Глава IV. Памятники каменного века: оригинал издания
Очерк первобытности, народные «перуновы стрелы», подделки каменных орудий, деление их на рубила, долота, молоты и топоры и каталог коллекции автора. С. 78-91. Текст в орфографии издания 1890 года.
Древность земнаго шара и человѣка.—Слѣды повсемѣстнаго присутствія человѣка отъ начала міра до нашихъ временъ.—Человѣкъ каменнаго вѣка.—Разновременность состоянія въ каменномъ періодѣ для разныхъ племенъ.—Существованіе, даже въ наше время, племенъ каменнаго періода.—Меланезійцы. Важность для археологіи изученія каменныхъ орудій.—Находка каменныхъ орудій въ Витебской губерніи,—Взглядъ народа на эти орудія, названіе и подраздѣленіе ихъ по степени обработки.—Занесеніе первыхъ каменныхъ орудій въ Витебскую губернію изъ Остзейскаго края.—Удобство Бѣлоруссіи вообще, и нѣкоторыхъ мѣстностей лепельскаго, полоцкаго и себежскаго уѣздовъ въ особенности, для поселенія первобытнаго человѣка.—Перуновы стрѣлки; происхожденіе этого названія; народныя вѣрованія.—Подлинность орудій каменнаго вѣка, описанныхъ въ сей главѣ.—Подделка этихъ памятниковъ древности за границей и въ Россіи.—Каменныя орудія первой и второй эпохъ.—Матеріалъ употреблявшійся для этихъ орудій.—Рубила, долота или долбики.—Молоты и топоры.—Описаніе коллекціи каменныхъ орудій, принадлежащихъ автору, съ опредѣленіемъ употребленнаго на изготовленіе ихъ минерала.
Камень для первобытнаго человѣка представлялъ величіе и силу... Камень явился первымъ и сильнымъ пособіемъ въ его бурной стихійной жизни.
Киркоръ.
Первый человѣкъ, который ударилъ камнемъ о камень, для преданія послѣднему лучшей формы,—сдѣлалъ первый взмахъ рѣзца, создавшаго Минерву и всѣ статуи Парѳенона.
Буше-де-Пертъ.
Прошло съ небольшимъ полъ вѣка съ тѣхъ поръ, какъ при помощи геологіи, палеонтологіи и археологіи доказано, что человѣкъ имѣетъ болѣе древнее происхожденіе, чѣмъ опредѣляли исторія и преданіе. По вычисленію, произведенному нѣсколько лѣтъ тому назадъ однимъ ученымъ доказано, что число живщихъ до того времени на землѣ людей простирается до 46.627,843,275,075,845 человѣкъ37. Сравнивая это число съ величиной земной поверхности, оказывается, что среднимъ числомъ на каждой квадратной милѣ, жило по 134.622,976 человѣкъ или по 5 человѣкъ на квадрантомъ футѣ. Слѣдовательно каждая могила содержала въ себѣ 128 покойниковъ, а допуская равномѣрное распредѣленіе населенія, окажется, что для погребенія мертвыхъ землю должны были бы повсемѣстно перекопать 128 разъ. Но это, конечно, на самомъ дѣлѣ не совсѣмъ такъ. Земля населялась постепенно, начиная отъ первой колыбели рода человѣческаго въ средней Азіи къ полюсамъ. Постепенность разселенія рода человѣческаго выражалась десятками и сотнями вѣковъ, но и при этомъ однѣ мѣстности заселялись гуще и раньше, другія рѣже и позже, что, конечно, зависило отъ многихъ причинъ, а главное отъ удобствъ, такія представляла мѣстность въ климатическомъ и почвенномъ отношеніи. Конечно, какъ первобытный, такъ и культурный человѣкъ должны были оставить на землѣ, или въ нѣдрахъ ея, слѣды своего существованія, признаки своего развитія, своего культа, въ той послѣдовательности, въ какой одинъ народъ или одно племя замѣняло другое. По этому верхнія наслоенія земли представляютъ намъ, какъ бы листы лѣтописи человѣчества, писанныя десятки и сотни вѣковъ не единичными бытописателями, а цѣлыми поколѣніями народовъ и притомъ всевозможными орудіями, начиная отъ осколка камня до рѣзца и меча. То, что не попало въ лѣтописи, что ускользнуло изъ памяти народа, что мгновенно исчезло подъ вліяніемъ всесокрушающихъ силъ природы: землетрясеній и потоповъ, все это осталось въ нѣдрахъ земли, на днѣ рѣкъ, озеръ и морей, въ тундрахъ болотъ, вѣчныхъ снѣгахъ и льдахъ сѣвера, все это составляетъ слово въ наукѣ развитія человѣчества. Въ иной мѣстности слова эти встрѣчаются чаще, въ другой рѣже; здѣсь онѣ говорятъ намъ о первобытномъ человѣкѣ, ведущемъ жизнь подобно окружающимъ его звѣрямъ; тамъ онѣ представляютъ намъ людей, научившихся пользоваться простѣйшими дарами природы, создавъ себѣ кой-какія орудія сперва изъ кости, дерева и камня, а потомъ изъ металла. На послѣднихъ же страницахъ земной лѣтописи, мы видимъ человѣка—властителя природы, подчинившаго себѣ ея силы и дерзающаго проникнуть за предѣлы земнаго шара, въ слои небесные. Итакъ, въ какую бы отдаленную эпоху не существовалъ первобытный человѣкъ, онъ неизбѣжно долженъ былъ оставить слѣды своего бытія въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ жилъ, на той почвѣ, которую попиралъ ногами. Будучи обдѣленъ природой естественными орудіями для самозащиты и добыванія пищи, имѣя нѣжное голое тѣло, требующее и въ стужу и въ зной искусственнаго прикрытія, первобытный человѣкъ, прежде чѣмъ научился добывать изъ земли металлы и обращать ихъ въ орудія, прежде чѣмъ познакомился съ прядильными растеніями, долженъ былъ пользоваться мясомъ и костями дикихъ животныхъ, мясомъ птицъ и рыбъ, долженъ былъ искать убѣжища въ дуплахъ деревъ и естественныхъ пищерахъ, долженъ былъ жить не въ одиночку, а семьями, но и для такой простой, почти звѣрской жизни, требовались какіе либо орудія, хотя бы то сучекъ крѣпкаго дерева, кость животнаго или рыбы, раковина, рогъ оленя, зубъ мамонта, а прежде всего отломокъ крѣпкаго камня, которымъ можно было бы дробить кости животныхъ для добыванія изъ нихъ мозга, рѣзать мясо и т. п. Вотъ эти то послѣдняго рода каменныя орудія, какъ лучшіе и въ большомъ числѣ сохранившіеся, послужатъ намъ указаніями мѣста жительства первобытнаго человѣка, а потому собраніе и изученіе ихъ, тщательное изслѣдованіе мѣстностей, гдѣ онѣ попадаются весьма важно для историка и археолога. И хотя несомнѣнно что развитіе человѣчества было одинаково во всѣхъ частяхъ свѣта, что повсюду человѣкъ прошелъ одни и тѣже фазисы до достиженія теперешняго своего состоянія, повсюду былъ для него каменный вѣкъ38, бронзовая или желѣзная эпоха: но несомнѣнно и то, что климатическія и почвенныя условія мѣстопребыванія первобытнаго человѣка, сосѣдство его съ тѣми или другими породами млекопитающихся животныхъ, нахожденіе въ почвѣ того или другаго металла, должны были вліять на ходъ и направленіе развитія первобытнаго человѣка и его потомства, а потому повторяемъ: тщательное изученіе каменныхъ орудій и изслѣдованія мѣстъ ихъ нахожденія должно обращать на себя все вниманіе археолога. Вотъ почему мы, ознакомясь болѣе съ этимъ предметомъ, посвѣщаемъ находкамъ орудій каменнаго вѣка особую главу, тогда какъ въ первомъ нашемъ изданіи памятниковъ старины мы упомянули о нихъ въ III главѣ, гдѣ говорили вообще о разныхъ находкахъ внѣ кургановъ и другихъ земляныхъ насыпей, а частію и въ 1-й при описаніи кургановъ.
Находки орудій каменнаго вѣка встрѣчаются въ Витебской губерніи не повсемѣстно а преимущественно въ мѣстностяхъ при-Двинскихъ, и въ особенности въ Полоцкомъ и Лепельскомъ уѣздахъ, всегда въ одиночку и никогда массами, хотя бы то въ нѣсколько штукъ. Народъ давно знакомъ съ этими памятниками старины, хотя считаетъ ихъ не за издѣлія рукъ человѣческихъ, а за естественные произведенія молніи упадающій на землю, почему и называютъ ихъ „перуновыми стрѣлами“39 приписывая имъ способность исцѣлять зубную боль и, предохранять домъ владѣльца стрѣлы отъ удара молніи. Впрочемъ такое происхожденіе орудій каменнаго вѣка нашъ простолюдинъ приписываетъ собственно грубо обдѣланнымъ долотомъ, долбилкамъ или рубиламъ, наконечникамъ стрѣлъ и тѣмъ длиннымъ круглымъ камнямъ, кои, по всей вѣроятнсти, употреблялись для сверленія и кои народъ называетъ палицами.
Что касается орудій, имѣющихъ отверстіе, или форму похожую на топоръ или сѣкиру—то народъ окрестилъ ихъ общимъ названіемъ „топоровъ“. Съ болѣе подробнымъ и спеціальнымъ дѣленіемъ орудій каменнаго вѣка, по предполагаемому археологами ихъ назначенію на ножи, пилы, кинжалы, рѣзцы, серпы и т. п. народъ вовсе не знакомъ и даже не предполагаетъ возможности такого назначенія находимыхъ имъ остатковъ каменныхъ орудій.
Попадающіеся въ предѣлахъ Витебской губерніи каменныя орудія, судя по степени ихъ обдѣлки и формѣ, очевидно относятся къ двумъ эпохамъ каменнаго вѣка. Тѣ, которыя народъ называетъ собственно—перуновыми стрѣлками, какъ крайне грубыя, почти не сохранившіе слѣдовъ какой бы то ни было обдѣлки, кромѣ лишь притерки концовъ о другіе болѣе твердые камни,—безъ сомнѣнія есть первыя произведенія первобытнаго человѣка, въ самую раннюю эпоху его бытія; тѣ же, какъ напримѣръ молоты съ просверленными отверстіями, нерѣдко хорошо полированные, очевидно составляютъ памятники нѣсколько позднѣйшаго времени, когда человѣкъ осилилъ уже камень, научился различать его свойства и настолько усовершенствовалъ свои первыя орудія, что при помощи ихъ нашелъ возможность придавать своимъ новымъ издѣліямъ не только болѣе практическую форму, но даже нѣкоторую красоту и изящность. Безъ сомнѣнія не мало прошло времени между двумя періодами: употребленія естественныхъ осколковъ камня и уже обдѣланнаго каменнаго орудія. Первобытному человѣку нужно было научиться, не только треніемъ одного камня о другой, сглаживать естественныя неровности, сверлить, но и подобрать форму, найти правильныя линіи для приданія орудію надлежащаго, цѣлесообразнаго, нерѣдко изящнаго вида. Полированіе каменныхъ орудій явилось само собою, но о немъ мало заботились, по крайней мѣрѣ въ началѣ.
Въ предѣлахъ Витебской губерніи мы встрѣчаемъ орудія обоихъ періодовъ и при томъ орудія послѣдняго періода—съ замѣчательной отдѣлкой. Судя впрочемъ по тому, что между орудіями съ лучшей отдѣлкой попадаются сработанные и изъ такихъ каменныхъ породъ, какихъ въ мѣстахъ находки первыхъ, т. е. орудій—нѣтъ даже въ видѣ валуновъ, что они большею частію попадаются въ недалекомъ разстояніи отъ Западной Двины40, Полоты и другихъ сплавныхъ рѣкъ, можно предполагать, что орудія эти занесены въ нашу губернію изъ тѣхъ мѣстъ, гдѣ первобытный человѣкъ сдѣлалъ первый шагъ, на пути своего развитія, и вооружаясь болѣе надежнымъ и болѣе практическимъ молотомъ и топоромъ, при помощи рѣкъ, расширилъ раіонъ своего мѣстопребыванія и гоняясь за звѣриной добычей, проникнулъ въ тѣ мрачныя дебри, кои даже въ эпоху историческаго переселенія народовъ, покрывали площадь нынѣшней Бѣлоруссіи, и служа убѣжищемъ множеству огромныхъ травоядныхъ: лосей, зубровъ, козъ, а ранѣе того даже мамонтовъ41, кабановъ и другихъ, гдѣ безконечная цѣпь озеръ хранила неисчерпаемыя запасы рыбъ, а дупла вѣковыхъ дубовъ и липъ были переполнены запасомъ меда дикихъ пчелъ, гдѣ, къ тому же зима была сравнительно теплая; словомъ гдѣ для первобытнаго человѣка, съ его животными инстинктами, съ его обтерпѣвшейся кожей было широкое раздолье. Даже въ настоящее время, когда въ теченіи тысячилѣтій, подъ усерднымъ дѣйствіемъ всеистребляющихъ орудій культурнаго человѣка, подъ вліяніемъ всевозможныхъ атмосферическихъ факторовъ, Бѣлорусскій край измѣнилъ видъ и свойства; когда невѣжество и спекуляціи окончательно истребили вѣковые лѣса, вслѣдствіе чего обмелѣли и обезрыбили рѣки и озера, когда человѣкъ истребилъ цѣлые породы лучшихъ животныхъ, закрѣпостилъ пчелъ, когда соха изборроздила почву и просвѣщеніе покрыло край грунтовыми, каменными и желѣзными дорогами, и теперь повторяемъ, въ Витебской губерніи, напримѣръ въ Лепельскомъ, Полоцкомъ и Себежскомъ уѣздахъ есть такія очаровательныя мѣстности, пространствомъ въ нѣсколько десятковъ тысячъ десятинъ, перерѣзанныя хребтами горъ, покрытыя еще густыми лѣсами, со множествомъ чистыхъ, свѣтлыхъ озеръ и ручьевъ, гдѣ такъ и кажется, что здѣсь, именно здѣсь, долженъ былъ найти покойный и удобный пріютъ первобытный человѣкъ, и дѣйствительно въ этихъ то мѣстахъ, въ особенности въ двухъ первыхъ уѣздахъ, и близъ озеръ послѣдняго находятъ наичаще орудія каменнаго вѣка...
