Глава I (продолжение). Лепельский и другие уезды: оригинал издания
Лепельский уезд, самый богатый курганами: раскопки у Бездедович и Устья в 1884 году, легенда о богатырь-Катерине и Батуре, находки М. Ф. Кусцинского; кратко - Режицкий, Витебский, Невельский, Велижский, Дриссенский и Люцинский уезды. С. 17-36. Текст в орфографии издания 1890 года.
Лепельскій уѣздъ.
По числу кургановъ едва-ли не богаче всѣхъ другихъ уѣздовъ губерніи. Эти памятники старины разсѣяны почти на всемъ пространствѣ его, болѣе или менѣе значительными группами. Лично намъ извѣстно до 400 кургановъ. Главнѣйшія группы этихъ насыпей расположены въ 7, 12 и до 25 верстъ отъ г. Лепеля: въ Гутовской казенной дачѣ и на земляхъ частныхъ владѣльцевъ, на поляхъ и въ лѣсахъ Заболотскаго и Бецкаго сельскихъ обществъ и близь м. Кубличъ, по границѣ Витебской губерніи, съ Виленской.
Кромѣ того множество кургановъ насыпано надъ рѣчкой Начей, впадающей въ Западную Двину и протекающей по сѣверо-западной части уѣзда. Курганы эти обложены камнями.
Въ урочищѣ Овсянка, принадлежащемъ къ имѣнію Воронь, между озерами Зено и Озеренское, въ разстояніи около 15 верстъ отъ г. Лепеля, на пространствѣ двухъ десятинъ, сгруппировано около ста кургановъ.
Въ верстѣ отъ почтовой станціи Камень, слѣдовательно въ 20 верстахъ отъ г. Лепеля, надъ безъимяннымъ ручьемъ, 20 кургановъ.
Надъ рѣчкой Уллой, по обѣ стороны, близь имѣнія Паулья, въ 25 верстахъ отъ уѣзднаго города, разсѣяно много кургановъ. Всѣ они обложены камнями.
У самаго города Лепеля, близь предмѣстья, называемаго Песчанка, также есть група кургановъ. Одинъ изъ нихъ, поодаль лежащій, около четырехъ саженъ высоты. Въ 1883 году М. Ф. Кусцинскій разрылъ нѣсколько изъ этихъ кургановъ и въ числѣ ихъ самый большой, лежащій близь города надъ озеромъ,—но ни въ одномъ изъ нихъ не нашелъ ничего, даже костей. Должно допустить что или эти раскопки не были произведены довольно тщательно, или же курганы эти были расхищены кладоискателями.
Въ лѣсной дачѣ имѣнія помѣщика г-на Кусцинскаго Завидичъ близь почтовой дороги, между станціей Камень и г. Лепелемъ, вблизи небольшой группы кургановъ, есть валъ, имѣющій при 30 аршинахъ длины, 3 аршина высоты. Насыпь эта называется народомъ Змѣиной Могилой.
Въ этой же мѣстности есть много кургановъ, поросшихъ кустарниками, кои были насыпаны въ 1812 году надъ тѣлами баварскихъ войскъ, входившихъ въ составъ французской арміи и павшихъ здѣсь въ авангардной стычкѣ съ нашимъ отрядомъ, состоявшимъ подъ начальствомъ генерала Штенгеля.
Съ приближеніемъ къ сѣверной границѣ Лепельскаго уѣзда т. е. къ городу Полоцку, въ особенности къ пункту впаденія рѣки Ушача въ рѣку Западную Двину, слѣдовательно въ бассейнѣ Начоушачскомъ, появляется група старинныхъ кургановъ, числомъ болѣе 80-ти, частію уже раскопанныхъ или разрытыхъ руками кладолюбцевъ, частію скрывающихся въ густой чащѣ молодаго березняка и ельника. Между этими остатками сѣдой старины, наиболѣе замѣчательны бездѣдовичскія и устянскія насыпи. Въ 1884 году нѣсколько изъ нихъ были раскопаны и вотъ результаты этихъ изслѣдованій.
Верстахъ въ 20-ти отъ г. Полоцка, по лѣвую сторону р. Западной Двины, въ предѣлахъ Жолновской волости,
Лепельскаго уѣзда, между имѣніями Бѣздѣдовичами, оноже Старый дворъ, А. А. Римскаго-Корсакова, Устьемъ В. А. Дзедзеля и Рожанщиной, принадлежащимъ автору этого сочиненія, по обѣ стороны проселочной дороги соединяющей названные имѣнія, въ вырубленномъ бору имѣнія Бездѣдовичъ, находится група древнихъ кургановъ, носящихъ общее названіе этого рода памятниковъ старины „волотовокъ“. Кромѣ насыпей, сохранившихъ еще вполнѣ ясно круглую форму кургана, или продолговатую вала, встрѣчаются между зарослями, остатки другихъ насыпей съ едва замѣтной округленностію, чуть-чуть возвышающіяся надъ уровнемъ почвы. Это обстоятельство наводитъ на мысль, что тутъ было очень много древнихъ кургановъ, относящихся не къ одной а къ разнымъ болѣе или менѣе одна отъ другой отдаленнымъ эпохамъ. Вся вообще масса бездѣдовичскихъ кургановъ числомъ около семидесяти, сгруппирована на песчаномъ возвышеніи, склоняющемся во всѣ стороны къ ручьямъ, протокамъ и бездѣдовичскому озеру, легко обнимаемому взоромъ. Тутъ была когда-то деревушка носившая названіе Волотовокъ, но отъ нея и слѣдовъ не осталось.
Бездѣдовичскіе курганы сгруппированы весьма густо, и повидимому, безъ всякаго порядка, тѣмъ не менѣе отъ нихъ отдѣлились нѣскозько одиночныхъ, большихъ размѣровъ кургановъ, которые съ нѣкоторой правильностію, направляются съ одной стороны вдоль лѣсной дороги къ им. Устью, т. е. къ пункту впаденія въ р. Западную Двину рѣки Ушача, а съ другой къ бездѣдовичскимъ озерамъ5. На берегу Запад. Двины рѣзко выдѣляется одиночная высота курганная насыпь, вѣнчанная полусгнившимъ крестомъ, осѣняющимъ подобно другимъ крестамъ, окружающихъ эту насыпь, прахъ, погребенныхъ здѣсь, уже на памяти окрестныхъ жителей, православныхъ бѣлоруссовъ.
Здѣсь была когда-то и церковь, о разграбленіи которой польскимъ, или правильнѣе ополяченныхъ Бѣлорусскимъ панкомъ, еще свѣжо преданіе, а въ церковномъ архивѣ можно найти и письменные тому доказательства. Въ настоящее время какъ бы въ насмѣшку надъ всѣмъ православнымъ, какъ бы въ живой укоръ нашей непослѣдовательности и неуваженія къ собственной національности и праху предковъ, часть курганной насыпи срѣзана и подъ нею пріютился жидъ съ явной для всѣхъ и съ невѣдомой начальству продажей водки... Но обратимся къ курганамъ. Бездѣдовичскіе насыпи давно уже обращали на себя вниманіе любителей старины и охотниковъ искать клады почему повременамъ подвергались раскопкамъ. Такъ бывшій владѣлецъ Бездѣдовичъ Обремпальскій раскопалъ нѣсколько большихъ кургановъ; затѣмъ въ пятидесятыхъ годахъ производилъ здѣсь изысканія покойный борецъ за православіе и русскую народность К. А. Гаворской. Къ какимъ результатамъ привели эти изслѣдованія неизвѣстно; между тѣмъ весьма любопытно, что, несмотря на недавность изысканій Гаворскаго, личность его и труды сдѣлались уже легендарными. Такъ ученый Гаворскій превратился въ кладоискателя Бугорскаго, въ уста коего народъ вложилъ слѣдующіе, будьтобы прочтенные имъ изъ какой-то старинной книги, помѣщику Обремпальскому слова о бездѣдовичскихъ курганахъ:
„Есть озеро большое—Крыжъ,
И малое—Медвѣжье ухо,
Подъ Ушачь рѣку.
