Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

А. Лукашевич. Русско-прусские планы 1811 года: перевод на русский

Статья минского историка по документам Военно-исторического архива: миссия Шарнхорста в Петербург, военная конвенция, разведка в пограничных губерниях, маршруты дивизий к Бресту, Кобрину и Каменцу и несостоявшийся удар по Варшавскому герцогству. С. 5-20. Перевод на русский язык.

Планирование и подготовка русско-прусской наступательной операции против Варшавского герцогства осенью 1811 г.

Андрей Лукашевич (Минск)

К 1811 г. Пруссия, которая в результате войны 1806–1807 гг. не только утратила свой авторитет, но и лишилась значительной части владений, оставалась вероятным союзником России в борьбе с Наполеоном. Однако после Тильзита внешнеполитический курс прусского короля Фридриха Вильгельма III был крайне непоследователен. С одной стороны, король неоднократно обращался к Наполеону с предложением своих услуг в будущей войне с Россией, а с другой – обеспокоенный чрезмерным усилением французского императора, предлагал Александру I свои военные ресурсы и себя во главе германского ополчения. Последнее было вероятным лишь в том случае, если российская армия продвинется до Силезии.

В свою очередь российский император, который летом 1811 г. принял за основу оборонительный план ведения войны с Францией, не прекращал усилий по возможному созданию антинаполеоновской коалиции с целью перенесения военных действий в Европу. Поэтому Александр I с интересом воспринял предложения прусской стороны.

Миссия Шарнхорста

Летом и осенью 1811 г. шли секретные русско-прусские переговоры. В сентябре 1811 г. прусское правительство направило в Петербург (Пецярбург) начальника генерального штаба генерала Г. И. Д. Шарнхорста (1755–1813) для согласования военных планов России и Пруссии на случай войны с Францией.

О подготовке прусским кабинетом этой миссии российский посланник в Берлине (Берлін) Х. А. Ливен сообщил канцлеру М. П. Румянцеву еще 11(23) июля 1811 г. При этом он охарактеризовал Шарнхорста как весьма влиятельного государственного деятеля Пруссии, принципиального противника ориентации политики этой страны на Францию и сторонника сближения с Россией. Ливен писал, что правящие круги Пруссии „во всем придерживаются тактики выжидания”, и что берлинский кабинет, отправляя Шарнхорста в Россию, рассчитывает „подготовиться к любым неожиданностям, договориться о силах, выделяемых для совместной обороны, и обеспечить при помощи единого плана наиболее благоприятные возможности для успешного ведения войны”. Ливен высказывал мнение, что „надежду на искреннюю помощь со стороны Пруссии теперь может сменить уверенность в ней”1.

Поездка Шарнхорста в Россию держалась в глубокой тайне: из Пруссии он выехал под фамилией подполковника Менина и 12(24) сентября 1811 г. прибыл в Царское Село (Царскае Сяло).

Первые военные приготовления России

К моменту прибытия Шарнхорста Россия уже приняла определенные меры на случай возможных военных действий. В начале сентября 1811 г. Александр I назначил пункты, „к которым, в случае неизбежной войны, войска должны собираться”. При этом войска, размещенные впереди, ближе к границе, приказывалось не трогать. Они должны были составить так называемое „ридо”, под прикрытием которого происходило бы передвижение2. 8 сентября военный министр генерал от инфантерии М. Б. Барклай-де-Толли сообщил управляющему квартирмейстерской частью генерал-адъютанту П. М. Волконскому о решении императора и просил его „безотлагательно и в глубокой тайне” подготовить маршруты для каждого полка в отдельности и представить их „как можно скорее”. 12 сентября этот приказ был выполнен3.

При подготовке военной операции всегда необходимо иметь глаза и уши на границе, чтобы пристально следить за вероятным противником. 10 сентября военный министр доложил императору о первых подготовительных мероприятиях. В частности, маршруты Барклай-де-Толли планировал разослать „в свое время” и „прямо в полки из секретной своей канцелярии” (здесь и далее курсив мой – А. Л.). Рассылку предполагалось осуществить так, чтобы „большая часть войск достигла своего назначения раньше, чем цель этого назначения откроется”. Относительно дислокации войск вероятного противника – Варшавского герцогства – Барклай-де-Толли сообщал, что они размещены „в разных местах лагерями” [у Модлина (Модлін) – 10 тыс., „по Нареву (Нарэў) у Остроленки (Астраленка) и близ наших границ... и у Заморска (Замосць? – А. Л.)” – до 6 тыс. человек]. Поэтому существовала угроза российским запасным магазинам (складам – А. Л.), располагавшимся у границы. В случае „внезапного на них нападения”, по мнению министра, магазины будут уничтожены раньше, „чем войска из квартир своих успеют собраться”. Положение осложнялось и тем, что корпусные начальники не имели на этот счет никаких указаний: они окажутся в „большой нерешительности”. Поэтому Барклай-де-Толли просил утвердить его предложения относительно организации командирами корпусов постоянной приграничной разведки с целью „иметь всегда самые верные сведения о том, что в соседних владениях происходит”, а также свободы действий при выдвижении своих войск к границе в случае приближения противника „в значительном количестве”. В частности, 5-ю дивизию предлагалось передвинуть ближе к Шяуляю (Шаўлі), 4-ю и 1-ю – к Вильнюсу (Вільня), 3-ю – к Гродно (Гродна), 11-ю – к Бресту (Брэст-Літоўск), 7-ю и 24-ю – к Ковелю. Все остальные дивизии должны были следовать за войсками первого эшелона и к тем же пунктам, чтобы тем самым прикрыть магазины от „неприятельского нападения”. Резервы могли подойти к границе не ранее чем через месяц. „...Дальние полки, коих немалое количество, – говорилось в докладе министра, – не иначе как в 25, 26 и 30 дней могут поспевать на назначенные пункты, а петербургские войска – без малого в 2 месяца”4.

