XII. Аграрная реформа и мещанство
Аграрная реформа Сигизмунда-Августа в Литовско-Русском государстве. Оригинал. В. И. Пичета, Москва, 1958.
Дореформенные города. Город и реформа. Ходатайства мещан. Ответы на них господаря,
О городах Великого княжества как хозяйственных центрах, не приходится говорить до конда XIV столетия. Составляя одно целое с волостью, литовско-русские города были для волости лишь политическими и административными центрами, куда сбегалось население под охрану городских укреплений и куда оно тянуло «по суду, наряду и повинностям». С течением времени жизнь городов, в особенности в западной части Литовско-Русского государства, значительно усложняется. Города становятся для волостей и хозяйственными центрами.
Помимо больших городов, Литовско-Русское государство было покрыто малыми городами, большими и малыми местечками, в которых производился торг и были разного рода промышленные и торговые учреждения1603. Сравнительно много их было в западных областях Великого княжества, где экономическая жизнь развивалась более быстрым темпом, благодаря торговым путям, связывающим эти области с Западной Европой. Первоначальная огранизация управления городов, как это верно замечено Ф. И. Леонтовичем, почти ничем не отличалась от волостной организации. По крайней мере памятники молчат о каких-либо специальных городских урядах. Но строй городов должен был значительно измениться, как только некоторые из них стали более или менее видными центрами хозяйственной жизни волости. С конца XIV в. в западной части Великого княжества начинает распространяться магдебургское право. Раньше всего, в 1387 г., его получила Вильна, в 1390 r.— Берестье, в 1391 г.— Гродно и Ковно1604. Помимо магдебургского права, в некоторых городах Подляхии (Нарве, Клещеле, Крабове) и Литвы (Медники и Ворняны) распространялись разновидности его — права хелмское и шродское1605. В 1424 г. последнее было пожаловано городу Соколу в Дорогичинском повете.
Вопрос о причинах распространения магдебургского права требует некоторого разъяснения. М. Ф. Владимирский-Буданов1606 считает, что его распространение было одним из средствполонизации края и литовско-русское правительство стало на этот путь вполне сознательно." К тому же выводу пришел и В. Б. Антонович, указавший, что распространение магдебургского права привело к развитию сословности и уничтожению всесословного общества1607. М. К. Любавский тоже считает распространение магдебургского права одним из результатов польского влияния на Литву1608. Краковский профессор Кутшеба также видит в распространении магдебургского права влияние, и притом весьма благотворное, польской общественности на литовско-русский государственный строй. Весьма вероятно, что значительная доля правды есть во всех этих предположениях, но едва ли возможно их принять вполне. Исследователи, изучавшие городское право в Литве, сделали целый ряд весьма ценных наблюдений, но в то же время прошли мимо других, и притом весьма важных, вопросов. Несомненно магдебургское право заимствовано из Польши, куда оно перешло из Германии. Городское самоуправление было введено в Литве правительством, тогда как на Западе оно большею частью завоевывалось горожанами, лишь только города достигали известной степени экономического развития и благосостояния. Все эти наблюдения совершенно справедливы, но этим все-таки не решается вопрос о причинах распространения магдебургского права.
Мы не знаем тех мотивов, которыми руководилось правительство, выдавая городам Вильне, Трокам, Гродне, Берестью привилеи на магдебургское право, но мы не располагаем также никакими данными, которые подтвердили бы предположение, будто распространение магдебургского права производилось с определенной целью. Точно так же ошибочно и суждение В. Б. Антоновича, так как процесс разрушения всесословного строя развивался в Литве в значительной степени независимо от польского влияния и воздействия.
При разрешении вопроса, впрочем весьма предположительном, о распространении на города самоуправления, нам кажется, что не следует придавать большого значения тому неоспоримому факту, что формы городского самоуправления заимствованы из Польши. Этот факт сам по себе ничего одиозного не содержит и не дает никаких данных для подтверждения наблюдений, ранее высказанных исследователями.
Образование Литовско-Русского государства застало Литву при весьма примитивных хозяйственных формах. Города почти не имели никакого экономического значения. Как военные центры они занимали особенное положение в волости и представляли собою в некотором отношении особую административную единицу, правда, находившуюся в ведении военных властей. Бедность средств правительства и примитивная хозяйственная структура государства в связи с внешним положением Литвы заставляли правительство задумываться над вопросом об увеличении доходов господарского скарба и развитии экономической жизни княжества. Предоставляя городам-крепостям самоуправление и выделяя их в особую административно-хозяйственную единицу, князья, тем самым, желали поднять экономическое развитие страны путем возбуждения хозяйственной производительности и деятельности городского населения. Пример европейских и польских городов давал правительству некоторые основания для оправдания своей политики относительно городов. Только князья не знали, что предоставление немецким городам самоуправления явилось следствием их экономического процветания. Литовские же князья поступали совсем наоборот. Но деятельность их не пропала даром. Крупные города довольно рано стали большими экономическими центрами, процветание которых зависело от полученного ими самоуправления. От этих городов шли торговые дороги в самых разнообразных направлениях. Узловое положение содействовало их расцвету. Князья прекрасно разобрались в вопросе, какие именно города в первую очередь должны были получить магдебургское право1609. Высказанная мысль находит себе подтверждение еще в том явлении, что раздача привилеев на магдебургское право была особенно многочисленна во второй половине XVI в., когда экономический строй государства претерпевал серьезные изменения. Только во второй половине XVI в. многие из городских общин сами хлопотали о предоставлении магдебургского права, оценив его значение и влияние1610.
