X. Аграрная реформа и шляхетство
Аграрная реформа Сигизмунда-Августа в Литовско-Русском государстве. Русская версия. В. И. Пичета, Москва, 1958.
Протесты шляхты на великих вальных сеймах 1551—1569 гг. Ответы на них господаря. Проверка прав на землю. Восстановление шляхетства. Производство отмены. Шляхетские челобития: о наделении отменой, о ДОПОЛНИтельной и новой отменах, о подтверждении шляхетства, о неизмерении на волоки шляхетских земель, о наделении землей, о корчмах, ярмарках и устройстве местечек. Мена господарскими имениями на частновладельче- <кие и наоборот. Недоразумения шляхтичей-землевладельцев с волостным
населением. Отношение господаря к шляхетским хелобитиям. Итоги.
Аграрная реформа была встречена привилегированными слоями населения крайне враждебно. Впрочем, другого отношения к реформе не могло и быть. Волочная устава, преследуя уравнение «господарских земель», требовала округления имений для уничтожения вредной в хозяйственном отношении чересполосицы, и с этой целью шляхетские земли приписывались к господарскому двору. Правда, волочная устава предписывала своим агентам давать в таких случаях «справедливое земельное возмещение», «равноценной землёй, какого качества возьмёт, столько же и такого же качества отдать»1106. Но при требовании отмены необходимо было пред- <тавить соответствующие документы, подтверждавшие права того или другого шляхтича на землю. В противном случае если обнаруживалось, что земля находится во владении без соответ- <ствующего оправдательного документа, то таковая немедленно отбиралась, измеривалась на волоки и раздавалась господарским подданным. Конечно, за держателями земли оставалось право вчинять иски по поводу незаконного отобрания земли и доказывать всеми законными средствами свое право владения ею. «Уравнение земель» имело в виду интересы господарского скарба. Поэтому к господарскому двору приписывались те земли, которые были «к какому двору ближе и удобнее»1107.
Сплошь и рядом такое «прилучение» земель существенным 06- разом задевало земельные интересы шляхетского сословия, вызывало в нем крайнее недовольство, хотя бы за отнятые земли, и была дана соответствующая «равноценная и справедливая» отмена.
Устава на волоки предусматривала возможность сопротивления со стороны шляхты в виде отказа в принятии отмены, данной господарскими агентами. В таких случаях отмена все равно давалась и записывалась в урядовые книги, а землевладельцушляхтичу предоставлялось право обжаловать постановление ревизора, сделанное совместно с местным державцем1108.
Помимо этого, ревизоры должны были смотреть «чтобы никто из шляхты и наших подданных не делал расчисток в пущах на наших собственных землях и никоим образом не присваивал их»1109, и, конечно, это тоже задевало интересы шляхты.
Но реформа задевала интересы шляхетского сословия не только с одной материальной стороны. С проверкой прав на землевладение соединялась и проверка прав на шляхетство. Если последние были под сомнением, и шляхтич не мог представить соответствующих документов, категорическим образом подтверждавших его шляхетство, то это грозило ему потерей шляхетства и превращением в господарского подданного, в состоянии которого он оставался до тех пор, пока не представлял оправдательных документов на шляхетство и не доказывал его соответствующим образом. По всей вероятности, эта сторона реформы для шляхты была гораздо больнее и существеннее, чем только одна проверка прав на землю.
Аграрные мероприятия правительства совпали с весьма важным моментом в истории внутренних отношений в Литовско- Русском великом княжестве.
Государство переживало серьезный кризис. По всей линии шла ожесточенная борьба за влияние и власть между «верхними и нижними землями» шляхетского сословия. Затруднительные внешние отношения, стремление правительства довести дело унии до желательного конца заставляло Сигизмунда-Августа собирать почти ежегодно «великие вальные сеймы», ставшие местом борьбы шляхетской демократии не только за усиление своего политического веса и влияния в княжестве, но также и с аграрными мероприятиями правительства. Нельзя отказать литовско-русской шляхте, прекрасно понявшей стесненное положение своего правительства, в известной настойчивости в достижении своих целей. Но с другой стороны, и правительство. обнаруживало значительную стойкость и упорство и не соглашалось ни на какие существенные уступки шляхте, вполне сознавая законность и целесообразность своих аграрных мероприятий.
