XI. Аграрная реформа и волостное население (продолжение 3)
Аграрная реформа Сигизмунда-Августа в Литовско-Русском государстве. Оригинал. В. И. Пичета, Москва, 1958.
Господарские подданные, ставшие пушкарями, стремились свое состояние сделать наследственным, с каковой целью. хлопотали перед господарем о передаче детям при жизни своих пушкарских обязанностей. Обыкновенно мотивом для такого ходатайства была фактическая невозможность выполнять пушкарские повинности. Одновременно с ходатайством о передаче пушкарского звания сыну пушкарь возбуждал ходатайство и об оставлении за его сыном тех селищ, на которых он сидел для исправного выполнения пушкарской службы. Так, пушкарь замка Кричевского Иван Герцык, будучи не в силах «службы пушкарской чинити», просил об оставлении службы за его сыном Семеном, а также и селища, на котором он «домом в месте Кричовском промышляет з двумя огородами», и кроме того, принадлежавшей ему около города пашенной земли1518. Точно так же и братья какого-нибудь пушкаря неоднократно хлопотали о передаче им после его смерти «пушкарской службы и селищ». По всей вероятности, в данном случае покойный пушкарь не оставил детей «мужскаго рожаю», и это обстоятельство открывало свободный путь для ходатайства братьев об оставлении за ними и пушкарского звания, и земли, бывшей во владении брата1519.
Не оставались спокойными и пушкари, получившие на пушкарство волоки, записанные в волочные реестры. Для них было очень важно точное определение пушкарских повинностей, чтобы впоследствии было немыслимо произвольное их увеличение, благодаря односторонним действиям старосты или державцы. Поэтому у пушкарей является желание закрепить господарским листом те повинности, которые они должны были нести.
Конечно, не все пушкари были так предусмотрительны, но все же такая подача челобития не может быть рассматриваема, как нечто экстраординарное, выходящее за пределы установившихся традиций и обычаев.
так, пушкари Могилевского замка, сообщая господарю, что могилевские наместники пан Беркулаб Иванович Корсак и дьяк Андрей Иванович «помераючи земли на волоки в месте Могилевском» дали им 8 волок земли, то есть на каждого по
2 волоки вольных. Кроме того, им же было постановлено давать из господарского скарба ежегодно по 12 коп грошей, за что они были обязаны «стрелвбу тамошнего замка справовати и на замок по 60 фунтов пороху каждый год давати, и порох робити». Кроме того, для выделки селитры староста должен был давать все необходимое, а также и нужное количество рабочих рук в зависимости от работы и потребностей в ней. Поэтому пушкари просили господаря выдать им соответствующий подтвердительный лист, который закрепил бы за ними их пушкарские повинности1520, Если же, даже при производстве аграрной реформы, положение пушкарей оставалось без изменения, и ревизоры осаживали их на пушкарской службе, то им грозила другая опасность — быть посаженными на иных земельных участках, что, конечно, не могло не нанести улара их хозяйственному положению. Для своего укрепления пострадавшие пушкари обращались к господарю с просьбой об оставлении за ними земельных участков, на которых они сидели. Так, городенские пушкари жаловались господарю на то, «иж што они здавна за предъков наших и за годное памяти королевое ее милости и великое кнегини Боны — пушкаръми были и на тую службу пушкарское земъли под собою мели». Однако во время производства аграрной реформы эти земли были отписаны на господаря, и им дано было по 2 волоки земли, которыми они беспрепятственно до сих пор пользовались. Но справцы дворов городенских пан Лаврин Война и пан Станислав Дыбовский стали гнать их с этих волок. Поэтому они ходатайствовали перед господарем, «абыхмо им ласку нашу учинили и при тих волоках на той же службе пушкарской 30- ставили»1521,
Впрочем, не всегда пушкари довольствовались получением волок вместо наследственной земли. Тогда они возбуждали особое ходатайство перед господарем об оставлении за ними старых земель, если новые по какой-либо причине были им мало удобны. Так, пушкари Городенского замка Андрей Янович и Петр Балтромеевич «з братьею своею» заявляли, что они 2 волоками земли, лежавшими в Ивасовской волости, владели «стародавне». Эти волоки составляли их «отчизную землю», с которой они сами и их предки «службу пушкарскую служили». Кроме того, по распоряжению Боны, отцу их были даны 2 волоки в качестве отмены за те земли, которые пан гетман наивысший маршалок дворный пан Юрий Миколаевич Радивилл дал их предкам для службы пушкарской. Благодаря же волочной помере, теперь эти земли у них отбираются, и они должны с тех селищ, на которых «предъки отъцы их и они сами домами своими седели прочь зноситися», так как этими землями «старожитными» собираются дать отмену городенскому боярину Курчу. Поэтому они просят господаря «абыхъмо: их с тых земль садиб и земль стародавных рушати не казали». Они даже готовы перейти на стрелецкую службу, лишь бы только остаться держателями отчизных земель1522.
