X. Аграрная реформа и шляхетство (продолжение 4)
Аграрная реформа Сигизмунда-Августа в Литовско-Русском государстве. Русская версия. В. И. Пичета, Москва, 1958.
Он получил в награду 20 служб людей в Могилевской волости. Но и сюда вторгся неприятель и захватил волость Могилевокую. Поэтому у него не осталось «никакого дохода», й «никакого поживенья» он не получает со своих 20 служб. На этом основании Корсак бил челом господарю и просил его «чтобы мы оказали ему государеву милость, в дополнение к тому первому пожалованию обеспечили его другим имением и дали ему в той же Могилёвской волости шестьдесят с половиной людских служб»1306.
Нельзя не заметить, что Корсак немало запросил за свое разоренье. Впрочем, не все челобитчики, пострадавшие от военных действий, отличались такими аппетитами. Дворянин пан Павел Маскевич бил челом о пожаловании его землей «для служб его цнотливых», которые он, будучи «в битве минувшей зимы, когда по Божьей милости московское неприятельское войско с Шуйским было наголову разбито, как подобает рыцарскому человеку», и ссылался при этом на получение раны и потерю части имущества1307,
Другие челобитчики были скромнее. Дворянин пан Петр Жижемский, ссылаясь на свое разорение от неприятельских рук, просит о пожаловании, не определяя ни его размеров, ни места1308. О том же просил князь Андрей Андреевич Лукомский, лишившийся во время войны «дома и всего домашнего имущества»1309,
Иные челобитчики, хлопоча о вознаграждении, в виде довода ссылались на «выезд из непрыятельской земли». Так поступил князь Гаврила Комбулатович1310,
Среди шляхетских челобитий с пожаловании землями видное место занимают просьбы об отводе земли «на содержание». Мотивы таких челобитий были различны. Одни не считали нужным более или менее детально обосновывать свою просьбу, предполагая, что поддержка его челобития авторитетным мнением какого-нибудь старосты имеет большее значение, чем те или другие аргументы. По крайней мере, земянин Станислав Семенович Ореховинский никакими доводами не обосновал своей просьбы, зная, что за него вступится воевода виленский пан Михаил Юрьевич Радивилл1311,
Другие, прося «о содержании», в качестве мотива выставляли бегство «з рук незбожного неприятеля» и просили господаря «чтобы мы оказали ему государеву милость и обеспечили содержанием, как и других наших служителей и верных подданных»1312, Вообще, «бегство 3 руки непрыятельской», «разорения» от неприятельского нашествия в челобитиях о хлебокормлении имеют решающее значение. С такими же просьбами «о содержании» обращались к господарю и лица, выехавшие из Москвы и нашедшие приют при дворе князя литовского, грстеприимно встречавшего всех московских беглецов. Дети боярские Григорий Иванович Солнцев, Федор Матвеевич, Микита Гаврилович, Азык Семенович, «которые з Москвы прыехали», просили о пожаловании земель на «хлебокормление»1313, И Богдан Микитич Колычев, приехавший «во имя государя из Москвы» обратился с просьбой к господарю «чтобы мы оказали ему нашу государеву милость и пожаловали для содержания именьице в нашей Бельской волости»1314,
В общем приходится признать, что челобития о пожаловании землей «на содержание» среди шляхетских ходатайств о пожаловании землей занимали весьма видное место.
Далее идут челобития о пожаловании дворищами-волоками с указанием определенных дворов без представления мотивов, но с ссылкой на обычную «великокняжескую милость». Земянка Пинского повета Людмила Бахейловна била челом господарю, «чтобы мы оказали нашу государеву милость» и дали ей три дворища в волости Пинской. Впрочем, вышеприведенная земянка заручилась согласием со стороны виленского воеводы для поддержания своего ходатайства1315,
Пустые земли, измеренные на волоки и неразмеренные, обыкновенно местные старосты раздавали шляхтичам на тех или других условиях — платеже чинша или отправлении военной повинности. Такое пожалование имело условное значение. Его могли отнять во всякое время. Поэтому землевладельцы, получившие от воеводы данины, спешат укрепить их за собой и ради этого обращаются с челобитьем к господарю. Такие челобития чрезвычайно многочисленны, и обилие их служит прекрасным показателем того, что воеводам и старостам приходится раздавать пустовские земли-волоки довольно часто1316.
Укрепив за собой данину до воли и ласки господарской или ленным правом, землевладельцы обычно выступают с другими просьбами, В них идет уже речь об укреплении данин на вечность. Жмудский земянин пан Ян Ездатый, получивший на «хлебокормление» «шесть волок пахотной земли, леса и сенокосов плохого качества, а седьмую — на выгон в Гониондзской волости, в Мишанском войтовстве» под условием военной службы, просил об отдаче их ему на вечность1317, О том же хлопотал земянин Ян Станиславович Одаховский, получивший от жмудского старосты пана Яна Ходкевича сначала пожалование в размере «тридцать четыре заселённые волоки и шесть волок пустующей лесной земли». Он просил «чтобы мы оказали государеву милость, дали ему названные сёла с поселёнными в них людьми и те лесные волоки и подтвердили их государевой грамотой в вечное владение»1318. Вообще, ходатайства о превращении данин в вечное владение в эпоху реформы — явление самое обыкновенное. Может быть, шляхта хотела ими восполнить все убытки и ущербы, понесенные ею вследствие аграрных мероприятий Сигизмунда-Августа.
