Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Глава II. Замки и замковища: оригинал издания

Тридцать с лишним замков губернии: верхний и нижний замки Витебска по описям 1664-1667 годов, Велиж и его осада 1580 года, Динабург с описью цейхгауза 1670-1696 годов, Полоцк по плану 1579 года, крепости Ливонской войны. С. 37-59. Текст в орфографии издания 1890 года.

Витебскіе замки: верхній и нижній.—Велижскій замокъ.—Городокскій.—Динабургскій.—Дриссенскій.—Лепельскій.—Люцинскій.—Невельскій.—Полоцкіе замки и Заполотье.—Рѣжицкій.—Себежскій.—Суражскій.—Маріенгаузенскій.—Волькенбергскій.—Крейцбургскій.—Улльскій.—Чашницкій.—Замокъ Суша или Копье.—Каменный крестъ какъ памятникъ битвъ.—Замокъ Красный.—Туровлянскій.—Воронечьскій.—Стрижево.—Городенецъ.—Городецъ.—Замочекъ и замокъ Заболотскій.—Соколинскій и взятіе его.—Сытнянскій.—Нещерды.—Княжа могила.—Усвятскій и Езеринскій, или Озерищенскій.—Крѣпость Козьянъ.

Бѣлоруссія—страна гдѣ мечемъ рѣшались споры враждовавшихъ народовъ между собою; въ ней каждая верста была оспариваема мужествомъ, куплена кровью, ознаменована славою. Бѣлоруссію можно назвать обширнымъ кладбищемъ безчисленнаго числа побитыхъ, сражавшихся за вѣру, права своихъ властителей, ихъ честь и достояніе...

Въ Бѣлоруссіи нѣтъ сколько либо извѣстнаго мѣста, которое не ознаменовалось бы какимъ нибудь историческимъ происшествіемъ, если до сихъ поръ необъясненнымъ исторіею: то собственно по одному недостатку истребленныхъ или утерянныхъ фактовъ...

Безъ-Корниловичъ.

Къ числу памятниковъ древнихъ воинскихъ сооруженій слѣдуетъ отнести такъ называемые замки и замковища. Названія эти въ устахъ народа весьма часто замѣняются одно другимъ, а потому и мы не будемъ проводить между ними никакой границы, хотя замѣтимъ, что названіе замка чаще усвоивается такимъ мѣстностямъ, на коихъ въ большой или меньшей степени уцѣлѣли еще стѣны древнихъ крѣпостныхъ зданій, или замковъ.

Народное преданіе до нашихъ дней хранитъ еще память о тридцати съ лишкомъ замкахъ, бывшихъ нѣкогда въ предѣлахъ Витебской губерніи. Оно говоритъ, что кромѣ двухъ замковъ въ самомъ Витебскѣ и столькихъ же въ г. Полоцкѣ, подобныя сооруженія находились въ городахъ: Велижѣ, Городкѣ, Динабургѣ, Дриссѣ, Лепелѣ, Люцинѣ, Невелѣ, Рѣжицѣ, Себежѣ и Суражѣ, мѣстечкахъ: Маріенгаузинѣ, Крейцбургѣ, Уллѣ, Чашникахъ и Усвятахъ, селеніяхъ: Сушѣ, Красномъ, Туровлѣ, Воронечьѣ, Стрижевѣ, Городцѣ, Заболотьѣ Соколищѣ, Ситнѣ, Нещердѣ и Озерищахъ. Уцѣлели еще слѣды развалинъ древнихъ замковъ въ Биржѣ и Ляудержѣ Люцинскаго уѣзда и въ Волькенбергѣ

Рѣжицкаго но исторія ихъ мало извѣстна.

Витебскіе замки, изъ коихъ одинъ назывался верхнимъ, а другой нижнимъ, построены Ольгердомъ; первый изъ нихъ былъ обнесенъ каменной, а послѣдній деревянной стѣнами, оба имѣли по нѣскольку каменныхъ башенъ или вѣжъ. Въ стѣнахъ нижняго замка находилась древнѣйшая изъ витебскихъ православныхъ храмовъ церковь св. Благовѣщенія, о которой мы скажемъ въ своемъ мѣстѣ.

Витебскіе замки занимали обширное пространство въ центрѣ нынѣшняго города, именно: тѣ кварталы II-й части, кои находятся между рѣкой Западной Двиной, рѣчькой и ручьемъ Витьбами и гдѣ теперь помѣщаются: Замковая и Театральная улицы, домъ дворянскаго собранія, церковь св. Благовѣщенія, бывшій костелъ, что нынѣ губернскій и центральный архивы, бывшій маріявитскій монастырь а нынѣ дѣтскій пріютъ, окружный судъ, казармы пожарной команды, св. Николаевскій соборъ, архіерейскій домъ, мужская гимназія, и другія зданія, находящіяся вдоль названныхъ нами улицъ, а также гимназическій скверъ.

Остатковъ отъ этихъ громадныхъ, по тогдашнему времени, очень крѣпкихъ сооруженій почти нѣтъ, и только на вершинѣ такъ называемой Вокзаль-горы можно еще между густой травой найдти слѣды фундамента каменныхъ и кирпичныхъ стѣнъ, да замѣтить кой какія черты искусственнаго профиля горы обращенной къ рѣчкѣ Витьбѣ; впрочемъ и эти слѣды вслѣдствіе возведенія вокругъ горы новыхъ построекъ почти уже исчезли. Намъ разсказывали, что въ старые годы, при возведеніи построекъ и при починкахъ мостовъ, попадались еще на замковьѣ древнія монеты, обломки перержавѣвшаго оружія и койкакіе огнестрѣльные снаряды; но уже давно не слышно о подобныхъ находкахъ.

Въ одной изъ польскихъ лѣтописей 1612 года, о витебскихъ замкахъ упоминается: „что оба они окружены башнями и стѣнами деревянными, также турами, наполненными землею и каменьями“. Стѣны верхняго замка шли по верху лѣваго берега р. Витьбы до ея устья и угловой башни, называвшейся Устьянскою; отсюда, берегомъ р. Двины, мимо нынѣшняго дома дворянскаго собранія, до другой угловой же башни, носившей названіе Пречистенской и находившейся насупротивъ Благовѣщенской церкви; здѣсь сходились стѣны обоихъ замковъ; затѣмъ одна стѣна поворачивала влѣво на Замковую гору, а другая пройдя по берегу ручья до Криваго моста (противъ еврейской школы), потомъ надъ рвомъ, соединявшимъ ручей съ Витьбой, и дойдя до угла, поворачивала влѣво, гдѣ, продолжая идти берегомъ Витьбы, примыкала къ башнѣ верхняго замка.

По свѣдѣніямъ, заключающимся въ дѣлахъ Московскаго Главнаго Архива М. И. Д., обязательно сообщеннымъ намъ А. П. Сапуновымъ, видно что витебскіе замки, въ 1665 году занимали въ окружности пространство: верхній въ 392 безъ четверти а, нижній 542½ сажени.

Верхній замокъ, или городъ, занимая возвышенную часть въ углу при впаденіи рѣчки Витьбы въ рѣку Западную Двину, защищался семью башнями, значащимися по документамъ, подъ названіями: 1-я. Темная съ большими воротами, соединявшими оба замка; 2-я, Шереметьевъ кругликъ; 3-я Роскатъ, стараго дѣла, на каменной старой башнѣ; 4-ая. Малая башня, на старомъ каменномъ бычку, на ней висѣлъ вѣстовой колоколъ; башня эта занимала самую возвышенную мѣстность Вокзалъ-горы, на обрывѣ рѣчки Витьбы; 5-я. Танкова, 6-я Боборыкинъ кругликъ, иначе угловая или роговая, 7-я Храповицкая или средняя; подъ ней ворота. Кромѣ того упоминается о двухъ рухомыхъ (разрушенныхъ) каменныхъ палатахъ, изъ коихъ одна была на Вокзалъ-горѣ, а другая близъ нынѣшняго дома дворянскаго собранія, гдѣ еще раньше была Пречистенская башня. На рѣчку Витьбу выходила калитка.

Нижній замокъ былъ значительно длиннѣе верхняго. Одна изъ наружныхъ сторонъ его была обращена къ Двинѣ, другая самая длинная къ ручью Дунаю, а третья къ рѣчкѣ Витьбѣ, онъ защищался двѣнадцатью башнями: 1-я Жидовская, подъ которой были проѣзжіе ворота. Она находилась на берегу Двины, гдѣ нынѣ улица, ведущая къ желѣзному мосту. Лѣтъ 15 или 20 тому назадъ при снятіи бывшаго въ томъ мѣстѣ землянаго вала отрыты два еще хорошо сохранившіеся каменныхъ свода подземныхъ помѣщеній, на стѣнкахъ коихъ виднѣлись обильные слѣды копоти. 2-я Средняя или Двинская. 3-я Заручевская съ большими проѣзжими воротами, 4-я Старосельская или Подлазная, 5-я Швайковская или Взводная, 6-я Доминиканская или Пресельная, 7-я Торопецкая или Сапѣжинская, 8-я Княжа, 9-я Духовской кругликъ или Наугольная, 10-я Мѣщанскій кругликъ или Задуновская, 11-я Напрудная или Гуркова и 12-я Волконскій кругликъ съ большими проѣзжими воротами, носившими названіе Витебскихъ. Противъ нынѣшняго Задуновскаго моста, за Николаевскимъ соборомъ, на Задуновской улицѣ, была калитка къ ручью.

