V. Господарские дворы в западных и восточных волостях в дореформенную эпоху (продолжение 2)
Аграрная реформа Сигизмунда-Августа в Литовско-Русском государстве. Русская версия. В. И. Пичета, Москва, 1958.
Хозяйства крестьянские отличались друг от друга степенью своей зажиточности. Никаких объективных признаков для ее определения мы не знаем, за исключением перечня рабочего скота, который только отчасти может служить показателем домовитости или зажиточности крестьянского хозяйства. Придерживаясь этого критерия, можно счесть зажиточными те хозяйства, в которых было от 8 до 12 голов крупного рабочего скота, средними — от 4 до 8 голов и мелкими — хозяйства, имевшие менее 4 голов скота. Основываясь на инвентаре Ворненского двора, отношения различных групп хозяйств можно представить в следующем виде: хозяйств с одной лошадью — 7 (или 18,42%), с одним волом — 2 (или 5,27%), с одной коровой — 3 (или 7,89%). В остальных случаях: 19 хозяйств имело 2—4 голов рогатого скота (50%), 4 хозяйства — 5 (10,35%), 3 хозяйства — 8 (7,89%).
Следовательно, мелких хозяйств было 31, или 81,58%, средних — 4, или 10,53%, крупных — 3, или 7,89%.
Таким образом, мелкое крестьянское хозяйство было преобладающим. Мало того, 37,7% мелких хозяйств владели лишь одной головой скота.
Ту же картину состояния крестьянского хозяйства можно наблюдать в дворах и волостях, приписанных к замку Радошковичи. Эти данные интересны еще тем, что дают некоторое представление и о хозяйстве частновладельческих крестьян, так как замок Радошковичи был «спадковым», принадлежал старинной фамилии — Гаштольдам.
Отношения между различными хозяйственными группами представляются здесь в следующем виде: хозяйств с одной Лошадью было 3 (нли 6,67%); остальные хозяйства имели следующее количество скота:
| Голов скота | Число хозяйств | % |
|---|---|---|
| 1 | 3 | 6,67 |
| 2 | 9 | 20 |
| 3 | 5 | 11,11 |
| 4 | 6 | 13,34 |
| 5 | 2 | 4,44 |
| 6 | 5 | 11,11 |
| 7 | 2 | 4,45 |
| 8 и больше рогатого скота | 13 | 28,89 |
| Итого | 45 | 100 |
Итак, в волостях, приписанных к замку Радошковичи, мелких служб числилось 23 (или 51,11%), средних — 9 (или 20,00%), крупных — 13 (или 28,89%).
Таким образом, и в волостях замка Радошковичи доминировало мелкое хозяйство, но в сравнении с Ворненским двором процент хозяйств с одной головой рогатого скота был ничтожен — всего лишь 14,29. Кроме того, в волостях замка Радошковичи немало сложных хозяйств, весьма щедро обеспеченных рогатым скотом (свыше 10 голов). Максимальное количество рогатого скота для такой одной крестьянской службы составит 28 голов. Не является ли это показателем, что в частновладельческих имениях хозяйство было поставлено шире и велось интенсивнее господарского?
Мы располагаем еще данными о тяглых людях волости Мядельской. Отношения между различными группами хозяйств представляются здесь следующим образом:
| Двор | С одной лошадью | С одним волом | С двумя волами | С тремя волами | С четырьмя волами | С пятью волами | С шестью волами | С восьмью волами | Итого |
|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|
| Мядельский | 3 | 1 | 6 | 5 | 11 | 2 | — | 8 | 36 |
| Заворницкий | 3 | — | 1 | 3 | 2 | 1 | 1 | — | 11 |
| Склениковский | 3 | — | 5 | 3 | 1 | — | — | — | 12 |
| Число служб | 9 | 1 | 12 | 11 | 14 | 3 | 1 | 8 | 59 |
| % | 15,25 | 1,70 | 20,54 | 18,64 | 23,73 | 5,08 | 1,70 | 13,56 | 100 |
Таким образом, и в волостях, приписанных к Мядельскому, Заворницкому и Склениковскому дворам, мелкое крестьянское хозяйство является доминирующим: на 59 служб пришлось 47 служб, снабженных хозяйственным инвентарем до 4 голов крупного скота, или 79,66%. Сравнительно немного было служб с одной головой скота — всего 10, или 16,95%.
Итак, сохранившиеся инвентари дают представление о крестьянской службе как мелкой хозяйственной единице, в общем довольно скудно снабженной рабочим скотом. Если же отдельные службы имели сравнительно много рабочего скота, то не следует забывать, что такая служба состояла из нескольких дымов, так что каждый из них являлся единицей весьма небольшой в хозяйственном отношении.
И земельная основа службы отличалась большой пестротой. Исторические условия, способствовавшие развитию крестьянского землевладения, естественно создавали большую пестроту и неравномерность в распределении земли и угодий между отдельными крестьянскими хозяйствами. Хозяйственные инвентари совершенно отчетливо рисуют эту пестроту, хотя, к сожалению, не во всех инвентарях можно найти соответствующие сведения. Для составителя инвентаря было очень важно отметить рабочую силу службы, но не ее земельную основу, так как последняя для дворового хозяйства не имела никакого значения.
Тяглые земли в Мядельской волости были двух видов: удобряемые (навозы) и неудобряемые — простые.
