Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Северная граница и тверские говоры: современная орфография

По дороге Режица - Ржев: Купуя, Колобаки, Кунья, Тоткино, масленичные, свадебные и волочебные песни, поиски «шепляков» по реке Туд и переход к великорусской речи. С. 11-19. Текст с современной орфографией.

Для определения северной границы белорусов мне пришлось два раза побывать в указанной области. Тот и другой раз я держался железной дороги Резекне (Режица)—Ржев и из разных её станций делал поездки к северу и на юг; прислушивался к речи едущих по железной дороге местных крестьян; делал наблюдения на станциях над крестьянками и детьми, продававшими ягоду, расспрашивал сведущих лиц и т. п. Оказалось, что точно установить границу Белорусской области на севере довольно затруднительно, так как здесь преобладают смешанные говоры, переходящие на севере незаметно в великорусскую речь. Часто встречаются деревни, особенно возле больших дорог, в которых большинство населения говорит по-великорусски, и лишь женщины (в большинстве) и дети склоняются в сторону белорусского произношения; те или другие специально белорусские слова и обороты иногда наблюдаются далеко к северу от указанной границы в чисто великорусских областях. Сказанное относится не только к разговорной речи, но и к народным песням. Чисто белорусские песни мне диктовали или пели часто в таких местах, где большинство пользуется великорусской речью, и наоборот — великорусские песни, побольше с дзеканьем и цеканьем, я слыхал и в белорусских областях. Вот для примера несколько наблюдений из разных мест рассматриваемой области.

Село Купуй (в 13 верстах к югу от г. Великие Луки). Дзеканье наблюдается к югу от Купуя; смешения р твердого и р мягкого нет; везде г=h (гаво́риць, галава); во всем приходе в известном положении л переходит в ў (быў, проси́ў). В 3-м лице ед. ч. глаголов преобладает -тъ (-ць), но бывают и случаи отсутствия этого окончания (нясе́, хва́лиць, ёсьць и под.). Еще разные примеры: ўнукъ, ўлѣзъ ў мѣхъ («влез в мешок»), нима́, дощъ, сляпэ́й, сяо́дни, ўу́лица, ўось, паву́къ, е́тый, вужъ, гужъ, глядзѣць, купау́ся и купа́лся, ня трапля́лось («не случалось»), ня ўпо́мню («не вспомню»), мясиць, дражни́ць, нѣ вм. нѣтъ, Хецька=Ѳедька. Но вообще большинство здесь говорит по-южно-великорусски и лишь допускают некоторые особенности белорусские. Здесь записана песня:

Отворились ворота,
Вышли кони со двора...
Не ходи на наше поле,
Соперница моя.
Стоит, стоит тебе, ягодка,
Да в глаза поглядеть...
Хорошо меня жалеет,
Да не умеет целовать.

Село Колоба́ки (в 2 в. к югу от Великих Лук). Прежде всего обращают на себя внимание особенности местных костюмов: у женщин на белых рубашках красные шерстяные вязаные наплечники, под рукавами вставки из красного кумача. Ворота́ у женских рубах тоже бывают расшитые. При поясах у женщин непременно имеются карманы для табакерок и ключей. Верхнее платье у женщин называется «насо́в»; в нем рукава не одеваются, а опускаются под пояс; возле рукавов прорез, куда выходят рукава от рубахи с украшениями. На голове повойник. У мужчин преобладают белые кафтаны; пояса довольно широкие шерстяные тканые. По языку население безусловно белорусское; но и по-великорусски также говорят многие. Из особенностей речи отметим: сильное дзеканье и цеканье, появление в известных случаях ў на месте л и в, а также у безударного, 3-е лицо на -е́, -е́ць и -иць, последнее бывает и вместо -ець безударного; слог -э́й у имен прилагательных (конёк мой сильнэ́й («конёк мой сильный»)); смешение дат. и твор. п. во множ. числе; смешение ч и ц изредка; частица ти (ци) при вопросах (ци по́йдеш? («пойдёшь ли?»)); можно слышать закрытое о (почти у) в конечных слогах в наречиях (ху́ду. ли́ху). Еще примеры на разные особенности: пайшоў, ўзяў, добро вязё («хорошо везёт»), ня пьець, хва́лиць, умѣ́иць. При всем том нельзя не отметить, что даже самый тип местного населения более великорусский, нежели белорусский. Песенные напевы тягучие, белорусские. Относительно песен здесь, как во многих других местах, говорят, что их «играюць», а не поют. Вот несколько песен, записанных мною.

