Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

XI. Аграрная реформа и волостное население (продолжение 2)

Аграрная реформа Сигизмунда-Августа в Литовско-Русском государстве. Русская версия. В. И. Пичета, Москва, 1958.

Боярам приходилось обращаться к господарю с просьбой ° с подтверждении их земельного владения даже в том случае, когда эти права не вызывали никаких сомнений. Вероятно, это делалось только в крайних случаях, когда соседние паны пытались захватить или в действительности захватывали боярскую землю. Обращение с просьбой о подтверждении было в то же: время поводом для господаря разобрать дело и выдать новый лист, который раз навсегда положил бы конец недоразумениям из-за земли между боярами и панами-земянами. Группа бояр Виленского повета владела землей, которая была пожалована их предкам еще великим князем Казимиром. Тем не менее, сосед их пан Ян Кучунович «отнял у них наследственную землю и присоединил к своему Жировуньскому имению», впрочем предполагая дать им в отмену пустовщину. Не желая ее получать, они обратились к господарю с просьбой об укреплении за ними отчизной земли, в подкрепление чего ими был представлен лист Казимира, согласно которому предки с этих земель «всегда до конца своей жизни несли боярскую военную службу, а после них служили их сыновья...». При Александре наместник ожский и переломский пан Андрей Алехнович, считая эту землю «волостной» хотел ее «к службе правити». Но после расследования, произведенного по поручению великого князя Александра, лист Казимира был подтвержден. Поэтому они представили и этот судовой лист великого князя Александра. На основании всех этих данных бояре просили утвердить за ними землю, пожалованную их предкам еще при Казимире1469,

Земли бояр могли переходить от одного к другому при посредстве разного рода сделок, например, купли. Бояре продавали друг другу земли и невольную челядь, сидевшую на этих землях, а затем хлопотали об утверждении уже совершившейся сделки. Жмудский боярин Петр Павлович купил у жмудских же бояр Яна и Матвея Пацевичей их отчизную землю — пашную с пятью невольниками. Сделка была записана перед жмудским старостою паном Иеронимом Ходкевичем, и после этого они вступили во владение купленой землей. Затем, представив господарю имевшиеся у них документы, «просили, чтобы мы оставили его при этих землях, приобретённых им в собственность, и подтвердили это нашей грамотой»1470.. Впрочем, количество таких сделок в общем было небольшое, да это и вполне понятно, откуда могли найтись у боярской массы свободные средства для покупки шляхетских и нешляхетских земель.

Общественное положение боярина было в общем мало устойчивым. Превращение его в тяглого человека с проведением аграрной реформы стало явлением обыкновенным. И многим из бояр пришлось опуститься до положения тяглого человека. но не все легко мирились с потерей боярского звания и соответствующими челобитиями старались вернуть себе прежнее звание. Когда ревизор Илькговский измерял на волоки земли Троцкого воеводства, то земли бояр Пацевичей были измерены на волоки, а сами они были назначены к несению путной службы. Между тем на основании листов великого князя Александра они освобождались от «работ тяглых» и были обязаны только нести одну военную земскую службу. Поэтому они просили, чтобы с ним «не брали чиншей и не привлекали к путной службе»1471. Ходатайство Пацевичей имело серьезное основание, так как они могли сослаться на господарский лист, а это уже был достаточный повод для решения дела в желательном для Пацевичей смысле.

Положение других бояр с осуществлением аграрной реформы могло стать еще хуже. Они могли превратиться прямо в тяглых людей. Так, ревизоры стали «принуждать» к тяглой службе группу лепунских бояр. Считая их «тяглыми», они не позволили им даже убирать посеянный ими хлеб, а земли их собирались раздать подданным. Такие действия ревизоров, по мнению бояр, были совершенно незаконны, так как они издавна были боярами-шляхтой и никакой другой службы, кроме земской, они «не служивали», в удостоверение чего представили лист Сигизмунда I1472. О том же хлопотали и слонимские бояре, ссылавшиеся на лист Витовта, по которому они освобождались от всякой службы. Это давало основание слонимским боярам причислять себя к разряду бояр-шляхты1473. Со своей стороны, и межирецкие бояре били челом на своего державцу, что он им «обиды и тиски чинит» и «цинш» на них правит, тогда как они «с предков своих неповинны» были это делать, в удостоверение чего они представили лист «старосты жомоитского»1474,

Поэтому неудивительно, что многие из бояр, как только начиналось в их местности измерение земель на волоки, обращались к господарю с просьбой, «чтобы мы сохранили за ними ту же боярскую службу и повинности», какую они несли раньше. С такой просьбой обратились к господарю группы вымороченных бояр трабских, несших боярскую службу с очень давних времен, еще при пане Гаштольде1475, Такая предусмотрительность, как показывают распоряжения господарских агентов, имела полное основание. Этою же боязнью объясняется, почему бояре, несшие военные повинности наравне со шляхтой, хлопочут о неизмерении их земель на волоки, вида в этом угрозу своему положению1476,