Тамъ тридцать волотовокъ большихъ,
И тридцать волотовокъ меньшихъ
Въ большихъ—жолнеры да конѣ
А въ малыхъ рыцари въ бронѣ“.
Много, конечно, было попытокъ и рассотороны мѣстныхъ крестьянъ, въ особенности, когда пошла въ ходъ легенда о Говорскомъ,—проникнуть въ нѣдра могилъ; но результаты попытокъ этихъ хранятся въ тайнѣ. Однако жъ одинъ кладоискатель увидя случайно, мое собраніе древностей, подъ секретомъ, сказалъ мнѣ: что онъ и другое лицо, нѣсколько разъ въ ночь противъ Ивана-Купала6, искали въ бездѣдовичскихъ волотовкахъ кладъ и одинъ разъ нашли круглую вершковъ десять въ діаметрѣ, совершенно перержавѣвшую бляху, въ родѣ сковороды, (не щитъ ли?) а другой разъ, на глубинѣ 1½ аршина ниже подошвы кургана, глиняный горшечекъ7, совершенно подобный по формѣ и матеріалу находящемуся въ моемъ собраніи и найденному въ одномъ изъ кургановъ руднянской группы8. Обѣ находки кладоискатели сдѣлали при помощи щупа; при вырытіи вещей они находили много угля и перегорѣвшихъ костей.
Послѣднѣе изслѣдованіе бездѣдовичскихъ кургановъ было произведено при насъ.
Вотъ какъ въ свое время, оно описано въ Витебскихъ Губ. Вѣдомостяхъ. Седьмаго іюня 1884 года, я и мои сосѣди при участіи нѣкоторыхъ любителей старины, произвели раскопку одного изъ наибольшихъ, въ срединѣ группы лежащихъ кургановъ, находящагося близъ него вала, и наконецъ, докончили раскопку одиночнаго кургана на землѣ В. А. Дзедзеля, по пути въ имѣніе Устье.
Въ первыхъ двухъ случаяхъ, снявъ слой дерна и песка, толщиной въ аршинъ, мы нашли консетрическіе, тонкіе, мѣстами прерывающіеся, но ясно сохраняющіе въ своемъ направленіи круглую фигуру насыпи, слои бѣлой, слабо блестящей, на ощупь весьма мягкой земли съ примѣсью большею частію совершенно разложившагося угля, остатки коего также сохранили блескъ, а при растираніи между пальцами нѣкоторую твердость; ясно, что этотъ уголь скорѣе животнаго, чѣмъ растительнаго происхожденія.
Замѣчательно, что на первомъ курганѣ, на самой его срединѣ, на глубинѣ полуаршина отъ поверности, мы нашли въ одной кучѣ, гарнца два, мелкихъ полуистлѣвшихъ костей, между коими отличили остатки двухъ человѣческихъ колѣнныхъ чашекъ.
Въ единичномъ курганѣ на землѣ В. А. Дзедзеля, снятомъ въ уровень съ землей нѣсколько лѣтъ тому назадъ, для добыванія песку, мы ничего не нашли, хотя углубили средину его въ самый материкъ, но бывшіе при этомъ владѣлецъ и рабочіе объяснили, что и въ этомъ курганѣ, какъ и въ другихъ, которые имъ случалось раскапывать, находились слои золы и угля, но вещей никакихъ не находилось. Судя потому, что на многихъ изъ кургановъ, изслѣдованной нами группы, ростутъ, или росли сосновыя и еловыя деревья, какъ это показываетъ число слоевъ на пняхъ и размѣръ деревъ, возраста выше столѣтняго; что никто изъ мѣстныхъ стариковъ, а между ними есть восьмидесяти и девяностолѣтніе, не слыхали отъ своихъ отцевъ и дѣдовъ: о времени насыпи этихъ кургановъ; наконецъ судя по тѣмъ легендарнымъ сказаніямъ, кои удалось намъ собрать о нихъ, можно съ достовѣрностію отнести, по крайней мѣрѣ многіе изъ этихъ кургановъ т. е. позднѣйшіе, ко времени Стефана Баторія, не разъ проходившаго здѣсь со своею ратью; слѣдовательно къ концу XVI вѣка. Легендарныя преданія о бездѣдовичскихъ и устьянскихъ насыпяхъ весьма интересны какъ по фантастичности разсказа, такъ еще болѣе потому, что народъ соединилъ въ нихъ память о двухъ великихъ историческихъ дѣятеляхъ, далеко не современникахъ, именно: о королѣ Стефанѣ Баторіѣ, по народному Батурѣ и императрицѣ Екатеринѣ II-й, по народному богатырь-Катеринѣ. Вотъ почти дословный разсказъ народа о происхожденіи бездѣдовичскихъ и устянскихъ насыпей.
„Это было очень давно и дѣды наши того не помнятъ. Землей нашей владѣлъ Батура, а какъ узнала про то богатырь-Катерина, то собрала русское воинство и па этомъ самомъ мѣстѣ (разсказъ происходилъ среди бездѣдовичскихъ кургановъ, во время раскопки) встрѣтила польскую рать Батуры. Въ ту пору былъ здѣсь большущій лѣсъ; увидавъ царицу, Батура схватилъ ель и вырвавъ ее съ корнемъ, говоритъ Катеринѣ: зачѣмъ намъ биться? Вотъ погляди на нашу силу! Поглядѣла царица, усмѣхнулась, да и говоритъ ему: Ну, говоритъ, хорошо! а поставь же ель обратно въ землю! А Батура и не смогъ. Тогда богатырь-Катерина взяла ель, перевернула корнями вверхъ, да дополовины и вдавила въ землю; затѣмъ разбила рать Батуры, а остатки прогнала за Двину“.
„Въ другой разъ богатырь-Катерина настигла Батуру подъ Устьемъ. Выйдя изъ кареты, царица видитъ пасется пара спутанныхъ желѣзными путами коней, а рать Батуры такъ и сунется и сунется изъ за окопа на русское воинство. Не долго думала богатырь Катерина; какъ схватитъ за путы въ одну руку одного, а въ другую другого коня:
И пошла ими валять
Польскую рать;
Силу народа побила,
Много въ Двинѣ потопила,
Остальныхъ за рѣчку прогнала.
И тутъ русская земля стала.
По напечатаніи мною въ 73 нумерѣ Витебскихъ „Губерн. Вѣдом.“ замѣтки о раскопкахъ, произведенныхъ въ им. Бездѣдовичахъ, г. Романовъ, въ 78-мъ нумерѣ той же газеты высказалъ слѣдующее интересное сопоставленіе.
