IX. Аграрная реформа и лесное хозяйство (продолжение 2)
Аграрная реформа Сигизмунда-Августа в Литовско-Русском государстве. Русская версия. В. И. Пичета, Москва, 1958.
Иногда около господарской пущи оказывались расположенными частновладельческие дворы, близость которых всегда допускала возможность злоупотреблений со стороны соседа. В таком случае округление пущи было более чем необходимо. Частновладельческий двор приписывался к пуще1062 будованьем и со всим кгрунтом», а земянину давалась отмена. Присоединение целиком частновладельческого именья к Ггосподарской пуще, конечно, было разорением для земянина. В таком случае для его успокоения ему давалось «награждение». У земянина Щепана Тарновского отобрали дворец с 15 волоками 20 моргами земли. Двор был приписан в Воранской пуще, а Тарновскому была дана отмена в Ойракгольской волости. Так как у того же Тарновского и в другом месте, около Трок, отписали на господаря «село заселённое» размером в 2 волоки, то ему за все было дано 26 волок «с людьми, поселёнными на них». Несомненно, столь щедрой отменой правительство стремилось компенсировать все полученные землевладельцем убытки 7°, Господарские пущи в общем охранялись недостаточно. Недостатки такой охраны были отчетливо сознаваемы правительством, которое поспешило до производства ревизии пущ и переходов увеличить кое-где количество различных слуг, охранявших леса. С этой целью правительство в ряде дворов некоторое количество своих подданных перевело на положение стрельцов. Такие стрельцы сажались на волоки при тех или других господарских дворах. Сначала правительство отдельных лиц сажало на стрелецкую службу, о чем доводило до сведения местного державцы. Так были в 1557 г. посажены стрельцы при дворе Олите, причем каждому стрельцу отводилось по 2 волоки, «свободных от платежа и всяких тяглых повинностей». Если же стрельцами становились подданные, не имевшие в держании никаких волок, то державца был обязан таковые им отвести из числа неоселых. Волоки должны находиться «поодаль от государевой пущи и охотничьих угодий»1063. Тогда же были посажены на стрелецкие волоки подданные при Городненском старостве. Здесь для стрелецкой службы отводили те волоки, которые раньше находились в руках держателя под условием платежа чинша; затем давались им пустые, неоселые волоки, и, наконей, приходилось иногда сгонять старых держателей и отдавать их волоки в руки вновь назначенных стрельцов1064. Таким же способом были испомещены и новодворские стрельцы.. Только здесь для стрелецкой службы отбирались и боярские земли, которые находились в руках бояр под условием платежа чинша1065. Стрельцами назначались не только тяглые подданные. По различным соображениям иногда и осочницкие волоки переводились на стрелецкие1066. Одновременно с организацией стрелецкой службы в Городненском старостве были устроены таковые службы и в других волостях: Малавицкой, Кринской, Воранской, Жосленской, Озерской, Бельской, Лепуньской, Котринской, Переломской, Виленской, Лабенской, Бирштанской, Берзницкой, Олитской, Скидельской, Немонойтской, Вилкейской, Юрборской, Ковенской, Довкговской, Красницкой и др.1067.
Стрельцы набирались по усмотрению «управляющие господарских дворов», но иногда приходилось ходатайствовать самим подданным об испомещении их на стрелецкой службе. Такое челобитие обыкновенно вызывалось какими-либо неотложными обстоятельствами. Так, группа городенских пушкарей давно владела двумя волоками земли, с которых несла пушкарскую службу. Кроме того, они же являлись владельцами двух волок под Кринской пущей, которые были даны их отцу Скидельским наместником паном Б. Греньковичем и наместником Жославским паном Юрием Зелепугой, производивщими волочную померу «по повелению её милости королевы» и давшими эти 2 волоки в виде отмены за земли, которые были приданы к их отчизным землям паном Юрием Радивилом для несения пушкарской службы. Земли же былы даны Боной «до милости и распоряжения». Поэтому при производстве вторичной померы эти земли были отписаны на господаря, а со старых земель они по-старому несли пушкарскую службу. И вот, чтобы оставить в своем распоряжении все 4 волоки, пушкари ходатайствовали, чтобы их при тех 4 волоках «уже оставили на стрелецкой службе»1068. Просьба пушкарей была удовлетворена. Такое коллективное испомещение стрельцов несомненно может быть принято как показатель желания литовского правительства перейти к более интенсивной эксплуатации пушного зверя, на шкуры которого был большой спрос на заграничном рынке. До половины XVI в. этот спрос был, видимо, не так велик и не вызывал никакой нужды в коллективной организации стрелецкой службы. Все это делалось «управляющими господарских дворов» на основании господарских инструкций и волочной уставы. Однако испомещение стрельцов нисколько не улучшало состояния лесного хозяйства, не избавляло правительство от возможных злоупотреблений со стороны частных владельцев. Этого и достигала предпринятая ревизия, а изданная лесная устава дала лесному хозяйству ту устойчивость и планомерность, которых у него раньше не было.
