I. Литва и Русь до начала XIV столетия (часть 2 из 2): современная орфография
I. Литва и Русь до начала XIV столетия (часть 2 из 2). С. 21-38. Текст в современной орфографии.
Последние, призываемые беспрестанно русскими князьями на помощь среди их взаимных междуусобий, начинают все чаще и чаще появляться в Полоцкой Руси, то как союзники, то как враги отдельных князей, Уже с половины XII столетия мы встречаем летописные известия о князе Городенском Володаре Глебовиче, который, опираясь на тесный союз с пограничными Литовскими волостями, наводит грозу на своих родственников. В 1159 году, когда все Нолоцкие князья заключили временный мир и целовали друг другу крест, Володарь Глебович уклонился от общего замирения „не целова креста, тем, аже ходяше под Литвою в лесех“. В 1162 году он с Литвою разбил рать Полоцкого князя Рогволода Борисовича и принудил его отказаться от Полоцкого княжения, В 7167 году он даже успел овладеть Полоцком, изгнав оттуда - князя Всеволода Васильковича 26. Не один этот князь прибегал к помощи Литовцев для усиления своего влияния на Руси, В 1180 году мы встречаем известие, что в ополчении собранном его противпиком, Всеславом Васильковичем, „бяхуть и Либь и Литва“ 27. Неизвестный в русских летописях князь Всеволод из Герсики не только состоял в тесном союзе с литовцами и постоянно облегчал им у своего города переправу через Двину для нападений на немецкие владения в Ливонии, но женился на дочери литовского вождя Дангеруте и признавал себя в известной от него зависимости 28.
Таким образом Литовцы постепенно втягиваются во внутренние дела Полоцкей земли, знакомятся с ее положением, свыкаются с мыслью о ее слабости и внутреннем неустройстве; с конца XII века они уже не ограничиваются участием в полоцких междуусобиях, но предпринимают походы на Русь с целью приобретения военной добычи, а затем и с целью территориального захвата, Уже в конце ХП столетия, составитель слова о полку Игореве сообщает известие о неизвестном нам по летописи Городенском князе, Изяславе Васильковиче, погибшем в борьбе с Литвою, при чем передает в мрачных красках современное ему положение Полоцкой земли: „Двина болотом течет оным грозным Полочаном под кликом поганых“ князья не помагают брату, погибающему от „литовских мечей“, внуки Всеслава „выскочили из дедней славы“ и „крамолами начали наводить поганых на землю русскую“. Характеристика эта подтверждается и дошедшими до нас отрывочными летописными сведениями, с начала ХШи столетия нападения Литовцев на Русь делаются все чаще и чаще, они не ограничиваются Полоцкою территориею, но по временам достигают и других Русских земель, лежавших за ее пределами, литовские набеги опустошают земли Туровския, Волынские, Новгородские и Смоленские и, в половине XIII столетия, Литовцы поязляются в пределах Киевского княжения, В 1205 году летописец замечает, что „беда 6% в землеж7 Володимерстей от воевания Литовского и Ятвяжского, в этом году толпа Литовцев и Ятвягов опустошила северную часть Волыни и ворвалась в Холыскую область 29. В 1225 году большое Литовское ополчение, под начальством многих соединившихся вождей, „рать велика зело, якаже не была от начала миру“, опустошила области: Новогродскую, Смоленскую и Полоцкую 30, Встретивь сильный отнор со стороны Волыни и Новгорода, литовские набеги могли тем не менее беспрепятственно распространятся в других областях Руси, не успевших создать крепкой внутренней власти. Между тем как Роман Мстиславич и его наследники отражают Литовцев и ограждают от их нападений свои пределы завоеванием Ятвяжской земли, постройкою в ней городов и устройством вокруг них русских поселений, между тем как в то же время Новгородцы, с помощью князей Суздальских, победоносно отражают нападения Литвы на владения.
Великого Новгорода 31, мы не встречаем известий о сколько нибудь энергическом отпоре со стороны князей Полоцких, Смоленских или Киевских. Киевский князь Рюрик Ростиславич собирается на Литву в продолжении двух лет, но довести свое предприятие до конца не может. Выстунив в поход из Овруча в 1190 году, он остался в Пинске у своей тещи праздновать свадьбу и от дальнейшего похода отказался под предлогом ранней оттепели 32, Относительно Полоцких князей мы не встречаем известий и о таких попытках, напротив, по мере того как учащаются сведения о нападениях Литовцев, оскудевают в наших летописях, известия о самом существовании Полоцких князей, Последний Полоцкий князь упоминается вскользь по поводу брака Александра Невского:,1238 женися князь Александр Ярославич, поя у Полоцкого князя, у Брячислава, дщерь uw венчася в Торопче“ 33 и затем прекращаются совершенно летописные известия о русских князьях нолоцкой ветви, и русские источники не дают нам возможности проследить интересный исторический момент основания первых литовских владений в Кривичской земле.
