II. Витень и Гедимин. 1293-1341 (часть 2 из 2): оригинал издания
II. Витень и Гедимин. 1293-1341 (часть 2 из 2). С. 61-83. Текст в орфографии издания 1878 года.
Не меньшее смѣшеніе господствуетъ въ лѣтоциси Быховца и относительно данныхъ топографическихъ: города Кіевской области названы въ разсказѣ этой лѣтописи сообразно съ ихъ позднѣйшимъ значеніемъ въ великомъ княжествѣ Литовскомъ, за исключеніемъ Бѣлгорода и Вышгорода, заимствованныхъ изъ старыхъ русскихъ лѣтописей, названы тѣ города, въ которыхъ существовали „господарскіе замки“ и которые служили центрами управленія „повѣтовъ“ только со времени Витовта:
Житомиръ, Овручъ, Черкассы, Каневъ, Переяславлъ, сверхъ того прибавлены еще: въ лѣтописи БыховцаПутивль, и у Стрыйковскаго — Брянскъ очевидно по незнанію составителями разсказа территоріальныхъ отношеній южно-русскихъ земель, города эти никогда не были кіевскими пригородами, находились въ землѣ Сѣверской и заняты были Литвою только при Ольгердѣ въ 1356 году. Значеніе Вышгородѣ а Бѣлгорода 121 какъ Кіевскихъ пригородовъ въ XIV столѣтіи также подлежитъ большому сомнѣнію, города эти имѣли большое значеиіе въ прошедшемъ „Руси: въ началѣ, какъ самостоятельные земскіе центры, подобно Кіеву сосредоточивавшіе въ себѣ общинную жизнь окружавшей ихъ территоріи; потомъ, со времени Владиміра св. какъ важнѣйшіе Кіевскіе пригороды и сильныя крѣпости, оберегавшія, въ ряду другихъ, центральный городъ; наконецъ, въ ХП столѣтіи, какъ удѣльные второстепенные столы, обыкновенно предоставляемыя КЛевскими князьями тѣмъ родственникамъ, на помощь которыхъ они болѣе всего могли опираться, Но съ начааа XIII столѣтія, цослѣ упадка самаго Кіева, упало и значеніе его пригородовъ, съ 1206—1207 годовъ русскія лѣтописи совершенно умалчиваютъ о Бѣлгородѣж и Вышгородѣ а когда, въ послѣдствіи, при товскомъ господствѣ, мы встрѣчаемъ названія этихъ поселеній, то 4B являются уже въ качествѣ только сельскихъ общинъ. Изъ числа остальныхъ городовъ, упомипаемыхъ въ разсказѣ, одинъ Слѣповротъ никогда не существовалъ, другой Черкассы —еще не существовалъ въ описываемое время; помѣщеніе этихъ городовъ Bb числѣ Кіевскихъ пригородовъ начала XIV столѣтія является въ лѣтописи Быховца какъ результатъ неточной передачи и безъ того неяснаго и сбивчиваго преданія объ основаніи города Черкассъ, существовавшаго у приднѣпровскаго населенія въ половинѣ XV столѣтія, т. е. въ то именно время, когда редажировалась лѣтопись Быховца. Въ 1545 году, жители Канева заявили чиновникамъ, описывавшимъ Украинные замки, слѣдующее преданіе: „отъ початку Черкасовъ и Канева, уходы по всимъ тымъѣ рѣкамъ вольны были Каневцомъ, бо яко князь великій литовскій Гедыминъ, завоевавши надъ моремъ Кафу, и весь Перекопъ, и Черкасы Пятигорскіе, и приведши Черкасовъ часть съ княгинею ихъ, посадилъ ихъ на Снепородѣ 122; а иншихъ на Днѣпрѣ, гдѣ теперь Черкасы сидатъ; а Снепородцевъ посадилъ на Днѣпрѣ-жъ, y Каневѣ,і и сидячи Снепородцѣъ на Днѣпрѣ у Каневѣ, предся отчизны свои по рѣчкамъ инымъ Сивирскимъ уходити не перестали“ 123, Въ этомъ преданіи народная память, на разстояніи двухъ столѣтій, замѣстила имя Витовта именемъ Гедымина, никогда не предпринимавшаго походовъ въ Крымъ и къ подножью Кавказа; но если-бы даже принять это преданіе буввально, то, во всякомъ. случаѣ, оно приписываетъ самому Гедымину основаніе города Черкасъ и котоній на р. Снѣпородѣ, и, слѣдовательно, исключаетъ возможность ихъ существованія во время мнимаго завоеванія Гедыминомъ Кіевской области. Очевидно, составитель лѣтописи Быховца слышелъ поднѣпровское преданіе, но воспользовался имъ для своего разсказа въ извращенномъ видѣ.
Наконецъ, самыя событія въ повѣтствованіи лѣтописи Быховца, насильственно сведены лѣтописцемъ въ одну картину, мы имѣемъ основаніе полагать, что весь разсказъ составленъ изъ двухъ преданій, относившихся къ двумъ отдѣльнымъ событіямъ, случившимся разновременно, о второй половинѣ разсказа, т. е. о весеннемъ походѣ на Кіевъ, мы имѣемъ довольно точныя указанія, Въ древнѣйшей литовской лѣтописи подъ 1392 годомъ мы находимъ слѣдующій разсказъ о походѣ Витовта на Кіевъ съ цѣлью смѣстисть князя Владиміра Ольгердовича и предоставить Кіевское княженіе его брату Скиргайлу:, „ва весну. княвь великій Битовтъ иде и взя землю Подольскую, а князю Володимеру Ольгтердовичю, тогда бывши въ Кіевѣ, и не всхотѣ покоры учинити и чоломъ ударити великому князю Витовту, Тойже весны князь великій Витовтъ пойде и взя градъ Житомиръ и Вручій и пріѣха къ нему князь Володимеръ. Тогожъ лѣта на осень князь великій Витовтъ выведе его изъ Кіева и дасть ему Копылъ, а на Кіевѣ посади князя Скиргайла, самъ-же князь великій Витовтъ пойде на Подольскую землю. -и князю Скиргайлу повеле идти изъ Кіева ку Черкасомъ и ку Звенигороду, Князь-же Скиргайло, Божіею помощью, великого князя Витовта. повелѣніемъ, взя Черкасы и Звенигородъ и возвратися паки ко Кіеву“ 124.
Составитель лѣтописи Быховца, пользовавшійся древнѣйшею литовскою лѣтописью, внесъ вышеприведенный разсказъ въ свою хронику подъ 1392 годомъ 125, но, не ограничившись этимъ, онъ, по свойственному себѣ пріему, перемѣнивъ имена дѣйствующихъ лицъ и прибавивъ нѣсколько вымышленныхъ подробностей, помѣстилъ его вторично въ дополненіе къ походу Гедымина на Волынь 126.