Иногда бояре, отстаивавшие свою боярскую службу, не могли представить господарских листов, подтверждающих их положение, Вместо юридического документа они могли сослаться только на «стародавнюю службу», что, конечно, само по себе имело некоторую юридическую силу. Ссылка на старину, по всей вероятности, только тогда принимала характер неоспоримого документа, если ее можно было подтвердить какими-либо косвенными данными, имевшимися в распоряжении правительства. Бояре Пенянской волости били челом и жаловались на господарского ревизора дворянина пана Авраамия Кунцевича за то, что их земли «в платежи положены», а между тем они никогда никаких платов не платили и все их повинности заключались только в отправлении военной повинности «верхом и с оружием». Никаких других оснований бояре не приводили, и господарскому правительству приходилось самому озаботиться проверкой заявлений пенянских бояр. Справка со скарбовыми реестрами подтвердила показание, и боярское звание было за ними сохранено1477,

На почве боярского землевладения между боярами и подданными происходили частые недоразумения: подданные заявляли притязания на право владения тем земельным участком, который согласно господарскому листу должен был находиться в боярском владении. Большею частью это происходило тогда, когда боярин получал не пустовщину, а землю, тоже находившуюся во владении и с которой при этом в господарский скарб поступал ежегодный плат. Такие ошибки в раздаче могли произойти от неосведомленности администрации, быть может, ее небрежности. Раз на одну и ту же землю выступало два претендента, то дело переносилось в господарский суд, который и выносил окончательную резолюцию, Боярин гомельский Сава Богданович получил «до распоряжения и милости великого князя» две пустовщины, которые считали своими «властными землями» господарские гомельские подданные, и с них они давали в господарский скарб, по выражению господарского листа, «медовую дань и денежные платежи и исполняли всякие замковые повинности совместно с другими нашими тамошними подданными». Доискиваясь возвращения своей «властности» подданный Тишко Полуянович представил и соответствующие документы, подтверждавшие его право на держание земли. Конечно, принципиально для господаря такие документы не имели никакого значения. Отдавая «тяглую» землю вместо пустовщины, господарь тем самым уменьшал податные поступления в свой скарб, а это, несомненно, не могло не оказать влияния на господарское решение1478. Возникали недоразумения и по другой причине: господарские подданные просто не желали признавать факт раздачи и считали, что та земля захвачена «самовольно» и поэтому мешали держателю земли пользоваться своими правами.

Естественно, что дело в таких случаях поступало также на рассмотрение господаря. Кричевский боярин Протас Константинович получил еще от Сигизмунда I «селище пустовское» в Кричевской волости «на содержание», в доказательство чего он представил и господарский лист. Когда же он вступил во владение землей, то группа кричевских бояр, сами от себя и от своих потужников, стали делать ему «трудности», «утверждая, что он самовольно забрал это в свою пользу». Поэтому боярин-держатель просил господаря оставить в его пользовании данное ему селище и в удостоверение этого выдать ему соответствующий лист1479.

Всевозможного рода недоразумения происходили у бояр не только с господарскими подданными и своею братьею-боярами, но и с соседями-шляхтою. Сплошь и рядом шляхтичи находили боярские земли выгодными для них самих. Поэтому они своевольно отнимали у бояр эти земли и выдавали им соответствующую отмену. Бояре же с такой сделкой не могли никоим образом примириться и хлопотали перед господарем о восстановлении нарушенного права. Так, группа родственных бояр Виленского повета владела землями, которые предки их получили еще от великого князя Казимира. Между тем сосед их Ян Кущлович отнял у них эту отчизную землю, а «соблаговолил дать им пустующий земельный участок под названием Кирклевщина в Бортской-Бродецкой волости». Поэтому они просят господаря вернуть им захваченную землю1480.

Изучение господарских резолюций в ответ на боярские челобития дает право вынести определенное суждение об отношении господаря к боярским челобитиям вообще. В общем отношение к ним весьма благожелательное. Боярские челобития обыкновенно удовлетворялись, если только челобитчик имел хотя какое-нибудь право на удовлетворение своей просьбы. Такое благожелательное отношение вполне понятно. Удовлетворением боярских челобитий восполнялись некоторые существенные пробелы и дефекты аграрной реформы, а с другой стороны, укреплялось положение бояр, обязанных нести военную службу «верхом и с оружием», нужду в которой правительство особенно чувствовало в эпоху реформы в связи с внешним положением Литовско-Русского государства.