Иногда пушкарям удавалось купить немного земли у соседей-земян. Сделка обыкновенно записывалась в книги уряда замка или двора. Покупщик брал из них выпись, представлял ее господарю и ходатайствовал о подтверждении за ним его. купли. Когда пушкарь Кричевского замка Митко Иванович Корыпач купил землю у кричевских земян Пчелод, продавших ему часть своего имения, бывшего выслугой их отца и предоставленной Сигизмундом II их отцу на вечность, то с представлением выписи из книг замкового уряда пушкарь хлопотал перед господарем об оставлении за ним купленной земли1523.
Немало беспокоили господаря своими челобитиями и «кухари». Среди них следует отметить два разряда кухарей — одни несли кухарскую повинность еще до производства аграрной реформы, другие стали кухарями только после волочного измерения, будучи раньше просто тяглыми людьми. Принципиально кухари сидели на волоках, вольных от всяких повинностей. Это было общее положение волочной уставы. Но в руках кухаря могла как-нибудь очутиться волока или две земли, с которых он был обязан нести тяглую службу, так как волока могла быть «тяглой». Иногда в таких случаях кухарь подавал господарю челобитие и просил об освобождении от тяглой службы с той волоки, которая попадала в его руки. Так, в руках кухаря Щастного Богдановича Курембича очутилась воло-- ка земли, которую его отец Богдан Куремба купил у господарского подданного волости Скидельской. Отец кухаря платил с нее чинш и «служъбу тяглую поспол 3 инъшими поддаными нашими служивал». Сын, став кухарем, стал хлопотать перед господарем об оказании ему господарской ласки в виде освобождения его от «подачек» и «службы» с той волоки, которая перешла к нему по наследству от его отца. Правда, челобитчик просил еще об отводе другой волоки земли, так как отец его и он сам раньше кухарями не были1524.
С производством аграрной реформы земли кухарей как господарских подданных измеривались на волоки. Конечно, такое измерение на волоки и возможное отобрание наследственных
‘земель было нежелательно для кухарей. И только подача чело- ‘бития могла остановить ход волочного измерения. Кухари так и поступали. Городенский кухарь Радюк Игнатович заявил господарю, что еще при жизни королевы Боны он получил 2 волоки в селе Родевичах для несения кухарской службы, в удо- ‘стоверение чего он представил соответствующий лист, выданный Боной. До производства аграрной реформы право его собственности на землю не было никем заподозриваемо. Он спокойно «держал и уживал» землю. С началом производства новой аграрной реформы его землю стали мерить на волоки. Поэтому кухарь обратился к господарю с челобитием, «абыхмо ‘ему в том кривды делать не казали»1525. Иногда кухари, ходатайствуя об оставлении за ними волок, ‚данных ранее при Боне, указывали, что им приходится перено- ‘сить свои усадьбы «не на такой добрый кгрунт», а потому просили господаря оставить их при старых волоках и «3 тое усадь- ‘бы рушати его не казали». Так ходатайствовал перед господарем городенский кухарь Криштоф Янович1526. Если господарские агенты в одних дворах увеличивали число кухарей, а в других сокращали, то немало было случаев, когда кухарь, считавший свою службу наследственной, благодаря одностороннему действию правительственного агента, превращался в тяглого человека. В поисках защиты и восстановления нарушенного права кухарь обращался к господарю. Так, господарские кухари Ян Томасович и Якуб Юрьевич жаловались господарю, что сначала они имели на службе кухарской 4 волоки. При производстве аграрной реформы эти волоки оказались присоединенными к волости Олитской. Державца стал считать их тяглыми людьми, обложил их чиншем и стал собирать с них серебщину. Такие действия державцы, по мнению челобитчиков, совершенно незаконны, так как они «с предков своих с тое земли, которую мають под собою, николи <лужбы тяглое HE служивали цынъшов и серебщызЪны не давали, одъно службу кухарскую служивали», в удостоверение чего они сослались на листы великого князя Александра. Основываясь на этом, челобитчики, по словам господаря, просили его «абыхмо им в том кривды чинити не казали», а их «при тых чотырох волоках на службе кухаръской подлуг уставы нашое зоставили, а от службы тяглое и от цыншов ВОЛЬНЫМИ их втяли»1527,