Относительно похода на Волынь, составляющаго первую половину разсказа лѣтописи Быховца, въ дошедшихъ до насъ источникахъ не сохранилось подлиннаго свѣдѣнія, съ которымъ мы-бы могли сличить повѣствованіе этой лѣтописи, Несомнѣнно въ началѣ своего княженія „ Гедыминъ велъ войну съ Галицко-Володимірскими князьями и на причины этой войны указываетъ, не цитируя къ несчастью своихъ источниковъ, Стрыйковскій: „Волынскіе князья, говоритъ онъ, зная, что Гедыминъ занятъ войною съ крестоносцами, вмѣсто того, чтобы оказать ему помощь, дѣлали набѣги на литовскія земли надъ Виліею и около Новгородка.... князь Левъ Луцкій занялъ было Берестіе и Дрогичинъ во время войны съ крестоносцами“ 127, Фактъ союза Гадицко-Волынскихъ князей съ крестоносцами подтверждается дѣйствительно договорными ихъ грамотами, въ которыхъ они берутъ на себя обязательство защищать земли ордена отъ нападеній всякихъ враговъ128; ближайшій-же интересъ Волынскихъ князей въ этой борьбѣ состоялъ въ спорѣ съ Литвою за такъ называюмую Подляхію, т. е. за южную часть бывшей Ятвяжской земли (съ городами: Берестіемъ, Дрогичиномъ, Мѣльникомъ, Бѣльскомъ и т. д.), за обладаніе которою распря вспыхнула еще между Львомъ Даниловичемъ и Тройденомъ, непосредственно послѣ смерти Шварна Даниловича. Принявъ во вниманіе уцѣлѣвшее въ раsсказѣ извѣстіе, что послѣ похода на Волынь, Гедыминъ остановился на зиму въ Берестіи и распустилъ войско по домамъ, можно полагать, что война окончилась побѣдою Гедымина и присоединеніемъ къ Литвѣ спорной области. Подляхія дѣйствительно въ княженіе Гедымина вошла а въ составъ великаго княжества Литовскаго и, при распредѣленіи удѣловъ между его сыновьями, присоединена была къ владѣніямъ Кейстута129. Если, во время войны за Подляхію, литовскій князь дѣйствительно проникъ на Волыни до г. Владиміра, и если въ битвѣ у этого города дѣйствительно палъ одинъ изъ Волынскихъ князей, то, въ такомъ случаѣ, мы можемъ скорѣе всего согласиться съ предположеніемъ г. Піараневича 130, что походъ на Волынь долженъ быть отнесенъ къ 1316 — году и что князь, погибшій въ битвѣ съ Литвою, могъ быть только Юрій Львовичъ 131. Но, не имѣя въ подтвержденіе этихъ данныхъ вполUВ достовѣрныхъ указаній, мы должны ограничиться въ этомъ ОТношеніи только правдоподобнымъ предположеніемъ.
Если, за исключеніемъ Кіева и Волыни, попытаться возстановить границы великаго княжества Литовскаго при Гедыминѣ, то можно предполагать слѣдующее ихъ очертаніе: на сѣверѣ онѣ соприкасались cs владѣніями Ливонскаго ордена по границамъ Корси и Ливоніи, затѣмъ, перейдя западную Двину выше Динабурга, гравица шла вдоль южныхъ. предѣловъ Псковской земли до рубежа Смоленскаго княженія, воCTOY- і..ѣ ную границу составляли владѣнія Смоленскія и, затѣмъ, 10 Днѣпру, ~. до устья Припяти-земли Сѣверскія и Черниговскія; на югѣ граница проходила южные Припяти, соприкасаясь съ сѣверными предѣлами. земель Кіевской и Волынской до западнаго Буга, на западѣ — вдольѣ. Буга и по водораздѣлу до Гродна на Нѣманѣ, великое княжество Литовское граничило съ Польшею и Мазовіею, наконецъ, отъ Гродна, по Нѣману, до устья этой рѣки, простиралась граница съ прусскими крестоносцами.
Болѣе двухъ третей территоріи, заключавшейся въ этихъ грани- 7 цахъ, занаты были русскимъ народонаселеніемъ, такимъ образомъ великое княжество Литовское пріобрѣло, уже въ первой четверти XIV столѣтія, значеніе сильнаго центра, около котораго должны были группироваться разрозненныя, болѣе слабыя русскія владѣнія, необходимымъ послѣдствіемъ такого значенія было въ будущемъ соперничество этого государства съ великимъ княжествомъ Московскимъ, образовавшимъ еще раньше другой центръ, стремившійся точно также къ притяженію болѣе слабыхъ русскихъ политическихъ единицъ. Но въ предстоящемъ соперничествѣ оба государства имѣли не равномѣрныя шансы успѣха: великое княжество Московское преслѣдовало болѣе однородныя политическія цѣли и не было принуждено развлекать свои силы по двумъ различнымъ направленіямъ: многочисленные инородцы финскаго племени, населявшія территорію великаго княжества Московскаго, представляли пассивную массу, не вліявшую на политическія стремленія государства, и не принимавшуюся во вниманіе въ развитіи государственной жизни страны. Политическія усилія правительства преслѣдовали исключительно русскія цѣли, какъ на западной границѣ -по отношенію къ мелкимъ русскимъ областямъ, такъ и на восточной въ борьбѣ съ золотоордынскими ханами единственнымъ своимъ грознымъ сосѣдомъ. Между тѣмъ не таково было положеніе великаго княжества Литовскаго: кромѣ значительнаго числа русскихъ областей, въ составъ этого государства входили области чисто литовскія, населеніе которыхъ, положившее начало государству и выдвинувшее изъ своей среды княжившую въ немъ династію, отличалось значительною энергіею, оно не могло безъ борьбы подчиниться безусловно русской народности, и имѣло свои племенные интересы, между которыми на первомъ планѣ стояла борьба съ нѣмецкими орденами; отстаивать эти интересы принуждены были великіе князья Литовскіе, потому вниманіе послѣднихъ безпрестанно раздваивается, отвлекаемые постоянно, то междоусобною борьбою двухъ народныхъ началъ внутри государства, то, даже въ случаѣ временнаго замиренія ея, усиленною борьбою съ крестоносцами на западной границѣ, они могутъ только по временамъ, эпизодически преслѣдовать свои цѣли на востокѣ, по отношенію къ русскимъ областямъ и, конечво, они не въ состояніи здѣсь бороться съ великими князьями Московскими, устремившими все свое вниманіе на собираніе русскихъ земель, и подвигавшимися къ этой цѣли медленно и терпѣливо, но безостановочно.
Хотя при Гедыминѣ широкая полоса земель: Псковскихъ, Смоленскихъ и Сѣверскихъ, отдѣляла еще Литву отъ великаго княжества Московскаго; хотя между обоими государствами существовали, по видимому, миръ и согласіе, скрѣпленное (1333) брачнымъ союзомъ Симеона Ивановича съ одною изъ дочерей Гедымина, Айгустою (въ крещеніи Анастасіею) 132, тѣмъ не менѣе соперничество начало уже проявляться въ желаніи обоихъ правительствъ пріобрѣсти преобладающее вліяніе на дѣла новгородскія и псковскія, Раньше всего обнаружилось у Гедымина это. стремленіе по отношенію ко Пскову. Среди несогласій, возникшихъ по поводу желанія Пскова пріобрѣсти полную самостоятельность отъ Новгорода, послѣднему помагали великіе князья Московскіе, между тѣмъ какъ Гедыминъ поддерживалъ Псковитянъ. My уже указали на участіе, какое онъ принималъ (1381) въ вопросѣ объ отдѣленіи Псковской эпархіи отъ Новгородской, еще раньше (1322—1323) литовская помощь спасла Псковитянъ, оставленныхъ въ трудную минуту Новгородцами безъ защиты, отъ нападенія Ливонскихъ рыцарей, Въ 1328—1338 годахъ Гедыминъ поддерживалъ во Псковѣ принятаго Псковичами на княженіе бывшаго Тверскаго князя Александра Михайловича, изгнаннаго изъ Твери и гонимаго во Псковѣ, по ханскому приказу, Іоанномъ Калитою, когда, вслѣдствіе настоянія послѣдняго, Псковъ, не хотѣвшій / выдать Александра, былъ отлученъ отъ церкви митрополитомъ, то князь этотъ нашелъ въ Литвѣ пріютъ, и полтора года спустѣ, возвратился обратно во Псковъ при помощи Гедымина 133.
Подобное-же столкновеніе случилось между Гедыминомъ и Іоанномъ Калитою и въ Новгородѣ, гдѣ оба они стремились утвердить свое вліanie. Въ 1331 году Гедыминъ получилъ отъ Новгородцевъ обѣщаніе дать удѣлъ его сыну Наримунту; обѣщаніе это было исполнено только въ 1333 году по слѣдующему поводу: Лоанвъ Калита потребовалъ у Новгородцевъ уступки „закамскаго серебра“ и, встрѣтивъ отказъ, занялъ Торжокъ и Бѣжецкій Верхъ; Новгородцы, пытавшіеся напрасно смягчить его просьбами, вспомнили о Наримунтѣ; они обмѣнялись съ нимъ посольствами и пригласили его на кормленіе, назначивъ ему въ отчину: Ладогу, Орѣховецъ, Корельскую землю и половину Копорья 134, Появленіе Наримунта заставило Гоанна Калиту умѣрить требованія и помириться съ Новгородцами. Но это первое вмѣшательство Литвы въ Новгородскія дѣла было тлкже непрочно и отрывочно, какъ и всѣ позднѣйшія попытки, предпринимавшіяся съ подобною цѣлью Литовскими князьями. Наримунтъ проживалъ болѣе въ Литвѣ, чѣмъ въ новой отчинѣ и столь мало дорожилъ новгородскими интересами, что, въ 1338 году, когда Шведы напади на земли Великаго Новгорода, онъ не только не явился защищать ихъ, не смотря на многократный призывъ Новгородцевъ, но и отозвалъ въ Литву своего сына Александра, остававшагося до того времени въ Орѣховѣ 135.
