Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

X. Аграрная реформа и шляхетство (продолжение 3)

Аграрная реформа Сигизмунда-Августа в Литовско-Русском государстве. Русская версия. В. И. Пичета, Москва, 1958.

Когда отмена была записана в реестровые книги, то соб- <твеннику выдавался ревизорский «квитанция», в котором подробно перечислялись те земельные угодья, которые передавались ему в виде отмены. Если в отмену давались населенные земли, то обыкновенно перечислялись и лица, сидевшие на этих земельных участках, а иногда перечислялся и тот рабочий инвентарь, которым располагало население1248, В этом случае для «ровности земель» требовалось не только тождество в почвенном отношении отходивших к государю земельных участков, но и одинаковое имущественное положение того сельского населения, которое сидело на заменяемых земельных участках. Составленный ревизорский квит волей-неволей должен быть взят землевладельцем, так как не имея его, нельзя было поднимать перед господарем никакого дела о дополнительном наделении землей, а то и. о совсем новой отмене. Предметом отмены были населенные и ненаселенные земли, пустоши, сеножати, гаи, озера. Давалась она тосподарскими землями, на которых сидели господарские подданные, или которыми владели господарские бояре1249. Обыкновенно население гослодарских земель с отменой переходило под «присуд и моц» частного владельца, так же, как сельское население последнего становилось под присуд господарских урядников. Впрочем, иногда случалось, что наделение отменой сопровождалось разрешением подданным, как наиболее заинтересованным элементам, решить, остаются ли

они на господарской или частновладельческой земле с переменой своего места жительства или они желают вместе с сохранением своих домов переменить господина. Но, во всяком случае, возвращение населения к старым владельцам было возможно только на основании особо выговоренного условия.

Устава на волоки, определяя, каким образом назначать отмену, рекомендует давать участки отмены там, где это будет наиболее выгодно для интересов самого землевладельца. На самом деле это требование уставы не выполнялось. Ревизоры давали участки земли «расположенные неудобно» — с одной сторо-- ны, а с другой стороны — лежавшие не в одном месте, а разбросанные по разным местам. Такое существенное противоречие между теоретическими хозяйственными соображениями правительства и его практическими мероприятиями вполне понятны, раз господарское правительство в своих хозяйственных экопериментах имело в виду исключительно интересы только: одного скарба. Защищая свои интересы, правительство не всегда считалось с интересами землевладельца. Вот почему земли давались «расположенные неудобно» и не в одном месте. Правда, такого рода хозяйственные распоряжения являлись нарушением уставы, но на это никто из правительственных агентов не обращал никакого внимания, так как это было не в интересах госпо-- дарского хозяйства.

Определяя условия наделения отменой, устава проникнута безграничной верой по отношению к господарским агентам. По крайней мере, в уставе нет даже намека на возможность злоупотреблений со стороны господарских агентов. Показателем таких злоупотреблений могут служить не только просьбы шляхты на сеймах, к которым Сигизмунд-Август относился в высшей степени равнодушно, но и. те бесчисленные «набеганья» к господарю с жалобами на господарских агентов и просьбами 0 восстановлении нарушенных прав. Правда, устава требует присутствия местного державцы при наделении отменой, но едва ли этот контроль со стороны местного уряда мог иметь какое-либо значение в защите шляхетских прав. Как бы то ни было, но будет правильным предположить, что при осуществлении аграрных мероприятий шляхта и великокняжеское правительство находилось далеко не в одинаковых условиях. Невыгодное положение шляхты усиливалось еще и тем, что предписания правительства, определявшие, в каких именно случаях было необходимо «припускать» частновладельческие земли к господарским, отличались довольно большой неопределенностью и растяжимостью. Волочная устава только требовала, чтобы посланные господарем ревизоры и мерники имели «бачность» «чтобы присоединяли сёла и все наши земли к соседним замкам и дворам», лишь бы только они были «к какому двору ближе и удобнее»1250. Так как правительство не имело никаких земельных описаний и в. точности не знало, сколько земель находится в его непосредственном владении, а сколько в руках светских и духовных землевладельцев, то одновременно с производством измерения на волоки и установлением платов и пожитков правительственным агентам поручалось разведывать «от войтов, лавников и подданных о наших землях и всяких угодьях, скрытых либо кем-нибудь захваченных» и доводить о полученных результатах до сведения господаря1251. Само собой разумеется, что такие сыскные обязанности должны были вызвать немало всякого рода недоразумений со шляхетством, выражавшихся в приписке их земель к господарским и в неполучении за это отмены. Возможны были злоупотребления со стороны агентов и в виде незаконных отписок земель на господаря. Вообще, неопределенность инструкций открывала широкое поле действий в смысле нарушения земельного права. Требование уставы о том, чтобы, при определении отмены, «чтобы такая перемена подданных и земель не нарушала возможностей и хозяйственной обеспеченности этих управлений» выдвигало на первый план интересы скарба. Вполне понятно, почему происходило такое множество недоразумений с господарской отменой.

Изучение многочисленных ответов господаря на петиции, подаваемые ему, дают возможность составить определенное впечатление, что при осуществлении аграрной реформы правительство или, вернее, его агенты оказались слишком пристрастными по отношению к господарскому хозяйству. Недаром господарь в высшей степени внимательно относился к докучливым и однообразным шляхетским просьбам.

