Глава I. Земляные памятники: оригинал издания
Как собраны сведения о земляных памятниках губернии; курганы, городища и валы Городокского, Себежского и Полоцкого уездов: Озерищенское городище и походы 1563 года, Чортов мост на озере Свибло, Рогнедин курган, раскопки у Рудни в 1889 году. С. 1-17. Текст в орфографии издания 1890 года.
Когда и по какому случаю собраны свѣдѣнія о земляныхъ памятникахъ старины Витебской губерніи.—Городокскій уѣздъ.—Болецкія могилы.—Могила Голубецъ, ручей Красинецъ. Могила Буда.—Обольскія могилы.—Дубининскія могилы.—Руднянскія могилы.—Стайковскіе и Горковскіе курганы.—Озеро Жежулица.—Озерянское или Езерищское городище.—Лѣтописное о немъ сказаніе.—Легенды.—Себежскій уѣздъ—Городища: Утюжицкое, Иваниха и Новедрянское.—Жанвильскія сопки.—Яковцево городище.—Лукинъ курганъ.—Легенда о постройкѣ, на озерѣ Свибло, чортова моста.—Полоцкій уѣздъ—курганы: Спасъ-юровичскіе, Дворжецскіе, Ситнянскіе, Махировскіе, Песчанскіе, Бопоньскіе, Руднявскіе одиночные.—Куряновскіе.—Колтуновскіе старосвѣтскіе концы.—Могила на Чортовомъ болотѣ.—Рогнѣдинъ курганъ.—Городище Околица.—Ольгердова дорога.—Столица.—Князевъ мостъ.—Лепельскій уѣздъ.—Мѣста наибольшаго скопленія древнихъ кургановъ.—Результаты разрытія ихъ.—Змѣиная могила.—Бездѣдовичьскіе и Устянскіе курганы.—Легенды о нихъ и Гаворскомъ.—Находки. Указаніе г. Романова на сходство этихъ кургановъ съ курганами Могилевской и Минской губерній—Находки въ курганахъ имѣнія Черцы.—Курганы въ урочищѣ Княгинкѣ и находки въ нихъ.—Народное преданіе. Свидѣтельство Люи Фигье: о погребеніи въ бронзовую эпоху. Древнее оружіе, найденное въ курганахъ урочища Боярники.—Замѣчательныя находки древнихъ женскихъ украшеній.—Находимые въ древнихъ курганахъ сосуды.—Остатки древняго укрѣпленія въ м. Гомелѣ.—Витольдовы и Батуровы дороги.—Вновь открытые въ Лепельскомъ уѣздѣ курганы: Заскорскіе. Воронечская старина. Миницкій курганъ.—Антаборскіе или Сорочинскіе курганы.—Рѣжицкій уѣздъ—Вайводскіе курганы.—Городища: Замокъ. Дубовка и Сваренцовское.—Гора Пили-колна.—Малоборскіе курганы.—Колчанная пряжка. Рыкопольскіе курганы.—Витебскій уѣздъ—курганы и городища.—Исчезновеніе Витебскихъ старинныхъ находокъ.—Невельскій уѣздъ—городища близъ деревень Прудка и Карулина.—Велижскій уѣздъ:—Сертейскіе курганы, Усвятскіе насыпи.—Ильинскія горы. Крестовскіе курганы.—Дрисинскій уѣздъ—Лещиловскіе курганы.—Люцинскій уѣздъ—Яновольскіе курганы.—Блясинскій курганъ.—Корсовскіе курганы.—Древніе топоры и свитки лентообразной проволоки.—Пыльдинское укрѣпленіе.—Ругайское городище.
Бѣлоруссія—край могилъ, кургановъ, городищъ, городковъ, урочищъ, замковъ, замковищъ—край, гдѣ чуть не на каждомъ шагу вы встрѣчаете слѣды минувшаго, въ памятникахъ, сказаніяхъ, пѣсняхъ.
Киркоръ. Живописная Россія. Томъ III.
Въ Бѣлоруссіи нѣтъ сколько нибудь извѣстнаго мѣста, которое не ознаменовалось бы какимъ нибудь историческимъ происшествіемъ, если, до сихъ поръ, необъясненнымъ исторіею, то собственно по одному только недостатку истребленныхъ или утерянныхъ фактовъ; самыя же событія остались въ преданіяхъ жителей, объясняющихъ происхожденіе находящихся на поляхъ кургановъ, изъ которыхъ только малая часть раскопана; остальные уцѣлѣли въ особенности на тѣхъ мѣстахъ, гдѣ время вырастило лѣсъ, покрывающій и самые курганы вѣковыми соснами.
Безъ-Корниловичъ. Историческія свѣдѣнія о Бѣлоруссіи.
Въ концѣ 1863 года, витебскій губернскій Статистическій комитетъ, въ видахъ содѣйствія Императорской археологической комиссіи, согласно прочтенной мною въ общемъ собраніи членовъ комитета, 7-го ноября того же года, запискѣ, опредѣлилъ: собрать, указаннымъ мною способомъ, возможно точныя свѣдѣнія о земляныхъ памятникахъ старины Витебской губерніи, какъ единственныхъ слѣдахъ давно исчезнувшихъ народовъ и вѣковъ. Вслѣдствіе этого распоряженія, къ іюлю 1864 года, поступили въ комитетъ свѣдѣнія болѣе чѣмъ о четырехстахъ тридцати древнихъ могилахъ или курганахъ, называемыхъ въ нѣкоторыхъ мѣстахъ этой губерніи сопками, а въ другихъ волотовками, двѣнадцати городищахъ, двухъ укрѣпленіяхъ, двухъ окопахъ, одномъ замковищѣ, одномъ валѣ и одномъ колодцѣ, которыя и были мною разсмотрѣны и помѣщены въ особой запискѣ. Въ послѣдствіи времени, я лично собралъ свѣдѣнія слишкомъ о ста-двадцати курганахъ Городокскаго и Витебскаго уѣздовъ, болѣе чѣмъ о тридцати Полоцкаго и о двухстахъ-пятидесяти Лепельскаго уѣзда. Свѣдѣнія о нѣкоторыхъ группахъ кургановъ послѣдняго уѣзда, а равно о находимыхъ въ нихъ вещахъ сообщены М. Ф. Кусцинскимъ. Такимъ образомъ, изъ числа множества кургановъ, находящихся на пространствѣ Витебской губерніи, почти о восьмистахъ древнѣйшихъ изъ нихъ собраны болѣе или менѣе подробныя свѣдѣнія. Это было писано 17 лѣтъ назадъ; съ тѣхъ поръ, а въ особенности съ 1882 г., т. е. по выходѣ моемъ въ отставку, когда я поселился въ имѣніи своемъ Лепельскаго уѣзда Рожанщинѣ, я значительно пополнилъ собраныя прежде свѣдѣнія о памятникахъ Витебской старины; многое изъ прежде написаннаго измѣнилъ, другое дополнилъ; что придаетъ новый интересъ и свѣжесть настоящему изданію.
Предлагаемые мною нынѣ читателямъ свѣдѣнія касаются слишкомъ тысячи двухсотъ земляныхъ насыпей, не говоря о другихъ памятникахъ. При всемъ томъ я далекъ отъ мысли, что добытые мною путемъ личнаго разслѣдованія и изученіемъ печатныхъ и письменныхъ источниковъ, говорящихъ о Витебскихъ курганахъ, факты даютъ мнѣ право сказать по этому вопросу послѣднее слово. Вся моя заслуга въ этомъ дѣлѣ заключается лишь въ собраніи и группировкѣ ниже слѣдующихъ свѣдѣній, кои, для лучшаго сохранія ихъ въ памяти, располагаются по уѣздамъ.
Городокскій уѣздъ.