„Курганы, подобные Бездѣдовицскимъ, съ погребальнымъ ритуаломъ—трупосожженіемъ, находятся и въ сѣннинскомъ уѣздѣ могилевской губ., сосѣднемъ съ витебскихъ и лепельскимъ уѣздами. Группа ихъ найдена мною на берегу Богдановскаго озера, по дорогѣ изъ Сѣнна въ Бѣшенковичи. При раскопкѣ въ сильно раскаленномъ кострищѣ, оказалась масса измельченныхъ костей животныхъ, нѣсколько обуглившихся кусковъ крупныхъ костей человѣческихъ и, кромѣ того, сильно пострадавшіе отъ огня желѣзные обломки, повидимому, оружія и круглая серебряная бляха.“
„Затѣмъ такіе же курганы извѣстны мнѣ въ бассейнѣ р. Сожа, въ мстиславльскомъ и гомельскомъ уѣздахъ могилевской губерніи“.
„Вобще, Могилевская губернія, подобно витебской и минской, замѣчательно богата вещественными памятниками старины доисторической: валами, городищами, городками, замковищами, курганами и т. п. Не говорю уже объ орудіяхъ каменнаго вѣка: ими могилевская губернія также богата, какъ и минская,—по общимъ отзывамъ едва ли не богатѣйшая въ Россіи этого рода памятниками. Наконецъ, мнѣ удалось найти въ предѣлахъ могилевской губ. и рѣдкіе для нашихъ широтъ памятники—каменныя бабы, вопреки существовавшему мнѣнію, будто распространенность ихъ на сѣверѣ ограничивается 50°“.
„Послѣдними археологическими изысканіями, произведенными въ 1885 и 1856 гг. Московскимъ Археологическимъ Общ. и Отдѣломъ Андропологіи Общ. Любит. Естествознанія, въ достаточной степени выяснено, что курганы могилевской губ., при всемъ разнообразіи ихъ типовъ, начиная отъ кургановъ съ каменными орудіями и трупосожженіемъ и кончая курганами XI в. съ подвѣсками—христіанскими образками на бусахъ,—имѣютъ несомнѣнное сходство съ курганами витебской и минской губерніи.
„Въ этомъ фактѣ нельзя не видѣть указанія на то, что площадь, ограниченная Зап. Двиною, Сожемъ, Припетью и верховьемъ Нѣмана, служила нѣкогда ареною дѣятельности одного, несомнѣнно славянскаго племени“.
Кромѣ сего нѣкоторые изъ древнихъ лепельскихъ кургановъ подверглись въ разные годы, и при томъ въ большей или меньшей степени, изслѣдованіямъ, результаты коихъ изложены въ статьѣ нашего сочлена М. Ф. Кусцинскаго, напечатанной въ 20 № „Витебскихъ Губернскихъ Вѣдомостей“ за 1865 годъ, подъ заглавіемъ: „Опытъ археологическихъ изслѣдованій въ Лепельскомъ уѣздѣ“.
Мы заносимъ результаты нѣкоторыхъ изъ этихъ изысканій на страницы нашей книги, поясняя ихъ точными рисунками находокъ.
Въ 1857 году г. Кусцинскій разрылъ одинъ изъ четырехъ кургановъ, лежащихъ близъ имѣнія Черцы, въ 12 верстахъ отъ г. Лепеля. Въ самой срединѣ кургана найдены были сожженныя человѣческія кости, при которыхъ стоялъ глиняной горшокъ, также наполненный сожженными костями; на днѣ горшка найдена маленькая бронзовая сѣкира или бердышекъ, который г-нъ Кусцинскій признаетъ за эмблему или символическій знакъ достоинства погребеннаго (рис. 4).
Бердышекъ этотъ безъ сомнѣнія, принадлежитъ бронзовому періоду и составляетъ довольно рѣдкую находку которою впрочемъ нисколько не подтверждается мнѣніе нѣкоторыхъ археологовъ, что обрядъ сожженія тѣла принадлежалъ исключительно лицамъ значительнымъ9.
Рис 4.
Луи Фигье въ своемъ сочиненіи „Первобытный человѣкъ“ относительно погребенія въ бронзовую эпоху, между прочимъ говоритъ: „Вообще въ бронзовую эпоху мертвыхъ хоронили въ погребальныхъ покояхъ, а иногда въ видѣ исключенія ихъ сожигали. Благочестивое обыкновеніе класть подлѣ труповъ оружіе или утварь, служившія усопшимъ при ихъ жизни, соблюдалось постоянно. Замѣтимъ только, что съ этой эпохи (рѣчь идетъ о второмъ періодѣ бронзовой эпохи) стали часто класть въ могилы топоры и орудія размѣровъ меньшихъ противу употребляемыхъ въ житейскомъ быту. Топоры маленькіе, топоры ex voto (по обѣту, заповѣдные). По этому мнѣніе г. Кусцинскаго, что найденная близь г. Лепеля, въ зольницѣ маленькая бронзовая сѣкира или бердышекъ, по просту топорикъ, есть особый знакъ достоинства погребеннаго въ курганѣ лица, едвали можно считать вѣрнымъ. Нельзя также сказать: чтобы находки малыхъ топориковъ, были особенно рѣдки. Графъ Адамъ Платеръ, въ окрестностяхъ Креславки, динабургскаго уѣзда, на берегахъ рѣки З. Двины находилъ много такихъ вещицъ10. Это обстоятельство еще болѣе колеблетъ приведенное мнѣнія г. Кусцинскаго. Въ Бѣлоруссіи существовалъ обычай, еще доселѣ не вездѣ покинутый, класть въ могилы любимыя покойниками вещи, или оружія ремеслъ; такъ пьяницамъ клали бутылку водки, охотникамъ—ружье, лѣснику—топоръ, ткачу бедро и т. п.
Рис. 5.
Въ одномъ курганѣ на землѣ государственныхъ крестьянъ Заболотскаго общества, въ урочищѣ Княгинки, г. Кусцинскій нашелъ при покойникѣ желѣзный бердышъ и такое же копье. Самое названіе этой мѣстности наводитъ на ту мысль, что тутъ хоронились какіе нибудь князья или начальники провинціи, при которыхъ, какъ знакъ военной власти, оставляли военное оружіе (рис. 5 и 6).
Народное преданіе говоритъ; что когда-то, очень давно, жилъ вблизи этого мѣста какой-то князь. У него была красивая молодая жена. Однажды князь выѣхалъ на войну, и когда возвратился изъ похода, то нашелъ свою жену за другимъ княземъ. Въ порывѣ ревности и гнѣва, счастливый на войнѣ, но несчастный въ любви, князь убилъ свою невѣрную жену, а потомъ и себя. Ихъ похоронили рядомъ, но въ двухъ отдѣльныхъ кургановъ. И дѣйствительно: другой курганъ, въ разстояніи на двѣ сажени отъ перваго, заключалъ женскій скелетъ, у котораго на правой рукѣ былъ родъ браслета изъ толстой бронзовой проволоки, съ нанизанными бусами изъ какой-то массы, величиною съ ружейную пулю. Нѣкоторые изъ этихъ бусъ украшены разноцвѣтною эмалью, коей цвѣтъ и рисунокъ хорошо сохранились по настоящее время (рис. 7).
Рис. 6.
Рис. 7.
Въ урочищѣ Баярникѣ, въ 7 верстахъ отъ мѣстечка Кубличъ, на границѣ Витебской и Виленской губерніи, разсыпана группа кургановъ на значительное пространство.
По мнѣнію г. Кусницкаго, курганы эти принадлежатъ послѣднимъ временамъ язычества. На этой же мѣстности было древнее христіанское кладбище. По увѣренію одного изъ сосѣднихъ помѣщиковъ, нѣсколько лѣтъ тому назадъ, въ одномъ изъ обрушившихся кургановъ кубличской группы. былъ найденъ древней формы бронзовый крестикъ.
