I. Литва и Русь до начала XIV столетия (часть 2 из 2): оригинал издания
I. Литва и Русь до начала XIV столетия (часть 2 из 2). С. 21-38. Текст в орфографии издания 1878 года.
Послѣдніе, призываемые безпрестанно русскими князьями на помощь среди ихъ взаимныхъ междуусобій, начинаютъ все чаще и чаще появляться въ Полоцкой Руси, то какъ союзники, то какъ враги отдѣльныхъ князей, Уже съ половины XII столѣтія мы встрѣчаемъ лѣтописныя извѣстія о князѣ Городенскомъ Володарѣ Глѣбовичѣ, который, опираясь на тѣсный союзъ съ пограничными Литовскими волостями, наводитъ грозу на своихъ родственниковъ. Въ 1159 году, когда всѣ Нолоцкіе князья заключили временный миръ и цѣловали другъ другу крестъ, Володарь Глѣбовичъ уклонился отъ общаго замиренія „не цѣлова креста, тѣмъ, аже ходяше подъ Литвою въ лѣсѣхъ“. Въ 1162 году онъ съ Литвою разбилъ рать Полоцкаго князя Рогволода Борисовича и принудилъ его отказаться отъ Полоцкаго княженія, Въ 7167 году онъ даже успѣлъ овладѣть Полоцкомъ, изгнавъ оттуда - князя Всеволода Васильковича 26. Не одинъ этотъ князь прибѣгалъ къ помощи Литовцевъ для усиленія своего вліянія на Руси, Въ 1180 году мы встрѣчаемъ извѣстіе, что въ ополченіи собранномъ его противпикомъ, Всеславомъ Васильковичемъ, „бяхуть и Либь и Литва“ 27. Неизвѣстный въ русскихъ лѣтописяхъ князь Всеволодъ изъ Герсики не только состоялъ въ тѣсномъ союзѣ съ литовцами и постоянно облегчалъ имъ у своего города переправу черезъ Двину для нападеній на нѣмецкія владѣнія въ Ливоніи, но женился на дочери литовскаго вождя Дангеруте и признавалъ себя въ извѣстной отъ него зависимости 28.
Такимъ образомъ Литовцы постепенно втягиваются во внутреннія дѣла Полоцкей земли, знакомятся съ ея положеніемъ, свыкаются съ мыслью о ея слабости и внутреннемъ неустройствѣ; съ конца XII вѣка они уже не ограничиваются участіемъ въ полоцкихъ междуусобіяхъ, но предпринимаютъ походы на Русь съ цѣлью пріобрѣтенія военной добычи, а затѣмъ и съ цѣлью территоріальнаго захвата, Уже въ концѣ ХП столѣтія, составитель слова о полку Игоревѣ сообщаетъ извѣстіе о неизвѣстномъ намъ по лѣтописи Городенскомъ князѣ, Изяславѣ Васильковичѣ, погибшемъ въ борьбѣ съ Литвою, при чемъ передаетъ въ мрачныхъ краскахъ современное ему положеніе Полоцкой земли: „Двина болотомъ течетъ онымъ грознымъ Полочаномъ подъ кликомъ поганыхъ“ князья не помагаютъ брату, погибающему отъ „литовскихъ мечей“, внуки Всеслава „выскочили изъ дѣдней славы“ и „крамолами начали наводить поганыхъ на землю русскую“. Характеристика эта подтверждается и дошедшими до насъ отрывочными лѣтописными свѣдѣніями, съ начала ХШі столѣтія нападенія Литовцевъ на Русь дѣлаются все чаще и чаще, они не ограничиваются Полоцкою территоріею, но по временамъ достигаютъ и другихъ Русскихъ земель, лежавшихъ за ея предѣлами, литовскіе набѣги опустошаютъ земли Туровскія, Волынскія, Новгородскія и Смоленскія и, въ половинѣ XIII столѣтія, Литовцы поязляются въ предѣлахъ Кіевскаго княженія, Въ 1205 году лѣтописецъ замѣчаетъ, что „бѣда 6% въ землѣж7 Володимерстѣй отъ воеванія Литовскаго и Ятвяжскаго, въ этомъ году толпа Литовцевъ и Ятвяговъ опустошила сѣверную часть Волыни и ворвалась въ Холыскую область 29. Въ 1225 году большое Литовское ополченіе, подъ начальствомъ многихъ соединившихся вождей, „рать велика зѣло, якаже не была отъ начала міру“, опустошила области: Новогродскую, Смоленскую и Полоцкую 30, Встрѣтивь сильный отноръ со стороны Волыни и Новгорода, литовскіе набѣги могли тѣмъ не менѣе безпрепятственно распространятся въ другихъ областяхъ Руси, не успѣвшихъ создать крѣпкой внутренней власти. Между тѣмъ какъ Романъ Мстиславичъ и его наслѣдники отражаютъ Литовцевъ и ограждаютъ отъ ихъ нападеній свои предѣлы завоеваніемъ Ятвяжской земли, постройкою въ ней городовъ и устройствомъ вокругъ нихъ русскихъ поселеній, между тѣмъ какъ въ тоже время Новгородцы, съ помощью князей Суздальскихъ, побѣдоносно отражаютъ нападенія Литвы на владѣнія.
Великаго Новгорода 31, мы не встрѣчаемъ извѣстій о сколько нибудь энергическомъ отпорѣ со стороны князей Полоцкихъ, Смоленскихъ или Кіевскихъ. Кіевскій князь Рюрикъ Ростиславичъ собирается на Литву въ продолженіи двухъ лѣтъ, но довести свое предпріятіе до конца не можетъ. Выстунивъ въ походъ изъ Овруча въ 1190 году, онъ остался въ Пинскѣ у своей тещи праздновать свадьбу и отъ дальнѣйшаго похода отказался подъ предлогомъ ранней оттепели 32, Относительно Полоцкихъ князей мы не встрѣчаемъ извѣстій и о такихъ попыткахъ, напротивъ, по мѣрѣ того какъ учащаются свѣдѣнія о нападеніяхъ Литовцевъ, оскудѣваютъ въ нашихъ лѣтописяхъ, извѣстія о самомъ существованіи Полоцкихъ князей, Послѣдній Полоцкій князь упоминается вскользь по поводу брака Александра Невскаго:,1238 женися князь Александръ Ярославичъ, поя у Полоцкаго князя, у Брячислава, дщерь uw вѣнчася въ Торопчѣ“ 33 и затѣмъ прекращаются совершенно лѣтописныя извѣстія о русскихъ князьяхъ нолоцкой вѣтви, и русскіе источники не даютъ намъ возможности прослѣдить интересный историческій моментъ основанія первыхъ литовскихъ владѣній въ Кривичской землѣ.
