XIV. Аграрная реформа и деятельность правительства
Аграрная реформа Сигизмунда-Августа в Литовско-Русском государстве. Оригинал. В. И. Пичета, Москва, 1958.
Общая характеристика административно-хозяйственной деятельности правительства. Административные распоряжения. Финансовая политика. Земельные раздачи. Ревизии дворов. Итоги.
Аграрная реформа Сигизмунда-Августа оказала большое влияние на административно-хозяйственную деятельность литовско-русского правительства. Задуманная реформа местами производилась очень быстро. Господарские ревизоры часто нарушали права населения, и правительству приходилось постоянно разбираться в этих жалобах и вносить существенные поправки в распоряжения администрации. Благодаря такому отношению к жалобам населения правительство в значительной степени успокоило население и заставило его относиться к реформе без особенного раздражения. Шляхетское недовольство, столь определенное вначале, постепенно улеглось. Этому способствовала не только твердая политика самого правительства, но и его отношение к просьбам шляхты, в связи с чем последняя могла быть уверенной в том, что её законные интересы не пострадают. Не следует забывать, что реформа совпала с серьезными осложнениями во внешней политике: правительство вело войну с Москвою и в то же время заботливо принимало меры для заключения унии с Польшей. Удовлетворяя челобития широких слоев шляхты (а последняя, главным образом, и страдала от реформы), правительство не вносило раздражения в ее среду, не превращала ее в антагониста по вопросу о литовско-польских отношениях. Желание иметь шляхту на своей стороне заставляло правительство иногда удовлетворять челобития, по существу совершенно незаконные. Вообще влияние шляхты на деятельность правительства было весьма значительное. Правительство, дав шляхте отпор в ее стремлении затормозить ход реформы, во многих других отношениях вынуждено было внешними обстоятельствами пойти навстречу ее желаниям и тем самым нарушить стройно задуманную реформу, что существенно задело интересы господарского скарба.
Осуществление реформы производилось при непосредственном участии правительства. Некоторые недоразумения и спорные вопросы разрешал справца дворов господарских пан Фальчевский, но все же он не мог разрешить ряда вопросов, в особенности, если они касались земельных споров и земельных отношений.
Во время производства реформы последние давали себя чувствовать на каждом шагу, именно вследствие некоторой неустойчивости права землевладения и неопределенности состояния некоторых общественных групп, положение которых произвольно изменялось ревизорами, и земельные наделы которых конфисковывались, вызывая со стороны пострадавших законное недовольство. И земельные споры, и юридическое положение отдельных общественных групп внимательно рассматривались правительством. Можно сказать, что последнее было прямо ими перегружено. Этой перегруженности не было бы, если бы господарские ревизоры менее формально отнеслись к своему делу. Обилие господарских ответов на ходатайства разных общественных групп является прекрасным показателем перегруженности канцелярии, чего, при соблюдении ряда условий, было бы вполне возможно избежать. Конечно, в таких действиях ревизоров отчасти сказалось отсутствие административной самостоятельности, а это обстоятельство было следствием желания правительства держать в своих руках все нити административно-хозяйственной жизни страны.
Этой своеобразной бюрократической рутины не учитывало правительство, приступая к реформе. Еще одно обстоятельство заставляло правительство принимать самое деятельное участие в осуществлении задуманной реформы — это свойства уставы. По своему характеру устава содержит правила, довольно определенно регулирующие деятельность должностных лиц. Район се действия охватывал всю территорию, на которой было задумано осуществление реформы. Но в этом и заключался основной недостаток уставы. Устава — чисто теоретический трактат. Отражая в себе господствующие экономические идеи, она является попыткой применения их на практике, но в то же время устава не хочет знать того разнообразия местных условий, среди которых развивалось господарское хозяйство и под влияиием которых приходилось вводить задуманную реформу.
Неудивительно, что ревизоры часто бывали поставлены в затруднительное положение, единственным выходом из которого было обращение к господарю за соответствующим разъяснением и дополнением. Конечно, и это обстоятельство не могло не тормозить хода реформы и скорейшего ее осуществления. Сравнительная ее медленность объясняется не только грандиозностью реформы, но и отсутствием инициативы у ее деятелей, заставлявшее их постоянно, во всех спорных случаях, 06- ращаться к господарю за соответствующим разъяснением и дополнением. Все эти условия вполне объясняют позицию правительства, занятую им во время реформы.
Правительство все нити реформы держало в своих руках. Ревизоры же являлись только механическими исполнителями его планов. Без сомнения, в большинстве случаев эти деятели оказывались на высоте положения. Они выполнили с честью большую и трудную работу, но все-таки творческой инициативы, самостоятельности, столь необходимой при осуществлении реформы, было незаметно. Во всем чувствовалась сильная рука и опека центрального правительства во главе с самим Сигизмундом-Августом, инициатором и вдохновителем реформы.
