Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

IX. Аграрная реформа и лесное хозяйство

Аграрная реформа Сигизмунда-Августа в Литовско-Русском государстве. Русская версия. В. И. Пичета, Москва, 1958.

Состояние лесного хозяйства до начала XVI в. Ведение лесного хозяйства в первой половине XVI в. Описание пущ и звериных переходов, Новая организация управления господарскими пущами. Система лесного хозяйства после производства земельной реформы.

Территория Литовско-Русского государства была в изобилии покрыта лесами. Благодаря этому в Литве были широко развиты охотничьи промыслы. Последние составляли общее достояние, и совершенно прав М. В. Довнар-Запольский, утверждавший, что о раннем развитии великокняжеских регальных прав не может быть и речи, так как уставными грамотами охраняются права земских общин относительно входов в пущи988. И частные лица тоже имели право входа в леса. Для многих шляхтичей это было «стариной», и право владения лесными входами, опиравшееся на единственное доказательство — старину, казалось для шляхтичей вполне обоснованным989, Да и со стороны самого правительства такой взгляд на право владения не встречал никакого препятствия. С течением времени многие из шляхтичей могли оказаться имеющими право входа в пущи и пользования различными лесными угодьями на основании господарского пожалования, закрепленного выдачей особого листа. Когда выдавалось кому-нибудь поместье, то оно давалось со всем тем, что к нему прилегало — «со всякими лесными и рыбными угодьями». Благодаря широко практиковавшейся раздаче земель немалое количество леса находилось в держании земле-. владельческого класса. Наконец, входы в господарские пущи сохраняли господарские крестьяне, и это право не вызывало никакого сомнения. Кроме того, многие из городов при получении Магдебургского права пользовались входами в господарские пущи990. Таким образом, права входа в господарские пущи и эксплуатации лесных угодьев как отдельных лиц, так и целых обществ, основывались или на обычае, или на господарском пожаловании. Разрешая право свободного входа в свои пущи, господарь только подчеркивал хозяйственную бесценность разного рода лесных богатств. Однако такая политика безразличия должна была с течением времени прекратиться, так как выяснилась возможность весьма выгодного сбыта, главным образом на европейском рынке, лесных продуктов и богатств. Эта возможность была своевременно замечена и учтена правительством, поэтому последнее должно было приступить к более разумной и осторожной лесной хозяйственной политике. Перелом в лесной хозяйственной политике совпадает с попытками литовско-русского правительства перейти к более рациональным формам ведения сельского хозяйства. Параллелизм этих явлений очевиден и находится в тесной связи с тогдашней общеевропейской хозяйственной конъюнктурой. Однако новая лесная политика была иного рода, чем сельскохозяйственные мероприятия. Если в ведении последнего можно было заметить руководящую идею, единый план, то ничего подобного нельзя отметить в лесной хозяйственной политике. Очевидно, в первом отношении литовско-русское правительство оказывалось более подготовленным, чем во втором. Прежде всего правительство позаботилось о более деятельной охране лесов. Это было обязанностью стрельцов, осочников, о которых впервые упоми-. нается в книге данин Казимира991. Осочники992 охраняли границы господарских пущ, не допускали охоты на зверя, следили за тем, чтобы никто не входил в пущу без права. так охранялась. неприкосновенность господарской пущи.

