Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

II. Витень и Гедимин. 1293-1341 (часть 1 из 2): оригинал издания

II. Витень и Гедимин. 1293-1341 (часть 1 из 2). С. 39-61. Текст в орфографии издания 1878 года.

II. Витень и Гедыминъ. 1293–1341

Новая династія, окончательно установившая и упрочившая Литовско-русское государство и разширившая его предѣлы до значительныхъ размѣровъ, вокняжилась въ немъ въ концѣъж ХШ столѣтія, Свѣдѣнія о происхожденіи этой династіи весьма скудны и разнорѣчивы въ дошедшихъ до насъ источникахъ, которые не даютъ намъ даже возможности указать точно время ея вокняженія, Оно послѣдовало, вѣроятно, въ промежутокъ времени между 1282 годомъ, по который княжилъ, по свидѣтельству Ипатской лѣтописи, великій князь Тройденъ и 1291 —въ которомъ Дюсбургъ упоминаетъ уже о первомъ князѣ новаго рода. Описывая подъ этимъ годомъ набѣгъ Литовцевъ на Польшу, Дюсбургъ говоритъ: „Лютуверъ князь (rex) Литовскій отправилъ въ этомъ году своего сына Витеня съ большимъ войскомъ въ Польшу, въ землю Брестскую“ 67, За исключеніемъ этого свидѣтельства Дюсбурга, занмствованнаго у него двумя другими нѣмецкими анналистами и СтрыйKOBCKEM® 68, мы не имѣемъ никакихъ другихъ свѣдѣній о началѣ нокаго литовскаго княжескаго рода. По словамъ преданія, сохранившагося въ лѣтописи T. н, Быховца, родъ этотъ происходилъ отъ владѣтельныхъ князей Эйраголы въ Жмуди и представитель его, служившій долгое время въ разныхъ должностяхъ (коморника, маршалка) у великаго князѣ Тройдена, наслѣдовалъ послѣ его смерти великокняжескій престолъ 69. О первомъ князѣ этого рода, Лютуверѣ, кромѣ вышеприведенныхъ словъ Дюсбурга, въ источницахъ пѣтъ другихъ указаній, онъ уступилъ мѣсто своему сыну Витеню уже въ 1293 году 70. Витень (1293 1316) и наслѣдовавшій ему другой сыпъ Лютувера —Гедыминъ (1316—1341), были дѣйствительными основателями могущества всликаго княжества Литовскаго 71; князья эти умѣли соединить подъ своею властью силы, достаточныя для борьбы съ наступавщими на Литву сосѣдями, они успѣли остановить завоевательное движеніе крестоносцевъ, расширили предѣлы своихъ владѣній присоединеніемъ къ нимъ многихъ русскихъ

въ XY столѣтіи, среди тяжелой для ордена борьбы съ Ягайломъ и ВитовТОМS, лѣтописецъ ордена, желавшій унизить происхожденіе враждебныхъ ордепу государей, вставилъ разсказъ о томъ, что Гедыминъ служилъ будто конюхомъ у Литовскаго князя Витеня, и, затѣмъ, въ заговорѣ съ его женою, убилъ Витеня и овладѣлъ его престоломъ. Эта легенда заимствована была изъ Оливскихъ анналовъ Длугошемъ (I Lib. X, 60) и отъ послѣдняго перешла къ Кромеру, (De origine et rebus gestis Роіопогаш., 238) Бѣльскому (Kronika Polska, 208), Гвагнини и Нарушевичу (Historja narodu Polskiego, изд. 1836, Vill, 138), тоже мнѣніе повторилъ Voigt (Geschichte Preussens IV, 314). Еще нозже, въ XVI столѣтіи, у составителей русскихъ хронографовъ и лѣтописныхъ сводовъ, легенда эта, заимствованная у польскихъ лѣтописцевъ, подверглась нѣкоторой передѣлкѣ, согласно политическимъ интересамъ того времени, желая доказать генеалогическимъ путемъ право великихъ князей Московскихъ на владѣніе великимъ княжествомъ Литовскимъ и представить литовскихъ князей незаконными похитителями власти, русскіе хронисты составпли слѣдующее сказаиіе: „Въ лѣто 6801 (1293), по плѣненіи безбожнаго Батыя, избѣжа отъ плѣна сего нѣкій князь, именемъ Вытенецъ, рода Смоленскихъ (по другимъ спискамъ Полоцкихъ) князей, Ростислава Мстиславича, и вселись у Жомойты у нѣкоего бортника, и поятъ у него дщерь въ жену себѣ, и пребы съ нею 30 лѣтъ бездѣтенъ, и убьенъ бысть громомъ. И послѣдки забитенца поятъ жену его рабъ его, конюшецъ, именемъ Гедыманикъ, и роди отъ нея 7 сыновъ". (Рукописи Румянцевскаго музея: собраніе Ундольскаго № 576, листъ 27 на обор. и № 762, стр. 64—66; собраніе Пискарева № 176, a. 715). на основаніи одного варіянта этого сказанія и свидѣтельства Длугоша, Карамзинъ повторилъ тоже мнѣніе (Ист. Гос.. Рос. изд. 1833 г. IV, стр. 383 и примѣч. 244); наконецъ, Соловьевъ (Ист. Россіи Ш, стр. 306 и примѣч. 422) также склоняется отдать преимущество этому разсказу, Только въ послѣднее время, благодаря вновь открытымъ документамъ, представилась возможность уяснитъ темный вопросъ о происхожденіи Гедымина. Въ грамотѣ, писанной этому князю магистратомъ города Риги 1323 года, сказано:,Noveritis, nos litteram vestram recipisse, in qua percepimus, quod pacem et treugas nobiseum contrahere essetis parati, sicut Vithene, bonae memoriae frater vester et amtecessor nobiscum habuit‘. (Наперскій Русско-Ливонскіе акты, стр. 31). на значеніе этого документа для установленія генеалогіи Гедымина обратилъ вниманіе Никитскій (Русская старина 1871 г. т. IV, стагья: кто такой былъ Гедыминъ). земель и образовали сильное государство, вошедшее какъ новая политическая сила въ число установившихся уже государственныхъ единицъ европейскаго материка.

Въ разсказахъ лѣтописцевъ о княженіи Витеня, мы встрѣчаемъ исключительно рядъ извѣстій о безпрерывныхъ войнахъ съ крестоносцами и о набѣгахъ на Польшу; только въ княженіе Гедымина прибавляются къ этимъ извѣстіямъ свѣдѣнія о другихъ сферахъ дѣятельности этого князя..

Впрочемъ, характеръ извѣстій о военныхъ дѣйствіяхъ указываетъ уже на новый поворотъ, случившійся во внутреннемъ строѣ великаго княжества Литовскаго и на усвоеніе имъ болѣе культурныхъ формъ быта. Вмѣсто нестройныхъ деревенскихъ ополченій, литовскіе князья предводительствуютъ благоустроенными арміями, они даютъ крестоносцамъ и Полякамъ сраженія и нерѣдко побѣждаютъ ихъ въ регулярныхъ битвахъ 72; арміи литовскія многочисленны и дисциплинированы 73, онѣ предпринимаютъ продолжительные и отдаленные походы 74, не удовлетворяются, какъ до того времени, грабежемъ непріятельской территоріи, но осаждаютъ города, берутъ приступомъ укрѣпленія, воздвигаютъ стѣнобитныя машины и располагаютъ правильные лагери 75. Границы земли Литовской защищены теперь отъ враговъ не одними пущами, болотами и озерами, какъ въ былое время, но цѣлымъ рядомъ уврѣпленныхъ замковъ и городовъ 76; жители всего края обязаны, въ силу разпредѣленія между ними государственной повинности, состоятъ, въ качествѣ гарнизона, по очереди на стражѣ этихъ крѣпостей 77 е умѣютъ ихъ защищать съ храбростію и знаніемъ военнаго дѣла; Ерестоносцы успѣваютъ только въ весьма рѣдкихъ случаяхъ, и то по большей части лишь съ помощью хитрости или измѣны, овладѣвать литовскими городами 78.

