III. Ольгерд и Кейстут. 1341-1377 (часть 1 из 3): современная орфография
III. Ольгерд и Кейстут. 1341-1377 (часть 1 из 3). С. 84-108. Текст в современной орфографии.
III. Ольгерд и Кейстут. 1341-1377
Гедимин оставил многочисленное семейство: летописи сохрянили имена семи его сыновей и сведения о пяти его дочерях, Преследуя постоянно политические цели, направленные к укреплению и расширению своего государства, Гедимин подчинил этим целям свои семейные отношения: из дошедших до нас сведений о брачных связях его детей видно, что все эти связи были заключены по указавиям политического, по большей части верного рассчета. ВыдаВаd за муж дочерей и женя сыновей, Гедимин имел постоянно в виду или укрепление посредством брака необходимого для Литвы союза, WI надежду на приобретение прав по наследству на ту или другую область, порубежную с его государством.
Из пяти дочерей Гедимина, одна, как уже было указано, была за мужем за Давидом Гродненским старостою; брак этот вводил в круг великокняжеской семьи самого выдающегося представителя русской народности в великом княжестве Литовском 1, таким образом, скреплял необходимое едивение двух национальных начал, входивших в состав этого государства. Бракъе другой дочери Гедимина, Альдоны (в крещении Анны) упрочил весьма важный для Литвы союз с Польшею, посредством которого великое вняжество приобрело прочную опору в борьбе с крестоносцами. Третья дочь Гедимина, имя которой не сохранилось в источниках, выдана была в замужество, в 1331 году, за Болеслава Тройденовича, Мазовецкого князя из Черской линии 159. Кроме союза с соседнею Мазовиею, весьма важного для Литвы, так как страна эта лежала в углу между владениями литовскими и землями Тевтонского ордена, брак этот имел еще другое, более важное, хотя и отдаленное значение: в то время в Галиче княжил последний представитель старшей линии рода Даниила Романовича, князь Юрий II Андреевич. Князь этот не имел потомства и, после его смерти, право на Галицкое и Владимирское княжения могли заявить потомки Даниила по женской линии; это право могли предъявить две княжны Даниилова рода: двоюродная сестра Юрия II, дочь князя Льва Юриевича Луцкого, и родная сестра Юрия II — Мария Андреевна; первая из них была замужем за Любартом Гедиминовичем и, таким образом, передавала свои права Литовскому княжескому роду, вторая была жена князя Черского — Тройдена Болеславовича 160; единственный ее наследник и был Болеслав Тройденович, родство с которым, в случае его беспотомной смерти, скрепляло права на Галицкое наследство, приобретенные уже отчасти браком Любарта.
Браки двух других дочерей Гедимина устанавливали связи его дома с княжеским родом, владевшим в северовосточной Руси: между тем, как одна из них, Айгуста (в крещении Анастасия), была супругою великого князя Московского, Симеона Ивановича 161, другая, Мария, отдана была в замужество за представителя той ветви русского княжеского рода, которая оспаривала у в. к. Московских господство над северовосточной Русью — она была женою Тверского князя, Дмитрия Михайловича 162.
Такое же политическое значение имели браки двух сыновей Гедимина, сведения о когорых сохранились в источниках: Ольгерд Гедиминович, еще в 1318 году, женился на княжне Марии Ярославовне Витебской, и уже в 1320 г. наследовал Витебское княжеНiе после смерти тестя 163, В 1325 году, после смерти Луцкого князя Льва Андреевича, восточная Волынь досталась его зятю Любарту Гедиминовичу.
Таким образом брачные связи детей Гедимина ввели Литовский княжеский род в семейный круг владетельных династий в двух соседних с Литвою государствах, упрочили союзы с этими государствами и наметили политические цели, к которым должно было стремиться великое княжество Литовское.
К несчастию однако для Литвы, важнейший из предположенных политических интересов—дело о Галицком наследии, возникло почти одновременно со смертью Гедимина и, вследствие колебаний, которым подверглась верховная власть в великом княжестве Литовском, не могло быть поддержано сыновьями Гедимина с достаточною энергиею.
Порядок престолонаследия в великом княжестве Литовском не был установлен ни законом, ни обычаем, вследствие этого, в течении пяти лет после смерти Гедимина (1341—1345) государственное начало, об укреплении которого он постоянно заботился, подвергается значительной опасности, литовское государство находится на пути к разложению на мелкие самостоятельные уделы, подобно тому как разложилось некогда государство Владимира святого, По мере увеличения своих владений, Гедимин раздавал в управление членам своего семейства отдельные области, входившие в состав Литовского государства, признавая за ними права удельных князей, зависимых от главы рода 164,. Таким образом, послеж смерти Гедимина великое княжество Литовское оказалось распределенным на 8 уделов между его семью сыновьями и братом. Уделы эти заключали в себе следующие земли: Брат Гедимина, Воин, владел Полоцким княжением 165, Удел старшего из Гедиминовичей, Монвида, состоял из Кернова (по преданию древней Литовской столицы, еще во время княжения Рынгольта), лежавшего в собственной Литве, на реке Вилии, к северу от Вильнюс и из Слонима в Черной Руси, тянувшего некогда к Новоград-Литовскому княжению. Другой сын Гедимина, бывший кормленник великого Новгорода, Наримунт, владел в долине Припяти княжением Пинским и Туровским. Третий Гедиминович-Кориат княжил во всей Черной Руси, за исключением Слонима, до берегов реки северной Случи; Новогрудок Литовский и Волковыск были главными городами этого удела, -еатем Ольгерду Гедиминовичу достался в собственной Литве город Крево, тянувшие к которому земли простирались до p. Березины, по ту сторону Березины, далеко на восток, до берегов Угры простиралесь княжество Витебское, принадлежавшее также Ольгерду, в качестве вена его жены, Вся западная полоса великого княжества Литовского, от Жмудзкого поморья и до границ Волыни: Жмудь, Тракай (Троки), Гродно и Брест, составляла удел Кейстута Гедиминовича, область этого удела тянулась узкою и длинною полосою с севера к югу, окаймляя весь западный рубеж великого княжества, и составляя его военную границу со стороны владений Тевтонского ордена и Мазовии. Любарт Гедиминович, еще при жизни отца переселился в землю Вфлынскую, где с 1325 года он владел Луцким княжеством, Наконец, младший из сыновей Гедимина, Евнутий, как кажется не наделенный при жизни Гедимина уделом, нолучил послеж его смерти те земли, которые находились в непосредственной зависимости от великого князя стольный город Вильнюс, с пригородами: Ошмяною, Вилькомироме и Браславом-Литовским 166.