14 сентября военный министр разослал командирам трех корпусов на западной границе (генерал-лейтенантам П. Х. Витгенштейну, К. Ф. Багговуту и И. Н. Эссену) инструкции об организации разведки и действиях в случае приближения войск противника. В частности, Витгенштейну предписывалось тайно принять необходимые меры, чтобы узнать о намерениях правительства Варшавского герцогства и о передислокации польских войск. „Хотя нет вероятия думать, чтоб с их стороны мир мог быть нарушен, но против легкомысленных поляков всегда должно быть осторожну”, – заключал Барклай-де-Толли. В случае если польские войска начнут приближаться к российским границам „с враждебными намерениями”, Витгенштейну дозволялось, „не ожидая приказа”, приблизить пехотные дивизии к границе. При этом к пехоте предписывалось присоединить „достаточное количество кавалерии и артиллерии”. Об остальных войсках сообщалось, что, „смотря по обстоятельствам”, они также могут быть сведены затем к назначенным пунктам. В заключение министр подчеркивал, что подобные передвижения необходимо производить „со всей осмотрительностью, дабы не нарушить без причины общего спокойствия”5.

Сведения о том, что у российской границы собираются войска Варшавского герцогства, поступали и раньше. Поэтому 18 сентября Витгенштейн поручил шефу Могилевского пехотного полка генерал-майору князю Сибирскому собрать точную информацию. Но через пять дней стало известно, что польские войска отошли от границ. Витгенштейн полагал, что войска герцогства собирались не столько с целью угрозы, сколько из мер предосторожности на случай сбора российских полков „для маневров”. От польских войск территорию России прикрывали расквартированные в Расейняе (Расіёны) и Шяуляе Могилевский и Пермский пехотные полки. Все остальные части 5-й дивизии (за исключением егерских полков) могли прибыть к этим пунктам „форсированным маршем за 36 часов”6.

Багговут получил соответствующее предписание в Витебске (Віцебск), куда он прибыл после смотра войск своего корпуса. Генерал немедленно отправился в Вильнюс для принятия необходимых мер7, а также для засылки „шпионов”. На организацию разведки 26 октября Барклай-де-Толли выделил командующему, по его просьбе от 30 сентября, 2000 червонцев8.

Эссен получил письмо министра в Мире (Мір) 25 сентября и немедленно приказал войскам находиться в готовности „к выступлению в поход, как скоро получат на то приказ”. Эссен сообщил о письме генералу от инфантерии Д. С. Дохтурову9, чтобы согласовать „передвижения, если обстоятельства того потребуют”10.

Трудные переговоры

Переговоры в Петербурге начались лишь 22 сентября (4 октября) 1811 г.; второй раунд состоялся через неделю (28 сентября / 10 октября). Помимо Шарнхорста, с прусской стороны в переговорах участвовал подполковник Шёлер, состоявший при прусской миссии в Петербурге. С российской стороны переговоры вели Александр I, канцлер граф М. П. Румянцев и военный министр М. Б. Барклай-де-Толли11.

В начале переговоров Александр I занял сдержанную позицию. Император соглашался с Шарнхорстом в том, что война неизбежна, что она будет ужасной и решит всё. Поэтому нет причин, говорил он, спешить. Вместо военной конвенции, на подписании которой настаивала прусская сторона, Александр I предлагал тайный договор12 и обещал рассматривать вступление французов в Пруссию как нападение на него самого. Но как только Шарнхорст настойчиво просил практически согласовать действия России и Пруссии, он наталкивался на холодную стену. В конце концов Александр I позволил генералу изложить военные идеи, на которых остановились в Берлине13.

Содержание прусского плана военных действий было изложено в меморандуме, который Шарнхорст передал Барклаю-де-Толли. Согласно плану, в случае нападения на Пруссию российские войска должны были немедленно перейти границу и занять обширную территорию на левом берегу Вислы (Вісла). Таким образом, помощь должна была оказываться по первому требованию Берлина, не дожидаясь особых указаний из Петербурга. Затем российские войска переправятся через Вислу и развернутся между этой рекой и Одером (Одэр). Такое продвижение российской армии, по мнению Шарнхорста, открыло бы Пруссии возможность успешно использовать против Франции свои 8 крепостей и 40-тысячную армию. По подсчетам Шарнхорста, Пруссия могла оттянуть на себя до 100 тыс. французских солдат, и Наполеону пришлось бы иметь дело одновременно с силами двух держав. В то же время российская армия, примкнув своими правым и левым флангами к прусским позициям в Померании и Силезии и опираясь на две группы крепостей и союзные войска, встанет лицом к врагу и попытает счастья в открытом бою. При переходе Пруссии на сторону России, указывалось в меморандуме, против Франции поднялось бы население северной Германии, и в войну вступила бы Англия; в противном случае ресурсы Пруссии перейдут в руки Наполеона и будут использованы в борьбе против России14.

Эти идеи были положены в основу прусского проекта военной конвенции, который Шарнхорст передал императору. Однако проект первоначально не был одобрен Александром I, поскольку российское командование не намеревалось выдвигать свою армию далеко на запад, где она могла оказаться отрезанной от своего тыла и быть разгромленной войсками Наполеона в Германии и в Варшавском герцогстве. Император не испытывал особого доверия к прусскому правительству, поскольку знал неустойчивость его внешнеполитического курса. В то время как прусское правительство добивалось подписания военной конвенции, Александр I придавал большее значение подписанию союзного договора между Россией и Пруссией, который обеспечил бы совместные действия обеих стран против Наполеона15.