Аграрная реформа преследовала округление господарских имений и уничтожение чересполосицы. Для частного же собственника она создавала множество неудобств: изменяла границы его владений, сокращала земельную площадь в одном месте и увеличивала в другом, в результате чего все хозяйственные планы шляхтича могли быть совершенно расстроены.
Не имея возможности предствратить производство аграрной реформы, шляхта не могла примириться с ее последствиями. Отсюда у шляхты является желание захватить несколько соседних волок, лежащих вблизи имения и с помощью их хотя бы немного округлить свое имение. Такого рода шляхетские челобития чрезвычайно обильны, и обилие последних может служить показателем того, как сильно реформа Сигизмунда-Августа задела материальные интересы шляхты,
В некоторых челобитиях о наделении волоками шляхта оправдывала свою просьбу тем, что просимые волоки «споруч расположенные рядом к имению». Так например, пан Станислав Райский просил господаря «чтобы мы пожаловали ему и дали два застенка — сорок девять моргов земли», приписанных к фольварку Вороневскому при господарском селе Ромейках, так как они были «расположенными рядом» к его имению Бурбенискому1319. И писарь скарбный Мановский-Федорович, получивший несколько раньше от господаря дворец в волости Виликейской, просит об отводе ему 10 волок «прилегающих к тому двору, с живущими на них людьми, с их службами и податями»1320. Просьба писаря уже более основательная. Здесь идет речь не об отдаче бесполезного для господарского хозяйства застенка, а с целом куске доходной территории.
Впрочем, иногда просьба о пожаловании волок «споруч имению прилеглых» сопровождалась просьбой взять такое же количество волок на господаря, благодаря чему в общем происходила обоюдная сделка, небезвыгодная для обеих сторон, в особенности для частного собственника, так как этим достигалось округление его имений. Подкоморий ковенский и ревизор дворов и замков Понеманских пан Войтех Девялтовский просил пожаловать ему четыре села «прилеглых к его имению», в которых было 40 волок, а взамен этого приписать к господарским землям три его села, которые «по обширности земель и другим доходам равны тем сёлам»1321, И воевода витебский, округлявший свое имение в Витебском повете по соседству с земянином Федором Данилевичем, просил об уступке села Должки вместо села Козловичи, которые были совершенно одинаковой ценности1322. Так жизнь заставляла вносить некоторые и, притом весьма существенные, поправки в действия господарских агентов, осуществлявших аграрные мероприятия правительства.
Сплошь и рядом шляхта разбирала свободные волоки, оставшиеся не разобранными подданными, с обязательством уплаты в господарскую казну определенного чинша. Отдачей волок в аренду заведывала местная администрация, а шляхтичам, взявшим волоки под условием определенной платы «на ежегодном платеже», оставалось только обратиться к господарю с просьбой оставить их при «тех землях». Так, державца мостовский дал дворянину Прокопу Григорьевичу «две земли пустовские», лежавшие при Мостовском дворе, а последний бил челом господарю «чтобы мы оказали государеву милость и оставили его при этих землях»1323. Иногда лица, бравшие земли «на ежегодном платеже», получали некоторую льготу в платежах, освобождались на некоторое время от уплаты последних.
Земянин Петр Михайлов получил в Чечерской волости пустовщину и три земли куничных, а потом, когда староста слонимский пан Григорий Волович совместно с писарем и секретарем державцей марковским Михаилом Нарушевичем «обложили те земли ежегодным платежом и возложили немалое обременение, то по государевой милости» он был освобожден от давания платов и чинша на три года1324.
Но, с другой стороны, те же держатели волок «на ежегодном платеже» забрасывали господаря челобитиями с просьбой 06 освобождении их от платежа чинша, с оставлением волок в их руках на определенных условиях. Благодаря таким челобитиям держатели волок проделывали весьма выгодную для себя материальную сделку: и земля оставалась в их руках, и чинша в господарский скарб не платили. Правда, такая земля была всего только даниной, условным пожалованием, но ведь e€-то, при известных условиях, путем того же челобития можно было сделать вечной. Освобождение волок от чинша и превращение их в данину сопровождалось возложением на челобитчика обязанности военной службы, причем правительство в листах, выданных челобитчику, всегда подробно определяет и размеры последней. Конечно, это было необходимо, так как сеймовое постановление 1528 г. о военной службе было неприменимо к землям, измеренным на волоки, и потому приходилось всякий раз определять размеры такой службы.