Первоначальное устройство лесного хозяйства носило довольно примитивный характер, и задачи его сводились лишь к охране господарских пущ и ловов. Эта охрана была поставлена весьма неудовлетворительно. Ревизия показала, что количество осочников было весьма невелико, а иногда их совсем не было, и при таких условиях о правильном надзоре и строгом контроле не могло быть и речи. Неудивительно, что осочники не могли воспрепятствовать частным лицам захватывать «права пользования лесами и разные промысловые угодья», не могли следить за эксплуатацией частными лицами господарских лесов для того, чтобы последние не выходили за пределы господарских инструкций и не вредили бы интересам господарского скарба. Производство ревизии поставило на очередь два вопроса: о более стройном и целесообразном управлении господарскими пущами, а также о более правильном ведении господарского хозяйства и об иной постановке вопроса об охране господарских пущ. Всем этим выдвинутым жизнью вопросам отвечала лесная устава, опубликованная в Кнышине 27 февраля 1567 г1069. Господарские пущи разбиваются на лесничества, во главе которых находится назначаемый господарем лесничий, на ответственности которого находится охрана всей пущи. Лесничий управляет пущей не один, а его помощниками являются осочники, стрельцы, бобровники, подлазники. У каждого из них специальные функции, которые они выполняют под контролем лесничего. За свой труд по управлению пущами и надзору за ними лесничий получает определенное вознаграждение. Оно заключается в пользовании 9 волоками земли (3 на фольварк, а 6 населенных волок для обработки фольварка). Кроме того, лесничий получает по грошу с каждой оседлой волоки и по бочке овса с каждых 10 волок, если держатели их входят в лес за сухим деревом. Затем в пользу лесничих поступают поклоны от осочников, стрельцов, бобровников, подлазников и тех крестьян, которые сидят пока на льготе. В пользу лесничих поступают «пересуды». Обязанности лесничих заключаются в следующем: лесничие должны были при вступлении в должность объехать совместно с осочниками всю пущу и иметь под руками достаточные сведения о всяких уступах. Кроме того, они должны были следить за тем, чтобы не было никакой шкоды как зверю, так и дерев бортному и другим видам деревьев. С этой целью лесничий должен следить, чтобы на дрова для господарских дворов брали только сухое дерево. Такое же дерево имеют право брать и господарские подданные. Частновладельческие крестьяне не имеют права входа в пущи по дрова. Рубка деревьев годных для Ппо- <троек допустима, но всякий раз по особенному распоряжению великого князя. Если же кому-либо будет дано разрешение взять из пущь некоторое количество деревьев для тех или других потребностей, то лесничие должны смотреть, чтобы количество вырубленных деревьев находилось в полном соответствии < господарским листом. Нарушение условий последнего считается злоулотреблением, за которое является ответственным лесничий. Только в одном случае лесничему предоставляется право выдать некоторое количество леса, но притом под своей полной ответственностью, именно, если необходима экстренная помощь какому-нибудь держателю волок. Но и в этом случае он должен довести об этом до сведения державцы, от которого обязан взять соответствующий квит, который для лесничего является оправдательным документом.
В заведывании лесничего находятся все лесные сеножати. Лесничему запрещается продавать их кому бы то ни было или брать от кого бы то ни было постожное. Он лишь следит за тем, чтобы эксплуатация лесных сеножатей влолне бы соответствовала королевским распоряжениям. Согласно последним сеножати могли оказаться во владении частных лиц по постановлению господарских ревизоров и мерникорв, а также ими могли свободно воспользоваться для своих нужд крестьяне. Последние при условии взноса определенного плата могли их эксплуатировать. Если господарские сеножати будут отданы подданным для покоса за третий грош, то лесничие при этом должны следить, чтобы третья часть убранного сена поступала на господарский двор. Затем лесничие следят, чтобы в пущах не было никаких дорог. Если последние где-либо окажутся, то они должны быть засыпаны. Далее, они не могут ставить никаких препятствий лицам, получившим право разработки лесных товаров «к выгоде казны». При этом роль лесничего должна лишь ограничиться контролем, чтобы будники не занимались разработкой лесных товаров в произвольно выбранных местах, чтобы не разогнать зверя. Организуя контроль над предпринимателями, устава запрещает лесничим разработку лесных товаров для своих нужд и потребностей. Помимо охраны лесов, устава возлагает на лесничего охрану «зверя». Никто из посторонних не имеет права охотиться в пущах, если не располагает особым, специально написанным, господарским листом. С этой стороны, в особенной охране нуждаются пущи со стороны Мазовии и Пруссии. Активная деятельность лесничего по ведению лесного хозяйства сводится лишь к тому, чтобы бортные деревья были своевременно «осажены» пчелами. Это делают специалисты — подлазники. Что же касается употребления собранного меда, то для этого всякий раз лесничий получает особую господарскую науку. Лесная устава тщательно следит за тем, чтобы никакая доходная статья господарских пущ не пропадала даром. С этой целью лесничий отдает отчет в ловле бобров, запрещает в озерах и реках ставить езы. Там же, где последние были, пойманная рыба поступает в распоряжение господарского скарба. Он также заведует корчмами, находящимнися в пределах своего лесничества, и уничтожает лишние, и собирает в господарский скарб следуемую с них «капщизну» или «платёж». Наконец, на лесничем лежит надзор за крестьянами, еще не высидевшими воли. Он смотрит, чтобы они своевременно строились, а затем, по истечении льготного срока, он собирает следуемые с них чиншн. Точно так же лесничий собирает чинш и с подведомственных ему стрельцов. Лесная устава требует от лесничих согласования своих действий и распоряжений с требованиями «господарской указания». В противном случае на такого лесничего падет «государев гнев, а не милость». Этот «гнев», по всей вероятности, выражался в преждевременном лишении должности лесничего.
