Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

X. Аграрная реформа и шляхетство (продолжение 2)

Аграрная реформа Сигизмунда-Августа в Литовско-Русском государстве. Русская версия. В. И. Пичета, Москва, 1958.

так практика жизни изменила и расширила постановление Виленского вального сейма 1522 г. Вопрос о выводе шляхетства для всей шляхты был вопросом первостатейной важности, и статутовая комиссия, кодифицировавшая шляхетское право, должна была обратить на него свое исключительное внимание, отведя этому вопросу в третьем разделе XI артикул. Согласно последнему для вывода шляхетства необходимо было представить свидетелей по делу со стороны отца и со стороны матери истца. Дело решалось присягой этих свидетелей. В случае прекращения рода можно было ссылаться на «бояр-шляхту из соседних мест, которые знали бы его и могли засвидетельствовать, что он шляхтич». Эти бояре, со своей стороны, должны присягнуть «что он есть-зроду шляхты». Что же касается способа доказательства своего шляхетства чужеземцами, то последние должны были доказывать свое шляхетство у себя на родине и представить литовскому уряду лист, в котором подтверждалась правильность вывода шляхетства. В случае невозможности истцу уехать домой, например из-за войны, и там поднять дело о своем шляхетстве, статут 1529 г. разрешал ограничиться представлением двух соотечественников, присяга которых решала дело окончательно. Нельзя не согласиться с М. К. Любавским в том, что редакция статута мало удовлетворительна и нуждается в дополнении. Во-первых, она ни слова не говорит о законности представления листов великих князей и панов-рады, в которых истцы названы боярами и, следовательно, шляхтичами. Во-вторых, она игнорирует прецедент, бывший в 1524 г., когда дело о выводе шляхетства решалось на основании показаний посторонних свидетелей. Между тем письменными документами пользовались при’ выводе шляхетства и после статута 1529 г., несмотря на его умолчание об этом. Представлялись листы не только великих князей, или панов-рады, но даже и документы, выданные потомками удельных князей и это верховной властью считалось вполне достаточным1173, Поэтому прав М. К. Любавский, говоря, что статутовое постановление «о згоде шляхетства» не уничтожило и не покрывало собой сеймового решения 1522 г. Во время производства аграрной реформы судебные процессы о «выводе шляхетства» особенно участились. Практика жизни показывала всю недостаточность способов доказательств, утвержденных законом. Поэтому тем лицам, которые доказывали свое шляхетство, и тем, кто разбирал это дело, сплошь и рядом приходилось расширять рамки закона 1522 г. и статута 1529 г. я допускать иные способы доказательства шляхтой своего шляхетского происхождения, выдвинутые самой жизнью.

Дело о выводе шляхетства начиналось подачей соответствующего челобитья господарю. Такое челобитье подавалось или от имени одного лица: «жаловался нам, говорит государева грамота, боярин Трокского повета Василишской волости Зенико Грыникович»1174 или от имени целой группы лиц, заинтересованных в восстановлении шляхетских прав. В таком случае челобитчиками выступали или родственники: «приезжали к нам наши лепуньские бояре Стась и Мартин Озахаревичи» говорится в господарском выроке по делу двух братьев1175, или группа околичных бояр, подававшая челобитье от своего имени и «от братии своей». Так, слонимские бояре Марко Дорофеевич, Тимофей Нестерович подали господарю челобитье о признании за слонимскими боярами шляхетства1176.

Встречались в практике литовско-русского правительства. случаи, впрочем, кажется довольно редкие, когда дело о выводе шляхетства начиналось самой центральной властью.

Правительство не считало многих ейшишских бояр шляхтой. Последние держались обратного мнения «и самовольно перешли под шляхетское право», захватив при этом незаконно в свои руки без всякой «данины» немало господарских грунтов и не желая «нести с этих своих земель путную службу, давать дякло и ходить на тяглые работы». Видя такое упорство со стороны шляхты и не желая допускать долее незаконное пользование присвоенными правами, что задевало интересы господарского скарба, правительство решило устроить «вывод согласно статуту»1177.

Конечно, уже сама подача челобитья формально была достаточной для возбуждения дела. На самом деле так было не всегда. Правительство иногда игнорировало челобития отдельных лиц и не создавало дела о выводе шляхетства, и только постоянные «набегания» челобитчиков и упорные напоминания «что их предки и они сами прежде не несли путной службы и не давали поборов, а всегда исполняли шляхетскую службу» заставляли литовско-русское правительство рассмотреть поданное челобитие1178. Конечно, от такого невнимательного отношения к челобитиям лиц, ищущих шляхетства, особенно страдали несостоятельные бояре. Некоторые из них вследствие своей бедности не могли даже поднять дело о шляхетстве и мирились на некоторое время с непривычным для них положением, надеясь в будущем, когда: материальные обстоятельства их изменятся, поднять дело о восстановлении утерянного шляхетства. Слонимские бояре Лени Иванович, Марко Климович, Василий Борисович и Петр Ходорович три года платили чинш, не поднимая вопроса о своем шляхетстве, и в реестровых списках считались приписанными к тягловому состоянию. Такое промедление с выводом шляхетства и молчаливое примирение с своим тяглым состоянием можно объяснить только бедностью и отсутствием средств у челобитчиков1179.