Иногда такие челобития сопровождались ссылкой на разорение от московского государя, а больше ссылались на господареву ласку1325. так, при производстве аграрной реформы в Кременецкой волости дьяк Андрей Иванов дал земянину Матею Войтеховскому 10 волок, в числе которых было 6 волок средних по качеству и 4 волоки «дубровы, на проробок годное» за «определённый» плат. Но земянин обратился с просьбой «чтобы мы оказали государеву милость, освободили его от платежей и дали ему эти десять волок до государевой воли и милости»1326. И дворянин Григорий Иванович, державший «на ежегодном платеже» 50 моргов «пахотной земли, зарослей хвороста и сенокосов на плохой земле», с которых «платёж вельма малый» поступал в господарский скарб, просил господаря об освобождении его от «плата» и о присоединении вышеназванного участка к его именьицу Козловскому под условием земской службы1327, Иногда челобитчики в ходатайстве об освобождении их от чинша приводили и более серьезные аргументы для подкрепления своей просьбы. Так, служебник пан Юрий Бобович получил 6 волок «пустующих участков нерасчищенного леса с надбавками и моргами в трёх застенках» с обязательством платить «ежегодно по два польских злотых с каждой волоки». Но так как для разработки «земли» было необходимо истратить немалые деньги, то за Бобовича хлопотал староста берестейский и кобринский Остафий Волович об освобождении его от платежа чинша1328,
С осуществлением аграрной реформы выяснилось, что далеко не все волоки были разобраны подданными. Немало оставалось пустых участков в особенности там, где была земля плохая, болотистый грунт, так что, вероятно, никто из подданных не соглашался сесть на такой земле, на тяглой службе или осаде. Такая земля, лежавшая «в запустении», не приносила господарскому скарбу никаких доходов, а между тем сплошь и рядом случалось, что она была небесполезна землевладельцушляхтичу. Поэтому последние, пользуясь тем, что земля пустая, бездоходная, обращаются к господарю с просьбой об отводе им пустых никчемных волок, прекрасно понимая, что в данном случае не может быть никакого отказа со стороны господаря. Так, служебник Ян Двиронский бил господарю челом и просил его «чтобы мы дали ему полторы пустующие волоки», приписанных к Кревскому замку. Грунт этот плохой, никуда не годный — «болота ниж сухого земли»1329, Господарский служебник Теофил Младецкий просил о пожаловании 4 волок пустых, лежавших при Трабском дворе. Получив последние, он, спустя некоторое время, снова бил челом господарю «чтобы мы оказали ему государеву милость и к тем четырём волокам пустующей земли», ранее данных, еще «три волоки пустующей земли, не заселённой людьми», там же в волости Трабской и при селе Иванковичах ему дали1330, Точно так же и князь Михаил Оболенский просил о добавочном вознаграждении застенком в размере 5 волок «с котораго жадного дохода» не было, и только шли с него дрова на господарский двор1331,
Равным образом в руки шляхтичей могли попасть и местские волоки. Если мещане не разобрали всех волок, и оставалось еще некоторое количество свободных, то последние отдавались на «одном лишь денежном платеже» и немещанам. Благодаря этому немало шляхтичей оказалось держателями местских волок. Обыкновенно это делалось самими ревизорами при первоначальной раздаче волок. Так, земянка Катерина Приклоцкая получила от «ревизора наших подляшских замков и дворов» Ивана Сапеги,
«землю местскую» застенок места «Брест», в котором было «четыре морга земли общего поля и сенокосов». С данного застенка земянка должна была платить чинш в местский скарб1332, Чтобы укрепить местские волоки за собою, надо было получить господарское подтверждение. Иначе такое держание волок во всякое время могло быть отобрано как незаконное.
Кроме того, шляхтич мог стать держателем местских волок посредством покупки их у мещан, конечно, с соответствующим господарским утверждением. Шляхтич, тем или другим способом державший в своих руках местские волоки, становился под присуд нового суда, наравне со всеми нешляхтичами-землевладельцами, и, кроме того, он был обязан принимать некоторое участие в отправлении местских повинностей и во внесении в местскую казну соответствующей доли расходов, как «другие мещане». Наконец, шляхтичи и сами обращались к господарю с просьбой о пожаловании местскими волоками. По всей вероятности, это делалось тогда, когда местские волоки были «расположенными рядом» к землям челобитчика и таким образом были для него большой хозяйственной ценностью. Так, шляхтич Сципион Кампо просил Сигизмунда III о пожаловании ему под местом Новодворским 4 волок пустых и застенка в количестве 8 волок, так как эти волоки были прилеглыми к его фольварку. Челобитчик просит об отводе их на голом чинше1333.
Шляхтичи могли также стать мещанами в собственном смысле этого слова. Стоило только шляхтичу приобрести дом и место в городе. Болышей частью это делалось посредством покупки у мещан дома или плаца1334. Шляхтич, приобревший в городе место или дом, приравнивался по своему юридическому состоянию к обыкновенному мещанину, т. е. подлежал городскому присуду как владелец недвижимого имущества в городе и был обязан наравне с другими мещанами платить местские налоги и отправлять городские повинности.