Выше мы замѣтили, что орудія первой эпохи каменнаго вѣка, т. е. простѣйшія по формѣ и обдѣлкѣ, народъ окрестилъ названіемъ Перуновыхъ стрѣлокъ. Уже одно это названіе указываетъ на глубокую ихъ древность.
Перунъ у язычниковъ русскихъ и поляковъ считается главнѣйшимъ божествомъ, подобно Свантовиту, у другихъ славянскихъ племенъ. Имя Перуна, обращеннаго классиками въ Юпитера извѣстно было и у древнихъ Адріатическихъ славянъ, что видно изъ того, что на аквилейскихъ подписяхъ начертаны слова: „Jovi Sancti Beroni tomanti“, а на другой: „bono Deo Beroni“. По словамъ Гвагнина, Перуна изображали съ огненнымъ камнемъ въ рукѣ, а тождественнаго ему—Проне съ краснымъ (т. е. раскаленнымъ) желѣзомъ въ рукахъ42.
Перунъ почитался богомъ грома и молніи, т. е. такихъ небесныхъ (воздушныхъ) явленій, кои своей неожиданностью, величіемъ и красотой, наиболѣе поражали младенческій умъ первобытнаго человѣка, неумѣвшаго себѣ представить ударъ молніи, безъ чего либо вещественнаго, осязаемаго, зримаго, напримѣръ безъ стрѣлы; а камень своей твердостію и неподатливостію безоруженной силѣ человѣка естественно внушалъ къ себѣ нѣкотораго рода уваженіе, то и понятно почему предки наши приписали происхожденіе, понынѣ находимыхъ орудій каменнаго вѣка молніи и назвали ихъ перуновыми стрѣлками.
Съ распространеніемъ христіанства древній человѣкъ не могъ вдругъ отрѣшится отъ своихъ языческихъ вѣрованій и міровозрѣній и перенесть ихъ на почву новаго вѣроученія, замѣнилъ Перуна—Иліей-Громоноснымъ громовержцемъ, приписавъ ему, съ дѣтскимъ простодушіемъ и унаслѣдованною отъ предковъ крѣпкою вѣрою, производство грома и молніи. Опору такого вѣрованія, несмотря на его языческую подкладку, простолюдинъ видитъ и въ словахъ церковной пѣсни: „тѣмъ же молимъ Тя того молитвами щедре посли дожди водные земли съ небесе“43.
До нынѣ въ разныхъ мѣстахъ Россіи существуетъ вѣрованіе, что громъ—это гулъ и трескъ огненной колесницы въ которой св. Илія разъѣзжаетъ по небу, низвергаетъ на землю стрѣлы и молнію для пораженія ими дьявола, старающагося укрыться подъ разными видами. Громовая стрѣла поразившая дьявола, глубоко уходитъ въ землю и остается тамъ три года, послѣ чего ее находятъ: это и есть каменныя орудія первобытнаго человѣка.
Мы сейчасъ познакомимъ читателя съ разновременно собранными какъ нами, такъ г. Кусцинскимъ и другими лицами, въ предѣлахъ Витебской губерніи остатками каменнаго вѣка, приложивъ для наглядности точныя изображенія по фотографіямъ: но прежде мы замѣтимъ, что въ подлинности, т. е. въ дѣйствительной древности описываемыхъ нами орудій каменнаго вѣка нѣтъ ни малѣйшаго сомнѣнія; всѣ они найдены или въ присутствіи владѣльцевъ ихъ, или добыты не путемъ покупки отъ лицъ, понимающихъ цѣнность подобныхъ находокъ, а отъ нашедшихъ ихъ крестьянъ въ семьяхъ которыхъ иныя орудія оставались много десятковъ лѣтъ, переходя отъ отца къ сыну, отъ дѣда къ внуку, сначала какъ талисманъ, врачующій недуги и предохраняющій домъ отъ удара молніи, а потомъ прямо какъ память объ отцѣ или дѣдѣ.
На сколько крестьяне наши мало цѣнятъ, а тѣмъ болѣе понимаютъ значеніе орудій каменнаго вѣка, между прочимъ доказывается легкостію пріобрѣтенія у нихъ таковыхъ и тѣмъ, что крестьяне часто привязываютъ ихъ къ рыболовнымъ сѣтямъ для удобнѣйшаго погруженія послѣднихъ въ воду.44 Одинъ живущій въ моемъ сосѣдствѣ крестьянинъ Илья Мудрый найдя, лѣтъ тридцать тому назадъ, на своемъ полѣ, въ Полоцкомъ уѣздѣ большой, фунтовъ въ пять вѣсомъ, каменный топоръ, имѣвшій круглое отверстіе для насадки на палку,—нѣсколько лѣтъ употреблялъ его вмѣсто чугунной гири при чисткѣ трубъ, пока наконецъ, кс. Жарю не обратилъ на это вниманія и не пріобрѣлъ отъ Мудраго его интересную находку за сотую спирта.