Подавая челобитие господарю, просители обыкновенно указывали на причину своего недовольства и приводили доказательства, почему они считаюг неправильным как отнятие у них земли, так и принуждение их нести тяглую службу. Бсярин

Троцкого повета Зенико Грыникович жаловался господарю, что дворянин Павел Котович «по государеву повелению, измеряя земли подданных» в волости Василишской, земли их «собственные земли измерил на волоки и раздал подданным», а между ‚ тем его предки со времен Витовта несли военную службу наравне со шляхтой»1180, Слонимские бояре Гаврило Пацевиц и др. жаловались, что дворянин Андрей Илькговский, «обращая их к путной службе, хочет измерить их земли на волоки и раздать нашим подданным», а между тем «они не исполняли этих служб, а выставляли одного конного воина», при этом представили документы-листы великих князей Александра и Сигизмунда. по которым они освобождались «от тяглой службы, поездок с подводами и уплаты дякла» и по которым велено им служить так, как деды и отцы их служили при Витовте1181. Поэтому они просят об освобождении от службы путной. Лепунские бояре Стась и Мартин Озахаревичи считали незаконным намерение ревизора Райского измерить их земли на волоки и раздать подданным, а равно и запрещение жать им их хлеба, так как они издавна бояре-шляхта, в доказательство чего представили лист Сигизмунда1182. Бояре Слонимского повету Лени Иванович и Марко Климович, Василий Борисович и Петр Ходорович жаловались, что они бояре-шляхта, а их «принуждают» платить чинш. Поэтому они ходатайствуют о выводе шляхетства и об освобождении их от чинша1183,

О том же говорили в своем челобитии и четверо бояр Глебовичей, не представивших в свое время никаких документов на землю и о своем шляхетстве, и потому записанных в тяглые списки и обложенных чиншем1184.

Если документы, представленные челобитчиками, не вызывали никаких сомнений и на основании их можно было решить зиляхтичи ли челобитчики или нет, то это дело решалось гссподарем без всяких предварительных справок и расследований. Так, Сигизмунд II счел возможным признать шляхетство за лепунскими боярами Стасем и Мартином Мартиновичем Озахаревичами, представившими лист короля Сигизмунда I и заявившими, что еще раньше, до померы волочной, тамошний державца хотел «обратить их к тяглой службе», но, убедившись в том, что они тяглой службы никогда «не носили», велел «им нести земскую службу совместно с лепуньскими боярами»1185. Если документы и доводы просителей были сами по себе недостаточны и господарь не мог вынести окончательной резолюции? то производство следствия, допрос на месте свидетелей, рассмотрение документов и других данных осуществлялись правительством при помощи различных административных приемов. Иногда это поручалось целой специальной комиссии, состоявшей из двух или нескольких лиц, смотря по сложности дела и в зависимости от количества лиц, добивавшихся вывода шляхетства. Для вывода шляхетства боярина Иоанна Болобки и его братьев бы- „ла образована специальная комиссия в составе виленского бискупа Валериана и наместника воеводы виленского пана Яна Новицкого1186, Когда приходилось выводить шляхетство многочисленной группе ейшишских бояр, то были посланы комиссарами маршалок и писарь господарский, староста тыкотинский пан Ян Шимкович, староста мстибоговский, ейшишский державда пан Григорий Волович и дворянин Размысл Богданович Довкгирд1187.

Поручался вывод шляхетства и отдельным лицам, не занимавшим в данное время никакого официального положения. Боярину Троцкого повета Зенику Грыниковичу приходилось доказывать свое шляхетство перед князем Янушем Скупалуцким1188. Приходилось выступать в качестве судьи и воеводе троцкому, когда дело касалось бояр, живших в его воеводстве. Слонимские бояре Гаврило Пацевич с братьями должны были представить доказательства своего шляхетства троцкому воеводе1189, Иногда, не поручая какому-либо лицу специального расследования, господарь ограничивался наведением справки у скарбного писаря, записано ли то или другое лицо в списках бояр-шляхты. Когда боярин стоклишский Миколай Корвелло подал жалобу Сигизмунду на незаконные действия ревизора Андрея Кунцевича, желавшего его земли на волоки померить, то справка в скарбовых реестрах дала возможность господарю решить дело в пользу Корвелла1190. Поручался вывод шляхетства и ревизору в присутствии местного уряда. Так, ревизору Яну Стецковичу, бывшему на ревизии Марковского двора, было поручено в присутствии Марковского державцы проверить права на шляхетство нескольких бояр Ошменского хоружства1191. Возможно было доказывать шляхетство и в присутствии одного ревизора. Ревизору дворов Троцкого повета пану Станиславу Райскому пришлось проверять шляхетство жены войта Радуньского, владевшего по жене шляхетской землей1192. Ревизорам

Адаму ПЦильховскому и Себестиану Дыбовскому пришлось выводить шляхетство бояр городенских Гаврилы, Степана, Матвея. и Нестора Глебовичей, не представивших в своё время «жад-. ных» листов на свои земли и не вчинивших «выводу на шляхет-. ство», а потому записанных на тяглую службу наравне с другими господарскими подданными1193. Конечно, вывод о ШЛЯяхетстве, произведенный по поручению господаря, имел тогда только силу, когда он скреплялся подписью монарха.