Это замѣтное усиленіе и усовершенствованіе строя литовскихъ военныхъ силъ зависѣло отъ церемѣны, происшедшей въ внутренней группировкѣ составныхъ элементовъ, входившихъ въ составъ великаго княжества Литовскаго, именно, отъ призыва князьями новой династіи русскихъ силъ къ участію въ защитѣ интересовъ Литовско- русскаго государства, Къ несчастію, среди многочисленныхъ и подробныхъ историческихъ извѣстій о военныхъ походахъ того времени, мы не находимъ указаній на тѣ пріемы внутренней организаціи, посредствомъ которыхъ Витень успѣлъ вызвать изъ Руси силы, доставившія сильную точку опоры Литовскому государству, Несомнѣнно однако, что перемѣна, происшедшая въ организаціи военнаго дѣла въ Литвѣ, зависѣла отъ новаго прилива русскихъ силъ, выступившихъ теперь на защиту общаго государства. Одновремённо съ вышеприведенными свидѣтельствами объ новомъ строѣ военнаго дѣла въ Литвѣ, всѣ источники указываютъ на присутствіе въ литовскихъ войскахъ военныхъ контингентовъ и военачальниковъ русскихъ. Съ самаго начала княженія Витеня, польскіе и нѣмецкіе лѣтописцы, разсказывая его походы, называютъ постоянно сопровождавшія его ополченія не „Литовцами“ какъ преждѣ, а „Литовцами и Русскими“. Такъ, уже подъ 1293 годомъ, Длугошъ упоминаетъ о походѣ7 Витеня въ Пруссію,cum maultitudine Lituanorum Rutenorumque” 79. Тоже говоритъ онъ и при разсказѣ о другомъ походѣ Литовскаго князя въ 1308 г. 80. Bb лѣтописи Виганда Марбургскаго находятся такія-же извѣстія объ участіи Руси въ походахъ великихъ князей литовскихъ 81. По свидѣтельству Дюсбурга, русскіе не только находились въ составѣ литовскаго войска, но отличались вооруженіемъ и военными пріемами общими запыднымъ рыцарямъ. Дюсбургъ два раза (1296 и 1305 г.) разсказываетъ объ единоборствѣ нѣмецкихъ рыцарей съ литовскими и оба раза обозначаетъ, что послѣдніе были „Виіепі“ 82.

Участіе русскихъ въ государственной жизни великаго княжества Литовскаго не ограничивалось ихъ участіемъ въ военныхъ походахъ литовскихъ князей, не смотря на скудность источниковъ, мы имѣемъ одно свидѣтельство, доказывающее, что русскимъ поручались по преимуществу посольства въ сношеніяхъ литовскихъ князей съ сосѣдними государствами, Въ 1326 году посланникъ Гедымина, по имени Лессе (вѣроятно Лесько т. е, Александръ) принесъ жалобу Рижскому архіепископу о томъ, что крестоносцы, не смотря на заключенное перемиріе, задержали, ограбили и посадили въ тюрьму какъ его, такъ и другихъ его сотоварищей, русскихъ, снаряженныхъ вмѣстѣ съ нимъ въ посольство отъ лица великаго князя 83.

Новый признакъ усиленія значенія русской народности въ великомъ княжествѣ Литовскомъ мы находимъ въ томъ обстоятельствѣ, что среди сподвижниковъ Витеня и Гедымина единственная выдающаяся личность, занимающая видное мѣсто на ряду съ самими князьями, это представитель Руси Давидъ староста Гродненскій 84. По словамъ литовскихъ источниковъ, Давидъ, отличаясь необыкновенною энергіею, предпріимчивостію и знаніемъ военнаго дѣла, пользовался въ Литвѣ, высокими почестями и занималъ при Гедыминѣ первое мѣсто въ государствѣ послѣ великаго князя, послѣдній окружилъ его возможнымъ почетомъ и породнился съ нимъ, отдавъ ему въ замужество одну изъ своихъ дочерей 85. Судя по немногимъ дошедшимъ до насъ современнымъ свидѣтельствамъ, таково дѣйствительно должно было быть положеніе Гродненскаго старосты въ Литовскомъ государствѣ; между тѣмъ какъ имена другихъ, сподручныхъ великому князю, вождей литовскихѣ или вовсе не упоминаются, или называются только вскользь и изрѣдка, имя Давида Гродненскаго встрѣчается довольно часто во всѣхъ нсточникахъ. Управленію его поручена важнѣйшая изъ литовскихъ крѣпостей Гродно, составлявшая ключъ къ Литовскимъ владѣніямъ со стороны Мазовіи и владѣній Тевтонскаго ордена, овладѣть которою крестоносцы покушались безпрестанно; въ тѣхъ походахъ, въ которыхъ великій князь не принималъ лично участія, онъ вручалъ Давиду начальство надъ литовскими арміями, оказывая ему предпочтеніе передъ своими братьями и сыновьями, Давидъ служилъ посредникомъ въ сношеніяхъ великаго князя съ сосѣдними русскими землями, наконецъ, мы имѣемъ свидѣ- тельство о томъ, что онъ владѣлъ извѣстнымъ удѣломъ, даннымъ ему въ качествѣ лена, зависѣвшаго отъ великаго князя Литовскаго 86. Первый разъ имя этого русскаго сановника мы встрѣчаемъ въ источникахъ подъ 1314 годомъ, въ разсказѣ о нападеніи крестоносцевъ на Новгородокъ Литовскій: нѣмецкіе рыцари, неожиданно явившись у. этого города, взяли его и сожгли и, затѣмъ, стали штурмовать замокъ, на выручку крѣпости явился Давидъ Гродненскій; онъ овладѣлъ лагеремъ крестоносцевъ, перебилъ въ немъ стражу и увелъ лошадей и съѣстные припасы. Крестоносцы принуждены были къ отступленію, но, на обратномъ пути они не нашли устроенныхъ ими по обыкновенію въ опредѣленныхъ стоянкахъ складовъ провіанта, стоянки эти были разрушены Давидомъ, армія крестоносцевъ, томимая голодомъ, разсѣялась и почти вся погибла въ литовскихъ лѣсахъ отъ голода и недостатка 87. Подъ 1318 годомъ мы встрѣчаемъ разсказъ о смѣломъ вторженіи въ Пруссію небольшого литовско русскаго отряда, вышедшаго изъ Гродна нодъ предводительствомъ Давида 88. Подъ 1322—1323 годами русскія лѣтописи передаютъ обстоятельный разсказъ о помощи, оказанной Давидомъ Псковитянамъ. Въ это время у Пскова возникло несогласіе съ Ливонскимъ орденомъ.

Рыцари, не смотря на перемиріе, заключенное со Псковымъ, тѣснили Псковитянъ со стороны Эстоніи: они перебили на Чудскомъ озерѣ псковскихъ гостей и прогнали псковскихъ ловцевъ, промышлявшихъ звѣринымъ промысломъ на Наровѣ; Псковичи обратились за помощію къ Давиду Гродненскому, когорый и явился къ нимъ на выручку; во главѣ своей рати и псковскаго ополченія, онъ вторгнулся въ Эстонію, опустошилъ эту область до самаго Ревеля и увелъ огромную добычу и болѣе 5,000 плѣнниковъ, въ началѣ слѣдующаго года, когда сильное войско крестоносцевъ осадило Псковъ, на помощь городу опять явился Давидъ Гродненскій, онъ разбилъ нѣмецкую армію, сжегъ построенные рыцарями пороки и осадныя машины и прогналъ ихъ за рѣку Великую, вслѣдствіе этого пораженія, крестоносцы должны были просить мира у Псковитянъ 89. Наконецъ въ 1324 и 1326 годахъ мы встрѣчаемъ Давида въ качествѣ предводителя многочисленныхъ литовско-русскихъ армій, которыя предпринимаютъ походы въ Мазовію и Брандебургскую мархію, во время послѣдняго изъ этихъ походовъ, Гродненскій староста былъ измѣннически убитъ мазовецкимъ рыцаремъ, Андреемъ, находившимся въ отрядѣ, сопровождавшемъ Давида 90.

Наконецъ, значеніе, пріобрѣтенное русскою народностію въ великомъ княжествѣ Литовскомъ при Витенѣ’ и Гедыминѣ, обозначилось и въ самомъ титулѣ, принятомъ этими князьями. Въ сношеніяхъ съ ивоземными государствами, Гедыминъ принималъ въ грамотахъ титулъ короля Литвы и Руси (rex Litwinorum Ruthenorumque или rex Lethowinorum et multorum Ruthenorum 91. Литовскія позднѣйшія лѣтописи отмѣчаютъ также усилившееся вліяніе русскаго народнаго начала, со времени вокняженія Витеня они называютъ управляемое имъ государство не княжествомъ Литовскимъ и Жмудскимъ какъ прежде, а даютъ ему титулъ „великаго кпяжества Литовскаго, Жмудскаго к Русскаго92.