Положение землевладельцев действительно было затруднительным, когда господарские агенты оказывались чрезмерно ретивыми по отношению к гослодарским имениям и тем самым существенно затрагивали их материальные интересы землевладельцев. Даже в том случае, если отмена была дана при соблюдении всех правил, предписанных уставой, сплошь и рядом частные землевладельцы проигрывали. В самом деле, если у землевладельца отбирали участки земли с хорошими почвенными условиями, а в виде отмены его наделяли землей «плохого» качества, хотя бы и в удвоенном количестве, то, конечно, хозяйственным интересам шляхтича наносился весьма существенный удар. Ведь двойное количество плохой земли только увеличивало расходы по ведению хозяйства и эксплуатации полученных участков, и при том, конечно, последние не могли дать тех результатов, какие бы дала эксплуатация земли с хорошей по качеству почвой. К сожалению, современный исследователь аграрной политики при Сигизмунде-Августе располагает не особенно большим количеством данных, которые могли бы широко и полно иллюстрировать односторонность действий господарских ревизоров и мерчих.

Тем не менее такие данные существуют, и ими, конечно, необходимо воспользоваться. Вот несколько примеров, могущих утомить читателя своим поразительным однообразием. У бере- ‚стейского земянина 3 волоки земли было «припущено» к Берестейскому замку, за что ему была дана отмена в другом месте в количестве 5 волок, которые оказались «большой участок плохой болотистой земли и бесполезные места». Поэтому он получил еще добавочных 25 моргов1252. При производстве волочного измерения в Гродненском повете дворянину Станиславу Девялтовскому земли были отданы «подлейшим землёй», а взяты у него «лучшим»1253. Конюшему дворному пану Ярошу Корицкому, имевшему имение в Слонимской волости пришлось лишиться 16 волок 2 моргов земли «со всеми их землями и бортными деревьями». В качестве отмены он получил 18 волок «земли средняго» и 2 морга «плохого», так как «у пана взяты более состоятельные люди, более крупные службы и земля лучшего качества»1254

Это официальное откровенное признание очень характерно. К господарскому двору приписывались не только удобнейшие, но и лучшие земли и угодья. Это подтверждается дальнейшими наблюдениями. Сохранившаяся писцовая книга Пинского староства, составленная в 1561—1566 гг. кобринским и пинским старостой паном Лаврином Войною, весьма деятельным господарским агентом, заставляет признать вышеприведенные соображения совершенно правильными. Вот несколько данных писцовой книги по Пинскому староству: у пинского хоружего Федора Федюшковича было отобрано «в разных местцах», кроме сенокоса, 3 волоки 18 моргов 21'/; прута, из числа коих земли посредственного качества было 2 волоки 29 моргов1255, прутов и негодной земли 4 морга 9 прутов. Намеченная ему отмена была настолько неудовлетворительна, что собственник отказывался ее брать, и все свое недовольство выражал откровенно бранью против землемеров. Предлагаемая отмена частью соприкасалась с землями его крестьян частью только намечалась1256, Говоря о качестве отмены, отведенной пинской старостине, составитель писцовой книги откровенно признает, что отведенная отмена в общем недостаточна, так как отобранные земли были лучшего качества в сравнении с землями, данными в виде отмены1257. Вот еще данные той же книги. У земянина Михаила Борзобогатого было отобрано на гослодаря 7 волок 16 моргов 21'/, прута земли посредственного качества и негодного 1 волока 9 моргов 21'/2 прута, т. е. всего 8 волок 26 моргов 13 прутов. Отмена равнялась 10 волокам 18 моргам 24 прутам. Впоследствии была дана надбавка в количестве 5 моргов 21'/, прута, так как земли Борзобогатого были лучшего качества, а ему давались в виде отмены негодные земли1258. та же судьба постигла и Якова Грициновича, у которого отобрали под крестьянские хозяйства 2 волоки 20 моргов 11'/; прутов земли посредственного качества и негодной земли | волоку 10 моргов1259, прутов. Кроме того, в другом селе у него было взято 9 волок посредственного качества. Отмену же упомянутый Грицинович получил не за все свои земли, а только за отошедшие под кргстьянские хозяйства. Следовательно, и в данном случае выигрывало только правительство '53. Точно так же и Иван Курейша отдал лучшую землю в сравнении с тем, какую он получил в качестве отмены, хотя ему и был дан небольшой наддаток '54. По той же причине получил надбавку и Иван Писаревич, владелец села Захаровичи, у которого было взято 4. волоки

—

29 моргов 16'/, прутов земли посредственного качества и 5 волок 9 моргов 15 прутов негодной земли и вместо всего этого было дано 4 волоки посредственной земли, 7 волок 2 морга 2'/» прута негодной земли, да еще надбавка дубровами и лесами в размере 23 моргов 1'/, прута негодной земли 55. В отмену Валента Чериковского исключительно вошли лишь земли плохого качества, тогда как у него было1260 волок 29 моргов 20 прутов посредственной земли и 7 волок 20 моргов 8'/, прутов плохой. Он же получил взамен 12 волок 24 морга негодной земли1261, И у земянина Василия Пилецкого отобранные земли были значительно лучше полученных в отмену. Та же судьба постигла и Федора Кривецкого1262,