Руководясь принадлежностью к этому уделу основанной Геддмином столицы, и значением земель, входивших в его состав при Гедымиве, как территории непосредственно подведомственной великому князю, все Литовевие историки, назиная с Буховца и Стрыйковского и до Нарбута и Стадницкого вкдючительно, считают Евнутия прегымником Гедимина в качестве великого князя, пользовавшегося будто верхрвною властью над остальными братьями и их уделами 167. Предноложевие это не вероятно само цо себе, так как трудно допустить, чтобы квявья довольно уже пожилые, одытные в управлении областями и в вобвном деле, владевшие притом уделами гораздо более 06- ширными, чем удел Виленский, согласились признать главою рода юношу едва достигщего совершеннолетия и младшего пе рождению. Но, кроме того, если обратим внимание на события случившияся в промежуток времени с 1341 no 1345 год, то убедимся, что ни чмени, ни влияния Яввутия BA эти события источники вовсе не упомиHairs. Каждый из удельных князей действует самостоятельно, по личному усмотрению, иногда в союзе с другими родственниками, иногда отдельно, он заключает договоры с соседними государствами, предпринимает военные походы и т. д.; ссылки на зависимость их от великого князя или на руководство последнего, (как это случалось постоянно раньше при Гедимине, и позже при Ольгерде7 мы нигде не встречаем. Потому гораздо правдоподобнее кажется нам положение, что в данный промежуток времени никто из наследников Гедимина не пользовался старшинством и достоинством великого князя, пока два самые сильные и даровитые из сыновей ГедиминаОльгерд и Кейстут, не вступили в соглашение с целью прекратить неопределенный, возникший за смертью отца, порядок, угрожавший разложением образовавшемуся при нем гусударству и ослаблявший силы последнего в виду угрожавшей со стороны крестоносцев решительной опасности.
В подтверждение высказанного положения, рассмотрим все события указанного времени, насколько сведения о них сохранились в источниках:
Непосредственно после смерти Гедимина, старший из его сыновей, Монвид, предпринял поход против Прусских рыцарей, вытеснил их из Жмуди, и, ворвавшись двумя отрядами в Пруссию, разбил крестоносцев в нескольких стычках и опустошил значительную полосу их владений, Магистр Людольф Кениг заключил с ним перемирие, которого условия не дошли до нас, известно только, что в переговорах Монвида с крестоносцами принимали участие Ольгерд и Кейстут. Немецкий хронист, передавший это известие, не упоминает имени Евнутия и считает Монвида великим квязем Литовским 168,
В то же время Любарт Гедиминович начал многолетний спор с Казимиром польским за наследие Галицких князей, В 1340 году скончался во Львове после непродолжительного княжения Болеслав Тройденович Мазовецкий. Немедленно после его смерти, Казимир занял Перемышльскую землю, полонив изменнически важнейших представителей этой области 169 и, затем, быстро двинувшись ко Львову, овладел этим городом. Источники не сохранили подробностей первоначальной борьбы Любарта с Поляками, знаем только из позднейших указаний, что он успел завладеть Владимиром Волынским, Кременцем и Белзом, затем захвачен был Казимиром изменою в плен и освободился из него, благодаря посредничеству Кейстута. Занятые им города он удержал однако в своем владении, хотя не имел достаточных сил для того, чтобы отнять у Поляков Львовскую и Перемышльскую земли 170. Вероятно в связи с борьбою Любарта с Казимиром за Волынь стояли набеги Литовцев на Мазовию, предпринимавшиеся, по-видимому, с общего согласия Кейстута, Ольгерда, Любарта и Корибута в 1340 и последующих годах171, В рассказе летописцев, об этих набегах имя Евнутия также не упоминается.
В 1341 году Ольгерд предпринял, совершенно независимо от остальных братьев, поход на Можайск, желая возвратить этот город своему союзнику, Смоленскому князю. Попытка Литовцев взять этот город не увенчалась успехом; они овладели только пригородом Тешиновым, и, попленив Можайскую волость, возвратились в Витебск 172.
В следующем году Ольгерд принял еще более деятельное участие в русских делах. В конце 1341 года вспыхнула было война между Псковом и Ливонскими рыцарями; последние захватили в Летыгольскй земле’ „на миру“ пять Псковских послов и убили их; княживший тогда во Пскове, Александр Всеволодович отпрявился было в поход на немцев, но у него возникли какие то несогласия с Псковичами; он поспешил заключить с рыцарями перемирие и, бросив Псков, уехал в Новгород, В течение всей зимы 1347—1342 года происходили мелкие набеги и стычки вдоль Ливонско-Псковской границы. Между тем рыцари стали готовиться к решительному походу на Псков и, желая обезпечить себя во время этого похода, выстроили на границе, на Псковской земле, крепость Новый городок (Нейгаузен). Псковичи, предвидя опасность, просили помощи у Великого Новгорода, но между обеими общинами существовал разлад вследствие стремления Пскова к полной самостоятельности по отношению к бывшей своей метрополии; потому Новгородцы медлили ответом, по свидетельству же Псковских летописей, вовсе отказали в помощи, тогда Псковичи, „отвергшеся Новгорода,“ обратились за помсщью в Витебск к Ольгерду; Витебский князь действительно явился во Псков в сопровождении брата Кейстута и с вспомогательным отрядом Полочан. Передовой его полк, отправленный в Ливонской границе под начальством Литовского воеводы Юрия Витовтовича, натвнулся внезапно на сильную немецкую рать, вошедшую уже в Псковские пределы, после неудачной стычки, князь Юрий отступил в Изборску и затворился в этом городе, где был осажден рыцарями. Между тем Ольгерд, следовавший за передовым полком с главными силами Псковско-Литовскими, узнав о случившемся, приказал своему войску переправиться назад через реку Великую и выжидать дальнейших событий во Пскове, Литовские князья остались с небольшим отрядом на левом берегу реки Великой, наблюдая за движениями Немцев, Здесь, во время ночной рекогносцировки, убит был сын полоцкого князя, Любко Воинович, въехавший неосторожно „самдруг“ в ряды Немецкого отряда. Изборяне между тем просили настоятельно помощи, но Ольгерд отказался идти на выручку городу, угаваривая осажденных избегать „крамолы“ и дружно отстаивать город в течении нескольких дней, утверждая, что немцы сами остават осаду, Bo Пскове сильно негодовали на бездействие Литовского князя, но, тем не менее, высказанные им соображение вполне оправдались после девятидневной осады Ливонский магистр, Бурхард фон Дрейлевен, сжег пороки и запасы провиянта и, поспешно сняв осаду, удалился в Ливонию. Объяснение поведения Олъгерда и бегства Ливонцев из под Изборска мы находим в летописи Виганда из Марбурга; по его свидетельству, вследствие распоряжений Ольгерда, три сильные отряда Литовцев переправились в различных местах через Двину и принялись страшно опустошать Ливонию; они отступили с большею добычею и многочисленными пленниками лишь тогда, когда получили известие о возвращении магистра в Ливонию. Избавившись от немецкого нашествия, Псковичи упрашивали Ольгерда принять крещение и остаться княжить во Пскове, но Ольгерд отклонил от:гсебя это предложение и указал Псковичам на сопровождавшего его, старшего сына — Вингольта, носившего уже тогда молитвенное христианское имя Андрея, Молодой княжич крестился и „Псковичи посадиша его на княжение у святые Тройцы во Пскове; Ольгерд затем удалился, обещая, в случае нужды, оказывать поддержку Псковитянам. Но н на этот раз влияние литовских князей на Псков не могло прочно установиться в виду более для них важных интересов, привлекавших постоянно их внимание к внутренним делам великого княжества Литовского: вскоре послею удаления Ольгерда уехал из Пскова в Литву и князь Андрей, по мнению русских летописей он бежал от моровой язвы, посетившей Псковскую область в конце 1342 года; гораздо вероятнее, отъезд его находился в связи с событием, случившимся в то время в другой русской области, интересы которой были ближе и важнее для литовских князей: в Полоцке умер брат Гедимина, князь Воин; сын его, Любко, как было указано выше, погиб во время Псковского похода, о других же сыновьях Боина источники вовсе не упоминают, таким образом Ольгерду представилась возможность овладеть упраздненным княжеским столом сильнейшего литовско-русского удела, потому он вызвал сына из Пскова и посадил его в Полоцке, отвуда Андрей в течении нескольких лет посылал наместников во Псков, Но в 1348 году Андреев наместник, князь Юрий Витовгович, погиб y Изборска в стычке с немцами; тогда Псковичи, недовольные отсутствием князя, сказали ему: „тобе было княже сидети во Пскове на княжении, а наместники тобе Пскова не держати, а ныне, оже тобе не угодно сести у нас, инде собе кнажишь, а Пеков поверг, то уже еси сам лишил Пскова, а наместник твоих не хотим“ затем они „смиришася с Новгородцами 173.“
Bo всех почти указанных предприятиях Гедиминовичей Кейстут является участником и пособником братьев, но до нас дошло одно указавие и о самостоятельной политической деятельности этого князя, В 1342 году он заключил от своего имени торговой договор с Англиею, обезпечивавний свободное право въезда Англичанам в его владения 174.