№ 1.

На горушке, на горе,
На высокой, на крутой,
Молодец траву копает
И сам её не знает,
У родной матушки спрашивает:
Мать моя, матушка,
Что это за трава,
Что за белые коренья?
— Дитя моё, дитятко,
Эта трава — безделье,
Молодецкая сухота,
А девичья красота.

№ 2.

Мы масленицу дожидались,
Мы масленицу встречали,
На горушку выходили,
Сыр с маслом начинали...
Наша горушка катлива,
Наши девушки гуляливы.

№ 3.

У нашей тёщи за воротами зять гостит,
На него и дождь, и снег, и метелица...
Его тёща — бездельница.

№ 4.

Дорогой посаженый гость,
С любовью зазванный,
С честью посаженный
И за дубовым столиком,
И за браными скатертями,
И за сахарными яствами,
За хмельными напитками.
Умная умница NN,
Голубчик сизенький NN
И голубка беленькая — молодая жена.
Вынимай шёлковую мошну,
Высыпай золотую казну;
Выбирай золото среди чистого серебра,
Серебром певиц одаривай,
А золото для себя береги...
Не убавляй, наша умница.

№ 5.

Благословлялся ясный месяц
У красного солнышка;
Благословлялся NN
У родного батюшки,
Да у родной матушки.
«Благослови меня, матушка,
«На истинный путь пойти,
В Господний храм вступить,
Золотой венец принять
И свою суженую повидать».

№ 6.

Не по морюшку ли серая уточка плывёт,
Не ко мне ли родная матушка идёт?
«Пойди, родная матушка, в гости ко мне,
И узнай про жизнь мою несчастную,
Как я, горемычная, у чужих людей живу,
Не по плису, не по бархату хожу,
Через серебро горячие слёзы лью».

№ 7.

Не шум шумит, не гром гремит,
Христос воскрес, Сын Божий!
Хозяинушка ты наш, батюшка,
Спишь или лежишь с молодой женой,
Встань, проснись, пробудись,
Раздуй огонь, сходи на двор:
На твоём дворе три радости —
И кобыла ожеребилась, и корова отелилась,
И овечка объягнилась...
Открой окно, погляди на двор;
А на твоём дворе стоит церковь,
Стоит церковь соборная, богомольная.
В той церкви пять праздничков:
Первый праздник — Христос воскрес,
Другой праздник — святой Егорий,
Третий праздник — Борис и Глеб,
Четвёртый праздник — святой Никола,
Пятый праздник — Святая Троица,
Шестой праздник — Илья...
Егорий-свет — его и дома нет,
В поле гуляет, коров пасёт,
Борис святой — коней пасёт,
Святой Никола — овёс засевает
Святой Илья рожь зажинает
Правой рукой — золотым серпом,
Где сноп лежит, там бабка стоит,
Где бабка — там мерка ржи.

Ст. Ку́нья (к востоку от Великих Лук). Дзеканье и сильное аканье (нясу́, дваццаць, купи́ця («несу, двадцать, купиться»)); смешение дат. и твор. падежей множ. числа. Мужчины больше говорят по-южновеликорусски, впрочем и от женщин приходилось слышать — чаво.

Село То́ткино (Бельского уезда Смолен. губ. при станции Нелидово на реке Меже). Население смешанное; преобладают белорусы (⅔ деревень). Белорусы живут при болотах, великоруссы в местностях открытых. Великоруссы больше собственники, а белорусы на казенных землях. Старинные обряды и обычаи еще есть, но уже выводятся. Еще поют песни колядские, масленичные (сожигают чучело), волочебные и свадебные; бывают и погребальные причитания. Завивают венки и знают массу сказок. Из особенностей языка отметим: смешение ч и ц (чарь, черкваа, вецный), дзеканье и цеканье, 3ье лицо на -ць (нясе́ць, хва́лиць), прилагательные на -эй -ей (злэй, сляпэ́й, яке́й), смешение дат. и твор. п. множ. числа, ў вместо л в известных случаях (схо́паў=взял, отчини́ў=открыл) и в (свякро́ў), слитие гласных (парали=поорали), 3-е лицо множ. ч. всегда на -уць — -юць (паюць, со́дзюць, ко́рмюць, завя́зываюць), во 2-м л. мн. ч. дасьцё, ѣсьцё, удвоеніе согласныхъ (засто́лля). Несколько песен, записанных в Тоткине (и здесь «песни играюць («песни поют»)»):

№ 1.