Кромѣ отношеній, указанныхъ къ Руси, при Гедыминѣ великое княжество Литовское вошло въ болѣе обширныя дипломатическія сношенія съ западными и сѣверозападными своими сосѣдями и расширило свои государственныя связи далеко за предѣлы тѣхъ сношеній, въ кругу которыхъ вращались до того времени великіе князья Литовскіе.
Самый прочный и выгодный союзъ на западѣ заключенъ былъ Гедыминомъ съ Польшею; союзъ этотъ былъ послѣдствіемъ общности политическихъ интересовъ обоихъ государствъ, давно уже ведшихъ упорную и для обоихъ тягостную борьбу съ германскимъ орденомъ, и, не смотря на это обстоятельство, ослаблявшихъ и развлекавшихъ свои силы взаимными набѣгами другъ на друга. Въ 1325 году польскій король, Владиславъ Локотокъ, отправилъ посольство въ Литву, предлатая Гедымину заключить мирный договоръ и скрѣпить его семейнымъ союзомъ. Гедыминъ принялъ охотно это предложеніе, между обоими государствами заключенъ былъ трактатъ, обусловливавшій обязательство взаимной помощи противъ крестоносцевъ; затѣмъ, дочь Гедымина Альдона отправилась въ Краковъ, въ сопровожденіи торжественнаго посольства, и, принявъ крещеніе подъ именемъ Анны, вступила къ бракъ съ наслѣдникомъ польскаго престола — К@изимиромъ, въ качествѣ приданаго Альдону сопровождали Польскіе плѣнники, уведенные литовцами во время ихъ набѣговъ wa польскія области и подучившіе теперь свободу.
Неносредственнымъ послѣдствіемъ этого союза былъ рядъ совмѣстныхъ походовъ противъ крестоносцевъ. Литовцы и Поляки переходятъ къ наступательному образу военныхъ дѣйствій и лѣтоцисцы ордена помѣчаютъ цѣлый рядъ неудачъ, постигшихъ крестоносцевъ вслѣдъ за заключеніемъ союза между Литвою и Польшею. Неудачи эти завершены были битвою подъ Пловцами (1331) которая нанесла первый чувствительный ударъ могуществу крестоносцевъ 136.
на сѣверовосточной границѣ своего государства Гедыминъ пріобрѣлъ союзниковъ среди нѣмецкаго населенія прибалтійскаго края и, при посредствѣ этихъ союзниковъ, вступилъ въ сношенія съ германскими городскими общинами и съ папою.
Еще въ концѣ ХШ столѣтія, въ прибалтійскихъ областяхъ, занятыхъ нѣмцами, между послѣдними возникли недоразумѣнія, разгорѣвшіяся въ продолжительную междуусобную борьбу, участіе въ которой приняли великіе князья Литовскіе, Нѣмецкія поселенія въ прибалтійскихъ областяхъ не принадлежали исключительно Ливонскому ордену: богатый ~~ городъ Рига, основанный ганзейскими купцами, считалъ себя независимымъ отъ ордена и признавалъ только верховный патронатъ Рижскихъ архіенископовъ; орденъ, съ своей стороны, смотрѣлъ на независимость этого города, какъ на обстоятельство невыгодное для развитія своихъ государственныхъ стремленій; потому магистры приняли заблаговременно хѣры для того, чтобы подчинить себѣ Ригу: выхлопотавъ привилегію въ этомъ смыслѣ7ъж отъ императора Рудольфа (въ 1274 г.), они стали мало по малу предъявлять свои притязанія на господство надъ Ригою; они укрѣпили свою резиденцію въ городѣ, выстроили въ разныхъ мѣстахъ крѣпостныя башни, содержали въ нихъ сильный гарнизонъ и, затѣмъ, стали стѣснять городскія права и захватывать городскія угодія: мельницы, рыболовные затоны и т. 7. Архіепископы и магистратъ Риги протестовали противъ дѣйствій ордена и несогласіе возрастало съ по. стоянно усиливавшимся раздраженіемъ, наконецъ, въ 1297 году оно разразилось междуусобною войною. Горожане, вслѣдствіе столкновенія съ орденомъ по поводу права постройки моста на Двинѣ, бросились на орденскій замокъ въ Ригѣ, взяли его приступомъ и разрушили до основанія, равно какъ и три другія укрѣпленныя башни, построенныя крестоносцами, затѣмъ ови разрушили орденскіе мельницы и рыболовные заводы и перебили или бросили въ тюрьму всѣхъ захваченныхъ въ городѣ рыцарей. Когда магистръ Ливонскій Бруно сталъ собирать войско © для усмиренія города, то граждане обратились за помощью къ Литовцамъ. Великій князь Витень явился въ началѣ 1298 года въ качествѣ — союзника Риги; соединившись съ городскимъ ополченіемъ, онъ взялъ замокъ ордена Каркусъ и разорилъ его, затѣмъ нанесъ крестоносцамъ — чувствительное пораженіе на устьѣ рѣки Трейдеры и, стрёашно опу-; стошивъ владѣнія ордена, ушелъ въ Литву обремененный богатою добычею. Въ слѣдующемъ году, впрочемъ, дѣла ордена приняли болѣе для него благопріятный оборотъ: получивъ подкрѣпленіе отъ прусскихъ: крестоносцевъ, ливонскіе рыцари разбили въ свою очередь y Неймюля — соединенныя силы Риги и литовцевъ, захватили въ плѣнъ архіепископа — и, овладѣвъ его замкомъ въ Ригѣ, ограбили всю его казну и имущество и наложили тяжелую контрибуцію на владѣнія архіепископа и города137. Въ 1300 году между архіепископомъ и орденомъ заключено было перемиріе, въ силу котораго рыцари уступили городу свой замокъ въ Ригѣ, горожане-же обязались разорвать союзъ съ Литовцами н никогда его не возобновлять 138. Впрочемъ, перемиріе это было не продолжительно; цѣлая четверть столѣтія, слѣдовавшая за тѣмъ, прошла то въ OTEPHтой враждѣ ордена съ городомъ, то въ юридической борьбѣ между ними: архіепископъ и магистратъ Риги приносили постолнно жалобы папѣ на поступки ордена: на ряду съ перечнемъ обидъ, наносимыхъ ~ имъ рыцарями, они поставляли на видъ, что поведеніе ордена, его алчность и стремленіе къ захватамъ, составляютъ главную причину, препятствующую обращенію Литовцевъ въ христіанство, они указывали на то, TO, вслѣдствіе насилій и