Благодаря образованию привилегированного землевладения разрушалась в Литве всесословность строя и укреплялась его сословность. Магдебургское право в этом отношении никаких новшеств не вносило, а только ускоряло естественный процесс выделения города в отдельную сословно-административную единицу. Мнение В. Б. Антоновича не находит подтверждения при более внимательном изучении сословности в Литве.
Магдебургское право распространялось до конца XV в. только в западных областях. В восточных областях было мало городов. Хозяйственный строй их был более примитивен, и сословность там пока не пустила глубоких корней. С половины XV! в. и тут начался процесс хозяйственной ЭВОЛЮЦИИ и разложения всесословного строя, что повело к росту городов и местечек и получению ими магдебургского права. В общем, последнее право только ускорило здесь процесс выделения города в самостоятельную административно-хозяйственную единицу. Это произошло бы и само по себе, независимо от магдебургского права, но исключительно в силу экономического развития страны.
Благодаря получению «местами» самоуправления, они стали делиться на привилегированные и непривилегированные. И повинностное отношение их к господарскому скарбу, и система управления в них были совершенно различны. Города, получившие магдебургское право, были независимы в судебноадминистративном отношении от правительственного должностного лица, зависимость от которого ограничивалась только уплатой определенных податков с разных городских статей. Повинностное же отнощение к господарскому скарбу отличалось точностью и ясностью. Правительство брало в свою пользу полностью или частично поступления от ряда доходных городских статей, при этом население освобождалось от натуральных работ совместно с волостными людьми. Благодаря магдебургскому праву городские самоуправляющиеся общины находились в сравнительно хорошем состоянии, так как фактически исчезла возможность злоупотреблений со стороны провинциальной администрации. Если же последние случались, то вследствие определенности отношений к администрации. эти злоупотребления легко были исправимы. Поэтому городские 06- щины имели полное основание быть довольными своим хозяйственно-правовым положением. В несколько ином положении находились непривилегированные места. Они составляли в хозяйственно-административном отношении одно целое с волостью. В этом случае не было разницы между восточными и западными городами. Показателем тесной связи места с волостью служит отсутствие специальной местской администрации. Благодаря этому надзор за выполнением мещанами лежавших на них повинностей сосредоточивался в руках великокняжеского урядника и его слуг1611. так kak — повинности непривилегированных мест определялись обычаем и городская община не имела своего представителя, который мог бы защитить городское население, то на этой почве были возможны злоупотребления со стороны администрации, вызывавшие в массе населения недовольство. Необходимость урегулирования отношений стала очевидной для правительства с того момента, как оно стало на путь более или менее планомерной хозяйственной политики.
Что же касается повинностного положения непривилегированных мест, то прежде всего в господарский скарб со всех мещан поступала поземельная подать. Размер ее был точно определен только для Берестейско-Подляшских мест, где уже в начале XVI в. было произведено волочное измерение. В других местах она определялась обычаем, который в половине XVI в. нарушался господарской администрацией, что в свою очередь подталкивало правительство в сторону определения размеров поземельной подати. Последняя подать — это налог обыкновенный. Но, кроме того, собирались и экстренные налоги — серебщина и ордынщина, которые своими размерами часто разоряли население и заставляли его обращаться к правительству с просьбой о льготе. Правительству волей-неволей приходилось удовлетворять эти просьбы, так как, по словам челобитчиков, население разбегалось, а его уменьшение, конечно, могло грозить неисчислимыми убытками для господарского скарба1612, Поземельная подать, серебщина и ордынщина — это прямые налоги, поступавшие в гослодарский скарб и собиравшиеся со всех мест на всем протяжении Литовско-Русского государства. Кроме того, в распоряжение правительственного скарба поступали различные косвенные налоги, собиравшиеся обыкновенно местными державцами. Впрочем, устава 1529 г. не всегда на практике выполнялась; в этой области существовали многочисленные исключения. Отдельные доходные статьи отдавались правительством в аренду1613. Иногда сбор налогов поручался специально посланным для этой цели дворянам, становившимся помощниками администрации1614. Жаловались также доходные статьи в награду за службу, в особенности корчмы, с освобожлением от платежа всяких податков в господарский скарб. Точно так же господарские корчмы отдавались государственным кредиторам на определенный срок «для выбирания пенезей»1615. Наконец, помимо общих налогов, собиравшихся со всех мест, существовали кое-где и специальные местные налоги, сбор которых в других городах нельзя отметить на основании существующих источников1616. Помимо указанных выше налогов, прямых и косвенных, население непривилегированных мест вносило в господарский скарб ряд натуральных податей и отправляло повинности совместно с ВОЛостным населением1617. Такая связь интересна как показатель примитивного состояния хозяйства в Литовско-Русском государстве. Впрочем, с половины XV в. это общее правило постепенно нарушается. Отдельные города получают от правительства «листы», коими они освобождаются от тяглых работ, гвалтов, подвод, сторожи, дякол, пригона и разного рода других повинностей. Эти изъятия делались литовско-русским правительством под влиянием разного рода соображений1618. Но каковы бы ни были эти соображения, мероприятия правительства разрушали связь города с волостью и постепенно подготавливали окончательное выделение города из волости, еще задолго до получения городами магдебургского права.