Рис. 8.
Изъ пяти раскопанныхъ кургановъ въ трехъ найдены желѣзныя копья и бердыши. Быть можетъ, здѣсь жило сословіе, посвятившее себя военной службѣ, на подобіе образовавшихся впослѣдствіи времени панцырныхъ бояръ (рис. 8).
Слѣдя за ходомъ археологическихъ изысканій нашихъ антикваріевъ, можно заключить, что женскія украшенія гораздо чаще и въ большемъ количествѣ попадаются въ курганахъ мѣстностей, близкихъ къ Балтійскому морю, напримѣръ, въ Ковенской губерніи, остзейскихъ провинціяхъ и въ такъ называемыхъ инфляндскихъ уѣздахъ Витебской губерніи; однакожъ, находки эти встрѣчаются и въ Бѣлорускихъ уѣздахъ Витебской и въ Могилевской губерніяхъ. Совершенное сходство этихъ предметовъ съ находимыми въ Даніи и Швеціи ясно доказываетъ, что они достались сюда вслѣдствіе сношеній съ Скандинавіей.
Къ болѣе интереснымъ предметамъ этого рода, кромѣ находокъ въ курганѣ Княгинки, слѣдуетъ отнести и найденное въ курганѣ при имѣніи Гущинѣ, въ 13 верстахъ отъ Лепеля, ожерелье (гривна) (рис. 9) состоящее изъ трехъ кусковъ толстой бронзовой проволоки, окрученныхъ винтообразно; а также находки на землѣ деревни Грошовки, казеннаго вѣдомства, въ четырехъ верстахъ отъ Лепеля, въ восьми разновременно разрытыхъ курганахъ, именно: 1) Ожерелье, состоящее изъ бисера, съ перваго взгляда весьма похожаго на жемчугъ. Бисеръ этотъ сдѣланъ изъ какой-то массы, состоящей изъ тонкихъ пластинокъ въ родѣ слюды. Эта любопытная находка передана г. Кусцинскимъ въ даръ виленскому музеуму древностей11. Бывшій предсѣдатель виленской археологической коммиссіи, графъ Евстафій Тышкевичъ, нашелъ его весьма сходнымъ съ бисеромъ, часто находимымъ въ Помпеѣ, и, по его же мнѣнію, это у насъ первая находка въ этомъ родѣ. 2) Около 50 стеклянныхъ золоченыхъ бусъ. Позолота на нихъ сдѣлана сусальнымъ золотомъ и потомъ облита стеклянной массой. 3 серги изъ скрученной бронзовой проволоки (рис. 10). 4) Нѣсколько кусковъ бронзовой проволоки, согнутыхъ кругообразно. Они лежали по обѣимъ сторонамъ головы и вѣроятно служили для поддержанія сплетовъ волосъ. 5) Серебряныя серьги весьма оригинальной формы напоминающіе стрѣлу, обращенную остріемъ къ низу, работа простая (рис. 11). 6) Четыре бронзовыя кольца простой работы, такъ что ни одно изъ нихъ не спаяно (рис. 12 и 13). 7) 1 большой перстень изъ бронзы. Внутренняя сторона его наполнена массой, на коей вырѣзаны какіе-то знаки (рис. 14)12. 8) Два кольца желѣзныя. Они, какъ вообще желѣзные предметы въ курганѣ, обратились въ перекись желѣза бураго цвѣта и легко ломались въ куски. Лежали онѣ съ лѣваго бока скелета. Какъ полагаетъ графъ Тышкевичъ, такія кольца употреблялись для поддерживанія платья, въ родѣ римскихъ tibula alcidia. 9) 126 стеклянныхъ бусъ зеленаго цвѣта величиною въ конопляное зерно. Одна буса изъ сердолика, продолговатой формы, (рис. 15) и двѣ круглыя изъ аметиста.
Рис. 9.
Рис 10
Рис. 11
Рис. 12.
Рис. 13.
Рис. 14.
Рис. 15.
Въ одномъ изъ кургановъ урочища Овсянки, имѣнія Воронь помѣщика Селявы, найдены двѣ серебряныя серги замѣчательной работы.
Серги эти, хотя при первомъ взглядѣ и похожи одна на другую, но въ дѣйствительности, какъ это читатель можетъ усмотрѣть изъ рисунковъ, (16 и 17) разнятся и величиной и формой и отдѣлкой. Шестнадцать стеклянныхъ золотыхъ бусъ, желѣзное кольцо, на которомъ образовался отпечатокъ полотна. Въ другомъ курганѣ при мужскомъ скелетѣ, вырыты: оселокъ изъ песчаника, (точильный камень) желѣзный ножикъ и кремень.
Рис. 16. Рис. 17.
При разрытіи нѣкоторыхъ кургановъ попадались глиняные сосуды. Форма ихъ похожа на обыкновенные и нынѣ употребляемые горшки, въ которыхъ варятъ пищу, только болѣе грубой одѣлки, съ толстыми стѣнками. Положительно можно утверждать, что они назначались для оставленія пищи при покойникѣ; по настоящее даже время сохранились въ простомъ народѣ нѣкоторые поминальные обряды, извѣстные подъ названіемъ дѣды, во время которыхъ, въ нѣкоторыхъ мѣстахъ, есть обыкновеніе носить пищу на могилы усопшихъ родныхъ и выставлять въ домахъ на столѣ и окнахъ. Ни на одномъ горшкѣ нѣтъ слѣда употребленія токарнаго станка: они просто вылеплены руками. Вотъ форма этихъ сосудовъ (рис. 18 и 19).
Рис. 18.
Къ довольно рѣдкимъ сосудамъ можно отнести найденную. г. Кусцинскимъ, надъ рѣкою Уллою, въ имѣніи Поульѣ, такъ называемую слезницу (по литовски ассаруве). Это плоскій сосудъ съ крышкою на срединѣ коей сдѣлано маленькое отверстіе, быть можетъ для собиранія слезъ присутствующихъ на похоронахъ13.
Рис. 19.
Изслѣдованные въ Лепельскомъ уѣздѣ курганы, какъ велики ни были, не заключали въ себѣ однако болѣе одного покойника, который обыкновенно лежалъ на поверхности земли; а надъ нимъ насыпанъ курганъ. Земля для этого употреблялась изъ ближайшаго къ могилѣ пространства. Отъ этого вокругъ могилы образовалась канава, и только въ одномъ мѣстѣ оставлено узкое пространство, вѣроятно для всхода на вершину кургана. Въ нѣкоторыхъ могилахъ трупъ положенъ поверхъ слоя угольевъ, золы и березовой коры, сохранившейся почти въ цѣлости. Направленіе тѣла всегда отъ востока къ западу, т. е. головой на западъ.