вымогательствъ ордена, бывшій Литовскій король Мендовгъ отступилъ отъ христіанства и что поведеніе ордена постоянно поддерживаетъ среди Литовцевъ нерасположевіе и ненависть къ христіанамъ и роняетъ въ ихъ мнѣніи нравственныя основы христіанства. Рыцари, въ отвѣтъ на эти обвиненія, утверждали, что, напротивъ того, Литовцы пребываютъ въ язычествѣ только потому, что миссіонерская дѣятельность ордена встрѣчаетъ постоянное противудѣйствіе вслѣдствіе интригъ Рижскаго магистрата, что городъ и архіепископъ, руководимые личными побужденіями, поддерживаютъ упорство Литовцевъ и не стыдятся заключать съ язычниками союзы, направленные во вредъ христіанскому ордену. Панская курія, среди этихъ противурѣчивыхъ жалобъ, руководясь различными вліяніями и побужденіями, колебалась въ рѣшеніи спорнаго дѣла, папы иногда находили крестоносцевъ совершенно правыми и строго порицали Рижскихъ архіепископовъ, то склонялись къ ихъ доводамъ, высказывали неодобреыіе поступкамъ ордена и предписывали послѣднему перемѣнить образъ дѣйствій, въ 1309 году папа наложилъ даже интердиктъ на орденъ и снялъ его только по истеченіи трехъ лѣтъ, смягчившись 60- гатыми подарками, которыми сановники ордена щедро осыпали Авиньовскій дворъ 139, Co времени перваго вмѣшательства Витеня во внутреннія междуусобія нѣмецкаго населенія въ Ливоніи, въ теченіе двадцати лѣтъ Литовскіе великіе князья не принимаютъ въ нихъ участія; обстоятельство это объясняется вѣроятно тѣмъ, что въ 1307 году Витень былъ задобренъ ливонскими рыцарями уступкою въ его пользу верховнаго права на Полоцкъ и его территорію, затѣмъ Витень и Гедыминъ должны были обратить всѣ силы для борьбы съ Прусскими крестоносцами, Вліяніе Гедымина на ливонскія дѣла возобновилось въ 1322 году по иниціятивѣ Рижскаго магистрата, возстановившаго
y связи съ Литвою. До насъ дошло посланіе, отправленное въ этомъ году Ригою къ Гедымину, въ которомъ магистратъ, жалуясь на притѣсненія ордена, проситъ великаго князя Литовскаго не заключать перемирія съ крестоносцами, безъ участія въ договорѣ архіепископа и магистрата, и извѣщаетъ его, что папа будто призналъ уже архіепископа и городъ независимыми отъ ордена владѣльцами 140. Между тѣмъ въ дѣй. ствительности дѣло приняло въ то время совершенно другойоборот ѣ: въ Авиньонѣ разбиралась въ присутствіи Тіоанна XXII многолѣтняя тяжба ордена съ Рижскимъ архіепископомъ и папа, поддавшись вліянію краснорѣчиваго Ливонскаго магистра, Карла фонъ Триръ, призналъ несправедливыми всѣ обвиненія, взводимыя на орденъ его противниками 141. Архіепископу и гражданамъ Риги необходимо было добыть новыя, болѣе вѣскія доказательства въ свою пользу и убѣдить докумеятально все христіанство въ томъ, что поведеніе ордена составляетъ единственное препятствіе къ распространенію евангелія среди Литовцевъ, возобновивъ сношенія съ Гедыминомъ, магистратъ надѣялся получить отъ него нужныя доказательства. Гедыминъ съ своей стороны желалъ поддержать сношенія съ Ригою, разсчитывая пріобрѣсти союзниковъ среди враждебныхъ ордену духовныхъ владѣтелей и городскихъ общинъ Ливоніи и всего Балтійскаго поморья и, при ихъ посредствѣ, принудить орденъ къ заключенію мира съ Литвою, вмѣстѣ съ тѣмъ союзъ этотъѣ нуженъ былъ Гедымину и для другой цѣли: онъ имѣлъ въ виду вызвать въ Литву съ запада колонистовъ и такимъ образомъ содѣйствовать насажденію въ Литвѣ зачатковъ западний культуры. Вслѣдствіе такихъ обоюдныхъ побужденій, между великимъ княземъ литовскимъ и магистратомъ города Риги установилась дружелюбная дипломатическая переписка. Результатомъ ея были четыре грамоты, опубликованныя гражданами города Риги въ западной Европѣ въ теченіи лѣта 1323 года. Грамоты эти, написанныя отъ имени Гедымина, адресованы были: къ папѣ, къ ордену Доминиканцевъ, къ ордену Миноритовъ и, четвертая, къ городамъ: Любеку, Ростоку, Штральзунду, Грейсвальду, Штетиву, а также къ жителямъ острова Готланда, Въ поеланіи къ папѣ Гедыминъ изъявлялъ полную готовность принять св. крещеніе, утверждая, что онъ воздерживался отъ этого заявленія понынѣ исключительно потому, что орденъ крестоносцевъ препятствовалъ ему войти въ снешенія съ папою, перехватывая па дорогѣ его пословъ и раздражая его подданныхъ противъ христіанъ несправедливыми и жестокими поступkаmu. Въ грамотахъ, адресованныхъ къ орденамъ: Доминиканскому я Францисканскому, Гедыминъ просилъ прислать въ Литву проповѣдниковъ и священниковъ, знающихъ литовскій языкъ, для распространенія христіанскаго ученія въ его земляхъ, онъ изъявлялъ готовность строить для проповѣдниковъ христіанскіе храмы, по образцу уже существующихъ въ Вильнѣ и Новогродкѣ трехъ церквей, при которыхъ были общины Доминиканцевъ и Франсцисканцевъ. Затѣмъ Гедыминъ пояснялъ въ этихъ посланіяхъ, что онъ обращается съ просьбою присылкѣ миссіонеровъ къ пазваннымъ орденамъ потому, что не желаетъ доцускать Bb свои владѣнія алчныхъ и жестокихъ священниковъ, посылаемыхъ въ литовскія земли крестоносцами, Наконецъ, въ посланіи къ прибалтійскимъ городамъ и землямъ великій князь предлагалъ ихъ жителямъ право свободной торговли въ областяхъ великаго княжества Литовскаго и, извѣщая ихъ о своемъ желаніи обратиться въ христіанство, вызывалъ въ Литву колонистовъ всѣхъ сословій: рыцарей, ремесленниковъ и земледѣльцевъ, обѣщая обезпечить вполнѣ ихъ права и надѣлить ихъ обширными льготами и поземельною собственностью.