Иногда вывод шляхетства поручался какому-нибудь видно-. му должностному лицу, но последнее, занятое господарской службой, не могло выполнить возложенного на него поручения.. В таком случае такое лицо, не отказываясь от поручения, от своего имени поручало другим лицам произвести вывод шляхет-. ства. Когда виленскому канцлеру пану Миколаю Радивиллу было поручено произвести вывод шляхетства слонимских бояр. Ходоровичей, он не мог лично выполнить господарского повеления, так как был назначен найвысшим гетманом и находился гри войске, и, с своей стороны, возложил исполнение господарского поручения на хоружего дворного пана Григория Рагозу,: хоружего новгрудского пана Ивана Харитоновича и хоружего. берестейского пана Кирдея Кричевского, перед которым бояре: слонимские должны были доказывать свое шляхетство1194, яко-. ° HEL, вывод шляхетства возлагался сплошь и рядом на местного: старосту-державцу. Когда ейшишские бояре Балтромеевичи подняли дело о своем шляхетстве, то ейшишскому дэржавце. пану Григорию Воловичу было поручено «чтобы он, получив достоверные и достаточные сведения и выслушав обе стороны, сообщил нам, государю»1195,

° Когда приходилось истцам доказывать свое шляхетство, то. челобитчики пользовались для этого разными способами доказательства, далеко выходившими как за пределы уставы 1522 r., так и статута 1529 г. Одни из челобитчиков пользовались ука-. заниями статута и для доказательства чистоты своей крови пользовались услугами и показаниями родственников. Боярин Иван Болобка представил двух братьев рожоных, а третьего братани-' ча. доказывавших, что «они шляхетского рода из Мельницкого повета на Подляшье»1196. При выводе шляхетства слонимскими. боярами Лени Ивановичем, Марко Климовичем, Василием и Петром Ходоровичами стороны представили в качестве свидетелей местных бояр — шляхту Миколая Станикевича Проствиловича и Богуша Мискевича Проствиловича. Они показали, что «их предки Проствилы, родные братья, шляхетского рода». У Проствила было два сына: Станик и Миско. У Станика родился сын Николай, а у Миска — сын Богуш. Что же касается вышеупомянутых бояр-истцов, то свидетели показали их потомками родного брата Проствилла Паца. С своей стороны, и боярин Войтерович Квинта дал показание «что эти бояре приходятся его отцу, Войтеху Квинте, кровными братьями, имеют с ними один герб и, сколько он их помнит, вместе с ними несли земскую службу». Для подкрепления их показаний комиссары обратились к слонимскому хоружему пану Михаилу Соколовскому. Последний также показал «что эти бояре как при его предках, слонимских хорунжих, так и при его собственном хорунжестве вместе с другими боярами-шляхтой Слонимского повета несли земскую службу»1197. Другие челобитчики ссылались на письменные документы, выданные предками Сигизмунда-Августа. Так поступили бояре слонимские Марко Дорофеевич и Тимофей Нестерович, представившие в доказательство, что они бояре-шляхта, «грамоту нашего дяди, его милости короля Александра», «что великий князь Витовт не повелел им нести никакой службы»1198, Так же поступили и бояре лепунские Стась и Мартин Озахаревичи, «выложившие» перед господарем лист короля «его милости Жигимонта»1199.

Бояре слонимские, не желавшие стать путными людьми, по словам господарского листа, доказывали это листами «нашего дяди Александра и нашего отца Сигизмунда», согласно которым они освобождались от тяглой службы и прочих, повинностей, соединенных с последней1200.

Третьи из челобитчиков выводили свое шляхетство, приводя в качестве свидетелей околичную шляхту. Когда боярам Городенского повета Гаврилу, Степану, Матвею и Нестору Глебовичам пришлось доказывать свое шляхетство, так как «они не предъявили государевым ревизорам — секретарю, гродненскому плебану князю Адаму Пильховскому и Себастиану Дыбовскому — никаких грамот, на основании которых держали бы эти земли, и не представили доказательства шляхетства согласно установленному правовому обычаю; по этой причине они были обращены в тяглое состояние», то теперь они представили свои документы и сослались на добрых шляхтичей «соседей», действительно показавших, «что они от отцов, дедов и своих предков являются шляхтичами и несли военную службу совместно с другими нашими боярами-шляхтичами»1201; Иногда челобитчики не довольствовались ссылкой на околичную шляхту и опрашивали еще тамошних подданных. Бояре ошменского хоружества Якуб и Павел Юревичи выводили свое шляхетство и ставили перед судьей «надёжных лиц — бояр-шляхту Ошмянской и Кревской хоругвей». Они «показали и засвидетельствовали, что эти бояре Павел и Якуб Юревичи — их братья, бояре-шляхта, и что, сколько они помнят ещё их деда Якуба Товтка[?] и отца Юрия, те с этого наследственного имения... вместе[?] с ними несли земскую службу, как и прочая шляхта». Затем «наши подданные, как путные служители, так и волостные люди Марковского двора, также засвидетельствовали, что названный дед Якуб Товтко[?], отец Юрий, а равно и упомянутые Павел и Якуб с этого своего наследственного имения не несли никаких служб и повинностей, кроме земской военной службы совместно с боярами-шляхтой Ошмянской хоругви»1202. Кроме того, для доказательства шляхетства, прибегали также и к справкам по реестровым войсковым спискам, хранившимся у скарбного писаря. Когда земяне браславские Виленского повета Довборовичи «з братией своей» доказывали свое шляхетство, что они «что они издавна, от своих предков, являются шляхтой», то господарь, вынося окончательную резолюцию, не довольствовался показаниями «свидетелей-шляхтичей, называвших их кровными родственниками по отцу и матери», а навел справки «в казённых реестрах военного смотра при гетманстве виленского пана Юрия Радзивилла, каковой смотр1203 состоялся в тридцать четвёртом году», действительно ли они «несли военную службу совместно с боярами-шляхтой»1204. Наконец, справлялись также у местного хоружего. Пан воевода троцкий, разбирая дело о выводе шляхетства слонимских бояр Гаврилы Пацевича с братьями его, должен был спросить местного хоружего, как раз бывшего на месте разбора дела, действительно ли они «бояре-шляхта и несли земскую службу»1205.