С другой стороны, правительство стало более осторожно 06- ращаться с раздачей nym. Уже при Сигизмунде I дворы отдавались в держания, а пущи оставались в руках господаря993. Это, конечно, служило прекрасным доказательством того, что. литовско-русское правительство обратило внимание на леса, как на весьма доходную финансовую статью. Начавшийся вывоз за границу лесных продуктов поставил на очередь вопрос о планомерной эксплуатации господарских пущ. Не чувствуя в себе силы взять эксплуатацию лесного хозяйства в свои руки, правительство было вынуждено обратиться к посредничеству частных лиц, которые получили право эксплуатации лесов на определенных условиях. Такая уступка господарских пущ во временное пользование частным лицам достигала две цели: в господарский скарб поступала эксплуатационная денежная плата, и кроме того, предприниматель, при спуске лесного товара водой, должен был заплатить соответствующие таможенные ношлины. Так, в 1522 г. литовский купец Ганус Судорман получил разрешение устроить «буды и станы» в господарских пущах: дорсунишской и бирштанишской с уплатой в год по 50 коп грошей и обычного мыта «словно пустить по воде весь свой труд». Время, в течение которого Судорман получил право эксплуатировать господарские леса, не было обозначено в господарском листе994 и, очевидно, зависело от «воли и ласки господарской». Но правительство отдавало в аренду господарские пущи и на определенное время. Так, Сигизмунд I разрешил секретарю Павлу Миличу в течение пяти или шести лет «изготовлять поташ, ванчос и клёпки» с уплатой вознаграждения равного плате «других купцов»995. Очевидно, размеры платы, следуемой господарю, зависели от количества выработанных товаров. Купец Каспор Лиондер, имевший право разрабатывать бирштанишскую пущу, уплатил в гослодарский скарб «со ста ванчосов, со ста клёпок и с лашта поташа по двадцать грошей»996. Лесные богатства эксплуатировали купцы не только местные, но и иностранные. Очевидно, эксплуатация лесов была небезвыгодна, раз она притягивала к себе иностранный капитал. Однако на почве лесной эксплуатации стали возможны разного рода злоупотребления. Многие из купцов входили в пущи «без разрешения великого князя», «без листов»; кроме того, при разработке частновладельческих пущ, соседних с господарской, предприниматели переходили границу господарской пущи и жгли господарские леса. Такого рода злоупотребления даже заставили правительство произвести специальное расследование, в результате которого было издано следующее постановление, защищавшее интересы господарского скарба: иностранные купцы, не имевшие оседлости, должны были представить на себя поручителей, а живущие постоянно должны были выдать на себя «записи». Это являлось гарантией того, что убытки, нанесенные господарю предпринимателями, могут быть покрыты. С другой стороны, правительство прекрасно понимало выгодность лесной эксплуатации для купцов и боялось продешевить. Не зная точно цен в Гданске и не умея в них ориентироваться, правительство требовало, чтобы купцы, ло возвращении из Гданска, показывали, какое количество товара они выработали, и уплатили бы его стоимость по Гданским ценам. Для проверки показаний купцов скарбные писари с осочниками должны были осмотреть те места, «где купцы обрабатывали дерево», чтобы на месте выяснить «как много и где они произвели дерева, поташа и смолы». Эта перепись даст осочникам материал для контроля, когда вернутся из Гданска купцы и будут платить господарскому скарбу «за все оные работы»997. Трудно сказать, как эта мера отразилась на лесном хозяйстве, хотя, несомненно, она была выгодна предлринимателям, как это утверждает М. В. Довнар-Запольский998. организуя контроль над разработкой лесных богатств, правительство, однако, едва ли было в силах бороться со всякого рода злоупотреблениями, Ведь предприниматели могли попутно с разработкой леса для вывоза взять некоторое его количество и для собственных нужд. Бороться с такого рода злоупотреблениями, при слабости тогдашнего надзора фактически было невозможно. А между тем, такие случаи бывали довольно часто, и на них осочники указывали Григорию Воловичу при производстве им «ревизии пущ и звериных переходов»999.