Иногда отмены давались по размерам, значительно уступавшим качеству отобранной земли, и причины такого явления не всегда объяснимы. Так, у земянина Войны Грициновича отошла под крестьянские хозяйства 1 волока 22 морга 19'/, прутов земли посредственного качества, а взамен ему было дано только 20 моргов 18'/, прутов, впрочем, тоже посредственного качества1263. Рогачевская старостина в отмену за отобранную землю в количестве | волоки 2 моргов 27'/, прутов земли посредственного и негодного качества получила только 2 морга1264, прутов 15°,

Такие же односторонние действия и распоряжения правительственных агентов можно отметить и при производстве реформы в Гродненской экономии. Сохранившаяся писцовая книга, составление которой было начато дворянином Ст. Девялтовским и ревизором Андреем Дыбовским, также прекрасно иллюстрирует некоторую односторонность действий господарских агентов. Так, у Адама Горинки под крестьянские хозяйства было взято 12 моргов 2'/, прута земли среднего качества, а в отмену ему было дано 13 моргов 10 прутов земли частью средним грунтом, частью подлым. Такая надбавка была дана по известной уже причине: отобранная земля была лучшего качества в сравнении с полученной в отмену1265. Точно так же и Подляшский воевода пан Михаил Сапега получил отмену худшими по качеству землями1266. Иногда же надбавка давалась только потому, что отведенная отмена находилась в весьма далеком расстоянии от пашни владельца1267. Едва ли, конечно, небольшой наддаток мог вознаградить за убытки, полученные в этом случае землевладельцами.

Конечно, встречались на практике и такие отмены, которые по своим качествам и по размерам вполне соответствовали отобранной земле, приписанной к господарским землям. Случалось также в практике аграрной реформы давать отмены значительно лучшими по качеству землями или в большем размере в сравнении с отобранными на господаря1268,. Но такая щедрость — слишком исключительное явление для правительства, производившего задуманную реформу. Так, у жмудского дворянина Каспера Яновича Кградовского было отобрано под господарские хозяйства 69 волок 13 моргов земли подлого грунту. Отмена же вся состояла исключительно из земли «доброй» по своим качествам1269.

Приступив к описанию Волпениской пущи, правительство принуждено было отобрать двор Шимона Грибовского с землею и людьми, лежавший под самой пущею и необходимый для «лучшее» сторожи. Приписанная земля была вся исключительно подлого качества, и правительству пришлось дать отмену «лучшим землёй»1270, Но в общей массе такие щедрые отмены являются ничем иным, как исключением.

На основании всех этих данных мы думаем, что, хотя правительство и стремилось разного рода надбавками восстановить ущерб, нанесенный отобранием земель лучшего качества, однако, эти надбавки не возмещали хозяйственных убытков, полученных землевладельцами благодаря аграрной политике Сигизмунда-Августа, и литовско-русская шляхта имела некоторое законное основание быть недовольной аграрной политикой своего господаря. Систематическое же отбирание на господаря земель лучшего качества только обнаруживало односторонность и некоторую своекорыстность аграрной политики Сигизмунда- Августа и отчасти его ближайших преемников.

Устава на волоки категоритески предписывала давать отмену в тех случаях, когда не было никакого сомнения в праве владения землей того или иного шляхтича, да и господарские резолюции на просьбы «станов» сейма говорили о том же; тем не менее и эти требования господарской уставы и великокняжеские обещания не всегда исполнялись господарскими агентами, и притом исключительно по небрежности, а может быть, и по каким-либо другим соображениям. Они, отбирая на господаря частновладельческие земли, сплошь и рядом не давали никакой отмены. Вполне понятно, что такой образ действий государственной администрации, причинявший шляхте серьезные материальные затруднения, заставлял ее торопиться с восстановлением своих нарушенных прав. Средством восстановления ‘нарушенного права могло быть только обращение к господарю с просьбой о даровании соответствующей отмены. Такого рода упущения со стороны господарских агентов нельзя считать случайным явлением. Наоборот, обилие господарских ответов на шляхетские челобития о неполучении отмены вполне определенно показывает, что такие упущения со стороны великокняжеской администрации, создавшие так много шуму и раздражения вокруг реформы Сигизмунда Il, носили систематический характер. 2

Многочисленные шляхетские челобитья об отводе отмены можно разделить на три группы.

К первой следует отнести те челобитья, предъявители которых имели бесспорное право на получение отмены. Права их на владение землей не вызвали никаких недоразумений с правительственными агентами. А между тем им все-таки отмена не была дана. Так, один жаловался, что «его собственность отобрана, на его земле основан городок и в других местах при волочной помере взято много земли, а между тем до сих пор ему не дано возмещения»1271. Удивление челобитчика господарского маршалка Павла Сапеги было вполне законно, так как агент, производивший волочное измерение, не поднимал вопроса о праве собственности Сапеги на данную землю. Следовательно, неполучение Сапегой отмены можно рассматривать, как нарушение законного права владельца, как злоупотребление со стороны великокняжеской администрации. Не получил также «никакого земельного возмещения» и дворянин Иван Коптевич совместно со всеми своими родственниками, у которых «измерили на волоки земли их самих, бояр и людей», а отмены не дали, хотя соответствующие документы, по-видимому, не вызывали никаких сомнений1272. Дворянин Иван Васильевич сначала молчал, когда не получил отмены, вероятно предпола- Tas, что он получит ее в весьма недалеком будущем. Долгое ‚ожидание последней заставило его поторопиться с подачей челобитья1273. Дворянин Андрей Жеховский считает, что у него земли отобраны на господаря незаконно, поэтому он просит или дать ему отмену за его шляхетские земли, или возвратить ему их обратно как незаконно отнятые1274,