Обыкновенно шляхетство того или другого боярина заподозривалось в момент производства волочного измерения или во время последующих ревизий. Но на практике были вполне возможны и другие моменты, когда шляхетство ставилось под подозрение. В таком случае инициатива возбуждения вопроса о действительности шляхетства исходила от местного старосты и державцы. Староста браславский пан Юрий Юрьевич Остик стал «обращать в тяглую либо путную службу» браславских земян Виленского повета — Довборовичей и, считая их тяглыми людьми, стал звать их к себе на суд без «всяких позвов» вопреки требованию статутового права. Поступок старосты, конечно, удивил земян. Бывшие раныше мерчие и ревизоры признавали их шляхтой и дали им отмену за их земли. Бывшая в их руках «определённая» ведомость определенно говорила об их шляхетстве. Понятно, что они, считая себя правыми, подняли дело «о вывод своего шляхетства»1206,

Не всегда бояре, добивавшиеся признания сзоего шляхетства, выигрывали дело; так, слонимские бояре Марко Дорофеевич и Тимофей Нестерович не были признаны шляхтой, но в то же время их освободили от тяглой службы.

Местный державца получил от господаря распоряжение «не принуждать их и их братьев к тяглой службе», но «посадить их и их братьев на платёж, как путных людей, соблюдая при этом волочный устав и наше повеление»1207,

И ейшишские бояре, считавшие себя шляхтичами, не могли доказать своего шляхетства перед бискупом Валерианом. «Вывод» показал, что они не имеют никаких прав на шляхетство. Поэтому земли их подлежали измерению на волоки1208. Такая же участь постигла и другую часть ейшишских бояр после того, как было произведено официальное расследование спорного вопроса об их шляхетстве,

Когда господарским решением шляхетство признавалось за просителем или просителями, то челобитчики немедленно восстанавливались в своих правах: признавалось шляхетство и возвращалась земля. Когда кгероноинский боярин Гришка Комоевич доказал свое шляхетство, то он немедленно был осво- Фбожден от платежа чинша с волок, на которых он сидел, а местному старосте было послано предписание, чтобы он «не велел принуждать его к повинностям с этих волок и в своём реестре записал их за шляхтой; пусть он несёт с них земскую службу»1209. Боярин <токлишский Миколай Корвелло получил обратно свои земли, которые хотели «померить у волоки», как только наведенные господарем у скарбного писаря справки действительно подтвердили правильность всех его доказательств1210, Когда Гаврило ПНацевич и «другие» слонимские бояре доказали свое шляхетство, то им были возвращены их земли в размере 42 волок: «пусть они держат эту землю, пользуются ею и несут нам военную службу»1211. Получили удовлетворение и лепунские бояре. Ревизору Станиславу Райскому было послано приказание не брать их земли под волоки1212. Бояре слонимские

Ходоровичи были немедленно «по милости великого князя» восстановлены в своих шляхетских правах, как только обнаружилась их правота1213.

Когда бояре хоружства Ошменского — Павел и Якуб Юревичи доказали свое шляхетство, они немедленно «были переведены под шляхетский суд, вольность и право»1214, Когда правительство окончательно составляло свое решение, то о состоявшемся постановлении немедленно доводилось до сведения местной администрации или ревизора. Первые должны были быть осведомленными для того, чтобы они не позволили себе никаких бестактных действий по отношению к лицам, восстановленным в своих правах. Вторые должны были произвести соответствующие изменения в своих реестрах в зависимости от господарского листа. Это было необходимо, раз прецедент установил, что справка с «реестрами» имеет решающее значение для вынесения окончательного решения. Когда браславские земяне выиграли свое дело и вывели перед господарем свое шляхетство, староста браславский получил предписание «чтобы вы из-за этого не обращали названных Довбровичей в тяглую службу, не заставляли их отвечать перед вашим судом без вызова по закону, не сгоняли их с имений, не отнимали их собственных угорских пущ, которыми они владели до настоящего времени, не запрещали пользоваться там бортями и брать дерево, не повелевали чинить им грабежи и не причиняли никаких притеснений и затруднений вопреки шляхетскому праву; пусть они во всём подчиняются установленным порядкам и несут земскую военную службу так же, как прочие тамошние браславские бояре-шляхта».