Если земли, которые лица, несшие специальные службы, считали наследственными, все-таки отбирались и измерялись на волоки, и притом держатели земель получали за это соответствующую отмену, то владельцы тогда просили господаря 06 оставлении за ними земель нетронутыми. Такое челобитие вполне понятно: переход на новое место даже при совершенно одинаковых условиях материально был разорителен. Так, кухарь дворный Петр Мытища сообщил господарю, что его земля «Гриневщина», которой владел его отец Михно на хсновании листов великого князя Александра и Сигизмунда для несения кухарской службы, теперь паном Григорием Воловичем взята под господарские волоки, а ему было дано 2 волоки в другом месте. Челобитчик, однако, недоволен отведенными двумя волоками и ходатайствует о возвращении ему земли, бывшей во владении его отца1528,
Иногда кухарям случалось возбуждать перед господарем ходатайства о даровании им отмены. Подобного рода челобития могли быть возбуждены только в том случае, если челобитчик имел какие-либо документы в подкрепление своей просьбы, и если при этом при производстве реформы он не был записан, за ненадобностью, на службу тяглую. Эта запись всецело, конечно, зависела от усмотрения того или другого справцы господарских дворов. Так, кухарь Тарас Лавринович жаловался господарю, что у него отобрали 2 волоки земли, которыми владел его отец Лаврин Савич на основании листов великого князя Александра и королевы Боны. Последний был написан на имя кринского наместника. Согласно листу Боны, явившемуся копией листа великого князя Александра, отец челобитчика был записан на службу кухарскую. Несмотря на предъявленные документы, ревизоры при производстве новой померы в Городенском старостве померили его земли на волоки, а его прогнали прочь «с того селища, на котором он мешкал», и при этом ему за отнятую землю не было дано никакой отмены. На этом основании челобитчик просит господаря об отводе ему отмены за отнятые незаконно земли1529,
Аналогичными были просьбы и других элементов, отправляющих специальные повинности. Стрельцы при определении на господарскую службу обыкновенно получали в пользование 2 волоки земли, свободные «от плату а всяких повинностей тяглых». При разборе стрельцов могло случиться, что лицо, предназначенное для стрелецкой службы, сидело на тяглых волоках и было записано в реестровых книгах. Создавалось странное положение: как стрелец подданный сидит на 2 волоках и <вободен от всяких повинностей; как лицо, сидящее на тяглых волоках, он обязан отправлять последние. Чтобы выйти из этого двусмысленного положения, стрельцы в таком случае били челом господарю «абыхмо ласку господарскую вчинили» и освободили его от платежа чинша, а тяглые волоки дали бы ему для несения стрелецкой службы. Так поступил подданный жосленский Станислав Мартинович, предназначенный — для стрелецкой службы и издавна сидевший на тяглых волоках1530. Если же случалось, что лицо, предназначенное для отправления стрелецкой повинности, сидело только на одной тяглой волоке, то обыкновенно ходатайство стрельца заключалось в оставлении за ним его волоки и прибавлении еще другой волоки для отправления стрелецкой службы. Господарский олитский подданный Ян Петрович просил господаря «вчинить» ему господарскую ласку и оставить за ним волоку земли, которую раньше он держал на чинше, для отправления стрелецкой повинности с прибавлением ему для полноты стрелецкого надела еще другой пустой волоки, «прилеглой» к его волоке1531. Отвод волок под стрелецкую службу зависел от распоряжений или местного державцы, или ревизора. Стрельцы должны были беспрекословно садиться на отведенные им участки земли. Но иногда лица, предназначенные для отправления стрелецкой службы, ходатайствовали перед господарем об отводе им волок, по тем или другим причинам им подходящих, если при этом такие подданные не имели никаких тяглых волок. Олитский подданный Мартин Бартошевич просил господаря дать ему «на тую службу стрелецкую две волоки земли, которые въпусте лежат за озером над рекою Пригою»1532.
Иногда стрельцы, посаженные на волоки для стрелецкой службы в одном месте, хлопотали перед господарем о переводе их на службу по тем или другим основаниям в другое место, на котором они сидели раньше. Стрелец Стась Панюкович, несший совместно со своим братом Романом службу при дворе Симненском, просил господаря «вчинить ему ласку» и дать ему волоки для службы во дворе Вороновском, которые они раньше «держали на циншу»1533. Точно так же, если стрелец находил полученные им волоки для несения стрелецкой службы недостаточными, он хлопотал о дополнительном наделении. Так, стрельцы Мстиславского замка, поставленные паном Михаилом Нарушевичем, нашли, что полученные ими 2 волоки недостаточны для «пильнаго» выполнения стрелецкой повинности. Это
обстоятельство и заставило стрельцов просить о дополнительном наделении1534.