Таким образом все перечисленные факты удостоверяют в том, что каждый из удельных князей Гедиминова рода считал себя самостоятельным государем и что никто из них не пользевался значением главы рода и титулом великого князя, положение это не могло долго продолжаться, не угрожая безопасности как всего Литовского государства вообще, так и каждого удела в отдельности. Опасность действительно вскоре явилась со стороны крестоносцев: пользуясь расчленением Литвы и неопределенным положением в ней верховной власти, немецкие рыцари собирались с силами, рассчитывая нанести решительный удар Литовскому государству. Для того, чтобы обезопасять свои границы со стороны других соседей, они поспешили с ними примириться, В 13483 году заключили договор с Казимиром Польским, который, в свою очередь, устремив все внимание на борьбу с Литвою за Волынь и Галицкую Русь, уступил крестоносцам все спорные земли: Кульмскую, Михайловскую, часть Куявии и отказался в пользу Ордена за себя и за своих наследников, от всех прав на польское Поморье,. Еще раньше, в 1341 году, рыцари покончили спор с Датским королем Вальдемаром за Эстонию: они приобрели покупкою эту область вместе с городом Таллином (Ревелем) 175. Вслед за тем крестоносцы стали готовиться к решительной войне с Литвою: они возобновили на Литовской границе разрушенный Гедимином замок Бейербург, построили две другие, более сильные крепости: Юрбаркас (Юрбург) и Мариевбург 176 и приступили к устройству вдоль Литовской границы трех военных дорог, укрепленных рвами, палисадами и башнями 177.
Вместе с тем магистр отправил послов в Германию приглашать в поход военных гостей и вербовать отряды салдат 178. Призыв этот не остался без последствий и, уже в 1344 году, явился в Пруссию первый отряд охотников под начальством Вильгельма, графа Голландии, и, вместе с крестоносцами, опустошил пограничную полосу Литвы 179. В следующем году крестоносцы ожидали гораздо большего прилива военных гостей.
Очевидно Литовским князьям необходимо было принять с своей стороны решительные меры защиты; меры эти нуждались в общем руководстве и единстве действия, немыслимых при раздроблении веливого княжества на мелкие самостоятельные уделы, необходимо было восстановить власть великого князя и подчинить его главенству всех членов Гедиминова рода. Необходимость эту сознали и решились осуществить, по взаимному между собою соглашению, два самые даровиТНе и могущественные из Гедиминовичей: Ольгерд и Кейстут. Эти два брата выдавались среди многочисленной своей семьи политическим развитием и военными дарованиями и, притем, соединены были, по свидетельству современников, тесною дружбою 180. По личному характеру, по политическим стремлениям и симпатиям, они тем не менее представляли совершенно противуположные типы. Впрочем эта противуположность не только не мешала им состоять в неразрывном единении, но напротив того, благодаря их высокому политическому такту, они, как-бы дополняли взаимно друг друга, представляя в совокупности все качества, необходимые для управления Литовским государством в том виде, в каком оно осталось после смерти Гедимина.
Ольгерд, по свидетельству современников, отличался го преимуществу глубокими политическими дарованиями: ов умел пользоваться обстоятельствами, верно намечал цели своих политических стремзений, выгодно располагал союзы и удачно выбирал время для ОСYществления своих политических замыслов, Крайне сдержанный и предусмотрительный, Ольгерд отличался умением сохранять в непроницаемой тайне свои политические и военные планы, Северные русские летописи, нерасположенные вообще к Ольгерду вследствие его столкновений с северовосточною Русью, дают ему эпитеты: „зловервый, безбожный, льстивый, но, тем не менее, представляют следующую характеристику этого князя: „Сей же Ольгерд премудр Ob зело, и многими языки глаголаше, и превзыде саном и властью паче всех; й воздержание имяше велие, от всех суетных отвращашеся, потехи, играния и протчих таковых не внимаше, но прилежаше oO державе своей всегда день и нощь, и пиянства отвращашеся: вина, и пива, и меда, и всякого пития ниянственного не пияше, отнюдь-бо ненавидяще шянствя, и велико воздержание имяше во всем; и от сего велик разум и смысл приобрете, и крепку думу стяжа, и таковым коварством многи земли и страны повоева, и грады и княжения поймаз за себя, и удержа власть велию, и умножись княжение его паче bx, ниже отец его, ниже дед его таков бысть, в бо обычай Ольгерда таков, нивто же не ведаше его, куды смысляше ратью ити, изи на что збирает воинства много, понеже и сами тии воннственнии чинове и рать вся, неведяще куды идяше: ни свои, ни чужии, ни гости пришельцы, в таинстве все творяше любомудро, да неизыдет весть в землю, на неяже хощет ити ратью, и таковою хитростью искрадываша многи зеыли, поимал многи грады и страны попленил, не столько силою, елико мудростью воеваше. И бысть от него страх на всех, и превзыде княжением и богатством 181и
По отношению к национальностям, входившим в состав великого княжества Литовского, все внимание и все симпатии Ольгерда сосредоточивались на интересах русского населения, По вере, по бытовым привычкам, по семейным связям и по воззрениям Ольгерд всецело принадлежал этой народности и служил ее представителем.