Устава на волоки, определяя довольно детально обязанности господарских агентов, производивших волочное измерение, требовала присоединения к господарским дворам и замкам шляхетских земель лишь в крайних случаях, когда округление господарских имений, поравнение «земель», могло быть выполнено только при условии отписки на господаря шляхетских и боярских имений. В таких случаях, по выражению уставы, «не обойдутся без земянских земель»1215. Только в последнем случае, измерив на волоки земли частных владельцев, необходимо было присоединить их к господарским землям. При этом устава требовала соблюдения ряда условий, которые, гарантировали бы возмещение убытков, понесенных землевладельцами от аграрных мероприятий литовско-русского правительства. Согласно волочной уставе землевладельцы, у которых отобрали на господаря земли, получают отмену. Последняя должна быть совершенно равноценной по сравнению с отобранной землей, «равноценной и справедливой»1216, «какого качества землю возьмёт, такую же и в таком же количестве отдать»1217. В интересах землевладельцев предположенная отмена должна только даваться там, «где земянам будет удобно, поблизости от их имений»1218, чтобы хозяйственная мена угодьями не наносила бы убытка собственникам.

На практике, конечно, не всегда было возможно дать отмену совершенно равноценной землей. Устава предусматривает такие случайные невозможности, и, чтобы не были нарушены права и не задеты интересы землевладельцев, требует, чтобы должностные лица в последнем случае отдавали бы в виде отмены такое количество земли, которое бы в общей сложности равнялось ценности отобранного участка. Конечно, получение участка земли, одинакового по ценности, но не по качеству, с отобранным на господаря участком, не было полным возмещением убытков, понесенных при этом землевладельцами. Устава не учитывала ни того, что на новых участках приходилось все устраивать заново, ни того, что хорошая земля никогда не сравняется с плохой, хотя бы полученной и в ббльшем размере. Следовательно, землевладельцы от «уравнения господарских земель» терпели убытки, о возмещении которых устава и не думала.

Разделяя по качеству земли на четыре разряда — «хороший, средний, плохой и очень плохой» — устава определяет количественное отношение между ними1219. Впрочем такое деление земель по достоинству не совсем точно. В памятниках встречается и иная терминология, и несколько более дробный качественный анализ почвы. Писцовая книга Пинского староства знает еще термин «посредственного земли»1220. В писцовой книге Кобринской экономии терминология довольно подробна. Здесь земли делятся на средние, подлые, преподлые, подлые для низкости, никчемные, надерподлые, песковатые, болотистые, багнистые1221. В описании Берестейского староства встречаются термины для определения качества почвы: добрый, средний, подлый напол с преподлым, преподлый и надерподлый1222. В общем, терминологию уставы приходится признать несколько краткой и слишком отвлеченной. Действительность основательно разбила эти теоретические предположения.

Для установления известной градации между волоками, различными по качеству лочвы, устава требует, чтобы «за волоку хорошей земли дать полторы волоки средней, а за волоку средней — две волоки плохой; если так устроить нельзя, за волоку хорошей земли дать три волоки плохой»1223,

Соотношение между волоками на Подляшьи было несколько иное: здесь за морг передней земли давалось 4 подлых морга, а за морг подлого грунта — 2 преподлых или 4 лесных и болотных, т. е. за морг преподлый — 2 морга лесных1224,

Устава предусматривала вполне возможный случай, когда в силу местных условий приходится давать «отмену» подлыми (песковатым, болотистыми) землями, когда приходится отступить от пропорционального соотношения волок одного качества к волокам другого качества. Прекрасно понимая полную невозможность каких-либо априорных теоретических вычислений, ‚ определение размеров наддатков устава всецело возлагает «на тщательное рассмотрение нашему управлению, ревизору и мерникам», лишь бы только господарю и тому, у кого берут «не было ущерба»1225. По той же причине, чтобы не было никаких злоупотреблений с. наделением отмены, новый хозяйственный наказ требовал, чтобы отмена ни в коем случае не давалась без местного уряда. Конечно, такое требование было вполне рациональным. Оно в большой степени исключало возможность злоупотреблений со стороны господарских агентов. Местный уряд, таким образом, является и блюстителем интересов местных землевладельцев и представителем государственных интересов. С своей стороны, землевладельцы высылали приказчиков для защиты своих интересов при производстве отмены. На самом деле отмена давалась и другими способами, не предусмотренными уставой. Такое отклонение пришлось сделать под влиянием разного рода практических соображений.