До производства аграрной реформы многие из подданных, отправлявших специальные службы, сидели на землях, с которых несли свою службу, и, кроме того, держали на чинше некоторое количество близлежащих земель. При производстве аграрной реформы последние земли обыкновенно отписывались на господаря, и благодаря этому держатели специальных волок попадали в довольно затруднительное материальное положение, и им приходилось ходатайствовать перед господарем о «вчинении ласки» в виде оставления за ними добавочной земли под условием платежа чинша. Одверный Михайла Костюшкович <овместно со своим братом Яцком, кроме волок для одверницкой службы, держал 2 волоки земли в селе Хлистовичах под условием взноса в господарскую казну 80 грошей. С производством нового измерения в Городенском старостве эти земли отошли к господарскому двору, и благодаря этому они сами «з братьею и 3 детьми своими» не могли прокормиться, владея только одними одверницкими волоками. Поэтому, чтобы выйти из создавшегося тяжелого материального положения, челобитчики просии господаря оставить за ними добавочные земли при условии, чтобы они «водле уставы осадный плат врочистый, такеж за овес, за сено, за гуси, куры за отвоз и за всё то, што бы с тых волок давати и полнити были повинни, пенезами платити»1535,
‚ Иногда лица, несшие одверницкую службу, попадали в довольно затруднительное положение. Господарь отдавал распоряжение отвести тем или другим лицам по 2 волоки «для одверницкой службы», а между тем оказывалось, что свободных волок в данной местности’ нет. Тогда заинтересованные лица сами подыскивали подходящий участок земли и ходатайствовали об оставлении его за ними для отбывания одверницкой службы. Господарь распорядился дать Яну и Езофу Юшкевичам по 2 волоки «на службу одверницкую». Между тем ревизор дворов городенских пан Лаврин Война довел до сведения господаря, «иж вжо волок пустых неоселых так много при одъном местъцу так у волости Городенской нет», Для одверных создалось весьма критическое положение. Тогда они подыскали в Бельском повете в Саражской волости небольшой обрубец, в котором было 5 волок и с которых поступало в господарский скарб только 3 копы грошей. Поэтому братья Юшкевичи ходатайствовали перед господарем об отводе им 5 волок для несения одверницкой службы. Конечно, челобитие Юшкевичей было вполне законно, но затруднительность их положения заключалась в том, что они ходатайствовали об отводе 5 волок, тогда как согласно уставы они не могли держать болыше 4 Волок, свободных от всяких платов и чиншев1536.
Случалось, что одверные не получали волок для одверницкой службы, а последнюю все-таки приходилось нести. Обращение к господарю с просьбой о наделении их волоками являлось тогда единственным выходом из создавшегося положения. После соответствующего челобития господарь поручил справце дворов староства Городенского пану Себастиану Дыбовскому дать одверным Богдану Глебовичу и Яну Грыньковичу по 2 волоки, так как они не получили до сих пор соответствующих волок. Между тем остальные лица, обязанные нести ту же службу, все своевременно получили, а челобитчики, не получившие одверницкого надела землей «вжо от не малого часу служать»1537. Бывало также, что лица, издавна несшие специальную службу, оказывались недостаточно наделенными землей. Тогда они ходатайствовали о наделении с указанием того участка, о котором они просили. Так, обрусный Лукаш Гостилович, который нес обрусную службу при дворе еще со времен Сигизмунда IJ, не имел, однако, достаточного количества земли, кроме небольшой землицы, да и то для несения военной земской службы. Для несения же обрусной службы у него не было совсем земли. Поэтому челобитчик ходатайствовал перед господарем об отводе ему в Городенской волости земель тяглых людей, которые лежат вдали от других господарских грунтов, разбросаны среди шляхетских земель, но зато они прилегли «под дом и ку земЪлицы его отчизное»1538. Точно так же и одверный Филипп Опанасович, уже издавна отправлявший при дворе одверницкую службу, сообщил господарю, что он «жадъное земъли, а ни волок водъле уставы нашое на служебных вчиненое на той службе своей одверницкой не маеть». Правда, производивший новую померу в Городенском старостве пан Лаврин Война дал ему 2 волоки в Городенской волости, но отвести ему их во владение CH не хотел без воли и разрешения господаря. Поэтому челобитчик просил господаря о выдаче соответствующего распоряжения. Конечно, челобитие одверного имело полное основание. Его одверницкое звание не возбуждало никаких сомнений. Следовательно, он имел право требовать отвода ему 2 волок, полагавшихся по уставе для несения «уставичне» при дворе одверницкой службы1539,
Иногда лица, отправлявшие специальные службы, не могли получить 2 полных служебных волок, а между тем они оказывались собственниками дома и плаца в городе. Не желая расставаться с домом, собственник, на которого возложили специальную службу, подавал господарю челобитие об освобождении его дома и плаца от всяких податков и о предоставлении ему права иметь в своем доме «шынк медовый, пивный, горельчаный», но без уплаты капщизны. Так поступил обрусный «королевое ее милости и великое княгини Катерины» Миколай Карпович1540,
Впрочем, такая замена оказалась в скором времени для 06- русного невыгодной. Дело в том, что ввиду военного времени в 1562 г. был положен особый побор на всех тех, «которые не повинъни войны служити в местех наших». Налог носил временный характер, «поколь ся война спокоить». Однако обрусный оказался не в силах уплатить новый налог, так как, по авторитетному заявлению самого господаря, «с тое корчмы, не только пожитьку, але и выживенья мети и того службою в двору на- WOM послужити не может», ввиду конкуренции со стороны арендаторов-евреев. Поэтому Миколай Карпович бил челом господарю, «абыхмо ему ласку господарскую вчинили и ему на туюслужбу его, яко и инышым тым, которые службою обрусною у двору... служать подлуг уставы... две волоце або ку той корчме его волоку земъли вольную придати казали»1541.