Нельзя сказать, чтобы шляхтичи, ставшие держателями мещанских волок или собственниками недвижимого имущсства в городах, вполне примирились с своим положением. Изучение обильного, но довольно однообразного материала, позволяет составить определенное впечатление о желании шляхтичей избавиться от тех новых обязанностей и повинностей, которые падали на их голову как владельцев недвижимого городского имущества. Прежде всего, шляхтичи желают освободиться от платежа чинша за мещанские волоки. Челобитчики, выступая с ходатайством о сложении чинша с мещанских волок, не всегда аргументировали свою просьбу, а прибегали к обычному в таком случае выражению «оказать великокняжескую милость». Так поступил известный деятель аграрной реформы Лаврин Война,— господарский писарь, державца олитский — человек с большим положением и политическим весом. Понятно, что ему не приходилось аргументировать своей просьбы. Здесь главным аргументом была личность самого просителя1335. Но не все так поступали. Другие считали целесообразным привести те мотивы и соображения, коими обусловливалось их обращение с челобитием к господарю. Одни из челобитчиков объясняют свое ходатайство тяжелым материальным положением, полной невозможностью отправлять исправно все местские повинности. Так, служебник Якуб Желикговский, купивший у городенских мещан некоторое количество волок «теперь же заявляя о своих затруднениях в уплате чинша и исполнении городских повинностей», просил об освобождении его «от платежи повинностей местских»1336, Так точно поступила и вдова Анна Дыбовская, владевшая 12 волоками в селе Колбамне, с которых ее муж исправно платил чинш в местский скарб и отправлял все местские повинности. После его смерти «не имея возможности исполнять повинности, причитающиеся с этих городских волок», она обратилась к господарю с ходатайством об освобождении ее «от уплаты чиншей и других городских повинностей, причитающихся с этих волок» «ради» заслуг «супруга покойного Андрея Дыбовского»1337,
В других челобитиях высказывалось желание освободиться от присуда замкового суда и об отдаче челобитчика «под юрисдикцию магдебургского права». С такой просьбой ебратился шляхтич Сципион Кампо. Впрочем, такие челобития встречаются довольно редко. Вернее, такие просьбы можно считать исключением. Шляхтич желал оставаться шляхтичем и даже косвенным образом не желал принадлежать к мещанству. Недаром шляхтичи, приобревшие в городе недвижимое имущество, немедленно 06- ращались к господарю с просьбой о «освобождении их от городского суда, замковых и городских повинностей», которые они должны были нести наравне со всеми мещанами1338. Впрочем, не всегда просьба об освобождении от местского присуда непременно влекла за собой ходатайство об освобождении от местских повинностей. Так, земянин Иван Федорович Бока, купивший в Гродно место и плац, просит об освобождении его от «присуду местъскаго» и об освобождении его от замковых повинностей, соглашаясь нести местские повинности, «которые прежде с него исполнялись» 734, Бока просит о подтверждении их особым господарским листом. Просьба об освобождении от местского суда сопровождалась параллельным ходатайством 06 отдаче челобитчика «под присуд шляхетского права». По существу такая просьба являлась некоторым нарушением действующего права, так как присуду шляхетскому подлежали только лица, владевшие в том или другом повете недвижимым имуществом. Но такие нарушения уже стали обычными в Литовско- Русском государстве с 60-х годов XVI в. и это вполне понятно, раз в это время совершалась окончательная шляхетизация Литовско-Русского государственного строя1339.
К шляхетским челобитиям, подававшимся шляхтой в связи с аграрными мероприятиями правительства, следует также отнести и челобития о разрешении устраивать в собственных име-° ‘ниях корчмы, торги, ярмарки, местечки. До 1552 г. шляхетские челобития об этом предмете можно считать единицами. С 1552 г. количество их ежегодно увеличивается. И это вполне понятно. До половины XVI в. в стране не было заметно большого торгового оживления. Дороги были пусты. С половины XVI в. наоборот, происходит большое оживление в торговых делах. С ростом внутренней и внешней торговли оживились торговые дороги, местные ярмарки и еженедельные торги. Это оживление было учтено шляхтой, предполагавшей извлечь из него и для себя некоторую выгоду. Устраивая на торговой дороге корчму, гостиницу, получив право торговать спиртными напитками, шляхтич тем самым мог существенно увеличить свои доходы. Такое же материальное значение для шляхты имело и устройство местечек и открытие в них ярмарок и торгов. Учитывая все эти хозяйственные выгоды, шляхтичи и забрасывают господаря просьбами об разрешенин устроить корчмы и стодолы. Все эти многочисленные шляхетские челобития ДОВОЛЬНО однообразны. Шляхтичи просят об устройстве корчмы и стодолы в собственном имении, лежащем на такой-то дороге. Такими дорогами являлись для шляхтича пути, шедшие из Вильнюса в разные стороны или соединявшие между собою какие-нибудь местные крупные хозяйственные или административные центры или дороги, по которым отправлялись разного рода товары1340.