Событие это случилось именно около половины XIII столетия, но подробности его дошли до нас только в легендарной форме очень поздно записанных литовских преданий, По словам компилятора, составившего свод этих преданий, в половине XVI столетия, во время, близко предшествовавшее нашествию Батые, многие литовские вожди успели захватить разные области Полоцких, Туровских и Смоленских княжений и утвердились в них в качестве самостоятельных князей: за неимением более точных сведений, если попытаемся извлечь возможный исторический материял из темного рассказа летописи т. н. Быховца, то найдем, что в XVI ст. у Литовцев сохранились следующие предания об образовании первых Литовских княжеств на Русской территории.
Современник Батые, Эрдивил сын Монтвила, имевший владения в Жмуди, предпринял поход на пограничные Русские земли, завладел так называемою черною Русью, городами: Городном, Брестом (Берестьем), Мельником, Дрогичином и подчинил себе пограничных с этою Русью других литовских вождей 34.
В то же время другой литовский вождь, Мингайло, предпринял поход на Полоцк, в котором тогда не было князя „и мужи Полочане вечем ca справляли, как великий Новгород и Псков“. Вероятно вечевой порядок не успел еще окрепвуть в Полоцке, потому что Мингайло успел, по словам предания, весьма легко одолеть Полочан и основал в их городе другое Литовское княжество 35.
Наконец, третий Литовский вождь, Скирмунт, одержав победу над Мстиславом, князем Туровским, овладел Туровом, Пинском и Мозырем и основал Лиятовское вняжество в бассейне Припяти, ему предание приписывает первую победу, одержанную на Руси над Монголами: во главе литовскихе и русских ополчений, он поразил у Койданова ханского темника и не допустил Монголов брать дань в своем княжестве 36.
Конечно, известия эти, даже в таком упрощенном виде, не могут быть сочтены достоверными в подробностях и заслуживают только внимание, как свидетельство позднего предания,. указывающее на то, что в половине XIII столетия случилось общее движение многих литовских вождей на Русь с целью территориального захвата. Этот общий вывод подтверждается некоторыми, более достоверными, хотя отрывочными свидетельствами русских летописей. Так, по словам Ипатской летописи, Пинск был защищен в 1246 году от нападения литовского вождя, Айшвна Рушковича, только благодаря помощи Даниила и Василька Романовичей, в следующем же году, другой литвин Лугвений, появился опять в Пинской области; из рассказа летописи о его нападении можно догадываться, что Пинский князь Михаил признавал над собою его власть и с недоброжелательством встретил рать Галицкого князя 37. По сведениям двух других летописей, в 1239 году неизвестный по имени литвин княжил в Смоленске, откуда изгнан был Ярославом Всеволодовичем 38. Проезжавший в то время (1245) из Волыни в Киев Плано-Карпини, утверждает, что на пути он находился в постоянной опасности от литовцев „которые часто нападают на Русскую землю, особенно в тех меё- стах, через которые мы должны были проезжать“ 39.
Факт окончательного образования Литовского княжества на русской территории мы можем констатировать по достоверным источникам только со времени основания в Новгороде Литовском, в так называемой Черной Руси, княжения, представителем которого является литовский князь Миндовг сын Рынгольта. Литовские предания приписывают основание этого владения еще отцу Миндовга-Рынгольту сыну Альгимунта, владетелю Керновской волости в собственной Литве; по их словам, Рынгольт овладел Новогрудком (Новогродком) вследствие победы, одержанной им над Друцким князем Дмитрием и его союзниками 40, Не находя возможности проверить это сказание более достоверными свидетельствами, мы можем только указать, как на положительный факт, на то, что Миндовг княжил уже в Новгородке и имел в своем распоряжении значительные силы в 1235 году; в это время Даниил Романович Галицкий искаль с ним союза против Конрада Мазовецкого 41. Us дальнейших летописных известий, мы узнаем, что Миндовг, не ограничиваясь владением Новогродским, стремился соединить под своею властью многочисленные уделы всей Кривичской земли и создать из них обширное Литовско-Русское государство, Из рассказа Ипатской летониси о походеъи Даниила на Миндовга в 1252—1253 годах, видно, что к Новгородскому княжению принадлежали тогда города: Волковыск, Словим, Здитов и Гродно и что Пинские князья признавали над собою верховную власть Миндовга, Еще раньше, племянники Миндовга, под его руководством, утвердились в Полоцке, Витебске и в земле Смоленской 42,
Расширяя границы своих владений на Руси с помощью Литовского ополчения из своего Керновского удела, Миндовг приобретал в покоренных им русских землях новые силы, которые давали ему возможность и продолжать дальнейшил завоевания на Руси и поставить в зависимое от себя положение других, соседних с его владениями, мелких литовских родоначальников; группируя таким образом силы, князь Кернова и Новогрудка (Новогродка) Литовского посредством Литвы удерживал и приобретал русские земли и, опираясь на ополчения своих Русских областей подчинял себе разрозненые мелкие литовские владения 43.