Так как производство волочной померы могло существенно: изменить служебное и материальное положение подданных, то, случалось, что более предусмотрительные из них ходатайствовали перед господарем о неизмерении их земель. Конечно, такая просьба была возможна только в том случае, если челобитчики могли представить какие-либо документы в оправдание: своего ходатайства. Обрусный Ян Васкевич Кголек «з братиею своею» — Гришкой Алексеевичем и Павлом Климовичем, ходатайствовал перед господарем, чтобы «при теперешней новой помере волочъной их с селиц и земель рушати не велели». Обрусную службу они несли на основании листа короля Сигизмунда, который был представлен в господарскую канцелярию через могилевского старосту пана Остафия Воловича. В случае отсутствия надобности в обрусной службе, указанные выше лица должны были нести только земскую военную службу подобно другим боярам.
Хлопоча об оставлении за ними земли, челобитчики указывали господарю на то, что та земля их нигде «до грунтов наших не прилегла», и потому не годится для округления господарской земли1542. Просьба обрусного имела все данные для ее удовлетворения.
Точно так же, если какой-нибудь подданный, занятый отправлением какой-либо службы, мог оказаться собственником земли, купленой еще предками, то такие лица подавали челобитье о признании господарем их купли и неизмерении их земель на волоки. По существу, такое челобитие могло иметь силу и значение исключительно только в том случае, когда просители могли представить господарю документ, согласно которому купля, совершенная предками челобитчиков, была закреплена господарским листом. Господарские обрусные Степан Васкевич и Миколай Карпович сообщили господарю, что обрусный Васко Зенкович продал их предку свою ‚обрусную землю, лежавшую в Городенской волости за 6 коп грошей. Сделка была подтверждена Сигизмундом, и предок был оставлен для несения обрусной <лужбы. Для этого ему был выдан особый лист, подтверждавший господарское распоряжение. На этом основании они просили господаря «им ласку господарскую вделати» и при производстве волочной померы не трогать их купли. Помимо юридических оснований, челобитчики привели и соображения чисто практического характера: обрусная земля лежит в стороне от господарских грунтов, она находится среди шляхетских земель и поэтому никоим образом не может быть измерена на волоки, да к тому же еще ее очень мало — всего «чотыри волоки, або трохе больш»1543.
Если положение господарских подданных, несших сиециальные службы, было неустойчивым, то таким же неспокойным было состояние и крестьян, отправлявших специальные повинности. Сплошь и рядом такого рода подданные при производ- ‘стве реформы обращались в тяглых людей, несмотря на то, что их служба была старинная, и ссылка на старину, конечно, имела уже юридическое основание для ходатайства о возвращении челобитчиков в прежнее состояние. Господарские пекари Лабеньской волости Грышко и Ивашко Яцутичи-Шелпуковичи и Андрей Иванович Микитич жаловались господарю на ревизоров пана Себестиана Дыбовского и пана Лаврина Войну, которые измерили на волоки те земли, которые они держали «на службе пекаръской». Взамен их ревизоры дали им по одной волоке, а наместник местный, считая их тяглыми людьми, заставлял их ходить на работу на господарский двор, хотя они раньше никакой тяглой службы не несли. Пекарская служба для них — наследственное состояние, так как ее несли их деды и отцы. В подкрепление своего челобития Шелпуковичи представили господарю лист великого князя Александра, данный их предку «дядьку», согласно которому подтверждалось и право владения их землей, и пекарская служба. Кроме того, Андрей
Микитич представил лист Сигизмунда, данный его отцу и дядьям — Ивану, Андрею и Ермолаю, по которому за ними остава-, лась землица пекарская, купленная ими, и четвертая часть земли Соловьевщины, отписанной Мартином Соловьевичем Ивану Микитичу, и, кроме того, на них возлагалась. обязанность отправлять пекарскую повинность. На этом основании они просили господаря не чинить им «кривды» и «в службу тяглую их не приворачивать», Такого рода челобития только лишний раз подчеркивали, сколько самоуправства допускали господарские агенты, и как они мало церемонились с правами крестьянского населения.
С другой стороны, эти же самоуправные действия указывают и на шаткость земельных прав господарского крестьянства1544.