Что касается российского плана, принятого в июне 1811 г., то предварительное вступление в Восточную Пруссию и в Варшавское герцогство допускалось в нем лишь как побочное средство, нечто вроде усиленной разведки, за которой должно было последовать добровольное отступление к войскам, стоявшим позади; затем новое отступление к следующей группе войск – и так почти до позиций, на которых было решено ожидать врага, уже изнуренного тяжелым походом и измученного постоянными мелкими стычками. Об объединении российских армий с прусской, за исключением слишком благоприятных обстоятельств, не было и речи. Прусские войска должны были запереться в своих крепостях, держаться в них как можно дольше и, таким образом, образовать по сторонам пути, по которому пойдет французская армия, ряд укрепленных мест, занятых ее врагами16.

Шарнхорст подверг этот план критике. Он дал понять, что признать a priori необходимость отступления при приближении французов – значит отдать им всю низменную часть Пруссии с ее весьма ценными средствами. Что же касается прусских войск, то, запертые в нескольких крепостях, предоставленные самим себе, лишенные свободы действий, они рано или поздно будут раздавлены. А монархия, напрасно пожертвовавшая собой ради общего дела, вынуждена будет сдаться. В выражениях, искренность которых граничила с дерзостью, Шарнхорст разъяснил, что Пруссия не может обречь себя на роль жертвы, не может уподобиться крепости, брошенной на погибель полчищам лишь для того, чтобы задержать их наступление. И если император будет упорствовать, король будет вынужден воспользоваться единственным шансом на спасение – выслушать предложения Франции17.

Из этих слов Александр I понял, что Пруссия оставляет ему на выбор лишь два решения: либо идти в Пруссию, либо смотреть на нее как на врага. Император не мог не понимать, что 80–100 тыс. хорошо вооруженных и обмундированных войск, питавших ненависть к французам, придутся ему кстати. Допустить же переход этих войск на сторону противника – значит подать дурной пример и позволить Наполеону сколотить коалицию. Поэтому Александр I уступил. Он в очередной раз вернулся к идее наступления, но на этот раз сохранил за собой право определять пределы, за которые нельзя переходить. После „долгих дискуссий” император согласился подписать с Пруссией военную конвенцию (на основе прусских предложений), которая объединила бы армии двух стран и связала бы их судьбы. Окончательный текст конвенции согласовывали Барклай-де-Толли и Шарнхорст. В ночь на 2(14) октября Шёлер составил проект конвенции, в который Александр I внес изменения18. 5(17) октября 1811 г. конвенция была подписана19, а 6(18) октября 1811 г. Шарнхорст тайно, ночью, покинул Царское Село20.

Военная конвенция

Согласно военной конвенции российские и прусские войска обязывались оказывать взаимную помощь в случае войны с Наполеоном. Россия обещала выставить 17 дивизий, 6 из которых будут находиться на таком удалении от границы, чтобы после получения приказа сосредоточиться и перейти границу не позднее чем через 8 дней. На сбор и передислокацию к границам остальных дивизий требовалось от 3 до 4 недель. Со своей стороны Пруссия обязывалась выставить 80 тыс. человек (вместе с гарнизонами). Из них 10 тыс. находились в „марках” и на Одере; 20 тыс. – в Силезии; 20 тыс. – у Колобжега (Кольберг) и 14 тыс. – в собственно Пруссии. Остальные войска (за исключением 6 тыс., находившихся в качестве рабочих в Балтийске (Пілау), но которые в любой момент могли быть выведены в поле) находились в крепостях.

В конвенции говорилось о том, что „система ведения войны, коей желают придерживаться, определена, и в ее духе установлено разделение армии и в общих чертах план операций”. План операций предусматривал выдвижение российского сводного корпуса за первую линию к границе Пруссии (неподалеку от того места, где Восточная Пруссия вклинивается между морем и русскими территориями). Как только начнется война, этот корпус переходит границу и прикрывает Кёнигсберг от французского гарнизона в Гданьске (Данцыг) и варшавских войск. Затем 5 российских дивизий выдвигаются на Вислу (до ее занятия войсками противника) и ожидают противника. Одновременно прусская армия своими корпусами, размещенными в крепостях, действует оборонительно, но активно, и препятствует наступлению противника к Висле21.

Военные приготовления во время переговоров

Информация о положении в Варшавском герцогстве была получена в самые короткие сроки. Как сообщал 4 октября Витгенштейну генерал-майор Казачковский 22, „в Замостье, Люблине, Варшаве и Сероцке действительно собраны польские войска, а к двум последним местам собирается вся конскрипция, но не для помещения в состав войск, а для укрепительных работ”. Против Виленской губернии оставался один кавалерийский полк (штаб-квартира в Нове-Място (Новае Места)), который держал кордон по российской и прусской границам. Согласно слухам, распространявшимся в Варшавском герцогстве, у Расейняя собирается до 25 тыс. русского войска, и вообще российские лагеря в „польских губерниях встревожили герцогство Варшавское...”. Поэтому в герцогстве происходило движение польских войск и был организован сбор лошадей для артиллерии. Однако, по мнению Казачковского, у российских границ они не смогут вести войну из-за большой нехватки сена. Генерал отмечал также большое число дезертиров в польской армии23.

Примерно такого же характера поступали донесения от Багговута24 и с Украины от командующего Подольской армией генерала от инфантерии князя П. И. Багратиона. В частности, 6 октября князь писал военному министру, что по кордону появились польские разъезды, но они не представляют опасности, поскольку малочисленны и должны следить за беглыми. И хотя, по данным разведчиков, в Замосць (Замосце) прибыли один или два пехотных польских полка, они предназначались исключительно для крепостных работ. О более значительных передвижениях войск ничего не было слышно. Вообще же, по мнению Багратиона, поляки „боятся и в большом страхе, чтоб мы внезапно не сделали на них нападение”25.

Таким образом, из полученных разведданных следовало, что приготовления польской стороны вызваны скорее слухами о передислокации и сосредоточении российских войск в пограничных губерниях и что эти приготовления не носят наступательного характера.

Завершающий этап подготовки военной операции

В такой, довольно благоприятной обстановке, после подписания военной конвенции, Барклай-де-Толли приступил к рассылке планов военных действий командирам корпусов.