Хозяйственно-административная деятельность литовско-русского правительства в эпоху реформы отличалась поразительным разнообразием, и в то же время в ней не было никакой системы, никакого плана. Она служила только для удовлетворения потребностей минуты, очень живо откликалась на ежедневно возникавшие нужды, одновременно обнаруживая удивительную умелость и способность приспособляться к текущим обстоятельствам. Канцелярия господаря работала как никогда, спеша выполнить господарские требования и распоряжения. Но в такой лихорадочной деятельности, лишенной системы и плана, заключался один, и притом весьма существенный, недостаток. Правительство совершенно не думало о том, в каком отношении изданные хозяйственные распоряжения находятся к грандиозно задуманной аграрной реформе, и не расстроит ли все задуманные планы такого рода беспорядочная деятельность. Впрочем, такую лихорадочную административную деятельность, не всегда находившуюся в соответствии с аграрными планами, приходится объяснять тем внешним и внутренним положением, в котором находилось Литовско-Русское государство.
Правительство осуществляло реформу, результаты которой могли сказаться только в будущем, а жизнь ставила на очередь вопросы, требовавшие разрешения, и правительству приходилось решать их старыми средствами и приемами, заранее подрывавшими итоги той реформы, которая уже производилась самим правительством. Приступив к реформе крестьянского землепользования, правительство задумало осуществить ее.
в обеих частях государства, придерживаясь при этом известной системы. Измеряя западные волости на волоки, правительств в восточных частях решило установить «платы и повинности и тем самым прекратить постоянные пререкания администрации с подданными. Казалось, нужно было идти по этому пут. Но пека реформа налаживалась и производилась только местами, частично, правительству пришлось разобраться в жалобах, поданных мещанами и людьми Чечерской волости. Жалоба, несомненно, имела полное основание. Державцы сильно отягощали население, вводили «новизны», нарушали старину. Естественным ответом на челобитие людей Чечерской волости была бы посылка ревизоров и установление платов. Но в 1554 г., очевидно, еще не все было обдумано относительно установления платов в восточных областях, и правительство было вынуждено издать уставу, которая, точно определив все отношения к скарбу и державце, закрепила ту старину, с которой должна была вступить в борьбу предлоложенная аграрная реформа. Закрепление господарским листом старины делало более устойчивым положение волостного населения в финансовых отношениях, но, с другой стороны, осложняло будущую аграрную политику, которая должна была радикально изменить закрепленную старину и построить все финансовые отношения на совершенно иных основаниях1855. Несомненно, при осуществлении реформы должна была произойти новая коллизия между подданными и правительством. Этого, кажется, правительство совсем не учитывало. Отстаивая крестьянскую старину, правительство в то же время следило за тем, чтобы не нарушались и интересы частных владельцев, так как правительство не думало о выкупе прав последних на доходы с господарских держав и волостей. Когда выяснилось, что мозырские люди почему-то не платят медовой дани, которую раньше с них получал киевский воевода пан Григорий Ходкевич, то правительство немедленно удовлетворило требования Ходкевича, послав мозырскому старосте предписание платить впредь Ходкевичу следуемую ему медовую дань1856. Защищая интересы собственников даже в том случае, когда они задевали интересы скарба, правительство стояло на страже интересов и господарского крестьянства, попавшего во временное владение частных лиц. При отдаче господарских имений во временное владение частным лицам, в особенности при отдаче имений в заставу, правительство всегда подчеркивало необходимость сохранения прежнего податного положения сельского населения.;
Лицо, получавшее имение в заставу, получало его «со всем тым, што к нему прилегло». С этого момента, согласно условию с правительством, частные владельцы имеют право собирать пожитки и доходы «водле реестров ревизорских» «и инших платов не прибавляти»1857. На деле же часто держатели имений не выполняли требований заставной сделки и злоупотребляли своими правами. Надо полагать, что нарушение сделки было не в интересах правительства, которое в будущем должно было получить имение обратно. По всей вероятности, если до правительства доходили какие-либо слухи о возможных злоупотреблениях в этой области, то своим вмешательством оно клало предел таким возможностям. Когда правительство узнало, что воевода полоцкий пан Станислав Довойна чинил немало неприятностей путным людям волостей «Куриловского и Задорожского стану», находившимся у него в заставе, то Сигизмунд II разрешил им уйти от воеводы со всем их имуществом1858. К сожалению, остается неизвестным, как правительство поступало в других случаях с открывавшимися злоупотреблениями, а таких злоупотреблений было, по всей вероятности, немало. Проверка их была очень затруднительна, так как обыкновенно в заставном листе правительство давало обещание не посылать ревизоров в отданные в заставу волости. Если же ревизоры, ввиду общих хозяйственных «соображений, оказались бы посланными, то они не могут «судити и там справовати»1859, Благодаря таким условиям население заставного имения уходило из сферы влияния и контроля правительства. Правда, у населения оставалась возможность подачи господарю соответствующих жалоб, но источники не сохранили их следов. но если бы даже жалобы и подавались,— едва ли что-нибудь выходило из них: ведь держателями в заставе господарских имений были обыкновенно крупные магнаты, лица, имевшие вес и значение, и ссориться с ними, очевидно, не входило в расчеты правительства. Может быть, вследствие этого документы и не сохранили челобитий подданных с жалобами на держателей имений, так как правительство оставляло такие просьбы без внимания.