Курганы этого уѣзда состоятъ изъ шести большихъ отдѣльныхъ группъ, расположенныхъ по направленію древнихъ путей сообщенія г. Невеля съ Витебскомъ и рѣкой Западной Двиной, и именно: вдоль с.-петербургскаго шоссе, начиная почти отъ самаго г. Городка и кончая сѣверной границей уѣзда, и по теченію рѣки Оболя, впадающей въ рѣку Двину и соединявшей когда то, по разсказамъ народа, воды Невельскаго озера съ водами двинскими. Наибольшее число кургановъ встрѣчается на казенныхъ земляхъ Болецкаго сельскаго общества. Народъ этой мѣстности называетъ ихъ могилами, или волотовками. Курганы эти, судя по расположенію ихъ, могутъ быть раздѣлены на три рода, именно:
1) Полевыя, распаханныя, едва возвышающіеся надъ почвой могилы. Такихъ насчитано по обѣ стороны ручья Красница—восемь.
2) Могилы кучныя, насыпанныя одна возлѣ другой болѣе или менѣе правильными рядами, высотой отъ
½ аршина до 2 аршинъ, а окружностію отъ 5 до 8 саженъ. Такихъ могилъ въ двухъ группахъ, расположенныхъ по обѣ стороны того же ручья Красинца, 48; изъ нихъ 13 по лѣвую, а 35 по правую сторону.
3) Могилы одиночныя, возвышающіяся надъ окружающей ихъ мѣстностью, отъ 3 до 10 аршинъ, при окружности отъ 30 до 90 аршинъ расположены, повидимому, безъ всякаго порядка въ разстояніи другъ отъ друга отъ 30 до 450 аршинъ. Такихъ могилъ находится на лѣвой сторонѣ ручья 7, а на правой 3. Изъ числа ихъ особо замѣчательны двѣ, извѣстныя у мѣстныхъ жителей подъ названіями: Голубца и Буды.
Могила Голубецъ находится на берегу озера того же имени, у самой деревни Голубцовой. Нынѣшняя высота ея равняется 10, а окружность 90 аршинамъ; вершина могилы изрыта, отчего она сдѣлалась двурогой, съ значительнымъ возвышеніемъ южной стороны предъ другими. По разсказамъ, какъ живущихъ вблизи могилы, такъ и окольныхъ крестьянъ, собраннымъ частію мною, частію сообщеннымъ болецкимъ сельскимъ управленіемъ, могила эта, съ незапамятныхъ временъ, обращала на себя вниманіе кладоискателей и неоднократно подвергалась раскопкѣ; но какъ поиски эти дѣлались тайно, ночною порою, а могила имѣетъ весьма значительные размѣры и, въ прежнее время, безъ сомнѣнія, была еще больше, то изслѣдованіямъ искателей счастія подверглась лишь средняя часть ея, и притомъ даже не до подошвы. Обстоятельство это, а равно множество болѣе или менѣе правдоподобныхъ разсказовъ о сокровищахъ въ этой могилѣ погребенныхъ, а также показанія мѣстныхъ крестьянъ о томъ, что нѣсколько лѣтъ тому назадъ былъ выбранъ на полѣ, у самой могилы, слитокъ какого-то металла, какъ говорятъ, серебра, величиной въ головку капусты, даютъ право разсчитывать на возможность успѣха правильнаго археологическаго изслѣдованія этого замѣчательнаго колоссальностью памятника мѣстной старины. Въ верхней-же части могилы былъ вырытъ большой камень, но гдѣ онъ дѣвался неизвѣстно.
Кѣмъ и когда насыпана эта могила, въ памяти народа преданій не сохранилось. Мѣстные старожилы говорятъ только, что еще дѣды ихъ разсказывали, что въ Голубцѣ зарыты многочисленныя сокровища, погребенныя вмѣстѣ съ прахомъ какого-то великаго начальника воиновъ, здѣсь сражавшихся, и купившаго побѣду своею смертію; говорятъ также, что ручей, раздѣлявшій станы сражавшихся, былъ до того заваленъ ранеными и убитыми людьми и лошадьми, что струи его окрасились въ кровавый цвѣтъ, почему самый ручей получилъ впослѣдствіи названіе Красинца. Что касается разсказовъ народа о явленіяхъ, въ ночную пору, на вершинѣ Голубца, двухъ коней, или сѣдовласаго старца, сидящаго на бѣлой какъ снѣгъ, блестящей лошади, исчезающихъ при малѣйшемъ къ нимъ приближеніи, то легенды эти, доказывая, что народъ сильно убѣжденъ въ существованіи въ этой могилѣ кладовъ, присутствіи коихъ, по суевѣрнымъ понятіямъ его, всегда сопровождается подобными признаками,—должны удержать на этомъ памятникѣ мѣстной старины вниманіе археологовъ.
Шагахъ въ 400 отъ Голубца и въ нѣсколькихъ отъ ручья Красинца, у самой дороги, идущей отъ г. Городка въ с. Болецкъ, возвышается, между тощими лиственными зарослями, аршинъ на 5 отъ почвы, одинокая могила, извѣстная въ народѣ подъ именемъ Буды.
Вершина ея подобно предыдущей, также подверглась изысканіямъ, которыя, какъ видно, производились конусобразно, отчего она получила видъ майдана1, въ срединѣ котораго возвышается другая, меньшая могила. Окружность Буды около 50 аршинъ. Земля насыпи сверху песчано-глинистая.
О происхожденіи названія могилы Буды народъ говоритъ двояко: одни утверждаютъ, что оно произошло потому, что здѣсь зарыта буда т. е. крытая повозка убитаго военачальника; другіе—что въ ней похороненъ самъ военачальникъ называемый Буда; наконецъ говорятъ еще и то, что названіе Буды дано могилѣ потому, что на ней, много лѣтъ тому назадъ, появилась бѣлая буда, запряженная тройкой бѣлыхъ лошадей, что также, въ понятіяхъ народа, считается несомнѣннымъ признакомъ существованія въ этой могилѣ клада.
Могилы Обольскаго общества въ числѣ 13, при высотѣ отъ 3 до 9 аршинъ и при 20 аршинахъ окружности, имѣютъ форму круглую, насыпаны изъ песчаной глины. Три изъ нихъ находящіяся въ полуверстѣ отъ деревни Бритики, покрыты мелкимъ лиственнымъ кустарникомъ, а остальныя десять, въ урочищѣ Боровомъ, сосновымъ лѣсомъ. Въ памяти народа никакихъ положительныхъ преданій о происхожденіи сихъ могилъ не сохранилось.
На земляхъ Дубининскаго сельскаго общества найдено близъ деревни Борокъ, девять круглыхъ кургановъ, имѣющихъ до трехъ аршинъ высоты и до 12 аршинъ въ поперечникѣ, и недалеко отъ озера Оборотнаго, въ урочищѣ Головно, древнее городище, формы круглой со входомъ отъ запада. Преданій и повѣрій объ этихъ памятникахъ дубининскимъ сельскимъ управленіемъ не сообщено, хотя трудно допустить, чтобы таковыхъ не было, въ особенности относительно городища.
Но самое большее число кургановъ и при томъ громадной величины, скопленныхъ болѣе или менѣе значительными группами, находится въ сѣверо-восточномъ углу Городокскаго уѣзда, именно въ той части его, которая расположена надъ рѣкою Ловатью, между Суражскимъ и Невельскимъ уѣздами, на земляхъ казеннаго имѣнія Стаекъ, а частію Горковскаго сельскаго общества. Стайковскіе курганы, разсѣянные на пространствѣ стайковской казенной дачи, имѣютъ различную форму: одни изъ нихъ, совершенно круглые, стоятъ какъ бы особняками, иногда по нѣскольку вмѣстѣ въ рядъ, при чемъ самый высшій изъ нихъ по срединѣ группы; иногда безъ всякаго повидимому порядка; другіе, хотя также круглой формы, но какъ бы окружены рвомъ; иные, наконецъ продолговатые, овальные или четыреугольные; эти послѣдніе бываютъ весьма велики. Многіе изъ этихъ кургановъ, безъ различія формы ихъ покрыты старымъ сосновымъ лѣсомъ.
