Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

X. Аграрная реформа и шляхетство (продолжение 5)

Аграрная реформа Сигизмунда-Августа в Литовско-Русском государстве. Русская версия. В. И. Пичета, Москва, 1958.

Что же касается шляхетских челобитий о земельных пожалованиях «ради разоренья» «на содержание», то, конечно, все они удовлетворялись литовско-русским господарем. Действительно, не мог поступить Сигизмунд-Август иначе, раз в государстве земля являлась по-прежнему главным источником содержания военно-служилого класса. Но эта раздача господарских земель, измеренных на волоки или положенных на «ллаты», имела большое значение для господарского скарба. Из его ведения ушло немалое количество «волок и служб», а это уже в значительной степени подрывало и самое реформу, которая все-таки, в конечном счете, преследовала увеличение «господарских платежей и повинностей».

Земли, розданные господарем литовско-русской шляхте, пострадавшей прямо или косвенно от неприятельского нашествия, жаловались на разных условиях и на основании различных мотивов. Так, господарская земля раздавалась челобитчикам «ради достойной и нужной службы, по рекомендации и свидетельству пана гетмана и с нашего ведома» «для служб цнотливых»1365, Но едва ли не главным основанием было ходатайство и свидетельство пана гетмана наивысшего, дававшего правительству вполне достаточные сведения о служебной годности того или другого челобитчика. Такие земли давались обыкновенно на правах данины с соответствующим обязательством нести военную службу. Раздавая такие данины, правительство большею частью не указывало срока, на который давалась жалованная данина, так что, по всей вероятности, такие данины были пожизненными. Но иногда в господарских листах точно обозначалось время, на которое давалось «хлебокормление». Так, последние давались до «освобождения имения из неприятельских рук». Волоки раздавались как пустые, так и населенные. Впрочем, последние несомненно доминируют. Раздавались «хлебокормления» и на вечность1366,

Несколько затруднительнее было положение правительства при разборе тех челобитий, в которых просители, ходатайствуя о пожаловании, однако ничем не обосновывали своего ходатайства, за исключением только обычной ссылки на «великокняжескую милость». Правда, в таких случаях челобитчики заручались содействием кого-нибудь из видных административных лиц, и, кажется, такое содействие-ходатайство имело для господаря решающее значение в смысле удовлетворения просьбы челобитчика. По крайней мере, правительство, выдавая лист на ввод во владение, обыкновенно объясняло выдачу такого листа «по ходатайству и просьбе виленского воеводы», пана гетмана1367. В ответ на такие ходатайства давались пожалования «за верную и усердную службу» челобитчика1368. Точно так же обыкновенно господарем укреплялись пожалования, произведенные старостами и воеводами. Такие земли давались «до распоряжения и милости великого князя». Держатели их освобождались от всяких служб и повинностей по отношению к господарскому двору1369,

Не менее затруднительно было положение правительства при рассмотрении челобитий о превращении данин в «вечность». В общем, и в данном случае челобитчики не получали отказа. Господарь по разным соображениям счел возможным их удовлетворить. Делалось это «по государевой милости, по ходатайству жмудского старосты и по челобитью»1370, «по нашей государевой милости и за его службу нам», «милостиво принимая во внимание его службу... которой он, находясь при нашем дворе, ныне усердно и верно заслуживает нашу милость у нас, государя, своего природного господина, и побуждая его впредь с большей охотой исполнять наши службы»1371

При рассмотрении шляхетского челобития о присоединении господарских волок «удобно расположенных» к частновладельческим землям, литовско-русское правительство, по всей вероятности, только тогда давало положительный ответ, когда убеждалось, что от таковой сделки не будет «никакой ущерба» господарским землям. Так, ревизору «дворов понеманских» пану Григорию Дельницкому было разрешено удовлетворить просьбу державцы олитского пана Станислава Райского о предоставлении ему двух застенков, когда выяснилось, на основании донесения того же ревизора, что от такой сделки господарским землям не будет никакой шкоды1372. Конечно, если присоединяемая земля была заселенная, то и население данных застенков или волок переменяло владельца. Господарь передавал в руки частного владельца «службы и подданных»» «со всем тем, с чем это держалось за нами, государем»1373,