Слагавшияся таким образом отношения в возникавшем государстве сразу противупоставляли в его внутреннем быту два народные начала, послужившие для его образования, Отношепия эти, естественно, были таковы, что, по менщей мере в начале возникновения ЛитовскоРусского государства, не возможно было ожидать быстрого их сближения и дружелюбного, вполне солидарного отношения друг к другу.
Действительно, уже в княжение Миндовга, собранные им земли проявляют значительную силу сопротивления объединительным государственным стремлениям, реакция вспыхивает на всем пространстве подчинившихся ему земель и поддерживается в равной мере недовольством как Литвы, так и Руси, Русские области стремятся к 060- соблению и стремление это находит поддержку Bb личных, честолюбивых побуждениях литовских князей, управлявших под рукою Миндовга русскими областями; с другой стороны мелкие вожди в Литве, в Жмуди, в земле Ятвягов смотрят недоброжелательно на усиление Керново-Новогродского князя, на угрожающую им потерю власти и самостоятельности вследствие развития его могущества, и поддерживают стремление врозь русских земель, Внутренняя реакция находит притом сильную поддержку в представителях соседних государств, желавших предупредить образование нового государства в той территории, на завладение которой по частям они питали надежду.
Магистры Ливонского ордена, Галицко-Владимирские, Польские и Мазовецкие князья спешат воспротивиться образованию ЛитовскоРусского государства, В борьбе с этими препятствиями, внутренними и внешними, исчерпал свою неутомимую энергию и погиб Миндовг; но он первый проложил исторический путь к образованию Литовского государства, следуя по которому, Гедимин и его наследники спасли самобытность Литовского племени и доставили государственный центр для разрозненных западно русских областей..
Почин реакции против государственного строя, водворяемого Миндовгом, принадлежал родственным ему литовским князьям, опиравшимся на децентрализационные стремления русских областей. Племянники Миндовга, вокняжившиеся под его рукою в Полоцке, Витебске и Смоленской области, попытались отложиться от него, и были наказаны изгнанием из русских уделов и лишением принадлежавших им литовских волостей 44, Изгнанные князья искали защиты против Миндовга и внутри и вне его государства: Товтивил Полоцкий, шурин Данила н Василька Романовичей, призвал на помощь. этих могущественных князей, давно уже стремившихся к расширению своих пределов на счет Литвы и Кривицкой земли; по общему соглашению с Романовичами, Товтивил переехал в Ригу, и, приняв, там крещение, поднял на Миндовга Ливонский орден, в то же время Даниил Романович призвал к общему союзу на Литву польских князей, Между тем как со всех сторон подымались на Миндовга внешние враги, не менее грозная опасность угрожале ему внутри литовских земель: Ятвяги и Жмудь стали за старину и поднялись на него под руководством двух других противников его: Эрдивида и Виконта, Ливонский орден вступил в союз Ch этими вождями литовцев, несмотря на то, что они до того времени упорно боролись с немецкими рыцарями: „тебе деля, говорил магистр послу Динила, мир створим со Виконтом зане братию нашу многу погуби“ 45. Силы, которые мог противупоставить Миндовг наступавшим отовсюду на него врагам оказались далеко недостачными для защиты. С удивительною находчивостью, литовский князь успел выйти из этого затруднительного положения и снастя начатое им дело путем дипломатических переговоров. После долгих усилий, ему удалось замирить сильнейшего из противников галицкого князя, условною уступкою всех, принадлежавших ему русских земель, По договору, заключенному в 1255 году между Войшелком, сыном Миндовга, и Даниилом 46, вся Черная Русь: Новогрудок Литовский, Слоним, Волковыск „и вси городы“ переданы были Роману Даниловичу, признавшему над собою власть Миндовга по отношению к этим землям. Договор этот, скрепленный браком Шварна Даниловича с дочерью Миндовга, несмотря на кажущуюся уступку земёль, был, по последствиям своим, выгоднее для литовского князя, чем для великого князя галицкого: семья, вокняжившаяся в Литве, становилась в родственные связи с представителем сильнейшего русского столар наследники Миндовга приобретали в Галиче точку опоры для внутренней борьбы с литовским элементом внутри своего слагавшегося государства и могли, таким образом, с помощью русского элемента усилить свое влияние на Литовские племена, Вместе с тем, серьозной опасности отчуждения Черной Руси к Галичу не предстояло. Владения Даниила были отделены от этой области: па юге владениями Пинских князей, давно уже взиравших с беспокойством на усиление Галицко-Владимирского стола, подчинявшего себе их уделы в северной Волыни, князья эти, поставленные между двух сильных соседей, старались поочередно искать помощи в Литве против Галича и в Галиче против Литвы, признавали себя в зависимости от того или другого государства, но делали это „с лестью“, нанрягая все силы для сохранения своих владений и своей самостоятельности. Bo всяком случае они, по-видимому, более опасались галицкого князя и потому более склонны были поддерживать в борьбе cs ним Миндовга 47, Cs запада Черная Русь отделена была от