Глубоко вкоренившееся вѣрованіе что человѣкъ послѣ смерти переходитъ къ другой жизни, подобной земной, съ ея нуждами, занятіями, удовольствіями, внушало языческимъ предкамъ нашимъ необходимость снабжать могилы покойниковъ, всѣмъ чѣмъ только по ихъ мнѣнію, могли они нуждаться въ будущей жизни. Эти то оставленные покойникамъ предметы составляютъ важнѣйшія археологическія находки наши. Однакожь едвали всегда этимъ предположеніемъ можно объяснить нахожденіе при остовахъ покойниковъ монетъ, въ особенности принявъ во вниманіе мѣсто ихъ нахожденія при остовахъ. Вотъ напримѣръ что находимъ мы по этому обстоятельству въ письмѣ къ намъ М. Ф. Кусцинскаго, отъ 16 марта 1885 года. Въ Пышнянской волости, верстъ 15 отъ Лепеля, именно около деревни и озера Кривецъ, я обнаружилъ одну странность, которую не могу себѣ уяснить; дѣло въ слѣдующемъ: курганы въ числѣ двѣнадцати лежатъ на плоской возвышенности, рядомъ съ ними находится старое опущенное кладбище христіанское, на которомъ въ настоящее время не хоронятъ и даже нѣтъ ни одного креста на немъ, а лишь видны небольшія могильныя насыпи обложенныя камнями, какъ это дѣлается и теперь. Раскопавъ одинъ изъ ближайшихъ къ старому кладбищу кургановъ, я нашелъ женскій остовъ на лбу котораго лежала серебрянная монета, такъ называемый тройной грошъ литовскій Сигизмунда Августа 1569 года, на покойницѣ былъ кожаный поясъ украшенный булавками (?) совершенно такими, какъ теперешнія. Въ другомъ курганѣ найденъ желѣзный трехгранный напилокъ и обломки кремня. Однимъ словомъ всѣ вещи доказывали, что курганы относится къ XVI вѣку; стало быть за 300 лѣтъ соблюдался еще мѣстами языческій погребальный обрядъ, т. е. что покойника клали на землѣ и надъ нимъ сыпали курганъ; но съ какой стати положена монета на лобъ? „Быть можетъ, говоритъ г. Кусцинскій, она замѣняла вѣнчикъ, требуемый обрядомъ восточной церкви, которыхъ въ то время трудно было имѣть всегда въ достаточномъ количествѣ!“ Выводъ слишкомъ смѣлый и едва ли основательный въ виду единичности случая; не допуская даже ошибочности въ опредѣленіи мѣста нахожденія монеты и того, всегда возможнаго случая, что монета эта просто на просто, кѣмъ либо изъ закапывавшихъ трупъ утеряна. Впрочемъ находка монеты и того, всегда кахъ[?] вовсе не столь явленіе рѣдкое; такъ въ 1872 году при проведеніи рва для фундамента вновь возводимой церкви въ сел. Веляшковичахъ, Витебскаго уѣзда, на глубинѣ отъ 3 до 4 аршинъ, вырыто 49 человѣческихъ головъ, много костей, а въ полуразрушившихся гробахъ найдены стекляные сосуды, похожіе на бокалы и разныя мѣдныя и серебряныя монеты.
Кромѣ кургановъ, Лепельскій уѣздъ богатъ остатками или по крайней мѣрѣ воспоминаніями о бывшихъ когда-то въ предѣлахъ его замкахъ; но объ этомъ подробнѣе мы скажемъ въ особой главѣ, здѣсь же упомянемъ только, что въ м. Гомелѣ, въ 23 верстахъ отъ Полоцка и въ 54 отъ Лепеля, на лѣвомъ берегу рѣки Туровки, на крутомъ пригоркѣ, было когда-то большое земляное укрѣпленіе, построенное по повелѣнію короля Сигизмунда-Августа. Отъ укрѣпленія этого осталась и по нынѣ кой-какіе слѣды рва и вала.
Въ Лепельскомъ уѣздѣ сохранилось также преданіе о витольдовыхъ путяхъ, или дорогахъ. Дорогъ, носящихъ это названіе указываютъ двѣ: первая, близъ имѣнія Воронечъ, проходитъ по болоту, а вторая, на земляхъ имѣнія помѣщика Корсака-Заскорокъ, въ 15 верстахъ отъ города Полоцка, также идетъ чрезъ болота. При описаніи Полоцкихъ древностей, мы упомянули объ Ольгердовой дорогѣ, но этимъ еще не исчерпываются преданія о путяхъ древнихъ воителей и ихъ полчищъ. Есть указанія, основанныя на историческихъ фактахъ, о дорогахъ Стефана Баторія, въ особенности по пути шествія отряда, находившагося подъ начальствомъ виленскаго воеводы Радзивила въ 1579 г. на Полоцкъ, чрезъ мм. Глубокое, Поставы и г. Дисну. Прорубка чрезъ непроходимые въ то время лѣса—просѣкъ, устройство мостовъ и гатей, во время этого похода, пали на долю венгерской пѣхоты, входившей въ составъ арміи Баторія.
Этими строками о древнихъ военныхъ путяхъ, мы думали закончить описаніе лепельскихъ памятниковъ старины, какъ новая случайная поѣздка въ прилегающую къ рѣкѣ Ушачу часть этого уѣзда доставила намъ еще нѣсколько свѣдѣній о курганахъ въ ней находящихся. Какъ ни кратки эти свѣдѣнія но мы считаемъ полезнымъ занести ихъ на страницы нашего изданія, какъ указаніе для будущихъ изслѣдованій.
У самой границы Полоцкаго уѣзда съ Лепельскимъ, въ предѣлахъ послѣдняго, у дороги ведущей въ сел. Заскорки, недалеко отъ берега р. Ушача, мы нашли перерѣзанный траншеей курганъ, имѣющій въ окружности по рву 80, а въ высоту 10 аршинъ. Въ нѣсколькихъ шагахъ отъ этого кургана, на восточной его сторонѣ, находится другой еще уцѣлѣвшій но меньшихъ размѣровъ. А въ небольшомъ разстояніи отъ нихъ, по правую сторону дороги, лежитъ цѣлая група (до 20) подобныхъ насыпей, уже настолько распаханныхъ что многіе изъ нихъ едва замѣтны. Группу эту мы назвали заскорской.
Слѣдуя далѣе чрезъ м. Воронечъ, въ которомъ указывали намъ на высокую плоскую гору, какъ мѣсто бывшаго когда то города и на смѣжную съ ней, большихъ размѣровъ, съ почти отвѣсными боками, будто бы искуственную насыпь, командующую протекающей у подошвы ея рѣкой Ушачемъ, мы недоѣзжая до им. Миницы въ лѣсу, въ глубокомъ оврагѣ, при перекресткѣ дорогъ, нашли одиночный, также перерѣзанный рвомъ курганъ, имѣющій въ окружности 77 а въ высоту 11 аршинъ.
Проѣхавъ отъ селѣ верстъ пятнадцать, подымаясь вверхъ по теченію р. Ушача, мы нашли на границѣ имѣнія Антоборъ оно же Сорочино, верстахъ въ двухъ отъ озера Черствятъ, подъ лѣсомъ, на песчаномъ грунтѣ, цѣлую группу довольно далеко другъ отъ друга разсѣянныхъ кургановъ; между коими два обратили наше вниманіе: одинъ, находящійся въ полѣ, съ попытками къ раскопкѣ—своей величиной, а другой въ лѣсу, также довольно значительныхъ размѣровъ, тѣмъ что на немъ положено много камней. Эту группу кургановъ мы назвали сорочинской.
Рѣжицкій уѣздъ.
По Рѣжицкому уѣзду свѣдѣнія наши о древнихъ земляныхъ насыпяхъ касаются наиболѣе Вайводовской и Ковнатской волостей.
Свѣдѣнія эти, при всей ихъ неполнотѣ, обнаруживаютъ: что въ этой мѣстности въ былыя времена совершались кровавыя драмы. Вайводовское волостное управленіе относитъ эти событія къ временамъ „крестовыхъ походовъ“ разумѣя конечно,—набѣги ливонскихъ рыцарей.