Ждала свекровь невестку,
Куньими мехами двор устилала.
«Кабы моя сила была,
Я золотом вымостила бы двор».
«Выходи, свекровь горбатая,
Встречай невестку богатую».

№ 2.

Ягода с ягодой скатились,
Скатившись, не раскатятся;
Иван с Марьюшкой сошлись,
Сойдясь, не разойдутся.

№ 3.

А мы масленицу встречали,
И горшки6 с маслом начинали,
Сыром гору усыпали.
Наша масленица катлива,
А девушки гуляливы,
Молодушки игривы,
А девушкам гулять с молодцами,
А молодушкам — с мужиками.

№ 4.

А мы масленицу прокатили;
Нас масленица обманула,
На Великий пост посадила.
А мы думали: масленице семь неделек,
А масленице всего семь денёчков,
А Большому посту семь неделек.

На севере Белоруссии особенно интересовало меня распространение белорусов в Тверской губ. По имевшимся у меня сведениям белорусы кое-где должны были быть в Осташковском, Ржевском и Зубцовском уездах. Более или менее центральным пунктом в указанной местности является г. Ржев. Я и решил-было избрать его базисом для моих поездок. Чтобы производить их с большей пользой, я обращался к местной, больше педагогической, интеллигенции за разными этнографическими справками. Оказалось, однако, что о составе местного населения никто не имел определенного понятия. Оказалось лишь два лица — местный любитель-археолог С., учитель гимназии, да инспектор народных училищ П., которые слыхали, что по Туду живут какие-то «шепляки», говорящие как-то особенно, что иногда на рынке во Ржеве от простого народа можно слышать какие-то особые слова (напр. дарма́, купля́ешь, не=нет, упакать=угодить). От других лиц и таких данных почерпнуть не удалось. Случившаяся дурная погода (дожди) и крайняя дороговизна земских почтовых лошадей (до 4 р. за 10 верст) заставили меня изменить план поездки по Тверской губернии. Получив сведения о самых глухих пунктах по р. Туду, я из ст. Оленино (к зап. от Ржева) направился через с. Бобровки в с. Холмец. По дороге до этого села я имел случай убедиться, что тверские белорусы сильно русеют: люди бывалые обыкновенно говорят по-великорусски; белорусская речь больше у женщин да у беднейшего населения, живущего по захолустьям. Внешний вид и одежда более близки к великорусским. Белорусские лишь белые балахоны (насовы) и куртки. Холмец расположен в 1½ версте от Туда. Главной эксперткой у меня была местная бедная крестьянка Соломонида Хотеева, 56 лет. Кроме дзеканья и цеканья, здесь еще распространено цоканье (смешение ч и ц). Остальные черты будут видны из следующих записанных мною слов и фраз: ўзяў, вада, намачились, жалѣ́ець, по́исъ, каляда́, у тэй рукѣ́ («в той руке»), сляпэ́й чалавѣкъ, кры́шиць, царнабро́вый, до́цка нежыве́ць («дочка не живёт»), ня можно жыць («нельзя жить»), адзе́жу не’тдае́ць («одежду не отдаёт»), хадзи́ли съ прашеніемъ («ходили с прошением»), придзёць па поццѣ́ («придёт по почте»), цяперъ другей земскій начальникъ («теперь другой земский начальник»), па людзёмъ хадзи́ла («по людям ходила»), я ўзяла́ яе́ карати́шку («я взяла её короткую одежду»), цатыры каровѣ́ («четыре коровы»); тольки дала патка́ць («только дала поткать»), плацце и паддзёўка, я думаю ничогъ не будзець («я думаю, ничего не будет»), на страснэй нядзѣли насъ и рассудзили («на Страстной неделе нас и рассудили»), мужа нѣтуци дома («мужа нет дома»), апяць схаваўся («опять спрятался»), тутачка перядъ Пятро́мъ («здесь, перед Петровым днём»), ись не́чаго («есть нечего»), наяду́цца, глы́боко, варо́ты, Багаро́дзица, етатъ, ёнъ—яна́—яна́ (дзиця) («он — она — оно (дитя)»), цёща, ме́рзнуць, малёмъ, мижи собою бро́нюцца («между собой бранятся»), ильну, зилинова́тъ, бяда не насы́е («беда не насытит», значение предположительное), цана́ вяли́ка («цена велика»), ёнъ ишоў («он шёл»), много яецъ, но яи́шня, нѣту ку́рицки, роги́ зылаты́и, воблаки, малання́, вясёлька (радуга), конь иржёць («конь ржёт»), ирваць, ўну́къ, ўну́цекъ, должыня́. Р твердое и р мягкое не смѣшиваются. Илля, свацця, Ягорья, ёсьць, щамель, пцала, сяво́нни, во́сень, азяро́, вумъ, ву́лица, шесь, ёнъ дась («он даст»), царства нябе́сная («царство небесное»), че́ркаў и це́рква, мацыха, свѣтъ (=цвет), Хилипъ, Хёдаръ, хунтъ, во́йська, женьскій, мушке́й, сцюдзёная вада́ («холодная вода»), караго́дъ, кудою, тудою, сюдою, ци ёнъ придзёць? («придёт ли он?») быў ў гасцёхъ, ў людзёхъ («был в гостях, среди людей»), маго, у мине́ бацьки нѣтъ («у меня отца нет»), такой цасъ («такое время»).