rалицких владений Ятвяжскою землею, только покорив окончательно последнюю, Даниил Романович мог рассчитывать насколько нибудь прочное присоединение Черной Руси к своим владениям. С этою целью Даниил и предпринял ряд походов на Ятвягов, но встретил со стороны этого племени упорное сопротивление, которое заставило его отклонить на второй план мысль о присоединении Черной Руси; между тем Литовское княжение успело окрепнуть и наследникам Даниила оставалось только путем договоров и родственных связей стремиться к объединению владений галицких и руссколитовских, Между тем борьба с Ятвягами, в которую вовлечен был Даниил Романович, вследствие уступки его сыну городов русско литовских, была выгодна для Миндовга в том отношении, что она избавляла его ог одного из самых упорных внутренних противников его государственной деятельности, так кав Ятвяги вместе со Жмудью стояли во главе литовской реакции против этой деательности.
Таже политика: поражение внутренних противников посредством сделки с внешними врагами, также удачно проведена была Миндовгом и на другом рубеже© его государства, Еще прежде чем удалось Миндовгу замирить Галицкого князя, он успел заключить логовор с Ливонским орденом. Подарками, обещаниями, изъявлением полной готовности на всевозможные уступки он успел склонить на свою сторону магистра ордена, Оставленный в трудную минуту без поддержки со стороны литовских племен, чуждавшихся его централизационных стремлений, Миндовг отвечает своим единоплеменникам угрозою подавить самую существенную черту их национального быта — народную религию. Он заявляет готовность принять крещение, и Ливонский магистр, желая в глазах западного христиантва приобрести для своего ордена славу апостольской деятельности, берет Мевцовга под свое покровительство. В 1250 году произошло в Новогрудке (Новогродке) Лиговеком торжественное крещение Миндовга и вместе с тем венчание его на царство королевскою короною, присланною ему папою Иннокентием IV 48. Вслед за тем, мы встречаем целый ряд документов, свидетельствующих о тесном союзе и наружной преданности Миндовга Ливонскому ордену; в течение одиннадцати лет (1250—1261) Миндовг выдает ордену 8 грамот, в силу которых отчуждает в пользу ордена разные округи Литовской земли, вероятно отчуждения эти относились к таким областям, которые на деле не принадлежали Миндовгу и, напротив того, служили опорою внутренней против него реакции; не имея данных о других, менее значительных, уступках, мы полагаем, что такое значение должна была иметь грамота, данная Миндовгом 7 августа 1259 года, которою он дарил ордену всю Жмудь. Магистр ордена, не ограничиваясь этими частными уступками, склонил Миндовга в 1260 году выдать ему грамоту, которою король литовский отписывал ордену все свое княжество, в случае прекращения своего рода 49, Co сторочы Миндовга все эти уступки ордену, равно как и принятие христиапства, были только верно рассчитанными политическими мерами для того, чтобы сокрушить сопротивление, встреченное им внутри литовских земель, Литва и Жмудь должны были наглядно убедиться в том, что упорствуя в своей разрозненности, они раньше или позже сделаются добычею немецкого ордена и испытают всю тягость этого господства, Одипнадцать лет уступчивости и терпения со стороны Миндовга привели, наконец, к желанному результату: управление ордена в уступленных ему округах, пасильственное обращение их жителей в христианство, раздача отнятых у туземцев земель католическому духовенству, немецким рыцарям и колонистам, сбор десятины и податей, непризнание прав мелких литовских владетелей и конфискацияи@ их имущества, наконец угроза окоччательного подчинения Bb скором времени всех литовских земель власти ордена, все эти обстоятельства вызвали сильное волнение среди Литовцев 50; племена Литвы и Жмуди готовы были теперь предпочесть власть своего природного великого князя, принести ей в жертву значительную долю своих автономических привычек, чем подчиниться ненавистной власти иноплеменного ордена; желая начать борьбу с Немецкими рыцарями, они обратились к Миндовгу в надежде найти в нем руководителя в этой борьбе. Между тем Миндовг зорко следил за настроением своих единоплеменников и ожидал только минуты, когда раздражение достигнет нужной для борьбы степени интензивности, Наконец, в 1260 году, под руководством Миндовга вспыхнуло повсеместное восстание против ордена: в Жмуди, Литве и Корси. Ливонский орден потерпел решительное поражение на берегах реки Дурбе в Курляндии, и потерял вследствие него плоды многолетпих усилий и все территориальные приобретения, полученные им от Мепдовга. При появлении первых признаков движения, король Литовский вдруг разорвал все связи с орденом, отрекся от христианства, которое, по свидетельству современников, он принял было только наружно, и, став вновь во главе Литовского государства, вышедшего из борьбы более сплотившимся и окрепшим, устремился к освобождению других ветвей Литовского племени, потерявших раньше свою самостоятельность в борьбе с орденом. Вследствиие побуждений Миндовга и при его помощи вспыхнули восстания в Пруссии, в Корси и в Жемгале, задержавшие на долго патиск крестоносцев на центральное Литовско-Русское княжество.