Таково содержание господарской лесной уставы, являющейся существенным дополнением уставы на волоки. Как последняя, так и лесная устава ставили своей задачей сосредоточение ведения всего господарского хозяйства в руках правительства. Она возлагает на правительственных агентов только функции надзора и обязанность приведения в исполнение господарских распоряжений. Централизация хозяйства и управления — это главный прием всей хозяйственной политики Сигизмунда-Августа. Этот прием красной нитью проходит через всю лесную уставу 1567 г.
Лесничие назначались господарем, и служба их была обыкновенно пожизненной1070. После смерти лесничего лесничество «спадывало» на господаря, который и назначал нового. Назначение на должность лесничего было довольно почетным. Его получали лица, занимавшие не особенно видные должности по провинциальному и центральному управлению, как-то: хорунжие, ловчие, земские судьи, писари1071. Лесничества давались господарем «маючи ласковое баченье на службы хоружого1072 «ради учтивой службы» слуги нашого, который против неприятеля оказывал» и т. д. Словом, как всякое, держание, дарование лесничества рассматривалось правительством как особая награда. Обыкновенно отдельное лесничество находилось в заведывании одного лесничего, хотя было возможно соединение в одних руках и нескольких лесничеств1073, но после смерти такого лесничего составное лесничество разбивалось на части и по частям отдавалось лесничим1074. Иногда лесничий находил для себя неудобным выполнение обязанностей лесничего по уставу и считал для себя стеснительной постоянную отчетность перед скарбом. В таком случае лесничие хлопотали о сдаче им «лесничества» в аренду «за определённую сумму». Так, лесничий немонойтский, земский судья в Городненском повете Григорий Масальский, имевший право, согласно привилею Сигизмунда Il, собирать «чинши, дякло и другие доходы» как державца и отдавать их господарю, считал для себя затруднительным, отправление обязанностей лесничего. Поэтому он просил Стефана Батория «чтобы мы не подвергали его затруднениям, связанным с отчётом в казне» и дали бы «это лесничество в аренду за определённую плату без убытка», для господарского скарба1075. Конечно, трудно сказать, были такие челобития случайными, или сдача в аренду лесничеств являлась одним из новых способов его эксплуатации.
На содержание лесничего лесная устава отводит 9 волок. Эта норма была принята правительством еще значительно раньше опубликования лесной уставы и введения её в действие. Еще в 1562 г. при назначении лесничим пущ Лысковских и Межирецких пана Романа Совы, ему было дано 9 волок земли. Однако, вопреки уставе, волоки были пустые и эксплуатировать их он был обязан за свой собственный счет1076.
Теоретически лесничие полагались на каждую господарскую пущу. На деле же оказывалась такая организация не всегда возможной. Дело в том, что в некоторых пущах не оказывалось возможным отвести «на содержание» лесничего 9 волок, так как пуща оказывалась не «так широка». В таком случае господарь ставил надсмотрщиком своего подданного, давая ему при этом 3 добавочных волоки земли к прежним 2 стрелецким и, освободив его от всяких платов и повинностей, возлагал на него только одну обязанность — стеречь пущу1077.