Лица, отправлявшие специальные повинности, не всегда получали соответствующее по уставе количество волок. Иногда ревизоры почему-то забывали им их давать, и тогда им самим приходилось хлопотать об отводе волок для отправления той или другой специальной повинности. Так очутился без волок машталер Ян Богданович. Поэтому он просил господаря об отводе ему 2 волок для машталерской службы с указанием и того места, где ему было бы желательно сидеть на машталерских волоках1545,
И крестьяне, отправлявшие специальные повинности, заботились об укреплении своего положения. Это было особенно необходимо в тех случаях, когда та или другая повинность возлагалась на подданного державцей, и, следовательно, положение имело неустойчивый характер, если не было подтверждено господарем. Когда подданные Артем и Прохор Якимовичи были посажены могилевским наместником на службу тесельскую с предоставлением в их распоряжение по 2 волоки, то указанные Якимовичи немедленно обратились к господарю с просьбой об утверждении наместничьего распоряжения1546. Иногда в руках такого подданного оказывалось больше земли в сравнении с нормами уставы. В таких случаях, хлопоча о подтверждении своего состояния, челобитчик просил и об оставлении за ним лишней земли, конечно, на тех или других условиях. Коваль Городенского замка Миколай Котович просил об утверждении за ним 3 волок, данных ему королем Стефаном, из числа кото-. рых он просил оставить 2 вольных — для несения ковальской службы, а третью — на чинше. Конечно, такое ходатайство было необходимо, так как при производстве ревизии волока на чинше могла быть отобрана у коваля и отдана кому-либо другому1547,
Во время производства аграрной реформы и значительное время уже после нее, центральное правительство было забрасываемо челобитиями привилегированного крестьянства. Конечно, не все челобития имели достаточную юридическую обоснованность. Некоторые из них, благодаря бездоказательности, ие имели для господаря никакой силы. Однако их все-таки приходилось читать, приходилось разбирать и давать на них тот или другой ответ. Все это переобременяло в значительной стени деятельность господарской канцелярии, и часные «набегания» населения, в конце концов, надоедали господарю. Изучая большое количество гослодарских ответов на челобития привилегированного крестьянства, можно отметить очень винмательное отношение господаря к просителям. Челобития населения, по всей вероятности, никогда не встречали отказа, если челобитчики в оправдание своих просьб могли представить «листы» предшественников Сигизмунда II. Конечно, эти листы не могли не иметь для господаря обязательной силы и значения. С другой стороны, внимательное отношение господаря к просьбам привилегированного крестьянства было вызвано желанием внести спокойствие в среду самого крестьянства, взволнованного действиями, и притом довольно произвольными, господарских агентов. Правда, деятельность последних имела в виду интересы исключительно господарского скарба, но интересы последнего были тесно связаны с положением самого населения. Эта тесная зависимость между скарбом и населением была упущена из виду господарскими агентами, но господарские резолюции в ответ на челобития подданных вносили известный корректив в деятельность господарских ревизоров.. Делая известные поправки в их односторонние распоряжения, Сигизмунд II вносил также и спокойствие в заинтересованную среду, приобретал ее доверие и делал ее «пильной» при отправлении разного рода господарских служб.
Крестьянские челобития и господарские ответы любопытны и в другом отношении. Челобитчики подавали свои просьбы в сознании своего права, правда не писанного, а обычного, с которым они сроднились и сжились. Господарю же приходилось считаться с нормами этого неписаного права и пойти, тем самым, навстречу желаниям самого населения. Сознательное отношение привилегированного крестьянства к своему положению подчеркивало его довольно развитое юридическое сознание, отсутствие забитости и угнетенности. Как бы ни были благожелательны ответы господаря на просьбы челобитчиков, они все-таки имели характер не закона, а только одностороннего хозяйственно-политического распоряжения. Преемники Сигизмунда II морально были связаны в своих действиях листами предшественника, но юридически были свободны, и при производстве ревизии всегда происходили весьма существенные перемены в положении привилегированного крестьянства. Последнее сознавало всю шаткость своей юридической позиции, всю непрочность своего положения, которое к тому же всегда могло измениться в зависимости от того или другого направления хозяйственной политики правительства.
Этим, разумеется, и можно объяснить подачу новых челобитий о подтверждении преемниками Сигизмунда его пожалований и разного рода распоряжений. |
Анализ гослодарских ответов позволяет составить общий вывод относительно их характера. Несомненно, что если челобитчики могли сослаться в своем ходатайстве на листы, выданные предшественниками Сигизмунда II, то ответ господаря всегда был благоприятен для просителей. Путные бояре волости Неменчицкой села Трошкуны были оставлены в своем звании, и господарский ревизор Авраам Кунцевич получил распоряжение не «примучать» их ни к какой иной службе, так как ими были представлены листы великих князей Казимира и Александра, выданные их предкам1548, что они «здавна суть бояре путные». Конечно, господарь в данном случае не мог пойти вразрез с ходатайством челобитчиков. Принятие другого решения было бы актом неуважения к действиям и распоряжениям своих предшественников. Точно так же господарь утвердил челобитие группы путных бояр Лидской волости, представившей лист великого князя Казимира и, кроме того, судовый лист господарского маршалка Войтеха Яновича, которому по поручению великого князя Александра приходилось разбирать дело и устанавливать их путное боярство. Юридическая обоснованность челобития группы бояр Лидской волости была ясна и неоспорима. Господарь без возражения дал благоприятный ответ на ходатайство лидских путных бояр1549.