Распределение земельной собственности по отдельным службам может быть представлено по Мядельскому двору в следующем виде:
| Количество земли в бочках | Число служб |
|---|---|
| 25 | 1 |
| 23 | 1 |
| 22 | 1 |
| 20,5 | 1 |
| 16 | 4 |
| 15,5 | 1 |
| 12 | 1 |
| 11,5 | 1 |
| 11 | 5 |
| 10,5 | 4 |
| 7,5 | 1 |
| 6,5 | 1 |
| 6 | 3 |
| 5 | 3 |
| 4,5 | 3 |
| 4 | 2 |
| 3,5 | 1 |
| 1,5 | 2 |
В составе служб Мядельского двора доминирующими были земли простые, неудобренные. Унавоженной земли было совершенно ничтожное количество. Оно колебалось между ½ и 5 бочками на одну тяглую службу, причем из 36 тяглых служб приходилось только две службы с 3-мя и 5-ю бочками навоза. В большинстве служб унавоженная земля равнялась ½ или 1 бочке.
Земельное обеспечение тяглых людей двора Заворницкого представляется в следующем виде:
| Количество земли в бочках | Число служб |
|---|---|
| 25 | 1 |
| 21 | 2 |
| 19 | 1 |
| 16 | 1 |
| 15,5 | 2 |
| 15 | 1 |
| 14,5 | 1 |
| 13 | 1 |
| 10 | 1 |
| 4,5 | 1 |
При этом унавоженные земли также большею частью весьма невелики по своим размерам: на одну службу приходилось не более бочки навоза. Ту же пестроту в земельных наделах можно отметить и у тяглых людей волости двора Склениковского. Здесь были службы, у которых земли было на 21, 14, 10½, 6, 8, 5½ и 4½ бочки. Отношение же удобряемой земли к неудобряемой будет такое же, как и в двух предыдущих волостях.
Крайней пестротой отличались и размеры сеножатей тяглых людей. Впрочем, самыми большими были сеножати на 15 возов, но таковые сеножати — сравнительно редкое явление. Преобладающими были сеножати на’ 4, 5 и 6 возов. Попадались крестьянские тяглые службы, при которых совсем не было сеножатей.
Ту же картину можно наблюдать и в волостях, приписанных к замку Радошковичи. Только здесь земельные участки службы довольно велики, иногда доходят до 40 бочек на одну службу, но зато и состав служб несколько сложнее, чем в предыдущих волостях. И сеном тяглые люди волостей замка Радошковичи - были снабжены в большем размере на одну службу.
Итак, в тяглых наделах в западных волостях наблюдается пестрота. Подозревать ее можно было и раньше, приняв во внимание те условия, под влиянием которых создавалось крестьянское землевладение.
Крестьянские службы были по своему составу простыми или СЛОЖНЫМИ.
В первом случае, крестьянская служба составляла также одно отдельное крестьянское хозяйство, одну тяглую семью. Во втором случае — службы состояли из нескольких хозяйств-допов, сообща владевших лесными, сенными и пахотными угодьями, совместно отправлявшими лежавшую на них тяглую повинность. Совладельцы одной службы могли быть родственниками: дядя с племянником, отец и рядом совладельцами служб были и чужаки523,
Для характеристики крестьянского тяглого землевладения полезно было бы выяснить, какие службы преобладали: простые или сложные; но инвентарные данные слишком недостагочны, чтобы можно было сделать по этому поводу какое-либо заключение.
Состав крестьянских служб зависел, конечно, от тех условий, под влиянием которых постепенно слагалось крестьянское хозяйство, превращавшесся в отдельную службу.
Переходя’ к рассмотрению повинностей, которые падали на каждую службу, можно отметить, что и в данном случае существовало немало существенных отличий. И едва ли прав Камснецкий '°%, утверждавший, что, за немногими исключениями, крестьянские повинности и платежи были равномерны. Данные господарских инвентарей никоим образом не позволяют присоединиться к данному категорическому положению.
Тяглые люди прежде всего отправляли на господарском дво-' ре пешую и конную барщину. Большею частью такая барщина была однодневной. Такую барщину отправляли тяглые люди дворов Мядельского524, Заворницкого525, Ворненского526,
Но рядом с такой однодневной барщиной случалась и более тяжелая — двухдневная, трехдневная и даже четырехдневная527, В волостях, приписанных к замку Радошковичи, барщина была кое-где еще тяжелее — «день в день»528. Впрочем, такая барщина — исключение, так как нормы ее выработались тогда, когда волость Радошковичи находилась в частном владении. За недостатком инвентарей нельзя ничего сказать о преобладающем характере барщинных отношений. Но едва ли можно предполагать, что трехдневная и большая барщина не являлись исключением. Ведь волочная устава, ставившая целью поднятие доходности хозяйства, установила двухдневную барщину для тяглых людей с каждой волоки.
Характер крестьянской ‘барщины, падавшей на отдельную службу, никоим образом нельзя поставить в связи с тем или другим состоянием крестьянского хозяйства. Сплошь и рядом тяглые службы, располагавшие довольно большим хозяйственным инвентарем или количеством пахотной земли, выходили на барщину только один раз в неделю, тогда как малохозяйственные элементы в других волостях должны были выходить на барщину два — три раза в неделю. Впрочем, в последнем случае замечается уменьшение количества других податков, что является своего рода компенсацией за слишком тяжелую барщину529.
Некоторое соответствие между продолжительностью барщищины и хозяйственным состоянием одной службы можно отметить только в волостях, приписанных к замку Радошковичи. Но не надо забывать, что замок Радошковичи находился до 1547 г. в частных руках, и стремление к уравнительной барщине является результатом частновладельческих забот. В господарских дворах и волостях такого явления быть не могло. Ни хозяйственные уставы второй четверти ‘XVI в., ни инвентари той же эпохи не дают никаких данных для иного представления о взаимном отношении барщины и крестьянской службы. И другие платежи, поступавшие в господарский скарб, распределялись весьма неравномерно между отдельными крестьянскими службами.