Событіе это случилось именно около половины XIII столѣтія, но подробности его дошли до насъ только въ легендарной формѣ очень поздно записанныхъ литовскихъ преданій, По словамъ компилятора, составившаго сводъ этихъ преданій, въ половинѣ XVI столѣтія, во время, близко предшествовавшее нашествію Батыя, многіе литовскіе вожди успѣли захватить разныя области Полоцкихъ, Туровскихъ и Смоленскихъ княженій и утвердились въ нихъ въ качествѣ самостоятельныхъ князей: за неимѣніемъ болѣе точныхъ свѣдѣній, если попытаемся извлечь возможный историческій матеріялъ изъ темнаго разсказа лѣтописи т. н. Быховца, то найдемъ, что въ XVI ст. у Литовцевъ сохранились слѣдующія преданія объ образованіи первыхъ Литовскихъ княжествъ на Русской территоріи.
Современникъ Батыя, Эрдивилъ сынъ Монтвила, имѣвшій владѣнія въ Жмуди, предпринялъ походъ на пограничныя Русскія земли, завладѣлъ такъ называемою черною Русью, городами: Городномъ, Берестьемъ, Мельникомъ, Дрогичиномъ и подчинилъ себѣ пограничныхъ съ этою Русью другихъ литовскихъ вождей 34.
Въ тоже время другой литовскій вождь, Мингайло, предпринялъ походъ на Полоцкъ, въ которомъ тогда не было князя „и мужи Полочане вѣчемъ ca справляли, какъ великій Новгородъ и Псковъ“. Вѣроятно вѣчевой порядокъ не успѣлъ еще окрѣпвуть въ Полоцкѣ, потому что Мингайло успѣлъ, по словамъ преданія, весьма легко одолѣть Полочанъ и основалъ въ ихъ городѣ другое Литовское княжество 35.
Наконецъ, третій Литовскій вождь, Скирмунтъ, одержавъ побѣду надъ Мстиславомъ, княземъ Туровскимъ, овладѣлъ Туровомъ, Пинскомъ и Мозыремъ и основалъ Лиятовское вняжество въ бассейнѣ Припяти, ему преданіе приписываетъ первую побѣду, одержанную на Руси надъ Монголами: во главѣ литовскихѣъ и русскихъ ополченій, онъ поразилъ у Койданова ханскаго темника и не допустилъ Монголовъ брать дань въ своемъ княжествѣ 36.
Конечно, извѣстія эти, даже въ такомъ упрощенномъ видѣ, не могутъ быть сочтены достовѣрными въ подробностяхъ и заслуживаютъ только вниманіе, какъ свидѣтельство поздняго преданія,. указывающее на то, что въ половинѣ XIII столѣтія случилось общее движеніе многихъ литовскихъ вождей на Русь съ цѣлью территоріальнаго захвата. Этотъ общій выводъ подтверждается нѣкоторыми, болѣе достовѣрными, хотя отрывочными свидѣтельствами русскихъ лѣтописей. Такъ, по словамъ Ипатской лѣтописи, Пинскъ былъ защищенъ въ 1246 году отъ нападенія литовскаго вождя, Айшвна Рушковича, только благодаря помощи Даніила и Василька Романовичей, въ слѣдующемъ-же году, другой литвинъ Лугвеній, появился опять въ Пинской области; изъ разсказа лѣтописи о его нападеніи можно догадываться, что Пинскій князь Михаилъ признавалъ надъ собою его власть и съ недоброжелательствомъ встрѣтилъ рать Галицкаго князя 37. По свѣдѣніямъ двухъ другихъ лѣтописей, въ 1239 году неизвѣстный по имени литвинъ княжилъ въ Смоленскѣ, откуда изгнанъ былъ Ярославомъ Всеволодовичемъ 38. Проѣзжавшій въ то время (1245) изъ Волыни въ Кіевъ Плано-Карпини, утверждаетъ, что на пути онъ находился въ постоянной опасности отъ литовцевъ „которые часто нападаютъ на Русскую землю, особенно въ тѣхъ мѣё- стахъ, черезъ которыя мы должны были проѣзжать“ 39.
Фактъ окончательнаго образованія Литовскаго княжества на русской территоріи мы можемъ констатировать по достовѣрнымъ источникамъ только со времени основанія въ Новгородѣ Литовскомъ, въ такъ называемой Черной Руси, княженія, представителемъ котораго является литовскій князь Мендовгъ сынъ Рынгольта. Литовскія преданія приписываютъ основаніе этого владѣнія еще отцу Мендовга-Рынгольту сыну Альгимунта, владѣтелю Керновской волости въ собственной Литвѣ; по ихъ словамъ, Рынгольтъ овладѣлъ Новогродкомъ вслѣдствіе побѣды, одержанной имъ надъ Друцкимъ княземъ Дмитріемъ и его союзниками 40, Не находя возможности провѣрить это сказаніе болѣе достовѣрными свидѣтельствами, мы можемъ только указать, какъ на положительный фактъ, на то, что Мендовгъ княжилъ уже въ Новгородкѣ и имѣлъ въ своемъ распоряженіи значительныя силы въ 1235 году; въ это время Даніилъ Романовичъ Галицкій искаль съ нимъ союза противъ Конрада Мазовецкаго 41. Us дальнѣйшихъ лѣтописныхъ извѣстій, мы узнаемъ, что Мендовгъ, не ограничиваясь владѣніемъ Новогродскимъ, стремился соединить подъ своею властью многочисленные удѣлы всей Кривичской земли и создать изъ нихъ обширное Литовско-Русское государство, Изъ разсказа Ипатской лѣтониси о походѣъи Даніила на Мендовга въ 1252—1253 годахъ, видно, что къ Новгородскому княженію принадлежали тогда города: Волковыскъ, Словимъ, Здитовъ и Гродно и что Пинскіе князья признавали надъ собою верховную власть Мендовга, Еще раньше, племянники Мендовга, подъ его руководствомъ, утвердились въ Полоцкѣ, Витебскѣ и въ землѣ Смоленской 42,
Разширяя границы своихъ владѣній на Руси съ помощью Литовскаго ополченія изъ своего Керновскаго удѣла, Мендовгъ пріобрѣталъ въ покоренныхъ имъ русскихъ земляхъ новыя силы, которыя давали ему возможность и продолжать дальнѣйшіл завоеванія на Руси и поставить въ зависимое отъ себя положеніе другихъ, сосѣднихъ съ его владѣніями, мелкихъ литовскихъ родоначальниковъ; группируя такимъ образомъ силы, князь Кернова и Новогродка Литовскаго посредствомъ Литвы удерживалъ и пріобрѣталъ русскія земли и, опираясь на ополченія своихъ Русскихъ областей подчинялъ себѣ разрозненыя мелкія литовскія владѣнія 43.