Еще в ранней молодости, за 27 лет до своего вокняжения в Вальне, Ольгерд женился ва Витебской княжне и переселился в этот город; два года спустя, он, послеу смерти тестя, уже княжил в Витебске; таким образом большая часть жизни Ольгерда протекла на Руси, среди русского населения и под влиянием русской культуры, влияние это закреплено было составом Ольгердова семейства: после смерти первой жены, Марии Ярославовны Витебской, он женился вторично, в 1350 году, на русской же княжне Улияне, дочери князя Александра Михайловича Тверского 182,-По свидетельству современников, из двенадцати сыновей Ольгерда десять были Ерещены по обряду православной церкви и пять из них упоминаются еще при жизни отца с христианскими именами. Две дочери Ольгерда, сведения о которых остались в летописях, носили также християвския имена, и отданы были в замужество за русских князей 183. Жены и дети Ольгерда исповедывали православие гласно и свободно: в виленском дворце находилась придворная церковь, в которой молилась семья великого князя, при дворе его жили православные священники, из которых источники упоминают: духовника княгини Марии —Нестора и духовника княгани Ульяны, Киевопечерского архимандрита Давида. Обе жены Олыьгерда известны были благочестием и храмостроительством: Мария Ватебская построила церковь в Витебском замке, и другую в городе; ей же предание приписывает построение Пятницкой церкви в Вильнюсе 184. По словам того же предания, другая жена Ольгерда—Ульяна Тверская основала каменную церковь cB. Николая в Вильнюсе на месте ветхой деревянной и способствовала сооружению церкви Свято-Троицкой 185; o благочестии этой княгини свидетельствует дошедшая до нас запись ее в пользу Успенской церкви в Озерищах, обезпечивающая доходы этой церкви уступкою в пользу нее дани из трех волостей 186,
О крещении в православие самого Ольгерда источники передают разноречивые сведения, По известиям летописей: Быховца а Густинской, он крестился еще до вступления в брак с Мариею Ярославовною, т. е. в 1318 r.187; сведение это подтверждают более или менее отчетливо и другие русские и литовские источники, так, Никоновская летопись, рассказывая о приглашении Ольгерда Псковичами на княжение в 1342 году, передает его ответ в следующих словах: „уже крещен есмь, и христианин есмь, второе креститися Не хощу 188и Стрыйковский сообщает, что он лично видел портрет Ольгерда в замковой Витебской церкви, построенной его женою 189; конечно факт этоте наводит на мысль, что Ольгерд еще в Битебске был христианином. Неизданный летописец, цитируемый Карамзином, передает иначе известие о крещении Ольгердаф по его словам великий князь был крещен и вслед за тем принял схиму непосредственно перед смертью, побуждаемый ревностью к христианству своей жены и ее духовника Давида 190.—Иностранные источники ничего не знают о крещении Ольгерда и даже два из них утверждают, что тело его было сожжено по языческому обряду 191; последние свидетельства, как более отдаленные по месту и времени своего составления, заслуживают менее доверия, чем сведения литовских и русских летописей, разногласие же последних и неведение иноземцев весьма естегтвенно объясняются политическим тактом, сдержанным и скрытным характером Ольгерда, который, исповедывая христианство, старался придать этому факту частный, не гласный характер в виду сильной еще тогда в Литве языческой партии. Такое, весьма вероятное объяснение предлагает Коялович относительно рассматриваемого вопроса 192.
В политической деятельности Ольгерда постолнно преобладает преданность русским интересам, предоставив Кейстуту защиту Литовских границ от крестоносцев, и оказывая ему помощь только в важных и решительных случаях, Ольгерд постоянно занят отношениями к Руси и усилиями, направленными к тому, чтобы собрать под своею властью возможно большее количество русских земель и прочно утвердить на Руси авторитет великих князей Литовских: он стремится оказывать влияние на Псков, Новгород и Смоленск, вступает в продолжительную борьбу с великими князьями Московскими, поддерживает в борьбе с ними князей Тверских, расширяет территорию Литовско-русских земель приобретением Брянска, Новгорода-Северского, Киева, Подолия; из за владения этими 06- ластями он ведет опасную борьбу с Ордою, и, из за удержания Волынимноголетний спор с Польшею. Таким образом, вследствие продолжительных и постоянных усилий, Ольгерд почти удвоил количество русских земель, принадлежавших Литве и доставил русскому народному началу и вместе с тем русской культуре преобладающее положение в литовско-русском государстве.
По отношению к внутреннему строю великого княжества, по крайней мере в вопросе о происхождении и распределении верховной власти, Ольгерд является проводником политических понятий, выработанных русским средневековым обществом. Политические начала, которыми руководились потомки Владимира Св. при распределении между собою верховной власти, Ольгерд стремится всецело применить к роду Гедимина, в силу этих начал право княжения признавалось только исключительно за членами одного княжеского рода, но все члены этого рода имели право на княжение, на долю в Русской земле7—всей они княжили в своих уделах как самостоятельные владетели, но признавали над собою главенство великого князя, подчиняясь ему как старшему члену рода, на основании нравственного семейного принципа, понятиями этими Ольгерд руководится пе отношению к своей семье: по мере того как в расперяжение его поступают Русские области, он распределяет их между братьями, сыновьями и племянниками, Полоцк, Брянск, Трубчевск, Киев он раздает сыновьям: Андрею, Дмитрию-Корибуту, другому Дмитрию Трубчевскому и Владимиру; смещенного из Вильнюс брата Евнутия он немедленно наделяет новым княжением Заславлем Литовским; Подольскую землю дает в удел четырем племянникам -Кориятовичам, Волынь предоставляет брату Любарту а tT. ou. Вместе с тем Ольгерд не допускает мысли о возможности вокняжения где бы TO ни было лица, не принадлежавшего к княжескому роду; он отрицает народный выбор как источник власти и в этом отношении совершенно расходится с понятиями, развившимися среди Литовского племени, к которому потому и не лежит его сердце. Раз, в начале своего княжения, Ольгерд резко столкнулся с воззрениями Литовцев на верховную власть и при этом он пожертвовал политическими интересами своего государства в пользу тех государственных понятий, которые были им усвоены из русской жизни, факт этот носит на себе характер вполне принципиального недоразумения, так как он произошел в территории, не принадлежавшей великому княжеству Литовскому и потому не задевал интересов великого князя. Указанное дело возникло в первый год княжения Ольгерда по поводу вмешательства его в ливонские дела, В 1343 году, во время передачи Ордену Эстонии датскими властями, Эсты, давно тяготившиеся иноземным господством, воспользовались неопределенным положением страны во время перехода из одних рук в другие и произвели страшное восстание, которое вскоре охватило всю Эстландию и остров Эзель, восстание это распространилось и в Летыголе, где Ливы и Латыши восстали также против дворян и духовенства; в течении нескольких дней перебито было до 18,000 духовных, дворян и колонистов немецких и датских, немногие только успели бежать под защиту укреплений и Датского гарнизона в город Таллин (Ревель). Очистив страну от иноземцев, инсургенты выбрали из среды своей князей. Один такой князь выбран был на Эзеле и принялся строить укрепления для защиты своего острова; другой во главе больmoro ополчения осадил Таллин; третий принял начальство над восставшими Латышами. Cb большим трудом, благодаря помощи, подученной от прусских крестоносцев, ливонский магистр Бурхард фон Дрейлевен успел усмирить восстание в Эстландии и покорить прилегающие к ней острова; между тем, в 1345 году, в Ливонию вступило сильное литовское войско под начальством Ольгерда, Литовцы взяли сильную пограничную крепость Тервете, сожгли Митаву, Неймюль и предместья Риги, и, страшно опустошая страну, направились к северу от этого города в округ Сегевольд. Здесь в лагерь Ольгерда явился князь, избранный Латышами и заявил, что он готов оказать Литовцам деятельную помощь для покорения всей страны.,„Что же вы сделаете с магистром?" спросил Ольгерд.— „Мы решились на всегда изгнать его и всех немцев,“ ответил латыше. — „Не тебе, холоп, княжить в этой стране! вскричал Ольгерд; он приказал схватить доверчивого латыша и отрубить ему голову перед стенами замка Сегевольда; затем, собрав богатую добычу, возвратился домой, предоставив Латышей на произвол судьбы 193. Таким образом, в виду факта, немыслимого по понятиям Ольгерда вокняжения холопа, который стремился сместить государя, законного по мнению Ольгерда, хотя и враждебного ему, великий князь Литовский оттолкнул от себя народную силу, готовую подчиниться его руководству и признать над собою его верховную власть, и, вместе с тем, оказать значительную поддержку в борьбе с сильнейшим врагом Литовского государства.