Постепенное развитие лесной торговли ставило на очередь вопрос о радикальной перемене всей хозяйственной лесной политики правительства. При тогдашней постановке дела фактически всю выгоду из торговли извлекали только предприниматели, и от этого была «большой ущерб стране и государевой казне»1000. В такой же зависимости от отдельных предпринимателей находились и частные лица, которые терпели при этом немалые убытки. Взять дело лесной торговли в свои руки шляхта не могла, для этого у нее не было навыка, не было знакомства с условиями иностранного рынка. Чтобы выйти из создавшегося положения и в корне убить конкуренцию со стороны иностранных и своих предпринимателей, шляхетство 06- ратилось с просьбой к Сигизмунду-Августу взять лесную торговлю в руки государства, так как при введении лесной монополии конкуренция со стороны предпринимателей не имела бы места. На радикальную перемену в ведении лесного хозяйства было уже указано М. В. Довнар-Запольским, но как эта система финансовой политики отразилась на господарских и частновладельческих финансах, сказать трудно, так как исследователь не располагает для этого никакими данными1001. Принимая меры к охране лесных богатств и вводя лесную монополию, правительство не могло не задеть интересов шляхты и не вызвать ее недовольства, в особенности в тех случаях, когда оно отбирало в свои руки входы и выходы, на которые шляхта не имела решительно никакого права. Свое неудовольствие лесной политикой правительства шляхта могла только выражать на сеймах, и, надо прибавить, действовала в этом направлении весьма и весьма настойчиво. Застрельщиком в таких случаях выступала жмудская шляхта, и выступление ее не случайно. На Жемайтии, вблизи нижнего Немана, шла все время усиленная разработка «попелу и ванъчосу», и, конечно, организованный правительственный надзор должен был столкнуться с интересами и правами шляхты, которые она (шляхта), опираясь на Жмудскую Уставную грамоту, толковала несколько широко. Так, на сейме 1551 г. жмудская шляхта, не протестуя против каких-либо неправильных действий господаря, хотела, очевидно, добиться их обезвреживания путем получения от правительства удовлетворительного ответа на заявление довольно общего характера. Выступая защитницей прав всей Жемайтии, шляхта просила господаря, «чтобы бояре, шляхта и простой народ могли по давнему обычаю охотиться в пущах, брать дерево для строительства и ловить рыбу в озёрах»1002. Господарь понял задний смысл челобитья жмудской шляхты и поступил очень осторожно и умно. Он не дал ни положительного, ни отрицательного ответа, отсылая их к Жмудскому старосте, который на месте «достоверно выяснить, было ли это прежде или нет». Жмудская шляхта не могла помириться с такого рода ответом господаря1003. На третьем Виленском сейме 1554 г. она снова выступает с таким же челобитьем, ссылаясь на давний обычай. Но и на этот раз ответ господаря был такой же. Господарь соглашался дать в будущем ответ на просьбу шляхты «получив сведения о таких пущах, охотничьих угодьях и водах, согласно своей государевой воле и прежним порядкам»1004. Следовательно, шляхта могла быть спокойной относительно неприкосновенности своей старины. Что же будет «стариной», давним обычаем, то сведения об этом господарь должен был получить от старосты Жмудского, к которому отсылался ответ господаря на сейме 1554 г. Однако и этот ответ не успокоил шляхту. На четвертом Виленском сейме 1559 г. она снова подает господарю просьбу. Содержание ее старое, только ссылка на давний обычай подкреплена ссылкой на «привилеи». Господарь u на эту просьбу дал такой же ответ. Он был готов признать право шляхты на входы в леса, только при этом поставил для жмудской шляхты весьма неприятное условие. Если шляхта желала иметь «издавна право пользования пущей и озёрами его милости государя», то челобитчики должны были «объявить и показать такие леса», и тогда ими шляхта будет пользоваться «по давнему обычаю, согласно земскому привилею»1005. Единственную уступку делал господарь шляхте: он разрешил оставить в лесных местах имеющееся население. Если бы даже кто «и поселил своих людей без государевых грамот и пожалования»1006. Остальная шляхта не поды- ' мала на сеймах всех этих острых вопросов отчасти потому, что была менее в них заинтересована, отчасти, быть может, сознавая бесполезность таких просьб, раз она не могла подкрепить их соответствующими аргументами. Как ни были осторожно и спокойно изложены просьбы жмудской шляхты, но по- <тоянное их возобновление указывало, что с «давним обычаем» далеко не все обстояло благополучно, что внутри земли шла какая-то усиленная административная деятельность, раз шляхта три раза на протяжении восьми лет подымала один и тот же вопрос. Спокойные и однообразные ответы господаря наглядно указывали на несокрушимость той позиции, которую заняло литовское правительство в этом столкновении с жмудской шляхтой. Остальная шляхта, равнодушная к спору короля с жмудской шляхтой, далеко не была равнодушна в вопросе о ведении лесного монопольного хозяйства. По-видимому, введение последнего не дало землевладельцам ожидаемых выгод. По всей вероятности, правительство не особенно торопилось с вывозом частновладельческих лесных продуктов, естественно больше за- Фботясь о вывозе своих собственных лесных товаров. Такая позиция вполне понятна: господарь — крупный оптовик — убивал <воих конкурентов и стремился извлечь для себя наибольшую выгоду из введенной монополии, но шляхта не могла помириться с таким положением дела и. стала постепенно добиваться его изменения. На