Не то бываетъ за границей, въ особенности во Франціи. Тамъ по словамъ Луи Фигье „существуетъ извѣстный классъ работниковъ, которые находятъ удовольствіе (да одно ли удовольствіе? Вѣрно выгоду). въ обманѣ археологовъ и производятъ ложныя каменныя орудія, коими они очень выгодно торгуютъ (это такъ). Они утверждаютъ, безъ малѣйшей совѣсти, громадную древность своихъ произведеній и продаютъ ихъ или новичкамъ-любителямъ, или, что гораздо хуже, работникамъ, производящимъ раскопки въ мѣстностяхъ, содержащихъ въ себѣ кости, и которые спрятавъ эти поддѣльные предметы, въ подлежащій слой земли, впослѣдствіи ихъ выкапываютъ, какъ подлинную древность и получаютъ премію отъ довѣрчивыхъ естествоиспытателей“.
Пока что, къ счастью русская археологія еще не натолкнулась на эту постыдную, и для науки крайне вредную спекуляцію—на человѣческую любознательность. Но нѣтъ сомнѣнія, что недалеко то время, когда поддѣлыватели орудій каменнаго вѣка разведутся и у насъ; пусть только любители старины вздумаютъ платить за нихъ хорошую цѣну, пусть только научное значеніе орудій каменнаго вѣка, а слѣдовательно и ихъ относительная цѣнность, поймется нашимъ простолюдиномъ, и въ особенности падкими на всевозможныя поддѣлки жидками. О! тогда поддѣлкамъ не будетъ конца. Нельзя однако же не замѣтить что если поддѣлка орудій каменнаго вѣка и вообще древностей, въ особенности монетъ, не сдѣлалась еще предметомъ промысла низшихъ слоевъ населенія нашего отечества; то интелигентный классъ началъ уже прибѣгать, въ видахъ достиженія той или другой цѣли, къ этой постыдной фабрикаціи. Не напоминая читателямъ подробностей обнаруженной, лѣтъ сорокъ тому назадъ, въ Кіевѣ, поддѣлки однимъ ученымъ лицомъ монетъ съ „клиническими надписями; ни о существовавшемъ тамъ же кабинетѣ древностей завѣдомо на половину поддѣльныхъ или ложно названныхъ,—я могу сказать что въ моей колекціи каменныхъ орудій, кои всѣ будутъ выставлены на имѣющей быть въ концѣ сего года, въ Москвѣ—археологической выставкѣ, хранится одинъ изъящно отдѣланный каменный топоръ, доставленный мнѣ изъ Рѣжицкаго уѣзда. Происхожденіе этого орудія мнѣ хорошо извѣстно, оно есть продуктъ усердія не по разуму одного маленькаго административнаго чиновника, нынѣ покойнаго, къ исполненію предписанія начальства.
Прекрасная шлифовка, совершенно правильные остріе края и отверстіе, при отсутствіи дендритовъ, составляющихъ неизмѣнный признакъ древнихъ каменныхъ орудій, при первомъ взглядѣ на описанный топоръ—обнаруживаютъ его поддѣлку.
По этому нельзя не придать важнаго для науки значенія всякой попыткѣ къ добросовѣстному описанію и сохраненію, путемъ печати, вѣрныхъ свѣдѣній: о мѣстахъ находки и точныхъ изображеній несомнѣнно древнихъ орудій каменнаго вѣка (рис. 54).
Рис. 54.
Между орудіями каменнаго вѣка, какія только случалось намъ видѣть у мѣстныхъ собирателей и любителей старины и между находящимися въ нашей коллекціей, мы замѣчаемъ три сорта: однѣ безъ малѣйшихъ признаковъ шлифовки, самой примитивной формы, безъ сомнѣнія принадлежащія глубокой древности; другія съ большей или меньшей отшлифовкой (притеркой), но еще безъ отверстій, съ ребрами не ровными и часто безъ всякой обработки тупаго конца; наконецъ третій сортъ орудій, носящихъ на себѣ несомнѣнно слѣды не только тщательной обработки, но и употребленіе для того другихъ болѣе усовершенствованныхъ снарядовъ; углы этихъ орудій обработаны довольно отчетливо, отверстія почти круглы, поверхность гладкая, форма разнообразная и нерѣдко красивая. Что касается матеріала изъ коего сдѣланы эти орудія, то онъ не весьма разнообразенъ; большею частію попадаются орудія сдѣланныя изъ порфирита, офанита, кристалическаго сланца и другихъ породъ, очень будетъ подробно сказано при опредѣленіи минерала нѣкоторыхъ орудій изъ колекцій автора.
По роду употребленія или назначенія витебскія орудія каменнаго вѣка можно раздѣлить на три рода. 1)—это рубила т. е. клинообразные камни, длиною отъ 2 до 8 дюймовъ, къ которымъ, вѣроятно, прикрѣплялись посредствомъ мочалы или ремня, деревянныя ручки; форма ихъ почти одинакова: орудіе это довольно плоско и съ острой стороны шире.