Аграрная реформа Сигизмунда-Августа весьма существенно коснулась и городов, впрочем, не всех. Вне ее влияния остались города, имевшие магдебургское право. Повинности этих городов оставались без изменения. Но на деле и в данном случае не обходилось без нарушения. Ревизоры, игнорируя местные вольности, налагали на города новые повинности, отмены которых приходилось добиваться. Вообще, привилегированным городам надо было быть все время настороже своих прав, и всякое упущение со стороны города грозило ему финансовыми тяжкостями.
Аграрная реформа коснулась, главным образом непривилегированных городов. Ревизоры описывали земли, лахотные, ‘огородные и сенокосные, домовые плацы и облагали все эти земли соответствующим поземельным налогом. Последний, ‚конечно, не однообразен. За земли, лежавшие за городской чер- ‘той, вносился чинш и отдельная плата за отбывание толоки.
Размеры чинша зависели от качества почвы. Толока оставалась одинаковой для всех держателей местских волок. Что же касается усадебных земель, то размер падавшего на них обложения всецело зависел от местоположения усадьбы. Более близкие к центру усадьбы облагались выше, чем находившиеся в отдаленных улицах. Волочная устава учитывала выгоды местоположения при определении поземельного сбора и, стремясь к справедливому, равному обложению, поступала совершенно правильно. Однообразным налогом облагались земли огородные и гуменные пруты в предместье1619. Впрочем, нормы чинща, принятые уставой, не всегда на практике соблюдались. Их приходилось изменять в зависимости от разного рода условий и обстоятельств. В месте Клещеве был установлен один чинш в количестве 30 и 5 грошей за бочку овса, причем этот чинш одинаково падал и на хорошие и на плохие по качеству земли. На это несоответствие между нормами чинша и качеством земли было указано правительству самнм населением. Тогда правительство, руководствуясь принципом неуменьшения податей, поступавших с места в казну, нашло возможным ввести новые нормы чинша «з добрых кгрунтов цинш большей, а с худых — меньший». Поэтому жители Клещева стали платить 47 грошей с доброй волоки, 28 грошей с подлой волоки и 15 грошей с «вельми подлой»1620.
Несмотря на то, что устава не распространяла своего действия на городские общины, занимавшие привилегированное положение, тем не менее, как было указано М. В. Довнар- Запольским, они должны были платить прутковые пенези за усадебные места, тогда как, согласно привилеям на магдебургское право, города были совершенно свободны от платежа денег за пользование в городах усадебной оседлостью1621. Таким образом, и города с магдебургским правом не остались без косвенного воздействия на них волочной померы. Впрочем, общей нормой признать это нельзя, так как были общины, которые не желали примириться с новшествами уставы н отстаивали, ссылаясь на привилеи на магдебургское право, свое прежнее положение. И господарю, как это видно из его ответа на челобитие Гродненской общины, приходилось идти на уступки и отказываться от требования прутовых денег «за пляцы и огороды»1622, Поступали ли так все города или HeT,—на это наши источники не дают ответа. Можст быть, молчание других городов является лишь показателем, что справцы некоторых волостей были. более внимательны к городским правам и не решались нарушать их распространением на них нового обложения.
Облагая городские земли особым поземельным налогом, устава вводила и новое однообразное промысловое обложение: акцизный сбор с корчем, устроенных в пределах городской черты, и резницкий сбор1623. Наконец, вводился и личный налог в размере двух грошей со всех лиц, которые не владели в городе недвижимым имуществом1624,
В административном и судебном отношениях город, в котором была введена волочная помера, находился в зависимости от провинциальной администрации, получавшей за свой труд определенную часть городских доходов, так что на этой почве между городом и администрацией не могло возникнуть никаких недоразумений1625.
