Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Часть первая. До ухода полоцких князей в Литву (1129): русский перевод

Кривичи, дреговичи и соседние племена, удельные княжества и вече, полоцкий дом от Рогволода и Рогнеды до Всеслава Чародея, разгром Полоцкой земли Мстиславом Великим. С. 1-6. Полный литературный перевод на русский.

Земли, прилегающие к Западной Двине (Заходняя Дзьвіна), Днепру и Припяти (Прыпяць), были заселены с незапамятных времён. Жили здесь народы славянского племени, которые, как показывают народные песни, пришли сюда, по-видимому, с Дуная. Самым большим было племя кривичей, живших у Днепра и Двины; те кривичи, что поселились у реки Полоты (Полата), называли себя полочанами. У реки Сож (Сожа) (в Могилёвской губ.) жили радимичи. Между Западной Двиной и Припятью жили древляне, а между Мозырем (Мозыр) и Пинском (Пінск) — ятвяги. Все эти племена имели друг с другом много общего и в вере, и в обычаях, и потому давно слились в единый белорусский народ.

Племена кривичей и дреговичей в незапамятные языческие времена занимали важное место в жизни восточных славянских народов; они составляли значительную государственную и культурную силу уже в те времена, когда потомки Рюриковичей основывали могучее государство на востоке и юге. Но исторические сведения об этих племенах и об объединении наших племён в белорусский народ не дошли до нас в наших летописях. Извлекая из-под пыли веков историю нашей родины, мы вынуждены за недостатком летописей добывать её из тех скупых известий, которые попали в киевские, новгородские и волынские летописи, а эти летописи упоминают о нас лишь мимоходом, только при очень важных событиях, касавшихся тогда и их самих. Белорусские племена жили своей обособленной жизнью и редко вмешивались в общерусские дела, а потому и известия о них у русских летописцев редки и случайны.

Наши собственные летописи не сохранились или до сих пор ещё не открыты, хотя отрывки этих летописей угадываются в более поздних русских летописных сводах.

На пространстве белорусской земли ещё до призвания князей в Новгород (Ноўгорад) начали складываться свои княжества. Самыми большими среди них считались княжества Смоленское и Полоцкое, а в X веке упоминаются уже княжества: Витебское, Минское, Туровское, Оршанское, Друцкое, Лукомльское, Мстиславское, Изяславское, Слуцкое, Новогрудское, Несвижское, Пинское, Соломерецкое, Мозырское, Клецкое, Пересопицкое, Свислочское, Борисовское и другие.

Во всех этих княжествах христианская вера восточного обряда распространилась со времён киевского князя Владимира. В те же времена и некоторые белорусские княжества принадлежали Киеву. Но в XI веке Полоцкое княжество поднимается на борьбу за свою независимость от Киева, и мало-помалу разгорается неприязнь полочан к Киеву. Полоцкое княжество на западе, так же как Киевское на юге, начинает объединять мелкие княжества в одно. Полоцкий князь занимает среди своих мелких князей такое же положение, какое занимал киевский князь среди южнорусских удельных князей.

Так же как в Южной Руси и в Литве, и в Белоруссии мелкие княжества не были объединены в одно целое государство; кровь лилась в междоусобных войнах, горели города и сёла. Народ держался своего князя до тех пор, пока видел в нём силу, а когда тот слабел, народ переходил на сторону более сильного. Надо знать ещё, что в Белоруссии с самых давних времён держался вечевой порядок, при котором, по правде говоря, княжеством управлял народ, а не князь. В крупнейших городах, как Полоцк, Минск (Мінск), Туров (Туроў), вече имело большую силу и часто изгоняло неугодного народу князя и выбирало нового. Несмотря на это, народ крепко любил род своих князей; князю другого, чужого рода трудно, да и не вполне безопасно было садиться на престол полоцких князей. Эта привязанность народа к роду своих князей доказывает нам, что князья с языческими литовскими именами не были чужими князьями, а принадлежали к роду полоцких князей; они не силой захватывали княжеский престол, а садились на него по родовому праву.