Если же челобитчик в хлопотах об окрутлении имения предлагал господарю часть своего имения взамен господарского, то, в данном случае, господарское хозяйство не терпело никаких убытков, и правительству оставалось до совершения меновой сделки убедиться в том, что предлагаемые шляхтичем земли «по обширности земель и другим доходам равны тем сёлам»1374,

Точно так же не бывало отказа в просьбах о подтверждении раздачи волок на чинше. Раз волоки оставались неразобранными, то принятие волок шляхтичем под условием уплаты чинша, вполне, конечно, соответствовало хозяйственным планам правительства. Но дело в том, что те же самые шляхтичи торопились освободиться от стеснительного чинша и хлопотали об его сложении. Сохранившиеся господарские листы указывают, что и в данном случае челобитчик не получал отказа. Волоки, принятые на чинш, становились «данинами». Впрочем, так бывало не всегда. Иногда челобитчик просил о полном освобождении от всяких платов и повинностей, а ему давалась только льгота — освобождение от платежа на точно определенное время1375, Держатель данины был обязан нести военную службу, а размеры последней всегда определялись в господарском листе. Земянин

Матей Войтеховский, добившийся превращения 10 чиншевых волок в данину «до распоряжения и милости великого князя», был обязан ставить с них «двух воинов на конях и с оружием»1376: Но такая господарская «данина» могла стать и наследственной, если только в господарском листе право пользования такой даниной передавалось «жене, детям и потомкам» челобитчика, фактически превращаясь в потомственное владение. Дворянин Григорий Иванович, освободившийся от платежа денег за находившиеся в его пользовании 50 моргов, с которых поступал в господарский скарб «платёж очень малый», получил данину на правах потомственного пользования1377, Наконец, что касается шляхетских челобитий о присоединении к частновладельческим землям господарских волок, не приносивших господарскбому скарбу никаких доходов, то как только правительство тем или другим способом убеждалось в этом, сейчас же давалось соответствующее разрешение; точно так же удовлетворялись шляхетские просьбы об освобождении от местских повинностей, и от суда по магдебургскому праву, и от платежа чинша за пользование местскими волоками, и об отдаче просителя из-под замкового присуда под присуд магдебургского права. Такого рода челобития свободно могли быть удовлетворены правительством, так как они существенным образом не затрагивали интересов господарского скарба1378. И к шляхетским челобитьям о корчмах, местечках, еженедельных торгах, ярмарках литовско-русское правительство относилось весьма благожелательно, так как само было заинтересовано в оживлении торговых путей и торговых сношений. Но выдача соответствующего разрешения на удовлетворение той или другой просьбы челобитчика могла сопровождаться нанесением весьма существенного убытка господарским интересам. Поэтому вполне понятно, что такие просьбы частного лица вызывают расследование со стороны правительства, не будет ли выдача того или другого разрешения убыточна для господарского хозяйства. И только по предварительном расследовании удовлетворялась часть таких просьб. Выдавая разрешение, правительство объясняло мотив данного разрешения. Собственно во всех господарских листах один и тот же мотив. Удовлетворение просьбы того или другого челобитчика не может быть убыточно для господарского хозяйства, ввиду того, что имения челобитчиков лежат «поодаль мест наших господарских». Поэтому, если челобитчик на своем «собственной земле» устроит корчму, то «эта его корчма не причинит ущерба нашим корчмам

», или «его корчма не будет создавать никаких препятствий»1379,

И разрешения на устройство местечка, открытия ярмарки или еженедельного торга сопровождались также указанием, что данное правительственное разрешение не повлечет никаких убытков для государственного хозяйства, так как указанное челобитчиком место лежит «вдали от наших городских торгов», а потому и не может нанести им никакого убытка1380. Господарские разрешения, выдаваемые на устройство стодол и корчем «на гостинце» были далеко не все одинаковы. Прежде всего, разрешения на устройство корчмы и права в ней продавать «свободно мёд, пиво, водку и другие съестные припасы» выдавались под условием ‘платежа в господарский скарб соответствующей капщизны и других податей, поступавших в господарский скарб1381,