8 октября26 военный министр приказал Витгенштейну немедленно перенести корпусную квартиру из Риги (Рыга) в Шяуляй, ближе к месту сосредоточения 5-й дивизии, под тем предлогом, что в зимнее время „морские берега... не подвергаются более никакой опасности”. 5-ю дивизию надлежало приблизить от берегов Балтики к Тельшяю (Цельшы), Шяуляю и Расейняю. Это планировалось сделать так, чтобы она „в несколько дней по получении приказа могла перейти в Тильзит (Тыльзіт) за реку Неман”. С этой целью Севский полк переводился из Елгавы (Мітава) в Куртувенай (Куртавяны) (оставаясь в Елгаве до прибытия ему на смену из Цесиса (Вендэн) 25-го егерского полка); Калужский – из Бауски (Баўск) в Байсогалу (Бейсаголы); 23-й егерский – из Вентспилса (Віндава) в Куршенай (Куршаны); 24-й егерский – из Лиепаи (Лібава) в Плунге (Плун(г)яны); 5-я батарейная рота 5-й артиллерийской бригады – из Елгавы в Видукле (Відуклі). Все прочие полки и артиллерийские роты 5-й дивизии должны были оставаться на своих местах. Передислокацию предписывалось провести „без дальней огласки”, под предлогом приближения полков к главным провиантским магазинам для лучшего довольствия войск. Каждый полк планировалось переводить поодиночке, чтобы „один не знал о движении другого”. В распоряжение Витгенштейна передавались из корпуса Багговута два казачьих полка – майора Селиванова и подполковника Родионова, – которые располагались по границе и держали кордон от Паланги (Паланген) до устья р. Швентойи (Пасвента)27.

Эти войска, а также Гродненский гусарский полк предписывалось держать в „постоянной готовности к походу”. Однако, чтобы избежать „преждевременной тревоги”, Витгенштейну запрещалось отдавать какие-либо предписания. Высокой степени готовности рекомендовалось достигать „частыми смотрами войск”, во время которых обращать внимание „на всё то, что необходимо для готовности к походу”.

Барклай-де-Толли сообщил Витгенштейну, что командующий в Квидзыне (Марыенвердэр) на нижней Висле прусский генерал-майор Йорк будет состоять с ним в „беспрерывной” переписке. Он должен сообщать графу обо всех событиях на Одере, Висле и в Варшавском герцогстве, а Витгенштейн – информировать императора. Военный министр сообщил также о секретном канале связи между правительствами России и Пруссии. Йорк направляет пакеты Витгенштейну „под адресом прусского почт-директора Миллера в Мемель”, последний пересылает их в Палангу „офицеру для связи” майору Врангелю, а тот – эстафетами или с нарочным курьером – Витгенштейну. На расходы Барклай-де-Толли выделял 3 тыс. руб.28 А 10 октября Витгенштейну было приказано „сводных гренадерских батальонов не перемещать с полками 5-й пехотной дивизии”, а оставить их на своих местах29.

Все эти предписания Витгенштейн получил 12 октября в Раквере (Везенберг), где он находился для смотра войск, и в тот же день отправился в Ригу „для приведения в немедленное исполнение означенных поручений”30.

12 октября Барклай-де-Толли раскрыл задачи, стоявшие перед Витгенштейном31. В случае „действительного открытия враждебных действий французов и их союзников против короля прусского” Витгенштейн должен был „подкрепить” прусские войска, находившиеся в собственно Пруссии. Для этой цели назначались 12 батальонов 5-й пехотной дивизии, 5-я артиллерийская бригада, 8 эскадронов Гродненского гусарского полка и 2 казачьих полка – майора Селиванова и подполковника Родионова. Этот корпус должен был „продвинуться через Тильзит и Прегель реку” и вместе с прусскими войсками оборонять Кёнигсберг.

Сигналом к выступлению (т. е. началом войны) признавались 3 случая: враждебные действия противников, имеющие целью занятие „королевско-прусского владения”; существенное увеличение французских и союзных им войск на Висле; занятие французами и их союзниками какой-либо части прусских владений. В каждом случае командующий на Висле генерал Йорк пересылает вместе со своим донесением „собственноручный” приказ на этот счет прусского короля. Если французы благодаря быстрым действиям своих гарнизонов в Щецине (Штэцін), Костшине (Кюстрын), Торуни и Гданьске прервут связь между Вислой и Одером или Берлином и король не сумеет прислать собственный приказ, тогда генерал Йорк направляет к Витгенштейну с донесением „одного благонадежного офицера” через Тильзит и Таураге (Таўраген) в Расейняй или Шяуляй. Этого офицера приказывалось доставить к командующему российским корпусом „на казачьих лошадях”.

По получении донесений от Йорка Витгенштейну приказывалось переправиться с войсками сводного корпуса у Тильзита через Неман (Нёман) и идти к р. Преголе (Прагель). Одновременно он извещает о переходе границы нарочными курьерами корпусных командиров: Багговута – в Вильнюсе; Эссена – в Слониме (Слонім); Дохтурова – в Дубно (Дубна); командующего Подольской армией Багратиона – в Житомире (Жытомір). Последние получают приказ собрать свои войска на сборные пункты у границы и должны „содействовать к одной цели, по выданной диспозиции”.

Корпус Витгенштейна планировалось подчинить одному из „королевско-прусских принцев” как командующему в Пруссии генерал-губернатору. Если принца не будет, командование над всеми прусскими и российскими войсками принимает Витгенштейн. Прусские войска будут состоять из 2 бригад общей численностью 14 тыс. человек. Бригада генерал-майора Йорка располагается на Висле, между Грудзёндзем (Граўдэнц) и Гданьском, а бригада генерал-майора Штуттерхейма (Штутэрг(х)ейм) – у Кёнигсберга. В случае наступления противника со стороны Гданьска и Торуни прусские войска должны уничтожить все переправы через реки, остановить его и удерживать на позициях у Пасленки (Пасаржа) и Прохладной (Фрышынг), чтобы обеспечить приближение российских войск. Довольствие корпуса Витгенштейна возлагается на прусское правительство, поэтому граф должен своевременно принять необходимые меры. При переходе через Неман российские войска, помимо 10-дневного провианта в полках, получают 10-дневный запас сухарей из провиантских магазинов32.