В других челобитиях просьба об открытии корчмы соёдиняется с ходатайством о разрешении устроить новое место, с позволением осаживать в нем вольных людей и иметь в нем еженедельный торг. Такие местечки устраивались около господарских замков, больших дорог, речных пристаней1341,
В третьих челобитиях просьба об устройстве местечка соединяется с ходатайством о разрешении устраивать в данном местечке ежегодную ярмарку1342, Иногда в челобитиях просьба 06 осаде местечка соединялась и с просьбой о разрешении открыть в нем корчму и завести еженедельный торг и, наконец, ярмарку1343. В некоторых челобитиях просители, ради подкрепления своей просьбы, указывали правительству «что его корчма не будет причинять никакого ущерба и препятствий нашим государевым городам, торгам и ярмаркам»1344, Наконец, к числу ‚› челобитий, тесно связанных с аграрной реформой, следует отнести и ходатайства об устройстве мостов через реки, протекавшие среди частновладельческой земли. Устраивая мост и получая разрешение собирать «мостовое» в свою пользу, владелец моста извлекал довольно большую матёриальную выгоду. Вполне естественно, что он был заинтересован в постройке моста. Иногда отсутствие моста через реку причиняло частному землевладельцу немалые убытки. Так, один из них, некто пан Лукаш Ленский, ходатайствуя о разрешении устроить мост через реку Жижму, ссылался на то, что отсутствие последнего приносит ему большой убыток, в особенности во время половодья, так как ездоки «не имея возможности порой из-за большого половодья переправиться через реку Жижму у своего Койцунишского двора» направляют свой путь к его гребле, но при этом, переезжая «прокладывают себе новые дороги по его сенокосам и полям». Помимо этого, от частых переездов и самая гребля портится1345,
Аграрная реформа Сигизмунда-Августа создавала для шляхты целый ряд весьма существенных неудобств. Сплошь и рядом шляхте приходилось убеждаться в том, что хозяйственная политика литовско-русского правительства ставила частновладельческое хозяйство в совершенно невозможные условия существования, с которыми, конечно, мириться было нельзя, но, с другой стороны, и изменить приемы хозяйственной дсятельности господарских агентов было невозможно.
В таких случаях и для правительства, и для частного собственника оставался один выход — поменяться имениями. От такой мены выигрывало только правительство. Шляхтич, согласившийся заменой имений устранить возникавшие недоразумения, материально очень страдал, так как ему приходилось бросать свое заведенное и налаженное хозяйство и устраиваться на новом месте. Правительство же такого неудобства совершенно не испытывало.
Вопрос о мене имениями подымается или правительством, или по инициативе частного лица. И в том, и в другом случае мотивы были разнообразны. Иногда правительство уже при самом волочном измерении видело необходимость «привлащения» всего имения к господарским землям. Сделать это без согласия собственника было совершенно невозможно. Вот почему правительству оставалось предложить тому или другому лицу отдать свои земли господарю, получив взамен соответствующую компенсацию. Когда шло измерение на волоки Волкиниской пущи, то выяснилось, что для «лепшой сторожи» необходимо привернуть к господарскому двору двор, села и людей Шимона Грабовского, за что последний, конечно, получил соответствующую отмену, благодаря которой увеличилссь его имение Сперское в Городенском повете, Нельзя не считать такую мену выгодной для шляхтича, так как расширение его имения за счет «споручных» господарских земель давало ему возможность расширить на одном месте поле своей хозяйственной деятельности1346. И земельные собственники в заботах об улучшении своего хозяйства приходили к мысли о целесообразности округления имения за счет господарских земель и, со своей стороны, предлагали правительству совершить сделку — замену одного имения другим. Когда виленский воевода убедился, что господарские села двора Волкениского Белевичи и Мелечики и, в особенности, село Пацевичи, приписанные к Мстибоговскому замку, «споручны и потребны» для его Супрасльскаго замка, так как тогда он может устроить «став» на реке Супрасле, то он просил взять на господаря его село Корапульское, а ему дать в замену вышеупомянутые села. Так как количество волок было одинаково в трех господарских селах и в селе виленского воеводы, то Сигизмунд-Август счел возможным произвести такую замену тем более, что село Карапульское лежало поблизости господарского места Васильков и было ему «весьма споручно»1347, Конечно, такая мена имениями была небезвыгодна для виленского пана, но в ней для господаря не было крайней необходимости. Не будь челобитчиком сам виленский пан, едва ли правительство удовлетворило такого рода челобитие.
Но в практике правительства бывали и другие случаи, когда замена вызывалась необходимостью, когда без нее не могли обойтись ни правительство, ни землевладелец, в особенности последний. Правительство Сигизмунда-Августа, озабоченное улучшением своего хозяйства, поставило на реке Лососенице «став», который совершенно залил большую часть земель земянина Тимофея Григорьевича Олизаровича, так как они были расположены на берегу той же реки. Тогда Олизарович обратился с челобитием к господарю взять у него «присоединив остаток наследственных земель к вашим владениям», а ему за это дать отмену на каком-нибудь «другом» месте1348. Иногда земянину приходилось просить о замене, так как создавались между собственником и господарским населением совершенно невозможные отношения. Господарский агент при производстве реформы в Городенском старостве разрешил городенским подданным не возить своего хлеба на мельницы в имение Остафия Воловича. С этим не мог помириться. последний, видя в этом «уближене собе доходов», и продолжал отбирать от тамошних мещан «меру от млына». Последние, естественно, не имели ни малейшего желания платить и протестовали как могли. С своей стороны, Остафий Волович обратился к господарю с просьбой «сохранить его права согласно старым грамотам», но господарь предпочел дать ему замену мозырскими новоселами, а его имение приписать к господарским землям. Замена была дана в другом повете, так как в Городенском старостве совершенно не оказалось подходящей земли1349,