Так, наделение отменой уже после поданного челобитья возлагается на местного державцу. Когда просьба господарского маршалка Сапеги о даровании отмены была удовлетворена, то державце каменецкому пану Мартину Туру было поручено выехать и, осмотрев земли маршалка, дать ему соответствующую отмену1226. Те же обязанности в Жмудском сгаростве возлагались на местных тиунов. У земянина Щепана Тарновского был взят и «привернен» к господарскому двору Волькиницкому его дворец «со строениями и со всеми землями». Земли его были своевременно вымерены, а отмена дана не была. Земянин подал соответствующее челобитие об отмене. Последнее было удовлетворено, и тогда Сигизмунд II «велел написать тиуну

Дервянской волости Жемайтии: чтобы он, выехав на место, отмерил двадцать шесть волок с живущими на них людьми, отделил их границы от других земель и передал ему во власть и держание»1227, В той же Жемайтии, если правительственный агент уехал и не дал землевладельцам соответствующей отмены, отмена обыкновенно давалась самим старостой. Иногда провинциальная администрация производила отмену на основании указаний, полученных от центрального правительства. Так, старосте жмудскому пану Яну Еронимовичу Ходкевичу было поручено дать новую отмену земянину Щепану Тарновскому, так как земли, данные последнему раньше в виде отмены, оказались необходимыми для потребностей господарского хозяйства1228,. Случалось, что в экстренных случаях высылали для производства отмены специальных комиссаров. По просьбе берестейского земянина пана Александра Кущи, у которого немало «его собственных земель и сенокосов» было отобрано под господарские волоки, а между тем отмена не была дана. Сигизмунд-Август для успокоения розни между «нашими подданными и для возмещения за упомянутые земли, взятые при волочной помере к нашим сёлам» решил выслать особых для этого комиссаров в лице старосты берестейского и кобиринского пана Остафия Воловича, скарбного писаря пана Еронима Квелецкого и каноника виленского плебана Суходольского1229, И в ответ на челобитье Жмудского подкомория пана Миколая Станкевича об отмене, по распоряжению Сигизмунда И, «чтобы он не терпел ущерба в своей собственности». Были также высланы комиссары: чашник пан Мартин Петкевич и подкоморий ковенский пан Войтех Девялтовский1230. Иногда вместо посылки специальных комиссаров отвод отмены возлагался на местного старосту-державцу, совместно с новым ревизором, чпосланным для постановления «платежей и доходов», Так, при производстве аграрной реформы в Мстибоговском старостве дворянином паном Павлом Котовичем не была дана соответствующая отмена земянину Федору Степановичу Ремизовскому, владение которого находилось около господарского Зельвенского двора. Земянин обратился с соответствующим челобитьем, и тогда производство отмены было возложено на старосту мстибоговского пана Григория Воловича и дворянина Андрея Илькговского, посланного «для постановения платежей»1231 в вышеназванном дворе. В таких случаях, обыкновенно по жалобе потерпевшего, производилось поверочное измерение отобранной земли, и только тогда давалась отмена. Точно так же, когда тивун ойракгольский пан Миколай Станкевич Белевич пожаловался на неполучение отмены за земли, отобранные «к землям Эйрагольской и Россиенской волостей», то Сигизмунд П поручил дать необходимую отмену державце россейнинскому пану Матею Петкевичу и подкоморию вилен- <кому пану ревизору Войтеху Девялтовскому1232.

Но высылка специальных комиссаров для производства отмены являлась безусловно обязательной, если лицу, производившему «уравнение земель» приходилось «припускать» к господарским дворам собственные земли. Так, подкоморий ковенский ревизор дворов Завилейских пан Войтех Девялтовский, по словам господаря, «будучи ревизором и проводя волочную померу, занял в наши волоки, а также предоставлял некоторым боярам земли в возмещение, но не мог сам назначить себе возмещение», <братился с просьбой к великому князю «чтобы мы кого-либо туда послали, велели обмерить его земли в моргах и дали ему возмещение». По приказанию Сигизмунда II для производства отмены выехал жмудский тиун пан Ян Градовский1233,:

Частновладельческие земли отбирались на господаря и после производства волочного измерения. Сигизмунд-Август очень зерко следил за улучшением господарского хозяйства и очень заботился об увеличении доходов с господарских доменов. Поэтому господарь неоднократно и после волочного измерения отдавал распоряжение «привернути» села, «необходимые двору», конечно, с поручением дать отмену, если таковая следовала по закону. Такие хозяйственные эксперименты проделывал не только Сигизмунд-Август, инициатор аграрной реформы, но и его преемники. Так, Стефан Баторий при производстве ревизии счел целесообразным отобрать имение, находившееся в пользовании пана Ивана Ольшевского, лежавшее в Городенском повете, и приписать его к господарскому Городенскому двору. ФОльшевский же получил в старостве Слонимском соответствующую отмену, которую должен был отвести сам слонимский староста1234..