Что касается горковскихъ кургановъ, то къ сожалѣнію, мы не имѣемъ о нихъ положительныхъ свѣдѣній; можемъ однакожъ замѣтить, что одинъ изъ сихъ кургановъ, именно лежащій въ казенной горковской дачѣ, въ урочищѣ Кобылицѣ, по лѣвую сторону дороги, идущей изъ имѣнія Дубокрая въ фольварокъ—Замокъ, носитъ названіе городища и пользуется большой извѣстностью у мѣстныхъ жителей. Курганъ этотъ, при окружности семидесяти семи саженъ, имѣетъ въ поперечникѣ двадцать саженъ; онъ весь покрытъ густой зарослью сосноваго, частію дровяннаго, а частію строеваго лѣса. Курганъ окруженъ рвомъ полуторасаженной глубины; за рвомъ идетъ валъ, высотой немного больше сажени, а за валомъ другой ровъ въ сажень глубины. Съ западной стороны уцѣлѣлъ еще въѣздъ на курганъ, который, какъ говоритъ преданіе, былъ вымощенъ камнемъ. Слѣва отъ въѣзда, въ первомъ рву, былъ колодезь, заброшенный впослѣдствіи камнями. Мѣсто это указываютъ и нынѣ. Мѣстные жители думаютъ, что въ колодцѣ этомъ зарытъ большой кладъ. Изрытая болѣе или менѣе глубокими ямами поверхность кургана доказываетъ также, что усердные кладоискатели вездѣ пытали свое счастіе. Нѣтъ сомнѣнія что мѣстность эта была когда то укрѣплена и на ней разыгрывались кровавыя историческія драмы.
Въ тридцати-четырехъ саженяхъ отъ кургана, за дубокрайской дорогой, также въ лѣсу, находится озеро Жежулица (можетъ быть Жужелица), пространствомъ около десятины, со всѣхъ сторонъ окруженное топкимъ моховымъ болотомъ. Преданіе говоритъ, что въ озеро это, въ незапамятныя времена, неизвѣстно какимъ образомъ сошла бывшая на курганѣ деревянная церковь, что событіе это случилось во время богослуженія, когда церковь была полна народомъ и что долго еще послѣ этого случая, въ волнахъ озера, по большимъ праздникамъ, слышался колокольный звонъ; но вотъ уже лѣтъ около ста, какъ онъ смолкъ. Разсказываютъ также, что лѣтъ болѣе ста тому назадъ одинъ крестьянинъ, удя въ этомъ озерѣ рыбу, задѣлъ удочкой за крестъ, но, испугавшись, бросилъ удочку и побѣжалъ объявить сосѣдямъ о своей находкѣ, которые, хотя и пришли на озеро, но ни креста, ни удочки не нашли. Мѣстные старики разсказываютъ также, что подъ горковскимъ курганомъ находится большой склепъ, наполненный золотомъ, серебромъ и разнымъ дорогимъ оружіемъ. Насъ увѣряли многіе, что еще лѣтъ тридцать тому назадъ они видѣли слѣды входа въ этотъ таинственный склепъ, но, что теперь никакъ не могутъ найти ихъ.
Кромѣ этихъ преданій о горковскомъ курганѣ, разсказываютъ почти тѣ-же легенды, какія передадимъ мы читателямъ при описаніи Озерищенскаго замка.
Чтобы заключить очеркъ памятниковъ старины Городокскаго уѣзда, остается сказать о курганахъ и городищѣ, находящихся на земляхъ Руднянскаго сельскаго общества почти у самой границы Невельскаго уѣзда.
Въ разстояніи менѣе версты отъ деревни Свиридовки, близь дороги, идущей отъ руднянскаго сельскаго управленія къ с.-петербургскому шоссе, на мѣстности нѣсколько возвышенной и довольно открытой, хотя поросшей мелкимъ лиственнымъ кустарникомъ и чахлыми деревцами сосны, находится група круглыхъ кургановъ, называемыхъ мѣстными жителями сопками; всѣ они насыпаны изъ супеска, составляющаго мѣстную почву, такихъ же размѣровъ, какъ болецкіе. Изъ числа девятнадцати кургановъ, еще 7 совершенно цѣлы, а 12 на половину раскопаны. Изъ разсказовъ мѣстныхъ стариковъ оказывается, что лѣтъ 40 тому назадъ въ курганахъ этихъ находили серебряные тарелки и ложки; намъ называли даже имена счастливцевъ, сдѣлавшихъ находки. Судя по усердной раскопкѣ семи уцѣлѣвшихъ, только на половину, кургановъ и по едва примѣтнымъ слѣдамъ гораздо большаго числа, можно думать, что разсказы эти не лишены основанія, а потому и настоящая замѣтка должна имѣть свое значеніе для любознательнаго археолога.
Что касается находящагося на земляхъ этого же сельскаго общества городища, то сообщенныя о немъ свѣдѣнія довольно подробны и любопытны.
Городище это находится на одномъ изъ многочисленныхъ острововъ разбросанныхъ на прелестнѣйшемъ изъ озеръ Витебской губерніи—Озерищѣ, насупротивъ казеннаго селенія Мѣстечка, съ которымъ островъ соединяется узкимъ, имѣющимъ не болѣе 30 аршинъ, перешейкомъ, покрываемымъ весенними, а иногда и осенними водами.
Укрѣпленіе, носящее названіе городища, занимаетъ сѣверную оконечность острова; оно состоитъ изъ вала, согнутаго почти подъ прямымъ угломъ и упирающагося своими концами съ сѣверо-западной и сѣверо-восточной сторонъ въ берегъ озера. Выдающійся уголъ имѣетъ наиболѣе возвышенную насыпь; онъ обращенъ къ с. Мѣстечку. Съ наружной стороны вала, общее протяженіе коего около 280 шаговъ, былъ когда-то глубокій ровъ, наполнявшійся водой изъ озера. Слѣды его совершенно ясно замѣтны и нынѣ. Безъ-Корниловичъ въ своихъ свѣдѣніяхъ о Бѣлоруссіи, описываетъ этотъ замѣчательный памятникъ старины въ такихъ краткихъ и не совсѣмъ точныхъ словахъ: „Въ западной сторонѣ озера Озерища, на полуостровѣ, перекопанномъ рвомъ, былъ нѣкогда укрѣпленный замокъ Озерище; нынѣ видны только остатки земляныхъ окоповъ, а по ихъ угламъ гдѣ были башни—курганы“.
На планѣ походовъ короля Стефана Баторія, составленномъ въ 1579 году секретаремъ коронной канцеляріи Пахаловичемъ, среди озера Озерища изображенъ большой городъ, а при нихъ, т. е. озерѣ и городѣ общая подпись ozierysza. Въ русскихъ лѣтописяхъ Озерище упоминается такъ:
Въ лѣто 7072 (1563 г.) мѣсяца іюля въ 22 день, царевъ и вел. кн. воевода князь Юрій Ивановичъ Токмановъ ходилъ съ Невля къ литовскому городку, къ Озерищу, съ конными людьми, съ пѣшими да и съ судовыми людьми; а людей съ собой ималъ въ посадѣхъ и нарядъ съ собой ималъ легкой. И стоялъ у города четыре дни, и подъ городомъ промышлялъ, и всѣ дороги подасѣкъ которыя были къ Озерищамъ. И пришли къ Озерищу изъ Витебска на помощь Литовскіе люди, въ головахъ ротмистры, а съ ними конныхъ и пѣшихъ людей 12 тысячъ и засѣка учали прочищати.