Впрочем деятельность Миндовга остановлена быхо в самом начале этого предприятия теми же внутренними препятствиями, которые были причиною первой его неудачи, Лишь только миновала опасность порабощения крестоносцами, немедленно антагонизм областных вождей вступил в борьбу с великокняжескою властью. Ипатская летопись отчетливо указывает па то, что причина этой внутренней борьбы заключалась в протесте подручных князей против самовластия Миндовга 51.
Многочисленные князья Литовские и Русские составили против него заговор, руководителями которого, летописи называют: Довмонта, князя Нальщанского, Тройната одного из владетелей в Жмуди, Товтивила, успевшего вновь вокняжиться в Полоцке и Эрденя сына Давилова, двоюродного брата. Миндовга 52. В 1263 году заговорщики, воспользовавшись походом Миндовга на Бранского ккнязя Романа, убили его в лагере, на пути, вместе с двумя младшими его сыновьями.
Несмотря однако на погибель Миндовга, основанное им государство успело уже достаточно окрепнуть для того, чтобы не разложиться среди междоусобий, возникших после его смерти. Заговорщики, таготившиеся самовластием Миндовга и убившие его за стремление к самодержавию, спешат, немедленно после его смерти, занять созданное им положение главы обшаярного Литоско-русского государства 53. Между убийцами Миндовга возникает упорная борьба, в ко торой интерес охранения самостоятельности областей, отдельных ОКругов и земель отступает все более и более на второй план, главное же место занимает борьба областных представителей за великокняжеский стол. Среди этой личной борьбы ясно выделяется борьба двух народных начал, за преобладание в государстве, и на этот антагонизм национальный опираются поочередно соискатели великокняжеского стола.
После убиения Миндовга, в среде заговорщиков образовались две партии с характером такой народной противоположности. Bo главе одной стоял Стройнат, представитель Жмуди, области, составлявшей до половины XV столетия главный оплот Литовского народного начала, во главе другой Полоцкий князь Товтивил, давно уже принявпий крещение, обрусевший и опиравшийся на связи с Новгородом и Псковым, Партии эти становятся в враждебное друг в другу отношение из за дележа Миндовгового наследства 54, Преданный одним из полоцких бояр, Товтивил был убит Стройнатом и сын его должен был бежать из Полоцка в Новгород, Стройнат вокняжился в великом княжествеъж Литовском и „Литва посадиша в Полоцку своего князя“.
Но подавлением Полоцка литовская партия не достигла окончательной победы над русскою, вместо Товтивила, во главе ее станевится новый поборник ел интересов, более сильный и предприимчивый —это был старший из сыновей Миндовга —Войшелк. Князь этот, одаренный порывистым, неукротимым характером, предан был всецело интересам Русской народности, культурному влиянию которой он подчинился со всею страстностию убежденного неофита, с пылкостью дикаря, впервые уразумевшего начала цивилизации, Еще в начале княжения отца, Войшелк управлял от его имени Новогрудком-Лиитовским и тянувшею к этому городу Чорною Русью, в то время он стал известен современникам страшною жестокостью, с которою преследовал противннков политических планов Миндовга 55. Bo время погрома, постигшего Миндовга в 1255 году, Войшелк вошел в сношения с Даниилом Романовичем и, находясь в пеобходимости спискать мир какою-бы то ни было ценою, он должен был уступить свой Новогродский удел Роману Даниловичу и сам переехал в Холм, вероятно в качестве заложника. Здесь он познакомился с лучшим развитием тогдашней русской жизни и сблизился с лучшими ее представителями. Обращенный в христианство поучениями Григория игумена Полонинского, „иже быст человек свят, якого же не бысть перед ним, п ни по нем не будеть“, Войшелк принял новую веру не как политическую необходимую меру, но с глубоким убеждением и со всею пылкостью и страстностью своей натуры; не удовлстворившись крещением, он постригся в монахи и мечтал о том, чтобы посвятить себя вполне аскетической жизни на Афоне. Возвратившись в отечество, он основал монастырь на берегах Немана и, несмотря на укоры отца, казалось предался исключительно исполнению религиозных обязанностей 56. После смерти Миндовга Войшелк бежал в Пинск и здесь оставался безучастным зрителем событий, происходивших в Литве до смерти Товтивила. Но, когда литовско-языческая партия в лице Стройната восторжествовала, Войшелк поднялся на защиту Русской народности, с когорою связан был неразрывно христианством. В 1265 г., оставив „ризу“ монашескую, Войшелк, с помощью Пинских князей, пошел на Новогрудок и овладел им без сопротивления 57, затем, призвав на помощь Шварна Даниловича, он начал кровавую расправу с представителями литовской партии. Стройнат погиб от руки подосланных убийц, разные литовские области заняты были русскими дружинами, и враги великокняжеской власти и русско-христианского государственного начала подверглись казням. Многие должны были бежать навсегда из отечества, в том числе один из убийц МиндовгаДовмонт квязь Нальщанский, прославившийся впоследствии во Пскове 58. Желая упрочить господство русского культурного начала ве великом княжестве Литовском, Войшелк решился ввести 976 княжество в состав галицко-русских владений: он назвал себя сыном Василька Романовича Волынекого и, в свою очередь, усыновил Шварна Даниловича; последнему он передал княжение и возвратился в монастырь, „плачася грехов своих“ 59.