Аграрная реформа, несомненно, внесла значительное расстройство в крестьянское хозяйство. Население не сразу перешло к новым формам хозяйства и в переходное время нуждалось в полном спокойствии и освобождении от разных платежей. Между тем государство нуждалось в деньгах. Неоднократно собиралась на военные нужды серебщина, которую население не всегда было в состоянии уплатить, правительство же неукоснительно собирало ее с населения и этим самым подрывало свою хозяйственную политику. Так, все население Шювленской волости не заплатило серебщины, установленной в 1563 г. на три года, за два первых года. Несомненно существовали какие-то условия, мешавшие уплате серебщины. Однако правительство не занялось их расследованием, а распорядилось «без омешканья» собрать серебщину за 1565 г. и прошлые года и представить ее в распоряжение уряда. Помимо этого, население было обязано с каждых 20 волок выставить «двух человек и воз с двумя клячами» и снабдить их припасами. Конечно, такое распоряжение вызвано исключительно военными событиями, но едва ли оно могло содействовать укреплению хозяйственной самостоятельности подданного1860. Такая настойчивая финансовая политика проводилась только по отношению к внутренним областям, не страдавшим от неприятельского нашествия. Если же обращалось с просьбой об освобождении от платов население пограничных местностей, пострадавших от неприятеля, то посылалось специальное лицо, которое на месте должно было убедиться в степени разоренности; и если бы обнаружилось, что кто-нибудь из населения оказался не в состоянии заплатить, то его освобождали от платов. Все остальные должны были давать плат «до скарбу господарского», ничего при этом не утаивая. Зато население освобождалось от платежа серебщины за 1561—1565 гг. Такое распоряжение было принято по отношению к Пропойской волости. Вероятно, такие административные распоряжения делались и в других аналогичных случаях1861. Ненормальность такой финансовой политики признавалась, вероятно, и самим правительством. Недаром последнее, желая объяснить мотивы неукоснительного собирачия серебщины, ссылалось на «пильные потребы государства», ради которых приходилось игнорировать и благосостояние крестьянской массы. Все эти хозяйственные распоряжения не имели непосредственного прямого отношения к реформе, но связь с нею чувствовалась. Производя волочное измерение, ревизоры должны были устраивать «корчмы и стодолы» в интересах увеличения доходов скарба, но в то же время, выдавая огромное количество листов на право открытия корчем и стодол «на собственном грунте», правительство подрывало свои собственные корчмы. Правда, частновладельческие корчмы могли быть открываемы только в том случае, если они не служили «переказой» господарским и местским корчмам. На деле же упоминание об этом являлось стереотипной фразой, так как, если не было’ прямой «переказы», то отдаленная во всяком случае была. Благодаря этому разрешение на открытие частновладельческой корчмы в той или другой местности не могло не отразиться на доходах господарской корчмы. К тому же, довольно часто господарь, давая разрешение на открытие корчмы, оставлял «капщизну» в распоряжении собственника корчмы1862. При нормальном осуществлении реформы едва ли литовско-русское правительство было бы так внимательно к такого рода просьбам, но, принимая во внимание серьезные внешние осложнения и внутренние затруднения, правительство, разумеется, иначе не могло поступить, хотя бы невыгодность распоряжения по отношению к господарскому хозяйству была очевидна.