И князь Юрьи Токмановъ нарядъ въ судѣхъ да и пѣшихъ людей отпустилъ къ Невлю на передъ, а самъ съ конными людьми и съ стрѣльцы пришелъ къ Литовкимъ людемъ встрѣчю, дѣло съ ними дѣлалъ и передовой полкъ побилъ на голову и съ пятдесятъ языковъ было конныхъ у нихъ взято.
И какъ пришли всѣми людьми на него и князь Юрьи языковъ побилъ и со всѣми льдьми пришелъ на Невль здорово2.
Того же года, ноября въ 6 день Царь Симіонъ Касаевичъ Казанской да бояре—князь Иванъ Ивановичъ Пронской, да князь Василій Семеновичъ Серебреной съ товарищи, съ стрѣлецкою головою съ Романомъ Пивовымъ, по государеву приказу, къ Литовскому городу къ Озерищамъ ходили промышляти. И Божіимъ милосердіемъ, городъ Озерища взяли приметомъ, и державу Озерицкаго пана Мартина Островицкаго со многими королевкими дворяны, и ляховъ и дрябей и земскихъ людей многихъ поймали; а ротмистровъ пана Держинскаго, да пана Прогалинскаго и многихъ дворянъ, и ляховъ, и дрябей и всякихъ земскихъ людей побили на голову.
А которіе запирались въ стрѣльняхъ и въ башняхъ и въ хоромахъ и тѣ погорѣли, а городъ до основанія выгорѣлъ, а дворы господскіе и посадскіе и острожные всѣ выжгли, и никаковъ человѣкъ изъ города не ушелъ3.
По взятіи Озерищъ, царь назначилъ туда воеводой князя Юрія Ивановича Токманова; головами же повелѣлъ быть Чоглакову, да Карамышеву, а для охраны города оставилъ воеводъ: князя Петра Семеновича Серебрянаго и Ѳедора Васильевича Шереметьева4. Всѣ эти распоряженія показываютъ, что замокъ Озерище имѣлъ важное стратегическое значеніе.
Мѣстные старожилы утверждаютъ, что на описываемой мѣстности, также и тамъ, гдѣ нынѣ находится с. Мѣстечко, нѣсколько сотъ лѣтъ тому назадъ существовалъ пограничный между Литвой и Русью городъ, носившій названіе Городище. Впрочемъ, легко можетъ быть, что народъ слово городище, употребляемое въ смыслѣ развалинъ города, принялъ за собственное, обозначающее названіе города. Такая ошибка тѣмъ простительнѣе, что и нынѣ существующее на берегу Озерища селеніе носитъ названіе Мѣстечка, безъ сомнѣнія потому, что на пространствѣ, имъ занимаемомъ, существовала когда-то място, т. е. городъ. Не безъ основанія можно допустить также, что въ описываемой мѣстности былъ когда-то на берегу, гдѣ нынѣ с. Мѣстечко, городъ называвшійся Городищемъ, а на островѣ—замокъ, усвоившій себѣ названіе Озера или Озерища.
По преданію, городъ былъ сильно укрѣпленъ, и, кромѣ того, съ одной стороны, для удобнѣйшаго снабженія его во время осады разными продуктами, а съ другой—для облегченія отступленія изъ крѣпости, на случай невозможности удержать ее, замокъ былъ соединенъ двумя огромными мостами, изъ коихъ одинъ имѣлъ направленіе къ той мѣстности, гдѣ нынѣ шоссейная станція Рудня, съ другой къ противоположной сторонѣ, именно туда, гдѣ нынѣ находится Дубининское сельское управленіе. Протяженіе обоихъ мостовъ было не менѣе 2 или 3 верстъ; многочисленные остатки свай еще и понынѣ виднѣются въ водѣ и служатъ несомнѣннымъ доказательствомъ справедливости народнаго преданія. Есть также основаніе предположить, что городище было соединено третьимъ мостомъ съ не подалеку лежащимъ, насупротивъ его, небольшимъ, но для помѣщенія на немъ особаго укрѣпленія достаточной величины островкомъ. Говорятъ, что на островѣ этомъ есть курганъ; но мы не имѣли возможности убѣдиться въ этомъ лично; но если это такъ, то предположеніе наше о существованіи на этомъ островкѣ особаго укрѣпленія; становиться еще вѣроятнѣе.
Въ памяти народа сохранилось также преданіе, что городъ этотъ однажды семь лѣтъ защищался отъ непріятеля и не былъ имъ взятъ, хотя въ этотъ періодъ времени были голодъ и язва, что собственно, можетъ быть, и спасло его. Въ своихъ смутныхъ воспоминаніяхъ, народъ часто упоминаетъ о королѣ Батурѣ, безъ сомнѣнія Стефанѣ Баторіѣ, предавшемъ, какъ извѣстно, Озерищенскій замокъ огню въ 1579 г., но всѣ показанія его объ этомъ вѣнчанномъ героѣ такъ сбивчивы и такъ противорѣчатъ одно другому и словамъ лѣтописей, что невозможно вывести изъ нихъ никакого сколько-либо положительнаго заключенія. Но что городище дѣйствительно было театромъ многихъ военныхъ подвиговъ Руси и Литвы, въ томъ удостовѣряютъ частыя находки, какъ въ валахъ бывшаго укрѣпленія, такъ и на пространствѣ острова: обломковъ мечей, пищалей и другихъ желѣзныхъ орудій, а также разной величины кованныхъ желѣзныхъ пуль и ядеръ, кои крестьяне вчастую передѣлываютъ на сошники, лемеши и другія принадлежности земледѣльческихъ орудій. Въ 1864 году осматривая городище, я пріобрѣлъ отъ одного изъ крестьянъ с. Мѣстечка, лично имъ найденные 7 штукъ разнородныхъ желѣзныхъ снарядовъ, изъ коихъ четыре пули вѣсомъ по 7 золотниковъ каждая, одна въ 13¾ золотника, и два ядра: одно двухфунтовое, а другое вѣсомъ 21 лотъ и 2 золотника. Нѣкоторые изъ этихъ снарядовъ были доставлены мною на Московскую этнографическую выставку, откуда какъ рѣдкость поступили въ Московскую оружейную палату. Желѣзо этихъ снарядовъ замѣчательно своею мягкостью и ковкостью. Странно, однакожъ, что народъ сохранивъ въ памяти своей имя Баторія, почти не помнитъ имени Грознаго, хотя дружины его не разъ приводили въ трепетъ жителей города и замка, а въ 1565 году, іюля 22 дня, отряды князя Такманова и Шереметьева изрубили весь гарнизонъ
Озерійскаго замка; не слѣдуетъ ли это объяснить тѣмъ, что Баторій часто лично предводительствовалъ войсками, а Грозный чрезъ своихъ воеводъ.
Кромѣ историческихъ преднаій о судьбѣ городища, народная фантазія создала множество легендъ о кладахъ, сокрытыхъ подъ валами укрѣпленія. Хотя разсказы эти нисколько не могутъ пояснить исторической судьбы городища, но тѣмъ не менѣе они представляютъ любопытные образцы народныхъ вѣрованій, почему и помѣщаемъ ихъ на страницы нашей книги.
Вотъ, что разсказываетъ народъ о кладахъ въ Озерійскомъ городищѣ зарытыхъ:
а) Во время послѣдняго нападенія на городище русскихъ людей, старый городокскій пастухъ бѣжалъ изъ укрѣпленія, переѣхавъ чрезъ озеро на дверяхъ; впослѣдствіи, по разрушеніи непріятелемъ города, онъ возвращался и открылъ въ валахъ городища какой-то склепъ, гдѣ были сокрыты разныя сокровища, но что нашлось въ склепу—неизвѣстно.