Слагавшіяся такимъ образомъ отношенія въ возникавшемъ государствѣ сразу противупоставляли въ его внутреннемъ быту два народныя начала, послужившія для его образованія, Отношепія эти, естественно, были таковы, что, по менщей мѣрѣ въ началѣ возникновенія ЛитовскоРусскаго государства, не возможно было ожидать быстраго ихъ сближенія и дружелюбнаго, вполнѣ солидарнаго отношенія другъ къ другу.
Дѣйствительно, уже въ княженіе Мендовга, собранныя имъ земли проявляютъ значительную силу сопротивленія объединительнымъ государственнымъ стремленіямъ, реакція вспыхиваетъ на всемъ пространствѣ подчинившихся ему земель и поддерживается въ равной мѣрѣ недовольствомъ какъ Литвы, такъ и Руси, Русскія области стремятся къ 060- собленію и стремленіе это находитъ поддержку Bb личныхъ, честолюбивыхъ побужденіяхъ литовскихъ князей, управлявшихъ подъ рукою Мендовга русскими областями; съ другой стороны мелкіе вожди въ Литвѣ, въ Жмуди, въ землѣъ Ятвяговъ смотрятъ недоброжелательно на усиленіе Керново-Новогродскаго князя, на угрожающую имъ потерю власти и самостоятельности вслѣдствіе развитія его могущества, и поддерживаютъ стремленіе врозь русскихъ земель, Внутренняя реакція находитъ притомъ сильную поддержку въ представителяхъ сосѣднихъ государствъ, желавшихъ предупредить образованіе новаго государства въ той территоріи, на завладѣніе которой по частямъ они питали надежду.
Магистры Ливонскаго ордена, Галицко-Владимірскіе, Польскіе и Мазовецкіе князья спѣшатъ воспротивиться образованію ЛитовскоРусскаго государства, Въ борьбѣ съ этими препятствіями, внутренними и внѣшними, исчерпалъ свою неутомимую энергію и погибъ Мендовгъ; но онъ первый проложилъ историческій путь къ образованію Литовскаго государства, слѣдуя по которому, Гедыминъ и его наслѣдники спасли самобытность Литовскаго племени и доставили государственный центръ для разрозненныхъ западно русскихъ областей..
Починъ реакціи противъ государственнаго строя, водворяемаго Мендовгомъ, принадлежалъ родственнымъ ему литовскимъ князьямъ, опиравшимся на децентрализаціонныя стремленія русскихъ областей. Племянники Мендовга, вокняжившіеся подъ его рукою въ Полоцкѣ, Витебскѣ и Смоленской области, попытались отложиться отъ него, и были наказаны изгнаніемъ изъ русскихъ удѣловъ и лишеніемъ принадлежавшихъ имъ литовскихъ волостей 44, Изгнанные князья искали защиты противъ Мендовга и внутри и внѣ его государства: Товтивилъ Полоцкій, шуринъ Данила н Василька Романовичей, призвалъ на помощь. этихъ могущественныхъ князей, давно уже стремившихся къ разширенію своихъ предѣловъ на счетъ Литвы и Кривицкой земли; по общему соглашенію съ Романовичами, Товтивилъ переѣхалъ въ Ригу, и, принявъ, тамъ крещеніе, поднялъ на Мендовга Ливонскій орденъ, въ тоже время Даніилъ Романовичъ призвалъ къ общему союзу на Литву польскихъ князей, Между тѣмъ какъ со всѣхъ сторонъ подымались на Мендовга внѣшніе враги, не менѣе грозная опасность угрожалѣ ему внутри литовскихъ земель: Ятвяги и Жмудь стали за старину и поднялись на него подъ руководствомъ двухъ другихъ противниковъ его: Эрдивида и Виконта, Ливонскій орденъ вступилъ въ союзъ Ch этими вождями литовцевъ, не смотря на то, что они до того времени упорно боролись съ нѣмецкими рыцарями: „тебѣ дѣля, говорилъ магистръ послу Динила, миръ створимъ со Виконтомъ зане братію нашу многу погуби“ 45. Силы, которыя могъ противупоставить Мендовгъ наступавшимъ отовсюду на него врагамъ оказались далеко недостачными для защиты. Съ удивительною находчивостью, литовскій князь успѣлъ выйти изъ этого затруднительнаго положенія и снастя начатое имъ дѣло путемъ дипломатическихъ переговоровъ. Послѣ долгихъ усилій, ему удалось замирить сильнѣйшаго изъ противниковъ галицкаго князя, условною уступкою всѣхъ, принадлежавшихъ ему русскихъ земель, По договору, заключенному въ 1255 году между Войшелкомъ, сыномъ Мендовга, и Даніиломъ 46, вся Черная Русь: Новгородокъ Литовскій, Слонимъ, Волковыскъ „и вси городы“ переданы были Роману Даниловичу, признавшему надъ собою власть Мендовга по отношенію къ этимъ землямъ. Договоръ этотъ, скрѣпленный бракомъ Шварна Даниловича съ дочерью Мендовга, не смотря на кажущуюся уступку земёль, былъ, по послѣдствіямъ своимъ, выгоднѣе для литовскаго князя, чѣмъ для великаго князя галицкаго: семья, вокняжившаяся въ Литвѣ, становилась въ родственныя связи съ представителемъ сильнѣйшаго русскаго столар наслѣдники Мендовга пріобрѣтали въ Галичѣ точку опоры для внутренней борьбы съ литовскимъ элементомъ внутри своего слагавшагося государства и могли, такимъ образомъ, съ помощью русскаго элемента усилить свое вліяніе на Литовскія племена, Вмѣстѣ съ тѣмъ, серьозной опасности отчужденія Черной Руси къ Галичу не предстояло. Владѣнія Даніила были отдѣлены отъ этой области: па югѣ владѣніями Пинскихъ князей, давно уже взиравшихъ съ безпокойствомъ на усиленіе Галицко-Владимірскаго стола, подчинявшаго себѣ ихъ удѣлы въ сѣверной Волыни, князья эти, поставленные между двухъ сильныхъ сосѣдей, старались поочередно искать помощи въ Литвѣ противъ Галича и въ Галичѣ противъ Литвы, признавали себя въ зависимости отъ того или другаго государства, но дѣлали это „съ лестью“, нанрягая всѣ силы для сохраненія своихъ владѣній и своей самостоятельности. Bo всякомъ случаѣ они, по видимому, болѣе опасались галицкаго князя и потому болѣе склонны были поддерживать въ борьбѣ cs нимъ Мендовга 47, Cs запада Черная Русь отдѣлена была отъ rалицкихъ владѣній Ятвяжскою землею, только покоривъ окончательно послѣднюю, Даніилъ Романовичъ могъ разсчитывать на сколько нибудь прочное присоединеніе Черной Руси къ своимъ владѣніямъ. Съ этою цѣлью Даніилъ и предпринялъ рядъ походовъ на Ятвяговъ, но встрѣтилъ со стороны этого племени упорное сопротивленіе, которое заставило его отклонить на второй планъ мысль о присоединеніи Черной Руси; между тѣмъ Литовское княженіе успѣло окрѣпнуть и наслѣдникамъ Даніила оставалось только путемъ договоровъ и родственныхъ связей стремиться къ объединенію владѣній галицкихъ и руссколитовскихъ, Между тѣмъ борьба съ Ятвягами, въ которую вовлеченъ былъ Даніилъ Романовичъ, вслѣдствіе уступки его сыну городовъ русско литовскихъ, была выгодна для Мендовга въ томъ отношеніи, что она избавляла его огъ одного изъ самыхъ упорныхъ внутреннихъ противниковъ его государственной дѣятельности, такъ кавъ Ятвяги вмѣстѣ со Жмудью стояли во главѣ литовской реакціи противъ этой дѣательности.
Таже политика: пораженіе внутреннихъ противниковъ посредствомъ сдѣлки съ внѣшними врагами, также удачно проведена была Мендовгомъ и на другомъ рубежѣъ© его государства, Еще прежде чѣмъ удалось Мендовгу замирить Галицкаго князя, онъ успѣлъ заключить логоворъ съ Ливонскимъ орденомъ. Подарками, обѣщаніями, изъявленіемъ полной готовности на всевозможныя уступки онъ успѣлъ склонить на свою сторону магистра ордена, Оставленный въ трудную минуту безъ поддержки со стороны литовскихъ племенъ, чуждавшихся его централизаціонныхъ стремленій, Мендовгъ отвѣчаетъ своимъ единоплеменникамъ угрозою подавить самую существенную черту ихъ національнаго быта — народную религію. Онъ заявляетъ готовность принять крещеніе, и Ливонскій магистръ, желая въ глазахъ западнаго христіантва пріобрѣсти для своего ордена славу апостольской дѣятельности, беретъ Мевцовга подъ свое покровительство. Въ 1250 году произошло въ Новогродкѣ Лиговекомъ торжественное крещеніе Мендовга и вмѣстѣ съ тѣмъ вѣнчаніе его на царство королевскою короною, присланною ему папою Иннокентіемъ IV 48. Вслѣдъ за тѣмъ, мы встрѣчаемъ цѣлый рядъ документовъ, свидѣтельствующихъ о тѣсномъ союзѣ и наружной преданности Мендовга Ливонскому ордену; въ теченіе одиннадцати лѣтъ (1250—1261) Мендовгъ выдаетъ ордену 8 грамотъ, въ силу которыхъ отчуждаетъ въ пользу ордена разные округи Литовской земли, вѣроятно отчужденія эти относились къ такимъ областямъ, которыя на дѣлѣ не принадлежали Мендовгу и, напротивъ того, служили опорою внутренней противъ него реакціи; не имѣя данныхъ о другихъ, менѣе значительныхъ, уступкахъ, мы полагаемъ, что такое значеніе должна была имѣть грамота, данная Мендовгомъ 7 августа 1259 года, которою онъ дарилъ ордену всю Жмудь. Магистръ ордена, не ограничиваясь этими частными уступками, склонилъ Мендовга въ 1260 году выдать ему грамоту, которою король литовскій отписывалъ ордену все свое княжество, въ случаѣ прекращенія своего рода 49, Co сторочы Мендовга всѣ эти уступки ордену, равно какъ и принятіе христіапства, были только вѣрно разсчитанными политическими мѣрами для того, чтобы сокрушить сопротивленіе, встрѣченное имъ внутри литовскихъ земель, Литва и Жмудь должны были наглядно убѣдиться въ томъ, что упорствуя въ своей разрозненности, онѣ раньше или позже сдѣлаются добычею нѣмецкаго ордена и испытаютъ всю тягость этаго господства, Одипнадцать лѣтъ уступчивости и терпѣнія со стороны Мендовга привели, наконецъ, къ желанному результату: управленіе ордена въ уступленныхъ ему