Эти грамоты Гедымина разосланы были по назначенію Рижскимъ / магистратомъ, представители котораго давали ручательство, отъ имени своего города, въ ихъ подлинности, посланіе къ папѣжи привезъ въ Авиньонъ какой-то рижскій монахъ, онъ заявилъ, что литовскій посолъ, везшій грамоту, былъ задержанъ на пути крестоносцами и брошенъ въ тюрьму 142, но, тѣмъ не менѣе, бывшая при немъ грамота доставлена была въ Ригу и магистратъ распорядился на счетъ отправки ея по адресу. Рижскій архіепископъ подтвердилъ это показаніе монаха. Опубликованныя такимъ образомъ грамоты Гедымина произвели сильНое впечатленіе на западѣ, [Папа увѣдомилъ французскаго короля особымъ посольствомъ © радостной вѣсти для всего христіанства, —0 предстоящемъ крещеніи литовскаго народа, затѣмъ онъ отправилъ грамоту къ магистру крестоносцевъ, въ которой, извѣщая его 063 обращенія великаго князя литовскаго, предписывалъ прекратить военныя дѣйствія противъ Литвы. Гедымина папа извѣстилъ о благосклонномъ пріемѣ его посланія и заявилъ ему, что вскорѣ отправлены будутъ легаты, которымъ спеціально поручено будетъ принять всѣ мѣры, необходимыя для споснѣшествованія обращенію Литвы въ христіанство. Не ожидая прибытія папскихъ легатовъ и повинуясь предписанію папы, духовные владѣтели Ливоніи поспѣшили заключить миръ съ Гедыминомъ. Въ договорѣ этомъ, состоявшемся въ октябрѣ 1323 года, приняли участіе: Рижскій архіепископъ, еписконы Эзельскій, Дерптскій и Ревельскій, магистратъ города Риги и датскій начальникъ города Ревеля. Поневолѣ къ договору присоединились и Ливонскіе рыцари, не посмѣвшіе сопротивляться папскому повелѣнію и общественному мнѣнію ливонскаго населенія, Вообще, послѣ обнародованія грамотъ Гедымина, когда вѣсть о предстоявшемъ его обращеніи стала общеизвѣстною на западѣ, орденъ крестоносцевъ поставленъ былъ въ весьма затруднительное и ложное положеніе: всѣ жалобы и обвиненія Рижскаго архіепископа и магистрата подтверждались теперь съ новыми, подавляющими подробностями въ грамотахъ. великаго князя литовскаго. Представители ордена, въ виду всеобщаго, весьма невыгоднаго для нихъ, настроенія общественнаго мнѣнія, потеряли голову и въ первое время не знали, какой слѣдуетъ имъ принять образъ дѣйствія: они, то пытались заподозрить подлинность опубликованныхъ грамотъ, то увѣряли папу въ томъ, что они нисколько не препятствовали Гедымину сноситься съ нимъ, то старались, при посредствѣ ъ прусскихъ епископовъ, помѣшать заключенію мира съ Литвою, то, потомъ, выслали своихъ уполномоченныхъ для подписи мирнаго трактата, то, наконецъ, пытались засвидѣтельствовать свою невинность, посредствомъ удостовѣренія, полученнаго ими отъ провинціала Прусскихъ миноритовъ: но ни въ Авиньонѣ, ни вообще на западѣ, эти попытки ордена не пользовались довѣріемъ, своекорыстіе ордена, его наклонность къ интригамъ, его жестокость и алчность считались теперь вполнѣ обличенными и доказанными; повсемѣстно указывали на грамоты Гедымина, какъ на несомнѣнное доказательство коварства рыцарей, вскорѣ, въ дополненіе четырехъ первыхъ, появились двѣ новыя: въ одной изъ нихъ великій князь излагалъ подробно всѣ обиды и несправедливости, которымъ онъ подвергался со стороны рыцарей, въ другой онъ увѣрялъ Папу въ томъ, что онъ увѣровалъ давно уже въ догматъ Св. Тройцы и убѣжденъ въ верховномъ значеніи папы, какъ единственнаго намѣстника Христова на землѣ. Понуждаемый этими грамотами, папа, наконецъ, отправилъ легатовъ въ Литву въ іюнѣ 1324 года. Начальниками миссіи назначены были: Варѳоломей, епископъ Алетскій, и Бернардъ, аббатъ бенедиктинскаго монастыря cB. Теофрида въ Пюи. Снабженные папскою напутственною инструкціею и вѣрительными письмами ко всѣмъ христіанскимъ владѣтелямъ, легаты прибыли въ Ригу 22 сентября 1324 года, они утвердили папскою властью договоръ, заключенный съ Гедыминомъ духовными и свѣтскими владѣтелями Ливоніи и копію этого договора сообщили магистру прусскихъ крестоносцевъ, присовокупивъ къ ней угрозу наложить вѣчный интердиктъ на всякаго, кто не исполнитъ въ точности всѣхъ обязательствъ трактата, затѣмъ, они приступили къ исполненію главной задачи своей миссіи и съ этою цѣлью отправили посольство къ Гедымину, желая установить съ нимъ прямыя сношенія и условиться о мѣрахъ относктельно введенія христіанства въ Литву 143.
Посольство, отправленное легатами, прибыло въ Вильно З-го и выѣхало оттуда обратно въ Ригу 25 ноября 1324 года, Интересный отчетъ о сношеніяхъ этого посольства съ Гедыминомъ, составленный тѣмъ-же монахомъ, который доставилъ было грамогу великаго князя въ Авиньонъ и теперь состоялъ важнѣйшимъ членомъ посольства, дошелъ до насъ вполнѣ, онъ разълсняетъ весьма подробно истинный смыслъ гедыминовыхъ грамотъ и указываетъ довольно ясно ту долю постороннихъ къ нимъ наростовъ, которые придали всему дѣлу характеръ сношеній, предпринатыхъ будто съ цѣлью обращенія литовцевъ въ христіанство..
Изъ отчета посольства оказывается, что всѣ грамоты дѣйствительно — были писаны отъ имени Гедымина, но изъявленіе желанія принять крещеніе было въ нихъ помѣщено безъ вѣдома великаго князя, Въ Вальнѣ находились тогда два католическіе монастыря: Доминиканскій и Францисканскій и между обоими орденами существовало сильное соревнованіе и зависть относильно вліянія при дворѣ великаго князя, который, въ случаѣ сношеній съ западными сосѣдями, прибѣгалъ къ помощи монаховъ этихъ монастырей, пользовался ихъ совѣтами и услугами, въ качествѣ секретарей, для составленія грамотъ на латинскомъ языкѣ; содержаніе грамотъ онъ диктовалъ политовски, переводчикъ-же его, монахъ Гинникинъ, передавалъ ихъ содержаніе понѣмецки секретарямъ, тѣ-же съ его словъ составляли грамоты на латинскомъ языкѣ.
Когда получено было первое дружелюбное письмо отъ Рижскаго чагистрата, Гедымннъ поручилъ составленіе отвѣтныхъ грамотъ Францисканцамъ: Бертольду и Генриху, услугами которыхъ онъ пользовался въ то время, Вѣроятно по ихъ совѣту написаны были грамоты не только въ Ригу, но также къ папѣ, къ монашествующимъ орденамъ и къ прибалтійскимъ городскимъ общинамъ, при составленіи этихъ грамотъ, секретари, вѣроятно подчинившись внушеніямъ Рижскаго посольства, перемѣнили смыслъ посланій пользуясь нѣкоторыми почтительными выраженіями, употребленными великимъ княземъ по отношенію къ папѣ, а также заявленіемъ обѣщанія полной вѣротерпимости по отношенію ко всѣмъ христіанамъ, покровительства для миссіонеровъ и значительныхъ льготъ для призываемыхъ въ Литву колонистовъ, секретари придали этимъ выраженіямъ такой смыслъ, будто Гедыминъ поручилъ имъ просить папу о принятіи его въ лоно христіанской церкви; мистификація эта не могла въ первое время быть раскрытою даже въ Ригѣ при передачѣ грамотъ магистрату, такъ какъ посолъ Гедымина, можетъ быть вслѣдствіе заблаговременно подготовленной интриги, былъ задержанъ на пути и остался въ плѣну у крестоносцевъ, между тѣмъ какъ довѣренныя ему грамоты невѣдомымъ путемъ доставлены были по назначенію. Впрочемъ неясный слухъ о какой-то продѣлкѣ, саучившейся съ текстомъ грамотъ, достигъ, какъ кажется, вскорѣ до Гедымина, по крайней мѣрѣ извѣстно, что въ конпѣ 1323 года онъ удалилъ отъ своего двора Францисканцевъ и сталъ обращаться за совѣтами и помощью къ Доминиканскому монаху Николаю 144.