Аграрная реформа довольно сильно взволновала и задела шляхетство. Не успокоилось оно и после проведения в Жизнь волочного измерения. Шляхтичи, считая себя обезземеленными господарскими агентами, насильно захватывали земли подданных, и правительство для разрешения этих, уже сильно надоевших, несогласий посылало особых комиссаров для производства судебного следствия, разбора дела на месте и определения спорных границ. Земянин Троцкого повета Николай Кгурский «самовольно» и «без всякого правового основания» забрал господарские земли, прилегавшие к Сомилишскому двору, присоединил их к своим землям и устроил на них двор. Посланы были комиссары. Рассмотрев дело, они отдали распоряжение вернуть земли 0 братно господарскому двору, а возведенный дом Кгурский должен был снести совсем. Впоследствии он старался оправдать перед господарем свой проступок тем, что ему эти земли были даны в качестве отмены за земли, отошедшие под господарские грунты, и представил лист ревизора, которого комиссары не видели, и, не имея никаких оснований для оставления у него земли, отобрали ее. Господарь принял во внимание заявление Кгурского и поручил Лаврину Войне и ревизору двора Сомилишского произвести соответствующее расследование. но когда последние приехали на место, то местного державцы не оказалось, и они не могли выехать на спорные земли. Так как Кгурский «уравнение» волок считал для себя «обидой и ущербом
», то Сигизмунд-Август, «следя, чтобы никто не терпел ущерба в своей собственности», и чтобы Кгурский «не оспаривал распоряжений этих комиссаров», решил послать новых комиссаров, которые должны были сызнова пересмотреть дело. Если оказалось бы, что земли забраны им «самовольно», то необходимо привернуть их к господарскому двору. Если же выяснится, что ему эти земи даны в качестве отмены, то надо немедленно дать ему «справедливую» отмену1350. Если данный захват земли имел хотя бы некоторое подобие законности, то нередко были случаи, когда расследование показывало полное отсутствие у землевладельца прав на тот или другой земельный участок. ‚Тогда последний отбирался на господаря.
Подкоморий земский пан Лаврин Война получил в отмену 20 волок в Беловежской пуще, а потом «гвалтом» захватил еще 20 волок. Для проверки прав на землю были посланы комиссары, которые должны были привернуть незаконно захваченные и‘волоки к господарским пущам. Документы, представленные опекунами детей Лаврина Войны, дали возможность комиссарам «для успокоения» оставить 40 волок земли за женою и детьми1351,
Иногда на почве захвата господарских земель возникали серьезные недоразумения с населением, которое, считая ту или другую землю своей, не могло помириться с состоявшимся захватом и обращалось к господарю с просьбой с расследовании, для чего обыкновенно посылалась специальная комиссия. Земянин Ян Курош забрал себе немало господарских земель в Борисовской волости, а между тем, по утверждению жителей Борисовской волости, они «они спокойно владели и пользовались с давних времён, уже несколько десятилетий, и эта земля издавна относилась и принадлежала к их землям». Были высланы комиссары, которые и решили дело в пользу подданных Борисовской волости1352,
Забрасываемый челобитиями со стороны шляхты, Сигизмунд-Август, как и его ближайшие преемники, если только основывать свое впечатление на документах литовской метрики, в общем относились к ним довольно внимательно. Впрочем, другого отношения и не могло быть. Не говоря уже о том, что начавшийся процесс шляхетизации литовско-русского государственного строя и сложные вопросы внешней политики, выдвинутые войной с Московским государством, заставляли правительство считаться с желаниями и настроениями шляхты, Сигизмунд-Август не мог, конечно, не знать того, что при осуществлений аграрных мероприятий было допущено немало вольных и невольных злоупотреблений со стороны правительственных агентов, злоупотреблений, которые нужно было поскорее исправить для «успокоенья» шляхетского народа. Уже одним этим можно объяснить полное внимания отношение Сигизмунда-Августа к челобитиям шляхты, в которых затрагивался вопрос 06 отмене. Среди последних, конечно, первое место занимали челобития, в которых указывалось на неполучение отмены. Это не только злоупотребление со стороны правительственного агента, но и нарушение прав шляхты. Это посягательство на права и привилегии, фиксированные в статуте 1529 г. Такого рода просьбы подлежали немедленному удовлетворению, так как правительственные агенты действительно допускали злоупотребления в вопросах первостеленной важности. Но, признавая необходимым удовлетворение таких челобитий, правительство считало нужным убедиться в правильности поданного челобития. Назначалось предварительное расследование. Оно поручалось местному державце. Так, каменецкий державца Мартин Тур должен был проверить сколько «властности» Сапеги взято под. волоки, и только после соответствующего донесения Тура — Сапега мог получить следуемую ему отмену1353. Если же правильность челобития была для правительства вне сомнения, то ответом на поданное челобитие являлось господарское распоряжение о производстве отмены.
В ответ на просьбу пана Ивана Кортевича и его брата с неполучении отмены Сигизмунд немедленно дал распоряжение берестейскому старосте «приказать за эти их земли, взятые в наши волоки, дать возмещение землёй в таком же количестве и такого же качества там, где будет удобно»1354, Та же обязанность возлагалась на местного державцу и господарского правительственного агента, находившегося в данной местности. Остафию Воловичу и земянам была дана отмена «трабским держателем паном Станиславом Миколаевичем Пацем и дворянином паном Яном Стелецким». Они должны были дать им отмену «такими же хорошими землями и в таком же количестве, как взято у них» и дать там, «где им будет удобно». Для того, чтобы «равноценное и справедливое земельное возмещение» была действительно «споруч лежачая», пану Пацу и Яну Стелецкому господарским листом разрешалось широко пользовать- <я землями дворов Трабского, Кревского, Ошмянского, которые также «близко прилеглы к их имениям1355.