Установленное таким образом преобладание в Литве русского элемента было еще не окончательно. Литовская народность, временно подавленная, не располагала отказаться от своих притязаний на господство и должна была заявить эти притязания при первой возможности. Возможность такая представилась в 1267 1268 годах вследствие, почти одновременно случившейся, смерти и Войшелка, убитого Львом Даниловичем, и Шварна Даниловича. Несогласия, возникшие в галицкой княжеской семье, не дозволили представителям ся с достаточною силою поддержать права свои на Литовское княжение, и великокняжеский стол заняли представители враждебного пм начала. После’ смерти Шварна Даниловича в течении слишком двадцати лет в великом княжестве Литовском преобладает литовское начало, Вследствие устранения Литвы от русской жизни, летописи сообщают нам мало подробностей об этом периоде времени, Из разрозненных летописных сказаний, мы можем однако заключить, что великое княжество Литовское потеряло в это время в значительной степени ту внешнюю силу и внутреннюю связь, которые оно умело приобрести при Миндовге и его ближайших наследниках. Представители литовского народа пытались опереться исключительно на CвоH национальные начала: язычество и обособленность отдельвых земель они упорно отбивались от единения с христианскою Русью и, таким образом, лишились поддержки того элемента, который мог им оказать единственную возможную помощь для спасения самостоятельности их соб.- ственного племени.
Bo внугреннем быту великого княжества Литовского мы замечаем в это время стремление областей к обособлению я приобретение многими из них независимости по отношению KD власти великого князя, Так в Полоцке и Витебске утвердился Литовский князь Эрдень, Не признававший над собою власти великого князя, в 1264 он за. ключил с Ливонским. орденом.. и городом Ригою трактат от имени своего и своих княжеств: Полоцка и Витебска, не упомянув в нем вовсе о великом князе Литовском. Из рассказа летописи о столкновении Эрденя со Псковом, в 12683 г., явствует, что земли Полоцкая и Витебская распадались тогда на многие мелкие уделы, в которых вокняжились Литовские вожди, признававшие над собсю верховную власть Полоцкого князя Эрденя, а не Новогрод-Литовского великого князя 60, Признаки такого же обособления и независимости мы встречаем и в некоторых коренных литовских землях, так, находим под 1289 годом, известие о самостоятельном князе в части собственной Литвы.Буркивиде, заключившем договор с Волынским князем Мстиславом Даниловичем, которому он в залог мира уступил свой город Волковыск 61. Участвовавший в заключении этого договора, Жмудский князь Бутегайде вел в то время войну с Ливонским орденом и магистр считал его самостоятельным царем (rex) Жмуди 62.