Для заведования специально городскими делами и для надзора за правильным отбыванием населением лежавших на нем повинностей и податей во главе города ставился BOT. О его обязанностях и „соответствующем их материальном вознаграждении уже приходилось говорить1626. Аграрные мероприятия правительства сопровождались выкупом старых войтовств и назначением на их места новых1627, Это, вероятно, делалось в тех целях, чтобы и в городах с магдебургским правом войты занимали то же положение и пользовались теми же доходами, как и войты местностей, где прошла аграрная реформа. Действительно, оставить положение войтов по-старому было невозможно. Неравномерность материального обеспечения старых и новых войтов резко бросалась бы в глаза. Насколько велика могла быть разница, можно судить уже по тому, что кнышинский войт имел в своем распоряжении 10 волок1628. Выкуп давался только за земли, на которые войты могли представить соответствующие документы; если же оказывалось, что войты владели землями «без жадного права и листов» «ку шкоде господарской и господарскому пожитку», то эти земли отбирались в казну и за них «им жадного гроша не платили». Выкупу подлежали и купленные волоки, только войту разрешалось убрать хлеб, который Ol посеял и который он мог унести с собой. Выкуп войтовства мог быть произведен только тогда, когда войты представят в господарский скарб «личбу достаточную», почему они держали больше волок «нижли им войтом належало и в листех их стоить описано», а также ответят перед господарем «про которую причину з немало волок оселых под нашими подданными в их же войтовстве плату до скарбу нашого не давали». Многие из войтов игнорировали господарские выроки, ссылаясь на их неполучение, «и в скарбе до сих часов не справовали и никоторое личбы не вделали»1629, Однако и при соблюдении этих условий выкуп войтовств был произведен не повсеместно. Некоторые из них оставались невыкупленными, о чем «справце тосподарских дворов и замков» были даны соответствующие указания. Другие войтовства оставались без выкупа «до воли и ласки господарской»1630. Войтовства могли попасть обратно в руки господаря, если сам войт, по тем или другим соображениям, отказывался от войтовства1631. Войты назначались господарем из мещан или шляхтичей1632, но господарь мог поручить местному старосте от своего имени назначить войтом подходящее лицо. Когда витебский войт Гришка Гутор отказался добровольно от войтовских обязанностей, господарь послал витебскому воеводе уведомление, «иж бы которого доброго звлаща человека именем нашим на войтовство учинил» и дал ему некоторое количество земли в виде вознаграждения за исполнение войтовской должности1633, Обыкновенно сам господарь выбирал на должность войта. И господарь, отдавая войтовство намеченному лицу, сообразовался при этом с его заслугами и качествами1634. Иногда кандидатура выдвигалась панами-радой1635. Бывало, что и сам войт выставлял кандидатуру того или другого лица на войтовство.
Так, пинский войт Федор Демьянович, будучи человеком в «летах зошълых злого здоровья», был не в состоянии отправлять войтовские обязанности. Поэтому он «уряд войтовский з себе зложил и доброволне пустил», но вместе с тем просил господаря назначить войтом земского судью Фурса, считая последнего «прилеглым и справным в праве, беглым всем потребам и правам местским»1636.
Конечно, это было возможно только в том случае, если войтовство было наследственным, а у войта не было наследников, к которым могла бы перейти его должность. И население места иногда хлопотало о назначении на должность войта своего кандидата.
Так, просьба больного пинского войта Федора Демьяновича о назначении войтом земского судьи Фурса была поддержана жителями Пинского места1637,
Затем господарю иногда подавались челобития с просьбой о назначении на должность войта. Так, на должность войта в 1588 г. в Троцком месте, по его челобитию, был назначен земянин Адам Тышкевич1638.
Конечно, и местные староста или воевода могли назначить войтом то или другое лицо, но такое пожалованье имело только условный характер и нуждалось в подтверждении господаря1639.
Войтовства давались на разных условиях. Самым неприятным для войта было получение войтовства «до воли и ласки господарское». Такое пожалование делало положение войта места непрочным и грозило ему возможностью в любой момент лишиться своего войтовства1640. На практике это бывало часто. В Кричевском месте королем Стефаном было дано войтовство некоему Молодецкому «до воли господарское». Но когда на это место стали выдвигать кандидатуру господарского дворянина Славина, поддержанную некоторыми из радных панов, то господарь, принимая во внимание ходатайство родных панов и его службу господарю и считая его годным к отправлению должности войта, решил дать ему упомянутое войтовство. Давались войтовства и «доживотным правом»1641.