Ниже будет рассказан другой случай столкновения Ольгерда с литовским народным началом, по случаю убиения в Вильнюсе францисканских монахов; Ольгерд отнесся к Литовцам и в этом случае с нерасположением и строгостью, доходившею до жестокости; такое недружелюбное настроение Ольгерда по отношению к литовской народности должно было вызвать в ней сильную реакцию, или, по меньшей мере, затруднить козможность свободно располагать литовскими силами для внешней борьбы; тем не менее реакция в княжение Ольгерда не вспыхнула и мы не находим даже следа раздора между двумя народностями, населявшими великое княжество, благодаря тому обстоятельству, что Литовцы имели своего представителя и непосредственного правителя в лице Кейстута, поддерживавшего в Литовских землях авторитет великого князя и, вместе с тем, сдерживавшего недружелюбное его настроение по отношению к Литовцам.
Насколько Ольгерд чужд был коренной Литве и Жмуди, на столько Кейстут связан был неразрывно с этими странами и всецело предан их интересам, Всю жизнь провел он на рубеже Литовских земель, отражая с неисчерпаемою энергиею в течении полустолетия постоянно возраставший напор немцев на его родину. В Кейстуте крестоносцы встретили непреодолимую преграду для своих завоевательных стремлений, и в борьбе с ним истратили силы и потеряли время самого большого развития могущества Ордена 194.
Неудивительно потому что в Литве и Жмуди Кейстут, как непреклонный борец за независимость страны, пользовался безграничным авторитетом и популярностью. Притом с населением этих стран он связан был и нравственными и семейными узами. Жена Кейстута, Бирута, имя которой сохранилось в народной памяти и перешло в народные песни и легенды, была дочь знатного Жмудина Видимунта, она, по словам народного предания, до замужества занимала в Половге должность вайделотки (жрицы) у неугасаемого огня, горевшего в честь литовских богов195 Сам Кейстут до конца жизни оставался верен вере отцев; он был последний литовский князь, похороны которого совершены были по языческому обряду. Когда, под конец жизни, у него возникла распря с племянником Ятайлом, то Жмудины приняли его сторону вследствие уверенности в том, что он не изменит народному культу 196. Несколько раз христианские владетели пытались обратить Кейстута в христианство, предлагая ему весьма выгодвые политические условия, два раза Кейстут вступал в переговоры по этому поводу, но оба раза он очевидно придавал этим переговорам только значение дипломатической стратагемы, серьезно не помышляя о крещении. Первый раз в переговоры такого рода Кейстут вступил с польским королем Казимиром. В 1349 году последний с сильным войском завял Волынь и угрожал Берестейскому уделу Кейстутар между ними начазись переговоры, при чем Кейстут принужден был подать надежду на возможность своего обращения в христианство. Об этом обстоятельстве Казимир поспешил известить папу Климента VI. Папа немедленно изготовил три буллы: на имя Казимира, Кейстута и Гнезненского архиепископа, ос благодарил польского короля за его миссионерскую деятельность, поздравлял Кейстута с намерением встунить на лово христианской церкви и обещал возвести его в корозевское достоинство немедленно после у принятия крещения и предписывал архиепископу отправить миссионеров и священников в Литву 197. Таким образом война склонялась к мирному решению с выгодою как для пропагавды христианства так и для Польши, ибо Казимир рассчитывал, что Кейстут, получив королевский венец, отложится от Ольгерда и, таким образом, разделит и ослабит „Лиитовское государство. Между тем, пока велась переписка с папою, польский король, не ожидая окончательного исхода дела, распустил войско и возвратился домой. Этого обстоятельства собственно и выжидал Кейстут; он тотчас прекратил переговоры и, в союзе с Любартом, вытеснил польские гарнизоны из замков Волынской, Холмской и Белзской земель, ворвался в землю Львовскую и опустошил польские пограничные области: Сендомирскую, Радомскую и Луковскую 198; конечно © крещении Кейстута теперь не было и речи и даже, когда во время этой войны он попал в плен к полякам и принужден был подтвердить присягою условия предложенного ему шеремирия, то эту присягу он произнес, в присутствии польского и венгерского королей, по языческому обряду на трепещущем трупе убитого быка 199.