‚ Считали себя обиженными и земяне Виленского повета Скин- ° дери, у которых «при волочной помере немало их земли взято в волоки», благодаря чему у них осталась «очень малая часть».

Поэтому они ходатайствовали об отмене1275, О том же просил и Остафий Волович от своего имени и от имени других околичных земян, так как они за отобранные земли до сих. пор. не получили никакой отмены1276. Такого же характера была жалоба и дворянина Мартина Пелецкого, представившего судовый лист «дворных судей его милости короля Сигизмунда»1277 ‚для Ton: тверждения своих прав на получение отмены.

Обилие шляхетских челобитий об отмене, когда у владельца были для этого все права и все данные, показывает, что такую забывчивость господарских агентов нельзя считать случайным: явлением. Скорее это — целая система.

Ко второй группе шляхетских челобитий об отмене следует отнести те, когда лица не получали отмены только потому, что право их на отмену не было доказано. Это бывало обыкновенно. тогда, когда у правительственного агента являлось сомнение в подлинности шляхетского происхождения челобитчиков, которое им самим было совершенно ясно. Так, земяне слонимские. «с села Радивиловичи» настаивали перед господарем о возвращении им их земель или об отводе отмены, так как они «с предков своих шляхта»1278. Точно так же бельские земяне Курило Григорьевич и братья Кусевичи считали ‘незаконным отобрание их земель в волочную померу и неполучение соответствующей отмены, так как они «с предков своих земяне»1279,

Наконец, к третьей групле челобитий следует отнести те, когда у челобитчиков не было никаких прав на отмену, когда отбирались на господаря земли, данные «до государевой воли и милости». По существу, отобрание таких земель на господаря было актом вполне законным. Поэтому лишившиеся земель хлопотали не столько о получении отмены, сколько О НОВОМ 3€-: мельном пожаловании, выставляя при этом те или другие основания. Когда у господарского кухаря Яна Остроуха была отоб-- рана к господарским землям лустовщина, которой владел его отец на основании пожалования Сигизмунда I, причем это пожалование давалось на неопределенное время «в той грамоте ему не записано вечного владения», он не получил никакой отмены. Считая для себя такую конфискацию убыточной, упомянутый кухарь просил об отмене, указывая при этом в своем челобитии и на тот участок, который является для него наиболее подходящим «три волоки незаселённой земли, удобно к нему прилегающей»1280,

Шляхетские челобитья об отмене не переставали подаваться великому князю и после смерти Сигизмунда Il. В одних из них шляхтичи стремятся восстановить свои права, нарушенные при Сигизмунде, и тогда же неизвестно почему не восстановленные. Так, по словам господарского ответа на челобитье, земянин воеводства Берестейского староства Кобринского Юрий Миколаевич жаловался Стефану Баторию, что ревизор Димитрий Сапега «измеряя на волоки земли города, подданных Кобринского замка, волости Добучинского двора и наших сёл» забрал у него земли, а отмены не дал1281. Поэтому вышеназванный земянин и просит преемника Сигизмунда II об отмене. та же судьба постигла и земянина воеводства Троцкого Димитрия Андреевича Быховца и его братьев. Их имения забрали под господарские волоки. Об этом говорил соответствующий ревизорский лист, а отмена дана не была. Поэтому челобитчики обратились к Стефану Баторию за восстановлением своих законных прав на отмену1282, С той же просьбой обратился к Стефану Баторию «судья кгродский» Юрий Войнят, у которого во время волочной померы «его собственные наследственные земли, взятые в разных местах при помере и присоединённые к некоторым сёлам». Между тем отмены он тогда не получил1283. В других челобитных истцами выступали дети, так как их отцы успевали умереть, не получив отмены.

Так, стольник «повету Пинскаго» уроженый Федор Иванович Кгодебоский хлопотал перед Стефаном Баторием об отмене за земли его покойного отца1284. Среди поданых Стефану Баторию челобитий об отмене встречаются и такие, в которых подробно объясняются причины запоздания просьбы об отмене — это отсутствие средств, которое мешало своевременно выступить с подачей челобитья об отмене1285,

Рассмотренные выше челобития очень характерны для аграрной политики Сигизмунда II, Приходится признать, что правительство Сигизмунда-Августа в своей аграрной политике иногда хватало через край и несколько утрированно понимало свои задачи и цели.

Несомненно, такие приемы Сигизмунда-Августа разорили немало мелкой шляхты, с которой не приходилось считаться и которая по своей бедности не могла тратиться на посылки челобития об отмене. Можно предполагать, что неточное соблюдение правил об отмене явилось одной из причин образования безземельной и малоземельной шляхты.