Тяглые люди могли быть совершенно освобождены от всяких дополнительных податков и повинностей, за исключением только одной барщины, большей или меньшей продолжительности. Так, группа тяглых людей Ворненского двора только отправляла одну барщину, но другая часть тяглых людей помимо барщины уплачивала дякло «по солянце ржи» и, кроме того, вносила в скарб 8—10 грошей, очевидно, за остальные дякло и мезлеву, переведенные на деньги, что вполне допускалось хозяйственными уставами этой эпохи530.
Тяглые люди Мядельской волости с каждой службы давали бочку овса, воз сена, выделывали сажень невода и, кроме того, каждая служба давала в скарб некоторое количество медовой дани. Все платежи могли быть собраны деньгами по принятой тогда расценке531. Тяглые люди двора Заворницкого уплачивали дякло в размере бочки жита, бочки овса, воза сена и мезлеву — сажень невода, кур, яиц десять, льна десяток, и, кроме того, полгроша за «белку»532. Эти дополнительные платежи распространялись на все службы. Такими же были и дополнительные платежи тяглых людей двора Склениковского. Следует только заметить, что они распространялись не на все службы: из 11 — 3 были свободны от них. Может быть, свобода от дополнительных платежей компенсировалась более высокой барщиной533. Точно также и часть тяглых людей, приписанных к замку Радошковичи, освобождалась от дополнительных податков. Другая часть давала подачки — дякло, состоявшие из некоторого количества жита, овса, барана, кур, яиц и льна. Эти взносы были выше, чем в других дворах. Может быть, это зависело от того, что крестьянские службы были довольно большими по своим размерам, или это явление можно объяснить тем, что крестьяне частновладельческих служб были вообще обложены выше.
Итак, одни тяглые люди несли только барщину большей или меньшей продолжительности, другие помимо барщины, давали дополнительные податки натурой или деньгами. И продолжительность барщины и дополнительные податки были неодинаковы в волостях, и, главное дело, ни в каком отношении не находились к действительному состоянию отдельного тяглого крестьянского хозяйства. Это несоответствие и неравномерность, несомненно, вполне отчетливо сознавались литовско-русским правительством и давали толчок к выполнению задуманных аграрных мероприятий.
Наконец, тяглые люди помимо своей службы, могли стать держателями отдельных угодий, за что вносили в скарб добавочный взнос, своего рода арендную плату534.
Количество тяглых людей в каждой волости определялось потребностями дворового хозяйства. Весь рабочий излишек был посажен «на осаде», и такой распорядок находился в полном соответствии с требованиями хозяйственных уставов второй четверти XVI в.
Хозяйственное положение таких «осадных» людей отличалось такой же пестротой, как и тяглых людей. И все повинностные отношения ко двору ограничивались уплатой денег или взносов натурой, которые также достаточно разнообразились по отдельным службам. Кроме того, сидевшие «на осаде», должны были, по условиям дворового хозяйства, выходить на толоку большей или менышей продолжительности535.
Крестьянские службы наследственны. Крестьяне, несущие <о своего земельного участка «службу», считают ее своей «отчиной»536, наследственно-семейным владением, которым они имеют право довольно свободно и широко распоряжаться, что ввело в заблуждение М. Ф. Владимирского-Буданова, считавшего крестьян до половины XVI в. полноправными собственниками своих земельных участков — служб537. На самом деле, крестьяне были всегда только держателями государственной земли, а отнюдь не собственниками, и никакого сокращения их прав не происходило во второй четверти XVI в. Довольно свободная и широкая мобилизация крестьянских земельных участков и угодий в первой половине XVI в.— явление, бесспорно, бросавшееся в глаза и могущее привести к не совсем правильным выводам. Такая относительная широта ее зависела не от установившегося взгляда на крестьянскую собственность, а неключительно от — хозяйственно-административных — приемов литовско-русского правитгльства. Их нельзя не иметь в виду. Хозяйственные мероприятия правительства были направлены в сторону усиления производительности дворового хозяйства, но при этом правительство совершенно не трогало слагавшихся веками отношений, заботясь лишь о том, чтобы все подведомственные ему сельские элементы выполняли лежавшие на них повинности. При тогдашних крайне пестрых формах крестьянского землевладения538 для правительства, с хозяйственной точки зрения, совершенно не имело значения ни то количество земли, которое входило в состав каждой службы, ни количество дымов, составлявших одну службу. Правительство могло допускать и смотреть сквозь пальцы на различные сделки между крестьянами, лишь бы только они прямо не затрагивали интересов дворового хозяйства. Поэтому администрация допускала такие сделки, и наличность их говорила не о праве крестьянина распоряжаться своими земельными участками и угодьями по собственному усмотрению, а лишь о том, что данная сделка, благодаря которой происходил переход земельной собственности из одних рух в другие, не может вредить хозяйственным интересам того или иного двора. Когда в 40-х годах XVI в. один державца не утвердил договора купли на том основании, что «крестьянин не может продать другому крестьянину землю в вечную собственность», то в этом решении нельзя видеть только тенденцию сокращения крестьянских прав. Это была не тенденция, а 0 бщее правило, особенно резко выраженное, в момент, когда аграрная реформа носилась в воздухе и когда перестройка земельных отношений должна была ликвидировать и прежние сделки крестьян друг с другом539,