Бывали, конечно, и наследственные войтовства. Иногда на почве борьбы из-за войтовства возникали серьезные недоразумения между несколькими наследниками, разделившими между собой войтовство и не желавшими заботиться об интересах города и о правильном выполнении войтовских обязанностей. И только вмешательство населения путем подачи соответствующего челобития вносило, наконец, порядок в отправление войтовской должности, ибо вызывало соответствующее вмешательство господаря. В Воинском месте Гаврила Гричина был наследственным войтом. Наследственность должности была закреплена привилеем Сигизмунда I. После смерти Гаврилы войтовство держал его сын Яков, но ввиду того, что после смерти Гаврилы осталось «колькось сынов», то они поделили на равные части все земли, принадлежавшие войтовству. Тогда городское общество в лице бурмистров и радцев просило господаря «иж быхмо под ровную справу всим сыном небожчика Гаврилы Гричины не подавали альбо одного с их брата старшого Якова Гричина войтом дали». Господарь согласился с
‚ челобитием Воинского поспольства, так как, по словам господарского ответного листа, «во всех местах наших не ровные але одна особа таковым врадом войтовства справують»1642.
Несмотря на то, что положение непривилегированного места после осуществления аграрной реформы было значительно. лучше в сравнении с дореформенной эпохой,—- жители мест не желали с этим помириться, и предметом их мечтаний было получение магдебургского права, дававшего им внутреннюю автономию и судебную независимость от провинциального администратора, с которым, по всей вероятности, могли происходить всякие недоразумения. Выдавая таким местам лист на магдебургское право, правительство изменяло и положение их применительно к нормам магдебургского права. Население мест по-прежнему было обязано уплачивать все повинности согласно нормам устава. С освобождением от административной опеки господарского урядника города не были обязаны выплачивать господарскому уряду шедшие на него ранее платы. Кроме того, в пользу города правительство отдавало разного рода доходные статьи, так как теперь вся забота о благосостоянии города падала на население1643. При Стефане Батории было роздано огромное количество привилеев на магдебургское право. Можно сказать, что при нем все западные волости покрылись сетью свободных общин. Это желание получить привилеи на магдебургское право — факт очень важный, с которым необходимо считаться будущему историку ЛИТОВСКО» русского города при оценке вопроса о значении магдебургского права для города Великого княжества и об отношении к нему населения. ы
Когда осуществлялась аграрная реформа, деятелям последней было поручено осаживать «на сыром кореню» на «новые места». Благодаря этому страна покрылась множеством мелких мест и местечек, имевших свои торги и ярмарки. В такое «место» население приходилось привлекать. Последнее было выполнимо только благодаря разным льготам, предоставляемым новоселам. Обыкновенно население освобождалось на десять лет «от плаченья всяких платов, подачок и повинностей». По истечении десяти лет подданные были обязаны давать «вси платы и подачки», которые должны поступать в господарскую казну и на господарский уряд, не исключая и TEX экстренных налогов, которые могли быть собираемы с населения ввиду затруднительного внешнего положения = Литовско-Русского государства1644.
- При производстве реформы, несмотря На то, что гослодарский лист на магдебургское право являлся щитом городских вольностей, реформа все-таки существенно касалась и городов с магдебургским правом. Реформа оставляла в неприкосновенности только подати и повинности города. Территория же города и его земельные угодья подвергались соответствующему измерению. Последнее не было простой формальностью для города и иногда серьезно угрожало ему, так как городские земли, которые были необходимы для «поравненья кгрунтов», отбирались на господаря, а города должны были получить соответствующую отмену. Независимо от того, где и в каком виде давалась отмена,—— лишение части городских земель, которые подвергались той или другой эксплуатации, было явлением безусловно нежелательным и отчасти даже разорительным.
Жители городов были очень заинтересованы в том, чтобы их земли не подвергались измерению на волоки и, следовательно, возможному отчуждению. Правительство иногда временио шло навстречу обывателям города и оставляло его «при кгрунтех их местских», но когда выяснялась необходимость «в перемеранию волок и в поравнению волок на фольварки и села», тогда приходилось часть городской земли отчуждать для приписки «к господарским фольваркам», если, конечно, без мещанских земель нельзя было выполнить «постановенье волочное господарских сел и волостей». Тогда выступали: на сцену мещане и, ссылаясь на господарские привилеи, хлопота= ли об оставлении мещанских земель нетронутыми. И это понятно — на городских землях разводились сады и устраивались сажалки, и отнятие их, по словам бельских мещан, являлось большим «накладом» для собственников. На правительство та: кие ссылки на убытки производили известное впечатление; но, с другой стороны, всякие изъятия нарушали план залуманной реформы. Если правительство не церемонилось с землями привилегированного сословия, которое тоже могло сослаться на господарские листы и для которого земельная перетасовка могла привести к разного рода убыткам, то не было основания делать какое-либо исключение и для мещан. Правительство часто игнорировало заявления городских общин, и ревизоры получали распоряжения измерять мещанские земли, однако, давая «за тые земли также много и таким добрым кгрунтом, яко в них взято, отмену слушную» и предоставляя самому месту распределять между заинтересованными лицами данную отмену «водле померы волочное и уставы, не чим с нее не выступаючися». Ревизоры должны были в точности исполнить приказание господаря, сообщая ему о всех тех лицах, которые оказали какое-либо противодействие действиям ревизоров.