Наибольшее число старинныхъ кургановъ Вайводовской волости находится возлѣ рѣчки Ульяны, при дер. Обитель. Въ могилахъ этихъ по разсказамъ мѣстныхъ старожиловъ, нерѣдко находили платинное серебро, крестики и бердыши. Что разумѣетъ народъ подъ словомъ платинное серебро, передававшій донесеніе мировой посредникъ, къ сожалѣнію не объяснилъ; что же касается названія деревни Обителью, то оно произошло потому, что на мѣстѣ томъ была когда то, въ незапамятныя времена женская обитель. Это чисто руское названіе монастыря служитъ прекраснымъ доказательствомъ, что и въ предѣлахъ Рѣжицкаго уѣзда искони существовало православіе и господствовала русская народность.
Кромѣ кургановъ, въ районѣ этой волости находятся три отдѣльныхъ укрѣпленія, или какъ называютъ ихъ крестьяне, окопа. Изъ нихъ первый, извѣстный подъ именемъ Замка, на Старомысленскомъ полѣ, при впаденіи рѣчки Рудни въ озеро того же имени; второй—на Удренскомъ полѣ, Букмуйжскаго сельскаго общества, покрытъ кустарникомъ извѣстенъ подъ именемъ Дубовки; наконецъ, третій—на Сваренцовскомъ полѣ дер. Райниковъ.
Какіе размѣры имѣютъ эти окопы,—мы не имѣемъ свѣдѣній, но извѣстно, что народъ вѣритъ въ существованіе внутри двухъ первыхъ изъ нихъ богатыхъ кладовъ золота и серебра.
То же повѣрье существуетъ и о какомъ то заброшенномъ колодцѣ фольварка Адамова и о старинномъ кладбищѣ деревни Тыртова.
Вообще сообщенныя намъ о памятникахъ старины по Вайводской волости свѣдѣнія хотя и не лишены интереса, но слишкомъ кратки.
Изъ сообщенія Ковнатскаго волостнаго правленія видно, что на земляхъ, ему подвѣдомственныхъ, народъ, по преданіямъ отцовъ и дѣдовъ, указываетъ слѣдующія, замѣчательныя по находкамъ въ нихъ разнаго древняго оружія мѣста: а) Гора Пили-Колна, находящаяся при дорогѣ, идущей изъ имѣнія Ковнаты въ города Люцинъ и Себежъ, возлѣ деревни Старой Слободы. Форма горы круглая, двуярусная, съ плоской вершиной. Окружность верхняго уступа ея равняется 120 саженямъ. Въ старые годы нагорная площадка распахивалась, но уже много лѣтъ, какъ брошена подъ перелогъ, и потому поросла разнороднымъ лиственнымъ кустарникомъ. Старожилы утверждаютъ, что на огородахъ, окружающихъ эту гору и у самой подошвы ея, вчастую, выкапываютъ человѣческія кости и бердыши. Самая гора значительной раскопкѣ не подвергалась; говорятъ, что на вершинѣ ея былъ когда-то костелъ.
б) Въ томъ же имѣніи, въ верстѣ за фольваркомъ Вашни, а въ трехъ верстахъ отъ волостнаго правленія, въ урочищѣ подъ названіемъ Малый Боръ, на пространствѣ около пяти десятинъ, находится весьма большая група древнихъ кургановъ въ которыхъ часто мѣстные крестьяне, устраивая ямы для храненія картофеля, находили свертки мѣдной гибкой, но весьма прочной проволоки съ шариками: въ родѣ брезгунковъ, или звонковъ на пеньковыхъ шнуркахъ, а также лошадиныя кости и при нихъ пики; однажды же былъ вырытъ человѣческій черепъ, прикрытый мѣднымъ шлемомъ, вѣсившій до 3-хъ фунтовъ.
Въ одномъ изъ кургановъ этой группы, на глубинѣ около 2½ арш. 30-го августа 1864 года найдены бронзовая пряжка и колечко. Верхняя сторона пряжки имѣла такой видъ (рис. 20) и почти такую же величину.
Рис. 20.
По мнѣнію осматривавшаго эту находку, члена московскаго археологическаго общества г. Струкова; она есть ни что иное, какъ часть пряжки отъ древняго колчана, какіе нерѣдко встрѣчаются во многихъ старинныхъ курганахъ. Хотя вещь эта и не можетъ считаться большою рѣдкостью, тѣмъ не менѣе она имѣетъ значеніе для мѣстной археологіи.
Въ Рыкопольскомъ сельскомъ обществѣ, въ имѣніи помѣщика Бениславскаго, между деревнями Бечеры и Петровской, близъ рѣчки Скарбовки, въ лѣсу, есть вторая група кургановъ, въ которой часто находили человѣческія кости, весьма длинныя пики, мѣдныя кольца и отломки мечей.
Витебскій уѣздъ.
Свѣдѣнія о старинныхъ земляныхъ сооруженіяхъ Витебскаго уѣзда отличаются тѣми же качествами, какъ свѣдѣнія по Рѣжицкому уѣзду, и притомъ касаются одной лишь Старосельской волости, на земляхъ которой найдено три кургана и одно городище. Изъ числа кургановъ, первый, извѣстный подъ именемъ Лавочника, находится на земляхъ Іозефовскаго общества, помѣщицы Ярентовичевой, второй на землѣ помѣщика Любощинскаго, а послѣдній—въ имѣніи бывшемъ г. Лабунскаго. Изъ городищъ одно лежитъ на крестьянской землѣ Летчанскаго общества, при деревнѣ Миклашахъ, возлѣ озера Летцы, а другое—въ имѣніи помѣщика Добашинскаго, у самой рѣки Западной Двины.
Намъ часто доводилось слышать о находкахъ въ витебскихъ курганахъ древнихъ монетъ и другихъ остатковъ старины, но мы не имѣли счастія что-либо пріобрѣсть изъ этихъ вещей. Это частію объясняется тѣмъ, что находчики сбывали ихъ витебскимъ жидамъ—этимъ алчнымъ истребителямъ дорогой для науки старины, ради грошеваго барыша.
Невельскій уѣздъ.
Не взирая на то, что Невельскій уѣздъ лежитъ на самомъ торномъ пути воинскихъ набѣговъ россійскихъ людей на земли полоцкія и витебскія, и что слѣдовательно быть не можетъ, чтобы въ уѣздѣ этомъ не было ясныхъ слѣдовъ кровавыхъ событій, въ теченіе нѣсколькихъ вѣковъ, въ немъ совершавшихся, свѣдѣнія наши о памятникахъ этихъ событій до того ничтожны, что мы не можемъ указать ни на одну замѣчательную групу кургановъ въ предѣлахъ Невельскаго уѣзда. Мы можемъ лишь упомянуть о трехъ городищахъ, находящихся на казенныхъ земляхъ Карулинскаго сельскаго общества, близъ деревень Прудка и Карулина.
Велижскій уѣздъ.
Издавая въ 1867 г. первое наше описаніе „памятниковъ старины Витебской губерніи“, мы могли указать лишь на одну древнію могилу Велижскаго уѣзда, находящуюся среди крестьянскихъ полей Вязменскаго сельскаго общества, въ верстѣ отъ дер. Асиповецъ. Могила эта при саженной высотѣ имѣетъ до 16 саженъ въ окружности. Ни преданіи о времени насыпи ея, ни свѣдѣніи о какихъ либо въ ней находкахъ не сохранилось.