Вотъ изображеніе рубила изъ коллекціи г. Кусцинскаго (рис. 48).
Рис. 48.
2)—Долота или долбилки. Это самыя примитивныя орудія—небольшіе продолговатые камни, одинъ конецъ коихъ нѣсколько пошире и заостренъ, а другой, предназначавшійся для удара сверху какой либо деревянной колотушкой, поуже, потолще и тупой. Такого рода орудія попадаются на поляхъ, по берегамъ озеръ и рѣчекъ. Въ 1885 два долота, изображеніе коихъ здѣсь прилагается, были найдены въ землѣ, на глубинѣ полутора аршина отъ поверхности, вмѣстѣ съ человѣческими костями, при проведеніи полеваго канала въ имѣніи Завидичахъ Лепельскаго уѣзда, въ 6 верстахъ отъ города (рис. 49).
Рис. 49.
Третій родъ находимыхъ въ Витебской губерніи каменныхъ орудій это молоты или топоры. Орудія эти представляютъ уже нѣсколько высшую обдѣлку и безъ сомнѣнія есть продуктъ нѣкотораго прогресса въ человѣкѣ каменнаго вѣка. По мимо замѣчаемой на молотахъ шлифовки, иногда довольно тщательной, они имѣютъ уже сверленыя отверстія для вставленія ручки и приспособлены столько же къ рубкѣ, сколько и къ дробленію силой удара.
На прилагаемыхъ рисункахъ изображены два молота, хотя разной формы, но одинаково тщательно обдѣланные (рис. 50 и 51).
Рис. 50 а.
Молотъ а нетолько отдѣланъ весьма тщательно, и ему предана красивая форма, вообще всѣ линіи его правильны; а судя потому что та поверхность молота, въ которой просверлено отверстіе, гладко сполирована, можно догадываться, что самая ручка этого молота была не какой
-либо сучекъ, а такъ обдѣланная палка, что молотъ надѣтый на тонкій конецъ ея, могъ уперется притертыми краями отверстія на утолщеніе рукояти.
Рис. 51 б.
Молотъ б формы болѣе простой, клинообразной, съ тонкимъ—острымъ и тупымъ круглымъ—концами, также тщательно отдѣланными. Обѣ боковыя широкія поверхности его гладко притерты, а ребра ихъ, т. е. верхняя и нижняя части, закруглены.
Не всѣ впрочемъ, находимые въ Витебской губерніи, каменные молоты представляютъ такую законченность формъ и тщательность обдѣлки. Въ 1864 году б. мировымъ посредникомъ г. Герингросомъ доставленъ въ витебскій статистическій комитетъ, а имъ переданъ въ Императорскую археологическую коммисію, каменный молотъ, найденный въ Полоцкомъ уѣздѣ близъ Рогнѣдина кургана, о которомъ мы говорили подробно въ 1-й главѣ этого сочиненія. Молотъ этотъ, по своей формѣ, скорѣе орудіе защиты, чѣмъ инструментъ для работы; онъ нѣсколько похожъ на древніе алебарды или келены, но конечно еще болѣе на грубой первообразной формы—кузнечный молотъ; длина его 4,₅, а ширина остраго конца 1,₅ тупаго 2, окружность въ средней части 8,₅ фр. дюймовъ. Вѣсъ 1 фунтъ 5 золот. Круглое отверстіе для насадки молота на дерево просверлено весьма аккуратно и нижняя часть его окружена довольно тщательно высѣченнымъ ободкомъ. Мы прилагаемъ уменьшенное изображеніе этого орудія (рис. 52).
Рис. 52.
Подобный молотъ былъ найденъ крестьянами, въ 1873 году въ Вышковскомъ озерѣ, Динабургскаго уѣзда; цвѣтъ онъ имѣлъ черный и носилъ слѣды шлифовки.
Народъ думаетъ, что подобными молотами было вооружено древнее „воинство“. Это вѣрованіе подтверждается преданіемъ, что на Рогнѣдиной горѣ, въ одномъ сраженіи былъ убитъ каменнымъ молотомъ полоцкій князь Рогвольдъ.
Часто попадаются молоты или топоры изломанные на отверстіи. Въ такихъ орудіяхъ встрѣчается иногда другое отверстіе, просверленное ниже перваго, какъ это видно на прилагаемомъ рисункѣ (рис. 53).
Рис. 53.
Въ нашемъ собраніи древностей хранятся: два рубила, девять долотъ и обломокъ палицы для сверленія дыръ, и кромѣ того, поддѣльный молотъ изъ Рѣжицкаго уѣзда. Мы прилагаемъ здѣсь снятыя по фотографіямъ изображенія ихъ (рис. 55).
Рис. 55.