В тот же день, 12 октября, военный министр просил Волконского составить маршруты 25-му егерскому полку для перехода из Цесиса в Елгаву. Маршруты составлялись „не по обыкновенной большой дороге”, а 1-му батальону из Цесиса – по правому берегу реки, через Вангажи (Вангаш), Капель, Хензельгоф, Ропажи (Родэнпойе) и Дингоф, а 2-му – из Юргенсбурга через Лиелварде (Ленвадэн). Всё это делалось с той целью, чтобы войска не встречались с проезжающими „по почтовой дороге”33.

13 октября34 Волконским были внесены изменения в секретные маршруты от 12 октября и составлено несколько новых маршрутов: Брестскому пехотному полку для перехода из г. Остров (Астроў) в Красное (Краснае) и его окрестности; одному батальону 30-го егерского полка со штабом – из Невеля (Невель) в Городок (Гарадок); 17-й батарейной роте – из Опочки (Апочка) в Себеж35. Таким образом, ближе к границе передвигались войска второго эшелона.

К 15 октября все основные приготовления были закончены, и военный министр приступил к рассылке командирам корпусов секретного приказа императора о полной готовности войск к военным действиям. 15 октября такие приказы (вместе с маршрутами движения войск) были отправлены Витгенштейну, Багговуту и Эссену, а 17 октября – Дохтурову и Багратиону36.

В случае выступления в Пруссию Витгенштейн должен был сообщить обо всем старшему после себя генерал-майору Каховскому37. Одновременно графу присылались маршруты 14-й пехотной, 1-й кавалерийской дивизий и 14-й артиллерийской бригады. В момент переправы через Неман он должен был разослать их полкам и приказать им по получении немедленно „выступить и следовать в назначенные места”38.

Содержание предписаний другим генералам было одинаковым в общей части и расходилось лишь в деталях. В частности, Багговуту по получении известия о переходе Витгенштейном Немана приказывалось „в то же время” приблизить войска его корпуса – 4-ю и 1-ю пехотные дивизии, 4-ю артиллерийскую бригаду, Псковский и Каргопольский драгунские полки – к Вильнюсу. Прилагались маршруты полкам 1-й гренадерской дивизии и драгунскому Псковскому полку; остальным должен был дать их сам Багговут. Елисаветградский и Изюмский гусарские полки, а также понтонную роту № 3, „по близости к границе”, рекомендовалось передвигать в последнюю очередь. Все остальные войска корпуса должны были ожидать указаний, а по их получении – немедленно выступать и следовать по маршрутам, приложенным в конверте за № 9. Этот конверт разрешалось распечатать лишь в случае получения от Витгенштейна известия о вступлении его в Пруссию39.

В свою очередь Эссен должен был „приблизить” 3-ю пехотную дивизию и ее артиллерийскую бригаду к Гродно. К ним при необходимости присоединялся Изюмский гусарский полк, расквартированный в Большой Берестовице (Вялікая Бераставіца) и Каменце (Камянец-Літоўск). 11-я пехотная и 3-я кавалерийская дивизии и 11-я артиллерийская бригада должны были идти к Бресту и Кобрину (Кобрын). В таком положении они должны были ожидать дальнейших приказов „к действию”40.

Дохтуров и Багратион должны были организовать передислокацию частей к Ковелю и Дубно. Дохтуров отвечал за войска 24-й и 7-й пехотных дивизий, Харьковского, Черниговского драгунских, Ахтырского гусарского и Литовского уланского полков и конной № 7 роты 2-й резервной артиллерийской бригады41 (все в Дубно); а Багратион – за полки 2-й гренадерской, 26-й пехотной дивизий с их артиллерийскими бригадами, 2-й кирасирской и 4-й кавалерийской дивизий (кроме Ахтырского полка), а также за Татарский уланский полк и 3-ю резервную артиллерийскую бригаду (все в Луцк); за полки 12-й и 18-й дивизий с их артиллерийскими бригадами, 5-й кавалерийской дивизии и 4-ю резервную артиллерийскую бригаду (в Дубно)42. Дохтурову и Багратиону рекомендовалось не отдавать никаких предписаний о подготовке к походу, чтобы избежать „преждевременной напрасной тревоги”, а поддерживать войска в готовности „частыми смотрами”.

По получении соответствующего приказа командующий Подольской армией князь Багратион заверил военного министра в том, что воля императора будет в точности исполнена. „...Что же касается до изготовления армии мне вверенной, – похвалялся князь, – не имею никакой надобности ныне им повторить, ибо со вступления моего в командование предписано, как водится, по службе, с получения последнего повеления, тотчас выступить, так армия в готовности находится”. В то же время Багратион сообщал о невозможности в случае „экстренного движения” „быстро собрать” армию, поскольку она размещена „весьма широко и в трех губерниях”43.

План „дипломатического” обеспечения операции

Одновременно с подготовкой к военным действиям против Варшавского герцогства российское правительство продолжало зондировать почву с намерением перетянуть поляков на свою сторону. В связи с этим особый интерес представляет „авантюрный” проект графа Витта.