Принимая во внимание все эти соображения, правительство с отменным вниманием относилось к боярским челобитиям 06 отмене и обыкновенно их удовлетворяло, если челобитчик имел право на отмену, в результате чего или местный державца-староста, или справца господарских дворов, или ревизоры получали приказание «за эту их землю, взятую вами в волоки, за которую надлежало по справедливости дать возмещение нашим земельным участком такого же качества и в том же количестве, дали землю взамен; пусть держат эту землю»; конечно, при условии отправления «верхом и с оружием» военной повинности1481. Иногда содержание резолюции было другое. Господарь предписывал ревизору возвратить отобранную боярскую землю и только в случае, если боярская отчизная земля была уже отдана кому-нибудь другому, то дать отмену где-нибудь в другом месте, «где им будет удобно, поблизости от их домов»1482. Точно так же, если под волоки была забрана земля, которую владелец получил от частных лиц, то после удостоверения этого факта земля возвращалась обратно их собственнику или давалась отмена1483. Правительство иногда удовлетворяло просьбы бояр об отмене даже тогда, когда челобитчики прямого права на нее не имели. Мстиславский боярин Ходко Андреевич владел двумя пустовщинами «до распоряжения и милости великого князя», на которых он выстроил себе дом, распахал пашню. Однако когда паны Григорий Волович и Миколай Нарушевич устанавливали «платежи» в русских волостях, то земли были у него отобраны и розданы подданным. И на такое распоряжение они имели полное юридическое основание. Тем не менее Сигизмунд II отдал приказ возвратить ему отобранные земли, очевидно, имея в виду материальные и трудовые затраты, потраченные челобитчиками на приведение своего участка в культурное состояние1484. Если же возвращение земель было невозможно, то челобитчику давалась отмена, хотя бы он «вечности» не имел. Такое распоряжение господаря мотивировалось нежеланием отдалить «челобитчика от хлебокормленья», то есть сделать его негодным для отправления военной повинности. Такие отмены давались только в держание, во временное пользование. Что же касается челобитий о сложении чинша, то эти просьбы обыкновенно удовлетворялись, если челобитчиками представлялись доводы, заслуживающие внимания со стороны правительства. Безусловному и немедленному удовлетворению подлежали челобития, где бояре считались шляхтой, а потому за владение землей они несли военную повинность, а не платили чинш. Как только правительство в этом убеждалось, господарскому старосте посылалось распоряжение, чтобы он «не велел принуждать их к повинностям с этих волок и в своём реестре записал их за шляхтой; пусть они несут с них земскую службу»1485.

Для правительства Сигизмунда-Августа, конечно, имели большое значение те челобития, в которых бояре, владевшие волоками, просили о снятии чинша. В этом отношении, надо полагать, правительство применялось к каждому случаю в отдельности, и в зависимости от разных обстоятельств удовлетворяло и отклоняло просьбу челобитчика. Впрочем, следует заметить, что мы не встречали отрицательных резолюций государя. Это и понятно: едва ли какой-либо боярин решился бы обратиться к государю с просьбой о снятии с него чинша, не имея на это серьезных оснований. Когда боярин Пацевкч хлопотал об освобождении от чинша за недостатком средств и вследствие старости, то правительство удовлетворило его просьбу и, упомянув с своей стороны, что он «находился во вражеских руках в Москве, в заключении», освободило его от чинша и от всяких служб, то есть пошло гораздо дальше, чем просил сам боярин1486. Поэтому вполне естественно, что если правительство находило просьбы челобитчиков необоснованными, то оно им отказывало. Так, пропойские бояре получили принципиальный отказ на свою просьбу об освобождении от чинша с земель, данных им местным старостой, так как бояре не имели господарского подтвердительного привилея. Однако принимая во внимание, что бояре эти земли распахали, правительство разрешило им временно владеть ими под условием несения военной службы, но без всяких «платёж». Спустя три года им будут отведены участки в господарской пуще1487. Очевидно, правительство нашло возможным удовлетворить незаконную просьбу бояр только потому, что последние вложили немало труда в бывшую в их пользовании землю, а потому наложение на них чинша было бы большой несправедливостью и «за счёт». Точно так же удовлетворялись челобития с представлением листов королевы Боны, хотя она не могла распоряжаться на господарских землях. Но удовлетворение просьб челобитчика, по всей вероятности, делалось по родственным симпатиям и чувствам. Неудобно же было сыну признать неправомерными пожалования матери1488.

Гораздо затруднительнее было положение тех челобитчиков, которые не могли представить никаких оснований для своей просьбы и только ссылались на «великокняжескую милость» для освобождения их от чинша и возложения на них военной службы. Правительство удовлетворяло и такие челобития, так как было весьма заинтересовано в возможно большем увеличении бояр- <кого класса1489. Так, челобитие боярина Чечерской волости об освобождении от чинша не было удовлетворено, но принимая во внимание, что наложение платов явилось бы для него «за счёт великим», правительство освободило его от платежа чинща на три года1490. Сохранившиеся господарские ответы также говорят, что правительство не находило никаких препятствий для освобождения боярина от местских повинностей, местского присуда, если боярин нес военную службу. И опятьтаки главное соображение здесь было — увеличение кадров армии1491.