Едва приступили к аграрной реформе — еще даже не была составлена волочная устава — как шляхта спешит с выражением своего протеста и недовольства. На втором Виленском сейме — в 1551 г.— шляхта предъявила Сигизмунду-Августу требование, чтобы при производстве волочного измерения, шляхта «не предъявляла волочным мерникам грамот на имения и земли»1110, мотивируя свое требование тем, «что из-за этих грамот немало шляхетских земель было измерено в государевы волоки, а взамен земли не предоставлены»1111. Не успели приступить к волочному измерению в Жмудском старостве, как жмудская шляхта, воспользовавшись третьим Виленским сеймом, собравшимся в. ноябре 1554 г., спешит выразить протест, очевидно, с намерением затормозить осуществление задуманной реформы. Представители жмудской шляхты выступили с требованием сохранения неприкосновенности земельной собственности, «как изложено в вашем привилее». Одновременно ими было заявлено об «притеснений при волочной помере ваших имений, разбирательств о привилеях на шляхетство, а также отобрания земель и людей при волочной помере, за что, как вы утверждаете, не дано возмещения»1112. Вместе с тем, представители жмудской шляхты жаловались и на господарских померчих, от которых шляхта получает только одни «большие обиды и убытки из-за непредоставления возмещения за ваши земли». Представители интересов шляхты, впрочем, не скрыли от правительства того факта, что некоторые из землевладельцев получили следуемую по праву отмену, но с этой целью приходилось мерчих задабривать и в таком размере, «словно им пришлось бы заново покупать эти свои земли»1113. По мнению тех же представителей, самые приемы осуществления правительственной аграрной политики являлись нарушением местных прав и вольностей, так как «на измерение волок и ревизию» были отправлены не туземцы1114. не довольствуясь всеми этими жалобами, представители Жемайтии попытались еще раз бросить тень на господарских агентов, усомнившись в их добросовестности. Они указывали, что «померчие некоторые болота и леса никчемные волоки померили «ради собственных доходов, которые не могут принести никакой пользы его милости государю». А между тем, померчие требовали, «чтобы вы платили им за это по десяти грошей с каждой волоки»1115..
Впрочем, жалобы шляхетских депутатов не изменили аграрной политики правительства и не остановили осуществления задуманной реформы, вообще проводимой правительством < большой настойчивостью, столь неприятной для привилегированного сословия. Ответ правительства на эти требования, однако, не успокоил шляхту. На Виленском сейме 1559 г. вся шляхта снова требовала. чтобы ей была дана отмена заото- бранные земли1116 и чтобы эта отмена была подтверждена господарскими листами. Конечно, такое требование являлось вполне законным и целесообразным, раз правительственные агенты нарушили господарские распоряжения. Но, требуя отмены вообще, шляхта, быть может, надеялась вырвать у господаря согласие на это, а потом, опираясь на великокняжеское слово, потребовать отмены и за земли, на право владения которыми у шляхты не было никаких документов. На этом же сейме снова выступила со своими требованиями и жмудская шляхта. Ее по- ‚ложение было благоприятнее, чем собственно литовской шляхты. Уставная грамота охраняла права населения и благодаря ей под видом отстаивания местных прав, на которые никто не посягал, представители жмудской шляхты надеялись достичь желаемых разультатов. С этой целью они ходатайствовали перед Сигизмундом-Августом о подтверждении их прав и вольностей1117. Впрочем, сознавая недостаточность своего ходатай- <тва для противодействия аграрной политике правительства, представители шляхты вторично предъявили правительству требование, «чтобы вы не предъявляли ревизору привилеев и крепостей на свои наследственные владения, а за ваши земли, взятые при волочной помере, было дано возмещение и чтобы с предоставленных взамен земель вас уже не сгоняли»1118.
Сознавая отчасти юридическую необоснованность своего требования, защитники интересов шляхты сочли нужным довести до сведения господаря о неправильных действиях ревизоров, так как ими «шляхетские имения измерены на волоки», а сама шляхта посажена на землю «на платёж»1119. Конечно, это требование являлось вполне законным, раз господарские агенты действительно своими действиями наносили серьезный ущерб шляхетским ‚интересам.
Протесты шляхты, несмотря на ее настойчивость, не остановили аграрной реформы и не изменили приемов правительственной аграрной политики, несмотря даже на то, что внешнеполитическое положение Литовско-Русского государства было весьма серьезным и правительство нуждалось в сотрудничестве и поддержке широких слоев шляхты. Конечно, последняя учитывала свое политическое значение и затруднительное положение правительства, но в то же время она убедилась в бесполезности прежней непримиримой тактики по отношению к аграрной политике правительства. Отказываясь от прежней тактики, шляхта хотела воспользоваться данным моментом только ЛИШЬ для защиты своих интересов, существенно задетых аграрной политикой правительства.