Аграрная реформа не вполне оправдала финансовые расчеты правительства, и в этом всецело оказалась виноватой провинциальная администрация, не особенно заботившаяся о правильной отчетности перед господарским скарбом. Такие действия провинциальной администрации нельзя — считать исключением. Это, скорее, система. Когда правительство приступало к реформе, им не предусматривалась возможность систематических злоупотреблений, а между тем жизнь блестяще разрушила теоретические планы правительства, внося беспорядок в поступление податей в господарский скарб. Злоупотребляли своим положением и не отправляли денег в господарский скарб, вероятно, лочти все администраторы как крупные, так и мелкие, словно они чувствовали свою силу. Правительство, стоявшее перед фактом войны, прилагавшее все усилия к заключению польско-литовской унии, должно было смотреть сквозь пальцы на все эти злоупотребления, боясь принять против них какие бы то ни было меры. Насколько были значительны и систематичны эти злоупотребления, могут показать следующие примеры, в изобилии встречающиеся в документах. Федор Вашкевич и Юрий Лукашевич не отдали в господарский скарб «некоторые злишки», которые должны были быть собраны с Кнышинской волости1863. Ковенский державца пан Григорий Ходкевич, фигура весьма видная в политической жизни государства, не доплатил многих сумм в течение 1552—1554 гг., и эти недоимки-злоупотребления нисколько не помешали Григорию Ходкевичу получить ответственную и доходную должность киевского старосты1864. Тиун виленский, державца ушпольский и пенянский имел привычку систематически задерживать поступления в господарский скарб. Эта привычка была усвоена им еще до реформы. По данным гослодарского скарба с 1546 по 1555 г. за ним числились недоимки, и притом довольно значительные. он не давал отчета в деньгах, специально предназначенных для покупки дров, не давал отчета в количестве оставшегося хлеба на господарских дворах и при этом не выставлял решительно никаких мотивов, которые в известном смысле могли бы оправдать столь недобросовестное отношение державцы к господарскому скарбу1865. Господарский маршалок староста минский недоплатил в господарский скарб 150 грошей, которые должны были поступить с ряда волостей1866. Несмотря на многочисленные злоупотребления должностных лиц, совершенно не видно, чтобы правительство принимало какие-либо меры для борьбы с ними. Естественно, что при таком отношении к ним правительства, едва ли эти правонарушения могли прекратиться. Предупредительные статьи уставы оказывались на деле не имеющими никакого решительно значения. И в самом деле, разве возможно было заставить какого-нибудь державцу быть исправным в своей отчетности по отношению к скарбу, когда виновные ничего не теряли. Так, правительство сначала удержало деньги, следовавшие с кнышинских волок Федору Вашкевичу и Юрию Лукашевичу, но ненадолго. Правительство отдало пану Фальчевскому распоряжение как кнышинскому старосте, заплатить им «водлуг ощацования ревизоров наших за каждую волоку»1867. Ковенский державца Григорий Ходкевич получил воеводство Киевское, и, чтобы он скорее отправился на место, ему были прощены все недочеты и, кроме того, была дана Кормяловская держава, с которой доходы, поступавшие раньше в господарский скарб «с двора, места и волости Кормяловской», поступали в его распоряжение, словом — все доходы, в которых державца был обязан отчитываться перед скарбом1868. Конечно, и Григорию Тышкевичу был прощен его долг в 150 грошей. Господарский маршалок был слишком видной фигурой, чтобы к нему могли быть предъявлены какие-либо требования со стороны скарба1869. Только за неаккуратную финансовую отчетность виленского тиуна пострадали мужья его дочерей, на которых была возложена ответственность за уплату всех недоимок. Но такое решение скоро было смягчено. Зятья виленского тиуна обратились к господарю с просьбой о прощении. Господарь нашел возможным исполнить их просьбу только частично. По возвращении в Вильну они были обязаны заплатить 200 коп грошей1870. Однако остается неизвестным, была ли заплачена эта сумма. Может быть, ими подано было второе челобитие, и долг был прощен. Если даже допустить, что с течением времени такие недочеты становились меньшими, благодаря лучше организованному контролю и системе ревизии, тем не менее, все же следует помнить, что недобросовестность провинциальных администраторов и непротивление ей со стороны литовско-русского правительства не могли не нанести значительного ущерба господарскому скарбу.
И в другом отношении жизнь разбила теоретические предположения уставы. Подготавливая проект реформы, правительство было весьма заинтересовано в своевременном представлении денег в господарский скарб. В интересах контроля правительство строго держалось принципа единства кассы. Все доходы поступают в господарский скарб, оттуда выдаются деньги на различные расходы. Но единство кассы оказалось возможным выполнить только в теории. Жизнь разрушила и это, чисто теоретическое, предположение. Передача денег в скарб, хотя бы в известные сроки, требовала немало времени. Отпуск денег из скарба на те или иные нужды, естественно, тем самым сильно замедлялся. Обстоятельства военного времени требовали часто скорейшего удовлетворения этих нужд. Вследствие этого, правительство предпочитало, не дожидаясь поступлений в скарб, производить ассигновки, поручая выдавать деньги и припасы провинциальным управителям, которые, в свою очередь, должны были представлять в скарб «квиты», по которым они и отчитывались перед подскарбием земским. Такое нарушение принципа единства кассы следует признать | довольно систематическим. Впрочем, оно производилось преимущественно до конца 1550 г., после которого таких нарушений почти не встречается.