втором Виленском сейме 1551 г. шляхта просила, чтобы «лесные товары из шляхетских имений свободно пропускались за границу»1007. Другими словами, речь шла об отмене сеймового постановления 1547 г. Господарь не мог оставить просьбу шляхты без внимания, но с другой стороны, и не желал отказаться от выгод лесной монополии. Поэтому его отказ носит компромиссный характер. Господарь признал право свободного вывоза за границу лесных товаров, полученных от разработки «своих властных лесов». Это первое условие. Далее, отправку таких товаров за границу должен был делать сам собственник «за собственный счёт» без вспомогательного постороннего капитала. Конечно, собственник лесных товаров в таможенных коморах был обязан уплатить соответствующие пошлины. Что же касаегся товаров, полученных от эксплуатации купленного или наемного леса совместно с купцами, а также и перекупленных товаров, то по отношению к ним монополия сохраняла свое действие — такие лесные товары должны были складываться на «коморах складовых», и там за эти товары уплачивалась сумма «согласно уставу и общему постановлению, принятым на прошлом здешнем вальном сейме в Вильнюсе»1008. Однако подобный ответ не удовлетворил шляхту. Стремясь к уничтожению недавно введенной монополии, шляхта на следующем сейме 1554 г. опять подымает тот же вопрос о «Вольной» торговле, усиливая его требованием о «безмытной торговли». Последнее выставлялось в виде крайней необходимости «для помощи шляхте в военной службе и защите страны». Аргумент, конечно, весьма серьезный, тем не менее шляхта ничего нё добилась. Господарь обещал собирать мыта «согласно давного обычаю». Что же касается свободной торговли лесом, то осталось все так, как господарь ответил на сейме 1551 г. Однако господарь допускал возможность нарушения сеймовой ухвалы 1551 г. Поэтому чтобы бороться с такого рода злоупотреблениями, господарь потребовал, чтобы служебники частновладельческие приносили присягу «что пан изготовлял эти товары не в арендованной, а в собственной пуще и за собственный счёт»1009. Однако шляхта на этом не успокоилась. Не подымая вопроса об отмене лесной монополии, шляхта на четвертом Виленском сейме 1559 г. поставила вопрос о безмытной торговле вообще. На этот раз она добилась своего. Господарь разрешил беспошлинный вывоз леса за границу под условием присяги служебника «что этот лесной товар произведён из собственного имения пана и за его собственный счёт»1010. Это, конечно, частичная, но серьезная уступка шляхте. Господарь, вероятно, решил уступить, чтобы вообще не раздражать шляхту, взволнованную земельной реформой. К тому же описание господарских пущ, к которому правительство приступило в этом же году, тоже должно было внести в шляхетскую среду немало раздражения. Дарование шляхте права безмытной торговли — это клапан для выхода скопившегося недовольства шляхты против разного рода хозяйственных мероприятий правительства. Настойчивая политика жмудской шляхты о подтверждении входов и вступов «подле давного обычаю», случаи незаконного владения лесом и лесными угодьями, наконец, земельная реформа, уже вводимая местами, ставили на очередь вопрос о переписи всех господарских пущ. Было необходимо выяснив наличность нетронутых лесов лишить права пользования ими тех, кто не имел никаких оснований для пользования. ими и организовать по иному лесное хозяйство и лесное управление. Все это могло быть достигнуто путем ряда хозяйственных распоряжений, начиная с 1559 г. В первую очередь приходилось заняться описанием господарских пущ. Это было решено на коронном Петроковском сейме еще в декабре 1558 г. Тогда же было постановлено Григория Богдановича Воловича, мстибоговского старосту, отправить в Великое княжество «для обследования и описания всех пущ Великого княжества Литовского и звериных переходов». Описание должно было охватить всю территорию княжества, начиная от «заднепровских полей и до пущ Великого княжества Литовского». Задача ревизии не только описать границы пущ, но и выбрать удобные места «для основания городов и сёл», а также «для строительства дворов на случай приезда его королевской милости на охоту в этих пущах»1011. таким образом, предпринятое грандиозное описание господарских пущ должно было выяснить, какие места годились для поселенья и для разработки леса под пашню. Стремление правительства увеличить площадь, занятую производительной сельскохозяйственной культурой, очевидно, тесно примыкает к основным мыслям земельного устава Сигизмунда-Августа. Как шло описание пущ и переходов и когда оно окончилось — на эти вопросы ответа, за отсутствием соответствующих источников, дать нельзя. Точно так же сохранилось не все описание, а только его часть, содержащая в себе данные для той части пущ, которая лежала в западных областях и для всей Жемайтии, что очень важно в связи с известным уже настроением жмудской шляхты. Господарские пущи были разбросаны по всей территории Литовско-Русского государства. От Киева шли непроходимые господарские пущи на северо-запад по обоим берегам Припяти и ее притоку — Ясолде и далее — на северо-запад до Беловежской пущи. С другой стороны — на юго-запад от Киева тянулись леса в сторону диких полей Брацлавских и Винницких — через Белую Церковь и Волынские пущи, сближавшиеся на западе по р. Припяти с другой частью господарских лесов, а от Припяти леса упирались на Кобрин, оттуда несколько извилистой дорогой дотянулись до Беловежской пущи. Сохранившийся документ не дает возможности определить размеры площади, занятой господарскими пущами. Измерить пущи было.