В исторической литературе было высказано мнение, отрицавшее потерю государственными крестьянами свободы переходов540. Это утверждение, бесспорное для достатутовой эпохи, сохраняет свою силу и для второй четверти XVI в. Крестьяне оставляют свои службы, и со стороны волостной администрации не встречается никакого противодействия. Пустовавшая земля обыкновенно давалась в пользование другому тяглецу541, так как со службы не поступало никаких «сборов». Впрочем, если по прошествии некоторого времени отчич возвращался на старое место и заявлял на него притязания, то, кажется, администрация признавала моральное право за отчичем на возвращение ему его семейного владения. Однако отдача земли во владение старого отчича была возможна по представлении поручительства, что отчич в состоянии ВЫПОЛ- HAT «службу и подачки господарские»542,
Крестьяне-отчичи имели право при жизни передать свон все земли или часть их свонм детям, с передачей им и тех обязанностей, которые были соединены с владением отчиной. такая передача не могла встретить со стороны администрации какого бы то ни было противодействия, так как раздельным актом лучше обеспечивалось отправление лежавшей на земле службы543,
3
В господарских волостях и дворах находилась довольно многолюдная группа крестьян, либо занимавшихся каким-либо ремеслом, либо бывших промышленниками, либо отправлявних какую-нибудь специальную службу. К первой категории этого волостного населения, резко обособленного в повинностном отношении от других групп населения, следует отнести тех лиц, которые прямо или косвенно связаны с господарским двором и сделались составной неразрывной частью последнего. К ним могут быть отнесены: дойлиды544, ковали545, кравцы546, скляры547, рыболовы548, прудники549, гуменники550, угольники551, сенники552, бондари553, судники554, текуны555, дегтяри556, млынари557, узварцы558, пивовары559, мешевники560, медосытцы561, медовары562, садовники563, слесари564, — гончары565, ковшовники566, римари567, мурали568, муковозы569, солодовники570, раковники571, мостовники572, колесники573, шиндельники574, стрихари575, меловники576, рудники577, глинники578, хомутники579,
Ko второй категории можно отнести лиц, специально ведавших господарским коннозаводством. Среди них встречаются лейти580, конокормцы581, ройтинники582, конюхи583, машталеры584. К третьей категории относятся промышленники, эксплуатировавшие различные угодья, как-то: бортники585, бобровники586, Лесное хозяйство охраняли осочники587.
Наконец, к последней категории можно отнести людей, обязанных отправлять повинности, так или иначе связанные с охотой. К ним причисляются ловцы588, псарцы589, сокольники590,
Многочисленные господарские ремесленники и промышленники сидели на земельных участках-службах.
Кажется, и в данном случае земельная основа службы и хозяйственная ее обеспеченность отличалась чрезвычайной пестротой. Но в общем, служба ремесленников и промышленников не были велики по своим размерам. Следующие данные дворовых инвентарей только отчасти могут иллюстрировать вышесказанное.:.
Прудники Мядельского двора в своем распоряжении имели земли на 23 бочки и сеножатей на 15 возов. Пивоварцы мядель-
<кие имели под собой земли на 11 бочек и сеножатей на 10 возов. Однако рыболовы того же двора сидели на земельном участке равном 9 бочкам и имели сеножатей на 12 возов. Другие рыболовы располагали земельным участком на 3!/o и 5, S/o, 8, 9, Ю'/, бочек и сеножатями величиной на 10 и 7—8 возов. Десятивозные сеножати преобладали среди рыболовов Мядельского двора591. Конюхи Мядельского двора имели в <воем пользовании участки земли на 5, 8, 11 бочек и сеножатей на 10 и 6 возов592. Дойлиды Костюшковского двора сидели на участках земли на 17 и 20 бочек и имели сеножатей на 8 и 15 возов593. Бортники Каменецкого двора имели участки зем- „ли на 11 и 5 бочек и сеножатей на 10 и 8 возов. Кроме того, в их распоряжении находилось некоторое количество леса594. Земельный надел ремесленников и промышленников заключал в себе землю двоякого качества: унавоженную и простую. Первая составляла совершенно ничтожную часть надела и нигде не превышала размера одной бочки.
Хозяйства крестьян специальных служб также были слабо <набжены хозяйственным инвентарем. Пара волов и две клячи — наибольший рабочий инвентарь, встречающийся в сохранившихся инвентарях. Очевидно, зажиточность этого разряда сельского населения была такой же, как и тяглых людей.
Данные инвентарей весьма недостаточны для каких бы то ни было категорических выводов о земельном обеспечении слугремесленников и промышленников, но едва ли мы ошибемся в предположении такой же картины их материального обеспечения и при других господарских дворах.
Службы ремесленников и промышленников были и простыми и составными; но какие из них наиболее характерны для данного состава населения, на это, по состоянию источников, <ответа дать нельзя.
Вопрос о повинностях вышеназванного разряда населения Фыл впервые изучен М. К. Любавским с свойственной ему документальностью и основательностью. По мнению исследовате- „ля, все эти слуги-ремесленники кроме своей специальной службы платили дякло и выходили на толоку595. не несли тяглой службы и не платили дякла крестьяне-промышленники, но на толоку они выходили596.
Наблюдения М. К. Любавского ограничивались эпохой достатутовой и, если считать их только общими типическими чертами, характеризующими положение слуг-ремесленников и слуг-промышленников, то они безусловно верны; но, по всей вероятности, по отдельным местностям и разрядам существовали весьма различные отклонения в сторону от этих обобщающих наблюдений, что отчасти признает и сам М. К. Любавский.