Выразителем недовольства шляхты явилась шляхта жмудская, несомненно самая оппозиционная. На Виленском сейме 1563 г. она выступила с рядом требований, удовлетворение которых должно было вознаградить шляхту за понесенный ущерб. Так, жмудские депутаты потребовали от правительства, чтобы «убогая шляхта», земли которой были померены на волоки, оставалась «при достоинствах и земельных владениях согласно стародавнему обычаю» и «несли с этого земскую службу его королевской милости»1120. Но так как шляхетские мелкопоместные имения были измерены на волоки без дачи соответствующей отмены, и этот факт жмудская шляхта признавала вполне законным, то, очевидно, убогая шляхта не имела никаких документов на шляхетство, и потому несение военной службы едва ли являлось ее правом, Ссылка же на «стародавние обычаи», конечно, не могла иметь никакого значения там, где требовалось документальное доказательство своего права. Но в других требованиях шляхты видно полное примирение с политикой правительства. Шляхта лишь скромно просила о разрешении ей «в пущах, где издавна разрешалось, брать дерево для строительства и других домашних нужд», так как вопреки господарским привилеям ревизоры измерили пущи и теперь туда нлкого не впускали и не позволяли брать «дерева на потребы»1121. Исходя из нарушения господарских привилеев, шляхта ходатайствовала о восстановлении нарушенного права и просила, чтобы «его милость государь соблаговолил приказать выдать лесничим грамоты, чтобы они выехали из Жемайтии... и надзирали там за Неманом, где находятся государевы охотничьи угодья»1122, Помимо этого, та же шляхта жаловалась на медленность действий правительственных агентов при давании отмены и просила, чтобы «предоставляли возмещение без волокиты и расходов»1123. Если же при этом случилось бы, что мерчие и ревизоры уедут, и «не будет дано надлежащего возмещения», то таковая должна быть дана, по мнению жмудской шляхты, старостой Жемайтии. Наконец, шляхта предусматривала возможность осуществления аграрных мероприятий правительства в момент пребывания шляхты на военной службе. Считая свое отсутствие невыгодным и неудобным для себя, шляхта просила господаря отдать распоряжение, чтобы «ревизоры и мерники соблюдали правила померы, не отбирали ваших земель и не проводили новых границ»1124. Таким образом, шляхтой были высказаны всевозможные требования и пожелания, которые, казалось, исчерпывающим образом защищали ее сословные интересы. Вполне, поэтому, понятно, что на сеймах 1553—1567 гг. шляхта, занятая осуществлением своей политической программы, не поднимала вопроса об аграрной политике правительства. Исключением являлось ходатайство упитской шляхты на Гродненском сейме 1568 г. «чтобы его королевская милость не приказывал мерникам или ревизорам забирать... шляхетские земли в его государевы волоки». В то же время шляхта настаивала, чтобы «прежде было дано надлежащее возмещение», и повторила еще при этом просьбу дать «справедливое земельное возмещение» тому, кому она еще до сих пор не дана была»1125,
Наконец, на Люблинском сейме 1569 г. шляхта еще раз заявила о необходимости дать отмену «за шляхетские земли, забранные в волоки его королевской милости»1126. Это были последние отголоски противодействия шляхты аграрной политике правительства, решительно отказавшейся от своего первоначального ‘требования — «не даванья листов» на земли и только скромно просившей об отводе следуемой тому или другому шляхтичу отмены.
Шляхетские заявления, повторявшиеся чуть ли не на каждом вальном сейме с момента первых шагов к осуществлению задуманной аграрной реформы, в общем не оказали почти никакого влияния на аграрную политику правительства, несмотря на то, что последнее весьма сильно чувствовало свою зависимость от широких слоев шляхетства. Шляхта не успела или, вернее, не смогла предотвратить аграрные мероприятия правительства. Волочное измерение, хотя и медленно, но все-таки постепенно производилось. Такая настойчивость правительства вполне понятна, поскольку сама реформа являлась следствием новых экономических отношений в стране и должна была удовлетворить настойчивой потребности государства в пополнении господарского скарба металлической монетой. Помимо этого,все требования шляхты не имели под собой решительно никакого юридического основания. Господарь имел совершенно законное право дать отрицательный ответ на всю шляхетскую аргументацию и в то же время ничем не нарушить действующего права: Прежде всего, аграрная реформа касалась только одних госпо: дарских имений. Какой бы хозяйственной политики ни держался господарь в своих имениях, до этого литовско-русской шляхте не было решительно никакого дела. Конечно, шляхта понимала выгодную позицию правительства и прямо против аграрной политики не пыталась возражать. Требование господарем листов «на имения и земли» было по существу вполне законным и нисколько не посягало на полноту шляхетских прав, ибо теоретически собственником всей земельной территории оставался господарь, лишь отдававший в частное пользование господарские вемли и, следовательно, имевший совершенно законное основание требовать представления оправдательных документов на право владения землей. Сознание правоты своих действий, осуществляемых на законном основании, и сказалось в. ответах господаря оппозиционному шляхетству. В ответах господаря на сейме 1551 г. шляхте было категорически заявлено, что не её дело вмешиваться в его хозяйственные распоряжения, ибо «соблаговолил установить эту волочную померу на своих землях и для своих подданных ради увеличения своих государевых доходов, что его милость вправе сделать»1127, господарь. указывал далее на то, что и шляхтичи были вольны предпринимать в своих имениях, что им угодно, и господарь не вмешивался в их хозяйственные распоряжения. Этот категорический ответ Сигизмунда-Августа, несомненно, умерил пыл шляхетства, сделав язык его требований более умеренным, а поведение на сеймах более корректным. Заявив о своем господарском нежелании причинять какую-нибудь «ущерб» шляхте и о данном распоряжении, чтобы мерчие обязательно давали соответствующую отмену в случае отобрания к господарскому двору шляхетских земель, и что, пока это не сделано, частновладельческие земли не могут быть розданы господарским подданным гооподарь, однако, настаивал на своем полном праве — размерить на волоки земли тех лиц, которые не представят документа — данины, или если обнаружится «чтобы они были даны ему до государевой воли либо если бы он без государева разрешения купил их у путных служителей, тяглых людей или татар»1128, Несомненно, и сама шляхта сознавала незаконность предъявленного господарю требования. Недаром она просила «сохранить» по старому обычаю все «доходы», которые шляхта имела «в волостях вашего королевского величества, от предков вашей милости пожалованных
»1129, имея, по всей вероятности, скрытое желание этой просьбой прикрыть незаконный захват земли и незаконное владение сделать законным. Господарь прекрасно понял уловку шляхты и не без остроумия отказал ей в ее просьбе, сказав при этом, что нельзя давать какого бы то ни было ответа на это ходатайство, «потому что не может понять, откуда исходит эта просьба и к чему она направлена, поскольку просьба изложена иносказательно»1130. Если же шляхта недовольна действиями мерчих, у нее остается право апелляции к самому господарю1131.