Девать лет спустя мы встречаем вновь известие о переговорах, имевших целью обращение в христианство Кейстута. В 1355 году папа Иннокентий VI возобновил дело о крещении Литвы: он отправил послания: к Венгерскому королю Людовику, к герцогам: Владиславу Опольскому и Земовиту Мазовецкому, приглашая их принять учасгие и посредничество в деле обращения Литовцев и извещая их, что он вошел уже по этому делу в непосредственные сношения с Ольгердом и его братьями 200. В течении трех послидовавших за этим лет нам не известен дальнейший ход этих переговоров, но в 1358 году источники опять сообщают о них сведения, в этом году какой то рыцарь Пляуен, которого крестоносцы упрекали в отступничестве от своего ордена, явился при дворе императора Карла IV в качестве литовского агента; он уверял императора в готовности литовских князей принять крещение при его посредничестве; известия эти подтверждены были Кейстутом, явившимся лично к императорскому двору в Нюрнберг, Император, „чрезмерно доверчивый“ по замечанию орденского летописца, нарядил немедленно в Литву торжественное посольство под начальством Эрнеста, архиепископа Пражского, посольство побывало в Литве ни возвратилось с известием, что в следующем году литовские князья явятся в Вроцлав для принятия крещения, В определенный срок император ожидал их в указанном городе, но князья не приехали, они прислали императору послание, в котором излагали условия своего обращения в христианство; они требовали, чтобы император приказал предварительно Ордену возвратить Литве все области, лежавшие между Мазовиею, устьем Прегеля, морем и Двиною, т. е. желали возврата почти всех земель, входивших в состав владений крестоносцев: восточной Пруссии, Курляндии и значительной части Лафляндии, Сверх того они требовали, чтобы Орден переселен был в степи, отделявшие Русь от Золотой Орды, для того, чтобы он чог действительно защищать христиан от неверных, и чтобы крестоносцы предварительно признали право владенил литовских князей во всех русских областях. Конечно, требования эти были неосуществимы. Император заявил литовскому посольству, что он не в праве отнимать у Ордена земли, доставшияся ему по праву завоевания; тогда Литовцы объявили от имени своего великого князя, „что христиане очевидно заботятся не об их вере, как притворно заявляют. и © корысти, и что потому Литовцы предпочитают оставаться в язычестве. на том прекратились переговоры и император поспешно оставил Вроцлав. „Литовские князья еще раз обманули императора и Орден, замечает немецкий историк, для того, чтобы выпграть время, необходимое им для отдыха 201.“
Последняя попытка, направленная к обращению Кейстута и его братии, предпринята была папою Григорьем XI в 1373 году; но послание его к литовским князьям, оставлено было, по-видимому, последними без ответа 202.
Оставаясь верным языческому культу, Кейстут, тем не менее, находясь Rb постоянном столкновении с западным миром, усвоил себе многие бытовые привычки, приемы и возорения из понятий западного рыцарства, Крестоносцы, с которыми Кейстут находился постоннно во враждебных отношениях, признают в нем качества образцового христианского рыцаря; одна из древнейших хроник Ордена сообщает следующую характеристику этого квязя 203: „Кейстут был муж воинственный и правдивый. Когда он задумывал набег на Пруссию, то всегда пзвещал об этом предварительно маршала Ордена и наверно потом являлся, Если Ов заключал мир с магистром, то соблюдал его крепко, КЕсли он считал кого-либо из братии нашей человеком храбрым и мужественным, то оказывал ему много любви и чести.“ Такие же качества признавали за Кейстутом в Поляки. Длугош, вообще нерасположенный в пользу Гедыыийновичей, характеризирует его однако следующими словами: „Кейстут, хотя язычник, был муж доблестный, среди всех сыновей Гедимина он отличался благоразумием и находчивостью, и, что более всего делает ему чести, он был образован, человеколюбив и правдив в словах“ 204, Представляя редкое исключение среди грубых средневе. ковых нравов, этот рыцарь язычник превосходил многих современных ему рыцарей христиан гуманностью, человеколюбием, мягкосердием, отвращением к жестоким поступкам. В подтверждение этих качеств свидетельствуют многочисленные факты, сообщенные немецкими хрониками, так он употребляет все свое влияние, чтобы спасти от смерти приговоренного Литовцами к сожжению на костре, зятого ими в плен Гоганна Сурбаха, коммендавта замка Экерсбурга, прославившегося жестоким обращением с Литовцами 205. Потом, проезжая по полю сражения, он заявляет крайнее негодование при виде трупов, изуродованных победителями, Не смотра на гордое созвание своего достоинства, Кейстут снисходит до униженной просьбы по отношению к маршалу Ордена, желая спасти от смерти литовский гарнизон, осаждевный в замке Готтесвердер, который крестоносцы успели поджечь), Немецкие рыцари среди борьбы с Кейстутом вак-бы вступают с ним в соревнование относительно превосходства рыцарской доблести и нерелко оказываются побеждевными Rt этом состязании, вообще между обеими сторонами существуют ОТномщения, исполненные самой изысканной рыцарской куртуазии; вот несколько тому примеров: В 1852 году один из Смоленских князей осадил немецкий замок Лабиау; приступ был отбит и крестоносцы, оттиснув Смолнян к реке, заставили их переправляться вплавь; сам князь, попав на глубокое место реки, стал потопать, тогда коммендант замка, Геннизвг фон Шивдеконф, бросился ему на помощь, он выхватил князя из пучины, счастливо вытащил на берег, и, не задерживая в плену, отпустил домой, все это сделано было в виде любезности для Кейстута, которому Смоленский князь приходился племянником 206. В 1362 году, во времл осады Каунаса крестоносцами, Кейстут явился на выручку креностя, но не был в состоянии оказать ей существенной пемощи. Он потребовал свидания у магистра, и стал намекать ему, что нападевие на Каунас было предпринято не по рыцарски, без извещения Кейстута, тогда магистр предложил свободный путь в крепость князю, Bb случае если он пожелает лично принять начальство над гарнизоном 207.
В 1366 году между Кейстутом и маршалом Ордена условлено было свидание в городе Инстербурге; Кейстуть отправился на это свидание и вошел уже в пределы Пруссии. Между тем крестоносцы поместили сильный отряд войска в замке Тамове, лежавшем между Инстербургом и Литовскою границею, что, вероятно, составляло нарушение условий, гарантировавших безопасность свидания, В став Кейстута, находившийся уже вблизи Инстербурга, внезапно вбежал зубр, раненный стрелою; тогда князь, обладавший опытностью и чуткостью партизана, сказал окружавшим его: „в той сторове, отБуда прибежал зубр, находятся наверно вооружевные люди; немедленно весь отряд Кейстута сел на коней и поскакал к Тамову, здесь он захватил в расплох засаду крестоносцев, рыцари, обедавшие в замке, едва успели поднять цепной мост, но солдаты, находившиеся вне укреплений, были перебиты Литовцами и все лошади отряда захвачевы. Из Тамова Кейстут направился прямо на свидание в Инстербург, где ему была приготовлена торжественная встреча; вдруг один из комавдоров заметил, что князь и его свита сидят на лошадях, принадлежавших его собственному отряду, и вскричал в изумлении: „этого л никак не ожидал! на это Кейстут ответил с ирониею: „что делать, таковы тецерь стали времена и нравыи 208.
Примечания
159 „1331. Boleslaus dux Masoviae et Russiae uxoratur, et accipit in uxorem filiam Gedymini, ducis Lithuaniae, gentilem et barbaram.“ Длугош I, стр. 1022.
160 „1341 Ducissa Czirnensis Maria moritur, uxor Trojdeni Mazoviae et Czirhensis ducis, natione Rutena.“ Длугош, I, стр. 1062.
161 „1344 Преставися великая княгиня Семенова Ивановича Анастасия в черницах и схиме, родом Литовка, а прозвище еи бысть Литовское Августа.“ (Никоновск. лет. III, стр. 181).
162 „Той же зимы (1319) за князя Дмитрия Михайловича приведоша княжну Марию из Литвы, Едименову дщерь.“ (Тверская летоп., стр. 414).
163 Летопись, изд. Даниловачем стр. 27. Генеалогия Витебских князей при летоп. Быховца, стр. 81.