Устава на волоки требовала, чтобы великокняжеские агенты, производившие «уравнение земель», давали отмену «равноценную» и притом «слушным грунтом». Это требование уставы, как мы видели, сплошь и рядом не исполнялось. Не всегда оно выполнялось и в том случае, когда отмена давалась. Следует указать на многочисленные случаи, когда отмена, по мнению заинтересованных землевладельцев, была не «справедливая» и «не равноценная». Поэтому вполне понятно отчасти то раздражение, которое охватило шляхту во время осуществления аграрных мероприятий правительства, раздражение, выразившееся в тех просьбах, с которыми, как нам уже приходилось говорить выше, господствующее сословие обращалось к великому князю на многочисленных вальных сеймах. Помимо подачи «просьбы» CT имени всего шляхетского сословия, за каждым шляхтичем оставалось неотъемлемое право обратиться с челобитьем к самому господарю и тем самым попытаться ‘восстановить нарушенное при производстве реформы право собственности. И эти отступления от принципов уставы никоим образом нельзя признать случайными.

Обилие шляхетских жалоб, поскольку об этом можно судить на основании господарских ответов на них, с ПОЛНЫМ основанием дает право думать, что такие нарушения уставы со стороны великокняжеских агентов приняли систематический характер. Это было тем более возможно, что великокняжеские агенты, постоянно нарушавшие в своем чиновничьем усердии права частного земельного собственника, решительно ничего от этого не теряли, так как правительство не знало никаких сдерживающих мер, которые заставили бы агентов более внимательно относиться к выполнению требований уставы. Когда знакомишься с шляхетскими челобитиями, почти невозможно определить мотивы, почему в каждом данном случае господарский агент поступил именно таким образом, почему один землевладелец получил «справедливую» и «равноценную» отмену, другой же этого не удостоился и в отведенной отмене увидел по отношению к себе только одну «обиду».

Шляхетские челобитья о дополнительной или новой отмене можно также разделить на несколько категорий. К первой из них можно отнести те, когда землевладелец хлопочет о ДОПОЛнительной отмене, так как последняя дана далеко не за все количество отобранной земли. Так, господарский агент дал дворянину Андрею Жеховскому отмену за «шляхетския земли», а за огороды, составляющие также «собственность» вышеупомянутого дворянина «до сих пор не дано никакого возмещения», как заявил в своем челобитии Жеховский. Естественно, что последний 06- ратился к господарю с просьбой о дополнительной отмене1286.

Ко второй категории можно отнести те шляхетские ходатайства о новой отмене, когда землевладелец считал, что он получил отмену «несправедливую» и «не во всем равноценную». У дворянина Виленского повета Матвея Филипповича при производстве волочного измерения в Ошменах отобрали и размерили на волоки господарскую данину. Последнее обстоятельство не вызывает в нем решительно никакого протеста, никакой жалобы. Ведь отобрать данину — это право господаря. Но помимо данины у него отобрали под господарские волоки и его «собственность», за которую ему дали земли «неравноценные и неудобно расположенные к его двору» и притом. разбросанные по разным местам. Такая отмена была неприемлема и разорительна для Филипповича. Это обстоятельство и заставило виленского дворянина обратиться с челобитьем об отводе ему «справедливой и равноценной» отмены1287,

К третьей категории можно отнести челобитья о дополнительной отмене с сохранением отмены, данной ранее. Так, вдова бельского судьи Ганка Левицкая, находя, что ей дали «неполную отмену», и притом находящуюся среди господарских земель, ходатайствует о полной отмене. Помимо этого, отведенная ревизорами земля в виде отмены была неправильно измерена на волоки1288. О такой же дополнительной отмене просит Сигизмунда Il и сын дворянина Алексей Новицкий «c братьей своей рожоной», у которых при измерении на волоки Лидского замка «немало земли, лесов и сенокосов», дарованных Сигизмундом I их отцу, было приписано к замку. Отмену за отобранные земли они получили «однако не столько, сколько у него взято, и это не равноценно отобранному». Поэтому он просит дать отмену за то, что ему «недодано»1289,

К четвертой категории можно причислить те челобитья, когда владелец ходатайствует о новой отмене не потому, что данная ему отмена является для него кривдой, а исключительно только вследствие создавшихся на местах невозможных отношений. Так, жмудский тиун пан Иван Андреевич Илькговский просит господаря об отобрании у него отмены и об отводе ему новой, «поскольку он терпит немало обид от жителей волостей», живших около отведенной ему отмены1290. Наконец, к последней категории можно отнести челобитья, в которых просят о дополнительной отмене, так как припускание земель к господарским дворам сопровождалось перенесением и самого двора в другое место, что, конечно, не могло не сопровождаться существенными материальными убытками для частных владельцев. Земянка Берестейского повета Ганна Костюшковна «заявила перед государем, что за перенос её Плотенского дворца под Каменцем, присоединённого к этому городу» перед господарем, што за переселенье дворца ее Плотеньскаго под местом Каменецким, который к тому месту привернен», получила отмену с добавлением 20 моргов за переселение. Но так как в застенках не оказалось достаточно свободной земли, то ревизоры отвели ей землю в другом месте и дали ей те же 20 моргов. Чтобы укрепить свое имущественное положение, земянка Ганна Костюшкова просит господаря разрешить ей «держать и пользоваться на вечные времена» отведенный ей застенок1291. Рассматривая многочисленные челобитья с новой или дополнительной отмене, нельзя не признать, что они еще больше укрепляют мысль об односторонности аграрной реформы Сигизмунда-Августа. Могла ли быть спокойной шляхта, когда у нее отбирали земли и не давали совсем отмены, или давали ‘непритодную или слишком миниатюрную? Могла ли шляхта спокойно созерцать свое экономическое разорение, когда аграрная реформа сопровождалась сплошь и рядом перенесением и самого двора на другое место? Конечно, нет. Правда, шляхта волновалась и по другой причине — боясь проверки прав на землю. Это надо учитывать при анализе шляхетского настроения. Но едва ли оно было доминирующим. Это шляхетское недовольство имело, на наш взгляд, и серьезные политические последствия,