Таким образом количество земель, подчинявшихся великому князю, жившему в Новогрудке Литовском, значительно уменьшилось. Княжеством этим владел, по свидетельству Ипатской летописи, князь Тройден (1270—1282), ревностно преданный язычеству пи народным литовским началам, все время его княжения прошло в беспрестанной, упорной, но неудачной борьбе с иноплеменницами из за этих интересов. С одной стороны Тройден стремился отклонить притязания галицко-волынских князей на великое княжество Литовское, отражал успешно их походы и ограждал границы своих земель со стороны Волыни поселением в русских пограничных городах колонистов Прусско-литовского племени 63, С другой стороны, он поставлен был в необходимость защищать сопредельные с Литвою народы Литовского племени от натиска иноплеменников и, несмотря на крайние усилия, на удачные походы и победоносные битвы, не в состоянии был защитить ни одного 8b них. To литовское начало, во имя которого действовал Тройден, внесло с собою в строй великого княжества предания oO такой разрозненности областной, которая и не дозволяла великому князю располагать достаточными для борьбы силами. Действительно в рассматриваемый промежуток времени, последовавший за смертию Шварна Даниловича, один Литовский народ за другим окончательно падает в борьбе с иноплеменниками, которые вновь приближаются со всех сторон к пределам Жмуди и Литвы. Так, Ливонский орден, несмотря на несколькэ чувствительных поражений, нанесенных ему Литовцами, успел подчинить себе Жемгалу 64. Прусские крестоносцы подавили окончательно восстания Пруссов, и принудили их или подчиниться безусловно власти ордена, или бежать из отечества в Литву 65. Наконец польские князья, несмотря на опустошительные набеги Литовцев на Польшу и Мазовию, овладели тою частью Ятвяжской земли, которая не была раньше покорена Волынскими князьями и „ёЛптвягом зде бысть остатняя погибель“ (1281) 66.
Таким образом опасность, отвращенная на время Миндовгом, опять стала угрожать великому княжеству Литовскому, Представители его должны были сознать, что для спасения своей родины, им необходимо отказаться от исключительного преобладания национальных литовских начал и что они могут извлечь новые силы для борьбы, только обратившись за помощью к Руси, как вошедшей уже в состав великого княжества Литовского, так и сопредельной с пим. Это историческое призвание выполнил новый род литовских владителей, вокняжившийся в исходе XIII столетия, в лице Витеня а наследника его Гедимина.
Примечания
26 Ипатская летопись стр. 340, 355, 360.
27 Там же страница 419.
28 Генрих Латыш Orig. Liv. стр. 61, 64, 92, 95, 98.
29 Ипатьев. лет. стр. 483.
30 Лаврент. лет. стр. 425—426.
31 Лаврент. лет. стр. 426 и 448. Никонов. лет, Ш стр. 17, 19, Воскресенск. лет. стр. 151, 152.
32 Ипат. лет. стр. 452, 455 и 456.
33 Воскресен. лет. стр. 144.
34 Летоп. Быховца, стр. 4.
35 Тамже стр. 5.
36 Там же стр. 6.
37 „Данило же и Василько гнаста по них (по Литве) до Пинска; во Пински 60 Михаил дал 66 им весть, онем же ставшим, осекшимся в лесе, дал 60 бе им Михаил весть, буда в Пинске“. Ипат. лет. стр. 530.
38 „Иде Ярослав Смоленску на Литву, a Литву победи, а князя их изыма, Смоляны же урядив, A посади у них кназя Всеволода Мстиславича на столе“. Воскресенск. лет. стр. 144. Никон. xbr. Ш, стр. 5.
39 Libellus historicus Joannis de Plano Сагрипи-в собрании путешествий к татарам. С.-Петербург 1825 стр. 8—10.
40 Летопись Быховца, стр. 7.
41 Ипат. летоп. стр. 517.
42 Muar. летоп. стр. 541—544. Stryjkowski. Kronika Polska, Litewska, Zmudzka i wszystkiej Rusi. Warszawa 1846. 1. I, стр. 286. Летопись Быховца, стр. 7.
43 Под 1258 годом Ипатская летопись называет уже литовских вождей, находившихся в зависимости от Миндовга, и ходивших на войну по его приказанию: Хвала и Сирвида Рушковича. Между тем в той же летописи, несколько раньше, Рушковичи упоминаются как самостоятельные литовские князья. Стр. 492, 430 и 557.
44 „За ворожство с ними Литву заня, поимана OB вся земля Литовская и бесчисленное имение их, притрано 6b богатство их. Ипат. лет. стр. 541.
45 Ипат. летоп. стр. 542.
46 Ипатск. летоп. стр. 551.
47 Выше было указано положение, которое занимал в этой борьбе в 1246 году Пинский князь Михаил. Под 1252 годом летопись, раsсказывая поход Даниила на Литву через Пинск, говорит: „князи же Пинсции имеяху лесть и (Даниил) поя е с собою неволею на войну“. В 1262 году пинские князья: Федор, Демид и Юрий, явились в стан Василька Романовича поздравить его с победою, одержанной им над Литвою под Невлем, но в самом походе участия не принимали. Ипат. лет. стр. 530, 543, 566.
48 Неrmanni de Wartberg. Chronicon Livoniae. Script. rer. Prussic. II, стр. 38.
49 Danilowicz. Skarbiec dyplomatow etc. т. I, стр, 81, 83, 91. 92, 94, 99, 101, 105. Scriptores rer. Prussic. r. I, стр. 136-—138.