Эти отклонения превосходно иллюстрируются сохранившимися инвентарями. Так, дойлиды Костюшковского двора «служат с топором изо дня в день», но на толоку они не выходили № никаких «сборов» не давали597,
Близкие к дойлидам бондари и судники еще в эпоху достатутовую дякла не давали, но выходили на толоку и на войну. Точно так же и кравцы не несли в местечке Ганусишках никаких дополнительных повинностей, за исключением только «кравецкой» службы598, Ничего не известно о дополнительных повинностях скляров, о которых инвентарь упоминает только, что такой-то «склярскую службу служит»599. И слесари оршанского замка тоже не несли никаких дополнительных повинностей, кроме своей «слесарской» службы «давать новые замки для амбаров и замковых ворот, чинить старые замки, а также гаковницы»600. В аналогичном положении находились и гончары: они «никакого платежа не дают, а только обязаны давать горшки для нужд кухни»601, И ковшовники тоже не несут никаких дополнительных повинностей, кроме обязанности «ежегодно давать в управление тридцать деревянных ковшей, окрашенных в красный цвет»602. Точно также, по инвентарям мурали несли только «одну муральскую службу» и не давали никаких дополнительных податков603. Не выходили на толоку и не давали дякла прудники Мядельского двора604. Но рыболовы, не давая никаких подачек, однако выходили на толоку «летом косят сено и поправляют сушильные сооружения при гумне»605, Бортники села Ворошковичи, приписанного к двору Каменецкому, давали определенное количество дани медовой и, кроме того, давали дякло и выходили на работу «изо дня в день с волами и с лошадью»606. Но Каменецкий двор до 1547 г. находился в руках частных собственников, чем и можно объяснить сравнительную тяжесть их допПолнительной работы. Устава 1529 г. была скромнее в своих требованиях. Согласно последней, бортники были обязаны выходить на толоку и косить сено!У607. Но господарские бобровники, приписанные к Оршанскому замку, кроме ловли на господаря 606- ров, других дополнительных повинностей не несли608. не давали никаких подачек и не выходили на толоку «конюшки» Мядельского двора. Их обязанность заключалась только лишь в ‚охране лошадей609,
Приведенные данные, конечно, не дают полного представления о положении слуг-ремесленников и промышленников в господарских волостях, но во всяком случае они показывают, что дополнительные платежи и повинности — явление, не носившее общеобязательного характера, по крайней мере во вторую четверть XVI в.
Господарские ремесленники и промышленники должны были выполнять на господаря повинности, связанные со службой. Между тем, на деле были возможны разного рода злоупотребления со стороны лиц, непосредственно ведавших этим разрядом населения. Господарские конюхи жаловались на <воего сотника, который гнал их на работу в лес и заставлял «дякло робити на строительство» конюшен королевских, а между тем, впоследствии отдал распоряжение отвезти «дерево и драници» к себе в дом, продолжая по старому выгонять их в лес на работу610. В подобных случаях пострадавшим приходилось обращаться к державце с жалобой на лиц, произвольно увеличивавших их службу.
Служба слуг-ремесленников и промышленников была на- <ледственной. Предполагалось, что отец передаст своим детям <пециальные звания, без которых немыслимо отправление особой службы. Слуги-ремесленники и слуги-промышленники могли покинуть свои отчины, когда по тем или другим соображениям не могли отправлять лежавшую на них службу. По своем возвращении они считали себя вправе требовать в держание свою отчину вместе с отправленнем лежавшей на земле службы. По всей вероятности, свободные земли — прежние отчины — снова этдавались отчичам, если державца находил их уход и их притязания на землю заслуживающими внимания611. После смерти отца служба переходила по наследству ко всем детям-сыновьям, если они до смерти отца не были разделены, не сидели «на отдельном хлебе». В противном случае, преемниками отца всегда бывали оставшиеся неразделенные дети. Наконец, ремесленная или промышленная служба могла быть за деньги передана другим людям; и напрасно такую передачу службы проф- М. В. Владимирский-Буданов считает куплей. В глазах субъектов сделки — это акт продажи, в глазах же администрации — это передача в другие руки той службы, которая была связана с данной землей. Для державцы было важно не то, кто владел землей, а исправное отбывание повинности, лежавшей на службе612,
В господарских волостях как западных, так и восточных был особый разряд волостного населения, повинности которого к скарбу ограничивались лишь платежом так называемой дани, составлявшейся из частей доходов, получавшихся от эксплуатации населением различных хозяйственных — угодий. В западных волостях данников было сравнительно мало. Здесь они сохранялись только там, где еще сельскохозяйственная культура не приобрела господствующего положения. Восточные же волости — царство данников.
Повинностное положение данников ко времени: издания первого статута было уже детально исследовано М. К. Любавским, разделившим данников, на основании обильного архивного. материала, на две категории: одни из них уплачивали только дань и были свободны от каких-либо иных дополнительных платежей и повинностей. Другие же, если жили в местностях, где находились господарские дворы, наравне с тяглым населением выходили на толоку, косили сено, а иногда отправляли и другие повинности613. Конечно, эти документальные наблюдения действительны и по отношению к более поздней эпохе, когда господарское хозяйство стало более интенсивным и нуждалось в большем количестве рабочих рук614. Но едва ли это было повсеместным явлением. Привлечение данников к толоке зависело от состояния рабочей силы данного двора и его угодий. Так, данники Костюшковского двора не выходили на толоку615. С другой стороны, данники Мядельской волости Ввыходили на толоку один день, «с чем прикажут; однако с волами на работу не ходят, а пашут только лошадьми»616,
Повинности данников, в узком смысле этого слова, и во второй четверти XVI в. мало изменились по сравнению с предшествующим временем.
Данники, эксплуатировавшие только угодья и не имевшие никакой чашни, платили одну дань — натурой. Данники села
Реваничи, приписанные к замку Радошковичи, уплачивали в скарб с каждого дыма от '/› до 2 «каменей меду» в зависимости от разных угодий617. Кроме того, на волость Реваницкую падали расходы, налагаемые правительством в общей сумме. При этом распределение вх между отдельными дымами производилось самой волостью, благодаря’ чему поддерживалось крестьянское самоуправление. Это были разные взносы на урядников и господаря, собираемые либо натурой, либо деньгами618,
Что же касается размеров даней и различных податков, уплачиваемых волостным населением — данниками, то здесь царила удивительная пестрота, уже отмеченная М. К. Любавским. Эта пестрота весьма ярко отражается и в сохранившихся инвентарях Полоцкой ревизии 1552 г.
