Пересказ содержания
Автор и обстоятельства поездки 1903 года, задачи и способ исследования, маршрут по семи участкам пограничья - от Новоалександровского уезда до Шерешова и Белостока - и значение отчёта.
Автор, издание и обстоятельства работы
Евфимий Фёдорович Карский (1861–1931) — филолог-славист, этнограф и исследователь белорусского языка. Во время описываемой поездки он был профессором Императорского Варшавского университета. Его последующая академическая деятельность и работа ректором Варшавского университета отражены в справке Санкт-Петербургского филиала Архива РАН.
«Отчёт о поездке в Белоруссию в течение летних месяцев 1903 года» вышел в Санкт-Петербурге в типографии М. Стасюлевича в 1905 году. Это отдельный оттиск из четвёртого выпуска XLI тома «Известий Императорского Русского географического общества»: 32 страницы основного текста, соответствующие журнальным страницам 705–736, и отдельный титул.
Поездка началась по предложению председательствующего в Отделении этнографии Русского географического общества, сделанному в январе 1903 года. На исследования было выделено 500 рублей при содействии виленского, гродненского и ковенского генерал-губернатора князя Святополк-Мирского. Карский подчёркивает, что экспедиция опиралась на подготовительную работу, которую он вёл почти с 1886 года.
Отчёт дополняет первый том «Белорусов», напечатанный в Варшаве в 1903 году. Карский объясняет: объём и специальные задачи этого труда не позволили включить в него весь собранный материал. Поэтому здесь он публикует дополнительные наблюдения, речевые образцы и песни.
Замысел и способ исследования
Перед исследователем стоят четыре задачи: выяснить границы распространения белорусской речи и населения; определить особенности местных говоров; наблюдать народный быт; собрать и проверить фольклорные материалы. На практике главное место занимает язык.
Карский записывает произношение отдельных слов, глагольные окончания, местоимения, падежные формы и характерную лексику. Он обращает внимание на дзеканье и цеканье, твёрдость и мягкость р, неслоговое ў, аканье и оканье, произношение исторического ѣ, польские заимствования. Его интересуют не только различия между населёнными пунктами, но и речь мужчин, женщин, детей, стариков, людей, часто выезжающих из деревни.
Материалы получены разными путями: из собственных бесед, разговоров на станциях и рынках, сведений духовенства и учителей, записей помощников. Автор отличает собственные наблюдения от переданных ему сообщений и неоднократно признаёт предварительность выводов.
Последовательность изложения
Северо-западная Белоруссия, с. 1–7
Карский начинает с Новоалександровского уезда Ковенской губернии. В обследовании помогает его ученик В. А. Каминский, пользующийся поддержкой попечителя Виленского учебного округа В. А. Попова. Краткие характеристики населённых пунктов показывают соседство белорусской, литовской и великорусской речи и различие между языком и вероисповеданием.
Затем следуют десять песенных записей из Браслава, Видз, Дрисвят, Опсы, Рымшанской волости и Слободки. Это жатвенные, свадебные, весенние и лирические тексты. В них появляются девушка, покидающая родительский дом, брат и сестра, свекровь, сват, соловей и кукушка; личное переживание связывается с семейными отношениями и природными образами.
Курляндская губерния, с. 7–11
Карский лично посещает Фабиановский приход, Скрудалину, Боровку и другие места Иллукстского уезда. Он приводит сведения о православных и католиках, расселении небольшими группами дворов, языке молитвы и общения.
Особое внимание уделено местному названию речи — «мухобродская». Письмо священника С. П. Белоусова передаёт объяснение, связывающее «мухобродов» с бедными безземельными жильцами. Карский публикует песню о Юльке и молодце, затем отмечает неточности её языковой записи. Церковная принадлежность, местное самоназвание и язык не складываются здесь в простую единую классификацию.
Северная граница и Тверская губерния, с. 11–19
По железной дороге Режица—Ржев исследователь добирается до разных участков северной пограничной полосы. В Купуе, Колобаках, Кунье и Тоткине он обнаруживает сочетания белорусских и великорусских признаков. Описание одежды в Колобаках дополняет речевые наблюдения.
Песни включают масленичные, свадебные и волочебные тексты. В волочебной песне христианские святые распределяют земледельческие и хозяйственные заботы. Пять объявленных праздников превращаются в перечислении в шесть: эта несогласованность принадлежит самой записи.
В Тверской губернии Карский пытается найти «шепляков» по реке Туд. Плохая погода и дорогие почтовые лошади меняют маршрут. В Холмеце его собеседницей становится 56-летняя Соломонида Хотеева. Дальнейший путь через Молодой Туд, Васильевское и Сытьково показывает постепенный переход к преобладанию великорусской речи.
Восточная пограничная полоса, с. 20–24
Наблюдения в Смоленской, Калужской и Орловской губерниях вновь выявляют переходные сочетания. Карский сопоставляет современное ему положение с опубликованными ранее сведениями. Он рассматривает влияние дорог, школы и внешних связей на местную речь.
В Акуличах записаны две незаконченные песни от Павла Стефановича Шестакова. Автор сообщает причину обрыва, названную самим исполнителем. Далее следуют Брянск, Почеп, Семец, Городнянский уезд и Любеч. Здесь особенно важны соотношение белорусских и малорусских признаков и проверка предполагаемых дифтонгов.
Могилевская губерния, с. 24–27
Карский сопоставляет свои наблюдения с материалами Е. Р. Романова. В Красном близ Гомеля и в Микулине он подробно перечисляет фонетические и грамматические формы. Помимо отдельных слов приводятся фразы о семье, земледелии, скоте и повседневных заботах.
Автор замечает изменение говоров между поколениями и сглаживание мелких различий. В Могилёве его особенно поражает сильное аканье, а в Микулине — сочетание мягкого и твёрдого произношения р и разнообразие словоизменительных форм.
Полесье, с. 27–30
Путь проходит через Брагин, Хойники, Мозырь, Петриков, Лахву, Лунинец, Лунин и Дятловичи. Карский прямо называет часть этого материала предварительной и требующей дальнейшей проверки.
Для территории современной Брестской области особенно важны записи о Лахве, Лунине, Лунинецкой станции и Дятловичах. Здесь обсуждаются оканье, произношение исторического ѣ и о в закрытых слогах, влияние соседних говоров, различия между речью мужчин и женщин. Рассказ о том, как собеседник изменил произношение повторяемого вопроса, показывает вариативность внутри речи одного человека.
Западная граница, с. 30–32
В Шерешове Карский проверяет ранее опубликованные материалы А. Салтруковича. Далее описывает Беловежу, Хорощ, Суховолю, окрестности Новокаменной, имение Понемунь и Дунайчицы.
На первый план выходят польское влияние и связь языка с ситуацией общения: домашний разговор, беседа с ксендзом, исповедь, общение с образованными людьми. Карский замечает, что обозначение «поляк» может опираться на католическое вероисповедание, хотя бытовая речь остаётся белорусской.
Значение отчёта
Ценность книги — в совмещении краткого описания экспедиционной работы с конкретными речевыми и фольклорными записями. Рядом с обобщениями сохраняются исключения, колебания и неудачи наблюдателя. Это источник по истории говоров, песенной культуры, повседневного общения и научного определения этнических границ начала XX века.
Отчёт особенно полезен там, где позволяет увидеть различие между речевым фактом, сообщением местного посредника и классификацией самого Карского. Для Брестчины он сохраняет компактный, но содержательный ряд свидетельств о полесской речи и говоре Шерешова.