Ведь как раз в разгар аграрной реформы шляхта определенно и резко становится на сторону унии. Ее настроение изучено исследователями с достаточной полнотою и нет нужды опять возвращаться к этому совершенно ясному вопросу. Но вот что упущено, забыто — это аграрная реформа Сигизмунда НП. Она также толкала на путь унии с Польшей. Только при условии шляхетизации государственного строя Великого княжества Литовского можно было быть спокойным за свои земельные права и не опасаться несправедливых действий и мероприятий самого центрального правительства и его агентов. Этим объясняются решительные симпатии шляхты в отношении унии с Польшей. Когда, согласно уставе, давалась отмена за отнятые и присоединенные к господарским волокам земли, то лицо, производившее измерение на волоки и давшее отмену, выдавало землевладельцам свой «ревизорский лист», в котором подробно описывалась отведенная отмена и весьма точно определялись ее границы по отношению к господарским землям и волостному населению. Такой ревизорский лист сам по себе имел такую же силу и значение, как и земельные пожалования воевод или старост, и поэтому нуждался в господарском подтверждении. Только последнее делало прочным права на владение или пользование отменой. Только после получения господарского листа землевладелец мог считать отмену своею «собственностью».

Поэтому землевладельцы-шляхтичи, получившие «справедливое земельное возмещение» и принявшие ее, спешат озаботиться получением подтвердительных привилеев. С этой целью землевладельцы подают великому князю «челобития» о подтверждении отмены. Впрочем, иногда от имени землевладельцев ходатайствовала и местная высшая администрация, как представительница и охранительница интересов местных землевладельцев. Так, староста жмудский пан Александр Ходкевич довел до сведения цент- ‚ рального правительства, что ревизор Дмитрий Федорович Сапега «измеряя на волоки земли нашей Зидунской волости» отобрал у многих земян и у пани Ганны Яновны Шеметовны их собственные земли, без которых «помера не могла быть закончена и выполнена». Отмена Сапегой не была дана. Поэтому Ходкевич просит господаря подтвердить «пашни и волоки лесные», данные им ей в виде отмены1292,

Характер челобитий о подтверждении отмены сильно зависел от того, на каком праве тот или другой землевладелец владел своим земельным участком. Обыкновенно первоначальное челобитие состояло в просьбе о закреплении за землевладельцами отмены на тех же основаниях, на которых они владели землей до производства волочной померы. Землевладельцы, державшие в своих руках землю временно, до воли и ласки господарской, конечно, могли хлопотать о подтверждении отмены совершенно на тех же правах. Так и поступил земянин Василий Иванович, которому в Кобринском повете дали участок вемлия «до распоряжения и милости великого князя»1293, Впрочем, лицу, получившему условную отмену-данину, открывалась полная возможность ходатайствовать о расширении его права владения и о закреплении за ним данины на вечность. Скарбный писарь Иероним Квилецкий получил сначала данины 43 волоки и пустовскую землю «с людьми, поселёнными на этих землях, со всеми платежами и доходами, со всеми землями и застенками, принадлежащими тем сёлам и пустующей земле». Однако она впоследствии была забрана под волоки, за что ему дана была отмена. Этой отменой упомянутый Квилецкий мог владеть пожизненно. После его смерти на правах заставного имения за 1200 коп грошей она переходит к его жене и детям «пока названная выше сумма не будет возвращена и полностью выплачена жене и детям из государевой казны». Однако Квилецкий обратился с ходатайством с подтверждении полученной им отмены «на вечность», как награду за его «службу господарскую»1294, Если шляхтич-землевладе-

-лец имел основание считать свои земли «своею собственностью», то обыкновенно его ходатайство о подтверждении отмены заключало в себе просьбу о предоставлении ему отведенной отмены на вечность. С таким ходатайством через виленского воеводу ‘обратилась земянка Зубкова, которая владела собственным дворцом и купленными землями и сеножатями. Следовательно, ее ходатайство имело полное основание и было вполне законно1295.