невозможно. Только можно было очертить приблизительные границы той или другой пущи. Только в том случае, если пуща по своим размерам была невелика, она измерялась по всей вероятности, в милях.

Деятели ревизии 1559 г. и составители ее описания, очевидно, преследовали следующие основные задачи: 1) описать границы господарских пущ и тем самым провести раз навсегда резкую демаркационную линию между господарскими и частновладельческими пущами, чтобы не повторялась возможность входа в господарский лес из частновладельческого для разработки господарского леса в интересах частного владельца; 2) выяснить характер и наличность той охраны, которая существова- „ла до сих пор в пущах для «обереганья» лесов от въезда в них посторонних лиц; 3) определить количество господарских уступов, на которых уже шла в том или другом виде разработка лесных товаров; 4) расследовать, какая часть леса, какие уступы и на каком основании находятся в пользовании и владении частных лиц; 5) уяснить, какие учреждения и какие лица имеют действительно вполне законное основание для входа в господар- <кие пущи для удовлетворения тех или других своих неотложных нужд. Задачи и цели ревизии пущ и звериных переходов вполне соответствуют основным принцилам уставы на волоки, и, конечно, ее следует считать прямым дополнением к предпринятой и начатой уже земельной реформе. При производстве ревизии Волович, видимо, широко пользовался помощью осочников, которые должны были знать всех лиц, входивших в господарские пущи, и которые могли сообщить ревизору о неправомерности поступков тех или других лиц, входивших в ГосПодарские уступы. Без их помощи едва ли Волович мог бы выполнить задачу — описать леса и проверить права тех юридических и физических лиц, какие имели право входа для пользования и эксплуатации разного рода «лесных ухожаев». В этом отношении далеко не все обстояло вполне благополучно, и нарушения имущественных прав господаря можно было установить в каждой пуще. Черногородские осочники на Волыни показали, что луцкие мещане берут в пущах дерево на будование, тогда как господарский лист разрешил входить им в пущу только по дрова. Кроме того, паны Борзобогатые в той же пуще палят совершенно незаконно «попелы»1012. В Ковельской пуще оказались нарушенными права ноинских королевских крестьян, часть уступов которых была незаконно захвачена паном Гулевичем1013. В пуще Пинской пан Семен Федюшко захватил некоторое количество господарской земли и осадил на них пять человек своих людей1014. В пуще Переволотьской оказались пострадавшими господарские бортники, имевшие раньше право входа «до дере- Ba бортного», а теперь встретившие прелятствия со стороны панов Юндило и Тышкевича1015. Точно так же и господарские данники той же пущи жаловались на «утесненья и Обиды» со стороны бояр Мизкгирей, которые не имели права входа в пущи1016. В той же пуще незаконно имели входы люди пана Остика, а подданные пана Тышкевича нарушили межу, ВОШЛИ в Господарскую пущу1017 и стали в ней распахивать пашни, а пан Хребтович позабирал у бортников Яруцких их стародавние сеножати, забрал также не мало пущи, которую «на поля разробил»1018. В Лысковской пуще пан Богуш Василевский незаконно забрал некоторое количество земли1019. В Кнышинской пуще пан Рольчевский занял «став» на речках Каракулине и Рыбнике1020. Также в Ковенской пуще пан Кунцевич «не ведати которым обычаем» забрал «собственной государевой земли в Ковенской пуще в четырёх местах»1021. Там же Ганус Скоп, занимаясь разработкой леса, делал это не только «для его королевской милости, а также на собственные нужды — доски и другое дерево для домашнего употребления»1022. В Мерецкой пуще Гришко, врадних стабинский, «расчистил в Меречской пуще его королевской милости землю на сорок бочек посева»1023. В пуще Переломской князь Андрей Вишневецкий нарушил стародавнюю границу и забрал «на милю в длину и полмили в ширину Переломской пущи его королевской милости»1024... Таким образом, по показанию господарских осочников, данников, бортников и крестьян с господарскими пущами далеко не все обстояло благополучно и, следовательно, на это должны были обратить внимание посланные господарем лица. Показания всех этих лиц должны были побудить ревизоров проверить соответствующие права на входы тех или других лиц, и, по всей вероятности, во многих случаях показания господарских людей подтверждались. Сообщения господарских людей, несомненно заинтересованных в удалении из господарских пущ частных лиц. оказали Григорию Воловичу большую услугу. Они дали возможность последнему потребовать от частных лиц удостоверения прав на владение пущами и на входы туда же. Быть может, не будь этих убийственных показаний, частные лица су- ‚ мели бы удержать в своих руках «земли и входы».

Господарские интересы нарушались и господарскими людьми. По показанию веленских осочников, расположенных под Юрборской пущей, у господарских подданных «имеют ручницы, стреляют зверя в пущах его королевской милости и совместно с прусскими людьми причиняют пущам большой ущерб»1025, По всей вероятности, такие злоупотребления были отчасти следствием недостаточной охраны лесов. Это и побудило Воловича немедленно наметить достаточное количество осочников, «которые должны усердно охранять также места обитания зверя в этих пущах, где бы зверь ни поселился»1026. Правда, гослодарские осочники в других случаях не упоминают о подобного рода злоупотреблениях, но возможность их не была исключена, раз организация надзора за пущами была поставлена сравнительно слабо.

Ревизия господарских пущ и переходов должна была выяснить количество господарских сеножатий, разбросанных то в той, то в иной пуще. И с господарскими сеножатями, конечно, были возможны разного рода злоупотребления, уничтожение которых диктовалось интересами господарского хозяйства. Эксплуатация таких сеножатей производилась различно: часть их «на свою потребу» косили местные осочники и стрельцы, «которые посылаются его королевской милостью для отстрела зверя»1027; затем отводились сеножати для надобностей лесничего1028. Некоторые из сеножатей сдавались людям «с поклону»1029, а другие силами господарского двора кесились «на дворную потребу». Среди этих господарских сеножатей, разбросанных в пущах, встречались и частновладельческие1030. Однако захват господарских сеножатей со стороны шляхтичей, кажется, не был велик, так как сеножати не представляли собою для землевладельческого сословия особых ценностей.

Ревизия пущ и переходов должна была выяснить наличность их заселения. В господарских пущах сидели по преимуществу бортники, данники, а кое-где начиналось заселение пущ и тяглыми людьми. В разных местах господарских пущ были разбросаны села, но размеры их большею частью были ничтожны: около Здитовской пущи было сельцо, в котором было только четыре службы людей1031. В других случаях составитель не указывает количества тяглых служб, приписанных к тому или другому селу, но разбросанные среди лесов такие поселения только начинали жить новой жизнью и больших размеров, конечно быть не могли. Даже там, где крестьяне сидели на волоках, измеренных до производства ревизии, размеры таких лесных поселений были невелики1032

Все эти данные с несомненной ясностью показывают, что разработка леса под пашню почти не начиналась до половины XVI в., если не считать тех мест, где была произведена земельная реформа и где небольшие лески были разбиты на волоки, как это было на Жемайтии. Встречались во многих господарских пущах й частновладельческие села. Ревизия о них упоминает, не всегда определяя их размеры1033. Сравнительно малое количество таких сел уже само по себе говорит об их небольших размерах. Господарские леса не могли к себе привлекать частных землевладельцев, так как последние стремились в пущи не для сельскохозяйственной культуры, а исключительно для эксплуатации лесных богатств1034.