Изъ передаточной же описи Витебска, составленной, въ силу Андрусовскаго договора 1667 года, при передачѣ города полякамъ видно, что Витебскъ состоялъ въ то время изъ трехъ укрѣпленныхъ городовъ: (частей или замковъ) высшаго, нижняго и взгорскаго; во всѣхъ этихъ трехъ городахъ было 28 башенъ, да 2 бычка, да двѣ калитки, (фортки) и около городовъ всякія крѣпости. Въ вышнемъ городѣ, въ стѣнѣ на башенкѣ вѣстовой колоколъ литъ вновь изъ витебской мѣди14, вѣсомъ 9 пудовъ 30 фунтовъ. Всѣ пригороды, по взятіи Витебска (русскими) дѣланы вновь: башни круглыя и четырехугольныя, крыши по шетровому (конусообразно). Стѣна рубленая, крыша палаткою (въ два ската).

Велижскій замокъ, остатки коего заключающіеся въ осунувшемся валѣ и полузаплывшемъ рву, сохранились и понынѣ, основанъ на старомъ городищѣ воеводой княземъ Иваномъ Барбашинымъ, согласно указу царя, отъ 19-го апрѣля 1536 года. Замокъ этотъ былъ деревянный, имѣлъ девять башенъ, обнесенныхъ рвами.

Всѣ польскіе лѣтописцы согласно утверждаютъ, что Велижскій замокъ, будучи расположенъ надъ р. Западной Двиной, въ весьма лѣсистой, наполненной болотами и потому трудно доступной мѣстности, былъ одинъ изъ сильно укрѣпленныхъ пунктовъ Московіи и служилъ базисомъ для дѣйствія русскихъ войскъ противу Литвы. По выраженію Стрыжевскаго „Велижъ висѣлъ надъ шеей всей русской королевской Украйны“ и потому требовалось, во что бы то ни стало, взять или уничтожить его; но это было сдѣлать не совсѣмъ легко. Со временъ Витовта, память о походѣ коего сохранилась въ названіи одной озерной платины—Витовтовымъ мостомъ, до Стефана Баторія, въ теченіи полутораста слишкомъ лѣтъ, никто къ самому Велижу не подходилъ и его не осаждалъ. Окружавшіе Велижъ лѣса, превратились въ дремучіе дебри, низменности стали непроходимыми болотами, дороги заросли и заглохли.... Направляясь къ Велижу гетману Замойскому прежде встрѣчи съ его на этотъ разъ, слабымъ гарнизономъ, пришлось бороться съ самой природой. Онъ вынужденъ былъ рубить въ сплошномъ лѣсу, для провода войскъ широкія просѣки, устраивать фашинныя насыпи и мосты черезъ ручьи, болота и озера, а подъ самымъ городомъ расчищать громадныя засѣки, представлявшія родъ крѣпкаго забора.

Велижъ занималъ въ это время хотя весьма небольшое пространство, но былъ какъ сказано выше, укрѣпленъ 9-ю башнями, къ сожалѣнію деревянными и при спѣшномъ укрѣпленіи дурно обложенными дерномъ, что и были причиной его паденія, кромѣ того онъ былъ обнесенъ глубокимъ рвомъ; одна сторона его прикрывалась р. Двиной, а другая ручьемъ Коневцемъ и озеромъ. При такой позиціи брать замокъ приступомъ было дѣломъ весьма рискованнымъ и потому Замойскій, обладая достаточнымъ числомъ орудій и 8000 пѣхоты и конницы, окруживъ городъ шанцами, началъ бомбандировать его калеными ядрами. Скоро загорѣлось предмѣстье, потомъ одна, затѣмъ другая дурно защищенныя дерномъ деревянныя башни, наконецъ сгорѣлъ мостъ и гарнизонъ, видя невозможность долѣе держаться, сдалъ обгорѣвшій замокъ непріятелю. Это случилось 6-го августа, въ субботу 1580 года.

Рис. 24.

[Схема: планъ Велижскаго замковища при впаденіи ручья Коневца въ рѣку Двину; показаны валъ и рвы, мостъ, постройки, помѣченные цифрами 1, 2 и 3. Надписи: „Рѣка Двина“, „Р. Коневецъ“.]

На Высочайше утвержденномъ, 11-го іюня 1817 года планѣ города

Велижа мѣстность замка обозначена литерой L. Пространство этой мѣстности равняется полуторѣ десятинѣ. Еще въ 1817 г. на углу замковища стояло старинное, каменное, четырехугольное зданіе, отмѣченное на планѣ темной тушью. Планъ мѣстности Велижскаго замка напечатанъ въ статьѣ нашей, помѣщенной въ „Памятной книжкѣ Витебской губерніи на 1864 годъ“ воспроизведенъ выше (рис. 24).

Кѣмъ и когда былъ основанъ Городокскій замокъ, отъ котораго уцѣлѣлъ, на вершинѣ лѣваго берега рѣчки Горожанки, каменный фундаментъ—неизвѣстно. Въ памяти народной также не сохранилось объ этомъ никакихъ преданій.

Находящееся вблизи остатковъ замка, на противоположной сторонѣ рѣчки Горожанки, четырехугольное земляное укрѣпленіе, называемое городкомъ, могло быть сооружено и одновременно и послѣ постройки замка, вѣроятно только то, что названіе города городкомъ взято отъ этого укрѣпленія, которое, какъ и всѣ укрѣпленныя мѣста, въ древности называлось городкомъ.

Динабургскій замокъ основаніемъ своимъ обязанъ крестоносцамъ.

Въ концѣ XII вѣка, нѣмецкіе католики, получивъ разрѣшеніе полоцкаго князя проповѣдывать евангеліе между населявшими сѣверозападную часть нынѣшней Витебской губерніи и вообще Ливонію—латышами, бывшими тогда язычниками, построивъ въ этомъ краѣ нѣсколько крѣпостей и учредивъ знаменитый нѣкогда бранными подвигами орденъ меченосцевъ, до того усилились, что въ 1211 году отняли у полоцкаго князя, весь этотъ край; для того же, чтобы обезпечить спокойное владѣніе ими и лучше удерживать въ повиновеніи туземцевъ, въ 1278 году построили на правомъ берегу рѣки Двины укрѣпленный замокъ, назвавъ его Динабургомъ. Латыши непріязненно смотрѣли на производимыя крестоносцами крѣпостныя работы и всѣми силами старались воспрепятствовать имъ; но разставленное осторожнымъ магистромъ крестоносцевъ Эрнестомъ Ратенбургскимъ, по берегу р. Двины, войско не позволило имъ осуществить свои планы, и крѣпость была сооружена. Однакожъ, лишь только магистръ отъѣхалъ въ Ригу, литовское войско подъ начальствомъ Тройдена, подступило къ стѣнамъ динабургскимъ. Оно устроило четыре подвижныя башни, посадило въ нихъ стрѣлковъ и начало осаду крѣпости; но усилія литовцевъ остались тщетными, почему разломавъ свои башни, они отступили.

Мѣсто на которомъ было первое динабургское укрѣпленіе и понынѣ называемое Старымъ Замкомъ, находится въ семи верстахъ ниже теперешняго Динабурга и въ 2½ верстахъ отъ динабурго-витебской желѣзной дороги, при рѣкѣ Двинѣ, въ одной верстѣ отъ почтоваго тракта, пролегающаго изъ Динабурга въ Полоцкъ, и въ 6 верстахъ отъ станціи Плакины. Замокъ стоялъ на узкой горѣ, между двумя заросшими оврагами, имѣлъ 40 шаговъ въ ширину и 120 въ длину (эти размѣры найдены и при осмотрѣ замковища въ 1863 г.); онъ былъ устроенъ въ видѣ продолговатаго четырехугольника, что совершенно согласуется съ рисункомъ, помѣщеннымъ въ III томѣ

Рубона, изданнаго въ 1843 г., въ Варшавѣ, Казимиромъ Буйницкимъ, при статьѣ Адама Плятера Jeszcze słów kilka o dynaburgskim starym zamku, и нами здѣсь предлагаемымъ (рис. 25).

Рис. 25.

Изъ уцѣлѣвшихъ развалинъ и фундаментовъ можно предполагать, что вся внутренняя площадь замка была застроена, что видно и на рисункѣ Плятера, который тѣмъ только разнится отъ рисунка Юргенгельмса, что на послѣднемъ замокъ ошибочно поставленъ бокомъ къ р. Двинѣ, между тѣмъ какъ боками онъ примыкалъ къ оврагамъ, а оконечностію къ рѣкѣ, и что на немъ нѣтъ также изображенія нижнихъ стѣнъ и укрѣпленій, бывшихъ надъ самой Двиной, о существованіи которыхъ свидѣтельствуютъ остатки фундаментовъ. Впрочемъ быть можетъ отдѣленіе это было возведено гораздо позже изданія рисунка. Сверхъ укрѣпленій, оно составляло и подворье замка, въѣздъ въ который съ запада отъ оврага. Стѣны этихъ нижнихъ укрѣпленій построены были на крутомъ скатѣ горы, постепенно расширялись къ низу и при самомъ берегѣ Двины, на небольшой площадкѣ, составляли квадратъ, передняя часть коего, размытая впослѣдствіи волнами рѣки, обрушилась вмѣстѣ съ берегомъ.