50 Lucas David. Preussische Chronik, tr. IV, стр. 139.
51 Миндовг самодержець бысть во всей земли Литовской. Убиство же его сице скажем: быст княжещю ему в земли Литовской инача избивати братью свою, и сыновце свои, и другие выгна из земли и Hava княжити один во всей земле Литовской и нача гордети велми и вознесеся славою и гордостью великою и не творяше противу себе никого же, Ипат. лет. стр. 567. Тоже говорит и Длугош: Molesta enim et gravis fuit ceteris Lituaniae principibus Mendog, Lithuanorum regis, qua sibi rerum summam usurpare conabatur, potentia, Длуг. т. I, стр. 770.
52 Ипатская летоп. стр, 568; Воскресенская летоп. стр. 165. Летопись Литвы и хроника Русская, изд. Даниловича, стр. 147 Густынская летоп., стр. 343. Длугош, т. I. стр. 769..
53 Такое значение переворота, случившегося в Литве в 1263 году, указано в иноземных хрониках. Так Неrmann de Wartberge говорит: Hoo etiam tempore rex Letwinorum Mindowe fuit a quodam generoso Letwino, proponente usurpare regnum, interfectus. (Seript. rer. Prussic. т. П, стр. 45). Густынская летопись передает известие 0 смерти Миндовга следующими словами: „Стройнат бо... с Довмонтом.... убиша Миндовга.... князства ради, а сам Стройнат сяде на великом князстве Литовском. (Густ. IL, Стр. 343).
54 По словам летописи, Стройнат предхожил Товтивилу „разделити землю и достаток Миндовга“, но во время переговоров „поча думати Товтивил, хотя убити Троняту, а Тронята собе думаеть на Товтивила пак“. (Ицат. Лет. стр. 569. Летоп. издан. Даниловичем, стр. 147—148).
55 Бойшелк же нача княжити в Новегородце, в поганьстве буда, H HAYA проливати крови много; убивашет 60 на всяк день по три, го четыри, которого же дни не убьяшеть кого, печаловашеть тогда, коли же убьяшет кого, тогда весел бяшеть. Ипат. лет. стр. 567.
56 Ипат. летоп. стр. 551, 567—568. Летоп. изд. Данилов. стр. 148—149.
57 Ипат. лет. стр. 569.
58 И нача (Войшелк) пристранватнся, и поидё в curb тяжьце и нача городы имати во Дявелътве, в Литве, и в Налщанех; городы же нзымав, а вороги своя йзбив, и тако придоша во свояси. (Ипат. стр. 579). Шед на поганую Литву, победч ля и стоя на земли их все лето. Тогдаже окаянным вдасть Господь по делом их, всю бо землю оружием плени, а по христианской земли по всей веселие бысть на многа лета. Того же лета вбегоша в Псков Литва с 300 муж, с женами и с детьми и крести их князь Святослав... В лето же 1266 блаженный князь Домонт cs дружиною своею и со всем домом своим, оставивши отечество свое землю Литовскую и приеха в Псков и крестися, (Летоп, изд. Данилов. стр. 149).
59 Ипат. летоп. стр. 570; Густин. лет., стр. 344.
60 Наперский. Русско-Ливонские акты, стр. 13, № XXV-a. Летопись изданная Даниловичем стр. 150 153: „князю же Герденю cz своими князн не бывшю дома, приехавша в домы своя, аже домы их и земля пленена вся, ополчижеся князь Гердень, и Готорт, и Люмбей, и Люгайло и прочие князи Литовские“.
61 Ипат. лет. стр. 613—614,
62 Там же. Skarbiec. dyplomatow eto. Danitowioza т. I стр. 125.
63 Ипатск. лет. стр. 577—579.
64 1270. Fuit autem Otto magister occisus a Letwinis in maritima, circa Karuszen, in glacie cum 52 fratribus ao 600 fidelibus. Andreas vice-magister LiVoniae eodem anno fuit in conflictu contra Letwinos occisus cum 20 fratribus— Hujus tempore Semigallienses subjugati dederunt censum et tributum. Неrmanni do Wartberge Chronicon Livoniae. Scrip. rer. Prussic. II, erp. 47—48.
65 Eo tempore (1283), quo ab incepto bello contra gentem Pruthenoram flaxerant jam 53 anni, omnes nationes in dicta terra expugnatae essent et ехиегminatae, ifa, quod unus non superesset, qui sacrosanctae Romanae ecolesiae non Subjiceret collum suum; fratres domus Teutonicae contra gentem illam potentem et durissimae cervicis, exercitatamque in bello, qnae fuit vicinorum terrae Prussiae, - ultra flumen Memele, in terra Litoviac habitans, inceperunt bellum. Dusburg. pars Ш. cap, 216.
66 Густынская летоп. стр. 346.