Лесное хозяйство и после ревизии велось прежними приемами. Государство было лишено возможности приняться за самостоятельную эксплуатацию лесных богатств. Приходилось опять обратиться к частной предприимчивости. Однако теперь при посредстве частной предприимчивости правительство несколько по-другому организовало эксплуатацию леса. Во главе всего дела был поставлен Г. Скоп, получивший титул «управляющие товаров лесных». Он нанимал работников и устраивал в лесах буды. Для удешевления и ускорения производства правительство в 1560 г. разрешило Скопу и его слугам на протяжении всей Жемайтии свободную безмытную покупку «скота, хлеба и всяких других припасов», необходимые для вновь устроенных буд1078. Деятельность справцы имела место не только в пределах господарских пущ, но и выходила далеко за границы их. Справце было разрешено эксплуатировать Вволоки и проробки подданных, если только была какая-нибудь возможность извлечь из них какую-либо пользу для господарского скарба1079. Конечно, такое распоряжение должно было задеть и интересы частных владельцев, имевших право входа в пущи, и, в особенности, крестьянскую массу. Словно чувствуя возможнасть каких-либо протестующих действий, господарь доводит об этом до сведения местного тивуна, указывая ему следить за тем, чтобы справца лесных товаров мог заняться порученным ему делом «без всякое переказы»1080. Поручая ведение лесногохозяйства Гансу Скопу, Сигизмунд II по-прежнему крепко держался лесной торговой монополии. Никто не мог самостоятельно вывезти лесные товары за границу через Кролевец и Инфлянты, даже если бы такие товары были вырабстаны самими подданными, не говоря уже о посторонних лицах. Согласно господарскому распоряжению от 1566 г. на имя мытников Ковенской коморы, все такие товары должны быть представлены либо самому Скопу, либо его справцам, которые уплачивают: стоимость товара предпринимателям, а затем товар становится уже собственностью господарского скарба1081. с поручением ве-дения лесного хозяйства Скопу должна была прекратиться всякая частная предприимчивость. В том же году Жмудский1082 староста пан Иероним Ходкевич получил уведомление о ПОЛНОмочиях Ганса Скопы, а также был поставлен в известность о необходимости немедленного извещения господарских урядников о том, чтобы они не позволяли никому заниматься в пущах выработкой лесных товаров, а также чтобы они указали годные деревья для эксплуатации на волоках и проробках господарских подданных1083. Работники справцы Ганса Скопы находятся под особым покровительством — «обороной» — уряда. Тивун должен «следить, чтобы в этом не было никаких затруднений и препятствий» от господарских земян, подданных как господарских, так и княжеских и панских при разработке господарских грунтов °’. Отдавая Скопу жмудские пущи в монопольную эксплуатацию, правительство, однако, не придерживалось такой же системы в других пущах, где лесные работы производились или по поручению правительства его агентами, или купцами — частными предпринимателями. Так, в течение 1570—1571 г. дворянину Григорию Дельницкому была поручена разработка nym Переломской, Лидской, Немонойтской и Пунской. Мотивом для этого было то, что при осаживании на волоки немало пущ пустует и «жадного дохода не приносят»1084. Весь выделанный лесной товар поступал в распоряжение скарба, сплавлявшего его водой за границу1085. При отдаче пущ для эксплуатации част8 ым предпринимателям с ними заключался контракт, невыполнение которого каралось «жизнью» и «имуществом»1086, Трудно объяснить, почему литовско-русское правительство бросалось от одного хозяйственного приема к другому. Быть может, тут имело значение и отсутствие богатых купцов, которые согласились бы взять на себя разработку лесных товаров, что заставляло правительство обратиться к системе поручений и предпринимательской аренде. Можно предположить, что применение различных приемов эксплуатации пущ объяснялось желанием правительства выяснить, при каких условиях ведение лесного хозяйства является наиболее прибыльным для скарба. Кажется, отдача пущ для эксплуатации одному лицу предпочиталась правительством. По крайней мере, в районе пущ, ближайших к Гданскому и Кролевецкому портам, правительство прибегло к этой системе1087. Так же было поступлено и по отношению к пущам в районе р. Двины. Имея в виду выгоду и нользы Речи Посполитой, а в, особенности необходимость уплаты жалованья людям служебным, а также постройки и укрепления новых украинских замков, господарь, с целью увеличить доходы скарба, по соглашению с панами-радой отдал разработку леса, пепла и выполнение других работ секретарю Валенту Иберфельту. Он мог заняться разработкой пущ в тивунствах и замках Витебском, Браславе, Дрисе, Дисне, Ушачи, Воронье, Лепеле, Уле, Сураже, Лоще, Мстиславле, Могилеве, Борисове, Свислочи, Любошанах, Бобруйске, Кричеве, Чечерске, Пропойске. Для выяснения границ, отведенных Иберфельту пущ, был послан господарский писарь. Разработанные лесные товары должны спускаться к двинскому порту «без мыта»1088, Возвращение к подобного рода эксплуатации лесных богатств было предпринято только в 1571 г., спустя десять лет после первоначального опыта сдачи Г. Скопу разработки лесных товаров во всей жмудской пуще. Вероятно, к этому времени окончательно выяснилось, какая система предпочтительнее. Это обстоятельство и было главной причиной, побудившей правительство отдавать пущи для эксплуатации в руки какого-нибудь одного предпринимателя. Раз правительство с таким вниманием относилось к разработке пущ, теоретически можно было предположить намерение его не выпускать из своих рук ни одной лесной волоки. На деле приходилось отступать от этого и жаловать отдельным лицам «застенки» до воли и ласки господарской. Такой застенок в Одельском лесничестве получил пан Григорий Волович. Впоследствии временное пожалование, по челобитью Воловича превратилось в «пожизненное» держание, когда выяснилось, что для разработки данного ему застенка, «не малого часу держанного» он «вложил в это немало своего имущества»1089. Иногда господарю приходилось отдавать в заставу староства и дворы. Если при этом к двору прилегала пуща, то она иногда в заставу не давалась.: Когда пан Матвей Жилинский получил в заставу староство Мстиславское, то вся мстиславская пуща осталась «к дохода господарскому». Держатель староства должен был доставлять в скарб все платы, которые поступали с господарских подданных «согласно постановлению ревизоров»1090.