Находясь на рубежѣ Инфляндіи и подвергаясь безпрестаннымъ нападеніямъ со стороны Литвы и Руси, Динабургъ вѣроятно былъ устроенъ по образцу оборонительныхъ замковъ того времени (château fort), имѣлъ однѣ глухія стѣны со стрѣльницами и башнями и былъ сложенъ изъ кирпича, большая часть коего разобрана мѣстными крестьянами и продана подрядчику, доставлявшему матеріалы на постройку нынѣшней динабургской крѣпости. Самый городъ, навѣрное, лежалъ къ западу за рвомъ, на томъ мѣстѣ, гдѣ въ позднѣйшія времена находился фольварокъ, принадлежавшій бывшимъ военнымъ поселенцамъ; но время совершенно изгладило его слѣды.

На лѣво отъ замка, за оврагомъ, стояла лютеранская кирха, разобранная динабургскимъ старостою Ляцкимъ и отданная имъ въ 1631 г. іезуитамъ на сооруженіе костела въ новомъ Динабургѣ, а далѣе на пескахъ находилось кладбище. Въ этомъ мѣстѣ земледѣльцы часто вырываютъ человѣческія черепа и кости.

Находилъ ли кто либо древности въ Старомъ Замкѣ—неизвѣстно, однакожъ, лѣтомъ въ 1842 году, отысканы здѣсь два гранитныя ядра15, а туземцы увѣряютъ, что по близости Стараго Замка, нѣсколько лѣтъ тому назадъ, найдены свинцовый гробъ и камень съ латинскими надписями. Обѣ эти находки крестьяне разбили на куски и свинецъ продали.

Остатки стѣнъ и фундаментъ замка, въ октябрѣ 1861 года, были проданы витебской палатой государственныхъ имуществъ, съ публичнаго торга, жиду Вульфу Гуревичу за 1,067 р., съ полученіемъ въ видѣ залога, 200 р.; но ни онъ, ни купившій отъ него камень мѣщанинъ Шендеръ Зысманъ къ разборкѣ фундамента замка не приступали, а какъ срокъ назначенный для окончательнаго взноса за этотъ матеріалъ въ казну денегъ истекъ, то назначена новая продажа, которой и покончилось существованіе развалинъ замка.

Что касается количества военныхъ запасовъ Динабурга во время принадлежности его крестоносцамъ, то свѣдѣній объ этомъ въ лѣтописяхъ не сохранилось. Мы предлагаемъ вниманію читателей подробное описаніе арсенала динабургской крѣпости въ 1670, 1683 и 1698 годахъ, заимствованное нами слово въ слово изъ статьи А. Плятера, напечатанной въ 1843 году, во II томѣ Przyjacela Ludu, № 31, стр. 256. Opisanie cekhauzu Dynaburgskiego, podanego J-Msc Panu Płaterowi, staroście Dynaburgskiemu, w r. 1670. przez Pana Ukolskiego, chorążego bracławskiego, jakoteż w roku 1684 Marca 26. spisaniego w czasie 10-miesięcznej Kommissji Wileńskiey, a w roku 1696 przez Pana Sokołowskiego, Podkomorzego inflandskiego.

W latach1670.1683.1696.
Dział śpyżowych 6 funtow3—4
„ „ 4 funtow——1
„ „ 2 funtowych4—5
„ „ 2 funtow55—
„ „ 1¼ funt33—
„ „ 1 funtow44—
Dział żelaznych 12 funtowych666
„ „ 6 funtow——3
„ „ 2 funtow33—
Moździerz sporządzony w kłodzie1——
Dyszlów do dział polowych55—
Oś akowana do harmaty z hołoblami11—
Srub żelaznych do harmat——250
Hakownic1916—
Organków osadzonych252590
Muszketow buntowych101—30
Bandelotów krzosowych9494—
Karabinów——3
Muszkietowych starych zamkow——300
Szufli miedzianych wielkich——5
Dito dito małych——3
Łyżka dolania kul11—
Fórm muszkietowych553
Granatów różnych214214205
Kul armatnych 24 funtowych99—
„ „ 12 funtowych186186—
„ „ 6 funt.118118600
„ „ 3 funt.920507580
„ „ 2 funt.117[?]——
„ „ 1¼ funt302202—
„ „ 1 funt.3535—
Kul kamiennych——3
„ kartaczowych wielkich——4
„ pół kartaczowych——111
„ muszkietowych3.6108.1001.000
Skrzynia do chowania kul okuta111
Ołowiu sztuk albo bryt18155
Saletry z siarka cetnarów20——
Prochu cetnarów1167050
Pul wetsaków skórzanych332
Kagańcow w rudlach żelaznych666
Łatow sażni——10.500
Clotow——115
Przednich blach zbrojnych727269
Szyszaków22—
Pik różnych89——

Także przyjęta do cekhauzu w roku 1696 chorągiew w kampucie, na 60 poroji z muszkietami i berdyszami.

Отъ древняго Дриссенскаго замка, находившагося въ углу при сліяніи рѣкъ Западной Двины и Дриссы, не осталось и слѣда; мѣсто, на которомъ онъ существовалъ, застроено еврейскими домами и только въ памяти народа сохранилось еще преданіе о бывшемъ нѣкогда въ этой мѣстности замкѣ.

Когда и кѣмъ впервые былъ заложенъ Дриссенскій замокъ—ни исторія, ни древнѣйшіе изъ мѣстныхъ актовъ отвѣта не даютъ; достовѣрно лишь то, что въ 1386 году замокъ этотъ былъ взятъ и сожженъ княземъ Андреемъ Ольгердовичемъ.

Въ царствованіе короля Сигизмунда Августа Дриссенскій замокъ вновь отстроенъ и снабженъ орудіями и снарядами, но кѣмъ и когда снова разоренъ также неизвѣстно.

Лепельскій замокъ испыталъ почти такую же судьбу, какъ и Дриссенскій: онъ не оставилъ по себѣ никакихъ слѣдовъ, и только разсѣянныя вокругъ Лепеля на значительномъ разстояніи, могилы, да названіе одного изъ ближайшихъ селеній Старымъ Лепелемъ, и кой-какія смутныя воспоминанія мѣстнаго населенія напоминаютъ путешественнику о тѣхъ кровавыхъ драмахъ, кои въ прошлые вѣки разыгрывались на берегахъ живописнаго Лепельскато озера.

Основаніе втораго Лепельскаго замка положено русскими въ 1563 году, на мѣстѣ сожженнаго ими Стараго Лепеля. Замокъ этотъ впрочемъ существовалъ очень не долго: въ томъ же году онъ былъ взятъ гетманомъ Радзивиломъ, и въ 1568 году, по повѣленію короля Сигизмунда-Августа, онъ вновь отстроенъ и сильно укрѣпленъ. Когда разрушено это укрѣпленіе—неизвѣстно.

На лепельскомъ замковищѣ мѣстные жители дѣлаютъ иногда находки мелкихъ старинныхъ монетъ и вещей: такъ въ 1838 году однимъ крестьяниномъ найдено было: шесть серебряныхъ ложекъ старинной формы съ рѣзьбой. Двѣ—изъ нихъ и нынѣ хранятся у М. Ф. Кусцинскаго.

Люцинскій замокъ, часть развалинъ коего сохранилось еще и донынѣ, заложенъ рыцаремъ тевтонскаго ордена Конрадомъ фонъ Торберхомъ въ 1285 году, на весьма крутомъ возвышеніи юго-западнаго берега озера Большой Лужи. Возвышеніе это отдѣлялось отъ материка глубокимъ рвомъ, чрезъ который былъ переброшенъ подъемный мостъ. Безъ-Корниловичъ полагалъ что въ Люцинскомъ замкѣ было 6 башенъ съ бойницами. Судя по уцѣлѣвшимъ развалинамъ и мѣстности, весьма вѣроятно, что сѣверо-восточный фасъ замка имѣлъ около 65 саженъ длины, сѣверный 57, западный 27, а южный 60 саженъ. Замокъ имѣлъ трое воротъ; одни съ подъемнымъ мостомъ, о которомъ мы сказали выше, другія къ озеру, собственно для возки воды, а третьи на сѣверной сторонѣ. Слѣды существованія этихъ воротъ можно найти и нынѣ. Судя по сохранившемуся доселѣ рисунку развалинъ этого замка, снятому съ натуры въ 1794 году Бротце, „повторенному въ III т. живописной Россіи“, можно заключить что состоялъ онъ изъ 5 изъ 6 каменныхъ казармъ, съ двумя высокими башнями.