округахъ, пасильственное обращеніе ихъ жителей въ христіанство, раздача отнятыхъ у туземцевъ земель католическому духовенству, нѣмецкимъ рыцарямъ и колонистамъ, сборъ десятины и податей, непризнаніе правъ мелкихъ литовскихъ владѣтелей и конфискаціяі@ ихъ имущества, наконецъ угроза окоччательнаго подчиненія Bb скоромъ времени всѣхъ литовскихъ земель власти ордена, всѣ эти обстоятельства вызвали сильное волненіе среди Литовцевъ 50; племена Литвы и Жмуди готовы были теперь предпочесть власть своего природнаго великаго князя, принести ей въ жертву значительную долю своихъ автономическихъ привычекъ, чѣмъ подчиниться ненавистной власти иноплеменнаго ордена; желая начать борьбу съ Нѣмецкими рыцарями, они обратились къ Мендовгу въ надеждѣ найти въ немъ руководителя въ этой борьбѣ. Между тѣмъ Мендовгъ зорко слѣдилъ за настроеніемъ своихъ единоплеменниковъ и ожидалъ только минуты, когда раздраженіе достигнетъ нужной для борьбы степени интензивности, Наконецъ, въ 1260 году, подъ руководствомъ Мендовга вспыхнуло повсемѣстное возстаніе противъ ордена: въ Жмуди, Литвѣ и Корси. Ливонскій орденъ потерпѣлъ рѣшительное пораженіе на берегахъ рѣки Дурбе въ Курляндіи, и потерялъ вслѣдствіе него плоды многолѣтпихъ усилій и всѣ территоріальныя пріобрѣтенія, полученныя имъ отъ Мепдовга. При появленіи первыхъ признаковъ движенія, король Литовскій вдругъ разорвалъ всѣ связи съ орденомъ, отрекся отъ христіанства, которое, по свидѣтельству современниковъ, онъ принялъ было только наружно, и, ставъ вновь во главѣ Литовскаго государства, вышедшаго изъ борьбы болѣе сплотившимся и окрѣпшимъ, устремился къ освобожденію другихъ вѣтвей Литовскаго племени, потерявшихъ раньше свою самостоятельность въ борьбѣ съ орденомъ. Вслѣдствіие побужденій Мендовга и при его помощи вспыхнули возстанія въ Пруссіи, въ Корси и въ Жемгалѣ, задержавшія на долго патискъ крестоносцевъ на центральное Литовско-Русское княжество.
Впрочемъ дѣятельность Мендовга остановлена быхо въ самомъ началѣ этого предпріятія тѣми-же внутренними препятствіями, которыя были причиною первой его неудачи, Лишь только миновала опасность порабощенія крестоносцами, немедленно антагонизмъ областныхъ вождей вступилъ въ борьбу съ великокняжескою властью. Ипатская лѣтопись отчетливо указываетъ па то, что причина этой внутренней борьбы заключалась въ протестѣ подручныхъ князей противъ самовластія Мендовга 51.
Многочисленные князья Литовскіе и Русскіе составили противъ него заговоръ, руководителями котораго, лѣтописи называютъ: Довмонта, князя Нальщанскаго, Тройната одного изъ владѣтелей въ Жмуди, Товтивила, успѣвшаго вновь вокняжиться въ Полоцкѣ и Эрденя сына Давилова, двоюроднаго брата. Мендовга 52. Въ 1263 году заговорщики, воспользовавшись походомъ Мендовга на Бранскаго ккнязя Романа, убили его въ лагерѣ, на пути, вмѣстѣ съ двумя младшими его сыновьями.
Не смотря однако на погибель Мендовга, основанное имъ государство успѣло уже достаточно окрѣпнуть для того, чтобы не разложиться среди междоусобій, возникшихъ послѣ его смерти. Заговорщики, таготившіеся самовластіемъ Мендовга и убившіе его за стремленіе къ самодержавію, спѣшатъ, немедленно послѣ его смерти, занять созданное имъ положеніе главы обшаярнаго Литоско-русскаго государства 53. Между убійцами Мендовга возникаетъ упорная борьба, въ ко торой интересъ охраненія самостоятельности областей, отдѣльныхъ ОКруговъ и земель отступаетъ все болѣе и болѣе на второй планъ, главное-же мѣсто занимаетъ борьба областныхъ представителей за великокняжескій столъ. Среди этой личной борьбы ясно выдѣляется борьба двухъ народныхъ началъ, за преобладаніе въ государствѣ, и на этотъ антагонизмъ національный опираются поочередно соискатели великокняжескаго стола.
Послѣ убіенія Мендовга, въ средѣ заговорщиковъ образовались двѣ партіи съ характеромъ такой народной противоположности. Bo главѣ одной стоялъ Стройнатъ, представитель Жмуди, области, составлявшей до половины XV столѣтія главный оплотъ Литовскаго народнаго начала, во главѣ другой Полоцкій князь Товтивилъ, давно уже принявпій крещеніе, обрусѣвшій и опиравшійся на связи съ Новгородомъ и Псковымъ, Партіи эти становятся въ враждебное другъ въ другу отношеніе изъ за дѣлежа Мендовговаго наслѣдства 54, Преданный однимъ изъ полоцкихъ бояръ, Товтивилъ былъ убитъ Стройнатомъ и сынъ его долженъ былъ бѣжать изъ Полоцка въ Новгородъ, Стройнатъ вокняжился въ великомъ княжествѣъж Литовскомъ и „Литва посадиша въ Полоцку своего князя“.