Описывая господарские пущи, Григорий Волович должен был принять все меры к обеспечению правильного развития лесного хозяйства. Для этой цели следовало удалить все те препятствия, которые могли бы тормозить его развитие. С этой стороны, оказывались иногда вредными частновладельческие или господарские села, расположенные около пущ. Такие села, которые «к шкоде пущи сидять», всегда перечисляются поименно составителями ревизии, дабы впоследствии соответствующая господарская администрация могла принять те или другие мероприятия1035. Господарскому ревизору при производстве ревизии приходилось убеждаться в существовании недоразумений между господарскими крестьянами, главным образом, благодаря некоторой неопределенности и неясности границ пущ. Так, Переломские осочники жаловались на Городенских осочников, что они часть Переломской пущи присоединяют к Перстунской. Последние отняли у них лазни, доказывая, что в данном месте таких лазен не бывало, тогда как, по утверждении Переломских осочников, «имели свои стоянки для охраны озёр»1036, Такие недоразумения, конечно, никакого вреда не приносили госплодарскому лесному хозяйству, но непрерывность их мешала осочникам своевременно и правильно выполнять возложенные на них обязанности. С этой стороны, такого рода пререкания необходимо было немедленно устранить.

‚Производство ревизии пущ и переходов сопровождалось со стороны Григория Воловича целым рядом хозяйственно-административных распоряжений. Прежде всего приходилось проверить права частных лиц на входы в господарские пущи и озера. Уже. заявления осочников и господарских подданных указывали на произвольный захват господарского добра со стороны-частных землевладельцев. Проверка прав в широком масштабе показала, как широко был распространен среди землевладельцев захват входов в господарские пущи и озера.

Созванные Григорием Воловичем. землевладельцы были обязаны представить документы для доказательства того, «кто у его королевской милости и у прежних государей что-либо выслужил... и согласно этой выслуге владел некоторым количеством дворищ, имея свои права пользования и вольности — охотничьи угодья, бортные деревья, сенокосы, озёра, реки, — издавна спокойно держал их и ныне держит и пользуется ими»1037. Землевладельцы, конечно, должны были выполнить требование Воловича и явиться к нему с доказательством своих прав на входы и выходы. Документы, представленные при этом, были самые разнообразные. Одни из шляхтичей ссылались на грамоты удельных князей, дававшие им право входа в леса. Так, Война Гричина ссылался на жалованную грамоту, выданную его предку пинской княгиней Марьей Семеновной и ее сыном Василием Семеновичем1038. Впрочем, это пожалованье было подтверждено грамотой Сигизмунда I от 2 апреля 1524 г. Следовательно, право Войны Гричины владеть тремя дворищами с людьми было совершенно неоспоримо. Кобринский войский пан Макар представил дарственную запись князя Федора Ивановича Ярославича и супруги его Елены1039, выданную 15 мая 1515 г. служебнику Венедикту Фурсовичу. Это пожалование, спустя год — 9 августа в 1518 г.— было подтверждено Сигизмундом I. Василий Федорович Федюшко показал грамоту княгини Марии Семеновны и, кроме того, подтвердительный привилеи Сигизмунда I от 18 июля 15221040. Аналогичные документы были представлены Матиясом Зенковичем1041. И братья Протасовичи представили жалованные грамоты княгини Марии Семеновны и князя Федора Ивановича Ярославича, подтвержденные 5 июня 1522 г. Сигизмундом1042. Вообще, в Пинском повете значительная часть грамот на владения была выдана вышеупомянутыми княгиней и князем. Конечно, эти грамоты имели юридическое значение тем более, что держатели их поспешили обзавестись подтвердительными привилеями от господаря. Во-вторых, земяне и бояре представили господарские листы, дававшие им право на владение той или другой частью пущи, земли или входами в них1043. Наиболее древняя из таких грамот относится ко времени Казимира, который утвердил за Миколаём Сыропятом село, которым он фактически владел еще при Сигизмунде Кейстутовиче1044. Большая же часть представленных грамот, выданных литовско-русскими господарями относится к эпохе Сигизмунда I и его сына. Так, Миколай Лях получил от Сигизмунда I право сбора половины дани с Полковских даннижов; Пан Григорий Сузин также представил грамоту Сигизмунда I, дававшую ему право владеть двумя пустовскими землями в Каменецком повете1045. Аналогичная грамота была представлена дворянином Гаврилом Олифировичем1046. Вообще, ссылки на ‚листы, выданные господарем, делались весьма часто и по своему значению они не могли вызвать со стороны Воловича каких-либо возражений1047.