Планъ мѣстности Люцинскаго замка, сдѣланный на основаніи Высочайше утвержденнаго въ 1778 году общаго плана города Люцина, помѣщенъ нами въ „Памятной книжкѣ Витебской губерніи на 1864 г.“ Мы повторяемъ его и здѣсь (рис. 26).

Рис. 26.

[Схема: планъ мѣстности Люцинскаго замка между озерами Малая Лужа и Большая Лужа. Условныя обозначенія: 1. Замокъ; 2. Кварталы; 3. Костелъ и плебанія. Масштабъ 100 саж.]

Изъ плана этого видно, что замокъ находился на возвышеніи, въ углу между озеръ Малой и Большой Лужъ. Позднѣйшія постройки сильно измѣнили видъ мѣстности, на которой стоялъ замокъ; но при всемъ томъ она сохранила свою прелесть и величавость.

Въ 1582 году, какъ видно изъ метрикъ литовскихъ, въ Люцинскомъ замкѣ было на лицо: пушекъ 5, фальконетовъ 2, тюфяковъ желѣзныхъ 2, гаковницъ 44. Люцинскій замокъ разрушенъ русскими въ началѣ XVIII вѣка.

Невельскій замокъ, знаменитый кровопролитными битвами въ стѣнахъ его русскихъ, польскихъ, литовскихъ и венгерскихъ дружинъ, находился на возвышенности, вдающейся въ прелестнѣйшее Невельское озеро, при устьѣ рѣчки Еменки. Слѣды земляныхъ укрѣпленій, окружавшихъ замокъ, видны и по нынѣ; самое мѣсто, гдѣ существовала эта твердыня, бывшая мишенью воинственныхъ сосѣдей, доселѣ сохранило названіе замка.

Въ 1562 году, послѣ кровопролитнаго сраженія, продолжавшагося съ ранняго утра до поздняго вечера, русскія войска, не смотря на мужественное сопротивленіе польскихъ воеводъ Лѣсневольскаго и Довойны, овладѣли Невельскимъ замкомъ.

Въ 1580 году польскія войска, подъ командой полоцкаго воеводы Дорогостайскаго, при помощи 500 человѣкъ чернаго полка венгерцевъ, въ свою очередь завладѣли замкомъ.

Въ 1584 году, по мирному договору, Невельскій замокъ снова достался русскимъ. Въ эту эпоху въ немъ находилось: пушекъ мѣдныхъ, каждая длиною по полторы сажени, съ гербами Сигизмунда-Августа, двѣ, ядра ихъ въ гусиное яйцо; пушекъ длиною болѣе сажени также двѣ, ядра ихъ менѣе гусинаго яйца; пушекъ русскихъ четыре, изъ нихъ длиною по 1½ сажени двѣ, да по меньше столько же; пушекъ малыхъ 4, ручницъ 120. Далѣе Невельскій замокъ раздѣлилъ судьбу другихъ замковъ этой губерніи.

Немного уже уцѣлѣло слѣдовъ и отъ грозныхъ полоцкихъ замковъ, кои подобно витебскимъ носили названія верхняго и нижняго или стрѣлецкаго. Полоцкіе замки, а по крайней мѣрѣ одинъ изъ нихъ верхній, едва ли былъ не первымъ крѣпостнымъ сооруженіемъ на территоріи Витебской губерніи. Исторія полоцкихъ замковъ такъ тѣсно связана съ исторіей какъ Полоцкаго княжества, такъ русской, даже новѣйшихъ временъ, что разсказъ ея заставилъ бы насъ слишкомъ удалиться отъ цѣли—указать лишь памятники мѣстной старины и перенестись въ область исторіи; а потому ограничимся лишь указаніемъ мѣстонахожденія этихъ укрѣпленій.

Верхній полоцкій замокъ находился на главной возвышенности16, въ углу при впаденіи рѣчки Полоты въ рѣку Западную Двину; онъ былъ обнесенъ стѣной съ семью башнями, изъ коихъ восточная была наиболѣе укрѣплена.

Изъ описи полоцкихъ замковъ, составленной по указу царя Алексѣя Михайловича, отъ 2 апр. 7172 года, (1664 г.) по случаю перехода крѣпости изъ вѣдѣнія воеводы Вельяминова къ воеводѣ Нащекину видно, что въ верхнемъ городѣ (замкѣ) были слѣдующія двухъ ярусныя башни: 1-я каменная на воротахъ, 2-я глухая, 3-я противъ алтаря Соборной церкви, 4-я угольная надъ устьемъ Полоты, 5-я Новая противъ зеленыхъ амбаровъ, 6-я Мошня на земляномъ выводѣ къ рѣкѣ Полотѣ, наконецъ 7-я Красная. Между 4-ю и 5-ю башнями была устроена въ земляномъ выводѣ и калитка къ р. Двинѣ. Въ Стрѣлецкомъ острогѣ (т. е. нижнемъ замкѣ) было четыре башни: 1) Угольная, противу мѣщанскаго острога, 2) Десенская (Дисенская), гдѣ были дисенскія ворота 3) Угольная къ рѣкѣ Полотѣ и 4) Новая. Кромѣ Дисенскихъ воротъ были еще ворота на погорѣломъ прудѣ.

При воротахъ, на башняхъ, по стѣнамъ и выводамъ, для защиты замковъ имѣлось, въ верхнемъ замкѣ: пушекъ полуторныхъ 12, къ нимъ ядеръ 223, пороху 114 зарядовъ; пушекъ полковыхъ мѣдныхъ 18 и 2 желѣзныхъ дробовыхъ (картечныя), къ нимъ ядеръ 140, зарядовъ дроби (картечныхъ) 22, зарядовъ пороху 139, пищалей затинныхъ желѣзныхъ 41, къ нимъ пулекъ 835 штукъ. Въ нижнемъ: пушекъ полуторныхъ 4, къ нимъ ядеръ 37, зарядовъ пороху 34; пушекъ полковыхъ мѣдныхъ 16, къ нимъ ядеръ 117, зарядовъ дроби 80, пороху—123; пищалей затинныхъ 18, и къ нимъ 200 пулекъ. Въ оружейныхъ амбарахъ и у цѣловальниковъ хранилось очень много разнаго стараго и новаго оружія и другихъ боевыхъ принадлежностей. Между прочимъ: Фитиля 2,228 пудовъ, 660 стрѣлъ огненныхъ, кольчуга, 235 паръ латъ порчаныхъ и 41 пара горѣлыхъ, 38 передковъ латныхъ, 119 шишаковъ порчаныхъ, 30 шишаковъ горѣлыхъ, 30 паръ латныхъ крилецъ, 10 нашейницъ тѣхъ же латъ. Пудъ дроби желѣзной, 40 паръ полуничныхъ концецъ и 9 козъ желѣзныхъ, сдѣланныхъ для приступнаго времени (на случай штурма), отданы на башни нижняго замка. Здѣсь мы должны оговорится, что башни полоцкихъ замковъ и крѣпостныя ворота не всегда носили тѣ названія, какія выше привели мы на основаніи описи ихъ 1664 года. Такъ въ смѣтной книгѣ г. Полоцка за 1654 годъ, при описи большаго города, упоминаются: ворота Покровскіе, Плотницкіе, Невельскіе, Варварскіе и Пятницкіе. Въ книгѣ же 1655 года названы башни: красная „что на передъ сего прозывали Королевской“; старая—Проѣзжая, Гуська, на мѣсто которой поставленъ быкъ; Рожественская—новая, башня Фортка, Воеводская и Боярская, мѣста которыхъ замѣнили быки; башня Варвары, Мироновская, Ильинская, Скорбная Невельская и Кобыльчинская. Замки соединялись подъемнымъ мостомъ, переброшеннымъ чрезъ находившійся между ними ровъ. Въѣздъ въ нихъ имѣлся съ двухъ сторонъ: Заполотья, по деревянному мосту на сваяхъ, чрезъ рѣчку Полоту17, и съ восточной стороны нижняго замка, по дорогѣ отъ Витебска, называвшейся въ древности кривичанской.

Мѣсто, гдѣ были эти укрѣпленія, и понынѣ сохранили названія верхняго и нижняго замковъ. Кромѣ замковъ, было еще въ древности земляное укрѣпленіе въ Задвинской части города; слѣды его почти совершенно изгладились, хотя на планахъ города 1780 годовъ оно было еще показано. Изъ плана 1579 года осады города Полоцка Стефаномъ Баторіемъ, составленнаго бывшимъ при королѣ, во все время воинственныхъ походовъ, секретаремъ Пахоловичемъ видно, что кромѣ обѣихъ полоцкихъ замковъ, верхняго и нижняго, самый городъ т. е. нынѣшнее предмѣстье Заполотье, также было окружено деревяннымъ частоколомъ и защищалось 8 или 9 башнями; но слѣдовъ этихъ укрѣпленій теперь уже не видно, и только лишь на берегу Двины, мѣстами попадаются кой-какіе остатки каменной кладки, ежегодно разбираемой мѣстными жителями. Для возстановленія въ памяти читателя, того вида г. Полоцка, какой имѣлъ онъ во времена Стефана Баторія и чтобы дать будущему археологу его возможность оріентироваться при своихъ изысканіяхъ—прилагаемъ очеркъ Полоцка заимствованный изъ боевой карты 1579 года Пахоловича (рис. 27).