Полоцк — самое древнее и сильное из всех белорусских княжеств. Княжил здесь с незапамятных времён род местных князей (о котором одна скандинавская (шведская) песнь упоминает уже в 6 веке по Рождестве Христовом). Имён тех князей история нам не передала. Древнейший известный князь — это Рогволод, княживший в X веке. Рассказывают, что у Рогволода была очень красивая дочь — Рогнеда. К Рогнеде сваталось много разных князей, среди прочих прислал своих сватов и киевский князь Владимир, но Рогнеда не захотела идти за него замуж и отправила сватов с такими словами: «скажите своему князю, что не пойду за рабынича». (Мать Владимира была невольницей — рабыней.) Владимир разгневался за это и напал с сильным войском на Полоцк, взял его, перебил всю княжескую семью, а Рогнеду, увезя в Киев (Кіеў), принудил стать его женой. Рогнеда родила сына Изяслава. Владимир построил для Изяслава в качестве столицы город Изяславль (Ізяслаў) (Минской губ.) и отдал ему наследственное полоцкое княжество.

Полоцкие князья Изяславовичи (наряду с Изяславичами, по-видимому, существовала старая линия местных князей, как князья туровские, пинские и городецкие, которые не имели никакого родства через Владимира с киевскими князьями) сразу становятся врагами Рюриковичей, княживших тогда в Киеве и ведших свой род от Ярослава, отчего они назывались Ярославичами. Ярославичи всеми силами ненавидели полоцких князей Изяславовичей. Чем объясняется эта ненависть, трудно разгадать. Несомненно лишь то, что в случаях величайших бед и нападений чужеземцев на Южную Русь Ярославичи редко когда оставляли свои междоусобные войны и ссоры, чтобы сообща обороняться, зато все они объединялись и становились искренними друзьями между собой, когда им приходилось идти войной на князей полоцкого рода. По-видимому, за народным преданием о смерти Рогволода, которое попало в летописи, скрывались какие-то исконные обиды и счёты за них. Как можно понять из причин, вызывавших войны, полоцкие князья заявляли какие-то свои права на псковские и новгородские земли, в которых, как говорят некоторые учёные, жило также племя кривичей. Во всяком случае причины, по которым «Рогволожы внуцы взімают меч», имели свои глубокие основания.

От Изяслава начинается род исторических полоцких князей. В 1003 году в Полоцке княжит сын Изяслава — Брячислав. Со времён князя Брячислава начинается известная нам из истории борьба Полоцка с Киевом. Наибольший разгар борьбы приходится на время княжения сына Брячислава — Всеслава, внука сына Рогнеды — Изяслава. Первым напал на земли, принадлежавшие Киеву, Всеслав: захватив множество пленников и богато ограбив города, он возвращался домой в Полоцк. Киевские князья преградили ему дорогу. Страшная битва произошла у реки Немиги (Неміга) (под Минском); киевские князья взяли Минск, но, видно, силы Всеслава были немалые, если, несмотря на выигранную битву, великий князь киевский просил мира и звал полоцкого князя в свой стан. Всеслав поверил и приехал в стан киевлян с двумя своими сыновьями. Встреча произошла за Днепром, у Орши. Но киевские князья схватили их в плен и отправили в Киев, где полоцкого князя посадили в «поруб» (темницу) под княжескими хоромами. Только недолго был полоцкий князь в неволе. На следующий год у киевского князя не задалась война с печенегами, — народ восстал против него и просил княжить в Киеве Всеслава. Всеслав согласился и княжил в Киеве около восьми месяцев, а потом вернулся назад в свой родной Полоцк.