В сохранившихся инвентарях обращает на себя внимание одна чрезмерно важная деталь — это стремление их составителей связать некоторые платежи непосредственно со службой или дымом. Это индивидуализирование платежей, хотя и не ° полное, несомненно, указывало на существенные перемены, происшедшие в положении данников западных волостей, благодаря которым наносился существенный ущерб волостной организации, о чем так детально говорили М. К. Любовский и М. В. Довнар-Запольский в не раз уже цитируемых трудах.
Домашнее хозяйство данников, не имевших отдельной пашни, весьма бедное. Рабочий инвентарь состоял из одной — двух кляч, или сохи волов, да и то он был далеко не у всех. В общем, у данников рабочего инвентаря много меньше, чем у тяглых людей, и это вполне объяснимое явление. Рабочий инвентарь данников обслуживал исключительно только потребности и нужды домашнего хозяйства619,
Наконец, к населению господарских волостей и дворов надо отнести и так называемых слуг, под названием путных бояр, панцирных бояр, повинностное положение которых достаточно подробно было изучено М. К. Любавским620. Все эти слуги, собственно, —— тяглые люди, только временно освобожденные от своей тяглой службы и посаженные на землю для отбывания иной службы. Перевод их на положение военных слуг обыкновенно производился по усмотрению управителя господарского имения. Он же мог вернуть путного слугу в «первобытное» состояние621,
Согласно хозяйственной уставе 1529 г., такие слуги были обязаны выходить на толоку, что весьма определенно подчеркивало их принадлежность к тяглому населению и полную обособленность от бояр-шляхты. Само собой разумеется, что положение таких бояр-слуг было весьма неустойчиво.
Они в любой момент могли снова обратиться в состояние тяглых людей, если того требовали хозяйственные условия и соображения. В этом случае слуги должны были или молча примириться с переменой своего положения или попытаться получить от господаря лист, который бы укрепил их положение и гарантировал их от всяких на них посягательств со стороны местной администрации. Наконец, отдельные тяглые люди могли сами от себя хлопотать перед господарем или администрацией о переводе их на «путную службу»622. Конечно, такие просьбы могли быть удовлетворяемы только в зависимости от потребностей того или другого дворового хозяйства.
Источники и дворовые инвентари отмечают при господарских дворах еще один разряд населения, так называемых бояр, занимавших среднее место между шляхтой, с одной стороны, и тяглыми людьми — с другой. Обязанности таких бояр заключались в своевременном выходе на войну в соответствующем вооружении. По всей вероятности, численность такого боярства была очень велика, вследствие острых отношений, в которых Всликое княжество находилось по отношению к своим соседям — Москве и Крыму. Что же касается их юридического положения, то последнее до сих пор не выяснено с желательной точностью, и в исторической литературе существуют по этому поводу весьма серьезные разногласия.
И вопрос об этом следует отнести к числу наиболее темных в литовско-русской историографии. Высказанные научные мнения в значительной степени расходятся друг с другом. Так, по мнению В. Б. Антоновича, термин «боярин» в XVI в. равнозначу, термину «земянин», который в XVI в. обыкновенно употреблялся для обозначения шляхетского звания623, Следовательно, бояре — те же шляхтичи. С этим взглядом не согласен М. К. Любавский. Нельзя не признать правильным его указание, что боярство представляло «класс довольно сложного происхождения и состава». В его состав входили и крупные землевладельцы — магнаты, составлявшие во многих землях высший правительственный класс, и простые военнослужилые землевладельцы, иногда, действительно, называвшиеся то 60- ярами, то земянами624, Ко времени издания первого Статута все эти лица были записаны в хорунжие списки, и тогда их шляхетство уже ни в ком не возбуждало никакого сомнения. Они нераздельно входили в состав шляхетского сословия и пользовались всеми шляхетскими правами, выраженными в разнообразных привилегиях и закрепленными в статуте 1529 г. Но рядом с этим, как указывает М. К. Любавский, были бояре, вышедшие из простонародья, переведенные на военную службу. Они, конечно, с переходом на боярскую службу освобождались от тяглой службы и подачи всякого рода податей, но в то же время такие элементы, как не доказавщие своего благородного происхождения, не вошли в состав шляхетского сословия625, Такие бояре, не ставшие шляхтичами, составляли высший разряд господарских слуг, которые, однако, при известных условиях, могли вернуться в свое прежнее тяглое состояние. Правда, у таких бояр не была отнята возможность доказывать шляхетское происхождение. Во всяком случае, бояре из простонародья должны быть причислены к крестьянскому населению, от которого они отличались, главным образом, только характером своих повинностей. На это указывают и незначительные боярские земельные участки, с которых большею частью выставлялся только один конь626, Их хозяйственное положение, по всей вероятности, мало чем отличалось от зажиточного крестьянского хозяйства. Так, некоторые из бояр Ворненского двора несли «службу полную», имея инвентаря «четыре коня, три вола, четыре коровы», но это были наиболее зажиточные. Менее состоятельные располагали инвентарем, меньшим по своим размерам и тоже были обязаны нести «полную службу»627. Эта служба и являлась демаркационной чертой, отделявшей боярство от тяглого крестьянства.
Юридическое положение боярства из простонародья было, в общем, мало устойчиво. Наместники-державцы не всегда считали их слугами-боярами и часто заставляли их наравне с прочим волостным населением нести тяглую службу, давать дякло и другие подачки, что было вполне возможно благодаря несколько неопределенному отграничению боярства от тяглого населения. Так, ейшишский наместник заставлял группу местных бояр давать дякло вместе с волостью на том основании, что их предки еще при Витовте давали дякло вместе с волостью628. Очевидно, наместник-державца не знал того момента, когда предки этих бояр были освобождены от давания дякол, а бояре не располагали для доказательства соответствующими документами.