Значеніе, котерое пріобрѣла Русская народность съ вокняженіемъ новой династіи, установилось не безъ борьбы съ литовскимъ народнымъ началомъ, не желавшимъ уступать того преобладающаго значенія, которое оно получило въ княженіе Тройдена. На сколько можемъ судить по немногимъ намекамъ, уцѣлѣвшимъ въ источникахъ, составители которыхъ вообще, мало или вовсе не интересовались свѣдѣніями, относящимися къ внутреннему развитію и устройству великаго кнажества Литовскаго, протестъ противъ новой княжеской династіи проявлялся довольно сильно въ коревныхъ литовскихъ земляхъ. Представителемъ этого, протеста былъ Пелюза сынъ Тройдена, лишенный наслѣдственнаго стола Лютуверомъ. Еще въ 1286 году князь этотъ бѣжалъ къ крестоносцамъ и въ продолженіи многихъ лѣтъ пытался съ помощью ордена возстановить свои права на великокняжескій столъ 93. Не признавая власти Витеня, онъ принялъ титутъ великаго князя литовскаго и безпрестанными набѣгами тревожилъ пограничныя области своего отечества, во время одного изъ такихъ нападеній, онъ успѣлъ захватить и предать смерти до семидесяти князей (regulos) литовскихъ, собравшихся праздновать свадьбу, Имѣя связи съ членами благопріятствовавшей ему партіи, онъ вызывалъ неоднократно предательство литовскихъ военачальниковъ и комендантовъ крѣпостей, сдававшихъ безъ боя крестоносцамъ порученные ихъ стражѣ замки 94. Только въ 1314 году Пелюза, вмѣстѣ cp главными своими сторонниками, попалъ въ руки Гедымина н былъ казненъ по его приказанію. Сверхъ этихъ данныхъ, мы имѣемъ указанія на то, что протестъ литовской народности противъ новой княжеской династіи находилъ сильную поддержку въ народонаселеніи всей Жмудской земли. Такъ, въ 1294 году, во время нападенія на Жмудь одного изъ самыхъ предпріимчивыхъ вождей крестоносцевъ, Рагнитскаго комтура, Людвига фонъ Либенцель, начальные люди Жмудской земли склонили народъ къ союзу съ крестоносцами и подняли открытое возстаніе противъ Витеня, хотя движеніе это и было усмирено, но, по свидѣтельству нѣмецкихъ лѣтописцевъ, Витень до конца своего княженія не былъ въ состояніи склонить Жмудиновъ ни просьбами, ни угрозами, къ согласію и къ общей съ нимъ борьбѣ съ крестоносцами 95.

Недоброжелательство литовской народности къ своимъ великимъ князьямъ подавало поводъ послѣднимъ относиться съ тѣмъ большимъ довѣріемъ къ представителямъ русской народности и искать въ ней надежной точки опоры для утвержденія своей власти; преобладаніе Руси усиливалось постоянно, и при Гедыминѣ возрасло еще болѣе вслѣдствіе присоединені@я къ великому княжеству Литовскому новыхъ русскихъ земелъ. Поздніе собиратели литовскихъ историческихъ преданій, находя въ народной памяти сохранившееся общее воспоминаніе о значительныхъ территоріяльныхъ пріобрѣтеніяхъ Гедымина на Руси, склонны были относить къ его времени всякое объединеніе съ Литвою. русскихъ областей, © времени присоединенія которыхъ въ великому княжеству Литовскому они не находили точныхъ указаній; результатомъ такого пріема составителей литовскихъ хроникъ, было то, что они внесли въ лѣтописаніе весьма сомнительныя, иногда совершенно вымышленныя или извращенныя сказанія о судьбѣ нѣкоторыхъ русскихъ областей въ началѣ XIV столѣтія, Попытаемся, на сколько это возможно, провѣрить эти сказанія и опредѣлить районъ дѣйствительныхъ владѣній Гедымича на. Руси.

Древнѣйшее владѣніе, пріобрѣтенное Литовцами на Руси, еще въ первой половинѣ XIII столѣтія, и стужившее основнымъ ядромъ, около котораго слагалось Литовско-Русское государство — составляла Черная Русь съ городами: Новгородкомъ, Здитовымъ, Гродномъ, Слонимомъ и Волковыскомъ; область эта удержала за собою до половины XIV столѣтія, по преимуществу, названіе Кривичской земли 96; вошедши въ составъ великаго княжества Литовскаго еще при Рынгольтѣ, не смотря на колебанія, которымъ подвергалось Литовское государство при Мендовгѣ и его преемникахъ, земля эта оставалась постоянно достояніемъ великихъ князей Литовскихъ; при Витенѣ’ и Гедыминѣ, ока находилась въ управленіи Давида Гродненскаго, а при распредѣленіи удѣловъ между сыновьями Гедымина, она выпала на долю двухъ изъ нихъ: Мовтвида и Коріята 97.

Другая русская область, присоединенная къ великому княжеству Литовскому еще при Мендовгѣ, была Полоцкая земля, въ ней княжилъ родственникъ Мендовга —Товтивилъ, а послѣъ его убіенія Стройнатомъ, вокняжился литовскій князь Эрденъ, управлявшій этою областіо въ качествѣ самостоятельнаго владѣльца; Эрдень или одинъ изъ его преемниковъ, принявъ крещеніе, подчинилъ Полоцкъ верховной власти Ражскаго архіепископа, но, впослѣдствіи, рыцари Ливонскаго ордена, враждовавшіе съ архіепископомъ, уступили, за денежное вознагражденіе, верховное право на Полоцкъ великому князю литовскому, воспользовавшись нріобрѣтеніемъ этого права, Витень подчинилъ себѣ Полоцкъ въ 1307 году 98. Cs того времени Полоцкъ находился въ управленіи третьяго брата Витеня и Гедымина Воина 99. „Любко князь, сынъ Войновъ Полоцкаго князя“ погибъ въ 1341 году въ стычкѣ съ Новогородцами и затѣмъ Полоцкъ перешелъ, вѣроятно послѣ смерти самаго Воина, во владѣніе Андрея, старшаго изъ сыновей Ольгерда (около 1343 г.) 100.

Въ той части Полоцкой земли, которая тянула къ Минску, княжилъ при Гедыминѣ какой-то князь Василій, вѣроятно изъ рода Всеславичей, но онъ признавалъ себя сподручникомъ великаго князя литовскаго и имя его мы встрѣчаемъ въ числѣ посланниковъ, отправленныхъ Гедыминомъ въ Новгородъ въ 1326 году. о времени подчиненія минскихъ князей Литвѣ источники не упоминаютъ.

Равнымъ образомъ мы не находимъ точныхъ указаній на время и обстоятельства присоединенія къ великому княжеству Литовскому княжествъ Туровскаго и Пинскаго, хотя несомнѣнно при Гедыминѣ они уже входили въ составъ его владѣній; распредѣляя удѣлы между сыновьями, Гедыминъ назначилъ Пинскъ въ удѣлъ Наримунту 101. Послѣдній Пинскій князь изъ рода Святополка Изяславича, упоминаемый въ лѣтописи былъ Юрій Владиміровичъ, скончавшійся въ 1292 геду 102. Вѣроятно въ княженіе сына его, Дмитрія, Пинское и Туровское княжества перешли подъ власть Литвы, уже внукъ Юрія-Данило Дмитріевичъ, записанный въ Кіево-печерскій помянникъ въ родѣ князей Туровскихъ, въ дѣйствительности не владѣлъ ни Туровомъ, ни Пинскомъ, но имѣлъ (около 1340) новую отчину городъ Острогъ на Волыни 103.

Еще одинъ русскій удѣлъ княжество Витебское- былъ пріобрѣтенъ Гедыминомъ мирнымъ путемъ; сынъ его, Ольгердъ, женился въ 1318 году на единственной наслѣдвицѣ послѣдняго Витсёскаго князя Ярослава Васильевича и, послѣ смерти тестя, получилт въ наслѣдство его княжество 104.

Наконецъ, такимъ-же путемъ, вслѣдствіе брака Любарта Гедыминовича на наслѣдницѣ одного изъ Волынскихъ князей, пріобрѣтено имъ было право на Волынь,105 когорое впрочемъ онъ могъ заявить только около 1340 года, послѣ прекращенія рода Галицко-Володимірскихъ князей.