Всеслав занимает почётное место в истории нашего края: он сумел высоко поставить своё княжество, присоединив к Полоцку княжества Минское, Витебское, Оршанское, Мстиславское, Лукомльское, Друцкое, Логойское, Слуцкое, Дисненское, и даже часть Ливонии зависела от Полоцкого княжества. Хотя при Всеславе Полоцк дважды переходил в руки киевских князей, всё же при нём его княжество достигло наибольшей своей силы и славы. Где Всеслав не мог взять силой, там брал умом и хитростью. Известный памятник литературы XII века «Слово о полку Игореве» так пишет о полоцком князе: «князь Всеслав людям суд правил, князьям города рядил, а сам волком рыскал из Киева до Тмутаракани, перебегая путь великому Хорсу (солнцу). В Полоцке звонят к заутрене у святой Софии, а он в Киеве звон слышит»... Своим умом, беспокойным нравом и славой чародея Всеслав надолго остался в памяти народа; о нём ходили разные сказки-легенды, как о чародее, и некоторые из них попали в письменные памятники. Княжил Всеслав 87 лет, умер в 1101 году.

После смерти Всеслава история князей Полоцкого дома погружается во мрак, потому что в летописях о них говорится лишь мимоходом и называют их общим именем «рогволожих внуков» или упоминают одним только именем без отчества, а вдобавок все полоцкие князья по обычаю того времени носили тогда по два имени, из которых одно было языческое, а другое христианское, а иногда и по три и более имён. Всё это ещё больше запутывается оттого, что Всеслав, умирая, разделил своё княжество на уделы и раздал их своим сыновьям.

Борьба с Киевом и долгие войны тянулись и при наследниках Всеслава — Рогволоде и Борисе, князьях полоцких.

Хороших военачальников и князей хватало, но не было уже того общественного и воинского духа, которым славились времена Всеслава. Натиск был сильный и упорный, а у белорусов силы распылялись, начинались ссоры, не было никакого повиновения. Последствия этого были страшные. Весь край пришёл в полное разорение. Земли, прилегающие к Днепру, Припяти, Двине, Березине (Берэзіна), дымились пожарами; горели и пустели города и сёла; жителей, ограбленных и израненных, целыми тысячами гнали в неволю, а потом продавали в далёкую Азию. Завелась обширная торговля невольниками, которая была по душе не только князьям, но и боярам, сделавшим из этого доходный промысел. Киевский князь Владимир Мономах разорил дотла Оршу, Копысь, Минск и Друцк. В конце концов эта мрачная картина завершилась совместным походом всех киевских князей на белорусские земли. В 1127 году, напав на Белоруссию, они уничтожили огнём и мечом Логойск, Изяславль (или Заславль) и Полоцк. В 1129 году великий киевский князь Мстислав забрал Полоцкое и Минское княжества и посадил своего сына Святополка на полоцкий престол.

Посадив своего сына в Полоцке, киевский князь идёт на Литву. Чем была Литва в те времена, история не знает, да и причины самой войны неизвестны. Но последнее станет нам ясно из того, что полоцкие князья издавна имели разные общие дела с Литвой, что другие ближайшие литовские племена зависели от полоцких князей и что в литовских землях жили и белорусы вперемешку с литовцами. Это смешанное белорусско-литовское население, по-видимому, не хотело зависеть от Киева, а желало отделиться. Сюда, кажется, бежала также и часть полочан, недовольных новыми порядками, — часть людей, преданных роду своих князей, и людей, дороживших свободой, а может быть, даже целые дружины со своими князьями. Так или иначе, в так называемой Верхней Литве (нынешняя Виленская губерния) в те времена жило не одно литовское племя, но вперемешку с белорусами.

Лишившись своей вотчины, полоцкие князья искали приюта в Литве и Ливонии. Там, собрав дружины, они принялись организовывать в княжества тамошние народы и, чтобы легче шло дело, выдавали себя за единоверцев тамошних жителей, а когда была нужда, то и меняли свои имена. Так мало-помалу они закладывали основы Литовского княжества, пока Рингольд, а затем сын его — Миндовг не собрали сильного государства, объединив в одно как полоцких, так и литовских князей. Столицей молодого литовского королевства стал Новогрудок (Новагрудак) (ныне уездный город Минской губ.).