Помимо этого, в практике хозяйственной деятельности литовско-русского правительства нередко случалось, что уже данная отмена вдруг неожиданно оказывалась нужной для гослодарского двора. Правительство и в этом случае не церемонилось. Данная отмена просто-напросто отбиралась, и вместо нее отводилась новая отмена, конечно, в том месте, где правительство находило для себя наиболее удобным и подходящим. Признавая что такого рода хозяйственные эксперименты могут подорвать экономическое благосостояние землевладельца, правительство считало целесообразным дать в таком случае некоторое «нагорожение», чтобы большим количеством волок возместить «ущерба немалые», полученные землевладельцем1235. Такого рода отобрания «отмен» и приписка новых земель к господарским дворам становились систематическими при ревизии господарских дворов и замков. Наказ, составленный для ревизоров, требовал, чтобы последние, ревизуя дворовое хозяйство, собирали необходимые сведения «о всяких землях пожалований его королевской милости, розданных из земель, отведённых ревизорами и комиссарами в возмещение». Если при этом они замечали какой-нибудь вред интересам господарского хозяйства, то об этом надо было напи- <ать в реестр, чтобы впоследствии исправить ошибки первоначального измерения на волоки1236, Точно так же ревизоры <овместно с державцами должны были произвести разграничение и шляхетских земель, если последние оказались бы «между земли королевской милости»1237, Такого рода мероприятия для «уравнения земель», конечно, только усиливали недовольство землевладельцев, так как они не могли быть уверены в том, что больше, после реформы, не будет уже никаких добавочных измерений. Господарская отмена давалась только в том случае, если права землевладельца на землю были совершенно бесспорны. Если право владения было спорным, если у землевладельца не оказывалось никаких документов на право владения или на право владения землей предъявляли притязания и другие лица, то, конечно, отмена не давалась. Земянин Иван Русанович Пинский владел под городом Пинском землей. Мещане пинские доказывали принадлежность этой земли городу, укоторого она была «закуплена». Поэтому Русанович не получил отмены1238.

На землю при селе Кошевичах, собственником которой считался Яков Грицинович, заявили притязание крестьяне села Полтароновичи, доказывавшие, что Грицинович расчистил их собственные дубравы1239. Поэтому отмена Якову Грициновичу не была дана.

Для получения отмены было совершенно безразлично, кто владел шляхетскою землей. Владельцем ее мог оказаться и не 1 иляхтич, приобретший шляхетскую собственность куплею или через наследство, или владевший ею благодаря браку со шляхтянкой. Если в таком случае право владения не вызывало никаких сомнений, то ревизоры должны были убедиться в том, что такая земля «издавна является шляхетской землёй, а не тяглой и не была куплена у наших путных слуг или волостных людей». Самый же способ доказательства считать ту или другую землю шляхетской, производился посредством опроса тяглого населения и околичных бояр. Их показания имели решающее значение. Когда войту в месте Радуньском Матысю Жидовичу, женатому на шляхтянке, которая владела землей, полученной ею от матери, приходилось давать отмену, то ревизор опросил господарских подданных и бояр-шляхту «живущих поблизости от тех земель», Их показания решили дело. в пользу войта, которому и была дана отмена «слушными и ровными землями»1240,

Не давалась отмена и в том случае, если челобитчик, просивший господаря об отмене, не доставил определенных доказательств своего шляхетского происхождения. Если же шляхетство какого-нибудь челобитчика доказывалось, то отмена давалась немедленно. Когда слонимские бояре доказали свое шляхетское происхождение, им были возвращены отобранные у них волоки1241, Боярин Троцкого повета Василишской волости Зенико Греникович заявил великокняжескому правительству, что «дворянин Павел Котович, измеряя земли подданных в Василишской волости, измерил на волоки и раздал подданным его именьице над рекой Невежис и дворец над рекой Жемятишой». Между тем, его предки со времен Витовта владели землею и отправляли военную свою службу. Сигизмунд потребовал вывода шляхетства, после чего земли будут ему возвращены, если выяснилось бы, что «могли бы укомплектовать наши волоки без этих земель»; но если обнаружилось бы, что «наши волоки не могли бы быть укомплектованы без этих земель», то ему следует дать отмену «равноценную и справедливую», и притом немедленно «проволоки не чинячи» 'У1242. Благодаря же сложности вывода шляхетства некоторые из истцов получили отмену уже только при преемниках Сигизмунда II. Так, группа земян «Жомоитское земли», у которых их властные земли были забраны под волоки еще дворянином Станиславом Райским, однако, не давшим им отмены, вместо последней была вынуждена платить чинш; часть же их земель была отдана подданным. По бедности их отчичи[?] не могли своевременно сделать необходимый вывод шляхетства, «вынужденно платили там на своих землях установленный чинш». Только при Стефане Батории им удалось добиться посылки комиссии для вывода их шляхетства, которая признала их шляхтичами. Стефан Баторий распорядился дать им отмену1243.

Несколько в ином положении находились лица, владевшие землей «до государевой воли и милости». Такого рода пожалование могло быть отобрано в любой момент, и лицо, у которого его отбирали, было лишено возможности выразить свой протест и недовольство. Поэтому при производстве аграрной реформы, земли, данные «до государевой воли и милости», приписывались в случае необходимости к господарским землям, и прежний держатель не мог иметь никаких претензий по отношению к господарю. Ему оставалось или примириться с этим, или просить господаря о новом пожаловании «до государевой воли и милости». Так, земянин кременецкий Василий Иванович «за земли, взятые в государеву собственность» получает в державе Кременецкой 3 волоки земли «до государевой воли и милости»1244,