В октябре 1811 г. князь Багратион – неизменный сторонник наступательной войны против Варшавского герцогства – предложил план „нейтрализации” Варшавского герцогства в будущей борьбе с Францией. 19 октября князь сообщил военному министру о встрече со своим агентом – отставным полковником графом Виттом44. И хотя князь отзывался об этом разведчике не слишком хорошо, тем не менее предложение Витта заинтересовало князя. Граф обещал наладить канал связи, с помощью которого можно было бы получать сведения о событиях не только в Варшаве, но и в „кабинете самого Наполеона”. Информация должна была поступать от мадам Вобан, проживавшей в Варшаве. Граф был с ней в близких отношениях и потому надеялся с легкостью склонить ее к сотрудничеству с русскими. Эту женщину Багратион, немного знавший ее, характеризовал как „хитрую, умную и интриганку”. Но самое главное – она постоянно находилась при князе Ю. Понятовском. Князь был привязан к этой женщине и во всем ей доверял. Без ее совета, по словам графа Витта, Понятовский ничего не предпринимал ни в военной области, ни в гражданских делах. „Словом... она настоящий его друг и абсолютный для него закон”, – резюмировал Багратион.

По мнению Витта, госпожа Вобан понимала, что Варшавское герцогство – „одна мечта”, а потому „охотно пожелает убедить и князя Понятовского держаться правильной и надежной стороны”. Всё это граф обещал устроить через своего знакомого, итальянца, „настоящего врага французской нации”, жившего в Вене. Этот итальянец „имел большую связь и дружбу” с мадам Вобан. Однако граф Витт обещал провернуть это дело лишь в том случае, если его зачислят на российскую военную службу.

Багратион понял, что Витт намеревался использовать его в своих целях, и просил военного министра поддержать „игру”. Барклай должен был написать князю, что он рад помочь, но намерение Витта такого рода, что „легче ему и удобнее произвести оное в действие, имея всю свободу отлучиться во всякое время куда угодно”. Если Витт исполнит свой план, он будет зачислен на военную службу45. Соблазняя графа таким обещанием, Багратион надеялся, что Витт приложит все усилия для исполнения задуманного; а если это удастся – будет большая польза.

Однако, как убедительно свидетельствовал прошлый опыт (провал миссии А. Чарторыйского в начале 1811 г.), все эти проекты по перетягиванию варшавян на сторону России были лишь самообманом.

Срыв операции

На протяжении октября 1811 г. российские войска постоянно подтягивались к границам. 29 октября было принято решение о передислокации артиллерийских рот 1-й бригады (из Петербурга) ближе к своей дивизии. Поэтому Барклай-де-Толли просил Волконского назначить ротам квартиры у Смоленска (Смаленск) и Витебска, „чтобы не стеснять слишком войск, расквартированных в Витебской и Минской губ., и вместе с тем облегчить их довольствие”. Наилучшим вариантом военный министр считал Псковскую губернию, „ближе к прямому тракту отсюда до Вильны”, при условии, что это не стеснит других войск и для рот будет фураж46. 30 октября Волконский назначил квартиры в следующих местах: батарейной роте № 1 – в мест. Толочин (Талачын); легкой № 1 – в Бобре (Бабры); легкой № 2 – в Староселье (Стараселле), Могилевской губернии47; а 3 ноября, по просьбе министра, составил маршруты для этих рот48.

Таким образом, к началу ноября 1811 г. была завершена передислокация ближе к границе российских войск 1-го эшелона. Одновременно подтягивались войска 2-го эшелона. 8 ноября Волконский по поручению министра внес в „дислокационную ведомость” и „квартирную карту” поправки, произошедшие в октябре 1811 г.49 Всё было подготовлено к военным действиям.

Однако дальше выработки оперативного плана дело не пошло. Фридрих Вильгельм III, помнивший уроки 1806 г., уклонился от ратификации военной конвенции от 5(17) октября 1811 г. Когда Александр I через некоторое время не получил из Берлина обратно ратифицированной конвенции, он понял, что у прусского короля не хватило мужества довести до конца свой замысел – восстать против Наполеона и попытать счастья в войне. „Не допуская ещё полной измены Пруссии, – писал по этому поводу французский исследователь А. Вандаль, – император сравнительно легко примирился с решением слабовольного короля, которое позволяло ему вернуться к избранному им плану, т.е. к плану оборонительной войны, на который он возлагал столько надежд”. Поэтому он ничего не сделал, чтобы оказать давление на решение Пруссии. Александр I вновь, по образному выражению А. Вандаля, „застыл в неподвижной позе”. А мы добавим – лишь до февраля 1812 года...

Резюме на английском языке

Планирование и подготовка русско-прусского наступления против Варшавского герцогства осенью 1811 г.

В статье рассматриваются планирование и подготовка совместной русско-прусской наступательной операции против Варшавского герцогства летом – осенью 1811 г. Большое внимание уделено выработке условий участия России в операции, сформулированных в ходе переговоров с Шарнхорстом в Петербурге и закрепленных в военной конвенции. Автор анализирует также военную подготовку России к операции: организацию военной разведки в пограничных губерниях, сосредоточение и передислокацию войск, оперативные планы. Автор приходит к выводу, что Россия была готова начать военные действия в любую минуту при условии ратификации конвенции и фактического создания коалиции. Однако нерешительность прусского короля Фридриха Вильгельма III не позволила нанести превентивный удар.

Резюме на литовском языке

Планирование и организация русско-прусской наступательной операции против Варшавского герцогства осенью 1811 г.

В статье описываются планирование и организация русско-прусской наступательной операции против Варшавского герцогства летом – осенью 1811 г. Подробно рассматриваются условия участия России в этой операции, сформулированные в ходе переговоров с Шарнхорстом в Петербурге и закрепленные специальным военным соглашением (конвенцией). Анализируется военная подготовка России к операции: организация военной разведки в пограничных губерниях, сосредоточение и передислокация войск, оперативные планы. Автор статьи приходит к выводу, что Россия была готова начать военные действия в любой момент, если бы военное соглашение было ратифицировано и коалиция фактически создана. Тем не менее нерешительность прусского короля Фридриха Вильгельма III преградила путь превентивному удару.