Несмотря на принятую систему эксплуатации лесных 60- гатств и новую организацию управления лесами, все-таки злоупотребления оказывались вполне возможными. Так, в 1570 г. справца лесных товаров — секретарь Валент Иберфельт жаловался господарю, что «немало господарских подданных», в особенности сидевших на волях разрабатывают пущи, и разработанный лесной товар вывозят за границу. Благодаря этому происходит сильное опустошение пущ и причиняется немалый убыток господарскому скарбу. Получив такое заявление, господарь немедленно обратился ко всем лесничим с грозным посланием, чтобы они не допускали такого «зволенства» среди господарских подданных и запретили бы им переходить границы. Если же где-нибудь обнаружится тайная разработка пепла, то разработанное отбирается на господаря, виновные записываются в особый реестр и сажаются в тюрьму «тюремное заключение»1091. Помимо этого, возникали и другие недоразумения между справцами и подданными. Последние иногда получали вперед плату за разработку товаров, а потом отказывались работать. От этого страдало лесное хозяйство, и лесничим поручался самый строгий разбор всех этих недоразумений и злоупотреблений со стороны подданных1092.
Введение лесного устава и усиленная эксплуатация пущ заставляли правительство с особенным вниманием относиться к тем шляхтичам, которые имели многие входы в господарские пущи, что само по себе не могло не служить серьезным препятствием при разработке пущ. Поэтому приходилось иногда вторично проверять права шляхтичей на пущу, чтобы убедиться в основательности их притязаний на входы. По всей вероятности, и предприниматели, и господарские «урядники» в своем служебном усердии не особенно считались с правами шляхтичей, а это обстоятельство побуждало самих шляхтичей возбуждать дела о проверке прав их на входы в пущи. Так поступил пан Остафий Волович от себя самого и от имени своего дяди, имевшего притязания на входы в господарские пущи Престуньскую, Новодворскую и Переломскую. Сначала их права не вызывали никаких сомнений, но «с некоторых часов», по заявлению челобитчиков, они стали терпеть «обремененье», очевидно, со стороны усердных господарских агентов. Остафий Волович — крупная фигура среди дельцов XVI в., и правительство никоим образом не могло замолчать его просьбу. Пришлось снарядить специальную комиссию, состоявшую из архидиакона Варшавского, скарбного писаря ксендза Адама Пильховского и дворян Лаврина Войны, квасовского державцы и Якуба Лашковского — людей весьма опытных в проверке прав на землю. По приезде на место комиссия объехала господарские пущи и опросила осочников и других господарских подданных относительно «промысловых угодий Воловичей и их прав на бортные деревья и озёра». Опрос свидетелей показал, что Воловичи «издавна
» имеют право на входы в пущи1093. О результатах своего расследования комиссия довела до сведения господаря, а собственник получил от комиссаров особый лист, удостоверявший право его на входы в пущи. Вышеназванная комиссия не только проверяла права одних Воловичей. Ревизия прав коснулась и других землевладельцев. Однако недоразумения с лесничими не прекратились и после этой «ревизии». Тогда дворянину оставалось снова «набегать» к господарю с представлением комиссарских листов, просить его о листе на имя местного. державцы о нечинении последним препятствий. Так, городненский лесничий Ян Витковский не считался с ревизией ксендза Пильховского и его товарищей и отнял у дворянина Богдана Влека «стародавние права пользования, бортные деревья и сенокошение». Тот обратился с комиссарскими листами к господарю, который немедленно отправил на имя лесничего соответствующий лист1094, Незаконные действия лесничих, по всей вероятности, причиняли немало убытков частным лицам, обращавшимся к господарю с просьбой об их удовлетворении. Надо думать, что если соответствующее разбирательство подтверждало правильность иска, то местный лесничий был обязан удовлетворить все убытки. По крайней мере, Димитрий Сапега — справца лесничества Слонимского, Лысковского и Межирецкого, должен был уплатить все убытки, понесенные служебником Станиславом Комановским1095, Расследование о правах на входы в пущи производилось также на месте самими лесничими. Так, беловежскому и каменецкому лесничему Станиславу Трояновскому было поручено проверить права каштеляна Брацлавского князя Андрея Капусты на входы. Если расследование показало бы справедливость требования Капусты, то лесничий должен был «не забородять» ‘пользоваться входами «для кошения сена и ухода за бортными деревьями»1096, В некоторых случаях даже не требовалось предварительного расследования о праве земянина на входы в пущи, если последний представлял соответствующие господарские листы, на основании которых господарь мог издать распоряжение о нечинении препятствий в пуще, не беря предварительно никаких справок у лесничего1097,
Частные собственники не особенно страдали и от недоразумений с господарскими подданными, захватывавшими землю соседей и причинявшими им немало убытков1098. Помимо просьбы о господарском распоряжении о прекращении набегов, пострадавший мог ходатайствовать о возвращении ему понесенных им. убытков.