В таком случае наместник-державца имел полное основание считать бояр тяглыми людьми. Так же поступил с группой троцких бояр троцкий городничий, когда у них не оказалось никакого документа, которым можно было бы доказать свое боярство629. Такие действия администрации отнюдь нельзя было счесть правонарушениями. Но с другой стороны, наместники-державцы могли перевести боярина в тяглое состояние и при наличии соответствующих оправдательных документов. Тогда такое распоряжение несомненно было злоупотреблением своей властью, и боярам приходилось в этом случае возбуждать перед господарем дело о восстановлении своего боярского звания630. Бывали случаи, когда боярин был не в состоянии вести свое собственное хозяйство, когда из-за бедности, «недостатку», должен был оставить свой земли и поселиться на земле другого боярина, который, со своей стороны, обнаруживал стремление рассматривать его, как своего отчича и человека непохожего631,
Пострадавшие бояре не желали мириться со своим Положением и стремились добиться признания своего боярства со стороны правительственной власти. Подаваемые боярами с этой целью челобитья можно разделить на две категории. К первой надо отнести те челобитья, где идет речь о восстановлении боярства, на которое никто не посягал, так как сами бояре «из-за своего большого разорения, не имея возможности нести военную службу со своих хозяйств, стали давать великому князю подать». Ко второй категории следует отнести те боярские челобитья, в которых идет речь о восстановлении боярского звания, утерянного не по своей вине, а вследствие недоразумений и злоупотреблений как со стороны господарской администрации, так и по вине частных лиц. Боярство таких лиц восстанавливалось опросом «бояр околичных суседов»632, представлением соответствующих документов на право владения землей вместе с опросом свидетелей, что земля была «отчизной» и много лет находилась в их владении633. Такими документами могли быть: грамоты удельных князей, королевы Боны, Витовта, литовских гослодарей и высшей администрации634. Бояре могли сослаться на состоявшиеся уже раньше «судебные выроки», решившие дело в их пользу, но почему-то оставленные администрацией без внимания635. Наконец, бояре могли сослаться на вынесенный раньше приговор самого господаря, но который почему-то не принимался во внимание администрацией636, В слорных случаях, когда документы были недоказательны, наводились справки в старых книгах, давали ли предки: челобитчиков. дякло или нет, и отсутствие таковых записей вело к удовлетворению просьбы просителя. После 1528 г. восстанавливались в своих правах бояре, записанные в списки хорунжих, которые становятся отныне основным документом для доказательства боярско-шляхетского звания. Основой боярской военной службы было владение землей, причем боярское землевладение могло быть населенным и ненаселенным. Населенные земли состояли из нескольких или одного дворища со всеми прилегавшими к ним угодьями, со всем тем, «что издавна принадлежало к этому дворищу»637. Это боярское землевладение в первой половине XVI в. основывалось на гослодарском указе, первичном при осаде на боярскую службу, или подтвердительном, когда боярин владел землей, отданной ему на боярство провинциальной администрацией, удельными князьями и княгинями, королевой матерью, или были им куплены638, Господарский лист был необходим боярину для укрепления прочности своего владения, так как делал невозможным посягательство на него со стороны провинциальной администрации, так как распоряжения ее не могли быть обязательны для господаря.
В противном случае заинтересованная сторона имела право и основание ходатайствовать перед господарем о возвращении незаконно отнятой земли, как укрепленной соответствующим документом. Господарские листы на землю окажутся документом, совершенно необходимым для боярства при проверке прав на землю, произведенной при осуществлении аграрной реформы. Только тем боярам будут даны «отмены» за присоединенные к господарским дворам земли, которые представят документы, удостоверяющие их право на владение землей, но только не на условном праве. Если юридически боярское право собственности основывалось на господарском листе, то на практике можно было доказывать свое право собственности на землю при посредстве свидетелей, если у владельца земли под рукой не оказалось соответствующих документов639,
Боярское землевладение постоянно увеличивалось. Бояре неоднократно обращались к господарю с просьбой о добавочном наделении землей и оправдывали свою просьбу разными: соображениями — то своей многосемейностью «братии много есть» и небольшими размерами своей отчины, вследствие чего они не могут исправно отправлять господареву службу640; то затратой труда на обработку свободного земельного участка641; так называемого «просека»; то ссылкой на свои общегосударственные заслуги, «не щадили своей крови за отечество, проливали её»642; то ссылкой «на ласку господарскую»643. Эти просьбы обыкновенно удовлетворялись господарем,
Примечания
523. ДМАМЮ, т. I, № V и УЦ. SW. Kamieniecki. Вогмб) wlasnosci na Litwie w dobie przed | statutem. Rozprawy Akademii Umiejetnosci. Wydziol Historyczno — Filo. zoficzny, ser. И, t. XXXII. Krakow, 1914.
524. ДМАМЮ, т. I, стр. 78.
525. Там же, стр. 81
526. Там же, стр. 87.
527. Там же, стр. 79—83
528. Там же, стр. 109.
529. Там же, № V, VI.
530. ДМАМЮ, т. I, стр. 86.
531. Там же, стр. 76—78.
532. Там же, стр. 80—81.
533. Там же, стр. 82—84.
534. ДМАМЮ, т. I, стр. 114.
535. Там же, стр. 102—104.
536. АВК, т. XVI, № 831, 327, 268, 358, 657, 973, 374, 832, 861.
537. М. Ф. Владимирский-Буданов. Крестьянское землевладение в Западной России до половины XVI в., стр. 37.
538. М. К. Любавский. Областное деление и местное управление... стр. 453—464.
539. АВК, т. XVII, № 861.
540. М. К. Любавский. Областное деление и местное управление... стр. 378—379.