От Холмеца, держась течения р. Туда, я направлялся к селу Молодой Туд, рядом с которым за рекой с. Васильевское. По дороге, равным образом как и в указанных селах и далее почти до Ржева, говорят обыкновенно по-великорусски, но и белорусские особенности подчас напоминают о себе, главным образом в речи захолустных жителей, женщин и детей. В Васильевском и М. Туде у меня отмечены (но не как общая особенность): дзеканье, ўзяў, даже царъ (р твердое только в этом слове), ли кало́тца, залатэ́й, аднэ́й, ца́шка, че́рква, глыбоки(ъ)й, е́татъ, ку́зня, но́жни (=ножницы), ка́меня (род. п.), вяселле, веребей, льлю, чѣна́, бяда́, яецъ, яе́шня, шкло, дзирявый, ўме́рци, здзе́рци, сцерць, иржа́, ишоў, ўвагонь, Илля, адъ мяне́, у другей такей жонки («у другой такой женщины»), во́сянь, жани́тча, вѣцный. Ци при вопросах не всегда употребляется. Ў лѣсѣ́, пойдзёмъ ў грибы́ («пойдём за грибами»), мужуки́, служи́ць пано́мъ («служить панам»). Смешение дательн. п. множ. ч. с творительным. Быў ў гасцёхъ («Был в гостях»), у тэй хаты, майго́, твайго́, ёнъ—яна́, увесь, ўси, ўси́хъ, дзвюхъ, ў двыхъ, нясе́ць, спиць на ёмъ («спит на нём»). Население в указанных местах менее крупное, близкое к среднему белорусскому росту, но вообще заметна утрата белорусского типа. Выходит, что как бы великоруссы говорят по-белорусски. По словам учительницы земской школы в с. Васильевском, особенности, сходные с отмеченными мною, можно наблюдать и дальше к северу от р. Туда, даже в уезде Осташковском, но я не нахожу возможным считать эту область белорусской: великорусский элемент в ней все же преобладает.

Из с. Молодого Туда я направился на северо-восток к Волге и её притоку Итомле; остановился в с. Сытькове. И здесь говорят обыкновенно по-великорусски; даже отдельных белорусских особенностей слышать не приходилось. Впрочем в соседних местностях «шепляки» дают о себе знать своим особым выговором (дзеканье, ў, -эй в имен. п. прилагательных, звук г=h 3 л. глаг. на -ець, смешение ч и ц, дат. и творит. п. множ. числа). Тип великорусский. Из Сытькова по большой дороге, за Волгой, направился в Ржев. Здесь, конечно нигде, белорусского произношения не слышал.

Примечания

6. Горшки.