Примечания

1. Внешняя политика России XIX и начала XX века. Документы Российского Министерства иностранных дел. Серия первая. 1801–1815 гг. (Далее – ВПР). Т. 6: 1811–1812 гг., Москва 1962. С. 709.

2. Отечественная война 1812 года. Материалы Военно-ученого архива (ВУА) Главного штаба. (Далее – Отечественная война 1812 года.). Отд. I. Переписка русских правительственных лиц и учреждений. Т. V. Подготовка к войне в 1811 г. (Сентябрь – октябрь месяцы). Санкт-Петербург, 1904. С. 64; Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. Военно-ученый архив (ВУА). Д. 434. Л. 50–51.

3. Отечественная война 1812 года. Отд. I. Т. V. С. 54; РГВИА. Ф. ВУА. Д. 363. Л. 199. – Вся переписка по подготовке этой операции осуществлялась с соблюдением высшей секретности и велась лично военным министром, руководителем квартирмейстерской части и командирами корпусов.

4. Отечественная война 1812 года. Отд. I. Т. V. С. 64; РГВИА. Ф. ВУА. Д. 434. Л. 50–51.

5. Отечественная война 1812 года. Отд. I. Т. V. С. 77–78; РГВИА. Ф. ВУА. Д. 3515. Л. 23.

6. Отечественная война 1812 года. Отд. I. Т. V. С. 128–129; РГВИА. Ф. ВУА. Д. 435. Л. 473–474.

7. Отечественная война 1812 года. Отд. I. Т. V. С. 142; РГВИА. Ф. ВУА. Д. 435. Л. 487.

8. Отечественная война 1812 года. Отд. I. Т. V. С. 143; РГВИА. Ф. ВУА. Д. 435. Л. 540–541.

9. 12 октября 1811 г. командующий Подольской армией князь П. И. Багратион сообщил Барклаю-де-Толли о том, что от генерала Д. С. Дохтурова получена копия письма к нему Эссена с уведомлением о приказе от 14 сентября. При этом Багратион писал: „Хотя я не имею предварительных о том сведений, но, во исполнение... предписал я ген. от инф. Дохтурову иметь двустороннюю связь с ген.-лейт. Эссеном I для согласования движений вверенных им корпусов”. Связь предполагалось поддерживать через офицеров связи. – Отечественная война 1812 года. Отд. I. Т. V. С. 271–272; РГВИА. Ф. ВУА. Д. 435. Л. 536–538.

10. Отечественная война 1812 года. Отд. I. Т. V. С. 132; РГВИА. Ф. ВУА. Д. 435. Л. 506.

11. ВПР. Т. 6. С. 709.

12. См.: «Проект договора об оборонительном и наступательном союзе между Россией и Пруссией», не позднее 25.9(7.10).1811 г. // ВПР. Т. 6. С. 177–178.

13. Вандаль А. Сочинение в четырёх томах. Наполеон и Александр I. Т. IV. Разрыв франко-русского союза. Ростов на Дону, 1995. С. 268–269.

14. Вандаль А. Указ. соч. Т. IV. С. 269; ВПР. Т. 6. С. 710. – Вероятно, при разработке плана осенней операции Шарнхорст учитывал предложения, высказанные отставным полковником веймарской службы и камергером Рюле фон Лилиенштерном. – См.: Отечественная война 1812 года. Отд. I. Т. VI. Подготовка к войне в 1811 г. (Ноябрь месяц). Санкт-Петербург, 1905. С. 273; Там же. Т. VII. Подготовка к войне в 1811 г. (Декабрь месяц. Документы без дат). Санкт-Петербург, 1907. С. 95–96.

15. 28 сентября (10 октября) 1811 г., на второй аудиенции, Александр I зачитал Шарнхорсту и Шёлеру проект русско-прусского договора об оборонительном и наступательном союзе между этими странами. Одновременно этот проект был направлен Х. А. Ливену для обсуждения непосредственно в Берлине. Однако идея оборонительного союза не была поддержана Фридрихом Вильгельмом III. – Тексты проектов см.: ВПР. Т. 6. С. 177–178, 179–180.

16. Вандаль А. Указ. соч. Т. IV. С. 269–270.

17. Там же. Т. IV. С. 270.

18. Согласно Вандалю, каждая статья этой конвенции утверждалась лишь после „долгих разговоров” в ходе ряда заседаний с военным министром и канцлером. Шарнхорст настаивал на том, чтобы российские войска, если позволят обстоятельства, переправились через Вислу, однако относительно этого пункта Александр I не принял на себя определенных обязательств. В частности, император вычеркнул из конвенции статью, согласно которой он должен был продвинуть к Силезии часть своих войск. Кроме того, чтобы русские смогли быстрее перейти Вислу, Шарнхорст просил заранее отдать войскам приказы выступить в Варшавское герцогство и Германию, как только прусские власти попросят о помощи. – Там же. Т. IV. С. 271.

19. Мартенс Ф. Собрание трактатов и конвенций, заключенных Россиею с иностранными державами. Т. VII. Санкт-Петербург, 1885. С. 24–37; ВПР. Т. 6. С. 197–201.

20. ВПР. Т. 6. С. 709–710.

21. ВПР. Т. 6. С. 197–201; Вандаль. Указ. соч. Т. IV. С. 271–272.

22. По приказу Витгенштейна Казачковский немедленно отправился из Кулдиги (Гольдзінген) в Расейняй, „под видом отбора людей в гвардию”. Необходимую информацию он перепроверил с помощью ковенского полицмейстера, который ”по браку имел большую связь с поляками” и на границе. – Отечественная война 1812 года. Отд. I. Т. V. С. 126; РГВИА. Ф. ВУА. Д. 3515. Л. 29.