Рис. 27.

[Схема: планъ Полоцка временъ осады 1579 года по Пахоловичу; показаны рѣка Двина, впадающая въ нее Полота, укрѣпленный стѣнами и башнями посадъ съ постройками и церковью, верхній и нижній замки съ латинскими подписями „Arx superior“ и „Arx inferior“, деревья на противоположномъ берегу.]

По прихоти судьбы, Рѣжицкій замокъ сохранился гораздо лучше другихъ подобныхъ сооруженій; еще доселѣ уцѣлѣли нѣкоторая часть стѣнъ его и фундаментъ. Правда, что и мѣстность, на которой онъ возведенъ, такъ мало удобна для селитьбы, что нѣтъ, ничего удивительнаго, что она осталась не застроенной, невзирая на довольно быстрое расширеніе города, потянувшагося къ линіи С.-Петербурго-Варшавской желѣзной дороги. Рѣжицкій замокъ первоначально построенъ въ 1285 году рѣжицкимъ войтомъ Вильгельмомъ фонъ-Харбурхомъ. Изъ актовъ 1599 года видно, что рѣжицкое укрѣпленіе имѣло форму неправильнаго продолговатаго восьмиугольника, было обведено каменной стѣной съ бойницами. Среди двора находился каменный трехэтажный замокъ съ обширными погребами. Замокъ сообщался съ мѣстечкомъ посредствомъ высокой гати, насыпанной чрезъ рѣчку Рѣжицу. Гать эта удерживала воду на такой высотѣ, что она свободно проходила въ ровъ, отдѣлявшій гору, на которой находилось укрѣпленіе, отъ материка, отчего замокъ представлялся какъ бы стоящимъ на островѣ.

Изъ прилагаемаго плана той части города Рѣжицы, на коей существовалъ въ старые годы замокъ, а нынѣ виднѣются лишь развалины его, читатель можетъ вполнѣ ясно представить себѣ общій видъ рѣжицкой твердыни и оцѣнить значеніе ея для тогдашняго времени (рис. 28).

Рис. 28.

[Схема: планъ мѣстности Рѣжицкаго замка. Условныя обозначенія: 1. Замокъ; 2. Лугъ окружающій замковую гору. Подпись: „Заливъ р. Рѣжицы“. Масштабъ 100 саж.]

Въ 1567, въ 1577 годахъ Рѣжицкій замокъ былъ взятъ русскими войсками.

Въ 1582 году, при возвращеніи по мирному договору, Рѣжицы полякамъ, въ замкѣ этомъ находилось 4 пушки и 16 гаковницъ.

Во время войны шведовъ съ поляками, при Іоаннѣ Казимірѣ, первые, овладѣвъ Рѣжицкимъ замкомъ, разорили его, послѣ чего онъ не поправлялся болѣе.

Въ какомъ видѣ представляется нынѣ этотъ замокъ, можно судить по прилагаемому рисунку, сдѣланному съ фотографіи снимка съ подлиннаго писаннаго съ натуры ландшафта (рис. 29).

Рис. 29.

Отъ существовавшаго въ городѣ Себежѣ замка не осталось и слѣдовъ, и только въ памяти народа живетъ еще преданіе, что въ городѣ этомъ былъ когда-то сильный замокъ, но кто, когда и по какому случаю построилъ его, равно когда Себежскій замокъ разрушился, народъ не знаетъ, хотя въ смутныхъ воспоминаніяхъ своихъ и указываетъ на поляковъ, какъ виновниковъ разрушенія его.

Въ дѣйствительности Себежскій замокъ построенъ въ 1535 году русскими. Строителемъ его былъ воевода Бутурлинъ, соорудившій, одновременно съ замкомъ, и три православныя церкви: во имя св. Іоанна Предтечи, св-хъ Константина и Елены и св. Николая.

Себежскій замокъ занималъ самую возвышенную часть полуострова, на которомъ расположенъ нынѣ городъ; позиція его, при тогдашнихъ осадочныхъ средствахъ, была весьма крѣпкая и вполнѣ очаровательная. Только съ одной стороны, именно отъ узкаго перешейка, соединяющаго полуостровъ съ материкомъ, и возможенъ былъ, въ лѣтнюю пору, приступъ къ замку. Зданіе замка было деревянное, окруженное со всѣхъ сторонъ высокимъ земляннымъ валомъ, имѣвшимъ протяженіе по окружности 170 саженъ.

Себежскій замокъ долгое время былъ яблокомъ раздора между царями русскими и королями польскими. Онъ не разъ переходилъ изъ рукъ въ руки, не разъ подвергался разоренію и исправленію, пока наконецъ окончательно не былъ разоренъ; но когда именно это послѣдовало—съ достовѣрностію опредѣлить невозможно.

Прилагаемый ниже современный планъ города Себежа, даетъ ясное понятіе о военномъ значеніи бывшаго въ немъ замка (рис. 30).

Суражскій замокъ, подобно другимъ, бывшимъ по границѣ Бѣлоруссіи съ Россіей, устроенъ поляками вскорѣ по завоеваніи, въ 1563 году, царемъ Іоанномъ Васильевичемъ Полоцка.

Древній Суражскій замокъ находился въ принадлежащемъ Сапѣгѣ помѣстьѣ Држевеликѣ, на лѣвомъ берегу рѣки Западной Двинѣ, при впаденіи въ нее рѣчекъ Суражки и Каспли.

Замокъ этотъ разрушенъ въ одну изъ войнъ русскихъ съ литовцами.

Въ настоящее время памятникомъ существованія замка служатъ лишь остатки вала, да почти заплывшій и закрытый постройками ровъ.

Рис. 30.

[Схема: планъ города Себежа между двумя плесами озера Себежъ. Условныя обозначенія: 1. Остатки укрѣпленій 1812 г.; 2. Соборная православ. церковь и при ней лавки; 3. Костелъ; 4. Кварталы.]

Маріенгаузенскій замокъ, построенный въ 1293 году рыцарями тевтонскаго ордена на небольшомъ островку среди озера, сохранилъ еще часть своихъ развалинъ. Продолговатый островокъ на которомъ находился Маріенгаузенскій замокъ, былъ перерѣзанъ, у стѣнъ крѣпости глубокимъ рвомъ, наполнявшимся водой; слѣды рва сохранились понынѣ. Маріенгаузенскій замокъ по лѣтописямъ: Марингусъ, Флейнъ, стоитъ надъ оз. Разно; онъ былъ основанъ въ 1293 г. рижскимъ архіепископомъ Іоанномъ Фехте; въ 1509 г. возобновленъ архіеп. Касперомъ Линде, а въ 1577 году, взятъ и разрушенъ русскими и хотя впослѣдствіи снова возобновленъ, но съ этой поры болѣе и болѣе приходилъ въ упадокъ. Въ 1582 году въ замкѣ этомъ находилось: пушекъ 7, гаковницъ 8, одна пищаль самострѣльная, а другая испорченная. Въ мирномъ договорѣ этого же года, заключенномъ между россіянами и поляками, Маріенгаузенъ названъ Влехомъ.

На берегу этого же оз. Разно, на горѣ, имѣются остатки Волькенбергскаго замка, существовавшаго уже въ 1271 году.

Крейцбургскій, или, по древнимъ русскимъ лѣтописямъ Крыжборгскій замокъ, основанный тевтонцами въ 1237 году, недалеко отъ впаденія рѣчки Эвикшты въ Западную Двину, не разъ испытывалъ силу русскаго оружія; такъ 1577 году онъ былъ взятъ Грознымъ, а въ 1654 г. Алексѣемъ Михайловичемъ; за всѣмъ тѣмъ онъ оставилъ весьма замѣчательные слѣды своего существованія и понынѣ. Верстахъ въ двухъ отъ Штокманзона и въ одной верстѣ отъ мѣстечка Крейцбурга, почти насупротивъ курляндскаго города Якобштадта, на правомъ берегу рѣки Западной Двины, между известковыми скалами, лежитъ груда развалинъ. Это древній Крейцбургскій замокъ. Въ памяти мѣстнаго латышскаго населенія сохранилось о немъ нѣсколько преданій; но къ сожалѣнію, мы не можемъ передать ихъ читателю.

Замокъ, бывшій въ м. Уллѣ, на берегу рѣки того же имени, въ 55 верстахъ отъ г. Лепеля и въ 67 отъ Витебска, на мѣстѣ, гдѣ теперь церковь и ближайшіе къ ней дома, основанъ въ 1563 году, по указу царя Іонна Васильевича. Сначала онъ былъ деревянный, съ такою же стѣною и башнями, потомъ въ разные годы, то русскими, то поляками, были прибавлены къ нему земляныя укрѣпленія, отъ которыхъ не осталось и слѣдовъ. Во время войны царя Алексѣя Михайловича съ польскимъ королемъ Іоанномъ-Казиміромъ, Улльскій замокъ былъ сожженъ русскими. Съ тѣхъ поръ, кажется, онъ не возобновлялся.