С таким же сознанием своего права были даны господарем ответы жмудской шляхте и на сейме 1554 г. Ответы были совершенно уничтожающего характера. Можно сказать, что от «шляхетской аргументации» не осталось камня на камне. Так, на жалобы жмудской шляхты о нарушении «земской уставной грамоты», господарем был дан ответ в том духе,— что он решительно не видит в действиях правительства нарушения жмудских прав, ибо посланные «ревизоры и мерники не являются какими-либо постоянными должностными лицами». Кроме того, господарские распоряжения касаются не шляхты, но одних только тяглых людей. Помимо этого, их действия имеют целью увеличить наличность господарского скарба, они справляют «доходы казны его королевской милости»1132. Если же кто-нибудь оставался недоволен какими бы то ни было действиями ревизоров и померчих, то он имел право жаловаться центральному правительству. В жалобе необходимо было указать лицо, коим жалобщику была нанесена какая-нибудь «обида»1133. Так ответил господарь на обвинение правительственных агентов в подкупе. В ответ на заявление жмудской шляхты о злоупотреблениях правительственных агентов при проведении в жизнь аграрной реформы, - господарь решительно заявил, что шляхте до этого ровно нет никакого дела, «что это дело непосредственно относится к казне его королевской милости»1134, чем и был положен предел всякого рода заявлениям и ходатайствам в этом направлении. Ответы Сигизмунда-Августа на сеймах 1551 и 1554 гг. были настолько определенны и так проникнуты сознанием правоты своих действий, что литовско-русской шляхте, и в частности жмудской, пришлось несколько поумерить свое раздражение и заговорить уже языком не властного сословия, выступившего на защиту нарушенного права и попранной законности, а тоном просителя господарских милостей..
С переменой занятой шляхтой позиции меняется и тон ответов господаря. Заметно стремление со стороны тюследнего идти навстречу желаниям шляхты, если только последние действительно имели под собою вполне законные основания. Так, господарь, не желая, чтобы «мерники притесняли шляхту, не давая возмещения за её земли», распорядился дать отмену всем тем, кто ее до сих пор не получил. С этой целью господарским агентам были посланы из господарской канцелярии листы с требованием, «чтобы не задерживали предоставление земель взамен отобранных»1135. Когда же отмена будет дана, то таковая будет утверждена господарскими листами. То же было сказано в ответ и жмудской шляхте. Впрочем, по отношению к последней были сделаны некоторые уступки: господарь разрешил ей предъявлять документы на право владения землей не перед ревизорами, а исключительно перед жмудским старостой, как представнтелем и защитником интересов земли и населения1136.
‚ Зато та же шляхта потерпела полное поражение по вопросу об измерении на волоки земель «убогой» шляхты и об обложении ее чиншами. Господарь предоставил право потерпевшим лицам подавать заявления о неправильном обложении жмудскому старосте, который должен был доводить до сведения господаря о имеющих место злоупотреблениях. Господарь же, приняв к сведению сообщенные старостой факты, «поступит с этим так, как его милость сочтёт надлежащим и справедливым»1137,
Как известно, жмудская шляхта выступила со своими требованиями и на сейме 1563 г. В общем, это выступление нельзя было не признать чрезмерно скромным. Шляхта только добивалась и получила согласие, чтобы староста жмудский давал отмену в том случае, если таковая не будет дана мерчими и ревизорами. Впрочем, это согласие не вносило ничего нового, так как, по словам господаря, с самого начала реформы по всему государству было издано предписание, «чтобы мерники не забирали ваши земли при измерении наших волок, не обмерив их в моргах и не предоставив за них надлежащего возмещения»1138. Что же касается просьбы шляхты о сохранении права входа в королевские пущи, согласно господарским привилеям, то, идя по стопам своих предшественников, Сигизмунд-Август разрешил въезд в пущи только «за дровами и строительным лесом для ваших собственных нужд для вас самих и ваших подданных», однако со строгим запрещением какой бы то ни было разработки господарских пущ1139. Кроме того, за жмудской шляхтой по привилеям оставалось право ловли рыбы в озерах и реках1140. Точно так же шляхта получила утвердительный ответ от господаря на просьбу, чтобы во время выезда на службу не производилась волочная помера1141, Наконец, на Гродненском сейме 1568 г. господарь удовлетворил просьбу шляхты относительно предварительного указания отмены, так как, по словам господаря, эта просьба нисколько не противоречит господарским постановлениям относительно волочной померы1142.