Другие господарские листы уступали в пользу челобитчиков капщизну и иные господарские доходы, так что челобитчик не платил никакого «никаких платежей нам, государю, нашим воеводам, старостам и должностным лицам»1382. Наконец, встречается немало челобитий, в которых на челобитчиков, освобожденных от платежа «господарских платежей» возлагаются своего рода полицейские обязанности. Устроители корчмы должны были озаботиться и принять все меры к тому, «чтобы из-за их корчмы не умножались преступления» или чтобы «никакого преступления в этих корчмах» не делали1383, Разрешение на устройство корчмы и стодол выдавалось обыкновенно на имя просителя, его жены, детей и потомков их, и таким образом приобретало характер потомственной привилегии1384, Впрочем, не все господарские листы имели потомственное значение. Среди них встречалось немало таких, где выдача разрешения производилась только на имя самого челобитчика без передачи этой привилегии наследникам челобитчика1385,

Выдача разрешения на устройство «местечка» на заранее определенном просителем месте сопровождалась господарским распоряжением «заселять городок добровольно свободными людьми, имеющими право перехода, а не нашими наследственно зависимыми подданными и невольниками и не княжескими, панскими и земянскими». Затем челобитчик получал право иметь торг один раз в неделю1386

Разрешая осаживать местечко и иметь в нем еженедельный торг и ярмарку один или два раза в году, господарский лист передавал в руки владельца местечка и судебную юрисдикцию «в торговые и ярмарочные дни» «как и другие паны в нашем наследственном государстве». Конечно, и судебные пошлины переходили в руки владельца местечка. Но суд по так называемым «старостинским артыкулам» оставался во время торгов и ярмарок в руках провинциальной администрации1387. Так же внимательно и благосклонно относился господарь к шляхетским иросьбам о разрешении устроить мост через ту или другую реку. Господарь не отказывал шляхте в таких просьбах. С постройкой. моста владелец его получал право собирать в свою пользу пошлины за переезд через новопостроенный мост. Уплата пошлины рассматривалась господарем «как наклад», вознаграждение за расходы по постройке моста. Обыкновенно в господарском листе отмечались и размеры мостового. Большею частью эга пошлина равнялась двум пенязям с воза, запряженного двумя конями и одному пенязю от воза «одъным конём». Платежу такой пошлины «на вечные времена» подвергались «за труд и наклад» все те, «кто тыми дорогами» будет ехать, и, следовательно, будет проезжать через нововыстроенный мост 783,

Всё вышеизложенное можно резюмировать в следующих положениях.

Аграрная реформа Сигизмунда-Августа была встречена литовско-русской шляхтой в высшей степени враждебно, так как она задевала ее материальные интересы. Свое недовольство шляхта выражала в челобитиях, подаваемых Сигизмунду-Августу на великих вальных сеймах 1554—1569 гг. В своих челобитиях шляхта просила о непредъявлении листов на землю, жаловалась на недобросовестные действия господарской администрации, на нарушение местных прав и вольностей, просила о том, чтобы отмена давалась непременно, ходатайствовала с том, чтобы в Жемайтии староста давал отмену, если госпнодарские ревизоры уедут, не дав ее.