Въ томъ же Лепельскомъ уѣздѣ и на берегу той же рѣчки Уллы, поближе къ городу Лепелю, именно въ 31 верстѣ отъ него, а отъ Витебска въ 80, былъ другой укрѣпленный замокъ—Чашницкій. Онъ находился на томъ мѣстѣ, гдѣ устроено впослѣдствіи католическое кладбище съ часовней. Замокъ этотъ памятенъ несчастной битвой подъ стѣнами его въ 1564 году отряда князя Петра Ивановича Шуйскаго, внезапно, по оплошности военачальниковъ, атакованнаго въ превосходныхъ силахъ польскими дружинами: Николая Родзевича, Григорія Ходкевича, Богдана Соломерецкаго, Романа Сангушки, Богуша Корецкаго, Ивана Ходкевича и Николая Сапѣги. Дорого поплатились русскіе воины за свою неосторожность; около 9,000 ихъ легло на поляхъ чашницкихъ, множество оружія и болѣе 3,000 подводъ съ разной амуниціей и запасами достались побѣдителямъ. Въ эту несчастную битву погибло также много русскихъ военачальниковъ и дѣтей боярскихъ, погибъ и несчастный Шуйскій; будучи раненъ и идя съ поля битвы, онъ палъ подъ топоромъ не узнавшаго его крестьянина. Только на другой день тѣло Шуйскаго найдено въ рѣкѣ Уллѣ.

Въ 1567 году гетманъ Сангушко разбилъ подъ Чашниками отряды князя Палецкаго и помогавшихъ ему подъ начальствомъ Амурата, татаръ. Вообще окрестности м. Чешниковъ не разъ были театромъ битвъ кровавыхъ; почему онѣ усѣяны такимъ множествомъ кургановъ и почему въ этой части Лепельскаго уѣзда вчастую попадаются перержавѣвшіе обломки древняго оружія.

Кромѣ мѣстечка Уллы и Чашниковъ, остатки древнихъ укрѣпленныхъ замковъ, или преданія о нихъ, можно найти въ селеніяхъ этого же уѣзда: Сушѣ, Красномъ, Туровлѣ и Воронечьѣ. Мы посвятимъ каждому изъ этихъ памятниковъ старины нѣсколько словъ.

Замокъ Суша былъ построенъ въ 1563 году, по указу царя Іоанна Васильевича, на полуостровѣ того же имени, въ имѣніи, принадлежавшемъ князьямъ Острогскимъ, верстахъ въ 27 отъ г. Лепеля, а отъ почтовой станціи Камень въ 10 верстахъ. Позиція его, какъ видно изъ прилагаемаго ниже плана мѣстности была, для тогдашнихъ военныхъ средствъ довольно сильная (рис. 31). Строителями сущинскаго замка были: кн. Петръ Серебряный, Василій Полецкій и Токмановъ. Замокъ имѣлъ форму четырехъугольную, съ 7 башнями и 2 воротами, онъ былъ наназванъ: Копье. Называютъ его также и Конецъ18. На планѣ 1579 г. Замокъ этотъ представленъ окруженнымъ водами озера, съ нѣсколькими башнями.

Рис. 31.

[Схема: планъ мѣстности замка Суша на полуостровѣ среди озера; показана дорога „изъ Лепеля“ — „въ Уллу“, проходящая по гати черезъ полуостровъ, мѣсто замка съ крестомъ, стрѣлка сѣвера. Подписи: „Суша“, „Озеро“; масштабъ въ англ. дюйм. 100 саж.]

Въ одной изъ русскихъ лѣтописей подъ 7075 годомъ (1567 г.) сказано: „Того же лѣта поставиша два города въ Полотчинѣ, Соколъ и Улу, а третій почаша дѣлать на озерѣ именемъ Копье, и которые люди Московскіе присланы на блюденіе дѣловцовъ, кн. Петръ Серебряныхъ да кн. Василій Дмитріевичъ Палецкаго и Литовскіе люди пригнавъ изгономъ, на зори, да многихъ прибыли и кн. Василія Полецкихъ убили, а кн. Петръ Серебряныхъ убѣгъ въ Полоцко“19.

„Тѣмъ не менѣе государьскимъ промысломъ осмотрѣлъ того мѣста и городъ ставилъ воевода князь Юрьи Ивановичъ Токмановъ, пришедъ на то мѣсто безвѣстно и сѣлъ на островѣ со всѣми людьми и народъ и лѣсъ городовой и запасы свои перепроводили на островъ; и городъ поставилъ вскорѣ городовыми людьми, которымъ тутъ годовати и посошными людьми, и по государскому приказу городъ укрѣпилъ“20.

Далѣе изъ разрядныхъ книгъ видимъ, что въ Копьѣ воеводствовали: князь Михайла Лыковъ, Василій Андреевъ Квашнинъ, Михайла Борисовъ сынъ Чеглоковъ, князь Иванъ Самсоновъ Туренинъ, Петръ Ѳедоровъ сынъ Колычевъ, а съ нимъ голова стрѣлецкая Алексѣй Непейцынъ21. Видно, что крѣпости этой препадовалось важное значеніе.

Укрѣпленіе это въ 1579 году пало, впрочемъ безъ боя, предъ оружіемъ Стефана Баторія; трофеями его побѣды были: большихъ орудій 16, гаковницъ 136, ручницъ 60, пороху 100 бочекъ и ядеръ 4,822; кромѣ того много военной сбруи и разныхъ запасовъ. Стефанъ Баторій повелѣлъ разрушить этотъ замокъ, съ чѣмъ вмѣстѣ исчезло и названіе его—Копье, о которомъ народъ не сохранилъ даже воспоминаній; мѣсто гдѣ былъ замокъ застроено крестьянскими домами. У дороги ведущей изъ Суши въ Уллу, до сего времени, сохранился нѣмой свидѣтель бывшихъ на этомъ мѣстѣ кровопролитій—каменный, высѣченный изъ мѣстнаго гранитнаго валуна—крестъ, имѣющій въ вышину семь, а въ ширину пять четвертей аршина. На крестѣ этомъ грубо высѣчена славянскими буквами надпись гласящая: „1569 г. здѣсь положено 200 жовнеръ (воиновъ) во Христу поставилъ послѣ битвы...“ имя поставившаго этотъ христіанскій памятникъ отъ времени сгладилось. Крестъ этотъ имѣетъ такой видъ (рис. 32).

Рис. 32.

[Рисунокъ: каменный крестъ съ высѣченной надписью въ восемь строкъ: „ДФЗД / ТУ ПЛО / ОУ ПОЛЕ / С ЖВНРЪ ВО / ХРТУ ПОСТ / ВИЛЪ ПО БИ / ТВ ПО / ДА 6...“; послѣднія знаки стерты.]

Красный замокъ былъ построенъ въ 15.. году поляками, на перешейкѣ раздѣлявшемъ озера Островито и Плюсно, въ 34 верстахъ отъ г. Полоцка и 52 отъ г. Лепеля. Замокъ этотъ 31 іюля 1579 г. взятъ Стефаномъ Баторіемъ; воспоминаніе о немъ сохранилось въ памяти народа. На планѣ 1579 г. замокъ этотъ представленъ въ круглой формѣ, стоящимъ близъ озера.

Еще ближе къ Полоцку, именно въ 18 верстахъ отъ него, на берегу рѣчки Туровки, при впаденіи ея въ Западную Двину былъ построенъ, какъ увѣряетъ, Безъ-Корниловичъ, поляками четырехъугольный, о пяти башняхъ замокъ; онъ хотя временно и состоялъ во власти русскихъ, но скоро снова вошелъ въ составъ Польши. Король Стефанъ Баторій разрушилъ замокъ до основанія. Безъ-Корниловичъ, въ своихъ историческихъ замѣткахъ о Бѣлоруссіи, именно говоритъ: „по завоеваніи Полоцка, въ 1579 году, польскій король Стефанъ Баторій отрядилъ виленскаго воеводу Мартына Куржа съ кавалеріею и улльскаго старосту Константина Лукомскаго съ пѣхотою, чтобы взять Туровлю. Узнавъ о ихъ приближеніи часть гарнизона, ночью, оставя своихъ начальниковъ, задними воротами, ушла изъ замка. Литовцы ворвались въ него чрезъ амбразуры, напали на оставшихся россіянъ, сопротивлявшихся изрубили, другихъ взяли въ плѣнъ. Въ числѣ послѣднихъ были и воеводы, сдавшіе Туровлю съ орудіями, снарядами, запасами“.