Таким образом, ни литовская шляхта вообще, ни жмудская — в частности, не добились самого главного — отказа господаря от проверки прав на землю. А ведь это было самым существенным из всего того, чего они добивались и к чему они стремились.
Все уступки, сделанные господарем жмудской шляхте, касались второстепенных вопросов и по существу ничего не давали ей, только убаюкивали ее тем, будто бы она в конце коннов своими энергическими действиями добилась неприкосновенности и защиты своих имущественных прав.
Общеземские привилеи оставляли за шляхетским сословием те земельные пожалования, которые оно получило от предшествовавших государей, если только держатели земли могли представить соответствующие документы. Так, привилеи Казимира Ягеллончика укреплял за шляхтой наследственные владения как собственные, так и пожалованные прежними великими князьями литовскими: «наследственные либо данные или подаренные им светлейшим князем господином Александром, иначе Витовтом, блаженной памяти, нашим предшественником и дражайшим отцом, а также пожалования, дарованные и совершённые светлейшим господином Сигизмундом и так далее; пусть те, кто держит их, имеет и владеет ими и может доказать и подтвердить эти пожалования законным и достаточным привилеем, надлежащим свидетельством свидетелей либо удостоверением грамот, обладают ими на таком же праве, на каком, как известно, своими владениями обладают князья, бароны, дворяне и граждане Польского королевства»1143,
Привилей великого князя Александра, данный им при вступлении на престол, подтверждал вышеприведенную статью привилея 1447 г., распространяя свое подтверждение и на пожалование своего отца, великого князя Казимира1144. Если великий князь Казимир дал кому-нибудь земельное пожалование «по своему усмотрению и воле», Tc такое остается у держателя в пользовании «до государевой воли и милости». При вступлении на престол Сигизмунда I, им был издан подтвердительный привилеи. Он безусловно подтверждал все предыдущие пожалования, если только держатели могли представить соответствующие документы1145. Кроме того, привилеи Сигизмунда I вносил и некоторые новшества. Так, он допускал возможность укрепления имения за данным лицом, если даже последнее и не могло представить документальных данных на право владения землей. Для этого привилеи требовал доказательства своего права владения посредством «свидетельства заслуживающих доверия лиц»; если ими будет доказано, что этими землями мирно (мирно) владели его отец или предок, то земельное пожалование закрепляется за держателем. Такие «безпривильныя» пожалования должны были быть не старше времени Витовта и не моложе эпохи Казимира1146. Литовский статут 1529 г. не внес в этом отношении ничего нового. Наконец, при вступлении на престол Сигизмунда If, был издан новый привилеи, которым подтверждались статьи ранее опубликованных привилеев, Кроме того, подтверждалась статья привилея Сигизмунда | о способах укрепления земли, на которую держатели не могли представить соответствующих: документов1147.
Таким образом, только то землевладение было законно, относительно которого имелись оправдательные документы, или держатели свидетельскими показаниями могли доказать свое родовое право на владение той или другой земельной собственностью. В противном случае владение оказывалось незаконным. Трудно, конечно, выяснить, в каком размере господарские земли расхватаны были шляхтой без всякой данины. Точно так же нельзя выяснить, какое количество земель перешло к шляхте посредством покупки, без соответствующего господарского разрешения. Можно только предположительно говорить о большой распространенности такого захватного землевладения, размеры которого должна была обнаружить аграрная реформа. Такое положение заставило шляхту настаивать на непредЪявлении соответствующих документов на право владения перед господарскими мерчими и ревизорами, что, впрочем, она делала и раньше. Когда молодой Сигизмунд-Август, по вступлении на престол, задумал принять ряд мер для приведения обороны страны в надлежащее состояние, то было решено приступить к ревизии пограничных замков. Однако эта ревизия должна была иметь несомненно большее значение. Ее задачи и цели не могли ограничиться исключительно заботами правительства об обороне страны. Наоборот, эти заботы об обороне заставили правительство проверить права шляхты на землю, выяснить, какой процент земель захвачен шляхтой, определить, насколько шляхетские военные повинности соответствуют действительному состоянию шляхетского землевладения. Эти ревизии, преследуя исключительно военно-финансовые цели, конечно, никакого отношения не имели к тем ревизиям господарских имений, которые были предприняты под влиянием задуманной аграрной реформы1148. Tem не менее, они довольно отчетливо выясняют действительное отношение шляхты к такого рода мероприятиям правительства, где прямо или косвенно были задеты земельные права шляхты. При более же близком знакомстве с источниками становится понятным исамое настроение шляхетского сословия. Воспользуемся для нашей цели ревизией замков на Волыни в 1545 г.1149 Внешняя история хода ревизии уже была описана Яблоновским и М. В. Довнар-Запольским в его «Очерках IO организации западно-русского крестьянства в XVI в.».