Позиция Сигизмунда Il была затруднительна при составлении ответов на челобития путных бояр, когда последние не могли представить никаких документов, за исключением ссылки на «старину». Последняя тоже считалась доказательством, имеющим силу и значение, если ее можно было еще чем-либо подкрепить. Путные бояре Пенянской волости получили благоприятный ответ от господаря, и земли их были освобождены от платов только потому, что справка в скарбовом реестре подтвердила справедливость их заявления и наглядно доказала. что они никакого чинша не платили1550. Если челобитчики могли представить какие-либо’ доказательства в подкрепление своих просьб, то благожелательные господарские резолюции обыкновенно укрепляли их положение на все время правления господаря, выдавшего лист. Но не всегда господарские ответы были таковы. Иногда боярское путное звание сохранялось только «до воли и ласки господарской». Так, бояре трабские были «захованы» в боярской военной службе «до воли и ласки господарское». Никаких документов, кроме ссылки, что они были боярами при Гаштольде, ими не было представлено. Благоприятный ответ господаря можно объяснить только данью уважения к памяти крупного политического деятеля1551. Зато, вероятно, все челобития путных бояр, оставленных в этом звании господарскими ревизорами, укреплялись господарем не только без всяких оговорок, но даже с передачей этого состояния сыну, вследствие чего пожалованное звание приобретало характер наследственного состояния1552.
При составлении господарем ответов на челобития путных людей правительство менее всего имело под собой почву в вопросе о даровании отмены путному человеку, когда последний обращался с подобной просьбой.
Затруднительность положения правительства в данном вопросе заключалась в том, что права собственности на землю для путных людей не существовало, если земля была гоеподарская. Только купленные земли были их собственностью. Поэтому всякое отобрание земли у путных бояр было действием вполне законным, и если все-таки они получали отмену, то это было актом милости со стороны правительства, но не актом принуждения. Впрочем, правительство было вынуждено давать отмену по чисто государственным соображениям. Если земли путных бояр были отданы в отмену частным владельцам или отписаны на господаря, то правительство было поставлено в необходимость дать соответствующую отмену. В противном случае путный боярин, лишенный земли или владеющий недостаточным ее количеством, не мог исправно отбывать своей «путницкой службы», чем дворовое хозяйство ставилось в весьма затруднительное положение. Если челобитчики получали ответ в благоприятном для них смысле, то он вызывался исключительно хозяйственными соображениями; да и сами путные люди, хлопоча об отмене, нигде не говорят о своем праве на получение ее, даже если они сидели на земле отчизной. И в данном случае, отвод отмены — это только милость правительства. Последнее могло ничего не дать, оставить просьбу челобитчиков без ответа, и в таком акте не было бы никакого правового нарушения1553, Благожелательное отношение господаря к челобитиям привилегированного населения можно отметить и при рассмотрении господарских ответов на челобития пушкарей. И в этом случае при анализе этих ответов следует отметить, что пушкари немедленно восстанавливались в своих правах, если они располагали господарским листом, выданным предшественниками Сигизмунда IJ. В таком случае все было ясно, ничто не вызывало никаких недоумений, и правительству нетрудно было восстановить прежнее состояние пушкарей и, тем самым, исправить чрезвычайную ретивость господарских агентов при проведении аграрной реформы. Но при разборе пушкарских челобитий Сигизмунду-Августу приходилось касаться немалого количества челобитий, в которых челобитчики могли представить только листы королевы Боны, матери Сигизмунда Ц, благодаря которым они стали пушкарями. Для ревизоров такие листы не имели никакого юридического значения, и действия их приходится считать совершенно правильными, когда они стали «примучать» пушкарей к той или иной службе. Но положение' Сигизмунда II в данном вопросе нельзя не считать щекотливым. И для Сигизмунда II] пожалования и листы королевы Боны юридического значения не имели. Господарь имел полное основание не утвердить их челобитий и оставить челобитчиков в том состоянии, в каком они находились согласно ревизорскому распоряжению. Но тут, помимо юридической стороны, в решении данного вопроса имела значение и моральная, и господарь не мог не считаться с ней. Признать листы королевы Боны не имеющими никакой силы и значения — это означало бы оказать неуважение к памяти матери, обнаружить свое сыновнее непочтение. Поэтому Сигизмунду, связанному моральными соображениями, приходилось удовлетворять просьбы челобитчиков, оставлять челобитчика в пушкарском звании, согласно листу и решению королевы Боны1554. Челобитчики «заховывались» в пушкарской службе и не должны были нести никаких «инших служб» и отправлять каких-либо других повинностей1555.