Перечисленныя земли составляли тѣ русскія владѣнія, которыя дѣйствительно находились подъ влястью Гедымина, болѣе позднія ли. товскіия преданія приписывали сверхъ того Гедымину завоеваніе такихъ русскихъ земель, которыя присоединены были гораздо позже къ великому княжеству Литовскому. Таковъ разсказъ о мнимомъ завоеваніи Гедыминомъ Волыни и Кіевской земли, обыкновенно полагаемый подѣ 1320—1321 годами.

Такъ какъ разсказъ объ этомъ событіи пріобрѣлъ незаслуженную извѣстность и повторялся во многихъ ученыхъ сочиненіяхъ, монографіяхъ и даже учебникахъ, какъ русскихъ, такъ и польскихъ, вѣ качествѣ дѣйствительнаго достовѣрнаго факта, то мы остановимъ на немъ вниманіе и постараемся указать какъ происхожденіе этого разсказа, такъ и свидѣтельства, опровергающія его вѣроятность.

Разсказъ о походѣ Гедымина на Волынь и Кіевъ въ 1320—1321 годахъ первый разъ появился въ хроникѣ Матѳея Стрыйковскаго (изд. 1582 r.) До того времени о немъ не упоминаютъ вовсе ни совремек ные источники, ни лѣтописные своды, ни составители позднѣйшихл прагматическихъ историческихъ сочиненій, Такъ, древнѣйшая литовско, русская лѣтопись (изд. Даниловичемъ), составленная въ первой поло, винѣ XV столѣтія, перечисляя области, распредѣленныя Гедыминомт въ удѣлъ сыновьямъ, не упоминаетъ вовсе о Кіевѣ и говоритъ, что Волынская земля досталась Любарту вслѣдствіе его брака, слѣдовател но она Не была завоевана Гедыминомъ. Русскія лѣтописи XIV uw X столѣтій, равно какъ составители нѣмецкихъ: прусскихъ и ливонских хроникъ, ничего не знаютъ о походѣ Гедымина на Волынь и Кіевъ Длугошъ (1480) приводитъ свѣдѣнія объ удѣлахъ сыновей Гедыми изъ упомянутой русско-литовской лѣтописи, но о походѣ также умал чиваетъ. Наконецъ, писатели второй половины XVI столѣтія, cos менники Стрыйковскаго, составлявшіе свои труды почти одновременно съ нимъ, но не пользовавшіяся его книгою: Мартинъ Бѣльскій (4-1575) и Кромеръ (изд. 1568) не упоминаютъ вовсе о походѣ Гедымина на Волынь и Кіевъ, Единственный источныкъ, повторившій данный разсвазъ, но въ болѣе сокращенномъ видѣ, это Густинская лѣтопись. Составитель этой лѣтописной компиляціи (доведенной до 1597 г.) помѣстилъ разсказъ о завоеваніи Гедыминомъ Кіева и Волыви, самостоятельно, не заимствуя его изъ Стрыйковскаго, Оба хрониста черпали извѣстія изъ одного общаго источника, источникомъ-же этимъ была лѣтопись, такъ называемая, Быховца, составленная въ половинѣ XVI столѣтія (оканчивается 1548 годомъ). Для того, чтобы оцѣнить достовѣрность самаго факта, приведемъ разсказъ о немъ въ текстѣ первоначальнаго извѣстія, укажемъ прибавленія и сокращенія, которымъ подвергся этотъ текстъ y Стрыйковскаго и въ Густинской лѣтописи и, затѣмъ, разсмотримъ подробно достовѣрность самаго разсказа.

Лѣтопись Быховца передаетъ фактъ завоеванія Волыни и Кіева Гедыминомъ слѣдующими словами: „Вспокоивши (Гедыминъ) землю Жомоитскую отъ нѣмцовъ, и пошелъ на князи Русскія, и приде напередъ къ городу Володиміру; и князь Вотодиміръ Володимірскій, собравши ся съ людьми своими, и вчини бой лютъ съ княземъ великимъ Гедыминомъ. И поможе Богъ великому князю Гедымину, ижъ князя Володимера Володимерского самого вбилъ, и рать его всю побилъ, и городя Володимеръ возметъѣ.

„И потомъ поиде на князя Льва Луцкого, и князь Левъ услышалъ, што князя Володиміра Литва вбила и городъ Володиміръ взяли, и онъ не смѣлъ противу стати ему, и побѣжитъ до князя Романа, до зятя воего, ку Брянск; а князи (и) бояре Волынскіе били чоломъ великому нязю Гедымийу, абы въ нихъ пановалъ и господаремъ былъ, а земли XB Не казилъ, и князь великій Гедыминъ, укрѣпивши ихъ присягою, оставивши намѣстниковъ своихъ въ нихт, и тамъ начнетъ княжити, потомъ на зиму шелъ до Берестя, вси войска свои розпустилъ, а MB въ Берестіи зимовалъ; и скоро великъ-день минулъ, и онъ, соравши вси свои силы: литовскіи, жомоитскіи и русскіи, и на другой едѣли по велицѣ-дни, поиде на князя Станиславля Кіевского; и, приодъ, возметъ городъ Вручей и городъ Жито гиръ, и князь Ставиславль іевскій, обославшися съ княземъ Ольгомъ ііереяславскимъ, и съ княмъ Ромапомъ Бранскимъ, и съ княземъ Львомъ Волынскимъ, которого князь велики Гедыминъ выгналъ зъ Луцка, и собралися вси у великомъ MноMRECTни людей своихъ русскихъ, и сподкал.ся съ княземъ великимъ Гедыминемъ на рѣцѣ на Рпени, подъ Бѣлымъ-городомъ, въ шести чилехъ отъ Кіева; и вчинили бой и сѣчу великую, и поможе Богъ великому князю Гедымину, побьетъ всихъ князей Русскихъ на голову, и войско ихъ все побитое на мейсцу зостало, ни князя Льва Луцкого я князя Ольга Переяславского вбилъ, и въ малѣ дружинѣ Станиславль Кіевскій изъ Ромапомъ Бранскимъ втекуть до Брянска. А князь великій Гедыминъ оступилъ городъ Бѣлгородъ и горожане, видачи, ижъ гослодарь ихъ 35 войска побѣгъ, а войско все на голову поражено, н оныи, не хотячи противитися войску такъ великому литовскому, и передалися съ городомъ князю Гедымину, и присягу учивили служити къ великому князству Литовскому; и затымъ князь Гедыминъ пошолъ со всими силами своими до Кіева. Обляже городъ Кіевъ, и Кіяне почалися ему боронити, и лежалъ князь великій Гедыминъ подъ Кіевомъ мѣсяцъ. и затымъ здумали съ собою горожане Кіевскіе, ижъ моцы великого князя большъ терпиты не могли безъ госпорада своего, великого князя Станислава Кіевского, и услышели то, ижъ господарь ихъ, князь Станиславль, утекъ отъ Гедымина, и войско все ихъ господаря побито, и въ нихъ заставы никоторое князь ихъ не зоставилъ, и они, змовившися одномыслне, подалися великому князю Гедымину; и шедши зъ города со кресты: игумены, попы и діяконы, и ворота городовыя отворили, и стретили великого князя Гедымина честно, и вдарили ему чоломъ, и поддалися служити ему, и присягу свою великому князю на томъ дали, и били чоломъ, штобы отъ нихъ отчинъ ихъ не отнималъ; и князь Гедымивъ при томъ ихъ зоставилъ, и самъ честно въ городъ Кіевъ въѣхалъ“.

„И услышали то пригородки Кіевскіе: Вышегородъ, Черкасы, Каневъ, Путивль, Слѣповродъ, што Кіяне передалися съ городомъ, а господара своего слышели, ижъ утекъ до Бранска, а силу его всю побито, и вси пришли до великого князя Гедымина изъ тыми вышереченными пригородки Кіевскими, и подалися служити, и присягу на томъ дали великому князю Гедымину: и Переяславляне слышели, ижъ Кіевъ и пригородки Кіевскіе подалися великому князю Гедымину, и господарь ихъ, князь Ольгъ, отъ великого князя Гедымина вбитъ, а оны, пріѣхавши, и подалися съ городомъ служити великому князю Гедымину, и присягу свою на томъ далъ“.