Провинциальные державцы выдавали отдельным шляхтичам по распоряжению господаря «платы» из местных доходов в качестве награды. Это было пожизненным пожалованием, но только не землями, а доходами, а такие пожалования были довольно распространенным явлением. Так, староста браславский пан Станислав Петрович Кишка получил разрешение брать «с платов пеняжных» 200 коп грошей и овса чиншового «двести бочок». В его же распоряжение поступала и стация, до сих пор шедшая на господаря. Державца получил от господаря специальный лист на пожалование этими доходами, а подскарбию земскому было сообщено о состоявшемся распоряжении, чтобы он имел его в виду при учете доходов, представленных старостой1871. Киевскому воеводе Григорию Ходкевичу были пожалованы все «цинши голые, так и вси поплатки, што 3 волок педданые дають»1872. Виленскому городничему державце
Волькиницкому было поручено ежегодно «до живота» выдавать служебнику Яну Конарскому 20 бочек жита1873. Дорогичинский подчаший Ян Кишка получил «для выхованья» право собирать все платы и доходы, поступавшие в госпюдарский скарб с сел Стадники и Шипна1874.
Конюший дворный державца гераноинский и трабский пан Ярош Корицкий получил право брать в свою пользу с двора «Ремизова гумно всякого ужатья и вси цынши и иные пожитки и то, кольвек оттоли с фольварку и з волости до скарбу нашого приходити», за исключением дякольного овса и дякольного сена, которые оставались для нужд господарской конюшни. Наконец, ему было дано еще 100 коп грошей из числа доходов, поступавших в господарский скарб со всей Гераноинской и Трабской держав1875. И державца жосленский получил также все доходы с державы, кроме «дякольнаго сена», оставленного для господарских коней1876.
Все эти пожалования носили пожизненный характер. Но такого рода милости могли раздаваться и на неопределенное время. Марковский и мядельский державца получил в свое пользование «до иншей науки» «с десятой ВоЛОокИи сено и овес дякольный»1877.
Из местных же доходов выдавались державцами деньги для потребностей аграрной реформы. Так, ревизор Лаврин Война получил «на выхованье мерников» 70 коп жита с держав ЛЛапеньской, Перстуньской и Пержиницкой, которые писаря скарбые должны были учесть «при личбе в скарбе»1878,
Сплошь и рядом такие пожалования вызывались военными нуждами, необходимостью держать край в оборонительном положении. Пан Богдан Васильевич Соломирецкий получил в держание замок Рогачев «со всим, што к тому замку прислухаеть и на врад его надлежить». Но чтобы оборона Украины находилась в лучшем состоянии, ему было дано «100 коп грошей, половицу дани медовой, што кольвек до ключа нашого приходит, а особливе жита и всякого збожья з волости тамошней и половицу с фольварков». Это пожалованье носило временный характер «до воли и ласки господарской»1879. Ради той же цели было дано Ивану Соломирецкому, мстиславскому державце, «200 коп грошей, половицу дани медовое, а особливо половицу жита и всякого збожья с фольварков тамошних»1880, Пожалование тоже носило условный характер. По всей вероятности, теми же военными соображениями было вызвано распоряжение выдавать князю К. Острожскому «дань медовую и тивунщину великую и малую, што кольвек до ключа нашого шло завжды кождого года с волости Мозырской и Бучицкой»1881. Вероятно, это пожалование носило бессрочный характер, ибо в нем нет никаких указаний на условность распоряжения. По тем же соображениям киевский державца был обязан отослать князю К. Острожскому «600 бочок овса 3 гумен ковельских»1882.
Благодаря условиям военного времени иногда особым распоряжением доходы целой волости оставались на месте и поступали в распоряжение лица, которому была вверена оборона границ. В распоряжение жмудского старосты Яна Ходкевича были отданы все доходы и платы чиншевые, которые должны были поступить в господарский скарб за 1566 г. Ходкевич выдает тиунам квитанции, а тиуны отчитываются ими перед земским подскарбием1883. Тиуны, с своей стороны, получили 0 особый уведомительный лист с указанием требовать от Ходкевича квитанции для представления отчетности в скарб1884,
Военные обстоятельства вызвали также нарушение единства кассы и в другом отношении. Когда Ливонская война сосредоточилась на территории Полоцкой земли, правительство было озабочено приведением последней в состояние обороны. Подскарбию земскому было отдано распоряжение выдать деньги, «абы везде замъки наши украинные от непрыятеля нашого опатроны были». Если же денег не было. в кассе, то центральным правительством выдавалась квитанция, которая представлялась «господаревым поборцам», а они уже должны были выдать соответствующую сумму1885, Конечно, такое распоряжение было вызвано отсутствием в кассе металлической наличности и условиями военного времени, неблагоприятно складывавшимися для Литовско-Русского государства.