Вопрос о наделении бояр землями не имел большого значения. Челобитчики большею частью просили о наделении их пустовщинами, с которых никаких платов не поступало в господарский скарб. Следовательно, отдавая пустовщину по просьбе того или другого челобитчика, правительство в финансовом отношении ничего не теряло, но зато в военном отношении выигрывало, так как при этом или увеличивались кадры боярского класса, обязанного нести службу «верхом и с оружием», или улучшалась служебная и боевая готовность уже наличных бояр. Если принять еще’ во внимание затруднительное внешнее положение Литовско-Русского государства, то земельная политика правительства в эпоху аграрной реформы по отношению к боярскому классу станет совершенно понятной.

Когда правительство убеждалось, что та или другая просимая земля лежит «в запустении» и с нее «жадных платежей не бывало», то правительство обыкновенно слешило удовлетворить ходатайства своих челобитчиков, не обращая внимания на те мотивы, которые выставляли челобитчики1492. Точно так же, если челобитчик просил отдать ему землю «на службе конъной» то или другое количество волок, то просьба удовлетворялась, если «эти волоки лежат впусте» и «если от этого не будет ущерба нам, государю»1493. Конечно, староста или державца той волости, в

+

которой челобитчику отводилась земля, получал немедленное уведомление о состоявшемся господарском решении. Точно так же удовлетворялись просьбы о возвращении незаконно отнятой боярской земли. Представленный при этом господарский лист являлся лучшим доказательством справедливости просьбы челобитчика. Если при этом земля была «отчизная», то просьба подтверждалась самому челобитчику, его жене и детям «мужчизъного роду», разумеется, при условии несения военной службы, «как и иные бояре-шляхта»1494, а местный державца или староста получал распоряжение «эту землю с принадлежащими ей сенокосами» отдать немедленно челобитчику. С неменьшей благосклонностью и вниманием господарь должен был отнестись и к тем челобитчикам, которые просили об уступке им леса для разработки под условием уплаты чинша, но с льготой на некоторое количество лет. В данном случае, это прямо было выгодно господарскому скарбу, и правительство, весьма заинтересованное в разработке леса под пашни, давало на просьбы челобитчиков положительный ответ1495. С таким же вниманием правительство относилось к тем челобитчикам, которые просили о добавочном вознаграждении вследствие того, что у них была отчизная земля слишком малой. В ее увеличении было заинтересовано и само правительство, так как при большем обеспечении землей и боярская военная служба отправлялась бы более исправно1496,

Ходатайства бояр о подтверждении полученных земель не встречали отрицательного отношения со стороны господаря. Все ходатайства бояр о подтверждении им земель-пустовщин, отведенных старостами и державцами, обыкновенно утверждались. Лист, представленный челобитчиком, являлся вполне достаточной гарантией того, что челобитчик-боярин просит о земле пустой, ненаселенной, с которой уже давно не было никаких поступлений в господарский скарб. Правительство оставляло за челобитчиками земли и в том случае, когда просители вместо представления листа от провинциального агента ссылались на право давности. Конечно, такое подтверждение было, действительно, «по милости великого князя», и если господарь находил возможным удовлетворить просьбу челобитчика, то, очевидно, имел в виду, как и в других аналогичных случаях, ту затрату труда и капитала, которые были вложены в данную землю, вследствие чего господарь находил, надо полагать, невозможным отдалять боярина от его земли. По существу, правительство от этого ничего не теряло. Отобрав такую землю и припустив ее к господарскому замку, правительство все равно должно было дать боярам-просителям землю в другом месте. Отдача же той земли, которой они владели, с точки зрения боевой готовности бояр, была даже предпочтительнее1497. Точно так же, с точки зрения финансовой и военной, правительство не могло ничего иметь против боярских просьб о передаче земель при жизни отца детям, или им же после его смерти, или брату — после смерти других совладельцев-братьев. Раз дети получали во владение землю, уже бывшую в пользовании отца, следовательно, более или менее культурную, то правильное отбывание боярской военной службы было, фактически, гарантировано. Естественно, что челобитчики не встречали отказа. Земли по просьбе отца закреплялись за сыновьями1498. По просьбе сыновей земли умершего отца оставались за ними, «так же, как их отец держал это за собой», при условии, конечно, отправления военной повинности «верхом и с оружием», «до более подробного расследования и решения»1499. Так же относился господарь к просьбам об оставлении за просителем имения, принесенного женой в качестве приданого. При удовлетворении всех этих ходатайств правительство, разумеется, имело в виду государственные интересы, да к тому же все просьбы бояр имели вполне законные основания. Совсем в другом положении находилось правительство, разбирая ходатайства о подтверждении земель на основании листов, выданных королевой Боной. Таких пожалований встречается не особенно много. Тем не менее они существуют и назвать их законными нельзя. Мать короля — Бона — не занимала никакого официального положения, а потому и делать какие бы то ни было раздачи не имела права. Это прекрасно сознавал сам господарь, когда писал в своих листах, что «её милость королева и великая княгиня Бона, наша пани матка, не имела никакой власти отдавать кому-либо нашу собственность». Однако, находя неудобным «на сторону отъкладывати» ее листы, Сигизмунд II, в конце концов, находил возможным утвердить пожалование Боны, хотя бы последнее было произведено незаконно. Но это был акт милости, это была «ласка господарева»1500,