Отметим, что волынская шляхта отнеслась крайне враждебно к требованию правительства предъявлять перед правительственными агентами «крепостей как на города, так и на имения»1150, В этом отношении волынская шляхта проявила удивительную солидарность и прибегала ко всевозможным уловкам, чтобы как-нибудь оттянуть представление требуемых «крепостей на имения и города». Ревизорское описание дает немало данных о причинах такой солидарности и о нежелании шляхты исполнить господарскую волю. Так, при производстве описей замков обнаружилось, что волынская шляхта самовольно устроила новые мыта, чем наносила существенный ущерб господарскому скарбу и местному населению. Поэтому «войты, бурмистры, радцы и все мещане его величества городов Луцка и
Владимира» подали жалобы на князей и панов, что они во многих местах, ‘местечках и своих имениях устроили без разрешения торги и мыта и прямо-таки грабят население. А между тем, раньше этих мыт не было1151, Указывалось также и на другие действия шляхты, коими нарушалось действие привилеев Александра и Сигизмунда. При этом был представлен и список лиц, самовольно введших новые мыта1152. Опрошенные ревизорами шляхтичи утверждали, что новые мыта они ввели или на основании господарских привилеев, или таковые уже существуют с давнего времени. Однако они отказались предъявить соответствующие документы, намереваясь предъявить их на каком-нибудь сейме перед лицом самого господаря1153. Ревизоры признали, что такой образ действий со стороны — волынской шляхты приносит большой ущерб господарским подданным и далее не может быть терпим1154. Вообще, между луцкою шляхтою и луцкими мещанами на почве нарушения шляхтой различных прав мещан, были сплошные недоразумения, с чем, конечно, не могли мириться ни само правительство, ни мещане1155, у которых шляхтичи отнимали землю, захватывали дома и пляцы в городах, не обнаруживая при этом намерения принять участие в несении мещанских повинностей, Недовольны были поступками шляхты и луцкие евреи. Князь Матвей Четвертинский самовольно засыпал став, благодаря чему еврейское кладбище оказалось разрытым1156. Если этот поступок князя не приносил непосредственного ущерба господарскому скарбу, то укрывательство князем мещан и ремесленников, конечно непосредственно задевало интересы городской общины и, следовательно, интересы господарского скарба1157. Злоупотребления со стороны луцкой шляхты шли еще дальше. Захватывая мещанские земли и пользуясь ими, она при этом не всегда раслолагала соответствующими документами на право владения. Правда, панна Дахновая, захватившая фольварк около города, представила ревизору соответствующие документы, но последний не решился самостоятельно разрешить этот спорный вопрос: очевидно, документы были не вполне надежного характера. Ревизор отложил разрешение этого спорного дела и представил его на усмотрение господаря, чтобы последний так или иначе разрешил это. дело. Любопытно, что ревизор счел возможным перенести спорное дело на рассмотрение господаря только потому, что панна
Дахновая «невзирая на нерадение и непослушание других, проявила такое повиновение грамоте и повелению и предъявила нам свои грамоты»1158. Изучая состояние господарских замков, ревизору пришлось познакомиться с состоянием дворового господарского землевладения, а также и с повинностями сельского населения. Это ознакомление должно было точно ‚ установить имеющуюся наличность господарского землевладения на Волыни и выяснить степень расхватанности последнего. Выяснить это было трудно. Шляхта отказывалась предъявлять - «правоустанавливающие документы» на землю. Незначительное число оставшихся на Волыни гослодарских сел и упорное нежелание шляхты предъявить ревизорам соответствующие документы, заставляют предполагать, что шляхта расхватала господарские земли и поэтому, из боязни отобрания, обнаруживала удивительную стойкость в своей оппозиции мерам, предпринимаемым правительством. В противном случае для шляхты не имело смысла держать себя так вызывающе по отношению к органам центральной власти. И только показания господарских крестьян о захвате шляхтой отдельных угодий ясно обнаружили, почему шляхта так упорно отстаивала непредъявление листов на землю1159, Правда, луцкий староста представил ревизору реестр земель, розданных шляхте предшественниками Сигизмунда I, но этот реестр, не оправданный никакими документами, указывал на факт владения, но не выяснял источника происхождения этого владения1160. Поэтому приходится сомневаться в том, насколько были правильны сведения, представленные луцким старостой. И ревизор был совершенно прав, когда, не доверяя сведениям, полученным от старосты, стал сам собирать соответствующие данные о выслугах, попавших в держание шляхты. Правда, это был способ весьма несовершенный. Больше приходилось судить по слухам, чем на основании конкретных 'данных. Но и тут ревизору удалось убедиться, что Хреницкий держит Хреницы и еще четыре села неизвестно каким обы-- чаем1161. A сколько оказалось бы таких держателей, если бы шляхта представила «правоустанавливающие документы» на земли1162