Все эти финансовые распоряжения правительства нельзя считать случайными. Наоборот, это целая система, вызванная разными обстоятельствами, система, сильно затруднявшая ведение отчетности по поступлениям в господарский скарб и не позволявшая в то же время учесть наличность поступлений, ибо все эти пожалования, все эти сепаратные распоряжения вносили немало сумятицы в финансовое хозяйство страны. Аграрная реформа Сигизмунда-Августа была построена на принципе единого и уравнительного поземельного налога. Но единый налог мог собираться правительством с населения только в условиях самых благоприятных. Если условия складывались неблагоприятно — либо под влиянием военных действий и, как следствия их, полного разорения, либо под влиянием естественных стихийных бедствий — правительство было принуждено идти навстречу желаниям населения и давать ему льготу в платеже податей. Эти финансовые иммунитеты не были предусмотрены деятелями реформы, и, конечно, они не могли не задеть существенным образом интересов господарского скарба. Поэтому реформа не могла сразу дать того, чего от нее ждали. Правительство не получало в свое распоряжение сраз той суммы денег, в которой оно постоянно нуждалось.
По всей вероятности, когда кончался срок льготы, и население было обязано выплачивать пенязи «водлуг реестру», то об этом особыми распоряжениями осведомлялась местная администрация. При производстве реформы население Жмудской земли получило временно льготу в платеже чинша. Но льготный срок был весьма краток. Правительство уже в 1559 г. спешит уведомить жмудских тиунов, чтобы они в настоящем 1559 г. не давали льготы в 35 грошей с каждой волоки. Требование правительства не было ничем мотивировано. Было сжазано, что они еще получат соответствующую науку от жмудского старосты, в которой, весьма вероятно, будут объяснены и мотивы данного распоряжения1886,
Осуществление аграрной реформы существенно задевало интересы провинциальной администрации. Правительство это учитывало и своими финансовыми распоряжениями своевременно пыталось улучшить ее материальное положение. С производством реформы в Жмудском старостве, по официальному признанию, ряд тиунских повинностей был сложен с населения. Конечно, это задевало материальное положение тиунов. Правительство, желая «опатренье тивунам нашим уделати, и тым хтнвших учинити их ку выполненью уставы волочное и размноженью государства и пожитков наших», решило временно во всех волостях, где реформа была уже осуществлена, отдать в их пользование «пеняжный плат с десятое волоки», но население никоим образом больше не должно давать тиунам те пожитки, которые раньше, до реформы, оно давало1887. Это господарское распоряжение действовало на территории Ужвентской волости. Но оно не было обязательно для других волостей Жмуди. В Упитской волости местный державца получал сначала денежный плат с каждой двадцатой воло- KH и все повинности, которые поданные должны. были вносить в господарский скарб. Немного спустя, благодаря ходатайству виленского воеводы князя Николая Радивилла, державце князю Ивану Крошинскому было разрешено пользоваться всеми доходами с каждой пятнадцатой волоки1888. Такие распоряжения, видимо, носили сепаратный характер и объяснялись разными причинами: челобитием самого тиуна, ходатайством какого-нибудь знатного лица. По всей вероятности, теми же соображениями вызвано разрешение марковскому и мядельскому державце пану Нарушевичу брать в свою пользу сено и дякольный овес с каждой десятой волоки1889. Однако такого рода распоряжения вносили большую путаницу в финансовое хозяйство государства и разрушали то единство кассы, к которому стремилась реформа.
Аграрная реформа по своему первоначальному плану должна была радикально изменить земельную политику правительства. Проверка прав на землю должна была определить тот государственный фонд, которым правительство могло распоряжаться для своих нужд. Хозяйственные мероприятия правительства могли дать ему средства, вполне достаточные для удовлетворения разных государственных нужд, а это в корне изменило бы земельную политику правительства. Конечно, все это бы и случилось, если бы реформа осуществлялась в спокойное для литовско-русского правительства время, если бы правительство могло спокойно ожидать ближайших финансовых результатов реформы. Но жизнь во многом изменила планы правительства. Реформа производилась при весьма неблагоприятных для Литвы условиях.
Правительство очень нуждалось в деньгах; их не было для удовлетворения необходимейших потребностей. Правительство, дорожившее земельным фондом, было принуждено его растрачивать благодаря раздаче населенных земель классу землевладельцев. Вследствие этого немало волок ушло почти навсегда из правительственных рук, и, конечно, это обстоятельство не могло не перепутать всех финансовых планов и расчетов правительства. По всей вероятности, правительство само сознавало всю неразумность хищнического расходования земельного фонда, но другого выхода у него не было. Не располагая достаточным количеством денег, правительство было вынуждено выдавать награды землей и обеспечивать военные руки землей же, ибо, в противном случае, государство могло остаться без служилого ополчения, а нанятого войска было, разумеется, мало для успешной борьбы с наступавшими московскими войсками, разорявшими к тому же пограничное землевладение, которое приходилось вознаграждать пожалованием земель в местностях, не тронутых войной, т. е. в областях,
mie была осуществлена аграрная реформа. Удовлетворяя „просьбы о пожаловании и щедро наделяя шляхту землями, правительство разоряло самое себя, но другого выхода ему не представлялось. И в другом отношении, эта раздача земель имела большое значение для правительства. Она ослабляла ‘его позицию, занятую по отношению к служилому землевладению во время производства аграрной реформы. Передавая в руки шляхты огромное количество земель, которые в будущем только с известными ограничениями могли попасть в руки празвительства, последнее значительно ослабляло себя и во многом содействовало шляхетизации Литовско-Русского государства. Не следует забывать, что обильная раздача земель незаметно связывала крепкими нитями правительство и шляхту, заставляя последнюю весьма сочувственно относиться к планам литовско-польской унии. Особенно были заинтересованы те из ‚шляхтичей, которые получили государственные земли условно. Осуществление литовско-польской унии давало им полное основание быть уверенными в том, что условное землевладение превратится в вечное, наследственное. Нам кажется, этого обстоятельства и этого настроения нельзя не учитывать, когда речь идет о заключении Люблинской унии и об отношении к ней литовско-русской шляхты.
