаго отъ 21 октября 1772 изъ собранія уніатск. писемъ О. С. Сидорскаго.

477 Арх. ун. м. № 1005 – письмо Ярмоловича отъ 7 окт. 1772 г.

478 Высочайше утвержденный докладъ Чернышева. Собранія законовъ № 13,938.

479 См. іезуиты въ Россіи священ. Морошкина т. I, гл. 2, 3 и 5.

480 Собр. зак. № 13,921.

481 Арх. ун. м. № 958 «Печально положеніе вѣры обоихъ обрядовъ (въ присоединенныхъ областяхъ). Вѣра, до тѣхъ поръ господствующая, становится терпимою. Если отъ такой перемѣны можетъ предвидѣть подрывъ своей цѣлости и величія римскій обрядъ, то уніатскій обрядъ долженъ ожидать себѣ его въ удвоенномъ видѣ ..» Письмо къ примасу королевства. Писано въ первое время послѣ перваго раздѣла Польши.

482 Собр. зак. № 13,922.

483 Считая съ 1596 г., т. е. съ начала церковной уніи.

484 Собр. сочин. Георгія Конисскаго ч. 1, стр. 287–291.

485 Арх. ун. м. № 1005– письмо неизвѣстнаго отъ З окт. 1773 г. и письмо Марцинкевича отъ 10 окт. 1774 г.

486 Тамъ же, memoryal do .. p. Michata Kochowskiego.

487 Apx. св. син., д. 1772 г., № 327.

488 Тамъ же.

489 Самъ Георгій былъ тогда въ Смоленскѣ.

490 Арх. св. с. Д. 1772 № 322 л. 1.

491 Тамъ же, л. 5.

492 Тамъ же, л. 8.

493 Тамъ же, л. 8–9.

494 Тамъ же, л. 2.

495 Тамъ же, д. 1772 г. № 327 л. 67.

496 На второе донесеніе Георгія синодъ не далъ никакого рѣшенія. Тамъ же, д. № 322 л. 9.

497 Уже плѣнники толпами, яко потоки югомъ, къ Сіону, къ матери своей церкви веселы текутъ.

498 Арх. св. с. д. 1772 г. № 322.

499 Тамъ же.

500 Аппеха, стр. 14., слич. Relacya, стр. 68.

501 Арх. св. с. д., № 322.

502 Аппеха, стр. 15–16.

503 Арх. св. д. № 322 – вѣдомость Георгія, № 51.

504 Тамъ же, вѣдомость, № 55.

505 Тамъ же, № 59.

506 Тамъ же, № 61.

507 Тамъ же, № 62.

508 Тамъ же, № 70.

509 Тамъ же, № 79.

510 Тамъ же, д. № 322, л. 27.

511 Тамъ же, л. 35–38.

512 Тамъ же, л. 39.

513 Собр. закон., № 14,477.

514 Арх. св. с. д., № 322 л. 43.

515 Тамъ же л., 45.

516 Арх. св. с. д. 1779 г., № 94.

517 Тамъ же, л. 2–3.

518 Тамъ же, л. 5.

519 Арх. св. с. д. 1780 г., №292.

520 Арх. св. с. д. 1779 г., № 94. л. 5–11.