Так поступало правительство Сигизмунда-Августа тогда, когда права челобитчика на отмену были вне сомнения и не вызывали никаких возражений со стороны правительственной власти. Если же права тех или других лиц „на отмену не были доказаны, то порядок удовлетворения шляхетских челобитий был несколько иной. Если отмена не давалась только потому, что шляхетство самого челобитчика находилось под некоторым сомнением, то назначение отмены делалось уже после вывода шляхетства. В таком случае делалась справка по листам, действительно ли земли были отобраны; потом производился «вывод» шляхетства, и уже затем делалось распоряжение о восстановлении нарушенного права. Так, Сигизмунд III только тогда разрешил дать соответствующую отмену группе жмудских зе- MAH, когда они соответствующим образом доказали свое шляхетство1356,
Что же касается тех просьб, с которыми просители обращались к господарю о новой данине — отмене, когда просители не имели «вечности» на имение, то такие просьбы большей частью удовлетворялись и Сигизмундом II, и его преемниками, но при этом в новом листе еще настойчивее подчеркивалось право господаря отобрать такие земли без всякой отмены, а новое пожалование квалифицировалось как акт господарской милости в силу тех или других обстоятельств1357,
Многочисленные шляхетские челобития о дополнительной или новой отмене заставляли правительство быть очень внимательным к таким просьбам и тщательно проверять каждое челобитие, чтобы, с одной стороны, поспешное решение не принесло сильного материального ущерба господарскому скарбу, а с другой стороны, расследованием ходатайств того или иного шляхтича исправить вольные или невольные пробелы и даже злоупотребления со стороны деятелей самой реформы при ее проведении. Если жалоба шляхтича на неполучение отмены была совершенно справедлива, то обыкновенно возвращалась уже «размеренная на волоки земля»1358; а если выяснялось, что без данной шляхетской земли невозможно «уравнение» господарских земель, то эта отобранная земля оставалась в составе господарских земель, а ее собственнику давалась соответственная «справедливое и равноценное земельное возмещение»1359, Конечно, до отвода отмены господарским агентом предварительно вычислялось, какое именно количество земли отобрано под господарские волоки. И только тогда давалась определенная отмена1360,
Само собой разумеется, что господарю приходилось удовлетворять и просьбы о дополнительной или новой отмене, когда вполне выяснялась законность жалобы того или другого шляхтича. Так, господарь признал, что земянину Виленского повета Матвею Филипповичу была дана «неровная» отмена, а потому дается распоряжение дать ему в отмену за его дворец равное количество земли, и при этом непременно в одном месте. Это было тем более необходимо, что Филиппович владеет отчизной землей не один, а совместно с шестью братьями. Имение их небольшое и другого «поживенья слушного» они иметь не могут1361. Впрочем, не всегда господарская резолюция была так категорична, как вышеназванная. Так, господарь соглашался только в том случае дать земянину Алексею Новицкому с его братьями «надлежащее и равноценное возмещение, удобно прилегающее к их двору», если действительно окажется, что ему «по справедливости» дано мало, т. е., другими словами, окончательное решение вопроса господарь передавал на рассмотрение или местного старостыдержавцы,.или господарского ревизора1362, Вообще, Сигизмунд- Август удовлетворял все челобития о новой или дополнительной отмене, если только они имели хоть какое-нибудь основание. Конечно, другого отношения к шляхетским челобитиям быть не могло. Во-первых, шляхта была крупной политической силой, с которой литовско-русское правительство не могло не считаться, во-вторых, разрешениями на дополнительную или новую отмену правительство стремилось исправить некоторые недостатки проведенной реформы, и их исправлением успокоить взволнованную и раздраженную литовско-русскую шляхту.
Точно так же обстояло дело и с шляхетскими челобитиями о подтверждении отмены. Великий князь должен был удовлетворить все шляхетские челобития или ходатайства отдельных чинов администрации. К тому же сам господарь на сейме 1564 г. обещал подтверждать отведенные отмены. Следовательно не было никаких оснований задерживать их утверждение. Так поступали и Сигизмунд-Август, и Стефан Баторий, и Сигизмунд III, раз самая отмена не возбуждала сомнения. Они выдавали господарские листы, укреплявшие господарскую отмену на «вечные часы».