б) Разсказываютъ также, что много лѣтъ тому назадъ, въ ночную пору, пришли въ с. Мѣстечко къ занимавшемуся рыболовствомъ крестьянину Вѣхоткѣ трое неизвѣстныхъ людей и просили его перевезти ихъ въ городище. Старый рыбакъ исполнилъ желаніе пришельцевъ и вмѣстѣ съ ними переѣхалъ на островъ. Тутъ подошли они къ рябиновому дереву и, выворотивъ его, нашли подъ корнями желѣзныя двери. Одинъ изъ пришельцевъ, отомкнулъ ихъ бывшимъ у него ключемъ, и затѣмъ всѣ четверо вошли въ комнату, въ которой при зажженной свѣчѣ сидѣла дѣвица, а возлѣ нея лежала собачка. Въ комнатѣ были другія, также желѣзныя двери. Отперли и тѣ и вошли въ другой покой, который оказался наполненнымъ деньгами. Тутъ пришельцы сказали Вѣхоткѣ, чтобы онъ бралъ себѣ денегъ сколько хочетъ и отвозилъ ихъ домой, пока они будутъ завтракать. Пока шелъ завтракъ, рыбакъ успѣлъ свезти домой три мѣшка денегъ. Когда онъ послѣдній разъ вернулся на островъ, то незнакомцы отдали ему ключъ отъ дверей тайника и сказали, что оставляютъ въ его распоряженіе всѣ свои сокровища, съ тѣмъ однакожъ, что онъ можетъ пользоваться ими только самъ, не объявляя о томъ никому. Съ этой поры рыбакъ Вѣхотка сталъ богатъ, но не зная, куда дѣвать такъ легко нажитыя деньги, началъ пить. Это замѣтили сосѣди и односельцы и стали доискиваться источниковъ богатства Вѣхотки. Однажды старикъ, будучи на веселѣ, разсказалъ своему сыну, какимъ путемъ получаетъ деньги, и вмѣстѣ съ нимъ отправился на островъ, чтобы показать мѣсто, гдѣ спрятанъ доставлявшій ему средство къ жизни, кладъ; но подъ корнями рябины не оказалось ни склепа, ни даже дверей. Легенда эта заимствована изъ донесенія руднянскаго сельскаго управленія; она записана также и нами изъ словъ одного старика, но нѣсколько иначе Вотъ варіантъ этого разсказа: „лѣтъ около 60 тому назадъ. т. е. до несчастнаго года (такъ называетъ народъ 1812 годъ), разсказывалъ мнѣ восьмидесятилѣтній старикъ, пріѣхалъ въ с. Мѣстечко, поздно вечеромъ, какой-то пожилой человѣкъ, просилъ рыбака (имени мнѣ не называли) перевезти его на островъ и указать городище. Рыбакъ имѣя въ виду ночную пору, долго не соглашался, но когда пришлецъ далъ ему рубль серебромъ, перевезъ его на островъ. Лишь только они пришли къ самой срединѣ городища, какъ предъ ними, съ шумомъ и визгомъ раскрылись, однѣ за другими, трое желѣзныхъ дверей, и обнаружился склепъ. Войдя въ него, они увидѣли сидящую на стулѣ прекрасную боярыню, у ногъ ея двухъ хортовъ, а рядомъ, съ правой и лѣвой сторонъ, по закрому серебряныхъ и золотыхъ денегъ. Пришлецъ спокойно набравъ въ свой мѣшокъ серебра, удалился. Вышелъ за нимъ и рыбакъ, думая: приду-ка я завтра днемъ да наберу побольше золота. Съ разсвѣтомъ онъ дѣйствительно пришелъ на городище, но ни золота, ни серебра, ни прекрасной боярыни и ея вѣрныхъ псовъ, ни даже дверей желѣзныхъ и мура каменнаго и слѣдовъ не стало; а вмѣсто всего этого предъ нимъ, какъ и прежде возвышалась круглая земляная насыпь, изрытая мѣстами, то рукой искателя счастія, то временемъ и ногами пасущагося скота.
Себежскій уѣздъ.
Земляныя памятники здѣшней старины наиболѣе сгруппировались въ юго-восточной части уѣзда, недалеко отъ границъ Полоцкаго и Невельскаго. Въ особенности много ихъ на земляхъ Жанвильскаго сельскаго общества, возлѣ мостика рѣки Великой. Въ сообщенныхъ намъ свѣдѣніяхъ упоминается о четырехъ городищахъ и 270 могилахъ, называемыхъ мѣстными жителями сопками.
Первое изъ городищъ, не имѣющее особаго названія, находится въ районѣ земель казеннаго имѣнія Утюжицы, въ урочищѣ Заборицѣ, при рѣкѣ Бороухѣ, въ полуверстѣ, на сѣверъ отъ корчмы того же имени; второе извѣстное подъ именемъ Иваниха, находится въ томъ же имѣніи и мѣстности и въ такомъ же разстояніи отъ корчмы Бороухи, но на западѣ, саженяхъ въ полутораста отъ дороги, идущей изъ Утюжицы въ мѣстечко Юхновичи. Оба эти городища круглой формы, со входами съ юго-запада. Окопы ихъ представляютъ два концентрическіе круга, при ширинѣ рвовъ отъ 4½ до 6 аршинъ; окружность каждаго около ста саженъ.
Въ народномъ преданіи нѣтъ никакихъ историческихъ указаній ни на эпоху, ни на народъ, а тѣмъ болѣе на лицъ, оставившихъ по себѣ эти слѣды; но судя по легендарнымъ разсказамъ мѣстныхъ старожилъ, приписывающихъ постройку городищъ какимъ-то богатырямъ, называемымъ асилками, должно полагать что сооруженія эти принадлежатъ весьма отдаленной эпохѣ. Къ такому заключенію можно отчасти придти и по живущему между народомъ вѣрованію, что строившіе городища богатыри, при недостаткѣ топоровъ, созидали укрѣпленія небольшимъ количествомъ этихъ орудій, не соотвѣтствовавшимъ числу работниковъ, и потому, въ случаѣ нужды въ топорѣ на одномъ городищѣ, орудіе это не переносили, а перебрасывали туда съ другаго городища. Кажется не будетъ ошибочно, если сооруженія эти отнесемъ къ такъ называемому каменному вѣку.
Третье городище находится въ казенномъ имѣніи Неведрѣ, на полѣ, въ полуверстѣ на сѣверо-западъ отъ деревни Павловой; оно устроено на высокой горѣ и представляетъ видъ двойной насыпи. Окружность городища сто саженъ; входъ въ него съ юга.
Жанвильскія сопки составляютъ три отдѣльныя группы: первая, почти въ сто могилъ, при рѣкѣ Устьѣ и озерѣ Братиловѣ, въ одной верстѣ, на югъ; отъ деревни Горы; вторая, въ семьдесятъ могилъ, между погостомъ Малахи и дер. Закры, и, наконецъ, третья, въ Забоченомъ бору, близъ дороги, идущей изъ имѣнія Уклеина въ фольварокъ Пыжево, въ одной верстѣ, на сѣверъ, отъ дер. Забѣговъ. Въ этой группѣ около ста могилъ; всѣ онѣ, какъ и предыдущія, имѣютъ въ окружности отъ 5 до 7 саженъ, при высотѣ отъ 2 до 3 аршинъ. Многія изъ могилъ уже сильно распаханы; другія покрыты зарослями орѣшника, ольхи, можжевельника и сосны; иныя наконецъ, а именно находящіяся въ бору, поросли сосновымъ строевымъ лѣсомъ.
О происхожденіи могилъ народъ говоритъ одно, что онѣ насыпаны надъ тѣлами убитыхъ въ давнія времена воиновъ, что подтверждается находками въ нихъ болѣе или менѣе перегнившихъ человѣческихъ и лошадиныхъ костей.