Утверждались также и все отмены, отведенные боярам. Раз правительство принципиально признавало необходимым дать боярам отмену за их «отчизные земли», то, естественно, что все челобития об отмене должны были быть утверждены господарем. В сущности, в данном вопросе господарю принадлежала только регистрирующая роль. Он должен был во всем положиться на действия своих агентов. Точно так же не могло встретить возражений со стороны господаря и ходатайство об оставлении за боярином земли под условием платежа чинша, так как правительство было весьма заинтересовано в том, чтобы возможно больше земель было разобрано на чинш. При подтверждении всех видов вышеназванных челобитий правительство не проявляло особенной активности, смотрело лишь за тем, чтобы все представленные документы были в исправности. Но иногда приходилось выступать и в более активной роли. Это бывало в тех случаях, когда на одну и ту же землю заявляли притязания два лица. В таком случае приходилось произвести судебное следствие — проверить представленные документы и потом вынести соответствующую резолюцию. Когда господарь убедился, что у группы бояр Виленского повета паном Кочуновичем была отнята земля, на которую последний заявлял притязание незаконно, он немедленно выдал новый подтвердительный привидей1501. Наконец, господарь находил возможным утверждать разного рода земельные сделки, совершавшиеся между боярами.

Что же касается боярских челобитий об оставлении их в боярском звании, то безусловно в положительном смысле удовлетворялись те челобития, в которых просители могли сослаться на какие-нибудь документы, оправдывающие просьбы. Конечно, такой документ должен был относиться ко времени предшественников господаря. Когда бояре Пацевичи хлопотали об оставлении за ними боярского звания, они имели полное основание добиваться удовлетворительного вылолнения их просьбы, ибо могли сослаться на привилеи великого князя Александра. И, конечно, господарь, ознакомившись с челобитием Пацевичей, не мог не вынести никакой иной резолюции, кроме той, согласно которой упомянутые бояре получали обратно свою землю, уже измеренную на волоки, а также были оставлены в прежнем боярском звании под условием несения соответствующей военной службы1502. И группа жмудских бояр Озахаревичей выиграла дело только потому, что положила перед господарем «грамоту его милости короля Сигизмунда» и, кроме того, доказала, что еще раньше державцы пытались их «принудить» к тяглой службе, но довольно скоро отказались от своего намерения, убедившись, что они несут боярскую службу наравне со шляхтой1503,

Иногда господарю приходилось разбираться в ДОВОЛЬНО большом количестве документов, прежде чем вынести соответствующее решение.

Так, бояре Виленского повета Лидской волости Якуб Блежный, Миколай Лавринович, Болтромей Радивонович, Миколай Венцукович, только Томтвилович «3 братьею своею» решительно настаивали на своем боярском звании, ссылаясь на лист великого князя Казимира, выданный их предкам и закрепивший за ними их отчизную землю. Однако несмотря на это, пан Ян Кучунович отнял у них отчизные земли и присоединил их к своему имению, отдав им за это «Кирклеевщину» пустовщину. При короле Александре их отцов постигла новая неприятность. Наместник ожский и переломский пан Андрей Алехнович стал их привлекать «к службе», ссылаясь на то, что данная земля «Кирклеевщина» — волостная. Было подано челобитие королю Александру. Разбор дела был поручен господарскому маршалку пану Войтеху Яновичу, который признал их тебование справедливым «я признал этих бояр свободными от тяглой службы и дякла и приказал во всём оставить их в покое; не велел гнать их на тяглую службу, взыскивать с них дякло и другие платежи, поскольку они служили согласно милости и пожалованию государя, короля Казимира». Ссылаясь на документы — на лист короля Казимира и судовый лист господарского маршалка — господарские бояре просили об оставлении их при боярской службе подобно тому, как ее раньше несли их предки1504.

Однако не всегда бояре, отправлявшие земскую службу, выигрывали дело, даже если представляли соответствующие документы. Слонимские бояре Марко Дорофеевич и Тимофей Нестерович, хлопотавшие от своего имени и от имени своей братии, хотя и ссылались на листы великого князя Витовта, который приказал им никакой иной службы, кроме земской, не нести, добились только одного: господарь сообщил старосте слонимскому пану Григорию Воловичу и ревизору пану Андрею Илькговскому, «чтобы вы не принуждали их и их братьев к тяглой службе, а посадили их и их братьев на платёж, как путных людей, поступая в этом согласно волочному уставу и нашему повелению»1505.