„И князь великій Гедыминъ, взявши Кіевъ и Переяславль и вси тыи вышереченные пригородки, и посадилъ на нихъ князя Миндога сына Ольгимонта, великого князя Гольшанского, а самъ зъ великимъ. веселіемъ въ Литву возвратися. И въ тотъ часъ, будучи великому князю Станиславлю Кіевскому у Браньску, выгнанному одъ великого князя Гедымина, и присла къ нему князь Иванъ Резаньскій, будучи у старости своей, просячи его, абы до него пріѣхалъ, и дочку у него понялъ, именемъ Ольгу, бо сына не мелъ, только одну тую дочку, и по смерти его абы былъ великимъ княземъ Резаньскимъ. И князь Станиславль до него ѣхалъ, и дочку въ него понялъ, по смерти его былъ великимъ княземъ Резаньскимъ“ 106.

Стрыйковскій, постоянно пользовавшійся лѣтописью Быховца, заимствовалъ изъ нея вышеприведенный разсказъ н, по своему обыкновенію, не подвергая его критикѣ, не только внесъ его цѣликомъ въ свою хронику, но постарался развить въ подробностяхъ, онъ изобразилъ въ пространномъ фантастическомъ разсказѣ ходъ битвъ у г.. Владвиіра и на р. Ирпенѣ (имя которой передѣлалъ въ Перну), равно какъ и подробности осады Владиміра и Кіева; затѣмъ овъ къ разсказу лѣтописи прибавилъ, безъ ссылки на источникъ, одну важную фактическую подробность: по его свѣдѣніямъ походъ Гедымина вызванъ былъ самими Волынскими князьями, напавшими на его владѣнія въ то время, когда онъ занятъ былъ войною съ крестоносцами, и отнявшими у Литвы города: Дрогичинъ и Берестіе 107. Сверхъ того Стрыйковскій приурочилъ, разсказанныя лѣтописью Быховца безъ хронологической помѣтки, событія къ опредѣленному году, именно къ 1320 108, При этомъ онъ очевидно имѣлъ въ виду начальныя слова лѣтописнаго разсказа: „вспокоивши землю Жомоитскую отъ Нѣмцовъ“, атакъ какъ подъ 1320 годомъ онъ нашелъ у Дюсбуіга а Длугоша извѣстіе о пораженіи крестоносцевъ въ Жмуди, то и счелъ удобнымъ вслѣдъ за этимъ разсказомъ помѣстать походъ на Волынь 109.

Съ извѣстіями, заимствованными изъ лѣтописи Быховца, совершенно иначе поступилъ составитель Густинской лѣтописи, сжавъ самый разсказъ до нѣсколькихъ строкъ, онъ попытался прежде всего согласить имена упоминаемыхъ въ немъ Волынскихъ князей съ хорошо извѣстною ему родословною Галицко-Володимерскаго княжескаго рода, но попытка эта встрѣтила непреодолимыя препятствія: князья, носившіе имена Владиміра и Льва, встрѣчались лѣтописцу только въ концѣ' XIII столѣтія и потому онъ долженъ былъ придвинуть мнимый походъ Гедымина къ этому столѣтію, онъ отнесъ его къ 1304—1305 годамъ. Но и этеіъ хронологическій пріемъ не избавилъ лѣтописца отъ явнаго противурѣчія, приурочивъ событіе къ 1304 году, онъ счелъ себя въ правѣ назвать Волынскихъ князей по отчеству и именуетъ ихъ: Львомъ Даниловичемъ Луцкимъ и Владиміромъ Васильковичемъ Волынскимъ. Но Левъ Даниловичъ (+ 1301) никогда не княжилъ въ Луцкѣ, а владѣлъ удѣлами Галицкимъ и Перемышлуёкимъ; Владиміръ-же Васильковичъ Волынскій, по свѣдѣніямъ самой Густинской лѣтописи, скончался еще въ 1289 году 110. Сверхъ того походъ отнесенъ къ тому времени, когда въ Литвѣ кнажилъ еще Витень (+ 1316) а не Гедыминъ.

Эти явныя противурѣчія и неувѣренность въ передаваемомъ фактѣ со стороны составителя Густинской лѣтописи должны были навести сомнѣніе ни на разсказъ Стрыйковскаго; тѣмъ не “менѣе послѣдній принятъ былъ съ большимъ или меньшимъ довѣріемъ многими историками, благодаря изобилію подробностей, увѣренности, господствующей въ тонѣ разсказа и, особенно, вслѣдствіе того, что онъ въ продолженіи весьма долгаго времени повторялся многими писателями, черпавшими свои извѣстія изъ хроники Стрыйковскаго.

Обратимся къ самому разсказу и къ его подробностямъ и сличимъ ихъ съ болѣе достовѣрными источниками:

Главный сюжетъ всего разсказа завоеваніе Волыни и Кіева Гедыминомъ около 1320 г., самъ по себѣ не выдерживаетъ критики: ОТносительно Волыни мы имѣемъ несомнѣнныя свидѣтельства, что область эта сохраняіа свою самостоятельность подъ управленіемъ потомковъ Данила Романовича до 1335—1340 годовъ, и затѣмъ перешла во власть Любарта Гедымпновича по наслѣдству, безъ, завоеванія, Фактъ этотъ подтверждается какъ свидѣтельствомъ древнѣйшей литовско-русской лѣтописи, такъ и указаніями семи современныхъ грамотъ, писанныхъ отъ имени Волынскихъ князей въ періодъ времени съ 1316 по 1335 годъ. Cp 1316 по 1324 г. въ Галичѣ а Волыни княжили. Авдрей а Левъ Юрьевичи 111, заключившіе въ 1316 г. союзъ съ Тевтонскимъ @орденомъ и въ 1320 торговый договоръ съ городомъ Торномъ. Изъ письма полъ скаго короля Владислава къ папѣ©іоанну XXII, мы знаемъ, что князья эти скончались въ 1324 году 112. Съ 1325 по 1335 годъ до насъ дошли четыре грамоты ихъ наслѣдника, Юрія Піѣ113, подтверждающія союзный договоръ Галича и Волыни съ Тевтонскимъ орденомъ. Во всѣхъ перечисленныхъ грамотахъ писавшіе ихъ князья именуются князьями Владимірскими или датируютъ грамоты изъ столицы своей — Владиміра 114. Такимъ образомъ, указанныя грамоты доказываютъ независимость Волыни до 1335 года. Въ подтвержденіе этого факта существуетъ притомъ свидѣтельство русскихъ лѣтописей, [Подъ 1331 годомъ въ нихъ помѣщенъ слѣдующій разсказъ, относящійся къ исторіи русской церкви: митрополитъ Ѳеогностъ уѣхалъ изъ Владиміра на Клязьмѣ въ южную Русь въ 1328 году, онъ посѣщалъ здѣсь разные города своей митрополіи, былъ въ Кіевѣ, Галичѣ и, наконецъ, въ 1331 году поселился въ Владимірѣ Волынскомъ, отсюда онъ извѣстилъ Новгородцевъ, что онъ намѣренъ рукоположить избраннаго ими въ архіепископы —Василія и вызвалъ послѣдняго на Волынь. Въ концѣ іюня нареченный новгородскій владыка въ сопровожденіи знатныхъ болръ отправился въ путъ; полагаясь на миръ съ Литвою, депутація ѣхала на Волынь бли-, жайшею дорогою, черезъ Литовскія владѣнія, но Гедыминъ нарушилъ миръ, задержалъ на пути владыку и бояръ и отпустилъ ихъ лишь тогда, когда Новгородцы выдали ему обязательство предоставить въ своей области удѣлъ въ пользу его сына — Наримунта. Достигнувъ Волывни, Василій былъ рукоположенъ митрополитомъ въ новгородскіе владыки, но, вслѣдъ за тѣмъ, явилось новое затруднительное для него обстоятельство: въ одно почти время съ Василіемъ явились въ Владиміръ Волынскій къ митрополиту посольства: отъ Псковичей, отъ Гедымина и отъ другихъ князей литовскихъ съ просьбою о рукоположеніи въ псковскіе епископы избраннаго Псковичами Арсенія; Новгородцы воспротивились этому предложенію, такъ какъ Псковъ входилъ до того времени въ составъ Новгородской епархіи и выборъ отдѣльнаго епископа имѣлъ значеніе окончательнаго разрыва зависимости Пскова отъ Новгорода, считавшаго Псковъ своимъ пригородомъ. Митрополитъ склонился къ представленіямъ Новгородцевъ и отказалъ въ удовлетвореніи просьбы посольствъ псковскаго и литовскаго, „Арсеній уѣхалъ со Псковичи посрамленъ отъ митрополита“. Но это посрамлеНiе раздражило противъ Новгородцевъ Гедымина, поддерживавшаго стремленія Псковичей, и потому, когда новопоставленному Новгородскому владыкѣ пришлось возвращаться на родину, то онъ „поѣха на Кіевъ, бояся Литвы“. Между тѣмъ какъ онъ объѣзжалъ Литовскую границу „меже Литвы и Кіева“, онъ получилъ предостереженіе отъ митрополита, что литовскій отрядъ направленъ съ цѣлью перехватить его на дорогѣ Василій ускорилъ свое шествіе, достигъ благополучно Кіева и оттуда направился въ Черниговъ, но у этого города его встрѣтила новая опасность, поѣздъ его нагналъ „Кіевскій князь Федоръ съ баскакомъ татарскимъ, а съ ними человѣкъ 50, розбоемъ“. Дѣло, впрочемъ, кончилось безъ кровопролитія; Кіевскій князь взялъ съ Новгородцевъ выкупъ и возвратился въ Кіевъ, владыка-же поѣхалъ черезъ Брянскъ въ Новгородъ 115.