Въ чертѣ казенныхъ земель Езерійскаго сельскаго общества въ растояніи четверти версты отъ дер. Яковцева и въ полуверстѣ отъ рѣки Великой, на мысѣ озера Езерища находится городище, носящее названіе Яковцева. Оно имѣетъ видъ подковы, со входомъ съ южной стороны; длинна его четверть, а окружность около трехъ четвертей версты. Преданій объ этомъ городищѣ нѣтъ, не было также и попытокъ къ раскопкѣ его.
На земляхъ этого же общества, въ полуверстѣ отъ рѣки Луки, на берегу озера Березна, находится значительной высоты, именно до 7 саженъ, остроконечный курганъ, называемый Лукинымъ. Есть повѣрье, что въ немъ сокрыты большія сокровища, почему много было попытокъ къ раскопкѣ этой могилы, но какъ говорятъ, онѣ не имѣли успѣха.
Кромѣ этихъ памятниковъ себежской старины, на озерѣ Свибло, отстоящемъ отъ г. Себежа на 33½ версты, между деревнями Пищевой и Ковальки, находится каменная гряда, раздѣляющая свиблскія воды почти на двѣ ровныя части и носящая въ народѣ названіе Чортова моста.
Урочище это замѣчательно не какъ памятникъ старинныхъ сооруженій и даже не какъ мѣсто, на коемъ бранное оружіе разрѣшало политическіе вопросы нѣкогда сосѣдственно обитавшихъ въ этомъ краѣ народовъ, а легендой о Чортовомъ мостѣ которая, кромѣ поэтическаго достоинства, замѣчательна и потому, что сохранила память о двухъ сосѣднихъ племенахъ: свевахъ и ливахъ. Вотъ въ короткихъ словахъ содержаніе этой легенды:
Въ глубокой древности, на мѣстѣ, гдѣ нынѣ деревня Пищева, жило племя свевовъ. Старшина его имѣлъ единственную дочь, плѣнявшую всѣхъ своею красотою и тихимъ нравомъ.
Она имѣла множество жениховъ не только между соплеменниками, но и между обитателями далекихъ чужихъ странъ. Изъ числа многихъ обожателей прелестной свевки ей въ особенности приглянулся могущественный ливъ, но, на бѣду подвернулся какой-то нѣмчикъ, котораго отецъ крайне не жаловалъ.
Старикъ, желая отдѣлаться отъ навязчиваго нѣмца, предложилъ ему, буде хочетъ жениться на его дочери, построить въ теченіе одной ночи, мостъ чрезъ озеро Свибло. Какъ ни трудна была задача, но хитрый нѣмецъ согласился исполнить ее. Настала ночь, а съ нею адская работа; на озерѣ раздался крикъ множества голосовъ, шумъ и плескъ волнъ, стукъ камней и гулъ тысячи орудій. Проснувшійся старшина свевовъ бѣжитъ въ испугѣ къ озеру, думая: ужь не пошли ли на него войной сосѣдніе ливы, но, при яркомъ свѣтѣ луны, видитъ лишь бросаемые невидимой рукой въ волны озера камни да черную линію на половину готоваго моста. Догадался старикъ, въ чемъ дѣло, и еще пуще задрожалъ отъ страха; но вдругъ раздался крикъ пѣтуха, за нимъ страшный трескъ упавшаго на землю двухсаженнаго камня, и все какъ бы замерло. Наступило и утро. Смотритъ старикъ на Свибло и глазамъ своимъ не вѣритъ: на озерѣ мостъ, длинной болѣе версты, и только немного не конченъ, а на самомъ берегу огромной величины камень, котораго прежде вовсе не было; нѣмецъ исчезъ и болѣе не являлся. Догадался старикъ въ чемъ дѣло, и перекрестился, благодаря Бога, что избавилъ его отъ нѣмца.
Однакожъ, таинственная постройка моста не осталась безъ послѣдствій. Ливы, увидя, что свевамъ представляется возможность перейти чрезъ мостъ въ ихъ область, покинули свои жилища и ушли къ Балтійскому морю, гдѣ, разродясь, назвали свое новое селеніе Ливоніей.
Прошло еще нѣсколько времени, влюбленный ливъ, женясь на дочери старшины свевовъ, подарилъ своему тестю, т. е. свевамъ, ту землю, которою прежде самъ владѣлъ, почему свевскій старшина и назвалъ раздѣлявшее эти области озеро Свевломъ, т. е. Свей-ливскимъ.
Полоцкій уѣздъ.
Полоцкъ и уѣздъ его, составляя, такъ сказать, первую и едва-ли не самую интересную страницу въ исторіи Бѣлоруссіи, естественно должны бы представлять наибольшее число земляныхъ памятниковъ старины; оно въ дѣйствительности вѣроятно такъ и есть; но свѣдѣнія наши объ этихъ остаткахъ прошлыхъ вѣковъ нынѣ касаются двухъ сотъ пятидесяти кургановъ или могилъ и одного городища, не включая въ этотъ счетъ тѣхъ земляныхъ насыпей, кои, несомнѣнно относятся къ началу текущаго столѣтія, именно къ 1812 году, и носятъ въ народѣ названіе французскихъ могилъ, какъ напримѣръ въ урочищѣ Химкины кладки, близъ Полоцка.
Положеніе кургановъ, за исключеніемъ или совершенно отдѣльно лежащихъ, и массы сокрытыхъ еще въ дебряхъ лѣсовъ, вдали отъ селъ и деревень, составляютъ слѣдующія группы. Первая, въ тридцать шесть могилъ, въ предѣлахъ казеннаго Спасъ-юровичскаго имѣнія, въ 20-ти съ небольшимъ верстахъ отъ г. Полоцка, подлѣ караванной дороги, идущей изъ Полоцка въ Невель. Вторая, въ двадцать три могилы, на томъ же пути, въ 50 верстахъ отъ Полоцка на берегу рѣки Дриссы, въ предѣлахъ казеннаго имѣнія Дворжецъ. Третья, въ двадцать могилъ, въ 54 верст. разстояніи отъ г. Полоцка, на проселочной дорогѣ изъ этого города въ Невель, на земляхъ казеннаго имѣнія Ситно. Четвертая, въ тридцать три могилы, въ 15 верстахъ отъ Полоцка, близь с.-петербургской почтовой дороги, и въ разстояніи четверти версты отъ деревни Владычина казеннаго Махировскаго имѣнія. Пятая, въ семь могилъ, верстахъ въ трехъ, отъ большой полоцкой почтовой дороги и верстахъ въ 6 отъ динабурго-витебской желѣзной дороги, въ урочищѣ Шитахъ казенной Оболь-Туницкой дачи, на берегу рѣки Западной Двины, близъ дер. Филипповки. Шестая, очень большая необщитанная группа, въ лѣсу по дорогѣ изъ г. Полоцка въ г. Дисну за ур. Песчанкой, верстахъ 7—8 отъ Полоцка; здѣсь сохранились слѣды значительнаго земляного укрѣпленія. Народъ приписываетъ насыпь этихъ кургановъ французамъ, но это совершенно невѣроятно. Слѣдуя по этой дорогѣ далѣе къ р. Ушачу, мы находимъ еще одну т. е. седьмую группу старинныхъ кургановъ, близь корчмы им. Бононь, саженяхъ во сто отъ порома. Курганы эти большею частію разрыты, такъ какъ на нихъ расположено кладбище, тѣмъ не менѣе нѣкоторые изъ нихъ, отѣненные столѣтними соснами, сохранили и понынѣ свою форму. Главная масса кургановъ расположена по лѣвой сторонѣ дороги; на моей памяти, лѣтъ 25 тому назадъ, было нѣсколько кургановъ и по правую сторону дороги. При расширеніи дороги и возведеніи построекъ изъ могилъ вырывались человѣческія кости. Подобное скопленіе кургановъ, замѣчается и близь им. Рудня, верстахъ въ 3 отъ им. Бононь, вверхъ по р. Ушачу, на той же сторонѣ ея. Эта группа кургановъ, по счету восьмая, обнаружилась только лѣтъ десять по вырубкѣ росшаго на ней сосняка.