Для доказательства своего права на получение отмены челобитчик был обязан представить ревизорский квит с печатью ревизора, и притом подписанный как самим ревизором, так и местным державцей. Впрочем, иногда ревизорские квиты пред- <тавлялись и без подписи местного державцы, если последний <тказывался его подписать по тем или другим соображениям. Так, ляховецкий державца пан Иван Александрович Солтан отказался подписать квит, выданный ревизором дворянином Илькговским дворянину Станиславу Кгровскому на том основании «что он держит Ляховецкий замок в залоге за деньги», вследствие чего он считает незаконным отвод отмены ляховецкими землями1296, И тем не менее квит ревизора оказался действительным. Впрочем, кажется, подпись местного державцы на ревизорском листе не была обязательной. По крайней мере, когда дворянин Шимон Грибовский подал господарю челобитие о подтверждении за верность отведенной ему отмены, то на листе, представ- „ленном господарю, отсутствовала подпись местного державцы. „Лист был подписан «справцой пожитков в замках и дворах господарских паном Петром Фальчевским, секретарем плебаном Адамом Пильховским, справцей дворов Городенских планом Себастианом Дыбовским и наместником красницким и квасов- <ским паном Лаврином Войной, как лицами, бывшими «при проведении померы волок»1297.

С просьбой о подтверждении отмен, полученных еще при

Сигизмунде II, шляхта обращалась и к его преемникам. Впрочем, причина некоторой запоздалости в подаче челобитья остается невыясненной. Земянин воеводства Берестейского, староства Кобринского просил Стефана Батория о подтверждении ему отмены, данной ему паном Дмитрием Сапегой, когда последний измерял «земли города и подданных», приписанных к Кобринскому замку1298. С такой же просьбой обратился к господарю в 1583 г. дворянин Семен Орынский, представивший лист ревизора «покойного» пана Сапеги1299. Урожоный Николай Петрович Владычца просил в 1584 г. о подтверждении отмены, полученной еще в 1574 r1300 Жмудский земянин пан Балтромей Миколаевич Кимбут просил Сигизмунда III в 1587 г. о подтверждении отмены, отведенной ему паном Яном Ходкевичем в бытность его жмудским старостой1301.

Помимо челобитий об отмене, литовско-русская шляхта в эпоху проведения аграрной реформы забрасывала Сигизмунда- Августа самыми разнообразными челобитиями. Обилие последних и удивительное однообразие их могут служить прекрасным источником для изучения отношения шляхты к правительственным мероприятиям Сигизмунда-Августа. '

Что шляхта была недовольна реформой и не желала её осуществления, этот вопрос был уже достаточно освещен выше. И вот как отражение этого недовольства литовско-русские бояре-шляхта забрасывают правительство просьбами не трогать их имений и не измерять на волоки. Мотивы такого недовольства ясны: с одной стороны, при измерении проверялись права на землевладение и на шляхетство, а с другой стороны, всякая «припуска» частновладельческих земель к господарским, была, несомненно, разорительна для землевладельца. Поэтому челобития о нетрогании земли не всегда отражали только боязнь проверки прав на землю и доказательств своего шляхетства в случае сомнения в действительной принадлежности его к шляхетскому званию, но и желание оставить свои земли неприкосновенными, просто из-за чисто материальных расчетов. Когда правительство в 1560 г. приступило к измерению земли на волоки в Кгероинской волости, то местные бояре-шляхта обратились к господарю с просьбой приказать «чтобы мы не измеряли их имений»1302, Шляхетство их было вне сомнений. С такой же просьбой «приездили» к господарю бояре трабские во главе с своим хоружим1303. Представление таких челобитий сопровождалось ссылками на разного рода документы, Главная цель последних — доказать, что «бояре должны нести только земскую военную службу». Очевидно, с понятием о ВОЛОЧНОЙ помере у них связывалось представление об изменении их правового положения и превращения их в разряд тяглых людей. Неизмерение же земель явилось бы своего рода наглядным показателем неизменяемости их юридического состояния.

При осуществлении аграрной реформы было немало служебных ошибок и даже злоупотреблений со стороны правительственных агентов. Особенно возможны были последние при Фтобрании земли под волоки, благодаря неправильному их вы- ‚числению. От всех этих мероприятий страдали интересы шляхты, которая стремилась при первом же случае восстановить свое нарушенное право. Земяне Скиндери жаловались Сигизмунду II, что воевода виленский и староста мозырский пан Альбрехт Мартынович Гаштольд «забрал их людей и земли», принадлежавшие их имению Саковскому, а также и данников, лежавших за волостью Глушской, и привернул к господарскому двору. Помимо этого, при производстве реформы и у них под волоки было взято много земли, и только «при них осталась очень малая часть», а между тем, они имеют все права на владение имением Саковщиной. Поэтому они просят о пересмотре их недоразумений со старостой и о соответствующей награде за понесенные убытки1304. При осуществлении аграрных мероприятий литовско-русского правительства в особенно тяжелом положе- ‚нии оказывались лица, владевшие данинами «до распоряжения и милости великого князя». Такие земли отбирались на господаря, и прежним владельцам предстояло хлопотать о новой данине. Татарин Осман Здилич владел в Городенском повете пустой землей, по- „лученной им от Сигизмунда I, но так как в господарском листе «вечности» ие было написано, то, после измерения на волоки, пустовщина Здилича была отдана господарскому боярину. Так как без этой земли вышеупомянутый татарин не мог нести земской службы, то он просил Сигизмунда I] или «оставить его согласно грамоте его милости, нашего отца, либо дать возмещение соответственно этой грамоте»1305,