Приводя в известность свои пущи, господарь стремился также разбить на волоки некоторые пущи и таким образом перейти к сельскохозяйственной культуре. По всей вероятности, это прежде всего делалось там, где оказывались свободные от леса пространства, благодаря усиленной эксплуатации пущ. Забота об осаждении сел лежала на лесничем. Осевшие крестьяне в таких случаях получали обыкновенную льготу в платежах и несении повинностей1099. Однако и по истечении льготного срока новоселы иногда платили меньше, чем следовало. Для этой цели было необходимо возбудить особое челобитие и иметь для этого законное основание. Воляне лесничества Бельского хлопотали о полном освобождении их от платежа чинша, вследствие постигшего их градобития. Правительство сначала отпустило им только треть чинша и затем довольно скоро по другому распоряжению — половину чинша, очевидно, собрав достаточные сведения от лесничего1100. Иногда воляне, высидев льготу, хлопотали о продолжении её ввиду неустроенности их хозяйства. Воляне лесничества Каменецкого, указывая, что волоки еще недостаточно ими разобраны, и к тому же случившимся градобитием уничтожен весь урожай, просили, «чтобы оказали милость и предоставили какую-либо льготу в чинше и других платежах». Правительство пошло навстречу желаниям населения и освободило его от платежа половины чинша1101. О различных льготах обращались к господарю и отдельные подданные. Господарский подданный Кандидка взял в Перстуньской пуще застенок в количестве 2 волок со льготой в платах на три года. Подданный выяснил, что в течение указанного времени он не может его «разробить» и потому не в состоянии «по окончании льготного срока» нести положенные повинности, Поэтому он обратился к господарю с просьбой дать ему застенок на голом чинше. Господарь, узнав у лесничего, что застенок, окруженный со всех сторон частными волоками, не может быть использован для нужд скарба, удовлетворил просьбу челобитчика, заставив его платить голый чинш в размере одной копы с грошем1102. Станислав Гуменский взял в лесничестве Перстуньском застенок, который оказалось невозможным разбить на три поля. Подданный обратился к господарю с просьбой об оставлении его за ним «по окончании льготного срока», под условием платежа «одного лишь чинша»1103. Иногда случалось какому-нибудь шляхтичу, по «бедности», сесть на волоки и нести стрелецкую службу. Конечно, такое положение не улыбалось шляхтичу и, естественно, он обращался к господарю с челобитием, чтобы такие волоки оставили при нем на службе земской1104.
Принятая господарем лесная хозяйственная политика особенно беспокоила жмудскую шляхту, которая на Виленском сейме 19 июня 1563 г. выступила со своими жалобами. Нового в них нет ничего в сравнении с жалобами, подаваемыми на сеймах до 1559 г. Шляхта просила господаря, чтобы «чтобы и теперь не запрещалось в пущах, где издавна разрешалось, брать дерево для строительства и других домашних нужд». При этом челобитчики ссылались на листы и привилеи Сигизмунда I. Благодаря производству земельной реформы, пущи оказались разбитыми на волоки и отданы тивунам, которые мешали шляхтичам брать дерево для своих «потреб». Помимо этого, жалобщики указывали, что господарские лесничие, объезжая пущи, грабят их самих и их подданных и «зубоженье великое им чинять», вопреки их вольностям и господарским привилеям. на этом основании жмудские шляхтичи просили господаря послать лесничим соответствующие листы, чтобы они уехали из Жемайтии за Неман, где бы и «пилновали», так как в данном месте находятся господарские ловы. Наконец, шляхта, ссылаясь на привилеи, просила подтверждения прав свободной ловли рыбы в озерах и реках, так как «его милость государь не получает от этого никакой прибыли».
Жмудская шляхта выступила в тяжелый момент жизни Литовско-Русского государства и Сигизмунду пришлось уступить, категорически заявив, что «согласно вашим привилеям и грамотам его королевской милости, покойного пана, своего отца», обыватели Жмудской земли сохраняют свободный въезд в пущи по дрова и дерево «для строительства на собственные нужды вам самим и вашим подданным». Удовлетворена была просьба шляхты и «о свободном доступе к озёрам и речным берегам для рыбной ловли», если действительно раныше всем этим они пользовались «согласно привилеям и старым вольностям». И в то же время шляхте было категорически заявлено, что никакая разработка лесных товаров нигде не будет допущена. Правда, шляхта в своих челобитиях так определенно не ставила вопроса, но господарь понял ее затаенную цель и в своем ответе положил конец хозяйственным мечтаниям жмудской шляхты1105,
Подведем итоги. В ранний период истории Литовско-Русского государства леса не составляли княжеской регалии.
В господарские пущи по старине имели право входа многие землевладельцы, мещане, господарские крестьяне, и это сначала со стороны правительства не вызывало никаких возражений.
Право входа в господарские пущи с течением времени давалось посредством пожалования.