И к другим шляхетским челобитиям правительство Сигизмунда-Августа относилось не менее внимательно. В ответ на многочисленные челобития бояр-шляхты, «чтобы мы не приказывали измерять их имений», правительство давало ответ на него в особом листе ревизору той или иной волости, в котором подчеркивалось желание правительства оставить местную шляхту на правах военно-служилого класса. Этим самым у бояр-шляхты отпадала боязнь превратиться в разряд путных людей. Что же касается ходатайства «не мерить земель», то ревизору отдавалось распоряжение, чтобы он «достаточно и достоверно выяснив... кто из них нёс земскую шляхетскую службу и пользовался своими имениями на шляхетском праве», таковые земли измерил «гонеными волоками», где последнее возможно осуществить. Если же где-нибудь «гоненые волоки» не могут быть измерены, то оставшаяся земля все-таки должна быть записана в особом реестре. Однако измеренное и записанное в реестре имение только в том случае может быть присоединено к господарским землям, если «уравнение» господарских земель невозможно без присоединения его. За земли, которые отойдут «к выполнению» господарских волок, безусловно необходимо было дать «справедливую» отмену1363, Если шляхетское челобитие содержало в себе жалобу на неправильные действия провинциальной администрации, то правительство тщательно проверяло жалобы и затем давало соответствующий ответ. Так, когда выяснилось, что староста мозырский пан Альбрехт Гаштольд не имел никаких оснований на владение «данниками», приписанными к имению «Саковыщина», то эти данники были возвращены земянам Скиндерям «как их собственность и наследственное владение». Так как Скиндери жаловались на то, что у них отобрали много земли, а отмены им не дали, то «господарским выроком» им была дана соответствующая отмена1364. Этот юридический случай был тем любопытен, что лицом, завладевшим шляхетской маетностью являлся весьма видный и крупный магнат, которому пришлось все-таки отказаться от захваченной земли.
Примечания
1306. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXVIII, л. 544.
1307. Там же, л. 511.
1308. Там же, КЗ XXXIX, л. 530.
1309. Там же, л. 531.
1310. Там же, КЗ XLI, л. 346.
1311. Там же, КЗ XLVIII, л. 248.
1312. Там же, КЗ XXXVIII, л. 523.
1313. Там же, КЗ XXXVII, л. 105.
1314. Там же, КЗ XXXIX, л. 525.
1315. Там же, КЗ XXXVIII, л. 616.
1316. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXVIII, л. 455; XLI, лл. 20, 22, 221. 222.
1317. Там же, КЗ ХГУШЬ, л. 267.
1318. Там же, КЗ XXXIX, л. 626; XXXVIII, л. 494; XXXIX, л. 636; XLVI, л. 20; XLVINI, л. 213; XLI, лл. 35, 103, 145, 162, 261 и др.
1319. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXVIII, л. 301.
1320. Там же, КЗ XXXVII, л. 105.
1321. Там же, КЗ LV, л. 316.
1322. Там же, КЗ XXXVIII, л. 29.
1323. Там же, л. 434.
1324. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXIX, л. 455.
1325. Там же.
1326. Там же, КЗ XLI, л. 270.
1327. Там же, КЗ XLVIII, л. 226.
1328. ЦГАДА, ЛМ, КЗ LXX, л. 213.
1329. Там же, КЗ XXXVII, л. 114.
1330. Там же, КЗ XXXIX, л. 252.,
1331. Там же, КЗ LXXVI, лл. 169, 171; LXXIV, л. 244.
1332. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXVI, л. 255.
1333. Там же, КЗ XLI, л. 327.
1334. Там же, КЗ LXXVI, лл. 169, 171.
1335. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLVIII, л. 379.
1336. Там же, л. 364.
1337. Там же, КЗ XLVIII, л. 348.
1338. Там же, КЗ LXXVI, лл. 169, 171; LXXIV, л. 244.
1339. ЦГАДА, ЛМ, КЗ LXXI, л. 266.
1340. Там же, КЗ LXXVIH, лл. 19, 22, 71, 108, 143, 223, 293, 300, 333, 343, 399, 400, 424, 484, 507, 635; XXXIX, aa, 139, 173, 199, XLII], лл. 16, 34; XXIII, л. 38 и др.
1341. Там же, КЗ XXXVIII, лл. 52, 84, 175. 178, 203, 342
1342. Там же, лл. 221, 225, 424.
1343. Там же, лл. 226, 230 и др.
1344. Там же, л. 635.
1345. Там же, КЗ XLIII, а, 16.
1346. ЦГАДА, ЛМ. КЗ XLVHI, л. 70.
1347. Там же, л. 58.
1348. ЦГАДА, ЛМ, КЗ LXXIV, л. 155.
1349. Там же, КЗ LXXIII, л. 529.
1350. Kr Е ЦГАДА, ЛМ, Книга Публичных Дел, Х, л. 46. (В дальнейшем —
1351. Там же, КЗ LXVIII, л. 17.
1352. Там же, КСД XLIV, л. 196.
1353. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXVIII, л. 39.
1354. Там же, КЗ XIII, л. 24.
1355. Там же, КЗ XXXVIII, л. 218; XXIX, л. 596.
1356. ЦГАДА, ЛМ, КЗ LXXVI, л. 207.
1357. Там же, КЗ XLI, л. 319.
1358. Там же, КЗ ХХХУН, л. 123.
1359. Там же, КЗ XXXVHI, л. 364.
1360. Там же, л. 339.
1361. Там же, л. 399. В ответ на челобитие господарского слуги Юрия Миколаевича о том, что он считает данную ему отмену «себе кривдой», Сигизмунд послал ревизорам распоряжение дать ему отмену на «иншом месте». (Там же, КЗ XXXVIII, л. 182).
1362. Там же, КЗ XXXVIII, л. 182.
1363. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLII, лл. 45, 49, 50, 51.
1364. Там же, л. 133.