Назначенная ревизорами в присутствии уряда или отведенная другими должностными лицами отмена имела принудительный характер. От нее нельзя было отказаться, даже если бы OHA совершенно не соответствовала хозяйственным интересам землевладельца. Можно было только обратиться с челобитиями к великому князю и просить о добавочной или новой отмене. Если землевладелец, вследствие ли упорства или по какимлибо другим личным или хозяйственным интересам, отказывался принять назначенную отмену, то независимо от этого она считалась отведенной, и записывалась в реестровые книги, и с этого момента правительство считало, что такой-то землевладелец своевременно и правильно получил отмену1245. После этого местному уряду оставалось только напоминать, чтобы землевладелец взял ту отмену, которая ему отведена. Если же шляхтич, не воспользовавшись своим правом обжалования, будет портить границы волок и вступать на землю, отобранную и размеренную на волоки, то на местный уряд возлагалась обязанность «моцно боронити» эти земли и, предъявив ему обвинение в «кгвалте», судом доискиваться вознаграждения за понесенные правительством убытки1246, Впоследствии, под некоторым влиянием шляхетских просьб, правительство отклонилось несколько в сторону от прямого смысла уставы и разрешило ревизорам предварительно показывать землевладельцам те участки земли, которые были предназначены для отмены. Такое предварительное ознакомление допускало возможность обсуждения и соглашения и должно было уменьшить всякого рода слоры из-за производимых отмен1247,

Примечания

1173. М. К. Любавски а. Литовско-русский сейм..., стр. 442.

1174. ЦГАДА, ЛМ. КЗ XXXVII, л. 214.

1175. Там же, л. 376.

1176. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXVII, л. 352.

1177. Там же, КЗ XXXIX, л. 182.

1178. Там же, лл. 267—268.

1179. Там же, л. 39.

1180. ЦГАДА, МИ, КЗ ХХХУП, л. 214.

1181. Там же, л. 371.

1182. Там же, л. 376.

1183. Там же, КЗ XLIX, «а. 39.

1184. Там же, КЗ XLI, л. 250.

1185. Там же, КЗ XXXVII, л. 376.

1186. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXVII, лл. 267—268.

1187. Там же, КЗ XXXIX, л. 182.

1188. Там же, КЗ XXXVII, л. 214.

1189. Там же, а, 371.

1190. Там же, л. 426.

1191. Там же, КЗ XXXIX, л. 606.

1192. Там же, КЗ XLI, л. 23.

1193. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLI, л. 250. ее

1194. Там же, КЗ XLIX, л. 39.

1195. Там же, КЗ L, л. 47. 2

1196. Там же, КЗ XXXVII, лл. 267—268.

1197. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLIX, л. 39.

1198. Там же, КЗ XXXVII, л. 352.

1199. Там же, л. 376.

1200. Там же, л. 371.

1201. Там же, КЗ XLI, л. 250.

1202. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXIX, л. 606.

1203. Какое значение имели эти реестровые войсковые списки — вопрос достаточно разъяснен трудом М. К. Любавского Литовско-русский сейм, стр. 444—448.

1204. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLIV, л. 13.

1205. Там же, КЗ XXXVII, л. 371.

1206. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLIV, л. 13.

1207. Там же, КЗ XXXVII, л. 352.

1208. Там же, л. 202.

1209. Там же, л. 386.

1210. Там же, л. 426.

1211. Там же, л. 433.

1212. Там же, л. 374

1213. ЦЦГАДА, ЛМ, КЗ XLIX, л. 39.

1214. Там же, КЗ XXXIX, л. 606.

1215. РИБ, т. ХХХ, Устава, арт. 29.

1216. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXVIII, л. 309.

1217. PUB, т. XXX, Устава, арт. 29.

1218. Там же.

1219. Там же, арт. 15.

1220. TIKTIC, ч. Ц, стр. 567.

1221. PKS.

1222. ДМАМЮ, т. I, стр. 204—448. ЗИ

1223. АЗР, т. III, стр. 83. РИБ, т. XXX, Устава, арт. 29.

1224. ЦГАДА, ЛМ, КЗ L, л. 222.

1225. РИБ, т. XXX, Устава, арт. 29.

1226. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXVII, лл. 39, 123.

1227. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLI, л. 277.

1228. Там же, л. 356; XLH, л. 268.

1229. Там же, КЗ LXXVII, л. 18.

1230. Там же, КЗ L, л. 242.

1231. Там же, КЗ XLVIII. л. 90.

1232. ЦРГАДА, ЛМ, КЗ ХГУ, а, 229.

1233. Там же, КЗ, L, л. 244 n XLVIII, л. 293.

1234. Там же, КЗ LXXIII, л. 64.

1235. JITAJIA, ЛМ, КЗ XLV, л. 356. me

1236. Там же, КЗ LH, л. 91.

1237. Там же.

1238. TIKTIC, ч. Ц, стр. 577. -

1239. Там же, стр. 579, 581, 585, 589, 593, 597.

1240. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLI, л. 23.

1241. Там же, КЗ XXXVIII, л. 371.

1242. Там же, КЗ XXXVH, л. 214,

1243. Там же, КЗ XXIV, л. 217.

1244. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXVII, л. 217.

1245. РИБ, т. ХХХ, Устава, арт. 29.

1246. Там же.

1247. ДМАМЮ, т. I, стр. 491.