В практике аграрной реформы попадалось немало случаев, когда лица, хлопотавшие об оставлении их в боярском звании, получали удовлетворительный ответ на их просьбу, хотя могли представить не листы великого князя, а только листы крупного администратора, не подтвержденные господарем. Конечно, для последнего такие листы не имели никакого значения и ничем не могли стеснить его волю, и если господарь соглашался «оказать ласку» и удовлетворял челобитчиков, то, по всей вероятности, исключительно в силу значения и веса того лица, который выдал соответствующий лист боярам. Так, бояре межирицкие были оставлены при своих землях и вольностях, а между тем они могли сослаться только на листы пана Матвея Войтеховича Яновича, старосты жмудского. Несомненно, вчинение ласки — результат внимания господаря к политическому весу и значению старосты жмудского1506. Точно так же бояре трабские «убежали до господаря», чтобы их оставили «при той же службе и повинностях», какие они несли при покойном Гаштольде. Господарь удовлетворил их просьбу и приказал им «нести боярскую службу Трабскому двору». Основанием для такой резолюции могло быть то, что Гаштольд — крупная фигура на политическом горизонте великого княжества. Затем, двор Трабы только недавно перешел в руки господаря. Естественно, последний хотел оставить все так, как было при Гаштольде. Это делалось в целях успокоения населения1507,

Центральное правительство очень внимательно разбирало все недоразумения между боярами и соседями-подданными, но стремилось при этом к тому, чтобы не пострадали господарские интересы, вернее, интересы скарба. Когда при разборе дела между гомельским боярином Саввой Богдановичем и господарским подданным Тишко Полуяновичем выяснилось, что первый хлопотал о данине-пустовщине, а получил землю населенную, и так как в господарском листе даны «эти два пустующих, незаселённых земельных участка», то эти же две земли оказались за подданными, в удостоверение чего они представили господарские листы. Так как подданные с этих земель должны «платить платежи в нашу казну и исполнять замковые повинности», то земли были оставлены за подданными, пока они не потребуются господарю1508, Разумеется, другой резолюции быть не могло, раз правительство, раздавая земли, старалось обеспечить и интересы своего скарба. Если же подданные, заявившие претензии на боярские земли, на самом деле никаких прав на них не имели, а права боярина были вне всякого сомнения, то дело выигрывал боярин. Так, господарь подтвердил право владения «селищем» кричевского боярина, так как выяснилось, что он имел на него законные права. Следовательно, поступал «самовольно» не боярин, а господарские подданные, не желавшие иметь соседом боярина Константиновича и косвенным образом пытавшиеся захватить свободную пустовщину1509.

Когда господарю приходилось разрешать недоразумения между боярами и шляхтой, то права бояр всегда находили в господаре защитника, если только бояре могли представить какие бы то ни было документы, подтверждавшие их право владения. Когда выяснилось, что шляхтич Ян Кучунович совершенно незаконно отнял земли у группы бояр Виленского повета, то господарь подтвердил представленные ими листы своих предков — «им самим, жёнам, детям и потомкам». И, конечно, пану пришлось отказаться от своей экспроприации1510, Проведение в жизнь аграрных мероприятий правительства, нарушивших извека сложившиеся отношения, создавало немало недоразумений среди господарских подданных. Кажется, ревизоры не особенно считались с тяглым населением и были исключительно заняты точным выполнением возложенного на них поручения, для чего устава на волоки давала правитель ственным агентам самые широкие полномочия. Занятые «прй: множением доходов» великокняжеского скарба, ревизоры мало считались с отдельными разрядами сельского населения, произвольно переводили из одного разряда в другой, чем, конечно, сильно задевали заинтересованных лиц, не желавших опуститься до положения обыкновенного тяглого человека. Конечно, активно противодействовать воле ревизора пострадавшие лица не могли. Поэтому у них оставалось только единственно законное средство — выступить с протестом против действий агентов в виде подачи соответствующего челобития господарю. Обилие господарских ответов на такие челобития служит прекрасным доказательством того волнения и недовольства, которое охватило господарских подданных из числа несших особые службы и отправлявших специальные повинности. Устава на волоки, указывая на необходимость увеличения «господарских доходов», рекомендовала увеличение разрядов тяглого населения в собственном смысле этого слова. Это обстоятельство заставило ревизоров посадить на чинш и тягло такие разряды сельского населения, которые до последнего времени были совершенно свободны от тяглой службы. Ревизоры имели полное основание так поступать, так как устава предоставляла им право определить, сколько лиц, не несших тяглой службы, необходимо оставить для нужд двора. Несомненно, ревизоры были очень усердны. Они заботились о том, чтобы возможно большее количество земли было разобрано, и потому сажали на волоки всех, кто для этого подходил, не считаясь с его прошлым юридическим состоянием и даже не пытаясь разобраться в вопросе, на каком праве тот или другой крестьянин нес особую службу и отправлял специальные повинности. Между тем, дело обстояло далеко не так просто. Среди лиц, отправлявших особую службу, попадались элементы, посаженные на эту службу старостой, державцами, исключительно имевшими в виду удовлетворение потребностей господарского двора.