23. Отечественная война 1812 года. Отд. I. Т. V. С. 233–234; РГВИА. Ф. ВУА. Д. 3515. Л. 33. – После перепроверки этих сведений Витгенштейн отправил военному министру донесение аналогичного содержания. – Отечественная война 1812 года. Отд. I. Т. VI. С. 1; РГВИА. Ф. ВУА. Д. 435. Л. 607.

24. См.: Отечественная война 1812 года. Отд. I. Т. V. С. 328–329; РГВИА. Ф. ВУА. Д. 435. Л. 543–544.

25. Отечественная война 1812 года. Отд. I. Т. V. С. 246–247; РГВИА. Ф. ВУА. Д. 435. Л. 509–510. – То же самое Багратион писал и 12 октября. – Отечественная война 1812 года. Отд. I. Т. V. С. 272.

26. 8 октября о передислокации войск 5-й дивизии и штаба 1-го корпуса военный министр сообщил генералу П. М. Волконскому „для сведения”. – Отечественная война 1812 года. Отд. I. Т. V. С. 251.

27. Отечественная война 1812 года. Отд. I. Т. V. С. 249–251; РГВИА. Ф. ВУА. Д. 3515. Л. 35–36.

28. Там же. Деньги были высланы 10 октября.

29. Отечественная война 1812 года. Отд. I. Т. V. С. 259; РГВИА. Ф. ВУА. Д. 3515. Л. 41. – 13 октября генерал-майор Казачковский сообщил графу, что сводные гренадерские батальоны 5-й пехотной дивизии сведены и квартируют: батальон 1-й бригады (командир – майор 23-го егерского полка Телегин) – в мест. Иецава (Экаў) Курляндской губ.; 2-й бригады (командир – майор Могилевского пехотного полка Врангель) – в мест. Грудзе Виленской губ. Кроме того, были определены места для лечения больных и довольствия этих войск. – Отечественная война 1812 года. Отд. I. Т. V. С. 280; РГВИА. Ф. ВУА. Д. 3515. Л. 39. – 17 октября Витгенштейн сообщил об этом министру.

30. Отечественная война 1812 года. Отд. I. Т. V. С. 270; РГВИА. Ф. ВУА. Д. 435. Л. 503.

31. Получено 15 октября. – Отечественная война 1812 года. Отд. I. Т. V. С. 268–270; РГВИА. Ф. ВУА. Д. 3515. Л. 43–44.

32. Там же.

33. Отечественная война 1812 года. Отд. I. Т. V. С. 270–271; РГВИА. Ф. ВУА. Д. 363. Л. 153. – Кроме того, Волконский должен был подготовить маршруты для запасных эскадронов, которым назначались особые квартиры. Цель передислокации – формирование в Усвятах Астраханского кирасирского и в Пирятине (Піряцін) (Полтавская губ.) – Новгородского кирасирского полков. – См.: Отечественная война 1812 года. Отд. I. Т. V. С. 285–286; РГВИА. Ф. ВУА. Д. 363. Л. 156–157.

34. Отечественная война 1812 года. Отд. I. Т. V. С. 282; РГВИА. Ф. ВУА. Д. 363. Л. 161.

35. Отечественная война 1812 года. Отд. I. Т. V. С. 271; РГВИА. Ф. ВУА. Д. 363. Л. 154.

36. Отечественная война 1812 года. Отд. I. Т. V. С. 302–304, 313–315; РГВИА. Ф. ВУА. Д. 434. Л. 54–58, 59–63. – Все эти пакеты были получены командующими лично.

37. Отечественная война 1812 года. Отд. I. Т. V. С. 288; РГВИА. Ф. ВУА. Д. 3515. Л. 47.

38. Отечественная война 1812 года. Отд. I. Т. V. С. 304; РГВИА. Ф. ВУА. Д. 434. Л. 58.

39. Отечественная война 1812 года. Отд. I. Т. V. С. 302–303; РГВИА. Ф. ВУА. Д. 434. Л. 54–55. – Багговуту рекомендовалось ни с кем из корпусных командиров в переписку не вступать.

40. Отечественная война 1812 года. Отд. I. Т. V. С. 303–304; РГВИА. Ф. ВУА. Д. 434. Л. 56–57.

41. Отечественная война 1812 года. Отд. I. Т. V. С. 314; РГВИА. Ф. ВУА. Д. 434. Л. 60.

42. Отечественная война 1812 года. Отд. I. Т. V. С. 315; РГВИА. Ф. ВУА. Д. 434. Л. 62.

43. Отечественная война 1812 года. Отд. I. Т. V. С. 316; РГВИА. Ф. ВУА. Д. 434. Л. 48–49.

44. Отечественная война 1812 года. Отд. I. Т. V. С. 320–321; РГВИА. Ф. ВУА. Д. 435. Л. 629–632. – Характеристика, данная Витту Багратионом: „Сколько я его знаю, он лжец и самый не основательный человек; но жена его, как умная и хорошая женщина, управляет его поступками так, чтобы не лишился он доверенности у вас (Барклая де Толли – А. Л.), равно и в герцогстве Варшавском не потерял хорошего о себе мнения. По моему замечанию, кажется что он двуличка; еще не дурно б было, когда справедливо обо всем нас извещал и показания это со стороны их были бы верными. Я сидел с ним глаз на глаз довольно долго и всячески выспрашивал, каким образом знает он все обстоятельства тамошнего края и по какой связи так часто туда ездит? На сие отвечал он мне, что имеет там много дела по домашним оборотам и при том тесную связь с многими особами, да и будто о каждом отъезде его известно и вам”.

45. Там же.

46. Отечественная война 1812 года. Отд. I. Т. V. С. 341; РГВИА. Ф. ВУА. Д. 363. Л. 166.

47. Там же.

48. Отечественная война 1812 года. Отд. I. Т. VI. С. 218; РГВИА. Ф. ВУА. Д. 363. Л. 167.

49. Отечественная война 1812 года. Отд. I. Т. VI. С. 238, 239; РГВИА. Ф. ВУА. Д. 363. Л. 176, 46.