Но когда въ ноябрѣ 1324 года послы легатовъ явились въ Вильно, то мистификація обнаружилась, Въ торжественной аудіенціи послы изложили великому князю весь ходъ переговоровъ его съ папою и, указавъ на цѣль пріѣзда легатовъ въ Ригу, спросили, пребываетъ-ли онъ въ намѣреніи принять святое крещеніе? Тогда Гедыминъ, въ свою очередь предложилъ вопросъ, извѣстно ли посламъ содержаніе его посланія къ папѣ? и просилъ ихъ повторить это содержаніе, Услышавъ о томъ, будто имъ дано было обѣщаніе креститься, Гедыминъ возразилъ: „Я этого не приказывалъ писать, если-же братъ Бертольдъ написалъ, то пусть отвѣтственность падетъ на его голову, Если когдалибо имѣлъ я намѣреніе креститься, то пусть меня самъ дьяволъ креститъі Я дѣйствительно говорилъ, какъ написано въ грамотѣ, что буду почитать папу какъ отца, но я сказалъ это потому, что папа старше меня; всѣхъ стариковъ: и папу, и Рижскаго архіепископа, и другихъ, я почитаю какъ отцевъ, сверстниковъ своихъ я люблю какъ братьевъ, тѣхъ-же, кто моложе меня, я готовъ любить какъ сыновей. Я говорилъ дѣйствительно, что дозволю христіанамъ молиться по обычаю ихъ вѣры, Русинамъ по ихъ обычаю и Полякамъ по своему, сами-же мы будемъ молиться Богу по нашему обычаю. Всѣ мы вѣдь почитаемъ одного Бога‘! Затѣмъ великій князь, по словамъ посольскаго отчета, сталъ упрекать христіанъ, поставляя на видъ дурные поступки ордена, Въ слѣдующее утро княжескій тіунъ, въ присутствіи пословъ, производилъ розыекъ о томъ, кто изъ Францисканцевъ совершилъ подлогъ въ грамотѣ и предложилъ посламъ вопросъ относительно того, желаютъ-ли они подтвердить договоръ, заключенный Гедыминомъ съ городами и духовными владѣтелями прибалтійскаго края? Послы отвѣтили, что они не имѣютъ достаточныхъ полномочій для того, чтобы дать удовлетворительный отвѣтъ на этотъ вопросъ, и предложили Гедымину отправить своихъ пословъ въ Ригу къ легатамъ 145. Предложеніе это было принято и послы легатовъ возвратились въ Ригу въ сопровожденіи знатнаго литовскаго боярина, который заявилъ публично, въ присутствіи многихъ духовныхъ и свѣтскихъ лицъ: „Что въ грамотахъ, писанныхъ отъ имени Гедымина, никогда съ его вѣдома не было заявлено о желаніи принять крещеніе, что такого рода заявленій онъ никогда не посылалъ ни къ папѣ, ни къ поморскимъ городамъ, что, напротивъ того, великій князь всегда желалъ, и желаетъ въ настоящее время остаться вѣрнымъ той религіи, которую исповѣдывали и въ которой скончались его предки“. Заявленіе это подтвердили послы легатовъ, ѣздившіе въ Вильно для переговоровъ съ Гедыминомъ. Такимъ образомъ папскіе легаты убѣдились, что они были невольною жертвою обнаружившейся теперь мистификаціи; положеніе, въ которомъ они находились, показалось имъ весьма неловкимъ, и потому они поспѣшно оставили Ригу, не сдѣлавъ никакихъ новыхъ распоряженій, касающихся отношеній къ Литвѣ. Уже 7 декабря 1324 года они отправились въ обратный путь 146.
Такимъ образомъ главная цѣль сношеній папы съ Гедыминомъ не была достигнута, тѣмъ не менѣе результаты этихъ сношеній были весьма выгодны какъ для Гедымина, такъ и для гражданъ города Риги: 7 договоръ, заключенный между ними въ 1323 году, былъ утвержденъ отъ имени папы его легатами и крестоносцамъ было предписано соблюдать въ точности его статьи, Послѣ отъѣзда легатовъ и Гедыминъ, и другіе участники договора считали его вполнѣ дѣйствительнымъ; одни только крестоносцы признавали его для себя необязательнымъ, утверждая, что обязательства договора недѣйствительны вслѣдствіе отказа великаго князя принять крещеніе; они немедленно возобповили военныя дѣйствія: стали грабить, убивать изахватывать въ плѣнъ жителей пограничныхъ округовъ Литвы, въ началѣ 1325 года опустошили пограничную часть Полоцкой земли, перехватывади и заключали въ тюрьму пословъ, отправляемыхъ Гедыминомъ въ Ригу, и одного изъ нихъ повѣсили, Всѣ перечисленные поступки ордена Гедыминъ поставлялъ на видъ своимъ Ливонскимъ союзникамъ, и угрожалъ съ своей стороны также расторгнуть договоръ и предпринять рядъ опустошительныхъ набѣговъ на Ливонію 147, Побуждаемый этими упреками и пользуясь ими противъ крестоносцевъ, Рижскій архіепископъ, въ началѣ апрѣля 1325 года, торжественно отлучилъ Ливонскій орденъ отъ церкви и обнародовалъ окружное посланіе, въ которомъ излагались причины этой мѣры: перечисливъ всѣ неблаговидные поступки, совершенные ливонскими рыцарями въ прежнее время, архіепископъ указывалъ на то обстоятельство, что орденъ, нарушивъ миръ, заключенный сообща съ великимъ квяжествомъ Литовскимъ и утвержденный папою, поколебалъ въ глазахъ Гедымина значеніе папскаго авторитета, раздражилъ его вообще противъ христіанъ и, такимъ образомъ, заставилъ отказаться отъ заявленнаго имъ намѣренія припять св. крещеніе, сверхъ того крестоносцы притѣснаютъ и обижаютъ епископовъ, хлопотавшихъ объ обращеніи Литовцевъ въ христіанство и свято сохраняющихъ договоръ, санкціонированный папскими легатами 148.
Такимъ образомъ въ Ливоніи съ новою силою вспыхнула междуусобная война между орденомъ съ одной стороны, епископами и городскыми общинами, опиравшимися на союзъ съ Гедыминомъ, съ другой, война эта была несчастна для ордена: въ 1328 году Рижскіе граждане взяли приступомъ и разорили построенную крестоносцами крѣпость Дюнамюнде, а когда, въ слѣдующемъ году, сильное войско крестоносцевъ стало угрожать Ригѣ, то магистратъ отправилъ пословъ къ Гедымицу, предлагая ему уступить четыре крѣпости, принадлежавшія городу на берегахъ Двины, въ замѣнъ за дѣятельную помощь для окончательнаго истребленія ордена. Гедыминъ съ большимъ войскомъ переправился черезъ Двину и страшно опустошилъ владѣнія ордена: рижскіе граждане во все время этого похода снабжали его войско продовольствіемъ и проводниками, Походъ этотъ дѣйствительно принудилъ орденъ къ рѣшительнымъ уступкамъ: въ мартѣ 1330 года Ливонскій магистръ Эбергардъ фонъ Мунгеймъ заключилъ договоръ съ архіепископомъ и городомъ Ригою. Орденъ призналъ полную ихъ независимость, отказался отъ постройки укрѣпленій въ чертѣ города Риги и обязался на свой счетъ возстановить всѣ городскіе заводы и постройки, разрушевные крестоносцами во время многолѣтней войны съ городомъ 149. Очевидно силы Ливонскаго ордена были исчерпаны въ борьбѣ, могущество ихъ было ослаблено и противувѣсъ ихъ власти, поддержанный Гедыминомъ въ лицѣ духовныхъ владѣтелей и городскихъ общинъ Ливоніи, отнималъ у нихъ возможность на будущее время причинать существенный вредъ великому княжеству Литовскому. Дѣйствительно, въ продолженіе послѣдняго десятилѣтія княженія Гедымина, мы не встрѣчаемъ упоминанія о сколько нибудь серьезномъ предпріятіи Ливонскихъ рыцарей противъ Литовскихъ земель.
Относительно другихъ иноземныхъ сношеній Гедымина, мы находимъ въ источникахъ только немногочисленныя извѣстія объ отношеніяхъ великаго княжества Литовскаго къ Зологой Ордѣ. Не придавая никакого значенія весьма позднимъ и неяснымъ преданіямъ о мнимыхъ походахъ Гедымина къ подножію Кавказскихъ горъ, мы находимъ свѣдѣніе правдоподобное, хотя не вполнѣ достовѣрное, о томъ, что въ борьбѣ съ крестоносцами Гедыминъ пользовался по временамъ помощью вспомогательныхъ татарскихъ отрядовъ 150, Въ русскихъ лѣтописяхъ записаны кромѣ того извѣстія о двухъ набѣгахъ татаръ на Литву, хотя не указаны ни причины, HH размѣры этихъ столкновеній 151; наконецъ, въ одномъ изъ упомянутыхъ выше ливонскихъ актовъ есть , намекъ на то, что въ ноябрѣ 1324 года въ Вильнѣ находилось татарское посольство, о цѣли присылки котораго данный источникъ не упоминаетъ 152 Скудость этихъ извѣстій вытекаетъ изъ естественнаго положенія отношеній великаго княжества Литовскаго къ Ордѣу въ данное время, Въ княженіе Гедымина отношенія эти могди быть только ОТРНвочны и случайны, потому что еще широкая полоса русскихъ земель отдѣляла великое княжество Литовское отъ ордынскихъ кочевій.