а) рубило или топоръ безъ отверстія для вставки ручки, съ слабымъ признакомъ шлифовки и то лишь на одномъ ребрѣ; поверхность камня раковистая съ замѣтными черными кристаллами роговой обманки, наружный цвѣтъ его—точнѣе коры чернозеленый. Длина рубила 4⅞ англ. дюйма, въ широкомъ концѣ его, сильно притупленномъ безъ сомнѣнія отъ продолжительнаго употребленія и отчасти надломанномъ 2⅛, а въ узкомъ 1²/₈ англ. дюйма (рис. 54, 1).
b) Второе рубило или топоръ съ отверстіями для рукоятки, длиною 5²/₈ англ. дюйм.; сдѣлано изъ порфирита, порода коего, какъ оказалось по микроскопическому изслѣдованію въ Горномъ Институтѣ, состоитъ изъ плагіоклаза, роговой обманки, магнитнаго желѣзняка, изрѣдка сѣрнаго колчедана и хлорита. Мелкозернистая основная масса имѣетъ, такъ называемое, офитовое или діабазовое строеніе. Роговая обманка представляетъ вторичный продуктъ, происшедшій вѣроятно изъ авгита, такъ что первоначальная порода діабазовый порфиритъ. Орудіе это а также долото (рис. 56, 3) доставлены намъ священникомъ Ѳомой Антоновичемъ, по словамъ коего онѣ, около ста лѣтъ, хранились въ домѣ одного изъ почившихъ его сослуживцевъ.
c) Долото, длиною въ 3 англ. дюйма, изъ совершенно измѣненнаго офанита. Изъ первоначальныхъ элементовъ породы сохранились только, мѣстами, частицы полеваго шпата, превращеннаго большею частію въ известковы эпидотъ. Кромѣ послѣдняго порода содержитъ еще (въ видѣ вторичныхъ продуктовъ): въ большомъ количествѣ хлоритъ и кварцъ и пересѣкается прожилками изъ кварца и эпидота (рис. 56. 2).
d) Долото длиною 2⁶/₈ англ. дюйма, изъ тонкозернистой породы, первоначальный характеръ которой нельзя опредѣлить. Она измѣнена химически и механически (динамометаморфизована). Порода нѣсколько сланцевата и состоитъ изъ роговой обманки, хлорита, кварца, плагіоклаза, магнетита. По всей вѣроятности она принадлежитъ къ такъ называемымъ кристаллическимъ сланцамъ (рис. 56. 3).
e) Долото, длиной 2⁵/₈ англ. дюйма, изъ сплошной на видъ породы, состоящей изъ весьма мелкозернистаго кварца, роговой обманки и хлорита. Порода камня изъ коего сдѣлано это долото относится къ такъ называемымъ кристаллическимъ сланцамъ, хотя отчетливой сланцевитости въ немъ и не обнаруживается. (рис. 56. 4).
Столь тщательнымъ опредѣленіемъ породы камней изъ коихъ сдѣланы принадлежащіе намъ орудія каменнаго вѣка, мы обязаны просвѣщенному вниманію г-на Директора Геологическаго Комитета А. Карпинскаго.
Чтобы достигнуть при опредѣленіи породы камней, той точности и подробности какую читатель находитъ въ нашемъ описаніи, пришлось отдѣлять части орудій, что видно изъ рисунка, подвергать ихъ шлифовкѣ и затѣмъ уже изслѣдовать микроскопически.—Такіе пріемы оказались необходимыми потому, что орудія пролежавъ нѣсколько вѣковъ, а вѣрнѣе нѣсколько тысячелѣтій въ нѣдрахъ земли, или на днѣ рѣкъ и озеръ, до того измѣнили свою поверхность и покрылись какъ-бы корой, что при осмотрѣ ихъ невооруженнымъ глазомъ нельзя съ достовѣрностію опредѣлить ни истиннаго цвѣта, ни строенія, ни, тѣмъ менѣе, составныхъ частей камня.
Какъ эти, такъ и ниже описываемые орудія, при отсутствіи въ Витебской губерніи залежей горно-каменныхъ породъ, кромѣ лишь плотнаго известняка, могли быть сдѣланы изъ тѣхъ валуновъ, кои въ эпоху всемірныхъ переворотовъ занесены сюда водами далекаго сѣвера и кои понынѣ массами наполняютъ ложе рѣкъ, пестрятъ луга, поля и лѣса.
f) Долото изъ сѣраго съ бѣлыми крапинками камня, густо покрытое дендритами, съ легка притертымъ острымъ концомъ. Длина его 2³/₈, ширина въ узкомъ тупомъ концѣ 1, а въ остромъ 1⁶/₈ англ. дюйма (рис. 54. 3).
g) Такое же орудіе изъ черно-зеленаго плотнаго камня, съ замѣтными слѣдами притерки со всѣхъ сторонъ, острый конецъ нѣсколько поврежденъ и очевидно подправленъ. Длина 2⁶/₈, въ тупомъ концѣ ⅞, а въ остромъ 1⅞ англ. дюйм. (рис. 54. 4).
h) Того же вида орудіе изъ такого же камня, какъ описанное подъ лит. d. Острый конецъ его сохранилъ слѣды употребленія орудія въ работахъ. Размѣръ его: длина—2²/₈, тупой конецъ 1⁴/₈, острый 2⅛ англ. дюймовъ (рис. 55. 5).
