Древности и верования
Археология, дохристианские верования, ранняя книжность и эпос - слои, лежащие под письменной историей края.
Под письменной историей Берестейщины лежат слои, до которых летопись не достаёт: курганы и городища, дохристианский культ, первые переводные и оригинальные книги, память о переселении народов. Работы этой группы написаны в XIX и начале XX века, и многое в них устарело - но именно они задали вопросы, на которые археология отвечает до сих пор.
Открывает группу «География Начальной летописи» Николая Барсова: первая попытка вычитать из «Повести временных лет» не события, а пространство - пределы известного летописцу мира, речные пути и волоки, расселение славян, балтов и финно-угров и складывание из племенных областей земель и княжений. Для Берестейщины важнее всего его разбор Побужья по Западному Бугу, Червенской земли и ятвяжского рубежа.
Рядом раскопки Владимира Антоновича в стране древлян - соседней Полесью области с той же лесной культурой погребений; исследование Измаила Срезневского о языческом богослужении славян; его же издание Сильвестровского списка сказаний о Борисе и Глебе - одного из старейших памятников русской книжности; историко-географическая работа о походах русских князей в степь и киевская германистическая работа о песни про битву готов с гуннами.
Издания темы
6 изданий из 33. У каждого - сканы листов, транскрипция оригинала, перевод или современная орфография, полный текст по главам, пересказ и историческая критика.
1873
Очерки русской исторической географіи. Географія Начальной лѣтописи
Первый систематический разбор географического содержания «Повести временных лет», сделанный библиотекарем Императорского Варшавского университета. Барсов ставит задачу узко и оттого выполнимо: не историческая география Руси вообще, а только те вопросы, которые задаёт сама летопись. Где проходили пределы известного летописцу мира, что он знал о Варяжском море, Угорских горах и Оковском лесе, как речные системы Днепра, Западной Двины, Волги и Оки вместе с волоками между ними определяли расселение, торговлю и границы будущих княжений. Половина книги отдана народам: автор отделяет книжную космографию, пришедшую из Георгия Амартола, от собственных восточноевропейских сведений летописи и разбирает варягов и «немцев», литовские племена и ятвягов, чудь, весь, мерю, мурому, мордву и югру, расселение славян от дунайского предания до полян и кривичей. Отсюда его сильнейшая мысль: летописные «племена» - это часто уже не родство, а территория, земля и княжение. Для Брестчины важнее всего пятая и шестая главы: Побужье по Западному Бугу с притоками, Червенская земля, дулебы, бужане и волыняне, лядско-киевский и ятвяжско-литовский рубежи - разбор того самого пограничья, к которому принадлежат Берестье, Кобрин и Пинск, сделанный по летописным известиям строка за строкой.
1893
Древности Юго-Западного края. Раскопки в стране древлян
Одиннадцатый выпуск «Матеріаловъ по археологіи Россіи», изданный Императорскою Археологическою Коммиссіею. Профессор Киевского университета Владимир Антонович несколько лет копал курганы в северной части Киевской и юго-восточной части Волынской губерний и свёл к изданию 261 раскопанный курган, из них 245 отнёс к выделенному им древлянскому погребальному типу. Первая часть книги - сравнительный очерк: топография могильников, форма и насыпь курганов, устройство могилы, положение скелета, найденные вещи и черепные указатели. Вторая - полевые дневники пятнадцати раскопок, курган за курганом: Буки, Ягнятин, Вчорайше, Блыставица, Грубск, Олешполь, Стрыжавка, Коростышев, Городск, Минины, Котельня, Житомир, Искорость, Городище, Головки. Для Брестчины книга важна как образец метода: древлянское Полесье лежит в том же ландшафтном поясе, что берестейское и пинское, а вопрос о границе между соседними погребальными обрядами - тот самый, с которым подходят к дреговичским древностям области.
1848
Исследования о языческом богослужении древних славян
Переработанное докторское исследование будущего академика: первый в славистике свод известий не о верованиях славян-язычников, а об их богослужении. Введение разбирает представления о верховном божестве и зависимых от него богах; первая глава ведёт восходящий ряд святилищ - от источников и огня через горы, рощи и городища к храмам Ретры, Арконы и Щецина с их идолами и сокровищами; вторая описывает сам обряд: жрецов, молитвы, возношения благовоний, пищи и оружия, кровавые жертвы, гадания по жребию и священному коню, порядок праздника и завершавшие его пиршества и игры. Источники собраны широко - от Прокопия, Аль-Масуди и Ибн Фадлана до Титмара, Гельмольда и Саксона Грамматика, - и подкреплены 377 авторскими примечаниями и записями крестьянских обычаев XIX века. Для Брестчины важен восточнославянский пласт книги: Перун и Волос договоров с греками, киевский пантеон Владимира, волхвы, поучения против язычества и купальские обряды, дожившие в местном быту до времени автора.
1860
Сказания о святых Борисе и Глебе. Сильвестровский список XIV века
Издание, которое Императорское Археологическое общество поручило будущему академику: древнейший полный и единственный пергаменный иллюстрированный список повестей о первых русских святых. Борис и Глеб, младшие сыновья Владимира Святославича, погибли в 1015 году во время борьбы за киевский стол и стали святыми, которых Русь прославила сама; сложившийся вокруг них цикл - «Чтение» Нестора, анонимное «Сказание» и повесть о посмертных чудесах - один из старейших памятников русской словесности. Книга устроена в три слоя: обширное предисловие с описанием письма, состава и происхождения Сильвестровского сборника конца XIV века, наборная транскрипция трёх повестей, сличённая с двадцатью семью другими рукописями и публикациями, и полное фотолитографическое факсимиле рукописи со всеми миниатюрами - убийства князей, обретение и перенесение мощей, освящение храмов, чудеса. Для Брестчины памятник значим как общерусский: почитание братьев-страстотерпцев охватило все земли домонгольского времени, включая Туровскую епархию с Берестьем, а сюжет о братоубийстве и непротивлении оставался нравственным доводом против усобиц весь удельный период.
1907
Русские походы в степи в удельно-вечевое время
Историко-географическое исследование киевского историка и археолога о степных походах русских князей и о походе Витовта на татар в 1399 году. Автор читает летописи как свидетельства о пространстве: реки, броды, водоразделы, городища и торговые дороги. Последняя треть книги посвящена степной политике Витовта - союзу с Тохтамышем и поражению на Ворскле, надолго определившему пределы литовско-русской экспансии на юг.
1904
Древнескандинавское сказание о битве готов с гуннами
Работа киевского магистранта, будущего основателя украинской германистики, о последней части исландской «Саги о Хервёр и Хейдреке» - песни о битве готов с гуннами. Шаровольский спорит с австрийским германистом Рихардом Гейнцелем, возводившим сказание к битве на Каталаунских полях 451 года, и считает такой ход круговым: сначала нужно отделить в саге поздние наслоения, генеалогические связки и мотивы из цикла о мече Тюрфинге, и лишь потом искать историческую основу. Восстановленное им ядро - спор о наследстве между Ангантюром и Хлёдом, сыном гуннской княжны, поход короля Хумли и битва на Дунайской пустоши - он сопоставляет с рассказом Иордана о Винитарии, Баламбере и Гунимунде: борьбой внутри готского мира под гуннским верховенством после смерти Эрманариха. Отсюда его вывод, что названные в саге места следует искать в Северном Причерноморье. Ранняя попытка связать скандинавский героический эпос с готским прошлым Восточной Европы.