Точно так же просьба о передаче пушкарского звания и земельного надела сыну или от брата к брату со стороны господаря не вызывала недоразумений. Такая передача, вызываемая фактической невозможностью нести пушкарскую службу, облегчала положение правительства, не принуждала последнее подыскивать лиц, годных к пушкарской службе. С другой стороны, передача в руки пушкаря — сына или брата и того участка, которым владел отец или брат, делала пушкарей-наследников более годными к отправлению пушкарской повинности. Следовательно, и с этой стороны передача звания по наследству была актом, вполне отвечавшим требованиям самого правительства1556, Руководствуясь теми же соображениями целесообразности и правительственной выгоды, правительство оставляло пушкарей на их наследственных землях, отдавая в этом случае державце приказ «никоторое трудности им не чинити». В крайнем случае, если выяснялось, что без «стародавних» пушкарских волок нельзя обойтись при производстве реформы, господарь отдавал приказ дать им отмену «споруч близкую»1557. Однако не всегда просьбы пушкарей оставались удовлетворенными. Господарю приходилось преимущественно отказывать в тех случаях, когда пушкари просили их оставить в пушкарском звании, а для потребностей господарского двора и без того пушкарей было немало. В таких случаях правительство не считалось ни с тем, что пушкари могли сослаться на листы королевы Боны, ни с тем, что «здавна» несут пушкарскую службу1558. Указывая, что в дальнейшем увеличении пушкарей при замке нет никакой потребы, господарь отдавал приказ перевести пушкарей на какую-либо иную службу, например, стрелецкую, оставляя за ними те волоки, какие были им даны для несения службы пушкарской.
Не встречали возражений со стороны господаря и земельные сделки привилегированного крестьянства, если последнему удавалось каким-либо образом прикупить землицу. Расширение землевладения такого крестьянства нисколько не противоречило господарским интересам, наоборот, делало его более годным и устойчивым к отправлению возложенных на него повинностей1559,
Такое же внимательное отношение со стороны господаря можно отметить и по отношению к кухарям. Все их просьбы, поскольку они не задевали интересов господарского хозяйства, безусловно удовлетворялись господарем. Когда подданный, ставший господарским кухарем, оказывался сидевшим на тяглых волоках и просил господаря об оставлении этих волок за ним для отбывания кухарской службы, так как ему приходилось переходить на иное место и иногда не на такой же добрый грунт, то Сигизмунд П принципиально ничего не имел против оставления за ним волок, находившихся в его владении и полученных по наследству. Только господарские листы требовали, чтобы земли, о которых просил челобитчик «водъле порадъку волочъного были померены», Если же это не было сделано, то кухари получали 2 волоки «на ином местцы»1560. В некоторых своих листах господарь разрешал остаться им при старых землях, однако требуя надзора со стороны агентов не только в том <мысле, правильно ли измерены на волоки их земли или нет, но также с точки зрения целесообразности и полезности их самих интересам господарских подданных. Справцам господарских дворов в таком случае приходилось убедиться, не придет- | ся ли «иным подданым нашым суседом его от толь переноситися»1561, В противном случае господарские ревизоры должны были дать землю на другом месте и притом в таком же количестве, в каком была первая1562, Трудно сказать, насколько точно все эти требования господарских листов выполнялись на практике, и не были ли они только одной буквой, с которой гослодарские ревизоры мало считались. Впрочем, отсутствие в метрике дополнительных жалоб со стороны кухарей, быть может, говорит в пользу того, что господарские ревизоры, получив точные и строго определенные инструкции, считали нужным руководиться ими во время производства реформы.
Примечания
1518. Там же, КЗ LXXIII, 181; LXXIV, л. 99.
1519. Там же, КЗ LXXIV, л. 112.
1520. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXVII, л. 420.
1521. Там же, КЗ XLII, л. 20.
1522. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLII, л. 29—30.
1523. Там же, КЗ LXXIII, л. 80.
1524. Там же, КЗ XLII, л. 1.
1525. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLII, лл. 21—22; XLIIS, лл. 22, 23, 25, 32.
1526. Там же, КЗ XLII, л. 25.
1527. Там же, л. 78.
1528. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLII, лл. 43—44.
1529. Там же, л. 28.
1530. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLII, л. 78.
1531. Там же, л. 3.
1532. Там же.
1533. Там же, л. 60.
1534. Там же, KC] XLII, л. 11.
1535. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLII, л. 24.
1536. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLII, л. 34.
1537. Там же, л. 76.
1538. Там же, л. 38.
1539. Там же, л. 42.
1540. ЦПГАДА, ЛМ, КЗ XLII, л. 77.
1541. Там же. °
1542. Там же, л. 36.
1543. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLII, л. 37.
1544. ЦГАДА, ЛМ. КЗ Х1 И, л. 33.
1545. Там же, л. 53.
1546. Там же, КЗ XXXVII, л. 421.
1547. ЦГАДА, ЛМ, КЗ LXXIH, л. 537.
1548. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXVII, л. 376.
1549. Там же, КЗ XLI, л. 69.
1550. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXVII, л. 442.
1551. Там же, КЗ XXXIH, л. 89.
1552. Там же, КЗ XXXIX, л. 492.
1553. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXVII, л. 347.
1554. Там же, КЗ XLI, л. 200.
1555. Там же, КЗ XLVIII, л. 56.
1556. TITAJIA, ЛМ, КЗ LXXII, л. 181; LXXIV, лл. 99, 112.
1557. Там же, КЗ XLII, л. 29.
1558. Там же, л. 20.
1559. Там же, КЗ XXXVIII, л. 80.
1560. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLII, л. 24.
1561. Там же, л. 28.
1562. Там же, л. 21.