Принужденное стать на путь раздачи земель, правительство должно было обратиться к тому земельному фонду, где уже была осуществлена реформа. Это было вызвано двумя обстоятельствами. С одной стороны, эти области не были разорены войной. Население занималось производительным трудом и являлось исправным плательщиком государственных повинностей. С другой стороны, отдавая тому или другому шляхтичу то или другое количество волок, правительство могло более точно учесть размеры своего дара, благодаря определенности размеров доходов, поступивших в господарский скарб с волок. Конечно, шляхта должна была всячески домогаться получения волок, ибо она сразу получала уже налаженное хозяйство с точно фиксированными податями и повинностями, и ей не приходилось тратить средства на приведение земельного участка в состояние, годное для хозяйства.
- Jia характеристики земельной политики правительства следует отметить, что субъектами пожалований были большею частью шляхетские элементы «низшого стану». Шляхетская аристократия выступает только совершенно случайно, да это ей и не нужно было. Она по-своему учла затруднительное положение правительства и, как увидим ниже, извлекала из него для себя немалую выгоду, которой не могла извлечь мелкая шнляхта, лишенная свободных средств. Правительство, вынужденное стать на скользкий путь раздачи земельного фонда, только что определенного, не внесло в свою политику никаких оригинальных черт в сравнении с предыдущим временем. И, конечно, в такую тяжелую минуту правительству было he до творчества и оригинальности. Приходилось торопиться с удовлетворением земельного. голода шляхты и удовлетворять его старыми и испытанными приемами.
Господарские земли обыкновенно жаловались господарем как верховным распорядителем того земельного фонда, которым располагало государство. Но случалось, что и крупные администраторы раздавали земли, хотя такая раздача носила условный характер и нуждалась в господарском подтверждении, Впрочем, это была пустая формальность, так как распоряжения такого рода, сделанные видными политическими фигурами, были в сущности обязательны для правительства. Раздавал земли — волоки жмудский староста, как представитель всей Жмудской земли1890. Иногда волоки жалуются, благодаря хо; датайству перед господарем какого-нибудь видного политического деятеля, просьба которого была обязательна для господаря1891. Наконец, раздавали земли, под условием службы, если только эти земли не приносили никаких доходов господарскому скарбу1892. Но большая часть пожалований произведена в виде прямого господарского распоряжения на имя того или другого должностного лица — старосты, державцы, ревизора1893, По всей вероятности, такого рода распоряжения являлись ответом на частные челобития просителей1894. Раздавая земли — волоки, правительство обыкновенно мотивировало причину, вследствие которой оно нашло возможным дать тому или другому лицу большее или меньшее количество волок. Это зависело от разных условий: положения, имени просителя, его заслуг и службы перед государством. Все это учитывалось правительством, когда приходилось производить земельное награждение. Немалая часть господарских пожалований является наградой за прежнюю службу и поощрением для будуцей. Господарь жаловал земли-волоки «для верных и цнотливых служб», «за верные и пильные службы», «з ласки господарской», «за службу и земскую годность», «дознавши есьмо верных и пожитотчных заслуг», «разоренья и ран», «для послуг»1895... Особенно многочисленны были пожалования из-за разорения: и военных действий. Все эти пожалования давались на различных условиях. Большею частью они носили временный,
‘условный характер. Лица, получившие волоки как награду за <лужбу, владели ими большею частью пожизненно. Раздава- ‚лись земли и волоки при Сигизмунде-Августе и его преемниках на так называемом «ленном праве»1896, «на хлебокормленье»1897. ФБолынею частью такие земли раздавались лицам, пострадавшим от неприятельского нашествия. Обыкновенно такие зем- ‘ли давались «до воли и ласки господарской»1898, «до очищения отчизных сельцов»1899, «Хлебокормленья», в которых нет указаний на прочность владения, следует считать пожизненным держанием1900. Волоки и земли на хлебокормление раздавались преимущественно шляхте местностей, затронутых войной: Полоцкой земле, Могилевской волости, Свислочской волости. Отдавались земли и в вечное владение, причем вечными делались не только пожалования знатным лицам, но и сравнительно ‘мелкие пожалования1901. Вообще следует отметить