Какими источниками пользовался г. Безъ-Корниловичъ при оставленіи этого описанія и въ какой мѣрѣ источники эти заслуживаютъ довѣрія, мы не знаемъ; но судя по дошедшимъ до насъ актамъ, записаннымъ въ земскихъ книгахъ Полоцкаго воеводства, есть основаніе думать, что Туровлянскій замокъ былъ построенъ не поляками, а русскими, и что онъ не разоренъ непріятелями, а сгорѣлъ. Въ явкѣ, записанной въ актовой земской книгѣ Полоцкаго воеводства 1690—1692 годахъ, подъ 10-мъ января 1692 года, регистра имѣній, селъ, церквей и монастырей наданныхъ отъ Стефана Баторія полоцкимъ іезуитамъ, составленнаго въ іюлѣ 1580 года, перечисляя имѣнія Спасскаго монастыря, между прочимъ, сказано: K temuż Monasterzu w sielcu Turowi pięc szlowiekow było, to sieło w puscie, Zemeczek był Moskiewski Turowlenski zgorzał. На планѣ 1579 года замокъ этотъ показанъ еще существующимъ, что казалось бы еще болѣе подтверждаетъ ошибочность сообщенныхъ о чемъ Безъ-Корниловичемъ свѣдѣній; между тѣмъ изъ надписи на томъ планѣ видно, что кр. Туравля взята Стефаномъ Баторіемъ 4 сентября 1579 г.

На западномъ берегу озера Воронечь, гдѣ нынѣ селеніе того же имени, верстахъ въ 20 отъ г. Полоцка и въ 55 отъ г. Лепеля, также былъ укрѣпленный замокъ; но и онъ раздѣлилъ общую судьбу всѣхъ мѣстныхъ крѣпостей, и слѣды существованія его остались лишь въ памяти народа да на страницахъ древнихъ лѣтописей. На планѣ 1579 г. Воронечь изображенъ городомъ а не крѣпосью.

Ту же участь испыталъ упоминаемый въ лѣтописяхъ замокъ Стрижевъ или Стрѣжовъ, нынѣ имѣніе помѣщика Цѣхановецкаго, близъ почтовой дороги, между Бѣшенковичской и Бочейковской почтовыми станціями. Замокъ былъ построенъ на полуостровѣ озера Стрижева; на этой мѣстности былъ насыпанъ большой курганъ. О Стрижевскомъ замкѣ имѣются слѣдуюція историческія свѣдѣнія: Рогвольдъ, князь кіевскій, призванный для княженія въ Полоцкѣ 1159 года отнялъ у князя полоцкаго дома Всеволода Глѣбовича удѣлъ его Изяславль (нынѣ Заславль, мѣстечко Минскаго уѣзда), отдавъ ему взамѣнъ того, замокъ, или пригородъ Стрижевъ.

Кромѣ указанныхъ уже нами мѣстностей, на коихъ были въ древности замки, въ предѣлахъ Лепельскаго уѣзда есть еще четыре урочища, въ коихъ, по указанію народа, были когда то замки или укрѣпленныя мѣста, что доказывается также существующими по нынѣ остатками земляныхъ насыпей, слоями угля и проч. Вотъ эти мѣста:

Городенецъ (имѣніе помѣщика Спасовскаго, и при немъ урочище, называемое Замчище, (т. е. большой замокъ) лежитъ въ 15 верстахъ отъ Лепеля надъ рѣчкой Толпянской, близъ дороги изъ города Лепеля въ мѣстечко Чашники. Замчище это находится на холмѣ; еще и по нынѣ сохранились на немъ всѣ признаки укрѣпленій, какъ то: окопы, канавы, узкій въѣздъ. Не будетъ ли это тотъ самый Городецъ, при которомъ полочане, по словамъ лѣтописи, встрѣтили въ 1190 году литовскаго князя Мингалу, выступившаго изъ Новогрудка для завоеванія Полоцкаго княжества, и гдѣ послѣ кровопролитнаго боя, легли почти всѣ до единаго храбрые полочане? Городецъ былъ сожженъ, а Полоцкъ отворилъ ворота свои побѣдителю. Въ настоящее время поверхность замковъ обращена подъ пашню. Лѣтъ девяносто тому назадъ, именно въ 1798 г. на этомъ мѣстѣ было найдено много старинныхъ серебряныхъ вещей, какъ то: цѣпи, запястья и проч. Вещи эти тогдашнимъ владѣльцемъ

Замчища передѣланы на столовое серебро.

Близъ казенной деревни Городецъ, находящейся въ 15 верстахъ отъ г. Лепеля, у самой границы Борисовскаго уѣзда, на значительной возвышенности, также есть замковище, сохранившее многіе признаки бывшихъ на немъ укрѣпленіи. Недалеко отъ этого замковища находятся: озеро, называемое Княже, и гора—Церковище. Народъ утверждаетъ, что стоявшая на горѣ церковь провалилась въ землю. Подобныя сказанія или точнѣе легенды въ Витебской губерніи нерѣдкость, объ одной изъ нихъ мы упоминали въ 1 главѣ. Въ имѣніи Лутницѣ, въ 10 верстахъ отъ г. Лепеля, есть также слѣды бывшихъ старинныхъ укрѣпленій. Мѣстность эта называется Замочекъ. Наконецъ, въ имѣніи помѣщика Спасовскаго Заболотьи, верстахъ въ 12 отъ г. Лепеля, находится довольно высокая гора, правильнѣе холмъ, также носящій названіе Замка. Почва на вершинѣ этой горы или холма совершенно черная, съ замѣтной примѣсью золы и угля. М. Ф. Кусцинскій, принимая въ соображеніе малое пространство этого замковища и обильные остатки золы и угля, предполаетъ, что здѣсь скорѣе было мѣсто языческихъ жертвоприношеній, чѣмъ укрѣпленіе.

Можетъ быть предположеніе это и не совсѣмъ ошибочно, такъ какъ народъ, по преданію праотцевъ, доселѣ питаетъ къ этому мѣсту особое уваженіе, да и легендарные разсказы о томъ, что будто бы, еще лѣтъ сорокъ тому назадъ, у подошвы Замковой горы былъ ключъ сладкаго вина, также имѣетъ свое значеніе.

На пространствѣ Полоцкаго уѣзда также сохранились слѣды нѣсколькихъ древнихъ замковъ, именно: Соколинскаго, Ситнянскаго и Нещердскаго.

Соколинскій замокъ, по древнему Соколъ, былъ сооруженъ русскими въ 1566 году. Онъ находился на возвышенности, въ углу, между рѣкой Дриссой и впадающей въ нее рѣчкой Нищей, въ 30 верстахъ отъ Полоцка, 70 верстахъ отъ Себежа и въ 25 верстахъ отъ г. Дриссы. Замокъ этотъ былъ однимъ изъ сильнѣйшихъ: онъ имѣлъ одинадцать башенъ и былъ окруженъ деревянной стѣной, валомъ и рвомъ. Слѣды послѣднихъ существовали еще не такъ давно, а быть можетъ существуютъ и нынѣ. Соколинскій замокъ существовалъ всего только 13 лѣтъ, именно по 11-е сентября 1579 г. Въ этотъ день, послѣ упорнаго сопротивленія русскаго гарнизона онъ былъ взятъ литовскими войсками и сожженъ.

Въ полномъ собраніи русскихъ лѣтописей (томъ IV) относительно паденія крѣпости Сокола говорится: „въ лѣто 7087 (1579 года) Литовскій король Полоцко взялъ, того же года и Соколъ взяли и людей побили 40.000 ратныхъ и городъ сожгли“. Исчисленіе убитыхъ очевидно ошибочно и не сообразно съ размѣрами самой крѣпости, гдѣ и четвертой части т. е. 10.000 горнизона помѣстить было негдѣ. Это отчасти подтверждается даже очевидно пристрастнымъ письмомъ Людовика Баромьскаго къ папскому нунцію въ Польшѣ изъ Полоцка отъ 14 Сент. 1579 г.

„Часть Московскаго войска для оказанія помощи Полоцку прибыла не задолго предъ симъ, въ замокъ Соколъ и охраняла его; нѣсколько дней тому назадъ этотъ замокъ былъ осажденъ воеводою подольскимъ и польско-нѣмецкими войсками. 11-го числа этого мѣсяца замокъ былъ взятъ и окончательно сожженъ. Во время пожара убито до 4-хъ тысячъ и это были не рядовые или простые воины, но цвѣтъ московскаго войска; они храбро защищали замокъ, что вызвало состороны нашихъ и удивленіе? и нѣкоторый урокъ? Почти половина убитыхъ придворные Московскаго Царя (!); три воеводы были убиты, три взяты въ плѣнъ, изъ коихъ болѣе извѣстенъ Шереметевъ, мужъ славнаго въ своемъ отечествѣ имени и знатной фамиліи; число остальныхъ плѣнныхъ тоже не мало22. Знакомымъ съ польскими документами о войнахъ съ Россіей подобное хвастовство не новость. Но наиболѣе подробное описаніе паденія этого несчастнаго замка, оставилъ намъ Мартинъ Бѣльскій въ своей Kroniki Polskiy. Водъ точный переводъ его разсказа.