Господарский ревизор Лев Потей встречен был кременецкой шляхтой весьма нелюбезно. Она не желала съехаться по требованию ревизора и вообще игнорировала его распоряжения, хотя они делались от имени господаря У’. Особенно упорной оказалась знать. Проверка господарских сел обнаружила, что часть их попала в руки титулованных магнатов на правах «выслуги», но всё эти княжата отказались представить соответствующие документы1163. Кроме того, они владели частью господарских сел и на правах «купли», но насколько такая покупка была законна, установить без проверки прав на землю было совершенно невозможно1164, Кроме того выяснилось, что магнаты сильно притесняют мещан и устроили новые мыта, не имея для этого никакого основания1165. Словом, ревизору представилась картина, сходная с положением дела в Луцком повете. Аналогична была обстановка и в Винницком повете. Земли оказались в руках частных владельцев, и происхождение этого владения нельзя было установить. Зато держатели господарских земель не допускали ревизора вмешиваться в их хозяйственные дела. Когда последний пожелал составить инвентарь господарского имения Вонючин, бывшего в держании пана Семена Кепитича, то последний не допустил ревизора до этого, заявив, что инвентарь уже составлен им самим и отправлен господарю1166. И брацлавская шляхта не предъявила листов на землю, да, кажется, ревизор их и не требовал. А между тем, земельные отношения так здесь перепутались, что трудно было узнать и различить, где господарское, где земянское владение, где владеют казаки и мещане, ибо и они не желали показывать «правоустанавливающие документы» на землю. Данные, собранные ревизорами на Волыни, дали очень мало в смысле поземельного кадастра. Опираясь на них, нельзя было осуществить никакой реформы. Но в некотором отношении они оказались весьма небесполезными для правительства и несомненно повлияли на кое-какие его распоряжения. Нежелание шляхты подчиниться требованиям правительства и предъявить документы на право владения, заставляло его быть очень настойчивым в требовании представления оправдательных документов при производстве аграрной реформы. Неудачная ревизия 1545 г., почти ничего не выясниьшая в этом отношении, оставалась примером, повторения которого следовало бы избегать. Шляхта по-своему оценила настойчивость правительства и ответила ему просьбами о непредъявлении листов перед мерчими и ревизорами, но, как мы видели, потерпела полную не; удачу.
Проверка прав на землю производилась по мере хода реформы, и для многих окончилась весьма печально. О степени распространенности захватного землевладения и землепользования можно судить также по «Ревизии пущ и переходов звериных», предпринятой параллельно производству аграрной реформы. Такое описание тоже сопровождалось проверкой прав на землю и на воды в лесах. При проверке обнаружилось, что далеко не все владельцы могли сослаться на письменные документы и ими подтвердить свои претензии1167. В общем, ревизия обнаружила, что многие из землевладельцев незаконно владеют землей и пущами и не имеют никаких документов, которыми могли бы оправдать свой захват земель, пущ и переходов. Ревизия, произведенная Воловичем, целиком, к ¢сожалению, не сохранилась, но и сохранившаяся часть дает возможность составить отчетливое представление о том, что обнаружила проверка прав на входы в господарские пущи. Представленные земледельцами документы были довольно разнообразного характера. Тут были и грамоты прежчих удельных князей из рода Ярославичей и Олельковичей, и жалованные грамоты королевы Боны, и подтвердительные привилеий самого Сигизмунда. На основании этих документов все владения считались бесспорными и не вызывали никаких сомнений. Зато было немало и таких держателей, которые не могли представить каких бы то ни было документов и только ссылались на давность «держания». Такие захваченные участки земли, пущ и входы отбирались у шляхтичей и приписывались к господарским владениям. Подобные распоряжения Воловича были, конечно, вполне правильны. Здесь не было никакого нарушения шляхетских прав, тем не менее шляхта была сильно раздражена, и ее раздражение, с точки зрения интересов землевладельческого класса, вполне понятно.
Ту же картину можно наблюдать и при изучении некоторых из сохранившихся писцовых книг. Многие землевладельцы заявляли притязания на землю, но оправдать их ничем не могли1168. Во всяком случае, весь шум, поднятый шляхтой вокруг проверки прав на земли, показывал, что в этом отношении далеко не все обстояло благополучно. Недаром правительство постоянне напоминало о необходимости предъявлять листы господарским агентам. И другие документы довольно часто указывают на то, что тот или другой дворянин, «занимаясь проведением волочной померы», за «неоказаньем прав», «привернул» имение к господарскому двору1169.
Аграрная реформа Сигизмунда-Августа создала немало дел о «выводе» шляхетства. Дело в том, что ревизоры, производя волочное измерение, обыкновенно облагали шляхетские земли повинностями, если владельцам их не удавалось точно установить свое шляхетство, наряду с тяглым населением. Конечно, потерявший шляхетство боярин никоим образом не мог и не желал помириться с этим и поэтому считал нужным использовать все средства, допущенные законом, лишь бы только восстановить себя в шляхетских правах.
Ко времени введения волочной померы вывод шляхетства уже принял строго определенные формы. Согласно сеймовому постановлению 1522 г. лицо, поднявшее дело о восстановлении <воего шляхетства, должно иметь двух шляхтичей, которые под присягой подтвердят, что потерпевший от прадеда и деда одного с ними рода и брат по крови. Устава допускала присутствие на суде и одного свидетеля, но тогда сам истец был обязан присягой подтвердить свое показание, Наконец, если шляхтич не мог представить никаких свидетелей, то для доказательства своего шляхетства он мог ограничиться представлением старинных листов великого князя Витовта, Сигизмунда и Казимира или некоторых высоких панов-рады, в которых его предки или он сам писаны боярами, независимо от их собственного показания1170. Однако в практике доказательства шляхетства можно было встретить юридические случаи, сущность которых разрешалась иначе, чем требовала устава 1522 г.