стремление получивших земли или волоки на условном праве превратить их в вечное, наследственное владение. Все эти пожалования, сколько бы их не было и каковы бы они не были по своим размерам, вызваны государственными соображениями, так как вследствие финансового положения государства у господаря не было средств вознаградить всех этих лиц по-иному. Параллельно этому правительство раздавало земли для округления частновладельческих земель. Такие пожалования всегда были незначительного размера и были вызваны необхо- ‚ димостью поставить частновладельческое хозяйство в надлежащие экономические условия. Раздавая такие волоки, правительство в то же время было очень озабочено тем, чтобы от подоб- ‘ной раздачи не пострадали интересы господарского хозяйства. Поэтому просители должны были в своем челобитии указать, что просимые волоки лежат вне главных волок и, следователь- ‘но, отдача их в частное владение не может нанести ущерба господарскому хозяйству. Земли, отдаваемые господарем для «поравнения» частновладельческих земель, могли даваться на вечность, и такого рода пожалования нанболее характерны для правительственной политики Сигизмунда1902. Но иногда возлоки приписывались к владениям частного лица как «прилеглые» к его именью, но владелец именья обязан был вносить в господарский скарб платы, определенные в привилее на эти земли1903. Когда правительство отдавало в частное владение целые села со всеми угодьями, то большею частью это были вполне самостоятельные экономические единицы и выделить их из общего количества господарских земель так, чтобы от этого не пострадали хозяйственные интересы остальных 3 емель, было, конечно, не трудно. Но пожалования несколькими волоками всегда ставили правительство в некоторое затруднение. Создавалось опасение, что отдача волок может как-нибудь вредно отразиться на господарском хозяйстве. Поэтому правительству приходилось в данном случае соблюдать величайшую осторожность. Челобитчики, просившие о волоках, спешили запастись свидетельством представителей местной администрации, что с просимых волок «жадного пожитку до скарба не бывало»1904, что просимые земли лежали «на стороне, а не межи кгрунтов»1905.
Если правительство не имело сведений относительно местоположения просимых волок, то оно, обыкновенно, лаводило соответствующие справки у местного державцы, «абы он достаточне выведавши, нам певную справу и ведомость о том дал»1906. И только после получения удовлетворительного ответа прави: тельство наделяло челобитчика волоками.
Примечания
1855. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXVII, лл. 101—102.
1856. Там же, л. 159.
1857. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXVII, лл. 402, 378, 413; XLIV, лл. 7, 12, 19, 59.
1858. Там же, л. 207.
1859. Там же, КЗ XLV, лл. 90—91.
1860. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLV, лл. 89, 90.
1861. Там же, л. 63.
1862. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLIII, лл. 15, 35, 36, 37, 38 и др.
1863. Там же, КЗ XXXVI, л. 104.
1864. Там же, л. 113.
1865. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXVI, л. 116.
1866. Там же, л. 137.
1867. Там же, л. 104.
1868. Там же, л. 113.
1869. Там же, л. 134.
1870. Там же, л. 116.
1871. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXVII, л. 58.
1872. Там же, л. 113.
1873. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXVII, л. 132.
1874. Там же, л. 166.
1875. Там же, л. 189.
1876. Там же.
1877. Там же, л. 221.
1878. Там же, л. 226.
1879. Там же, л. 287.
1880. Там же, л. 288.
1881. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXVII, л. 310.
1882. Там же, л. 312.
1883. Там же, КЗ XLVI, л. 48.
1884. Там же, л. 49.
1885. Там же, XLVII, л. 42.
1886. ЦГАДА, ЛМ, КЗ ХХХУП, л. 269.
1887. Там же, л. 330.
1888. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLV, л. 34.
1889. Там же, КЗ XXXVII, л. 221.
1890. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXVIII, л. 400.
1891. Там же, лл. 402—403; XXXVII, л. 234.
1892. Там же, КЗ XXXVII, л. 266.
1893. Там же, л. 321.
1894. Там же, л. 173; XXXVIII, л. 403.
1895. Там же, КЗ XXXVII, л. 402; XXXVIII, лл. 412, 432; КЗ XLI, лл. 83, 112, 604.
1896. |1 ГАДА, ЛМ, л. 412.
1897. Там же, КЗ LXXII, л. 159.
1898. Там же, КЗ XXXVIII, л. 443.
1899. Там же, КЗ L, л. 43.
1900. Там же, л. 34.
1901. Там же, КЗ XLI. а. 83; КЗ XXXVIII, л. 33; КЗ XLIV, л. 44.
1902. 48 Там же, КЗ XXXVII, л. 151, 320..
1903. Там же, л. 385.
1904. ЦГАДА, ЛМ. КЗ XXXVIII, л. 400.
1905. Там же, л. 402. _
1906. Там же, л. 403.