i) Такое же орудіе, какъ описанныя подъ лит. d и e. Длина его 2⁶/₇, ширина тупаго конца 1, остраго 1⅞ англ. дюймовъ (рис. 55. 6).
k) Такого же рода орудіе какъ три предъидущихъ, но съ болѣе тщательной отдѣлкой, всѣ стороны его болѣе или менѣе притерты; сортъ камня такой же какъ и на рубилѣ лит. а, длина 2⅞, ширина тупаго конца 1²/₈, а остраго 1⁶/₈ англ. дюйм. (рис. 55. 7).
l) Небольшое долото съ хорошо отполированнымъ острымъ концомъ. Камень такой же какъ и на орудіи лит. c. Тупой конецъ и широкія стороны оббиты. Длина орудія 2, ширина тупаго конца 1, остраго 1⁴/₈ англ. дюймовъ (рис. 55. 8).
Рис. 56.
m) Обломокъ круглаго орудія изъ плотнаго темножелтосѣраго повидимому однороднаго камня, носящій слѣдъ употребленія его для сглаживанія круглыхъ отверстій въ другихъ каменныхъ орудіяхъ: топорахъ и молотахъ (рис. 54. 2). Находки подобныхъ орудій, называемыхъ въ народѣ „палицами“. очень рѣдки (рис. 56).
Сочиненіе наше было уже окончено, когда 7-го іюня 1879 года мы случайно пріобрѣли еще одно каменное орудіе, именно долото, найденное въ прошломъ 1888 году на руднянскомъ полѣ, близъ рѣки Ушача, въ предѣлахъ Полоцкаго уѣзда. Орудіе это, сработанное изъ порфирита, сохранилось весьма хорошо; оно очень похоже на долото, изображенное на рис. 55. 4, только нѣсколько крупнѣе его.
Примечания
37. „Нива“ 1885 г. № 2.
38. Лучшимъ доказательствомъ этой мысли служитъ то, что по свидѣтельству нашего соотечественника Миклухо-Маклая, еще до сихъ поръ на многихъ меланезійскихъ островахъ находятся племена, живущіе въ каменномъ періодѣ и неимѣющія другаго оружія и утвари, кромѣ сдѣланныхъ изъ кремня или осколковъ костей. Проживъ, десять лѣтъ тому назадъ, между туземцами цѣлыхъ 15 мѣсяцевъ, Миклухо-Маклай убѣдился, что до пріѣзда его маланезійцы не видѣли никакого металла и не имѣли никакихъ сношеній ни съ европейцами, ни съ малайцами. Не смотря, однакожъ, на свои первобытные снаряды, они приготовляютъ деревянную и глиняную посуду и воздѣлываютъ землю, которая, благодаря благопріятнымъ условіямъ климата и почвы, въ изобиліи даетъ имъ растительную пищу. Замѣчательно также что до прибытія Миклухо-Маклая жители бухты не умѣли самостоятельно добывать огонь и въ тѣхъ случаяхъ, когда очагъ по недосмотру потухалъ, они принуждены были отправляться за огнемъ къ живущему на холмахъ племени, которое добывало таковой. путемъ тренія одного куска дерева о другой.
39. Собственно такъ называемыхъ „громовыхъ стрѣлъ“ (фульнурита), сколько мнѣ не извѣстно, въ Витебской губерніи давно уже находили, да они совершенно и непохожи на орудія каменнаго вѣка; а почему народъ тѣ и другіе окрестилъ именемъ громовыхъ или перуновыхъ стрѣлъ, задача неразрѣшимая.
40. Нахожденіе орудій каменнаго и бронзоваго вѣковъ въ недальнемъ разстояніи отъ Западной Двины, равно относится какъ къ Витебской губерніи, такъ и къ Курляндіи. Здѣсь въ 1848 г. въ имѣніяхъ графа Плятера—Грецгоффѣ и Энгельсбургѣ, найдено: около 30 каменныхъ орудій и въ числѣ ихъ „палицы“, служившіе для отдѣлки круглыхъ отверстій въ топорахъ и молотахъ. Всѣ эти орудія, по свидѣтельству графа Плятера, были сдѣланы изъ змѣевика, коего въ инфляндтахъ нигдѣ нѣтъ. „Живописная Россія“, томъ III, стр. 241.
41. Остатки мамонтовъ, не разъ находили въ предѣлахъ Витебской губерніи. Въ Витебскомъ статистическомъ комитетѣ, хранятся нѣкоторые части остова мамонта, отрытые въ Витебскомъ уѣздѣ, лѣтъ 15 назадъ. А. С.
42. Костомаровъ. Славянская Миѳологія. Кіевъ 1847 года.
43. Канонъ послѣдованія во время бездождія. Пѣснь 8.
44. Объ этомъ обстоятельствѣ свидѣтельствуемъ графъ А. Плятеръ.