Но подавленіемъ Полоцка литовская партія не достигла окончательной побѣды надъ русскою, вмѣсто Товтивила, во главѣ ея станевится новый поборникъ ел интересовъ, болѣе сильный и предпріимчивый —это былъ старшій изъ сыновей Мендовга —Войшелкъ. Князь этотъ, одаренный порывистымъ, неукротимымъ характеромъ, преданъ былъ всецѣло интересамъ Русской народности, культурному вліянію которой онъ подчинился со всею страстностію убѣжденнаго неофита, съ пылкостью дикаря, впервые уразумѣвшаго начала цивилизаціи, Еще въ началѣ княженія отца, Войшелкъ управлялъ отъ его имѣни Новогродкомъ-Ліитовскимъ и тянувшею къ этому городу Чорною Русью, въ то время онъ сталъ извѣстенъ современникамъ страшною жестокостью, съ которою преслѣдовалъ противннковъ политическихъ плановъ Мендовга 55. Bo время погрома, постигшаго Мендовга въ 1255 году, Войшелкъ вошелъ въ сношенія съ Даніиломъ Романовичемъ и, находясь въ пеобходимости спискать миръ какою-бы то ни было цѣною, онъ долженъ былъ уступить свой Новогродскій удѣлъ Роману Даниловичу и самъ переѣхалъ въ Холмъ, вѣроятно въ качествѣ заложника. Здѣсь онъ познакомился съ лучшимъ развитіемъ тогдашней русской жизни и сблизился съ лучшими ея представителями. Обращенный въ христіанство поученіями Григорія игумена Полонинскаго, „иже быстъ человѣкъ святъ, якого-же не бысть передъ нимъ, п ни по немъ не будеть“, Войшелкъ принялъ новую вѣру не какъ политическую необходимую мѣру, но съ глубокимъ убѣжденіемъ и со всею пылкостью и страстностью своей натуры; не удовлстворившись крещеніемъ, онъ постригся въ монахи и мечталъ о томъ, чтобы посвятить себя вполнѣ аскетической жизни на Аѳонѣ. Возвратившись въ отечество, онъ основалъ монастырь на берегахъ Нѣмана и, не смотря на укоры отца, казалось предался исключительно исполненію религіозныхъ обязанностей 56. Послѣ смерти Мендовга Войшелкъ бѣжалъ въ Пинскъ и здѣсь оставался безучастнымъ зрителемъ событій, происходившихъ въ Литвѣ до смерти Товтивила. Но, когда литовско-языческая партія въ лицѣ Стройната восторжествовала, Войшелкъ поднялся на защиту Русской народности, съ когорою связанъ былъ неразрывно христіанствомъ. Въ 1265 г., оставивъ „ризу“ монашескую, Войшелкъ, съ помощью Пинскихъ князей, пошелъ на Новогродокъ и овладѣлъ имъ безъ сопротивленія 57, затѣмъ, призвавъ на помощь Шварна Даниловича, онъ началъ кровавую расправу съ представителями литовской партіи. Стройнатъ погибъ отъ руки подосланныхъ убійцъ, разныя литовскія области заняты были русскими дружинами, и враги великокняжеской власти и русско-христіанскаго государственнаго начала подверглись казнямъ. Многіе должны были бѣжать навсегда изъ отечества, въ томъ числѣ одинъ изъ убійцъ МендовгаДовмонтъ квязь Нальщанскій, прославившійся впослѣдствіи во Псковѣ 58. Желая упрочить господство русскаго культурнаго начала вѣ великомъ княжествѣ Литовскомъ, Войшелкъ рѣшился ввести 976 княжество въ составъ галицко-русскихъ владѣній: онъ назвалъ себя сыномъ Василька Романовича Волынекаго и, въ свою очередь, усыновилъ Шварна Даниловича; послѣднему онъ передалъ княженіе и возвратился въ монастырь, „плачася грѣховъ своихъ“ 59.
Установленное такимъ образомъ преобладаніе въ Литвѣ русскаго элемента было еще не окончательно. Литовская народность, временно подавленная, не располагала отказаться отъ своихъ притязаній на господство и должна была заявить эти притязанія при первой возможности. Возможность такая представилась въ 1267 1268 годахъ вслѣдствіе, почти одновременно случившейся, смерти и Войшелка, убитаго Львомъ Даниловичемъ, и Шварна Даниловича. Несогласія, возникшія въ галицкой княжеской семьѣ, не дозволили представителямъ ся съ достаточною силою поддержать права свои на Литовское княженіе, и великокняжескій столъ заняли представители враждебнаго пмъ начала. Послѣ’ смерти Шварна Даниловича въ теченіи слишкомъ двадцати лѣтъ въ великомъ княжествѣ Литовскомъ преобладаетъ литовское начало, Вслѣдствіе устраненія Литвы отъ русской жизни, лѣтописи сообщаютъ намъ мало подробностей объ этомъ періодѣ времени, Изъ разрозненныхъ лѣтописныхъ сказаній, мы можемъ однако заключить, что великое княжество Литовское потеряло въ это время въ значительной степени ту внѣшнюю силу и внутреннюю связь, которыя оно умѣло пріобрѣсти при Мендовгѣъ и его ближайшихъ наслѣдникахъ. Представители литовскаго народа пытались опереться исключительно на CвоH національныя начала: язычество и обособленность отдѣльвыхъ земель они упорно отбивались отъ единенія съ христіанскою Русью и, такимъ образомъ, лишились поддержки того элемента, который могъ имъ оказать единственную возможную помощь для спасенія самостоятельности ихъ соб.- ственнаго племени.
Bo внугреннемъ быту великаго княжества Литовскаго мы замѣчаемъ въ это время стремленіе областей къ обособленію я пріобрѣтеніе многими изъ нихъ независимости по отношенію KD власти великаго князя, Такъ въ Полоцкѣ и Витебскѣ утвердился Литовскій князь Эрдень, Не признававшій надъ собою власти великаго князя, въ 1264 онъ за. ключилъ съ Ливонскимъ. орденомъ.. и городомъ Ригою трактатъ отъ имени своего и своихъ княжествъ: Полоцка и Витебска, не упомянувъ въ немъ вовсе о великомъ князѣ Литовскомъ. Изъ разсказа лѣтописи о столкновеніи Эрденя со Псковомъ, въ 12683 г., явствуетъ, что земли Полоцкая и Витебская разпадались тогда на многіе мелкіе удѣлы, въ которыхъ вокняжились Литовскіе вожди, признававшіе надъ собсю верховную власть Полоцкаго князя Эрденя, а не Новогродъ-Литовскаго великаго князя 60, Признаки такого же обособленія и независимости мы встрѣчаемъ и въ нѣкоторыхъ коренныхъ литовскихъ земляхъ, такъ, находимъ подъ 1289 годомъ, извѣстіе о самостоятельномъ князѣ въ части собственной Литвы.Буркивидѣ, заключившемъ договоръ съ Волынскимъ княземъ Мстиславомъ Даниловичемъ, которому онъ въ залогъ мира уступилъ свой городъ Волковыскъ 61. Участвовавшій въ заключеніи этого договора, Жмудскій князь Бутегайде велъ въ то время войну съ Ливонскимъ орденомъ и магистръ считалъ его самостоятельнымъ царемъ (rex) Жмуди 62.