Нынѣ мы можемъ сообщить читателямъ свѣдѣнія о 48 древнихъ земляныхъ насыпяхъ, разсѣянныхъ въ шести волостяхъ Велижскаго уѣзда и извѣстныхъ въ народѣ подъ различными названіями. Мы опишемъ эти памятники по каждой волости отдѣльно.
Изъ семи наличныхъ кургановъ Сертейской волости, три находятся вблизи имѣнія Рудни и въ 5-ти верстахъ отъ селенія Сертеи, по правую сторону рѣчки Сертейки. Высота ихъ около сажени, расположены они вмѣстѣ.
На супротивъ этихъ кургановъ, по другую сторону названной рѣчки, также имѣется три кургана: изъ нихъ одинъ высотой около сажени лежитъ на полѣ деревни Слободы, а два наименьшаго размѣра, въ лѣсу имѣнія Селезней.
Насыпку всѣхъ этихи шести кургановъ народъ относитъ ко времени, принадлежности этого края Литовскому княжеству.
Расказываютъ также, что при имѣніи Руднѣ былъ четвертый курганъ, нынѣ совершенно распаханный. Въ курганахъ этихъ, или вблизи ихъ, ни какихъ находокъ небыло; почему, кажется, съ достовѣрностію можно считать ихъ межевыми знаками.
Той же волости при деревнѣ Березовкѣ, верстахъ въ 20 отъ селенія Сертеи, на правомъ берегу рѣчки Межи, саженяхъ въ 20-ти отъ гребня водъ, находится одиночный курганъ полуторасаженной высоты. Близь этого кургана, лѣтъ 20 назадъ, при распашкѣ поля найдено серебряное кольцо и стальная сабля.
Усвятская волость—едва ли не самая богатая земляными памятниками старины въ Велижскомъ уѣздѣ; народъ насчитываетъ въ ея предѣлахъ: двѣ насыпныхъ горы, два вала, одну очень большую группу кургановъ и четырнадцать сопокъ.
Обѣ усвятскіе насыпныя горы находятся на восточномъ берегу Усвятскаго озера, при соединеніи его узкимъ протокомъ съ оз. Узменемъ, въ 250 саженяхъ одна отъ другой. Высота горъ отъ 6 до 8 саженъ, а площадь около четверти десятины между этими насыпными горами есть еще третія натуральная, площадь вершины которой равняется полуторы десятинѣ; на ней построенъ господскій домъ. Нѣсколько лѣтъ тому назадъ, при раскопкѣ земли найдены были, какъ доноситъ Усвятское волостное правленіе“, каменныя стрѣлы, хорошо вытесаные каменнымъ орудіемъ, которые и отосланы въ Дерптскій университетъ и на нихъ тогда были видны слѣды осколковъ, отъ тески каменнымъ орудіемъ“.
Судя по расположенію этихъ горъ и ихъ мѣстонахожденію должно думать что она составляла укрѣпленіе, временъ Стефана Баторія.
Изъ двухъ усвятскихъ валовъ первый, длиною около 300, а шириною по окружности до 10 саженъ, въ 6 верстахъ отъ м. Усвятъ пересѣкаетъ бывшій почтовый трактъ изъ м. Усвятъ въ г. Суражъ. Валъ этотъ носитъ названіе Городецъ, онъ идетъ по сухому пространству между двухъ топкихъ болотъ. На правой сторонѣ его идя изъ м. Усвятъ въ г. Суражъ находятъ, при раскопкахъ, много человѣческихъ костей. Очевидно что здѣсь, въ былые времена, разыгрывались кровавыя историческія драмы.
Второй изъ усвятскихъ валовъ находится въ 7 верстахъ отъ м. Усвятъ, близъ деревни Терасы, на западномъ берегу озера Узменя; длина его около 100, а высота около 3 саженъ.
Въ раіонѣ этой же мѣстности, на западномъ берегу Усвятскаго озера, гдѣ оно, узкимъ протокомъ, соединяется съ Узменскимъ озеромъ, насупротивъ мѣстечка, есть цѣлая группа кургановъ, въ коихъ, при добываніи песка, находили обломки дерева и угля.
При деревнѣ Лукашенкахъ, на берегу рѣчки Усвячи, въ 9 верстахъ отъ м. Усвятъ, есть одна круглая сопка, вышиной въ сажень.
При деревнѣ Прудищѣ у впаденіи рѣчки Ужанки въ озеро Узмень, въ 6 верстахъ отъ м. Усвятъ, находится другая трехсаженной вышины сопка.
Недалеко отъ почтовой станціи Юровой-Нивы, на почтовомъ трактѣ изъ г. Велижа въ м. Усвятъ, имѣется на пространствѣ ¼ десятины до десяти круглыхъ сопокъ, высотой отъ двухъ аршинъ до полуторы сажени.
На сѣверо-западномъ берегу озера Узменя, въ 3 верстахъ отъ м. Усвятъ, въ селенія Астахова-Нива, имѣются три саженной высоты сопки. При раскопкѣ одной изъ нихъ для устройства погреба, въ недавнее время, были найдены, какъ доноситъ Усвятское волостное правленіе. „старинные мечи, палаши, шишаки и наручники въ родѣ браслетъ“.
Въ Казаковской волости находятся двѣ насыпи, два городища и восемь кургановъ называемыхъ волотовками. Обѣ насыпи находятся при р. Западной Двинѣ; одна по правую ея сторону, въ верстѣ отъ деревни Тербахунь, а другая по лѣвую близь деревни Дубровки. Величина обоихъ насыпей не превышаетъ ¼ десятины; но первая по видимому была гораздо больше, пока двинскія волны не унесли часть ея.
Оба городища расположены также на возвышенномъ берегу Западной Двины, одно въ полѣ, другое въ лѣсу. Форма ихъ подковообразна; они окружены, въ три ряда рвами, длиной до 70 саженъ, а шириной въ 1 сажень.
Изъ числа кургановъ одинъ находится внутри перваго городища, второй и третій близь деревни „Синяго-Камня“ при рѣчкѣ Усвячѣ, на землѣ крестьянъ деревни Пуховичъ; четвертый близь деревни Слободы; пятый близь деревни Жерасперъ; послѣдніе три близь селенія Козакова, на самомъ берегу рѣчки Усвячи, на кладбищѣ.
Въ Усмынской волости имѣется только два кургана изъ коихъ послѣдній, вѣроятно вслѣдствіе своихъ значительныхъ размѣровъ, носитъ названіе горы. Первый изъ сихъ кургановъ, при десяти саженной высотѣ, находится на берегу оз. Рымова при деревнѣ Холмъ, въ разстояніи 7 верстъ отъ волостнаго правленія. При попыткахъ къ раскопкѣ этого кургана находили человѣческія кости и уголь.
Курганъ-гора лежитъ на лѣвомъ берегу рѣчки Кривонико, между деревнями: Пуришкиной, Львова и Ростань, въ верстѣ отъ мѣстности называемой Городецъ. Курганъ этотъ при окружности до 60 саженъ, вышиной отъ 2 до 5 саженъ; возлѣ этой горы-кургана имѣется окопъ въ ширину 3, въ глубину 2, а въ окружности до 100 саженъ. Преданіе говоритъ, что на этой горѣ когда то, очень давно, жилъ богатырь.
Всѣ три земляныхъ насыпи Ильинской волости, судя на ихъ формѣ и размѣрамъ, должно отнести къ укрѣпленнымъ позиціямъ—такъ называемымъ городищамъ.
