Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Восточная граница: Смоленщина, Калужская, Орловская и Черниговская губернии: оригинал

Переходные говоры восточного пограничья, две недопетые песни из Акуличей, Брянск, Почеп, Семец, Городнянский уезд, Любеч и вопрос о дифтонгах. С. 20-24. Текст в орфографии издания 1905 года.

Во время поѣздокъ по сѣверной Бѣлоруссіи мнѣ пришлось быть и во многихъ мѣстахъ Витебской г., въ сѣв. части Могилевской и Смоленской. Наблюденія производились только надъ языкомъ. Но оказалось, что въ сравненіи съ тѣми свѣдѣніями, которыя мы почерпаемъ изъ извѣстныхъ сборниковъ—Шейна, Никифоровскаго, Романова, Добровольскаго, ничего особенно новаго замѣтить здѣсь нельзя. Интереса къ бѣлорусской этнографіи больше всего въ Витебскѣ и Могилевѣ, въ Смоленскѣ мало. Около Смоленска на значительномъ разстояніи, въ виду массы желѣзныхъ дорогъ, бѣлоруссы теряютъ особенности своей народности и постепенно приближаются къ великоруссамъ; то же наблюдается и въ бѣлорусской рѣчи возлѣ Смоленска. Я пожелалъ послушать, какъ говорятъ бѣлоруссы къ востоку отъ Смоленска. Остановившись въ Духовской, я встрѣтилъ здѣсь лишь одного человѣка, который, говоря по-великорусски, все же дзекалъ, и лишь въ селѣ Спасъ-Твердилицы Смоленскаго уѣзда (въ 12 верстахъ отъ Духовской (отъ ст. Приднѣпровской въ 6 верстахъ) можно было слышать рѣчь, изобилующую бѣлорусскими особенностями, по крайней мѣрѣ въ языкѣ стариковъ, женщинъ и вообще мало бывавшихъ въ другихъ мѣстахъ жителей. Изъ данной мѣстности у меня отмѣчено: дзеканье и цеканье у меньшинства, отсутствіе смѣшенія р твердаго и р мягкаго, г=h, ци при вопросахъ, ў изъ л и у—в (быў, пи́ў, ўмёръ), 3-ье лицо на -ць (нясе́ць, лю́биць), смѣшеніе дат. и твор. мн. ч. и др. черты (перша вм. прежде, якъ вм. какъ, нясу́, сяло́, домы́ гарады́, во́кны, протасе́и, партэсы=хоругви, напи́ўся, отху́тай=открой, захута́й=закрой, напр., дверь, гълава́, Га́нна). Одежда у здѣшнихъ бѣлоруссовъ уже больше великорусская. Очень смѣшанное населеніе въ восточныхъ частяхъ Дорогобужскаго, Ельнинскаго и Рославльскаго уѣздовъ. И типъ населенія, и костюмы, и рѣчь здѣсь разные. Въ Рославльскомъ уѣздѣ мнѣ приходилось бывать въ разныхъ мѣстахъ. Возлѣ шоссе въ большинствѣ случаевъ говорятъ по-великорусски. Подобное же можно наблюдать и въ захолустьяхъ на востокѣ. Я посѣтилъ хуторъ Никольскій помѣщика Баженова, находящійся на границѣ Рославльскаго, Жиздринскаго и Брянскаго уѣздовъ, недалеко отъ р. Десны. Костюмы населенія чисто великорусскіе; въ рѣчи есть бѣлорусскія особенности (ти будзе, мужуки́, не могёмъ и под.), но преобладающимъ является великорусское произношеніе.

Кстати отмѣчу, что въ прежнее время бѣлоруссовъ въ Смоленской губерніи было больше: въ „Спискахъ населенныхъ мѣстъ по свѣдѣніямъ 1859 г.“ (Спб. 1868, стр. XLIX) бѣлоруссы показаны и въ западной части Вяземскаго уѣзда: „населеніе же граничной полосы носитъ на себѣ характеръ переходный отъ бѣлорусскаго племени къ великорусскому“, т.-е. въ 1859 г. въ западной части Вяземскаго уѣзда наблюдалось то же, что теперь въ восточныхъ частяхъ Дорогобужскаго, Ельнинскаго и Рославльскаго уѣздовъ.

На восточной границѣ меня особенно интересовали бѣлоруссы въ Калужской и Орловской губерніяхъ. Что касается Калужской губерніи, то оказалось, что бѣлорусскія особенности проникаютъ отчасти въ рѣчь лишь населенія самыхъ западныхъ окраинъ Мосальскаго и Жиздринскаго уѣздовъ, да и здѣсь преобладаетъ все же великорусская рѣчь. Бѣлорусскія особенности языка, напр., жиздринскихъ палѣхъ, часто исчерпываются лишь отдѣльными словами; здѣсь даже дзеканья нѣтъ. Въ 3-хъ верстахъ отъ ст. Крапивны (на шоссе) есть с. Шуи Мосальск. уѣзда. Казалось бы, что здѣсь должны быть бѣлоруссы; но, какъ показало мое наблюденіе, мѣстные жители говорятъ чисто по-южновеликорусски; бѣлорусскія, быть можетъ, здѣсь лишь „отхутай“, „опрянься“. Въ сосѣднихъ мѣстностяхъ къ западу уже „тикаютъ“, т.-е. въ вопросахъ употребляютъ ти (Каханы), знаютъ ў на мѣстѣ л („наѣўся“ въ Заболовкѣ), употребляютъ и другія бѣлорусскія слова („отчини фортку“ въ Желонской волости). Больше бѣлорусскихъ особенностей въ рѣчи за Мокрымъ Жиздрин. уѣзда къ западу.