164 Мы встречаем в источниках указание на то, что при раздаче уделов, над удельным князем совершался обряд коронации, O Кориате Гедиминовиче, получившем Новогрудок Литовский, сахранилась следующая приписка на древнем требнике, хранившемся в Лаврашевском монастыре: „7329—коронация князя Новогрудского. (Narbutt. Dzieje Narodu Litewskiego. IV, стр. 267).
165 Воскресенская летоп., стр. 199. Первая Псковская xbr., стр. 188.
166 Летопись, изд. Даниловичем, стр. 27. Длугош, кн. Х, стр. 60. Летоп., Быховца, стр. 17. Stryjkowski, 1. I, стр. 381—382. —Сверх перечисленных уделов, в южной части бывшего Полоцкого удела, в территории Минска, оставались еще мелкие уделы русских князей, признававшие над собою власть в. кн. Литовских.
167 В подтверждение этого положения обыкновенно ссылаются, как на единственное фактическое доказательство, на договор, заключенный между (1340—1349 r.) Литовскими князьями с Казимиром польским, договор этот начинается так: „Я, князь Евнутий, и Кистутий, и Любарт, и Юрий Наримонтович, и Юрий Кориатович-чинимы мире твердый из королем Казимиром подьским.... H за великого князя Ользерда, и за Кориата, и за Патрикия, и за их сыны мы ислюбуем TOTS мир держати велчи твердо. (Акты, относящияся к истории Западной России, т. I, стр. 1). Так как имя Евнутия поставдено ве этом документе на первом месте, то в этом обстоятельстве и RBAATH доказательство его великокнажского достоинства, Аргумент этот, весьма шаткий по своему существу, встречает решительное противуречие в тексте самого документа, в котором великим князем ясно назван Ольгерд. Притом, хотя в документе не обозначен год его составления, но в дальнейшем тексте сказано, что мир заключается „от Ивана дне (купал) за 2 лет“ нам, между тем, известно, что война с Польшею вспыхнула в 1349 году, потому время заключения договора с самым большим вероятием может быть отнесено к 1847 году, т. е. к тому времени, когда Евнутий был уже смещен с Виленского княжения, В договоре он очевидно принимал участие, HA равне с другими братьями и племлыниками, в качестве лица, уполномоченного OTH великого князя Ольгерда.
168 Lucas David—Preussische Chronik, т. VI, стр. 145 -146. Хроника эта называет Монвида искаженным имецем Ортманнович:, Ortmanowitz, der Littauische Konig, Gedymins Sohn.“ Нарбут указал, что этот сын Геды-ю мина, мог быть только Монвид. (Narbutt, т. V, стр. 3—4. 12
169 „Вмыслили панове вси Лядзкие.... вчинити, как вчинили над павами Русскими Перемышльскими, позвавши их до рады, и там порезали, и Перемысль засели.“ Летоп. Быховца, стр. 57.
170 „А про Любартово ятсьтво, хочем его поставити на суде перед паны Угорьскими.... будет ли ял его король по кривде, —Любарт будет прав, и A, князь Кестутий, буду прав перед Вгорьским королем.“ (AKTH, относящ. к истории Западн. России, т. I, стр. 1-3).,Lubardas, qui superioribus bellis captus, et ad cautionem fratrum suorum, verbo et litteris praestitam, dimissus.“ (Длугош, т. I, стр. 1150). Также Cromeri—De origine et rebus gestis Polonorum, crp. 204.
171 Длугош, т. I, стр. 1037 и 1039. Stryjkowski, r. П, erp. 16, 17, 21, Cromer, crp, 204.
172 Никоновская xbr.,.т. Ш, стр. 174; 1-a Софийская летопись, стр. 222. Летоп. издан. Даниловичем, стр, 164. Карамзин (изд. 1833 г.), т. IV, стр. 251 и примечание 301.
173 Летописи: Псковская и-я, стр. 186—190, Псковская 2-я, стр. 12— 14; Новгородская П-я, стр. 83 и 4-я, стр. 55—57; Софийская и-я, стр. 223— 224; Никоновская, т.Ш, стр. 176—178; Воскресенская, J, стр. 207— 208; Супрасльская, стр. 62—64; летоп. изд. Даниловичем, стр. 165—167; Хроника Виганда из Марбурга (Soript. rer. Ргаззис, r. II, стр. 501—502).
174 Czaoki—O Litewskioh i Polskich prawach, т. I, стр. 60. Известие об этом договоре почерцнуто Чацким из,Acta Britanniae Rymeri.
175 Voigt. Geschichte Preussens, т. V, стр. 9 и 21.
176 Annalista Thoranensis (Script. rer. Prussic., т. Ш, стр. 72); Wigand von Marburg (ibid, т. II, стр. 501). Неrmann de Wartberge, (ibid., т. Ш, стр. 70).
177 Wigand von Marburg, стр. 497.
178 Тамже: Magister proposait mittere legatos in Allemaniam et vocare soldatos, principes etc. contra Lituanos et Rutenos in eorum devastacionem.“
179 Тамже стр. 500—501.
180 „Ольгерд и Кейстутий были в великой любви, и милости, и чести.“ Летоп. изд. Даниловичем, стр. 27.—,bpatha Ольгерд и Кейстут превосходили других воспитанием, нравом, статностью, прирожденным рыцарским мужеством и многими другими знатными качествами, и потому om, более других братьев, любили друг друга." Stryjkowski, +r. II, стр, 2.,Неrzog Algart und Неrzog Kinstut von Iugend haben sie begunst zu leen frantlich.“—TIlocaanie Витовта xs магистру Ордена (Seript. rer. Prussic ‚ П, стр. 712).
181 Никоновская летопись, т. I, стр. 174 at. LV, стр. 20—21. Такле летописи: Софийская 1l-a, стр. 236; Новгородская 4-я, стр. 72; Супрасльская, стр. 95; летоп. изд. Даниловичем, стр. 190.
В сочинении Нарбутта помещено извлечение из рукописи, заключающей записки современника крестоносца, бывшего при Ольгерде в Вильнюсе, в составе одного из посольств Opxena. Ольгерд описан здесь следующиме образом: „Князь имеет величественный вид; лице его румяно, продолговато, нос выдающийся, глаза голубые, очень выразительные, брови густые, светлые, волосы и борода светлорусые с проседью, лоб высокий, чело лысое, он росту выше-средвего, ни толст, ни худощав. говорит голосом громким, внятным и приятным; он ездит прекрасно верхом, но ходит прихрамывая на правую ногу, нотому обыкновенно опирается на трость или на отрока; по немецки понимает отлично и может свободно объясняться, однако же всегда говорит с нами через переводчиков.
.В случае, если великий князь не отправляется с войском, которое обыкновенно предпринимает походы в начале каждой весвы, то он проводит лето в замке, называемом Медники, лежащем на восток от Buapnua.“—Narbutt—Dzieje narodu Litewskiego, 1. IV, стр, 336 — 237. Нарбутт, цитируя приведенное извлечение из записок крестоносца XIV столетия, не сообщает никаких подробностей о составе и происхождении рукописи, которою он пользовался, и потому степень достоверности записок не может быть проверена. —
182 Воскресенская летоп., tr. VII, стр. 215.