Первое изъ нихъ, мѣрой въ длину около 50, а въ ширину около 15 саженъ находится въ лѣсу возлѣ дороги, идущей изъ им. Граблино въ деревню Зуево.
Второе, при 50 саженяхъ въ поперечникѣ и 4-хъ саженной высотѣ, находится въ 2 верстахъ отъ Западной Двины, при впаденіи въ нее безымяннаго ручья, въ раіонѣ Барбаровскаго сельскаго общества.
Наконецъ послѣднее въ предѣлахъ Калакудчинскаго сельскаго общества, близь им. Агризкова и рѣчки Бѣсовой, его называютъ „насыпной горой; высота этой насыпи отъ 4 до 5 саженъ, она окружена съ двухъ сторонъ моховымъ болотомъ, а съ двухъ лѣсомъ. Всходъ на нее по ступнямъ; въѣзда нѣтъ.
Въ Крестовской волости сохранилось только шесть кургановъ, на берегу Западной Двины. Четыре изъ нихъ въ имѣніи Боровыхъ, а два въ им. Хухово, въ разстояніи отъ крестовскаго волостнаго правленія отъ 2 до 3½ верстъ.
Дриссенскій уѣздъ.
По этому уѣзду мы также бѣдны свѣдѣніями о земляныхъ памятникахъ старины: намъ сообщено только о 5 курганахъ, находящихся на казенныхъ земляхъ Лещиловскаго сельскаго общества, въ имѣніи Замшанахъ, при деревнѣ Болдышахъ. Могилы эти имѣютъ форму круглую, съ такими же верхами; высота ихъ 1½, а окружность до 15 саженъ. Онѣ расположены въ одной группѣ, разстояніемъ одна отъ другой до двухъ саженъ. Три изъ этихъ могилъ распаханы, а двѣ покрыты еще сосновымъ лѣсомъ. Народъ утверждаетъ, что онѣ въ незапамятныя времена насыпаны надъ тѣлами убитыхъ воиновъ; но кто были эти воины и съ кѣмъ они сражались—преданій не сохранилось.
Люцинскій уѣздъ.
По этому уѣзду намъ доставили свѣдѣнія о древнихъ курганахъ Яновольское и Бласинское сельскія управленія государственныхъ имуществъ и бывшій мировой посредникъ 2-го участка г. Энгельгардтъ. Первое изъ сельскихъ управленій, т. е. Яновольское, описываетъ два кургана, изъ коихъ одинъ на 25-й а другой на 26-й верстѣ по себежско-люцинскому почтовому тракту.
Ближайшій къ г. Люцину курганъ находится въ разстояніи четверти версты отъ казенной деревни Бригъ, а дальнѣйшій близъ самой рѣчки Истрянки.
Оба кургана круглые, съ такими же вершинами; послѣдній покрытъ сосновымъ строевымъ лѣсомъ и извѣстенъ народу подъ именемъ Заболотской Могилы. Кѣмъ и когда они насыпаны—народъ не знаетъ. Третій изъ люцинскихъ кургановъ, отчасти уже срытый, находится на казенныхъ земляхъ Блясинскаго сельскаго общества, среди древняго вала, проходящаго между деревнями Богово-Рогово и Бозовской. Собственно курганъ лежитъ близъ рѣчки Утрои на 375 верстѣ отъ С.-Петербурга, по линіи, желѣзной дороги. Изъ разсказовъ работавшихъ въ этой мѣстности желѣзной дороги крестьянъ видно, что по разрытіи части кургана и вала, были находимы топоры, въ родѣ бердышей, вѣнокъ съ маленькими бубенчиками и какое-то орудіе въ родѣ пики, съ обѣихъ сторонъ острое; но куда дѣвались эти находки, свѣдѣнія не сообщено. Кромѣ того, близъ станціи желѣзной дороги Корсовки, также находится нѣсколько древнихъ кургановъ. Въ одномъ изъ нихъ найденъ топоръ, мало отличающійся отъ нынѣ употребляемыхъ въ этой губерніи (рис. 21). Орудіе это, въ свое время, доставлено московскому археологическому обществу.
Рис. 21.
При дальнѣйшихъ изысканіяхъ нашихъ въ 1866 году мы успѣли пріобрѣсть еще одинъ топоръ, изъ числа найденныхъ въ корсовскихъ курганахъ, но совершенно отличный отъ перваго. Орудіе это, изображеніе коего, въ половину натуральной величины, съ боку или въ полуоборотѣ, здѣсь прилагается, носило на себѣ несомнѣнные слѣды древности (рис. 22).
Рис. 22.
Топоръ этотъ вмѣстѣ съ частію мѣдной лентообразной проволоки, найденной въ курганѣ этой же группы, были отправлены витебскимъ губернскимъ статистическимъ комитетомъ на этнографическую выставку въ Москвѣ.
Что касается проволоки, длина которой въ свиткахъ, нами видѣнныхъ, простиралась до четырехъ аршинъ, то вотъ точное ея изображеніе, въ натуральную величину (рис. 23). Встрѣчается впрочемъ проволока нѣсколько уже, но, по разсказамъ мѣстныхъ крестьянъ свертками длиной аршинъ въ пять и больше. Судя по нахожденію этой проволоки близъ череповъ, можно думать, что ею оборачивали головы покойниковъ.
Рис. 23.
Мы видѣли также и круглую мѣдную проволоку, находимую также при черепахъ покойниковъ,—но всегда въ кускахъ. Не употреблялась-ли плоская лентообразная проволока для украшенія женскихъ головъ, а круглая—мужскихъ?
Въ заключеніе намъ остается сказать, что нынѣ существуютъ еще въ Пылденской волости, въ имѣніи Ушкацовѣ: древнее укрѣпленіе и Ругайское городище; но въ памяти народа не сохранилось никакихъ воспоминаній ни о времени сооруженія ихъ, ни о самыхъ строителяхъ. Тѣмъ не менѣе мѣстные старожилы относятъ сооруженіе этихъ памятниковъ къ глубокой древности, что повидимому не лишено основанія.
Примечания
5. Озера эти носятъ названія: большое Крыжъ, кшижъ т. е. крестъ; а малое—Медвѣдь или Медвѣжье ухо; по сходству перваго съ крестомъ, а послѣдняго съ медвѣжьимъ ухомъ.
6. Ночь предъ 24 Іюнемъ—праздникомъ Рождества Іоанна Предтечи.
7. Обломокъ дна этого сосуда, хранится нынѣ у меня. Ав.
8. См. Описаніе кургановъ Полоцкаго уѣзда и рисунки найденныхъ вещей.
9. См. „Обозрѣніе исторіи Бѣлоруссіи“, С. Турчиновича. Спб. 1857 г., стр. 5.
10. „Живописная Россія“, томъ III, стр. 24.
11. См. „Виленскій Вѣстникъ“ 1860 г., за № 12.
12. Перстень этотъ представленъ въ виленскій музей.
13. Здѣсь считаемъ нужнымъ привести странное мнѣніе нѣкоторымъ, лѣтописцевъ (Кромеръ, Длугошъ, Матезіусъ) на счетъ сосудовъ, находимыхъ въ курганахъ; такъ напримѣръ Матезіусъ, жившій въ XVI столѣтіи, утверждаетъ, что эти сосуды не что иное, какъ „произведеніе природы“ и Мысль болѣе смѣлая, чѣмъ основательная.