С начала XVI в. начинается интенсивная эксплуатация правительством лесных богатств.
Техника хозяйства примитивна: правительство или за свой счет эксплуатирует лес, или отдает разработку лесных богатств частным предпринимателям.
Отдача господарских пущ для эксплуатации частным лицам привела к разного рода злоупотреблениям, и правительству пришлось принять ряд мер к охране интересов господарского скарба.
Невозможность систематического контроля и убыточность для интересов скарба и частных владельцев частной инициативы по сплаву за границу лесных товаров привели к установлению монополии на лесную торговлю.
Однако введение монополии вызвало большое неудовольствие в шляхетском сословии. Жмудская шляхта находила, что правительство произвольно стесняет право ее входа в господарские пущи, и шляхта в целом требовала отмены монополии и безмытной для шляхты торговли.
Эти просьбы были удовлетворены только отчасти. Шляхта могла свободно отправлять за границу свои лесные товары, разработанные на свой собственный счет, и, кроме того, с 1559 г. за вывезенный собственный лесной товар шляхта не платила никаких пошлин.
Ненормальности в постановке лесного хозяйства, возможные при этом злоупотребления, захват пущ частными землевладельцами — заставили правительство приступить к систематическому описанию всех великокняжеских пущ и звериных переходов.
Предпринятая ревизия преследовала: 1) определение границ господарских пущи звериных ловов; 2) выяснение объема прав частных лиц на входы и уступы в лесах; 3) оценку той охраны, которая до сих пор применялась по отношению к лесам; 4) выяснение условий, при которых господарские пущи могли бы эксплуатироваться без «ущерба» для господарского скарба.
При производстве ревизии Воловичу оказали существенную помощь осочники, бортники, данники и другие разряды господарских крестьян.
Производство ревизии обнаружило довольно свободное 06- оащение с господарскими пущами со стороны лиц, не имевших на это никакого права.
При производстве ревизии приходилось проверять права частных лиц на земли и входы в пущи.
Представляемые при этом документы были разнообразного характера, но немалое количество лиц не представило никаких документов, и ссылка на давность являлась только единственным основанием для владения господарским имуществом.
При. производстве ревизии пущ и переходов в интересах господарского скарба отписывались на господаря частновладельческие озера, находившиеся в господарских лесах, а также приписывались к господарской пуще близлежащие частновладельческие дворы, причем владельцы соответствующих угодьев и земель получали соответствующие отмены и замены.
‚ Первоначальная организация управления лесами носила довольно примитивный характер. Задачи управления сводились только к внешнему надзору и охране господарских пущ.
Лесная устава имела целью более удовлетворительно организовать контроль над господарскими пущами и лесным хозяйством.
Господарские лесничие назначались пожизненно самим госиодарем. Иногда сами шляхтичи хлопотали о получении должности лесничего.
Лесничие были только в тех пущах, где можно было «на содержание» отвести 9 волок.
После ревизии лесное хозяйство велось по-разному: правительство держалось системы поручений, сдачи некоторых пущ частным предпринимателям или поручало разработку пущ в какой-нибудь местности одному лицу.
Принятая система лесного хозяйства теоретически не допускала отчуждения пущ в частные руки. На деле же это нарушалось. Иногда, при отдаче в заставу господарских дворов, господарские «расположенные рядом» пущи не входили в состав заставного владения.
После введения уставы, правительство продолжало проверять права шляхты на входы и уступы. Иногда сами шляхтичи хлопотали о подтверждении своих прав, чтобы освободиться от малозаконных действий администрации.
Хозяйственные мероприятия правительства побудили жмудскую шляхту подать челобитье на Виленском сейме 1563 г. о сохранении в неприкосновенности её прав на входы в леса. Шляхта добилась подтвердительно согласия господаря, но в основном вопросе её постигла неудача: право эксплуатации господарских пущ осталось исключительно привилегией скарба. Частным лицам такая эксплуатация строжайше запрещалась.
Первая половина XVI в. была тяжелым моментом в жизни Литовско-Русского государства. Границы государства подвергались непрерывному натиску с двух сторон. Москва всею своею тяжестью наседала на Литву, и, временами оказывая серьезное давление, заставляла литовско-русское правительство переживать весьма неприятные месяцы и годы. Иногда натиск ослабевал. Москва по внешности делала кое-какие весьма незначительные уступки, чтобы впоследствии с новой силой и прежней настойчивостью двинуться против своего соседа.
И татары своими постоянными наездами тревожили «пограничные» места. Борьба с неуловимым степным хищником была не под силу литовско-русскому правительству. Границы государства оставались почти без всякой систематической обороны, и правительству приходилось задабривать перекопского хана и посылать ему почти ежегодно дорогостоящие упсминки.