Кроме того, шляхта просила, чтобы отмена не давалась тогда, когда она занята военною службой, ходатайствовала об ускорении процедуры отвода отмены. Сигизмунд1388 отнесся к шляхетским челобитиям отрицательно. Основные просьбы шляхетства оставались неудовлетворенными. Правительство считало, что шляхта не имела никакого основания вмешиваться в его аграрные распоряжения. Уступки, сделанные шляхте правитель- ° ством, были ничтожными по своему характеру и нисколько не изменили основных приемов, с помощью которых осуществлялись аграрные мероприятия правительства. Определенный курс политики правительства заставил шляхту дать иной характер своим просьбам. В основе шляхетских прав на землю лежали шляхетские привилеи, начиная с 1447 г. Законность шляхетского землевладения достигалась при наличности тех или других письменных документов. Захватное землевладение было довольно распространенным явлением в Литовско-Русском государстве. Косвенным показателем этого может служить волынская ревизия 1545 г. и «Ревизия пущ и переходов», произведенная Воловичем. Осуществление аграрной реформы сопровождалось проверкой прав на шляхетство. Многие лишившиеся шляхетства добивались «вывода». Это достигалось на основании действующих узаконений 1522 и 1529 гг. Кроме того, практика «вывода» значительно расширила содержание вышеназванных узаконений. Восстановленные в шляхетских правах немедленно восстанавливались и в земельных правах. Условия производства отмены были довольно неопределенного и даже противоречивого характера. Шляхтич не мог отказываться от предложенной отмены, но ему предоставлялось право ходатайствовать перед господарем с восстановлении нарушенного права. Аграрная реформа Сигизмунда-Августа была проведена довольно односторонне, исключительно имея в виду только интересы господарского скарба. «Уравнение земель» было очень разорительно для землевладельцев, так как под волоки обыкновенно отбирались земли лучшего качества в сравнении с тем, „какой была почва отмены. Отмену получали только те из землевладельцев, права которых были неоспоримы. Не получившие отмены по тем или другим соображениям должны были ходатайствовать перед господарем о ее назначении. В эпоху реформы литовско-русское правительство забрасывалось шляхетскими челобитиями. Шляхта просила о наделении отменой, о Новой или дополнительной отмене или о подтверждении уже данной. В ту же эпоху шляхта обращалась к господарю с многочисленными ходатайствами о земельных пожалованиях. Мотивы ходатайств были чрезвычайно разнообразны. Озабоченная округлением своих земель и улучшением своего хозяйства, шляхта хлопотала о пожаловании земель пустых «удобно расположенных» на чинше, так как не все волоки были разобраны господарскими подданными. Взяв волоки под условием уплаты чинша, шляхтичи по разным соображениям хлопотали об освобождении их от платежа чинша. Разбирая местские волоки, шляхта становилась подсудной магдебургскому суду и обязывалась платитьмещанские подати и нести соответствующие повинности. Поэтому она хлопотала об освобождении от последних. Однако некоторые ходатайствуют о присуде по магдебургскому праву; впрочем, большинство шляхтичей, ставших мещанами, владельцами недвижимых имуществ в городах, просили об освобождении от городского суда и -мещанских повинностей-с отдачей их. под присудшляхетский. Учитывая торговое оживление в стране,

шляхта подает Сигизмунду-Августу челобитие о разрешении устраивать в имениях «на собственной земле» «корчмы и стодолы», осаживать местечки, открывать в местах и местечках еженедельные торги и ярмарки. Различные хозяйственные условия иногда заставляли правительство, уже после волочного измерения, производить мену имениями — господарских на частновладельческие и наоборот. Осуществление аграрной реформы создавало для частных владельцев немало недоразумений с населением господарских земель и волостей, на почве чего возникали судебные процессы. Отношение господаря ко всем шляхетским челобитиям было самое благожелательное. Господарь, по возможности, старался удовлетворить все шляхетские просьбы, если они имели какое-либо законное основание, и тем успокоить шляхту, взволнованную и раздраженную его аграрной политикой. ~ Se

Примечания

1365. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXVIII, aan. 333, 511, 544.

1366. Там же, КЗ XLVIIE, л. 267.

1367. Там же, КЗ XXXVIII, л. 616,

1368. Там же, л. 449.

1369. Там же, КЗ XXXIX, л. 636.

1370. Там же, л. 626, XXXVIII, л. 494.

1371. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLI, л. 103.

1372. Там же, КЗ XXXVIIL, л. 301.

1373. Там же, КЗ XXXVI, л. 105.

1374. Там же, КЗ XLI, л. 316.

1375. Там же, КЗ XXXIX, л. 455.

1376. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLI, л. 270.

1377. Там же, КЗ XLVIII, л. 226.

1378. Там же, КЗ XXXVII, л. 114; XXXIX, л. 252; XLI, л. 341; LXXVI, лл. 169, 171; LXXIV, л. 244.

1379. ЦГАДА, ЛМ, КЗ Хх, лл. 15, 16. 25, 34.

1380. Там же, КЗ XXXVIII, лл. 84, 178 и др.

1381. Там же. лл. 55. 56.

1382. Там же, An. 71. 76, 89, 173, 283, 300 и др.

1383. Там же, КЗ XLII, лл. 15, 37, 71.

1384. Там же, КЗ XXXVIII, лл. 635; XLII, л. 15.

1385. Там же, КЗ XXXVIII, л. 218 и др.

1386. Там же, лл. 84, 203.

1387. ЦГАДА, ЛМ, КЗ ХХХУ1 Н, лл. 203, 342.

1388. Там же, КЗ XLIH, л. 17.