О внутренней дѣятельности Гедымина и о вліяніи его на устройство и распорядокъ великаго княжества Литовскаго до насъ дошли весьма скудныя свѣдѣнія, Кромѣ чертъ, упомянутыхъ выше: усовершенствованія военнаго дѣла, постройки крѣпостей, старанія привлечь занадныхъ колонистовъ въ Литву, мы можемъ отмѣтить еще двѣ выдающіеся, го указаніямъ источниковъ, факты, свидѣтельствующіе о прогрессивномъ развитіи въ данное время формъ внутренняго быта великаго княжества Литовскаго: это возникновеніе первыхъ значительныхъ городовъ и мѣркое распространеніе христіанства, пользовавшагося полною вѣротерпимоостію €@ сторрны великаго князя.
Объ основаніи городовъ до насъ дошли преданія въ видѣ позднихъ легендарныхъ разсказовъ, по словамъ этихъ преданій, Гедыминъ основалъ городъ въ Трокахъ, нецриступное мѣстоположеніе которыхъ на островѣ, среди озера обратило на себя его вниманіе, и вслѣдъ затѣмъ построилъ другой городъ -Вильно, будущую столицу великаго княжества Литовскаго 153. Гедыминъ поочередно основывалъ свою резиденцію въ обоихъ городахъ, обвелъ ихъ укрѣпленіями, постррилъ замки, покровительствовалъ росту ихъ населенія и, сдѣдавъ ихъ цевтромъ управде- 3 обширнымъ уже тегда Литовскимъ государствомъ, придалъ имъ значеніе первенствующихъ городовъ.
Въ концѣъ его княженія столицѣ окончатедьно утвердидась въ Вильнѣ, благодаря важному для Литовцевъ значенію, которымъ поль зовался этотъ геродъ, ставшій въ началѣ XIV столѣтія религіознымъ цевтремъ всего Литовскаго племени. Центральное святилище литовскихъ боговъ, называемое Ромове, мѣсто жительства верховнаго жреца вривекривейте, находилось первоначально въ Прусской области Надравіи; послѣ покоренія этой области крестоносцами, криве-кривейте переселился на правый берегъ Нѣмана и Ромове перенесено было на устье p. Дубиссы въ Нѣманъ; но gi это новое святилище подверглось вскорѣ нападеніямъ крестоносцевъ и въ 1294 году было разрушено Рагнитскимъ комтуромъ Людвикомъ фонъ Либенцель 154. Тогда Ромове было перенесено въ болѣе безопасное и удаленное отъ крестоносцевъ мѣсто, ежавшее почти на границѣ Литовскихъ и Русскихъ земель, входившихъ въ составъ великаго княжества, При устьѣ рѣчки Вильны (Волна) въ рёку Нерію или Нергисъ (впослѣдствіи Вилія) на холмѣ Свентирога ваходилось издревле уважаемое Литовцами святилище, на которомъ горѣлъ неугасаемый огонь изъ дубовыхъ вѣтвей и гдѣ сожигали знатныхъ покойниковъ. Святилище это было основано, по словамъ народнаго преданія, древнимъ мѣстнымъ благочестивымъ княземъ -Свентирогомъ 155, Сюда бѣжалъ криве-кривейте съ коллегіею окружавшихъ его жрецовъ послѣ разрушенія принѣманскаго Ромове и съ его поселеніемъ Свентирогово святилище пріобрѣло значеніе религіознаго племеннаго центра, Это обстоятельство и побудило вѣроятно Гедымина, основать городъ около святилища и перенести туда столицу изъ новоосновныхъ имъ Трокъ. Bo всякомъ случаѣ, изъ словъ легенды видно, что основаніе Вильны и переходъ въ этотъ городъ на жительство велиKATO князя, случились послѣ переговоровъ Гедымина съ первосвященникомъ Лиздейкомъ и вслѣдствіе предсказаній, будто-бы превозвѣщенныхъ послѣднимъ.
Придавая такимъ образомъ народному литовскому культу значеніе государственной религіи, Гедыминъ тѣмъ не менѣе относился съ нолною вѣротерпимостью къ христіанамъ всѣхъ исповѣданій, жившимъ въ предѣлахъ его княжества, мы не только не встрѣчаемъ, даже въ лѣтописяхъ составленныхъ крестоносцами, намековъ о какомъ-бы TO ни было стѣсненіи христіанъ, но, напротивъ того, въ грамотахъ Гедымина и въ переговорахъ съ бывшими у него послами, онъ ясно высказываетъ свое стремленіе не только не стѣснять христіанъ, но даже оказывать имъ возможное покровительство. Изъ отчета посольства, ѣздившаго въ Вильно въ 1324 году, мы знаемъ, что въ этомъ городѣ существовали двѣ католическія церкви и при нихъ монастыри: доминиканскій и миноритскій, третій монастырь, также миноритскій, находился въ прежней столицѣ великихъ князей—въ Новгородкѣ Литовскомъ. Католическіе монахи пользовались почетомъ при дворѣ великаго князя и призывались для участія въ его совѣтѣ, Отношенія Гедымина 5% православной церкви носили также характеръ терпимости во всѣхъ русскихъ областяхъ, длежавшихъ княжесту Литовскому, православіе пользовалось совершенною свободою и церковь управлялась Полоцкимъ владыкою, который свободно сносился съ митрополитомъ и принималъ участіе въ помѣстныхъ соборахъ русскаго духовенства 156 Поселившееся въ Вильнѣ русское населеніе имѣло свою церковь, во имя св. Николая, построенную, по преданію, еще при жизни Гедымина157. Наконецъ, дружелюбное отношеніе великаго князя къ православію выразилось въ быту его собственнаго семейства: почти всѣ сыЭвовья Гедымина женаты были на русскихъ княжнахъ, а одинъ изъ вихъГлѣбъ-Наримундъ принялъ св. крещеніе по православному 06- ряду еще при жизни отца.
Въ 1341 году, по свидѣтельству русскихъ лѣтописей, Гедыминъ Horn6s при осадѣ одной изъ крѣпостей, воздвигнутыхъ крестоносцами, сраженный выстрѣломъ изъ огнестрѣльнаго оружія, въ первый разъ примѣненнаго крестоносцами къ военному дѣлу 158. Семь сыновей Гедымина распредѣлили между собою, въ качествѣ удѣловъ, земли великаго княжества Литовскаго.
Примечания
121 Бѣлгородъ въ лѣтописи Быховца помѣщенъ „въ шести миляхъ отъ Кіева“, эта подробность доказываетъ, что составитель разсказа не только не былъ жителемъ Кіевской земли, но и не зналъ ея топографіи.
122 Слѣпородъ не городъ, a рѣка въ бассейнѣ Cyan.
123 Литовская метрика, книга переписей 6. Описаніе Каневскаго замка (1545). Также Архивъ Югозападной Россіи ч. V, t. I стр. 65—66.
124 Лѣтопись, изд, Давиловичемъ, стр. 46.
125 Лѣтопісь Быховца, стр. 34.
126 Пріемъ этотъ: дважды разсказывать одно и тоже событіе подъ разными именами ивъ различное время, нѣсколько разъ употребленъ въ лѣтописи Быховца: такъ, напримѣръ, біографія Войшелка Мендовговича разсказана вторично съ именемъ Рымонта-Лавраша Тройденовича и т. п.
127 Stryjkowski J, стр. 363—364.
128 ,Terras vestras fideliter premunire curabimus....-ab hostili quolibet invasore“. Грамота 1316 г. Зубрицкій, Act. древн. Галицко-русскаго княжества,
129 ,Rex nihil juris habitarus unquam in Kiejstuti arces: in Brest, Kamienica, Dorohiczyn, Mielnik, Bielsk“. Грамота, списанная Нарушевичемъ, изъ короннаго архива (т. IX, стр. 244).
130 Шараневичъ-Исторія Галицко-Володимірской Руси 127— 128.
131 Первое свѣдѣніе о наслѣдникахъ Юрія: князьяхъ Львѣ и Андреѣ, относится къ 1316 г. они въ то время вѣроятно только что вступили на престолъ-при заключеніи договора съ крестоносцами, они употребили еще. печать отца Юрія Львовича. (Зубрицкій Ш, 249).