541. АВК, т. XVII, № 327.
542. Там же, № 327.
543. Там же, № 358.
544. ДМАМЮ, т. I, стр. 109; М. К. Л юбавский. Областное деление: и местное управление..., стр. 332.
545. М. К. Любавский. Областное деление и местное управление... стр. 331, прил. № 8; АВК, т. XVII, № 173.
546. Там же, стр. 333, АВК, т. XVII, № 539.
547. ДМАМЮ, т. I, стр. 71.
548. Там же, стр. 78
549. Там же.
550. М. К. Любавский. Областное деление и местное управление.,. прил. № 8.
551. Там же; АВК, т. XVII, № 320.
552. АВК, т. XVII, № 321.
553. Там же, № 321.
554. М. К. Любавский. Областное деление и местное управление..., стр. 332.
555. АВК, т. XVII, № 607.
556. М. К. Любавский. Областное деление и местное управление... стр. 335.
557. АВК, т. XVII, № 585.
558. М. В. Довнар- Запольский. Государственное хозяйство ве-. ликого княжества Литовского..., стр. 231.
559. АВК, т. XVII, № 36.
560. Там же, № 905.
561. Там же, № 36.
562. Там же.
563. Там же, № 110.
564. Там же, стр. 129.
565. Там же.
566. Там же.
567. Там же, стр. 71; АВК, т. XVII, № 170.
568. Там же, стр. 71.
569. АВК, т. XVII, № 14.
570. Там же, № 19.
571. Там же, № 72.
572. Там же, № 75.
573. Там же, № 16.
574. АВК, т. XVII, № 14.
575. Там же, № 58.
576. Там же, № 12.
577. Там же, № 123.
578. Там же, № 526.
579. Там же, № 904.
580. ДМАМЮ, т. I, стр. 72.
581. М. К. Любавский. Областное деление и местное управление... <тр. 328.
582. Там же.
583. ДМАМЮ, т. I, стр. 73.
584. ЦГАДА, ЛМ, КЗ ХХХ, л. 16; М. В. Довнар - Запольский Государственное хозяйство Великого княжества Литовского..., стр. 232.
585. ASP, т. I, № 20; М. К. Любавский. Областное деление и местное управление.... стр. 323.
586. АВК, т. XVII, № 61; «Ревизия пущ и переходов звериных в бывшем Великом княжестве Литовском, с присовокуплением грамот и привилегий на входы в пуши и на земли, составленная старостою Мстибоговским Григорием Богдановичем Воловичем в 1559 г., с прибавлением другой актовой книги, содержащей в себе привилегии, данные дворянам и священникам Пинского повета, составленной в 1554 г.». Вильно, 1867.
587. Ревизия пущ и переходов..., стр. 60; М. К. Любавский. Областное деление и местное управление..., стр. 324.
588. АВК, т. XVII, № 125; АЛРГ, стр. 133; М. К. Любавский. Областное деление и местное управление..., стр. 324.
589. М. К. Любавский. Областное деление и местное управление..., стр. 324.
590. М. В. Довнар-Запольский. Государственное хозяйство Великого княжества Литовского..., стр. 321; М. К. Любавский. Областное деление и местное управление..., стр. 325.
591. ДМАМЮ, т. I, стр. 78.
592. Там же, стр. 79.
593. Там же, стр. 109.
594. Там же, стр. 113.
595. а К. Любавский. Областное деление и местное управление..., стр. 332.
596. Там же, прил. № 8.
597. ДМАМЮ. т. I, стр. 109.
598. Там же, стр. 71
599. Там же.
600. Там же, стр. 129.
601. Там же.
602. Там же.
603. Там же, стр. 71.
604. Там же, стр. 78.
605. Там же, стр 79.
606. Там же, стр. 113
607. A3P, т. II, № 130.
608. ДМАМЮ, т. I, стр. 131.
609. Там же, стр. 76.
610. АВК, т. XVII, № 3.
611. Там же, № 157.
612. АВК, т. XVII, № 18.
613. м К. Любавский. Областное деление. и местное управление... стр. 336.
614. Полоцкая ревизия. «Чтения в Императорском Обществе Истории и древностей Российских при Московском Университете», кн. 2, M., 1905, стр. 65—66.
615. ДМАМЮ, т. I, стр. 109.
616. Там же, стр. 78.
617. Там же, стр. 116—118.
618. Там же, стр. 110, 111—118; Полоцкая ревизия, ств. 65—66.
619. Там же, стр. 118.
620. М. К. Любавский. Областное деление и местное управление... стр. 343—356.
621. АЛГР, вып. I, № 1—85.
622. АЛГР, стр. 136.
623. В. Б. Антонович. Монография, стр. 249—250.
624. М. К. Любавский. Областное деление и местное управление..., стр. 45.
625. М. К. Любавский. Областное деление и местное управление... стр. 541—542.
626. АВК, т. XXIV, № 31—32.
627. ДМАМЮ, т. 1, стр. 86.
628. АЛГР, вып. I, № 14.
629. АЛГР, вып. I, № 35.
630. Там же, № 165.
631. Там же, № 193.
632. АВК, т. XXIV, № 19, 20, 21; АЛГР, вып. I, № 190.
633. Там же, № 34, 40, 48, 62.
634. АЛГР, вып. I, № 35.
635. Там же, № 185.
636. Там же, № 34, 40, 48, 62.
637. АВК, т. XXIV, № 62, 14, 16, 12.
638. Там же, т. XXIV, № 5, 6, 7, 8, 10, 12, 14, 43, 41, 69.
639. Там же, т. XXIV, № 56, 63.
640. АВК, т. XXIV, № 4.
641. Там же, № 18.
642. Там же, № 35.
643. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XI, л. 23.