Положение такого разряда населения было юридически неустойчиво, и ревизор имел полное основание обратить его в положение тяглого человека и заставить платить чинш. Но иногда ревизоры совершали прямо-таки нарушение законного права. Это бывало в том случае, когда они принуждали население к тяглой службе, а между тем пострадавшие лица имели на руках документы, имеющие обязательную силу и делающие их положение юридически устойчивым. В этом случае заинтересованные лица могли сослаться на привилеи литовско-русских господарей, выданные их предкам и удостоверявшие старинность их службы, на что ревизоры все-таки не обратили внимание. Когда ревизор Авраам Кунцевич «повернул в тяглую службу» подданных Неменчицкой волости, «сел Трошкуны, Кемешили, Локшиниски», то последние, считая себя «боярами путными стародавными» и ссылаясь на «листы королей Казимира и Александра», и не желая быть «не в путных боярах», просили великого князя Сигизмунда «сохранить их согласно уставы», оставить за ними волости, «которыми владеют», освободить от тяглой службы и «без государева повеления никогда не посылать их в дорогу». Челобитие подданных — путных бояр — отличается довольно категорическим и решительным тоном, и это понятно: путные бояре прекрасно понимали, что на их стороне право, а потому, естественно, не желали смягчать своего тона и переносить вопрос из области права в область господарского усмотрения — господарской ласки1511.

Среди челобитий, поданных путными боярами, немало найдется таких, в которых челобитчики просят о подтверждении путной службы, даже если последняя была оставлена ревизором за челобитчиком и не вызывала с его стороны никаких возражений. Такая осторожность вполне понятна: господарское подтверждение ревизорского распоряжения превратит состояние путного боярина в наследственное и в то же время на будущее время обеспечит его от всякого рода поползновений со стороны ревизоров. Так поступил путный боярин двора Вилькейского Споняважи Ян Мацкович Болес, которого ревизор Войтех Девялтовский оставил в путных боярах. Ревизор имел полное основание для такого рода распоряжения. Упомянутый путный боярин купил землю «за свои властные пенези» у бояр-шляхты, что было подтверждено соседями-шляхтичами. Понятно, что ревизор был обязан оставить Яна Мацковича в боярском звании, обложив его только чиншем «за все повинности» с Tex господарских земель, которые находились в держании Яна, но при этом освободил его от всяких повинностей — «исполнять в пользу Вилькейского двора и давать подводы», за исключением только одной военной службы1512. Челобития об оставлении в путных и панцырных боярах подавались и при преемниках Сигизмунда II, когда проверялись итоги произведенной реформы и исправлялись разного рода недостатки. Эта проверка и исправление недочетов реформы были так же опасны для путных и панцырных бояр, как и самая реформа. Подачей же челобития и получением господарского листа, если такового у боярина не было, путный боярин укреплял свое положение и делал его забронированным по отношению к гослодарским агентам. Боярин Мстиславского повета Андрей Рогословский хлопотал о подтверждении своей панцырной службы, которую нес его отец, и которая, согласно пожалованию мстиславского воеводы, должна была быть наследственной в его семье. С этой целью он представил выпись из градских книг «под печатью его милости пана Павла Паца, воеводы мстиславского, выданную под датой 1580 г.1513 Другие бояре, например пропойские — Иван Омельянович с сыном ограничились предъявлением листов старосты, ссылаясь на которые они хлопотали об оставлении за ними земли и несения я службы конем «с другими боярами»1514.

Иногда путные бояре хлопотали перед господарем о даровании им отмены или о возвращении им земель, отобранных под гослодарские волоки. Трудно установить, в каких случаях путный боярин мог требовать отмены, в каких случаях нет. По всей вероятности, отмена давалась только в том случае, когда путный боярин располагал каким-либо документом, удостоверявшим его право на владение землей, когда присоединение «путной земли» к господарским землям без отмены могло считаться нарушением права земельной собственности. Так, у путных бояр Ейшишской волости отобрали селица Строчевичи и Яхневичи и дали их в отмену маршалку и господарскому писарю, старосте тыкотинскому пану Яну Шимковичу. Поэтому путные бояре били челом, чтобы им была дана отмена землями ° в том же размере, «як взяли»1515.