Итак, городские земли отписывались на господаря, и мещане получали за них «слушную и ровную отмену»1645.
° По всей вероятности, производство отмены господарским местам производилось более внимательно, так как не видно, чтобы мещане возбуждали ходатайства о производстве новой отмены или о дополнительных наделениях. По существу, так и должно было быть, ибо нарушение материальных интересов геродов означало нанесение убытков господарской казне, что находилось в полном противоречии с теми общими задачами и целями, которые преследовала аграрная реформа.
Если производство волочного измерения вызывало недовольство, впрочем бесполезное, со стороны некоторых мест, то другие города даже выигрывали от производившегося измерения. Ревизоры, убедившись в отсутствии у городов в достаточном количестве собственной земли, наделяли город новой землей, благодаря чему ставили его в лучшее с прежним положение. Это ведь и требовалось согласно духу реформы. Производство аграрной реформы окончательно выделило городские общины из волостей, но это быстрое выделение еще не говорит о промышленной физиономии того или другого места. Отсутствие ремесленных цехов, появляющихся в городах только с конца XVI в., указывает на слабую городскую промышленность, начавшую крепнуть только в конце века. Несомненно, многие из вновь устроенных местечек довольно скоро захиречи, не успев расцвести и сохранив преимущественно свою сельскохозяйственную физиономию.
Как бы то ни было, реформа была встречена непривилегированными местами весьма сочувственно. Действительно, ни откуда не слышно никаких голосов недовольства, которых, впрочем, и не могло быть, так как реформа ставила непривилегированные места в более хорошее, сравнительно с прежним, положение. Это положение не изменялось и в том случае, когда правительство под влиянием затянувшегося военного столкновения должно было искать денег на стороне и отдавало города и местечки в заставу. Раздача в заставу крупных мест — явление обыкновенное и довольно частое. Но городская община, по существу, мало страдала от этого. Лицо, бравшее в заставу городское место, получало право использовать те подати и повинности, которыми население было связано с господарским скарбом. Отдача в заставу городов являлась своего рода внутренним займом с известным только обеспечением.
Установление платов и повинностей в восточных областях, предпринятое в связи с аграрной реформой, существенно изменило и юридическое, и материальное положение городов восточных волостей. До 1560 г. города и волости в административном отношении составляли одно целое. Эта связь была совершенно естественна. Восточные города были скорее укрепленными замками, и занятия городского и сельского населения были сходны.
С установлением платов разрывалась вековая связь города с волостью. Город выделялся в особую административно-хозяйственную единицу, благодаря чему жизнь его протекала совершенно самостоятельно и не находилась ни в каком отношении к жизни волости.
Административно-хозяйственное положение городов восточных волостей уже было определено в волочной уставе, на основании которой и действовали командированные господарем лица. Но для городов ревизорского постановления было мало. Для них было крайне важно закрепление особой королевской грамотой того положения, которое было создано для городов ревизорами 1560 г. Королевские уставы закрепили бы ревизорское постановление, принимавшее в таком случае характер юридической обязательности и для преемников Сигизмунда- Августа, если бы последние пожелали каким-либо образом изменить экономическое положение городов. Но особенно это было необходимо для прекращения возможных злоупотреблений со стороны местной провинциальной администрации.
Поэтому естественно, что заинтересованные города стремились получить от Сигизмунда-Августа особую королевскую уставу, привилегию, а от его преемников добиться подтверждения ранее выданной привилегии.