В-третьих, представители провинциального землевладения положили перед Воловичем грамоты, выданные матерью Сигизмунда Il — Боной. Последняя выдавала эти грамоты в пределах своих владений, потом спавших на господаря. Часть этих грамот относится к категории «подтвердительных». Королева Бона скрепляла ими владения, уже находившиеся в частных руках раньше, чем она стала собственницей ряда земель. Так, боярин пинский Олизар Дмитриевич получил от нее подтверждение на свою отчизну. Сама же Бона до выдачи подтвердительного привилея произвела расследование и допросила околичных бояр, свидетельство которых имело огромное значение для выдачи такого привилея1048, Таких документов было представлено немало. С другой стороны, земяне и бояре представили жалованные грамоты самой королевы Боны. Семен Юхнович Орда 10 марта 1532 г. получил от королевы два дворища, лежавшие близко к его имению. Конечно, дворища жаловались «с землями тех дворищ, пахотными и бортными, с рощами, лесами и дубравами, зарослями хвороста, расчистками под пашню и сенокосами, с охотничьими угодьями». Все это давало право входа в близлежащую господарскую пущу1049. Аналогичные грамоты были получены тем же Ордой на три другие дворища1050, а также и другими земянами и боярами1051,

‚ Грамоты Боны были, разумеется, документами, имеющими полную силу и значение. Бона распоряжалась землями и дворищами как собственница. После перехода этих земель к господарю все грамоты Боны сохраняли свою силу и значение. Господарю приходилось лишь разбирать, на каких условиях выдано тому или другому земянину или боярину дворище, пустошь, земля, сельцо.

В-четвертых, земяне и бояре не представили никаких документов и свое право владения подкрепили ссылкой на давность Таких лиц было немало. Так, пан Михайло Тенюк «не предъявлял ни грамот, ни каких-либо привилеев», удостоверявших его право владения землями, которые он считал своей отчиной. Он мог только сослаться на «держанее давности». Впрочем, упомянутый Тенюк имел лист Боны к ее секретарю, в котором онг утверждала за дядей Тенюка, боярином Олизаром Дмитриевичем, право на два имения, если Олизар докажет перед ним свое право на владение двумя имениями. Конечно, такой лист не был документом юридического характера, на который можно было сослаться с полным правом1052. Однако другие бояре и земяне не нмели возможности сослаться и на такие докумёнты. Вместо «привилья», по удостоверению Воловича, бояре и земяне «только оповедали давность держанья». Особенно много было таких держателей в Кобринском повете1053. Конечно, ссылка на давность не имела никакого значения, и такого рода земли, входы и выходы должны были быть отобраны на господаря..

В-пятых, местные землевладельцы могли сослаться на ревизорские листы, полученные ими при пронзводстве волочного измерения. Так, пан Мартин Подсудковский получил от мер- ‚чего Девялтовского «Румшишской пущи его королевской милости на полмили в ширину и столько же в длину, к его Понеманскому имению, которое лежит под пущей на самом зверином переходе»1054. Другие могли сослаться на получение отмены господарскими пущами за отобранные у них земли1055, Для Воловича представление ревизорских листов имело безусловное значение. Если по условиям устройства той или другой пущи приш- „лось бы села, дворища, входы и выходы «присвоить» к пуще, держатели их имели полное основание требовать себе новой отмены, которая, по всей вероятности, и давалась.

В-шестых, собственники для удостоверения права владения ссылались на купчие крепости. Кобринский, войский пан Макар Мартинович купил у Стефана Тарновского имение Оснежинское «с дворовыми строениями, невольной челядью, дворовой пашней, сенокосами, бортными деревьями, путными служителями и всеми тяглыми людьми того двора»1056, Других документов войский не представил. Продажная сделка была совершена в присутствии местных земян, удостоверивших право Тарновского на продаваемое имение. Но для Воловича данный документ едва ли имел принудительное значение. Формально эта сделка не была окончена, ибо не прошла перед соответствующими должностными лицами. Поэтому кобринский войский должен был представить документы, которые удостоверили бы право Тарновского на вышеназванное дворище. Совсем в другом положении находились лица, которым удалось раздобыть подтвердительный привилеи на купленное имение. Тут, конечно, спора быть не могло. Купивший имение имел полное основание считать его своей собственностью1057. Точно так же могли быть спокойными относительно своих владений земяне, представившие продажную крепость в виде выписи «из государевых канцелярских книг его милости». Так поступил Иван Протасович, купивший у Ивана Булгака третью часть его имения Кривчицкого. Предварительная продажная запись была заключена на месте в присутствии нескольких видных панов1058.

В-седьмых, некоторые из держателей земли представляли Воловичу «документы о залоге», удостоверявшие право владения держателя. Конечно, заставная крепость имела только в том случае юридическое значение, если она была оформлена, т. с. записана в соответствующие канцелярские книги, выпись из которых была достаточной гарантией того, что имение отдано в заставу на совершенно законном основании1059. При производстве ревизии пущ и переходов господарские посланцы также округляли господарские леса и, по возможности. стремились дать в таком случае соответствующую отмену. Некоторые из землевладельцев оказывались владельцами озер, находившихся внутри лесов. Для господарского лесного хозяйства это представляло серьезные неудобства, и, по всей вероятности, в таких случаях приходилось сзера писать на господаря, а собственнику выдавать соответствующую отмену. Так, староста Галицкий, пан Ярош Синявский, совместно с своей женой оказался владельцем шести озер, находившихся в Коневской пуще. Господарским ревизором озера были отписаны на господаря, а Синявскому была дана отмена1060.