Разсказъ этотъ не только подтверждаетъ фактъ независимости Волыни отъ Литвы, но ясно указываетъ на то, что Кіевъ также лежалъ внѣ предѣловъ великаго княжества Литовскаго, Въ Кіевской земхb княжилъ въ 1331 году сподручникъ татарскій князь Ѳедоръ, 0бстоятельство это особенно важно потому, что оно даетъ возможность увазать точно время завоеванія Кіева Литвою, послѣднее случилось дѣйствительно въ 1362 году, Въ 1361 г. въ Кіевѣ княжилъ еще тотъже князь Ѳедоръ, а въ 1362 Ольгердъ Гедыминовичъ, поразивъ на берегахъ Синей воды трехъ темниковъ татарскихъ, освободилъ отъ тачаръ и Подоліе, и Кіевщину; тогда „Кіевъ подъ Федоромъ княземъ взятъ, и посади въ немъ Володимера, сына своего, и нача надъ сими владѣти, имъ-же отци его дань даяху“ 116.

Такимъ образомъ главный сюжетъ разсказа Стрыйковскаго и лѣтописи Быховца —завоеваніе Гедыминомъ Волыни и Кіева въ 17320 1321 годахъ, оказывается не вѣрнымъ; если же разсмотримъ подробности, которыми изобилуетъ этотъ разсказъ и которыя, по видимому, сообщаютъ ему характеръ большой обстоятельности и вѣроятности, то убѣдимся, что всѣ онѣ частью вымышлены, частью-же состоятъ изъ набора лицъ и событій, заимствованныхъ на протяженіи почти двухъ столѣтій.

Въ разсказѣ лѣтописи Быховца упоминаются, Bb качествѣ дѣйствовавшихъ лицъ, князья: Владиміръ Волынскій, Левъ Луцкій, Романъ Брянскій, Станиславъ Кіевскій, Олегъ Переяславскій, Иванъ Рязанскій и Мендогъ Альгимунтовичъ Гольшанскій, изъ числа этихъ семи именъ, только два: Левъ и Иванъ, принадлежатъ дѣйствительно современникамъ Гедымина, три другія: Владиміръ, Романъ и Мендогъ относятся къ князьямъ, жившимъ въ другое время, и наконецъ два остальныя имена совершенно вымышлены. Послѣдній князь Волынскій, носившій имя Владиміра, былъ внукъ Даніила Романовича Владиміръ Васильковичъ,; болѣзнь и смерть его описаны весьма подробно въ Ипатской лѣтонисй подъ 1289 годомъ 117, слѣдовательно онъ не могъ принимать участія въ войнѣ противъ Гедымина. Современникъ и тесть Владиміра Васильковича былъ Брянскій князь -Романъ Михайловичъ, съ которымъ воевалъ великій князь Литовскій Мендовгъ еще въ 1264 году, Ob упоминается въ лѣтописяхъ послѣдній разъ, по поводу набѣга на Смоленскъ, въ 1285 году, Въ Брянскѣ-же въ началѣ XIV столѣтія шелъ споръ за княжескій столъ (1309—1310) между Святославомъ Глѣбовичемъ и его племянникомъ Василіемъ Александровичемъ, послѣдній, при помощи Татаръ, побѣдилъ дядю и скончался на Брянскомъ княженіи въ 1314 году, Преемникомъ его былъ Глѣбъ Святославичъ, убитый во время и мятежа въ Брянскѣ въ 1339 году 118. Такимъ образомъ имя Романа Брянскаго является совершеннымъ анахронизмомъ во время Гедымина. Этотъ князь Романъ названъ притомъ въ лѣтописи Быховца. зятемъ князя Льва Луцкаго, если подъ именемъ Льва разумѣется Левъ Юрѣ евичъ, княжившій въ 1316—1324 годахъ, то конечно POACTво его съ Романомъ Брянскимъ составляетъ совершенный вымыселъ, равно какъ и смерть князя Льва въ мнимой битвѣ на p. Ирпени; изъ упомянутаго выше письма польскаго короля Владислава къ папѣ, мы знаемъ, что Левъ и Андрей Юріевичи скончались (decesserunt ex hac luce) въ 1324 году. Князьъ Олегъ Переяславскій личность совершенно фиктивная, послѣ разоренія Перезславскаго княжества Батыемъ, оно перестало существовать и русскія лѣтописи не упоминаютъ вовсе о Переяславскихъ князьяхъ. Составитель лѣтописи Быховца, предположивъ Переяславскаго князя, заимствовалъ для него, вѣроятно, имя сына Романа Брянскаго Олега, упоминаемаго Ипатскою лѣтописью подъ 1274 годомъ, по поводу посѣщенія имъ въ Владимірѣ Волынскомъ его шурина Владиміра Васильковича. Плодомъ такого-же вымысла является князь Станиславъ Кіевскій; выше было указано, что послѣдній Кіевскій князь (1331—1362) носилъ имя Ѳедора. Назвавъ вмѣсто него Станислава, лѣтопись Быховца утверждаетъ, будто, послѣ завоеванія Кіева Гедыминомъ, князь этотъ нашелъ пріютъ у Рязанскаго князя Ивана, на дочери котораго женился, и, послѣ его смерти, за неимѣніемъ сыновей, наслѣдовалъ Рязанское княжество. Дѣйствительно, съ 1308 по 1327 годъ въ Рязани княжилъ Иванъ Александровичъ, но, послѣ убьенія его въ ордѣ, ему наслѣдовалъ его сынъ-Иванъ, по прозванію Коротополъ (1327—1343) 119; о пред-. полагаемомъ-же зятѣ Рязанскаго князя Ивана -Станиславлѣ Кіевскомъ, русскія лѣтописи ничего не знаютъ, Относительно Мендовга Альгимунтовича Гольшанскаго, которому Гедыминъ поручилъ будто управленіе Кіевскою областью, не трудно указать хронологическую ошибку лѣтоmach Быховца. Дѣйствительно, первый правитель Кіева послѣ литовскаго завоеванія, не принадлежавшій къ роду Гедымина былъ Гоаннъ (можетъ быть въ язычествѣ и носившій имя Мендовга) Альгимунтовичъ князь Гольшанскій, Князь этотъ занималъ видное мѣсто среди, Литовскихъ сановниковъ конца XIV столѣтія: ему поручено было провожать въ Москву Софію Витовтовну, невѣсту великаго князя Василія Дмитріевича, и затѣмъ, послѣ смерти Скиргайла въ 1396 году, Витовтъ далъ ему въ управленіе Кіевскую область, онъ принималъ участіе въ битвѣ съ татарами у р. Ворсклы (1399) и потомъ, извѣстенъ намъ по записи на вѣрность, выданной имъ Ягайлу въ 1402 году 120. Такимъ образомъ въ разсказѣ о завоеваніи Кіева, князь Гольшанскій передвинутъ изъ начала XV вѣка почти на цѣлое столѣтіе назадъ, и является здѣсь современникомъ лицъ, жившихъ еще во второй половинѣ XIII вѣка.

Примечания

67 Dusburg. pars Ill, cap. 241.

68 Nicolaus von Jeroschin. Chronike von Pruziland (Script. rer. Prussio. I, 532). Die altere Hochmeister chronik (ibid. III, 582). Stryjkowski (изд. 1846 r.) I, 267. Всѣ три источника, заимствовавъ свѣдѣніе y Дюсбурга, передаютъ имя Литовскаго князя съ опискою: первые два, вмѣсто Lutuwerus, пишутъ Putuwerus, a послѣдній Utinuerus.