183 „Оженися князь Борис (Константинович Суздальский) 36 Ольгердовною Огрифиною“ Супрасльская лет., стр, 75; Летоп. изд. Даниловичем, стр, 175.—,1371 обручи за князя Володнмира (Андреевича) y Ольгирда дщерь Олену.“ Тамже, стр. 182. Супрасльская летоп., стр. 85, Воскресенская лет., Tt. VII, стр. 18, 19.
184 Stryjkowski, т. П, стр. 58, Васильевский,—Очерк истории города Вильнюс, стр. 87.
185 Васильевский -иеии. стр. 85 и 95.
186 Акты, относящиеся к истории Западной России, т. I, стр. 21.
187 Летоп. Быховца, стр. 20; лет. Густинская, стр. 349.
188 Никоновская летоп., t. Ш, стр. 178.
189 Stryjkowski, т. II, стр. 58.
190 Карамзин (изд. 1834 г.), т. V, примеч. 44. Летописец при этом прибавляет: „и положиша тело его в церквя Пресв. Богородицы в Вильнюсе, юже сам созда.
191 Неrmann de Wartberge, Chronicon Livoniao (Script. rer. Prussic, т. I, стр. 313). Длугош, lib. X, стр. 114.
192 Kojatowioz—Historia Lituana, т.и, стр. 297.,,Olgerdus vero, quamquam Etnico ritu publice operaretur, tamen, quod nuper in gratiam Ulianae, conjugis, Vitebsciorum ducis (filiae), Christianis sacris se initiari permisisset, Russorum гиum non aversabatur, quibus etiam templa duo Vitebsoi excitaverat.“
193 ,Inde transivit ad districtum Segewold, ubi occurit regi Littoviae quidam Livo de senioribus, dicens, se a neophitis et communi populo regem constitutum; 8i suo consilio uti vellet, totam terram subjugaret. Interrogavit autem rex: quid faciendum esset coum magistro Livoniae? Respondit, quod eum cum omnibus Allemanis expellere vellent. Dixit autem гех:“ Rustice, tu von eris hic rex!,Et jussit eum in campo ante castrum Segewolde decollari.“ Неrmann de Wartberge, Chronicon Livoniae (Script. rer. Prussic., 7. II, стр. 70—72). Также Wigand von Marburg (ibid., стр. 505). Voigt—Geschichte Preussens, r. V, стр. 19—29.
194 Между тем как русские летописи сосрелоточивают все внимание на Ольгерде7 и едва вскользь упоминают имя Кейстута, немецкие летописцы знали его гораздо больше чем Ольгерда, хроники их переполнены сведениями o Кейстуте, о походах которого они сообщают мельчайшие подробности: рассказывают его личные отношения Kb должностным лиyams Ордена, цитируют его разговоры и т. 1.—В сочинении Kotzebue— »Altere Geschichte Preussens“ т. IJ, стр. 197) приведено описание наружности Кейстута, заимствованное из современного вемецкого источника, не названного впрочем автором:,Keystut war lang, hager, Гейгиде Adgen glahten im blassen Gesichte, wonig Haar bedeckten sein Haupt, ein grauer Bart die Brust. Karg waren seine Lippen, aber jedes Wort reich an Nachdrack. Wenn er drohte, Schwollen im die Adern vor der Stirn. Seine ganze Gestalt war Furcht einfléssend.
195 Летоп. Быховца, стр. 17—18, Stryjkowski, r. П, стр. 44; Kraszewski—Litwa, т. Il, стр. 382—283.
196 Жмудины ответили послам Ягайла:,Si иадеи velit ritum originis гебвеге, in omnibus velint ei оеейие, sin vero Christianus Пеги, velint Kynstut ia regem suum sublimari.“—Et Samaitae simul transeunt cum Kynstut in numero 9000 virorum. Wigand von Marburg. (Soript. rer. Prussic., r. II, стр. 619).
197 Theiner. Monumenta Poloniae, т. I, стр. 525—526.
198 Длугош, т. I, стр. 1090. Ян из Uapaxosa—Chronicon Polonorum (изд, Белевского в Monumenta Poloniae historica, т. II, стр. 630).
199 Длугош, vt. I, стр. 1095. Летопись Генриха Tpyxceca фон Диссенговен (Script. rer. Prussic., т. III, стр. 420).
200 Theiner. Monumenta Роиопиае, г. I, стр. 561.
201 Неrmann de Wartberge. Chronicon Livoniae (Soript. rer. Prussic. т. IJ, стр. 79—50). Неinrich Truchses von Dissenhoven (ibid, 7. Ш, erp. 420. Voigt. Geschichte Preassens, r. V, стр, 127—129.
202 Danitowicez. Skarbiec еис., 1. I. стр. 218.
203 Die dltere Hochmeisterchronik (Script. rer. Prassic., т. U1, стр. 593—594. - »Derseibe Kynstatte war gar eyn: streitheftig man und worhaftig, Wen her wolde reisen zou Prewssen ins Land, das entpot her czuvor dem Marschalke, und quart ouch gewisse. Ouch so her mit dem Меизиег еупеп Frede machte, den hilt her gar veste. Welchen Bruder des Ordens her ouch irkante kune und mauhaftig, den libete her und irozeigete em vil Ere.“
204 Длугош, книга Х, стр. 66.,Princeps Kieystuth, praeter fidem, egregius.... inter omnes Gedimini ducis filios magis prudens magisque industrius, et, quod illum plurimum honestabst, civilis, humanus et verax in sermone."
205 Wigand von Marburg (Script. rer. Prussic., т. IJ. стр. 596).
з, Тамже, стр. 562.,Rex cum magna turba venit, cupiens a Marschalko precibus obtinere, ut saltim caperet populum, tantis flammis circundatum. “
206 Тамже, стр. 518.,volens regi Kynsteten complacere, eo, quod fuit filus fratris sui.“
207 Вот текст этих характеристических переговоров, записанный в летописи Внганда (стр. 534-536) Kynstuti dixit magistro: Si ego essem ia domo, nunquam eam obtineres cam omnibus tuis.
Cui magister respondit: Quare equitasti de domo, cum nos videres.
Et respondit: Quia mei non habebant caput; ideo mansi apud eos.
Et ait magister: Si tibi opus fuerit, accipe de tuis quotquot vis et ascende liber domum. Speramus enim in Domino, quod вой poteritis eam protegere nec retinere.
Et Kynstud ait: Quomodo potero ascendere, cum campus sit circumseptus et circumfossatus.
Cui magister: Promitte mihi, quod velis mecum bellare, volo planare et septa deponere.
Nec respondit ad haeo rex, et magister: si non habet rex amplius vorba Rebiscum loqui, transeat ad oustodiam suorum,
208 Тамже, стр. 557. toe