Отмена состояла из трех сел, в которых оказалось всего 24 волоки 9 моргов 4 прута. Такая отмена была дана ло усмотрению ревизора. Видимо, пан Синявский не считал ее убыточной заменой, так как стал хлопотать о выдаче ему листа «на вечность», что и было ему в скором времени дано1061. Ham неизвестно, как учитывалась доходность озер и определялась равноценность отмены. По всей вероятности, это делалось по взаимному соглашению собственников озер с ревизорами. Такого рода «замены» нельзя считать мерой, применявшейся всегда и везде. У владельца могли быть отняты одни входы и выходы, а даны другие в ином месте. Замена же одного вида владения другим могла быть приведена в исполнение исключительно ло взаимному соглашению между ревизором и собственником.

Примечания

988. M. В. Довнар - Запольский. Государственное хозяйство Beanкого княжества Литовского..., стр. 319.

989. ЦГАДА, ЛМ, КЗ If, л. 2—3.

990. М. В. Довнар - Запольский. Государственное хозяйство Великого княжества Литовского..., стр. 320.

991. ДМАМЮ, т. 1, стр. 17.

992. M. В. Довнар- Запольский, Государственное хозяйство Великого княжества Литовского..., стр. 321.

993. Там же.

994. ЦГАДА, ЛМ, КЗ ХЦ, л. 8.

995. Там же, КЗ XIV, л. 15.

996. М. В. Довнар- Запольский. Государственное хозяйство Великого княжества Литовского..., стр. 325.

997. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XIV, л. 39.

998. М. В. Довнар- Запольский. Государственное хозяйство великого княжества Литовского..., стр. 325.

999. Ревизия пущ и переходов звериных..., стр. 44.

1000. М. В. Довнар - Запольский. Государственное хозяйство Великого княжества Литовского..., стр. 489.

1001. M. В. Довнар - Запольский. Государственное хозяйство Великого княжества Литовского..., стр. 489—491.

1002. АЗР, т. III, № 11, арт. 11, стр. 40.

1003. Там же.

1004. Там же, № 13, арт. 7, стр. 62.

1005. АЗР, т. III, № 24, арт. 5, стр. 101.

1006. Там же, № 24, арт, 5, стр. 101.

1007. Там же, № 11, арт. 17, стр. 29.

1008. АЗР, т. HI, № 24, арт. 17, стр. 29.

1009. Там же, № 13, арт. 9, стр. 54.

1010. Там же, № 24, арт. 5, стр. 98.

1011. Ревизия пущ и переходов эвериных..., предисловие, стр. IIE.

1012. Ревизия пущ и переходов звериных..., стр. 5.

1013. Там же, стр. 7.

1014. Ревизия пущ и переходов звериных..., стр. 15.

1015. Там же, стр. 18.

1016. Там же, стр. 19.

1017. Там же.

1018. Там же.

1019. Там же, стр. 27.

1020. Там же, стр. 33.

1021. Там же, стр. 43.

1022. Там же, стр. 44.

1023. Там же, стр. 49.

1024. Там же, стр. 54

1025. Ревизия пущ и переходов звериных... стр. 61.

1026. Там же, стр. 60.

1027. Там же, стр. 37.

1028. Там же, стр. 36.

1029. Там же, стр. 37.

1030. Там же, стр. 37, 40, 49 и сл.

1031. Там же, стр. 21.

1032. Ревизия пущ и переходов звериных..., стр. 61.

1033. Там же, стр. 37.

1034. Там же, стр. 31, 37, 38.

1035. Там же, стр. 31.

1036. Там же, стр. 53.

1037. Ревизия пущ и переходов звериных..., стр. 63.

1038. Там же.

1039. Там же, стр. 71—72, -

1040. Там же, стр. 75—76.

1041. Там же, стр. 79—80.

1042. Там же, стр..

1043. Ревизия пущ и переходов звериных... стр. 104—107, 111—114, 122, 128, 129—131.

1044. Там же, стр. 123.

1045. Там же, стр. 123, 161.

1046. Там же, стр. 169.;

1047. Там же, стр. 171—173, 175—177, 181—185, 195, 197, 201, 209, 211.

1048. Там же, стр. 65, 118, 146, 147.

1049. Там же, стр. 81—82.

1050. Ревизия пущ и переходов звериных..., стр. 82, 118.

1051. Там же, стр. 126, 127, 149, 156. 157.

1052. Там же, стр. 65.

1053. Там же, стр. 111, 136—146.

1054. Там же, стр. 42.

1055. Там же, стр. 77, 103.

1056. Ревизия пущ и переходов звериных..., стр. 74,

1057. Там же, стр. 93.

1058. Там же, стр. 97—99.

1059. Там же, стр. 100.

1060. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLI, л. 218.

1061. Там же, л. 218—219.