Шестаго іюля 1889 года я въ подробности осмотрѣлъ эту группу кургановъ и добылъ слѣдующіе результаты.
Руднянскіе курганы расположены надъ луговымъ покосомъ имѣнія Милиной-Рудни, въ полу верстѣ отъ фольварка, по правую, по теченіи, сторону рѣки Ушача, въ урочищѣ называемомъ „Волотовки“. Всѣхъ кургановъ по счету оказалось восемдесятъ четыре; хотя несомнѣнно что было болѣе ста; они расположены отдѣленіями на возвышенностяхъ, пересѣкаемыхъ низменностями отъ части влажными, отъ части болотистыми. Всѣхъ отдѣленій Руднянской курганной группы пять: первое въ 3, второе въ 2, третіе въ 16, четвертое въ 35, а пятое въ 28 еще сохранившихся кургановъ.
Размѣръ этихъ насыпей различный; иные имѣютъ въ высоту до 6 аршинъ, при окружности до 30 шаговъ, другіе значительно менѣе, иные едва возвышаются надъ поверхностью земли.
Изъ большихъ кургановъ на многихъ виды безобразные слѣды попытокъ къ разграбленію ихъ, въ особенности въ 3 и 5 отдѣленіяхъ.
По собраннымъ мною свѣдѣніямъ въ курганахъ этихъ, въ послѣдніе годы, находили кромѣ остатковъ угля и перезженыхъ костей, разные мелкіе вещи. Такъ, въ 1887 г., въ одномъ изъ кургановъ 4-го отдѣленія найдено много пластинокъ красной листовой мѣди, повидимому имѣвшихъ значеніе амулетовъ.
Форма и величина пластинокъ была двоякая, но всѣ они напоминали треугольникъ, однѣ усѣченный, другіе съ закругленными углами и отличались толщиной.
Въ верхнемъ отверстіи тонкихъ пластинокъ находился обрывокъ спиралью свороченной проволоки, одного съ пластинкой металла.
Имѣвшіеся на пластинкѣ кружки не были пробиты на сквозь, а лишь вогнуты, такъ что оборотная сторона ея представляла какъ-бы бугорчатыя возвышенія. Толщина этихъ пластинокъ не превышала толщины двухъ трехъ сложенныхъ вмѣстѣ листовъ бумаги а длина полутора вершка. Пластинки сдѣланные изъ мѣднаго листа, толщиной въ ⅓ вер. была нѣсколько менѣе.
Въ каждомъ изъ трехъ угловыхъ отверстій пластинки были обрывки такой-же точно спиралью свернутой проволоки, какъ и при тонкихъ пластинкахъ.
Всѣ эти пластинки были найдены въ одной кучѣ.
Въ другомъ курганѣ этого же отдѣленія случайно вырытъ перержавѣвшій ножъ, величиною, вершка въ три, подобный изображенному на рисункѣ, представляющему этого же рода находку въ курганѣ 4-го отдѣленія. Этотъ послѣдній курганъ принадлежитъ къ числу наибольшихъ по размѣрамъ. Подъ верхнимъ травянистымъ покровомъ его, лежитъ слой песка, толщиной въ аршинъ, далѣе слѣдуетъ черная, песчаная, смѣшанная съ остатками угля и перегорѣвшихъ костей земля въ которой, на восточной сторонѣ кургана, на глубинѣ отъ поверхности до 2 арш., были между прочимъ найдены слѣдующія изображенные по фотографіи въ 0,6 величины предметы:
Рис 1, 2, 3.
а) Горшечекъ грубой ручной работы изъ необожженой глины, смѣшанной съ крупными зернами жвиру (кварца), высотой въ 1⅝ вершка, шириной въ отверстіи 1 6/8, а въ днѣ 1⅝ верш., толщина стѣнъ 3/16 верш.
Наружная сторона сосуда сильно задымлена; замѣтна также копоть и внутри; ясно что горшечекъ находился въ огнѣ, что подтверждается также нахожденіемъ близь него малыхъ кусочковъ сплава мѣди и другихъ металловъ и минераловъ.
Къ крайнему сожалѣнію горшекъ при раскопкѣ кургана, по неосторожности рабочихъ разбитъ (рис. 1).
б) Недалеко отъ горшка найдены обломки другаго, повидимому плоскаго сосуда, изъ необожженой глины но безъ примѣси жвиру, имѣвшаго толщину стѣнъ въ 2/8 вершка.
с) Небольшой (6/8 вер. въ длину и 3/8 въ ширину) обломокъ, какого-то сосудца изъ красной мѣди.
д) Лезвіе ножа, длиною до бородки т. е. части вправляемой въ черенокъ 1⅛ вер. Форма ножа такая какъ и нынѣ часто употребляется; но тупая сторона его значительно толще (рис. 2).
е) Пряжка мѣдная, работы очень грубой (рис. 3) представляетъ неспаянное кольцо, концы коего сверчены въ одинъ оборотъ, но не соприкасаются между собою, на кольцѣ надѣта свободно вращающаяся булавка для застежки.—Подобные пряжки употребляются и понынѣ крестьянами латышами, въ Прибалтійскихъ губерн. Рядомъ съ курганомъ въ коемъ найдены описанные вещи и въ которомъ, кромѣ того, вырыто при мнѣ, нѣсколько кусковъ гнейса съ большой примѣсью слюды видимо находившихся въ сильномъ огнѣ, лежитъ другой очень большой курганъ, сѣверная сторона которою частію разрыта и чрезъ это отверстіе совершенно отчетливо видно нѣсколько консетрическихъ слоевъ угля смѣшаннаго съ пескомъ и перетлѣвшими костями. Должно заключать, что на этомъ мѣстѣ сожиганіе труповъ, повторялось много разъ. Вообще руднянскіе курганы или „волотовки“, какъ называютъ ихъ мѣстные крестьяне представляютъ, пока они еще не совсѣмъ расхищены, богатое поле для археологическихъ изслѣдованій.
По другую сторону имѣнія Рудня т. е. за р. Ушачемъ, на возвышенныхъ песчаныхъ мѣстностяхъ, по обѣ стороны бездѣдовичской дороги и также въ началѣ лѣса чрезъ который идетъ эта дорога, есть болѣе или менѣе замѣтные слѣды раскопанныхъ кургановъ; изъ нѣкоторыхъ изъ нихъ брали песокъ; другіе, въ лѣсу находящіеся, осѣли отъ времени, сохранивъ еще свою обычную форму.
Въ этотъ же день 6-го іюля при дальнѣйшихъ поискахъ мы нашли по лѣвую сторону р. Ушача, въ предѣлахъ того же Полоцкаго уѣзда, еще нѣсколько одиночныхъ кургановъ и одну уже сильно опустошенную группу, по счету одинадцатую этого рода земляныхъ насыпей.
Изъ одиночныхъ кургановъ два находятся, не въ далекомъ одинъ отъ другаго разстояніи, въ сосновомъ бору, при перекресткѣ дороги, идущей изъ дер. Рудни въ имѣніе Новый Дворъ (оно же Бездѣдовичи), съ лѣсной тропинкой. На одномъ изъ этихъ кургановъ, лежащемъ въ сѣверномъ углу, еще не давно стояла фигура (крестъ съ рѣзнымъ изображеніемъ Распятія); другой, находящійся въ южномъ, на крестъ лежащемъ углѣ, остается пока повидимому цѣлымъ, не смотря на то что непокрытъ даже мелкой зарослю; окружность его около 54 аршинъ, высота сравнительно небольшая.