Что касается Орловской губерніи, то здѣсь бѣлоруссы оказываются лишь въ западной части Брянскаго и Трубчевскаго уѣздовъ. Въ первомъ вполнѣ типичные бѣлоруссы по виду и языку оказываются лишь въ Акулицкой и Лутенской волостяхъ. Вотъ нѣсколько замѣтокъ, сдѣланныхъ въ с. Акуличахъ, имѣющихъ значеніе для сужденія о языкѣ: несе́ць, дзѣци, моге́ць, ў однэй руцѣ́, конь, глыбо́кій, галава́, льлю, цана́, яе́чки, мужуки́, висо́кій, тысяча рублёў, дзиравый, маладня́ (=молнія), сало́ткій, конь ирже́ць, ирве́ць, ўнукъ, ўю, ўси́й, моўча́ць. Вездѣ звукъ г=h, р твердое не смѣшивается съ р мягкимъ, дзеканье и цеканье, хотя замѣтна склонность и слишкомъ мягкимъ д и т, при преобладаніи дз и ц мягкихъ, ци въ вопросахъ. Вотъ еще нѣсколько записей оттуда же: Илля́, Яго́рья, ви́жу, ража́ць, ў другей такей жо́нки, восень, возеро, вумъ, палцы (но рѣдко), купаўся, пошоў дво́ру (dat. finalis: ср. „надо скорѣй идить двору, штобы затимна быть дома. Смол. (Добров.) Словарь, изд. Акад. Н., затемно), нѣ=нѣтъ, немашъ, два сталы, на аднэй назѣ́, мамъ, баць, цётъ и т. д. — звательныя формы, е́тый, тэй, майго́, ёнъ—ина́—ина́ (средн. р.), яны́, ўси, ўсихъ, двана́тцаць, яси́, даси, несе́ць, но зна́иць, хва́лиць, ёсьць, баля́ць, вы́сказаць.—Народныя пѣсни имѣются разныя, но поютъ ихъ больше женщины. Послѣднія впрочемъ стѣснялись спѣть мнѣ что-нибудь. Нашелся болѣе смѣлый мужчина, но онъ пѣлъ не типичныя бѣлорусскія пѣсни, а больше великорусскія, хотя и на бѣлорусскій ладъ. Вотъ нѣсколько его опытовъ:

1)

Зарадзи́ла ягада ў щиромъ бару́,
Заблудзи́ла кра́сная дзяви́ца, ў цёмномъ лясу́.
Приблудзи́лася къ рѣчки къ Дунайо́,
Паклика́ла кра́сная дзяви́ца сабѣ пиряво́съ:
„Пиряво́щикъ, па́рень маладой,
„Пирявязи́ мине́ на той бокъ ряки́“.
— Кра́сная дзяучо́нка, до́рогъ пиряво́съ,
Па пяци рублей съ палцинаю нашъ пиряво́съ.
„Што хацице, то вазьми́це,
„Тольки мине пирявязи́це“.

2)

Ты крапива, ты крапива, ты крапивица,
Ты крапивица зиляненькая,
Ты зялёная качурявая,
Ци ўси луга приўзялёнивала,
Ци ўси сцежачки-дорожачки,
Майго ми́лаго пирахо́дачки.
Го́ниць милый табунокъ лошадзей,
Уси ко́ники варо́ненькія,
Адзинъ ко́ничакъ буланенькій,
Идзець го́лаву павѣси́ўши,
Ясны глазушки заплаканыя.
„Што ты, коничекъ, змуцёнъ — не́вяселъ?
„Или я цибѣ мало сѣна даваў,
„Или мало аўса засыпаў“?

Обѣ пѣсни не окончены. Пѣвецъ (Павелъ Стеф. Шестаковъ) свою забывчивость объяснилъ тѣмъ, что „цяперь ума нямношки нядасцтаець“.

Въ Брянскѣ на рынкѣ встрѣчалъ крестьянъ дзекающихъ и произносящихъ ў вмѣсто в. Костюмы у нихъ были больше бѣлорусскіе, наружность тоже. Отъ мѣстныхъ жителей приходилось слышать, что вообще бѣлоруссы съ ихъ особенностями попадаются до самаго Брянска, точнѣе до р. Десны.