Аграрная реформа Сигизмунда-Августа создавала немало беспокойств и для других разрядов населения, отправлявших специальные повинности. Им тоже грозило обращение в тяглое состояние. Поэтому заинтересованные лица спешили с подачей господарю челобития об оставлении их в прежнем состоянии. В некоторых случаях это было прямо необходимо, так как возложение на подданного той или другой специальной повинности делалось по частному распоряжению и, следовательно, для укрепления положения нуждалось в господарском пюдтверждении. Старосты пограничных замков, озабоченные приведением замков в должную боевую готовность, раздали немало земель на пушкарской службе. Так же поступала и королева Бона в Пинском старостве. Показателем того, назколъко такие пожалования были неустойчивыми, может служить следующий пример. Королева Бона посадила на службу пушкарскую в замке Пинском Васька Бакуновича с выдачей ему ежегодно определенного юркгельта, срстоявшего «из двенадцати коп литовского счёта и по двадцати бочек ржи», «и разрешила молоть ему рожь без взимания мерки», «тысячу соли, две бочки солода, бочку крупы, бочку гороха, бочку рыбы». За этот юрктельт пушкарь был обязан ежегодно «изготовлять для замка шесть аркебуз из нашего железа и две аркебузы из своего железа, хороших и совершенно готовых к стрельбе, а также давать камень хорошего пригодного пороха; уголь же — из нашего замка». Наконец, пушкарь получал еще плац для дома. Пока Бона была жива все шло благополучно: пушкарь получал юркгельт и отправлял свою пушкарскую службу. Когда же во главе Пинского староства стал пан Станислав Фальчевский, то пушкарские повинности были возложены на другое лицо. Естественно, что прежнему пушкарю оставалось только ходатайствовать перед господарем «чтобы мы оставили его на той пушкарской службе согласно этой грамоте её милости королевы Боны»1516. Конечно, ничего подобного с пушкарем не случилось бы, если у него под руками находился бы соответствующий господарский лист. Немало, конечно, пушкарей стало тяглыми во время производства аграрной реформы, когда во всех замках было оставлено минимальное количество разного рода слуг. Обилие пушкарских челобитий является прекрасным доказательством того, как реформа задевала интересы этого разряда населения. Особенно это было неприятно для тех пушкарей, которые считали свое состояние наследственным. Конечно, эти перемены стали возможны только потому, что пушкари не приобречи своевременно господарского подтвердительного листа. Господарские подданные Войтех Криштоф и Ян Станиславович жаловались господарю на действия писаря пана Лаврина Войны и на справцу староства городенского пана Себастиана Дыбовского, производивших аграрную реформу в Городенском старостве и отобравших у них три земли: одну — отчизную, а две другие — полученные от королевы Боны, которые спокойно держал их отец «покойный Станислав» и которые стписаны на господаря при производстве волочной плюмеры. Господарские агенты заставляли их нести стрелецкую службу и платить чинш, а между тем, по словам челобитчиков, они не несли до сих пор никакой службы, «одно службу пушкарскую». Поэтому представив листы королевы Боны, два пушкаря просили господаря оставить их «под повинность их стародавную» и не велеть «принуждать к стрелецким службам и брать с них чинш», но оставить «их при привычной пушкарской службе»1517.

Примечания

1469. Там же, КЗ XLI, л. 69.

1470. Там же, л. 139.

1471. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXVII, л. 433.

1472. Там же, КЗ XXXVII, л. 376.

1473. Там же, л. 352.

1474. Там же, КЗ ХХХУ1 Ш, л. 24.

1475. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXVIII, лл. 8—9.

1476. Там же, КЗ XLIII, an, 49—51.

1477. Там же, КЗ XXXVII, л. 442.

1478. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXVH, л. 355.

1479. Там же, КЗ XXXIX, л. 25.

1480. Там же, КЗ XLI, л. 69.

1481. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXVII, л. 355.

1482. Там же, л. 361.

1483. Там же, л. 377.

1484. Там же, л. 455.

1485. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXVII, л. 386.

1486. Там же, л. 146.

1487. Там же, КЗ XXXVHI, лл. 428—429.

1488. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXVIII, л. 111.

1489. Там же, КЗ XXXVII, л. 424.

1490. Там же, КЗ XXXIX, л. 452.

1491. Там же, КЗ ХХХ У, лл. 339—340.

1492. Там же, КЗ XXXVII, лл. 284, 390.

1493. Там же, КЗ XLIV, л. 81.

1494. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLIV, л. 95.

1495. Там же, л. 27.

1496. Там же, КЗ L, л. 58.

1497. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXIX, л. 20.

1498. Там же, КЗ XLI, л. 140.

1499. Там же, л. 141—143.

1500. Там же, КЗ XXXVIII, л. 438.

1501. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLI, л. 69.

1502. Там же, КЗ XXXVII, л. 433.

1503. Там же, КЗ XXXVII, л. 376.

1504. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLI, л. 69.

1505. Там же, КЗ XXXVII, л. 352.

1506. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXVIII, л. 24.

1507. Там же, лл. 8—9.

1508. Там же, КЗ ХХХУП, л. 355.

1509. Там же, КЗ XXXIX, л. 25.

1510. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLI, л. 69.

1511. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXVII, л. 376.

1512. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXIX, л. 492.

1513. Там же, КЗ LXXVI, л. 190.

1514. Там же, л. 154.

1515. Там же, КЗ XXXVII, л. 347.

1516. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLI, л. 200.

1517. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLVIII, л. 56.