Выдача уставы и подтвердительного на нее привилея обыкновенно производилась по инициативе самих мещан1646. По всей вероятности, такое постановление делалось на городском сходе, от имени которого отправлялись к господарю уполномоченные с просьбой дать им уставу «и то все, на што они повинни быти мають, на уставе нашой господарской выписали», как говорит об этом уставная королевская грамота могилевским мещанам, выданная 20 февраля 1561 г.1647, или же представляя господарю листы прежних ревизоров и самого Сигизмунда-Августа, мещане просили господаря, «абыхмо тую уставу ствердивШши», выдать им соответствующий привилеи и записать его в книгах господарской канцелярии, как сказано в подтвердительной грамоте речицким волостным и городским жителям1648. Такого же происхождения сохранившиеся отрывки Бобруйской уставы и уставы, выданной Сигизмундом III оршанским мещанам1649,
М. В..Довнар-Запольский совершенно прав, настаивая на подтвердительном происхождении Оршанской уставы, указывая на ее неполноту, которую можно объяснить или тем, что по какому либо случайному обстоятельству опущены обычные формы подтверждений, или же тем, что до нас дошёл неисправный список, притом плохо изданный1650,
Королевские уставы — драгоценный источник для изучения административно-хозяйственного положения городов, отчасти дополняемый сохранившимися инвентарями отдельных городов. | | = ‚ В административно-хозяйственном отношений, согласно уставам, город составляет особую единицу. Городскими житеями, мещанами, считаются те, «которые в месте домы свою мають и фольварки за местом в пашнях держать». Во главе города стоит войт1651. Могилевская устава 1561 г. говорит о назначении войта администрацией1652. Ilo всей вероятности, все войты сначала были назначаемы, Но такое положение постепенно изменилось. М. В. Довнар-Запольским уже было указано, что ревизоры Гр. Волович и М. Нарушевич иногда назначали войтами лиц, излюбленных населением, согласно возбужденной последним просьбе1653, и ° Подтвердительная грамота оршанским мещанам допускает «обиранье межи ними войта з зезволенья их». Впрочем, эта привилегия была получена оршанскими мещанами при Стефане Баторие1654. Но едва ли это было явлением общераспространенным, так как еще по уставе 1639 г., выданной бобруйскому мёщанству, местный староста назначал войта1655. Войтовства были пожизненны1656,
‚ Стоявшие во главе города войты получали за исполнение своих обязанностей одну волоку земли «пры болшом месте», и полволоки «пры меншом»1657. Эти постановления уставы были обязательны и для городов восточных волостей. Так, согласно Могилевской уставе 1561 г. войту «за працу» «водле уставы» дается «волока одна и дом в месте от плату вольный»1658, В Речицкой подтвердительной уставной грамоте ничего не говорится о материальном обеспечении войта. Очевидно, это подразу-: мевалось само собой и, вследствие очевидности, не нуждалось. ни в каких других подтверждениях1659. Одноволочное обеспечение войта было сохранено и в Бобруйском старостве, при измерении его на волоки в 1639 г.1660. Впрочем эти нормы нельзя считать обязательными для господарских ревизоров.
‘так, оршанский войт Мишка Мыльников, став войтом по избранию всего мещанства, получил в свое распоряжение 30 бочек земли. Можно думать, что вышеприведенная норма равнялась одной волоке, так как наделение войта землей производилось не по специальному господарскому распоряжению, а «водле уставы»1661.
Быть может, определение величины войтовского участка В. бочках было вызвано тем, что к моменту назначения войта еще не состоялось измерение на волоки городских земель. Устава на волоки довольно неопределенно говорит о должности войта. Более детальны в этом отношении королевские подтвердительные уставы, выданные городам, в особенности Могилевская устава. По всей вероятности, составители уставы наметили обязанности войта только в общих чертах, а ревизорам-практикам приходилось определить их уже детальнее. Кроме войта, в состав должностных городских лиц, вместо лавников, входили сотники. В Могилеве по уставе полагалось четыре сотника, но было ли это явлением распространенным и назывались ли всюду помощники войта сотниками, как — предполагает М. В. Довнар-Запольский,— об этом едва ли можно сказать с точностью1662. Дошедшие до нас королевские уставы говорят. о должности войта и умалчивают о его помощниках. Инвентарь Оршанского замка, составленный 12 июля 1560 г., также о сотниках ничего не говорит1663. Бобруйская устава 1639 г. тоже умалчивает о должности сотников, но, с своей стороны, дает войту помощника, так называемого «подвойского»1664. Поэтому едва ли возможно согласиться с вышеприведенным категорическим утверждением М. В. Довнар-Запольского.
При назначении того или другого лица войтом, ревизоры Г. Волович и М. Нарушевич выдавали поставленным войтам особые листы — удостоверения об их избрании на эту должность. Помимо этого, в таком листе ревизор останавливался на обязанности войта более подробно, чем это сделано в уставе на волоки1665.
В сохранившихся уставах, выданных Сигизмундом-Августом городам восточных волостей, обязанности войта и его товарищей наиболее отчетливо сформулированы в Могилевской уставе. В других уставах таких подробностей нет, да и по существу им не было места в господарских уставах, так как должность войта была пожизненной. Его обязанности и права определялись выданным ему ревизорским листом.
Обязанности войта, как об этом можно заключить на основании листа, выданного господарскими ревизорами на Любечское войтовство, состояли в следующем: а) «порадку в том месте межи мещаны догледати», в) в заботе о своевременном и правильном поступлении в скарб соответствующих сборов, «подле теперешние уставы справедливе и зуполне», с) в присутствии «при отбранью платов и доходов господарских при враде», и, наконец, в разборе дел, возникавших по поводу нарушения меж, порчи бортей и потравах, причем соответствующие вины войт должен собирать с населения «водле уставы»1666. Таким образом, в руках войта сосредоточивалась в общем незначительная власть. Это был господарский приказчик, поставленный для надзора за городским населением, чтобы последнее правильно и своевременно уплачивало подати в господарский скарб. В этом отношении обязанности городских войтов русских волостей соответствовали обязанностям сельских войтов западных волостей. Кроме того, на них возлагались и полицейско-административные функции и, по всей веродности, суд по делам, связанным с полицейскими правонарушениями. Наконец, войт располагал и чисто судебными функциями по нарушению земельных прав мещанского населения. Ревизорский лист не упоминает ни одним словом о ПОМОЩНИках войта. Надо полагать, что последние были далеко не во всех городах, и если кое-где они находились, то это необходимо было особо оговорить или в ревизорском листе, или в королевской уставе выданной городам.