Слѣдуя далѣе по лѣсной дорожкѣ ведущей въ дер. Салатки и Курьяны, по лѣвую сторону, при двухъ развѣтвленіяхъ ея мы нашли еще два одиночныхъ кургана изъ коихъ одинъ съ значительнымъ углубленіемъ по срединѣ, а другой съ круглой вершиной. Наконецъ недоѣзжая около версты до деревни Курьяновъ, все по той же лѣвой сторонѣ дорогѣ, въ чащѣ сосноваго жерденаго лѣса, на весьма явственномъ возвышеніи, мы нашли совершенно цѣльный курганъ, окружность коего равнѣется 72 аршинамъ. Должно думать что нахожденіе этого памятника старины въ чащѣ лѣса на глухой тропинкѣ, и его почтенные размѣры по служили ему защитой отъ расхищенія.
Минувъ деревню Курьяны и слѣдуя далѣе по теченію р. Ушача къ Бононскому погосту, встрѣчается среди вырубленнаго и частію обращеннаго въ пашню и покосъ лѣса еще десять кургановъ, болѣе или менѣе раскопанныхъ и распаханныхъ.
Это послѣдняя, т. е. двѣнадцатая изъ извѣстныхъ намъ и болѣе или менѣе обслѣдованныхъ группъ полоцкихъ кургановъ.
Правда, мы слышали о существованіи еще тринадцатой группы кургановъ при дер. Колтунахъ, называемыхъ мѣстными жителями „старосвѣтскими концами“ но намъ не привелось обозрѣть ихъ.
Размѣры этихъ могилъ, только въ рѣдкихъ случаяхъ нами отмѣченныхъ, превышаютъ въ высоту 7 арш. а въ окружности 30 арш. Всѣ онѣ поросли, болѣе или менѣе, крупнымъ сосновымъ и частію березовымъ (именно махировскія) строевымъ и дровянымъ лѣсомъ, частію уже срубленнымъ, высшій возростъ коего, какъ напримѣръ на ситнянскихъ и обольскихъ могилахъ, можно считать 100 лѣтъ.
Относительно формы полоцкихъ могилъ, мы должны замѣтить, что онѣ почти всегда круглыя съ такими же вершинами; и только изрѣдка продолговатыя; въ числѣ 33 махировскихъ могилъ восемь, имѣютъ углубленія сверху, и три почти совершенно раскопаны. Изъ донесенія Махировскаго сельскаго управленія видно, что осмотръ этихъ могилъ былъ произведенъ священникомъ бѣльской церкви Селютинскимъ, будто бы нашедшимъ въ могилахъ однѣ лишь человѣческія кости; это изслѣдованіе относится къ концу пятидесятыхъ годовъ. Попытокъ къ систематическому осмотру спасъ-юровичскихъ, дворжецкихъ, ситнянскихъ, обольтуницкихъ, песчанскихъ, бононьскихъ и руднянскихъ кургановъ дѣлаемо не было. Личный нашъ осмотръ обнаружилъ лишь слѣды расхищенія или случайный разрывъ могилъ какъ замѣчено при описаніи бононьскихъ.
Изъ одиноко лежащихъ могилъ, кромѣ вышеописанныхъ нами, одна находится на земляхъ махировскаго казеннаго имѣнія, близъ дер. Горовой, въ урочищѣ, называемомъ Чертовымъ болотомъ. Она замѣчательна по своимъ громаднымъ размѣрамъ, именно семисаженной высотой, при 200 саженяхъ въ окружности. Народъ утверждаетъ, что насыпь эта сдѣлана въ незапамятные годы воинствомъ, среди болотнаго неприступнаго мѣста; по этому ее, кажется, скорѣе должно причислить къ разряду городищъ или укрѣпленій, чѣмъ къ разряду могилъ.
Но самый интересный изъ полоцкихъ кургановъ—это курганъ Рогнѣдинъ.
Народъ разсказываетъ, что будто бы этотъ курганъ насыпанъ надъ тѣлами убитыхъ въ сраженіи Рогвольда и Ягнѣды (т. е. Рогнѣды) и что понынѣ какъ въ озерѣ Дриссѣ, такъ и въ самомъ курганѣ нерѣдко находятъ каменные молоты и палицы.
Рогнѣдинъ курганъ, или гора, при высотѣ въ 5½ саженъ, имѣетъ въ окружности до 300 аршинъ. Этотъ замѣчательный памятникъ старины находится въ Полоцкомъ уѣздѣ, въ имѣніи помѣщицы Маріи Бошнякъ, на полуостровѣ, называемомъ Перевозъ, между устьемъ впадающей въ озеро Дриссу рѣчки Ущи и истокомъ выходящей изъ него рѣчки Дриссы, которая, пройдя двѣ версти и соединивъ справа озера Волбно и Гонтино, а слѣва Литвино, Пролобно и Далекое, впадаетъ въ рѣку Западную Двину. Одно изъ мѣстныхъ преданій говоритъ, что на Рогнѣдиной горѣ погибъ въ сраженіи полоцкій князь Рогвольдъ, убитый ударомъ каменнаго молота.
Что касается находящагося въ чертѣ казенныхъ земель Альбрехтовскаго сельскаго общества, близъ деревни Малаго-Грачушина, въ урочищѣ Окольницѣ, городища, состоящаго изъ поросшей лѣсомъ круглой земляной насыпи, имѣющей, при 15 саженяхъ въ поперечникѣ, до 3 саженъ высоты, и носящаго также названіе Околицы, то ни о времени, ни о цѣли сооруженія ея въ памяти народа никакихъ преданій не сохранилось.
Кромѣ этихъ памятниковъ старины въ Полоцкомъ уѣздѣ уцѣлѣли еще остатки древнихъ военныхъ путей; такъ въ описаніи русскихъ и славянскихъ рукописей Румянцевскаго музеума, составленномъ А. Востоковымъ, подъ № XXIII л. 120 упоминается объ остаткахъ Ольгердовой дороги, на основаніи рукописи подъ заглавіемъ: „Извѣстія объ открытіи прохода и пути в. кн. Литовскаго Ольгерда, шедшаго нѣкогда съ воинствомъ къ Москвѣ“; въ такихъ словахъ: Слѣды, проложенной Ольгердомъ чрезъ лѣса и болота военной дороги, найдены на границѣ нынѣшняго Полоцкаго уѣзда съ уѣздами Городокскимъ и Невельскимъ надъ р. Верусою, впадающею въ р. Оболь, въ имѣніи бывшемъ г. Жабы, называемомъ Страплицами. Крестьяне въ ономъ имѣніи показываютъ огромной величины насыпные и лѣсомъ поросшіе бугры, кои называютъ Ольгердовскою дорогою; въ трехъ же верстахъ отъ Страплицъ, въ глухомъ лѣсу, видны огромные окопы, окруженные болотомъ, кои крестьяне зовутъ „столище“, а узкое мѣсто ведущее внутрь слыветъ у нихъ, „Князевымъ мостомъ“. Къ рукописи приложены изображенія древнихъ вещей, найденныхъ въ одномъ бугрѣ, раскопанномъ г. Жабой, именно: желѣзнаго бердыша, двухъ бердышей изъ сѣраго гранита, каменнаго копья и одной изъ четырехъ найденныхъ урнъ. Къ сожалѣнію мы не имѣли случая ни осмотрѣть этотъ путь, ни повѣрить приводимыя о немъ преданія. Тѣмъ не менѣе мы находимъ нужнымъ помѣстить это указанное для облегченія будущаго изслѣдованія витебской старины.
Примечания
1. Майданъ—смологонная печь.
2. Александровская лѣтопись. Рус. Ист. Библ. т. III.
3. Тамъ-же, Александровская лѣтопись.
4. Разряд. книги 7072—7093 годовъ.