Так, например, когда пан-воевода троцкий князь К. И. Острожский разбирал дело ейшишского хорунжего Станка Радивиловича и его братьи с ейшишским боярином Яном Юшковичем, доказывавшим, что они простые люди, а не шляхтичи, то князьвоевода не удовольствовался представлением листов королей Александра и Сигизмунда и листа ейшишского державцы, в которых было сказано «что они искони являются боярами-шляхтой», как этого требовала устава 1522 г., а сделал опрос всех ейшишских бояр, шляхтичи они или нет. И только после их утвердительного_ показания князь-воевода вынес приговор в желательном для ейшищшского хорунжего духе1171. При выводе пинскими боярами Протасовичами своего шляхетства, дело было решено в их пользу на основании показаний двух свидетелей, простых шляхтичей, что тоже шло вразрез с уставой 1522 r1172,
Примечания
1106. РИБ, т. ХХХ. Устава, арт. 29.
1107. Там же.
1108. РИБ, т. ХХХ, Устава, арт. 29.
1109. Там же.
1110. АЗР, т. III, № 11, арт. 25.
1111. Там же.
1112. Там же, № 13, разд. II, арт. 3.
1113. Там же, арт. 4.
1114. Там же, арт. 6.
1115. Там же, арт. 19.
1116. NASP, т. II, № 24, разд. II, арт. 12.
1117. Там же, арт. 9.
1118. Там же, арт. 12.
1119. Там же, арт. 13.
1120. ДМАМЮ, т. I, стр. 153, арт. 5.
1121. Там же, арт. 6.
1122. Там же.
1123. Там же, стр. 152, арт. 4.
1124. ДМАМЮ, т. I, стр. 152, арт. 4.
1125. Там же, стр. 491, арт. 5.
1126. Там же, стр. 499, арт. 7.
1127. АЗР, т. Ш, № 11, арт. 25.
1128. Там же.
1129. АЗР, т. ITT, № 11, арт. 26.
1130. Там же.
1131. Там же, арт. 25.
1132. Там же, № 13, разд. II, арт. 6.
1133. Там же, арт. 4.
1134. Там же, арт. 19.
1135. АЗР, т. IH, № 24, разд. 1, арт. 13.
1136. Там же, разд. Il, арт. 12.
1137. Там же, арт. 13 ы
1138. ДМАМЮ, т. I, стр. 152, арт. 4.:
1139. ДМАМЮ, т. I, стр. 153, арт. 7.
1140. Там же, стр. 154.
1141. Там же, стр. 152.
1142. Там же, стр. 491.
1143. М. К. Любавский. Очерк истории Литовско-Русского государства..., стр. 305, арт. 6.
1144. М. В. Любавский. Очерки истории Литовско-Русского государства... стр. 311, арт. 22.
1145. Там же, стр. 313, арт. 2.
1146. Там же, стр. 313, арт. 5.
1147. Там же, стр. 332, арт. 19.
1148. М. В. Довнар-Запольский держится противоположного мнения в своем труде «Очерки по организации западно-русского крестьянства в XV! в.». Однако М. К. Любавским были высказаны против этого взгляда основательные возражения в его академической рецензии на вышеназванный труд. Но, с другой стороны, и взгляд М. К. Любавского, по нашему мнению, не совсем верен. Конечно, ревизии 1545 г. никакого отношения не имеют к ревизиям в связи с волочной померой. Преследуя военно-финансовые цели, однако, они могли выяснить наличность гослодарского землевладения и косвенно дать кое-какой материал для подготовительных работ по проведению в жизнь реформы 1557—1558 гг.
1149. Zrédla dziejowe, t. VI. Rewizja zamkéw Ziemi Wolyriskiej w polowie XVI wieku. Wydal i szkicem historycznym poprzedziz A. Jablonowski, Warszawa, 1877.
1150. Rewizja zamkéw..., str. 4.
1151. Rewizja zamkéw..., str. 59.
1152. Там же, стр. 61.
1153. Там же, стр. 64.
1154. Там же, стр. 65—66.
1155. Там же, стр. 67—69.
1156. Там же, стр. 71.
1157. Там же, стр. 73.
1158. Rewizja zamkéw..., str. 74.
1159. Там же, стр. 77.
1160. Там же, стр. 83.
1161. Там же, стр. 86.
1162. Там же, стр. 91—92.
1163. Rewizja zamkow..., str. 100.
1164. Там же, стр. 102—103.
1165. Там же, стр. 105.
1166. Там же, стр. 114.
1167. Ревизия пущ и переходов звериных..., стр. 11, 135, 136, 137.
1168. TIKTIC, ч. П, стр. 573, 577, 579, 581, 585, 589, 593.
1169. ЦГАДА, ЛМ, КЗ X, л. 215.
1170. М. К. Любавский. Литовско-русский сейм... стр. 339—440.
1171. Там же, стр. 441.
1172. Там же.