„Скоро подступили и подъ Соколъ. Польская пѣхота съ одной стороны, а нѣмецкая съ другой стали дѣлать шанцъ у замка. Москвитяне видя, что нашихъ не много, и зная, притомъ что у нихъ большой недостатокъ въ лошадяхъ, а тѣ которыхъ имѣли, были очень изнурены, порѣшили сдѣлать вылазку изъ замка до разсвѣта и ударить на нихъ. Вдругъ изъ нашихъ шанцевъ пущены были въ замокъ три раскаленныя пули, двѣ изъ нихъ москвитяте сразу потушили, а третей, ударившей низко въ заборъ не замѣтили. Пуля эта сразу легко зажгла весь замокъ, такъ какъ онъ былъ построенъ изъ смолистаго дерева (изъ сосны). Увидѣвъ это, гетманъ тотъ часъ приказалъ всѣмъ быть готовымъ какъ бы къ битвѣ. Москвитяне въ торопяхъ, будучи встревожены этимъ огнемъ и и полагая, что наши ударили на нихъ, бросились бѣжать изъ замка. Шереметевъ въ однѣ ворота, а Борисъ Шеинъ въ другія. Шереметевъ попалъ на Брацлавскаго воеводу, который и взялъ его въ плѣнъ со всѣми бывшими при немъ. Бориса Шеина, а также всѣхъ тѣхъ, которые были съ нимъ, убили нѣмцы, (онъ накинулся на нихъ). Москвитяне сложили руки и просили не убивать ихъ, но не смотря на это ихъ кололи копьями и пиками. Видя это прочіе москвитяне задвинули ворота рѣшеткой и заперевъ тамъ нѣсколько нашихъ, убили ихъ. Выломавъ рѣшетку, другіе изъ нашихъ бросились туда и спасля своихъ. Вслѣдствіе этого, одни изъ москвитянъ были убиты, а другіе сгорѣли. Повсюду лежало очень много труповъ, слуги грабили ихъ и нашли при нихъ много денегъ и также серебряныхъ колецъ, которые отсѣкали даже съ пальцами. Нѣмки (Niemkinie) же распарывали имъ животы и выбирали изъ нихъ сало, такъ какъ это былъ все народъ очень жирный. Послѣ этого дѣла, Мелецкій на четвертый день благополучно возвратился къ королю и передалъ ему не мало плѣнныхъ... Не рады были этому Венгры, такъ какъ они все говорили, что безъ венгеровъ поляки ничего не докажутъ... И самъ король выразилъ гетману не такое удовольствіе, какъ бы слѣдовало...

Ситнянскій замокъ, находящійся въ 43 верстахъ отъ Полоцка, на возвышенности юго-западнаго берега озера Ситно, въ загибѣ р. Полоты, также обязанъ своимъ заложеніемъ русскимъ; но и онъ подобно предъидущему, палъ предъ оружіемъ Стефана Баторія, приказавшаго разорить его, что и было совершено 4-го августа 1579 г. На мѣстности, принадлежавшей древнему замку, находится нынѣ большая казенная деревня Ситно. Изъ плана 1579 г. можно заключить, что замокъ имѣлъ четыре башни.

Третій изъ древнихъ замковъ Полоцкаго уѣзда, Нещерда также былъ построенъ русскими; онъ находился на мысѣ, далеко выдававшемся, съ восточной стороны въ огромное озеро Нещерду. Въ 1579 году, въ столь памятную для Бѣлоруссіи эпоху бранныхъ подвиговъ Стефана Баторія, онъ былъ взятъ и разоренъ полоцкимъ воеводою Дорогостайскимъ, истребившимъ все населеніе Нещерды. Мѣсто, гдѣ былъ этотъ замокъ, въ настоящее время носитъ названіе городка. Народъ, въ смутныхъ своихъ воспоминаніяхъ, перепутавъ имена древнихъ дѣятелей и событія, разсказываетъ, что будто бы на этомъ мѣстѣ былъ замокъ Рогнѣды жены Рагвольда23, указывая, въ подтвержденіе своихъ словъ, на груду находящихся развалинъ и на часто попадающіеся въ этой мѣстности: малыя серебряныя монеты, стеклянные бусы, перержавѣвшіе обломки оружія и другія вещи...

Въ историческихъ свѣдѣніяхъ о Бѣлоруссіи Безъ-Корниловича, мы находимъ объ этомъ замкѣ слѣдующее преданіе: „Когда то сильный князь, побуждаемый надеждами получить богатую добычу, подступилъ къ замку съ войскомъ, ворвался въ него, истребилъ жителей и, вмѣсто ихъ, расположился въ немъ съ дружиною; но Отецъ Небесный вскорѣ наказалъ изувѣровъ, пролившихъ кровь неповинныхъ. Дружина вымерла отъ чумы. Князь, испуганный знаменіемъ видимаго гнѣва Господня зарывъ свои богатства, въ горѣ, оставилъ городъ, но пораженный чумой, скончался. Надъ его могилою, близъ озера, насыпанъ курканъ, жителями называемый Княжею Могилою.

Такому противорѣчію народныхъ разсказовъ удивляться нельзя. Преданія о давно минувшихъ событіяхъ, переходя изъ рода въ родъ устными разсказами, весьма естественно, постепенно, болѣе и болѣе, теряютъ свой первоначальный смылъ: это происходитъ столько же отъ забывчивости—разсказчиковъ, сколько и отъ фантазіи ихъ.

Вотъ почему записываніе мѣстныхъ преданій необходимо, и вотъ почему также нужно, съ большой осторожностью, пользоваться ими при историческихъ и археологическихъ изслѣдованіяхъ.

Теперь намъ остается сказать еще о двухъ замкахъ: Усвятскомъ,—Витебскаго и Озерищенскомъ, или Езерійскомъ, Городокскаго уѣздовъ.

Усвятъ, по лѣтописямъ Свячь, есть одно изъ древнѣйшихъ населеній губерніи: имя его встрѣчается въ исторіи подъ 1021 годомъ, однакожъ, постройка въ немъ замка, о которомъ говорится въ лѣтописяхъ, относится къ 1566 году. Замокъ этотъ былъ сооруженъ по указу царя Іоанна Васильевича, на старомъ городищѣ, именовавшемся Межево; поэтому можно думать, что замокъ построенный русскими близъ озера Усвятъ, не былъ первымъ крѣпостнымъ сооруженіемъ въ этой мѣстности.

Замѣчательно, что Усвятскій замокъ заложенный русскими, ими же спустя 88 лѣтъ, именно въ 1654 году разоренъ.

Мѣстность замка Озерищенскаго описана нами въ I-й главѣ этого сочиненія, въ числѣ городищъ. Здѣсь скажемъ только, что замокъ этотъ былъ однимъ изъ сильнѣйшихъ, что годъ заложенія его не извѣстенъ, что замокъ этотъ не разъ переходилъ изъ рукъ въ руки, то отъ русскихъ къ полякамъ, то обратно. Въ 1579 году Озерищенскій замокъ былъ разоренъ Стефаномъ Баторіемъ. Въ 1616 году онъ снова укрѣпленъ озерищенскимъ старостою Христофоромъ Соколинскимъ. Когда онъ окончательно брошенъ опредѣлить трудно.

Кромѣ исчисленныхъ нами замковъ или крѣпостей на планѣ Пахоловича 1579 года, показана еще крѣпость Казьянъ; она помѣщена въ кольцеобразномъ загибѣ рѣки Оболя, ниже выхода ея изъ озера того же имени, а въ экспликаціи пояснено такъ: „крѣпость Козьянъ, взята и завоевана у князя Московскаго наияснѣйшимъ королемъ Польши Стефаномъ, іюля 22 дня, 1579 г. по Р. Х.“

Примечания

14. Здѣсь кстати замѣтимъ, что литейное дѣло въ Бѣлоруссіи, въ старые годы, было развито довольно обширно. Колокола выливались даже въ деревняхъ. Одинъ изъ такихъ колоколовъ (разбитый) и подесь хранится при Бононской церкви, Лепельскаго уѣзда.

15. Прим. Къ стати о каменныхъ ядрахъ. Въ Витебской губерніи, въ частую, въ фундаментахъ, и вообще въ развалинахъ старинныхъ костеловъ и кляшторовъ находятъ, иногда вершковъ десяти въ діаметрѣ и болѣе, каменные шары, изъ мѣстнаго гранита. Нѣтъ сомнѣнія, что шары эти служили украшеніемъ оградныхъ столбовъ, а иногда замѣняли вѣсъ. Приписывать имъ значеніе огнестрѣльныхъ снарядовъ, едва-ли есть основаніе. Мы видѣли нѣсколько такихъ шаровъ. Авт.

16. Высота этой мѣстности, съ 3-го этажа бывшей іезуитской колегіи, а нынѣ кадетскаго корпуса, по вычисленію оо. іезуитовъ=427,725 пар. фут. надъ уровнемъ моря.

17. Гдѣ нынѣ весной и осенью устраивается паромъ, а лѣтомъ мостъ изъ бревенъ, въ видѣ плота.

18. Но это ошибочно. Рус. лѣтописи одновременно упоминаютъ обѣ эти мѣстности: копье и конецъ, опредѣляя мѣстонахожденіе послѣдняго въ 15 верстахъ отъ г. Сокола. Скорѣе Конецъ и Дисна одно и тоже.

19. П. С. Р. Л. т. IV.

20. Александровская лѣтопись. т. III.

21. Древ. Росс. Вивліоѳика ч. XIII и XIV.

22. См. Витебская старина т. IV стр. 136.

23. „Витебскія губернскія вѣдомости“ 1864 года, № 47, Журналъ витебскаго статистическаго комитета.