Борьба с Москвой и отношения с татарами потребовали весьма сильного напряжения господарского скарба. Между тем, <остояние последнего было далеко не блестящим. Текущие по- <тупления оказывались совершенно недостаточными для удовлетворения стоявших на очереди потребностей. Правительство было вынуждено прибегать к экстренным сборам, но последние оказывались уже недостаточными. Убедившись в невозможности пополнить скарб текущими поступлениями и экстренными податками, литовско-русское правительство обратило особенное внимание на господарские дворы и волости как на главные источники скарбовых доходных статей. |
Литовско-Русское государство уже в XV в. вело весьма оживленную торговлю со своими соседями. Но к концу XV в. два торговых направления — северо-восточное и крымско-днепровское теряли свою силу и значение. Одновременно усиливался товарообмен с Западной Европой, и в первой половине XVI в. последний приобрел доминирующее значение. Хозяйственная жизнь Великого княжества была крепкими нитями связана с Западной Европой.
Направление внешних торговых путей и развитие заграничного товарообмена оказали известное воздействие на экономическую политику литовско-русского правительства. Насаждение в Литве магдебургского права и его распространение на главные торговые центры, предоставление отдельным городам права на безмытную торговлю по всей территории Литовско- Русского государства имели в виду оживление как внутреннего, так и внешнего товарообмена, Но такая пассивная экономическая политика была целесообразна только первое время, пока не установились и не окрепли торговые связи, С развитием товарообмена таможенные льготы и преимущества становились для государства убыточными, и интересы последнего требовали. их отмены. И правительству приходилось радикально изменить направление своей таможенной политики. Лишенное возможности отменить привилегии иммунистов, правительство опубликовало новый таможенный тариф, действие которого распространялось и на старых иммунистов.
Экономическая политика литовско-русского правительства вызывала со стороны литовско-русской шляхты вполне отрицательное отношение. Желая ее изменения, шляхта на сеймах 50—60-х годов добилась существенных льгот, которые в значительной степени должны были уменьшить таможенные поступления в господарский скарб..
Стесненное положение господарского скарба заставило литовско-русское правительство позаботиться об увеличении производительности господарского дворового хозяйства в целях поднятия его доходности. Прежняя хозяйственная политика, когда хозяйство велось, а податки собирались по старине, в начале XVI в. не могла удовлетворить литовско-русское правительство. Она нуждалась в радикальной перемене, но правительство не сразу решилось на разрыв со стариной. Хозяйственные уставы первой половины XVI в. не столько были руководством для ведения более интенсивного сельского хозяйства, сколько наказами для провинциальных администраторов, регулировавшими их деятельность по заведыванию господарскими дворами и определявшими повинностные отношения населения как к господарскому скарбу, так и к самим урядникам. Формы крестьянского землевладения оставались в неприкосновенности. Эта характеристика хозяйственных устав одинаково применима как по отношению к западным, так и к восточным волостям..
Примечания
1062. Там же, л. 277.
1063. Там же, КЗ XLII, л. 3.
1064. Там же, л. 4.
1065. Там же, л. 6.
1066. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XVII, л. 7.
1067. Там же, л. 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 16, 17, 18, 64.
1068. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XVII, л. 29.
1069. М. В. Довнар - Запольский. Очерки по организации западнорусского крестьянства... прил. стр. 101—105.
1070. ЦГАДА, ЛМ, КЗ LVIII, л. 1; LXXVI, л. 192.
1071. Там же, КЗ LXXIII, л. 403; LXXVI, лл. 192, 198. _
1072. Там же, КЗ LXXVI, лл. 192, 198. an
1073. Там же, КЗ LXXIII, л. 403.
1074. Там же, л. 403.
1075. Там же, л. 403.
1076. Там же, КЗ LII, л. 59; ШИ, л. 16. 1
1077. ЦГАДА, ЛМ, КЗ, XLIV, л. 3.
1078. Там же, КЗ XIV, л. 53.
1079. Там же, л. 54.
1080. Там же,
1081. Там же.
1082. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLV, л. 55.
1083. Там же.
1084. Там же, КЗ LIII, л. 17.
1085. М. В. Довнар - Запольский. Государственное хозяйство Великого княжества Литовского..., стр. 326.
1086. Там же.
1087. Там же, стр. 327.
1088. ЦГАДА, ЛМ. КЗ LIV, лл. 55—56.
1089. Там же, КЗ LVIII, л. 103.
1090. Там же, КЗ XLVIII, л. 73.
1091. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLVI, л. 75.
1092. Там же, КЗ LII, л. 75.
1093. ЦГАДА, ЛМ, КЗ LI, л. 2; XLVIII, л. 244.
1094. Там же, КЗ LII, л. 29.
1095. Там же, л. 30.
1096. Там же, л. 49.
1097. Там же, КЗ XLII, л. 6.
1098. Там же, КЗ Ш, л. 125.
1099. ЦГАДА, ЛМ, КЗ LI], лл. 39, 49.
1100. Там же, лл. 42—43.
1101. Там же, л. 56.
1102. Там же, л. 57.
1103. Там же, КЗ НШ, л. 21.
1104. ЦГАДА, ЛМ, КЗ БУШ, лл. 99—100.
1105. ДМАМЮ, т. I, стр. 153.