Вообще, эпоха аграрной реформы.Сигизмунда-Августа — время, когда шляхта забрасывала господаря просьбами с пожаловании землей. Этому благоприятствовало много обстоятельств. Шляхта прекрасно поняла экономическое значение предпринятой Сигизмундом-Августом реформы и поэтому стремилась всеми средствами захватить в свое пользование то или другое количество волок. Этому же содействовал ряд обстоятельств, в частности война, бывшая причиной разорения многих землевладельцев. Естественно, что правительство должно было награждать таких лиц «ради военнаго разоренья» землями, уже измеренными на волоки. Случаи челобитий о пожаловании «ради военного разоренья» чрезвычайно многочисленны. Не будет преувеличением сказать, что литовско-русское правительство прямо-таки забрасывалось такими челобитьями, да и само оно сплошь и рядом без всякого челобитья поспевало на помощь разорившемуся от войны шляхтичу и давало ему несколько волок в пользование. Так, державца кричевский Беркулаб Иванович Корсак бил челом господарю и «поведил» перед ним «что наш неприятель, московский князь, после вероломного захвата нашего Полоцкого замка отнял некоторые его имения, а другие разорены тем же неприятелем и его войсками».

Примечания

1248. ЦГАДА, ЛМ. КЗ ХГУ. а. 92.

1249. Там же, КЗ XLV, л. 397; ПКПС, ч. Ц, стр. 272.

1250. РИБ, т. ХХХ, Устава, арт. 29.

1251. Там же.

1252. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLI, л. 31.

1253. Там же, л. 162.

1254. Там же, КЗ XXXVIII, л. 219.

1255. ПКПС, ч. Ц, стр. 571—573.

1256. Там же, стр. 579.

1257. Там же, стр. 573—575.

1258. Там же, стр. 579.

1259. Там же, стр. 581.

1260. TIKTIC, ч. ЦП, стр. 583.

1261. Там же, стр. 585.

1262. Там же, стр. 587, 589.

1263. Там же, стр. 579.

1264. Там же, стр. 587.

1265. ПКГЭ, ч. Il, стр. 505.

1266. Там же, стр. 506.

1267. Там же, стр. 514.

1268. ПКПС, ч. II, стр. 519, 514.

1269. ЦГАДА, ЛМ, КЗ, XLVIII, л. 77.

1270. Там же, л. 70.

1271. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXVII, л. 39.

1272. Там же, КЗ, XIII, л. 21.

1273. Там же. Книга Судных Дел XLIV, л. 3. (В дальнейшем — КСД)

1274. Там же, КЗ XXXVII, л. 123.

1275. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLI, л. 133.

1276. Там же, КЗ XXXVIII, л. 218.

1277. Там же, КЗ XLIX, л. 50.

1278. Там же, КЗ XXXVII, л. 364.

1279. Там же, КЗ. XXXVIII, л. 134.

1280. Там же, КЗ XLI, л. 319. в. j

1281. ЦГАДА, ЛМ, КЗ LXIX, л. 12.

1282. Там же, КЗ XIX, л. 553.

1283. Там же, КЗ XXVI, л. 19.

1284. Там же, л. 34.

1285. Там же, л. 207.

1286. ЦГАДА, ЛМ, КЗ ХХХУП, л. 123.

1287. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXVII, л. 399; XXXVIII, л. 482.

1288. Там же, КЗ XXXVII. а. 401.

1289. Там же, КЗ XXXVIII, л. 182.

1290. Там же, КЗ XXXIX, л. 598.

1291. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLIV, л. 98,

1292. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXVIII, л. 321.

1293. Там же, КЗ XXXVII, л. 217.

1294. Там же, КЗ XLII, л. 34.

1295. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLI, л. 87. Точно так же поступил пан Станислав Андреевич Довойна, получивший в отмену 1 населенную волоку и 5 волок пустых (КЗ LXI, л. 101). Маршалок дворный Остафий Волович, у которого «померили и заняли» его собственных земель 9 волок, разбросанных по разным местам, и за что ему была дана своевременно отмена, просил господаря о «вечности» (КЗ XLI, л. 307). Дворянин Станислав евялтовский просил о подтверждении на вечность отмены так как великий князь Александр дал записку его предку Петру Канде, которую Сигизмунд I в 1506 г. подтвердил на вечность ему самому, жене и детям их «и напотом будучим им нащадъком» (КЗ XLI, л. 162). Староста галицкий подкоморий каменецкий пан Ярош Синявский вместе с женою просил господаря с подтверждении на вечность волок, данных ему отменою вместо их собственных озер, бывших в ковенской пуще и отошедших на господаря (КЗ XLI, л. 218).

1296. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXVIII, а, 312.

1297. Там же, КЗ XXXIX, л. 408.

1298. ЦГАДА, ЛМ, КЗ LXIX, л. 12.

1299. Там же, л. 214.

1300. Там же, КЗ LXXIII, л. 159.

1301. Там же, л. 379.

1302. Там же, КЗ XLII, л. 45.

1303. Там же, лл. 49—51.

1304. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLI, л. 133.

1305. Там же, КЗ XXXVIII, л. 428.