Такимъ образомъ количество земель, подчинявшихся великому князю, жившему въ Новогродкѣ Литовскомъ, значительно уменьшилось. Княжествомъ этимъ владѣлъ, по свидѣтельству Ипатской лѣтописи, князь Тройденъ (1270—1282), ревностно преданный язычеству пи народнымъ литовскимъ началамъ, все время его княженія прошло въ безпрестанной, упорной, но неудачной борьбѣ съ иноплеменницами изъ за этихъ интересовъ. Съ одной стороны Тройденъ стремился отклонить притязанія галицко-волынскихъ князей на великое княжество Литовское, отражалъ успѣшно ихъ походы и ограждалъ границы своихъ земель со стороны Волыни поселеніемъ въ русскихъ пограничныхъ городахъ колонистовъ Прусско-литовскаго племени 63, Съ другой стороны, онъ поставленъ былъ въ необходимость защищать сопредѣльные съ Литвою народы Литовскаго племени отъ натиска иноплеменниковъ и, не смотря на крайнія усилія, на удачныя походы и побѣдоносныя битвы, не въ состояніи былъ защитить ни одного 8b нихъ. To литовское начало, во имя котораго дѣйствовалъ Тройденъ, внесло съ собою въ строй великаго княжества преданія oO такой разрозненности областной, которая и не дозволяла великому князю располагать достаточными для борьбы силами. Дѣйствительно въ разсматриваемый промежутокъ времени, послѣдовавшій за смертію Шварна Даниловича, одинъ Литовскій народъ за другимъ окончательно падаетъ въ борьбѣ съ иноплеменниками, которые вновь приближаются со всѣхъ сторонъ къ предѣламъ Жмуди и Литвы. Такъ, Ливонскій орденъ, не смотря на нѣсколькэ чувствительныхъ пораженій, нанесенныхъ ему Литовцами, успѣлъ подчинить себѣ Жемгалу 64. Прусскіе крестоносцы подавили окончательно возстанія Пруссовъ, и принудили ихъ или подчиниться безусловно власти ордена, или бѣжать изъ отечества въ Литву 65. Наконецъ польскіе князья, не смотря на опустошительные набѣги Литовцевъ на Польшу и Мазовію, овладѣли тою частью Ятвяжской земли, которая не была раньше покорена Волынскими князьями и „ёЛптвягомъ здѣ бысть остатняя погибель“ (1281) 66.
Такимъ образомъ опасность, отвращенная на время Мендовгомъ, опять стала угрожать великому княжеству Литовскому, Представители его должны были сознать, что для спасенія своей родины, имъ необходимо отказаться отъ исключительнаго преобладанія національныхъ литовскихъ началъ и что они могутъ извлечь новыя силы для борьбы, только обратившись за помощью къ Руси, какъ вошедшей уже въ составъ великаго княжества Литовскаго, такъ и сопредѣльной съ пимъ. Это историческое призваніе выполнилъ новый родъ литовскихъ владітелей, вокняжившійся въ исходѣ XIII столѣтія, въ лицѣ Витеня а наслѣдника его Гедимина.
Примечания
26 Ипатская лѣтопись стр. 340, 355, 360.
27 Тамъ же страница 419.
28 Генрихъ Латышъ Orig. Liv. стр. 61, 64, 92, 95, 98.
29 Ипатьев. лѣт. стр. 483.
30 Лаврент. лѣт. стр. 425—426.
31 Лаврент. лѣт. стр. 426 и 448. Никонов. лѣт, Ш стр. 17, 19, Воскресенск. лѣт. стр. 151, 152.
32 Ипат. лѣт. стр. 452, 455 и 456.
33 Воскресен. лѣт. стр. 144.
34 Лѣтоп. Быховца, стр. 4.
35 Тамже стр. 5.
36 Тамъ же стр. 6.
37 „Данило-же и Василько гнаста по нихъ (по Литвѣ) до Пинска; во Пински 60 Михаилъ далъ 66 имъ вѣсть, онѣмъ-же ставшимъ, осѣкшимся въ лѣсѣ, далъ 60 бѣ имъ Михаилъ вѣсть, буда въ Пинскѣ“. Ипат. лѣт. стр. 530.
38 „Иде Ярославъ Смоленску на Литву, a Литву побѣди, а князя ихъ изыма, Смоляны-же урядивъ, A посади у нихъ кназя Всеволода Мстиславича на столѣ“. Воскресенск. лѣт. стр. 144. Никон. xbr. Ш, стр. 5.
39 Libellus historicus Joannis de Plano Сагріпі-въ собраніи путешествій къ татарамъ. С.-Петербургъ 1825 стр. 8—10.
40 Лѣтопись Быховца, стр. 7.
41 Ипат. лѣтоп. стр. 517.
42 Muar. лѣтоп. стр. 541—544. Stryjkowski. Kronika Polska, Litewska, Zmudzka i wszystkiej Rusi. Warszawa 1846. 1. I, стр. 286. Лѣтопись Быховца, стр. 7.
43 Подъ 1258 годомъ Ипатская лѣтопись называетъ уже литовскихъ вождей, находившихся въ зависимости отъ Мендовга, и ходившихъ на войну по его приказанію: Хвала и Сирвида Рушковича. Между тѣмъ въ той-же лѣтописи, нѣсколько раньше, Рушковичи упоминаются какъ самостоятельные литовскіе князья. Стр. 492, 430 и 557.
44 „За ворожство съ ними Литву заня, поимана OB вся земля Литовская и безчисленное имѣніе ихъ, притрано 6b богатство ихъ. Ипат. лѣт. стр. 541.
45 Ипат. лѣтоп. стр. 542.
46 Ипатск. лѣтоп. стр. 551.