69 Лѣтоп. Быховца 13—14. „Витень, который-же былъ зъ рожаю изъ поколѣнія Колюмновъ, зъ имѣнія держачого въ Жомоити, реченного Айрагола... князь великій Тройденъ... взялъ его къ собѣ, и былъ въ него коморникомъ... и вчинилъ его въ себе маршалкомъ, и былъ въ него милосникомъ... и затымъ, по смерти его, взятъ есть на великое князство“. Преданіе это, относившееся, вѣроятно, къ Лютуверу, послужило въ послѣдствіи мотивомъ для разсказа о вокняженіи Гедымина, служившаго будто конюхомъ y Витеня и похитившаго его престолъ.

70 Въ 1292 году Дюсбургъ (p. I, cap. 243, 260) упоминаетъ о набѣгѣ Литовцевъ на Польшу подъ предводительствомъ „Витеня, сына короля Литовскаго", a въ 1296 г. разсказываетъ уже о походѣ на Ливонію „Литовскаго короля Витеня“. Длугошъ (Hist. Pol. I, 869 870), разсказывая o набѣгахъ Литовцевъ на Польшу въ 1293 и 1294 годахъ, утверждаетъ, что они происходили подъ начальствомъ, Vitenis, ducis Lituaniae".

71 Относительно преемственности власти и родственной связи между Гедыминомъ и Витенемъ, въ источникахъ существуетъ большое разногласіе: Лѣтопись Быховца (стр. 14) и за нею Стрыйковскій (I, 354), Кояловичъ (Historia Lituaniae I, 244), Ярошевичъ (Obraz Litwy I, 42) Лелевель (Histoire de la Lithuanie et de la Ruthenie, 121) и Нарбутъ (Dzieje narodu Litewskiego lV, 456) считали Гедымина сыномъ Витеня. Это, хотя позднее, но правлоподобное и близкое къ истинѣ извѣстіе было въ послѣдствіи затемнѣно легендами, возникшими подъ вліяніемъ политическихъ страстей болѣе позд HAVO времени. Одинъ легендарный варіантъ о происхожденіи Гедымина явился у Нѣмецко-Пруссккхь хронистовъ, другой въ Русскихъ хронографахъ. Въ той части анналовъ Оливскаго монастыря, которая была составлена уже

72 Литовскіе источники сохранили преданіе о битвѣ надъ р. Жеймиле, въ которой Гедыминъ нанесъ рѣшительное пораженіе крестоносцамъ (xbr. Быховца 14—15; Стрыйковскій I 361—362; Коядовичъ I 246—249). Подъ 1320 г. Дюсбургъ сообщаетъ извѣстіе о пораженіи крестоносцевъ въ битвѣ при Мѣдникахъ, въ которой погибъ великій маршалъ ордена со всѣмъ войскомъ (p. Ш, cap. 331). Въ 1292 году Куявскій князь Казимиръ, защищая свой удѣлъ OTB нападенія Витеня, погибъ въ сраженіи съ Литовцами у Троянова, вмѣстѣ съ 1,800 своихъ рыцарей (Длугошъ I, 870; Дюсбургъ р. Ш, cap. 325) и т. o.

73 На эти качества литовскихъ армій указываютъ постоянно современныя свидѣтельства, Такъ у Дюсбурга, при описаніи нападеній Витеня и Гедымина на земли ордена, сказано: Rex Littowiae cum maximo exercitu Sambiam et Natangiam чехачі“.,,Vitenes cum 4000 virorum praelectorum intravit terram Prussiae“.,Lettovini cum omni potentia oxercitus sui venerunt ocoulte et improvise ай castrum Ragnitam“.,Lettowini, congregato iteram exercits valido, venerunt ad ducatum Dobrzyn”. „Кех.(Gedyminus) misit alium exercitum praegrandem versus Livoniam и tT. X (Dusburg Ш, cap. 299, 303, 316, 339, 351).

74 Не ограничиваясь нападеніями на погранячные округи Пруссіи, Ливонія и Мазовіи, Литовцы при Витенѣ и Гедыминѣ предпринимаютъ продолжительные военные походы въ глубь непріятельскихъ земель, такъ, въ 1292 г. Витень опустошилъ землю Ленчицкую, а въ 1306—1307 г. Калишскую и Сѣрадзкую, лежавшія въ глубинѣ и на западной окраинѣ Польніи (Длугошъ I, 870, 916 и 923). Ba 1323 г. Гедыминъ предпринималъ удачный походъ въ область города Ревеля, а въ 1326 онъ вторгнулся въ Брандебургскую мархію, расположился станомъ у Франкфурта на Одерѣ и опустошилъ обширную область вокругъ этого города (Dusburg III, cap. 336 и 354. Длугошъ I 993).

75 Въ источникахъ мы встрѣчаемъ извѣстія 0 взятіи Литовцами укрѣпленныхъ городовъ: Ленчицы, Калиша, Ставишина, Добрина, Мемеля ut. д. (Dusburg Ш, cap. 337, 389; Длугошь I 870,-916, 980). Въ 1315 r. Витень осаждалъ замокъ крестоносцевъ Христмемель въ теченіи 17 дней,duabus Machinis et multis sagittariis“. a вѣ д защищая Гродно,,cum magna potentia exercitus sui, castra metatus est circa Gartham“. (Dusburg III, cap. 305, 317).

76 Въ описаніи походовъ крестоносцевъ на Литву при Витенѣ и Гедыминѣ, кромѣ старыхъ русскихъ гороловъ: Гродна и Новгородка-Литовскаго, мы встрѣчаемъ упоминанія о слѣдующихъ замкахъ и крѣпостяхъ, охранавшихъ западную границу собственной Литвы и Жмуди: Юнигеда, ПЦиста, Кимель, Онкаимъ, замокъ Гедлминъ, Путеба, Бисена, Шройнете, Буерварте, Систиденъ, Медераге, Путенике. Крѣпости эти выдерживали осады и приступы крестоносцевъ, повторявшіеся иногда ежегодно въ продолженіи многихъ лѣтъ (какъ Гродно, Юнигеда, Бисена и друг.) и успѣвали побѣдоносно отражать ихъ. (Dusburg Ш, cap. 247—344).

77 „У Литовцевъ обыкновенно соблюдается слѣдующій обычай относительно содержанія гарнизоновъ въ пограничныхъ крѣпостяхъ: князь назначаетъ воиновъ въ гарнизонъ каждаго замка срокомъ на мѣсяцъ или доrhe; по истеченіи-же срока, другіе являются имъ на смѣну“. (Dusburg Ш, cap. 298 u 3231).

78 Tags въ 1301 и 1307 годахъ замки Онкаимъ и Путенике взяты были крестоносцами вслѣдствіе измѣны ихъ комендантовъ, Литовцевъ Драйко и Спудо (Dusburg Ш, cap. 278 и 294).

79 Длугошъ I, 869.

80 „Когё exercitu ex Lituanis et Rutenis congregato® Длуг. I, 925.

81 „1311. Wytan, rex Lituanorum, cum suis et-Rutenis venit in Prussiam“. Chronica nova Pruthenica. Wigandi de Marburg. (Script rer. Prussic. II, 454). 4341,Magister... proposuit mittere legatos—in Allmaniam et vocare soldatos... contra Litwanos et Rutenos in eorum devastationem“. (ibid. 497).

82 Dusburg III, cap. 259 и 284.

83 Наперскій. Русско-Ливонскіе акты № 81, стр. 51. „socios meos, videlicet Ruthenos, una mecum missos.... iidem (cruciferi) in castro Duneborch denuo spoliarunt“.

84 У Дюсбурга и Іерошина онъ называется — Dawid, castellanus de Gartha; въ Hochmeister chronik — Burgraf или Hauptman von Garthen; въ русскихъ лѣтописяхъ — „Давидъ, князь Литовскій“; у Длугоша — capitaneus de Garthin; у Стрыйковскаго — Давидъ староста Гродненскій. Послѣднее наименованіе точнѣе другихъ согласуется съ установившимся въ Литвѣ титуломъ, обозначавшимъ управителей областей.

85 Stryjkowski I, 380. Кояловичъ I, 275.

86 Dusburg, Ш, cap. 342.,1324. Tres fratres et 600 viri de Natangia allodium seu praedium David, castellani de Gartha, hostiliter sunt ingressi, et funditus comburentes, practer occisos homines, 100 equos cum multe pecore alio

87 Dusburg, III, cap. 315.

88 Jeroschin, Kronik von Pruzinland (Soript. rer. Prussic. I, 592). Die altere Hoohmeisterchronik (ibid. Ш, 589).

89 Dusburg III, cap. 336. Die altere Hochmeisterchronik (Script. rer. Prassic, Ш, 589). Длугошъ I 985. Псковская вторая и Софійская первая лѣтоmica (Полн. собр. Русск. лѣтоп, V стр. 11 и 216).