По желѣзной дорогѣ изъ Брянска до Почепа и дальше до Гомеля тоже все попадались бѣлоруссы, особенно въ Черниговской губерніи. Постройки вездѣ бѣлорусскія, вытѣсняемыя кое-гдѣ великорусскими. Изъ Почепа на лошадяхъ предпринималъ поѣздки по Трубчевскому уѣзду. Несомнѣнно, что въ прежнее время бѣлоруссы простирались на востокъ до Десны, но въ настоящее время они не вездѣ доходятъ до этой рѣки. Во всей области отъ Почепа до Десны дзеканье и цеканье слабо развиты, или даже совсѣмъ отсутствуютъ; ў изъ л въ извѣстномъ положеніи ближе къ в, нежели къ у; въ вопросахъ обыкновенно ци. Вотъ нѣсколько наблюденій въ языкѣ, сдѣланныхъ въ с. Семцѣ (въ 12 верстахъ къ юго-востоку отъ Почепа): дзѣци, идзець, ня(е)сець, бывъ, поѣдавъ, ишовъ, узявъ, унукъ, гавару (рѣдко), но царь, старяютца, галава; кое-кто говоритъ „високій“; злый, сляпый; той; у тэй руцѣ́, на назѣ́; звательныя формы типа: мамъ, татъ, Софей; Пилипъ, Хведаръ; ня(е)су, ня(е)сешъ, ня(е)семъ, ня(е)сёця, ня(е)суць; в иногда заходитъ въ родительные мѣстоименій: чаво, моево; Илля, вя(е)сёлле, божья дзѣла; како́я табѣ́ дзѣла? мя(е)не, ця(е)бе́ (род.-вин. п.); якъ. Сосѣди великоруссы по Трубчевску называютъ здѣшнихъ бѣлоруссовъ хохлами, но ничего малорусскаго у нихъ нѣтъ (напр. э и ы вм. е и і). Нѣсколько отдѣльныхъ словъ съ особымъ значеніемъ: га́рка (кружка), ю́пка (зипунъ), кише́нь (карманъ), пу́га (кнутъ), упу́двицца (испугаться), ўкро́пъ (горячая вода), мя(е)ртвяки́ (мертвецы), цэ́хи (носилки для мертвецовъ и хоругви для сопровожденія покойниковъ), цвинта́рь (церковный погостъ), звани́ць (колоколить). Въ народѣ еще до сихъ поръ, кромѣ свадебныхъ пѣсенъ, можно слышать пѣсни колядскія и на день Ивана Купалы.

При опредѣленіи бѣлорусской границы по Черниговской губерніи я прислушивался также къ такъ называемому дифтонгическому произношенію нѣкоторыхъ гласныхъ. Особенно привлекалъ меня въ этомъ отношеніи Городнянскій уѣздъ. Однако мнѣ пришлось разочароваться: здѣсь дѣло съ дифтонгами повидимому такъ же обстоитъ, какъ и въ Гродненской губерніи, т.-е. дифтонгическія написанія передаютъ здѣсь лишь о узкое, склонное къ у, и е узкое, склонное къ і. Такое заключеніе составилось у меня по крайней мѣрѣ относительно говоровъ тѣхъ мѣстъ, гдѣ я производилъ наблюденія (Городня—поселеніе недалеко отъ желѣзнодорожной станціи, с. Жабчичи, верстахъ въ 8 отъ желѣзной дороги, и возлѣ другихъ желѣзнодорожныхъ станцій отъ Хоробичъ до Сновской, а также возлѣ м. Любеча). Во всѣхъ названныхъ мѣстностяхъ говорятъ по-бѣлорусски, но безъ дзеканья и цеканья, дѣти впрочемъ подчасъ дзекали. Везшій меня человѣкъ изъ Городни при вокзалѣ между прочимъ говорилъ: нема́, пу́га е тамъ, торгўўля, Тереху́ўка (ст. Тереховка), Мугилёўськи, добры садъ, иде ў чясъ, я(е)ки́й; аканье вообще умѣренное. Сосѣдніе малоруссы называютъ здѣшнихъ бѣлоруссовъ „литвинами“, „перевертнями“. Послѣднее названіе особенно любятъ прилагать къ жителямъ м. Любеча, разумѣя здѣсь подъ „перевертнями“ не малоруссовъ, но и не чистыхъ бѣлоруссовъ. Дѣйствительно, населеніе Любеча смѣшанное, но преобладаютъ бѣлоруссы; въ сосѣднихъ — Петрушахъ и Рѣпкахъ малорусскій элементъ имѣетъ преимущество. Радуль населенъ больше великоруссами; по сосѣдству въ Лопатняхъ уже дзекаютъ. Въ Любечѣ нерѣдкость и э вм. е и ы неумягчительное, но вообще преобладаютъ е и і. Смѣшанный характеръ рѣчи въ Любечѣ зависитъ, вѣроятно, отъ того, что это большое мѣстечко (есть много и евреевъ), служащее торговымъ центромъ для окрестнаго населенія, привлекающее послѣднее сюда также и пещерой св. Антонія; здѣсь же имѣніе гр. Милорадовича; на площади очень хорошій памятникъ императору Александру II.