47 Выше было указано положеніе, которое занималъ въ этой борьбѣ въ 1246 году Пинскій князь Михаилъ. Подъ 1252 годомъ лѣтопись, раsсказывая походъ Даніила на Литву черезъ Пинскъ, говоритъ: „князи-же Пинсціи имѣяху лесть и (Даніилъ) поя ѣ съ собою неволею на войну“. Въ 1262 году пинскіе князья: Федоръ, Демидъ и Юрій, явились въ станъ Василька Романовича поздравить его съ побѣдою, одержанной имъ надъ Литвою подъ Невлемъ, но въ самомъ походѣ участія не принимали. Ипат. лѣт. стр. 530, 543, 566.
48 Неrmanni de Wartberg. Chronicon Livoniae. Script. rer. Prussic. II, стр. 38.
49 Danilowicz. Skarbiec dyplomatow etc. т. I, стр, 81, 83, 91. 92, 94, 99, 101, 105. Scriptores rer. Prussic. r. I, стр. 136-—138.
50 Lucas David. Preussische Chronik, tr. IV, стр. 139.
51 Миндовгъ самодержець бысть во всей земли Литовской. Убиство-же его сице скажемъ: быстъ княжещю ему въ земли Литовской инача избивати братью свою, и сыновцѣъ своі, и другіе выгна изъ земли и Hava княжити одинъ во всей землѣ Литовской и нача гордѣти велми и вознесеся славою и гордостью великою и не творяше противу себѣ никого-же, Ипат. лѣт. стр. 567. Тоже говоритъ и Длугошъ: Molesta enim et gravis fuit ceteris Lituaniae principibus Mendog, Lithuanorum regis, qua sibi rerum summam usurpare conabatur, potentia, Длуг. т. I, стр. 770.
52 Ипатская лѣтоп. стр, 568; Воскресенская лѣтоп. стр. 165. Лѣтопись Литвы и хроника Русская, изд. Даниловича, стр. 147 Густынская лѣтоп., стр. 343. Длугошъ, т. I. стр. 769..
53 Такое значеніе переворота, случившагося въ Литвѣ въ 1263 году, указано въ иноземныхъ хроникахъ. Такъ Неrmann de Wartberge говоритъ: Hoo etiam tempore rex Letwinorum Mindowe fuit a quodam generoso Letwino, proponente usurpare regnum, interfectus. (Seript. rer. Prussic. т. П, стр. 45). Густынская лѣтопись передаетъ извѣстіе 0 смерти Мендовга слѣдующими словами: „Стройнатъ бо... съ Довмонтомъ.... убиша Мендовга.... князства ради, а самъ Стройнатъ сяде на великомъ князствѣ Литовскомъ. (Густ. IL, Стр. 343).
54 По словамъ лѣтописи, Стройнатъ предхожилъ Товтивилу „раздѣлити землю и достатокъ Мендовга“, но во время переговоровъ „поча думати Товтивилъ, хотя убити Троняту, а Тронята собѣ думаеть на Товтивила пакъ“. (Ицат. Лѣт. стр. 569. Лѣтоп. издан. Даниловичемъ, стр. 147—148).
55 Бойшелкъ-же нача княжити въ Новѣгородцѣ, въ поганьствѣ буда, H HAYA проливати крови много; убивашетъ 60 на всякъ день по три, го четыри, которого-же дни не убьяшеть кого, печаловашеть тогда, коли-же убьяшетъ кого, тогда веселъ бяшеть. Ипат. лѣт. стр. 567.
56 Ипат. лѣтоп. стр. 551, 567—568. Лѣтоп. изд. Данилов. стр. 148—149.
57 Ипат. лѣт. стр. 569.
58 И нача (Войшелкъ) пристранватнся, и поидё въ curb тяжьцѣ и нача городы имати во Дявелътвѣ, въ Литвѣ, и въ Налщанехъ; городы-же нзымавъ, а вороги своя йзбивъ, и тако придоша во свояси. (Ипат. стр. 579). Шедъ на поганую Литву, побѣдч ля и стоя на земли ихъ все лѣто. Тогдаже окаяннымъ вдасть Господь по дѣломъ ихъ, всю бо землю оружіемъ плѣни, а по христіанской земли по всей веселіе бысть на многа лѣта. Того-же лѣта вбѣгоша въ Псковъ Литва съ 300 мужъ, съ женами и съ дѣтьми и крести ихъ князь Святославъ... Въ лѣто-же 1266 блаженный князь Домонтъ cs дружиною своею и со всѣмъ домомъ своимъ, оставивши отечество свое землю Литовскую и приѣха въ Псковъ и крестися, (Лѣтоп, изд. Данилов. стр. 149).
59 Ипат. лѣтоп. стр. 570; Густин. лѣт., стр. 344.
60 Наперскій. Русско-Ливонскіе акты, стр. 13, № XXV-a. Лѣтопись изданная Даниловичемъ стр. 150 153: „князю-же Герденю cz своими князн не бывшю дома, приехавша въ домы своя, аже домы ихъ и земля плѣнена вся, ополчижеся князь Гердень, и Готортъ, и Люмбей, и Люгайло и прочія князи Литовскія“.
61 Ипат. лѣт. стр. 613—614,
62 Тамъ же. Skarbiec. dyplomatow eto. Danitowioza т. I стр. 125.
63 Ипатск. лѣт. стр. 577—579.
64 1270. Fuit autem Otto magister occisus a Letwinis in maritima, circa Karuszen, in glacie cum 52 fratribus ao 600 fidelibus. Andreas vice-magister LiVoniae eodem anno fuit in conflictu contra Letwinos occisus cum 20 fratribus— Hujus tempore Semigallienses subjugati dederunt censum et tributum. Неrmanni do Wartberge Chronicon Livoniae. Scrip. rer. Prussic. II, erp. 47—48.
65 Eo tempore (1283), quo ab incepto bello contra gentem Pruthenoram flaxerant jam 53 anni, omnes nationes in dicta terra expugnatae essent et ехіегminatae, ifa, quod unus non superesset, qui sacrosanctae Romanae ecolesiae non Subjiceret collum suum; fratres domus Teutonicae contra gentem illam potentem et durissimae cervicis, exercitatamque in bello, qnae fuit vicinorum terrae Prussiae, - ultra flumen Memele, in terra Litoviac habitans, inceperunt bellum. Dusburg. pars Ш. cap, 216.
66 Густынская лѣтоп. стр. 346.