90 Dusburg III, cap. 350 и 354. Длугошъ I 988. Annalista Thoruniensis (Script. rer. Prassic Ш, 66).

91 Наперскій, акты Pyccro-Juposcrie стр. 31 и 50. Danitowioz. Skarbieo eo, т. I, стр. 153, 154, 155 и т.д.

92 Лѣтопись Быховца 14. Stryjkowski I, 331.

93 Имена трехъ литовскихъ начальниковъ, измѣнявшихъ B. к. литовскимъ вслѣдствіе сношеній съ Пелюзою сохранились въ источникахъ; тамъ названы: Драйко, Спудо и Свитрилъ, Dusburg Ill, cap. 273, 294. Stryjkowski I, 354.

94 Dusburg Ш c. 223. Stryjkowski I, 354—355.

95 Nec unquam temporibus suis rex Lithoviae cum Samechis poterat concordare, ut simul in bello procederent contra fratres. (Dusburg Ш, cap. 252). Der Kunig kunde ouch bey seinen ozeiten dy Samayten, mit bete, noch mit drewen nyhe dorozu brengen, das sic om beygestunden wedir dy bruder. (Die Altere Hochmeister Chronik—Script. rer. prussio. Ш, 584). Tome y Терошвна (Kronike von Pruzinland. ibid. I, 540).

96 1314. Frater Неnricus Marschalcus..... venit ad terram Crivitiae, et civitatem illam, quae parva Nogardia dicitur, cepit. (Dusburg Ші, cap. 315).

97 Лѣтоп. издан. Даниловичемъ, стр. 27. Длугошъ, lib. X, стр. 60.

98 Naruszewicz VII, 137, примѣч. 1. Стрыйковскій передаетъ свѣдѣніе объ этомъ событіи въ слѣдующихъ словахъ: „ля нашелъ извѣстіе въ старыхъ русскихъ лѣтописяхъ, нѣсколькими экземплярами которыхъ пользуюсь, что Литва въ 1307 году овладѣла Полоцвомъ, но нѣтъ свѣдѣній о томъ, какимъ образомѣ это случилось н кто тогда владѣлъ Полоцкомъ“. (I, 349).

99 „1326. Приходиша изъ Литвы въ Новгородъ послы: братѣ великаго князя Гедымина, Воиній, Полоцкій князь, и князь Василій Минскій и Ѳедоръ Святославичъ". Воскресен. лѣтоп. стр. 199. Софійская первая лѣтоп. стр. 217.

100 Первая Псковскал лѣтоп. стр. 188.

101 Лѣтоп. издан. Даниловичемъ, стр. 27. Длугошъ, lib. X, стр. 60.

102 Ипатск. лѣтоп. стр. 616.

103 Максимовичъ письма о князьяхъ Острожскихъ (Собраніе сочиненій і, 166—167).

104 „Князъ Витебскій сыновъ не держалъ, принялъ Ольгерда къ дочцѣ“. Лѣтоп. изд. Данилов. стр. 27. Tose у Jayroma—lib. Х, стр. 60. Въ генеалогіи Витебскихъ князей, приложенной къ лѣтописи Быховца (стр. 81), сказано: „Ярославъ Васильевичъ, послѣдній князь Витебскій, умре 1320 року. Марія Ярославовна выйде за мужъ за Ольгерда князя Кревскаго, Гедыманича, 1318 року; умре въ Вильни 1346 року“.

105 „А Люборта принялъ Володимерскій князь къ дочцѣ, въ Володи меръ, и въ Луческъ, и во всю землю Волынскую. (Лѣтоп. изд, Данилов. стр. 27).

106 Лѣтоп. Быховца, стр. 15—16.

107 Кромѣ того Стрыйковскій прибавилъ еще къ разсказу лѣтописи Быховца нѣсколько подробностей очевидно вымышленныхъ, такъ онъ утверждаетъ, что при сдачѣ Кіева Гедымину, во главѣ городской депутаціи находился митрополитъ, жившій тогда во Владимірѣ wa Клязьмѣ. Въ числѣ пригородовъ Кіевскихъ, подчинившихся Гедымину, называетъ Брянскъ, нпкогда не бывшій Кіевскимъ пригородомъ, и удержавшій свою самостоятельноСТL и своихъ князей до 1356 года и т.п.

108 Вслѣдствіе-ли собственной неувѣренности или просто по опискѣ, Стрыйковскій, разсказывая событія, происходившія осенью одного и весною слѣдующаго года, проставилъ въ обоихъ случаяхъ 1320 годъ, эта ошибка подала поводъ писателямъ, заимствовавшимъ у него разсказъ, колебаться weary 1319—1320 и 1320—1321 годами.

109 Stryjkowski I, 363—366.

110 Густинская лѣтопись стр. 347—348. -

111 Мы можемъ составить генеалогическую таблицу потомковъ Даніила Романовича, княжившихъ на Волыни, основываясь по преимуществу на писанныхъ ими грамотахъ; въ двухъ изъ нихъ (Юрія II: 1327 и 1334) мы находимъ слѣдующія генеалогическія данныя: „Quod, quem ad modum nostri progenitores, felicis recordationis rex Daniel, seu Leo noster atavus, aut Georgius noster avus carissimus pacem et omnimodam caritatem cum ordine praenominato tenore conserverunt, ita et nos..... cupimus permanere“. Вотъ родословная таблица Волынскихъ князей:
Схема: Даніилъ (†1264) — Левъ (†1301) — Юрій (†1316). Отъ Юрія отходятъ двѣ вѣтви: Андрей (†1324) и Левъ (†1324). Подъ Андреемъ помѣщенъ Юрій II (†1335?), а подъ Львомъ — Марія, жена Тройдена, князя Мазовецкаго, и Буша (?), жена Любарта. Подъ Маріей и Тройденомъ указанъ Болеславъ (†1340). Даты и знаки вопроса воспроизводятъ авторскую схему.

112 Грамоты князей Юрія и Андрея помѣщены: 1316 годау Карамзина, T. LV, примѣч. 246; 1320 г. въ Supplementum ай historica Russiae шопошепія, стр. 126, № 58. Письмо короля Владислава къ narb—y Нарушевича, т. VII, стр. 165. Cu. также Зубрицкій-Исторія Галицкаго княжества, Ш, стр. 350—251 и Danitowicz—Skarbieo I, 145, 162.

113 Voigt. Codex diplomaticus Pruss, r. Il. Зубрицкій Ш, 252—254. Danitowiez, Skarbiec I, 163, 168, 173, 174, Карамзинъ IV, примѣч. 252.

114 1346.—Andreas et Leo, Dei gratia duces totins Russiae, Galiziae et Lodomeriae. Actum et datum Ladimiria. 1320.— Andreas dux Ladimiriae et dominus Russiae. Datum in Lodomiria. 1327—Datum in Lodomiria, nostra civitate capitali. 4335—Dataum in Vladimiria.

115 Воскресенская лѣтоп. 202—203; Софійская первая лѣт. 219; Никоновская лѣт. Ш, 154—155, 157—158; Супрасльская лѣтоп. 55.

116 Густинская лѣтопись, стр. 350.

117 Ипатская лѣт., стр. 604. Въ весьма ученой и добросовѣстной монографіи К. Стадницкаго,Synowie Giedymina“ (II, 20), авторъ, желая отстоять разсказъ Стрыйковскаго, хотя до извѣстной степени, предполагаетъ, что князь Владиміръ (по лѣтописи Быховца) вѣроятно тоже лице, что и Андрей Юріевичъ, который могъ носить, по обычаю того времени, два имена: мірское и церковное. Ho предположеніе это устраняется уже на томъ основаніи, что оба имена: Владиміръ и Андрей церковныя, а не мірскія.

118 Ипатская лѣтоп. 569, 577. Лаврентіев. a. 459. Никоновская л, ID, 106, 108, 172. Воскресенская л. 185. Софійская первая 222. Тверская 407, 422.

119 Иловайскій. Исторія Рязанскаго княжества 139.

120 Лѣтопись, изд, Даниловичемъ стр. 46—48. Густинская лѣтоп. стр, 352. Danitowicz. Skarbiec I, 334,