132 Карамзинъ. Ист. Poc. IV, стр. 219. прим. 265. Древняя русская Вивліоѳика XVI, стр. 168 NM XIII.
133 Вторая Псковская лѣтопись стр. 12. Софійская первая, стр. 218.
134 Новгородская лѣтопись, стр. 77. (Полное собр. русск. лѣтоп. т. Ш.)
135 Софійская первая лѣт. стр. 221.
136 Длусошъ, стр. 988; Анналы: Траскій a Мѣховскій (въ изданіи Бѣльовскаго «Monumenta Polon, historica» r. II, стр. 854 и 884); Dusburg II, eap. 354; Wigand (Script. rerum. Prussicarum I], стр. 456, 467); Detmar (ibid. Ш, erp. 66). Неrmann de Wartberge (ibid. П 65). Die altere Hochmeisterchronik (ibid, ш, 590, 592).
137 Dusburg Ш, cap. CCLXII. Неrmann de Wartberge—Chronicon Livoniae (Script. rer. Prussic. II, стр. 54—56) Danilowicz—Skarbiec I, стр. 130—132.
138 Voigt—Geschiohte Preussens IV, стр. 165.
139 Неrmann de Wartberge Chron. Liv. (Script. rer. Prassic. П. стр. 57- 59): Danilowioz—Skarbieo I, стр. 139—140 и 147.
140 Наперскій, Русско-Ливонскіе акты, стр. 30—31.
141 Danilowicz, Skarbieo. etc. I, стр. 153.
142 Nuntius Gedymini captus fuit in via, fame айісіия et male oruciatus. (Наперскій, Русско-Ливонскіе акты, стр. 45).
143 Danilowicz. Skarbiec, etc. I, стр. 153—163. Наперскій, Руеско-Ливонсkiе акты, стр. 32—43. Duasburg, Ш, cap. 349.
144 «Frater Hinricus et frater Bertoldus responderunt: quod rex habuerat bonum propositum, sed, proh dolor, supervenientibus aliis, totaliter esset mutatus и aversus, qui quidem per integrum annum in concilio suo non fuerunt, sed solam frater Nicolaus, de quo habebant suspicionem ejus mali ot aversionem propositi boni.... Interim... rex misit post fratrem Nicolaum et post missam.... venit nuntius regis et vocavit fratres Bertoldum et Hinricum ad praesentiam regis», (Наперскій. Русско-Ливонскіе акты, стр. 45). Вѣроятно вслѣдствіе потери кредита Миноритами въ Вильнѣ, случившейся въ концѣ/ 1323 года, представители ихъ ордена въ Пруссіи и выдали упомянутое выше свидѣтельство въ пользу крестоносцевъ. Отчетъ посольства сообщаетъ слѣдующимъ образомъ дальнѣйшія подробности о розыскѣ, производившемся въ Вильнѣ по поводу подлога въ грамотахъ, писанныхъ къ папѣ «Розіеа, die subsequente,.... invenimus advocatum regis cum consiliariis ipsius, praesentibus Majoribus fratribus et Minoribus, et idem advocatus regis quaesivit a Minoribus, a quo illae litterae, domino apostolico directae, primum habuerunt processum? Respondit frater Hinricus, quod ipse soripsisset litteras, cum quibus rex nuntium suum proprium misit ad civitatem..... Tuno quaesjvit a fratre Bertoldo, si ipse scripsisset litteras, quod rex vellet baptizari. Respondit, quod scripsisset ultimas litteras, qnae faerunt missae per consules Rigenses, et in eis nihil seripsit, nisi ex ore regis: quod vellet esse filius obedientiae, et venire ad gremium sanctae matris ecclesiae et recipere Christianos, et fidem Christi. ampliare.... Et sic respondit advocatus: ergo recognoscis, quod non jussit te scribere de baptizmo? Tuno ipse Bertoldus et frater Nicolaus de ordine Majorum responderunt et nos omnes: quod esse filius-obedientiae et venire ad gremium sanctae matris ecclesiae, aliud non esset, nisi baptismus. Tuno respondit advocatus et frater Nicolaus, quod ipse frater Bertoldus esset, qui regi fecerat talem confusionem. (Наперскій, ibid. стр. 47).
145 Hanepcrifi—ibidem. стр. 42—48.
146 Duisburg Ш, cap. 352; Неrmann de Wartberge (Scr. rer, Ргоз. J, стр. 61). Annales expeditialis Prussici (ibid. Ш, стр. 6—7). Die altere Hochmeisterchronik (ibid. Ш, стр. 590).
147 Наперскій. Русско-Ливонскіе акты. стр. 48—52.
148 Danilowicz—Skarbiec eto. I, стр. 163—165.
149 Неrmann de Wartberge—Chron. Liv. (Sorip. rer. Prus, П, стр. 65).
150 Stryjkowski—Kronika etc. стр, 360—361.
151 1324. „Царь Азбякъ посылалъ князей Литвы воeCBATH; и много зла створиша Литвѣ, и со многимъ полономъ пршдоша въ орду“. 1336. „Тогоже лѣта татарове воеваше Литву“. Никоновская лѣтоп. т. Ш, стр. 128 и 164.
152 «Rex non poterat loqui nobisoum, quia oum Tataris. erat impeditus», Наперскій, Русско-Ливонскіе акты, стр. 47.
153 Легенда объ основаніи Трокъ и Вильна въ лѣтописи Быховца, стр. 16—17; y Стрыйковскаго I, стр. 369—373 иу Кояловича I, стр. 262—265.
154 Diisburg Ш, cap. 5 и 252. Stryjkowski I, стр. 79. Kajalowioz I, стр. 32.
155 Лѣтоп. Быховца, стр, 10—11. Болѣе подробный пересказъ о Свентирогѣ находится въ рукописномъ спискѣ той-же лѣтописи, хранящемся въ Познанской библіотекѣ. Вотъ этотъ разсказъ, пропущенный въ спискѣ, изданномъ Нарбутомъ: „Обереть собе великіЁй князь Швинторогъ местцо на пущи, велми хорошо, подле реки Вельи, где река Вильня упадаетъ у Велью, и просилъ сына своего Скиримонта, абы па томъ местцу было жеглищо вчинено, гдежбы его мертвого сожгли; и приказалъ сыну своему, жебы 10 смерти его на томъ местцу, гдѣбы его сжегъ, всихъ князей Литовскихъ 4 знаменитыхъ бояръ сожжено было и штобы вже нигде инде тела мертвыхъ не были съжены, только тамъ“.
156 1381. „И постави Василія владыку митрополитъ Феогностъ, a съ нимъ владыкъ 5: Грѣгоріий Полоцкій, Афанасій Володимирскій, Федоръ Галицкій, Марко Перемыслицкій, (іоаннъ Холмскій)“, Супрасльская лѣтопись, стр. 55.
157 Васильевскій, Очеркъ исторіи города Вильны-въ Памятникахъ Русской старины западнаго края, изд, Батюшковымъ. Bun. V, стр. 11 и 85.
158 Длугошъ, вслѣдствіе очевидной описки, относитъ смерть Гедымина кѣ 1307 vr. Стрыйкевскій и Кояловичъ полагаютъ ее въ 1328 при осадѣ замка Вельоны. БВигандъ изъ Map6ypra—sb 1337 при осадѣ Бейербурга. Beb эти годы означены очевидно ошибочно: въ сборникѣ Наперскаго помѣщенъ договоръ, заключенный Гедыминомъ съ Ригою и Ливонскимъ орденомъ, состоявшійся і ноября 1838 годъ. Такимъ образомъ, съ гораздо большею вѣроятностью, можно принять годъ смерти Гедымина, обозначенный въ Руескихъ лѣтописяхъ 1341 или 1340. Diugosz. I стр. 923. Stryjkowsk, Кгоuika etc. I, стр. 385. Kojatow., Hist. Lit, I, 280. Wigand (soript. rer. Prus. II, стр. 493—494). Наперскій, Русско-Ливонскіе акты, стр. 68. Никоновская хѣтоп. Il, стр. 174. Воскресенская лѣтоп. стр. 207. Лѣтоп. изд. Данидовичемъ, стр. 164.