Примечания
1603. М. К. Любавский. Областное деление и местное управление... стр. 496.
1604. Ф. Тарановский. Обзор памятников магдебургского права, стр. 18.
1605. Ф. И. Леонтович. Областное управление в Великом княжестве Литовском до и после Люблинской унии. Юридические записки, вып. 1. Ярославль, 1910 г. стр. 379.
1606. М. ® Владимирский - Буданов. Немецкое право в Польше и Литве.
1607. В. Б. Антонович. Исследования о городах в юго-западной России по актам 1732—1798 гг. Киев, 1870.
1608. М. К. Любавский. Очерк истории Литовско-Русского государства, гл. XXV.
1609. См. гл. III.
1610. Особенно много было пожалований при Стефане Батории (ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXV).
1611. М. К. Любавский. Областное деление и местное управление..., стр. 497—501.
1612. Там же, стр. 501.
1613. Там же, стр. 503.
1614. Там же, стр. 507.
1615. Там же, стр. 510.
1616. Там же, стр. 517—518.
1617. М. В. Довнар - Запольский. Государственное хозяйство Великого княжества Литовского, стр. 331—338.
1618. М. К. Любавский. Областное деление и местное управление... стр. 331.
1619. РИБ, т. XXX, Устава, арт. 9.
1620. ЦГАДА. ЛМ, КЗ IX, лл. 74—152.
1621. М. В. Довнар - Запольский. Государственное хозяйство Великого княжества Литовского.... стр. 340—341.
1622. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLI, л. 182.
1623. РИБ, т. ХХХ, Устава, арт. 10—11.
1624. Там же, арт. 12.
1625. Там же, арт. 10, 11.
1626. См. гл. VI.
1627. ЦГАДА, ЛМ, КЗ ХХХУШ. а. 12.
1628. Там же.
1629. ЦГАДА, ЛМ КЗ ХХХУШ, л. 12.
1630. Там же.
1631. Там же, л. 2.
1632. Там же, КЗ LXXIII, л. 401.
1633. Там же, КЗ XXXVIII, л. 2.
1634. Там же, КЗ LXXIII, л. 401.
1635. Там же, КЗ XXXVIII, л. 401.
1636. Там же, КЗ LXXIII, л 40
1637. Там же, л. 59.
1638. Там же, л. 70.
1639. Там же, л. 210.
1640. Там же, л. 401.
1641. ЦГАДА, ЛМ, КЗ LXXIII, л. 401.
1642. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLIX, л. 20.
1643. Там же, КЗ L, л. 44,
1644. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLV, л. 34.
1645. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXVII, лл. 270, 271.
1646. АЗР, т. HI, № 28, т. IV, № 93.
1647. Там же, № 28, стр. 100.
1648. Там же, т. IV, № 93.
1649. АВК, т. XXV, стр. 329; АЗР, т. IV, № 40.
1650. М. В. Довнар- Запольский. Очерки по организации западнорусского крестьянства..., стр. 258.
1651. ДМАМЮ, т. I, стр. 126.
1652. АЗР, т. IE, стр. 113.
1653. М. В. Довнар - Запольский. Очерки по организации западнорусского крестьянства... стр. 257, и прил. № 35.
1654. АЗР, т. IV, № 40.
1655. АВК, т. XXV, стр. 156.
1656. АЮЗР, u. У1 Ш. т. М, стр. 194.
1657. РИБ, т. XXX, Устава, арт. 9.
1658. АЗР, т. Ш, № 28, стр. 113.:.
1659. Там же, т. IV, № 93.
1660. АВК, т. XXV, стр. 141.
1661. М. В. Довнар - Запольски й. Очерки по организации западнорусского крестьянства..., прил. № 35.
1662. М. В. Довнар - Запольский. Очерки по организации западнорусского крестьянства..., стр. 256.
1663. ДМАМЮ, т. I, стр. 126.
1664. АВК, т. XXV, стр. 156.
1665. АЮЗР, ч. У1 Ш, т. М, стр. 194; М. В. Довнар - Запольский. Очерки по организации западно-русского крестьянства..., стр. 257.
1666. АЮЗР, ч. VIII, т. V, стр. 194—195.