Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

I. Литва и Русь до начала XIV столетия (часть 1 из 2): оригинал издания

I. Литва и Русь до начала XIV столетия (часть 1 из 2). С. 4-20. Текст в орфографии издания 1878 года.

I. Литва и Русь до начала XIV столѣтія

Первая попытка къ образованію Литовскаго государства и, вмѣстѣ съ тѣмъ, первое появленіе Литовцевъ на русской территоріи случились въ половинѣ ХШ столѣтія, попытка эта увѣнчалась окончательнымъ успѣхомъ только въ первой четверти XIV, обобщивъ подъ властью князей изъ литовскаго рода почти всю западную половину русской земли. Для болѣе яснаго представленія послѣдующихъ событій, необходимо собрать въ краткомъ очеркѣ какъ ходъ этого движенія, такъ и дошедшія до насъ свѣдѣнія о томъ, въ какомъ состояніи находились оба племена до того времени, пока вошли въ составъ одного государства.

Исторія застаетъ Литовское племя разселеннымъ на Балтійскомъ Поморіи, между устьями Вислы и Западной Двины. Въ глубь материка Литовцы врѣзываются клиномъ между Славянъ, занимая нижнюю половину бассейна Западной Двины, по обѣимъ сторонамъ этой рѣки, почти весь бассейнъ Нѣмана и, достигая крайними западными поселеніями до низовьевъ Вислы и южными до средняго теченія Западнаго Буга. За исключеніемъ небольшаго пространства у устьевъ западной Двины, гдѣ7ъи Литовцы соприкасались съ финскимъ племенемъ Ливами, на всемъ остальномъ протяженіи своихъ границъ Литовское племя было сопредѣльно съ Славянами: на юго-восточной границѣ съ русскими племенами: Кривичами и Дреговичами, на югозападной съ польскими: Мазовшанами и Поморянами. Такое географическое положеніе, при относительной малочисленности Литовскаго племени и при оотсутствіи рѣзкихъ географическихъ границъ, должно было поставить судьбу Литовцевъ въ зависимость отъ исторической судьбы Славянъ, и ввести ихъ раньше или позже въ Славянскій міръ, въ роли страдательной или активной, смотря по теченію историческихъ событій, Дѣйствительно въ продолженіи долгаго времени Литовцамъ принадлежитъ роль исключительно пассивная, и только, подъ давленіемъ рѣщительной политической необходимости, они очень поздно переходятъ къ роли дѣятельной по ОТношенію къ Славянамъ.

Древнѣйшія извѣстія o Литовцахъ свидѣтельствуютъ о давнемъ занятіи ими указанной территоріи: послѣ ея занятія Литовское племя. успѣло уже развить нѣсколько этнографическихъ типовъ и подраздѣлиться на нѣсколько народовъ, извѣстныхъ сосѣдямъ подъ особенными названіями.

По дошедшимъ до насъ свѣдѣніямъ, мы можемъ указать въ Х—Хі столѣтіяхъ слѣдующіе народы, на которые распадалось тогда Литовское племя: на сѣверной оконечности Литовской территоріи, на правой сторонѣ западной Двины, между нижнимъ теченіемъ этой рѣки и предѣлами чудскихъ народцевъ: Эстовъ и Ливовъ, жило племя, называемое въ Русскихъ лѣтописяхъ Летыголою (нынѣшніе Латыши). Вдоль лѣваго берега Двины, отъ средняго ея теченія и до моря простирался другой Литовскій народъ Жемгала, упоминаемый въ этнографическомъ перечнѣ „Повѣсти временныхъ лѣтъ“, впослѣдствіи извѣстный, вслѣдствіе латинской транскрипціи ихъ имени, подъ названіемъ Семигадловъ (Semigallia). Выдающійся къ сѣверу, между Балгійскимъ моремъ и Рижскимъ заливомъ, полуостровъ занятъ былъ третьимъ литовскимъ народомъ, носящимъ названіе Корсь—въ русскихъ лѣтописяхъ и КуроноВh—Bb сказаніяхъ западныхъ писателей. Въ центрѣ поселеній Литовскаго племени, но бассейну Нѣмана, размѣстились два народа: Жмудь —на нижнемъ теченіи этой рѣки, на ея притокахъ: Дубисѣ а Невяжѣ и на поморіи у ея устья и Литва (имя которой впослѣдствіи сдѣлалось генетическимъ названіемъ всего племени)на среднемъ теченіи Нѣманя и на его притокѣ Вилім, Эти два народа, болѣе многочисленные и занимавшіе центръ поселеній всего племени, призваны были теченіемъ историческихъ событій стать во главѣ борьбы за племенную самостоятельность и имъ собственно принадлежала иниціатива въ составленіи Литовскаго государства. Ke западу отъ Жмуди, вдоль морскаго берега, между устьями Нѣмана и Вислы, простирались поселенія десяти колѣнъ Прусскаго народа; Пруссы, выдаваясь длинною тесьмою на западъ, раньше другихъ стали извѣстны западнымъ сосѣдямъ Литовцевъ:

Славянамъ и Нѣмцамъ 1. Вслѣдствіе географическаго положенія своей страны, Пруссы весьма рано должны были вступить въ борьбу съ иноплеменными сосѣдями для защиты своей самобытности, и потому они раньше и полнѣе другихъ народовъ Литовскаго племени развили своеобразные признаки первобытной народной культуры, у Пруссовъ собственно получили значительное развитіе народные миѳы Литовскихъ вѣрованій; у нихъ выработалось и установилось жреческое сословіе, составлявшее въ продолженіи долгаго времени единственную объединительную связь между всѣми колѣнами и народами Литовскаго племени; наконецъ у Пруссовъ сложились эпическія народныя сказанія (о Войдевутѣ и Прутенѣ), воспѣвавшія древнюю борьбу Пруссовъ съ Мазовшанами, ихъ порабощеніе послѣдними, освобожденіе отъ рабства вслѣдствіе развитія у Пруссовъ культурныхъ общественныхъ началъ: правильнаго культа боговъ, жреческаго сословія, правильнаго семейнаго союза и т. д., а также преданія о древнѣйшемъ разселеніи всего Литовскаго племени. Наконецъ, примыкая къ южнымъ закраинамъ собственной Литвы, узкимъ и длиннымъ клиномъ между Славянскими племенами: Мазовшанами и Дреговичами простирались поселенія послѣдняго Литовскаго народа -Ятвяговъ, достигавшія до западнаго Буга и, вверхъ по теченію этой рѣки, до сѣверныхъ предѣловъ Волынскаго княженія.

Всѣ перечисленныя вѣтви Литовскаго племени составляли отдѣльные народы только въ этнографическомъ смыслѣ этого слова. Объединяющей политической власти не существовало до XIII ст. не только у отдѣльныхъ народовъ, но и у отдѣльныхъ колѣнъ, на которыя распадались эти народы. Характерическая черта быта Литовцевъ состояла въ отсутствіи первыхъ началъ государственности, выразившейся у Славянъ возникновеніемъ городовъ, T. е. центральныхъ пунктовъ земскаго единства въ территоріи каждаго племени, гдѣ обсуЖждатись общественныя дѣла и откуда истекали рѣшенія, которымъ подчинялись тянувшія къ городамъ племена. Русскія лѣтописи, передавая уже съ Х вѣка свѣдѣнія о походахъ русскихъ князей на Литву, не упоминаютъ о городахъ на Литовской территоріи 2. Это отсутствіе городовъ гораздо болѣе наглядно указано нольскими лѣтописцами, при описаніи походовъ польскихъ князей на Пруссовъ и Ятвяговъ, такъ въ хроникѣ Мартына Галла, подъ 1110 годомъ, описанъ походъ Болеслава Пі на Пруссовъ слѣдующими словами: „Болеславъ „вошелъ въ ихъ землю зимою, по льду замерзшихъ озерѣ и болотъ, представлявшихъ единственный путь въ ихъ страну; но, переправившись черезъ озера и болота и достигнувъ населенной страны, онъ не могъ остановиться на одномъ мѣстѣ; онъ не могъ занять ни замковъ, ни городовъ, которылъ тамъ вовсе нѣтъ, ибо страна защищена только естественнымъ мѣстоположеніемъ свопмъ, составляя острова среди озеръ и болотъ, вся земля распредѣлена тамъ по жребію въ потомственное пользованіе жителямъ земледѣльцамъ. И такъ, воинственый Болеславъ, пройдя въ разныхъ направленіяхъ по странѣ этого варварскаго народа, собралъ огромную добычу, увелъ въ рабство безчисленныхъ мужчинъ и женщинъ, мальчиковъ и дѣвочекъ, рабовъ и рабынь, сжегъ многія села и постройки (aedificia villasque multas) и безъ бою, съ добычею возвратился въ Польшу“ 3. Точно такую-же характеристику литовскихъ областей даетъ другой польскій лѣтописецъ, Викентій Кадлубекъ, при описаніи походовъ польскихъ князей на Пруссовъ и Ятвяговъ, такъ, описывая вторженіе польскаго герцога Болеслава Кудряваго въ Пруссію (1167) онъ говоритъ: „Болеславъ, собравъ многочисленный отрядъ войска, рѣшился предпринять походъ въ землю Гетовъ (Пруссовъ), недоступную по своему мѣстоположенію, хотя вовсе не укрѣпленную искусствомъіі 4, Длугошъ, описывающій болѣе подробно этотъ походъ, прибавляетъ: „уже вожди и войско польское проникли внутрь страны, жестоко истребляя народонаселеніе: взрослыхъ и отроковъ, и предавая пламени многочисленные хутора и села“ (villas et vicos) 5, Въ описаніи похода польскаго герцога Казимира Справедливаго на Ятвяговъ (1192) Кадлубекъ говоритъ слѣдующее объ области, занятой этимъ Литовскимъ племенемъ: „Поллексіяне (Ятваги)—одно изъ племенъ Гетовъ или Пруссовъ, народъ жестокій и болѣе свирѣпый чѣмъ дикіе звѣри, страна ихъ не доступна по причинѣ обширныхъ пущъ, непроходимыхъ лѣсныхъ дебрей и вязкихъ болотъ“. Поляки, ворвавшись въ страну эту, „предавали пламени: храмы, мызы, села, возвышавшіяся зданія и житницы, наполненныя хлѣбомъ 6, Городовъ же у нихъ нѣтъ, они, подобно дикимъ звѣрямъ, незнакомы съ городскими стѣнами“.

На туже черту въ быту Литовцевъ указываютъ и западные источники. Составитель житія св. Войтеха, передавая исторію его миссіонерскаго странствованія въ Пруссію, упоминаетъ только сельскія поселенія (villa, pagus, vicus) 7. Петръ Дюсбургъ, составившій весьма подробное описаніе покоренія Пруссіи крестоносцами, ни разу не упоминаетъ о городахъ въ этой странѣ и говоритъ только по временамъ о существованіи засѣкъ или укрѣпленныхъ лагерей (castra et firma) 8; конечно на такія-же боевыя временныя укрѣпленія у Ятвяговъ указываетъ и Ипатская лѣтопись подъ 1194 годомъ, обозначая ихъ именемъ „тверди“ 9.

Если обратимся къ исторіи основанія литовскихъ городовъ, существовавшихъ въ послѣдствіи, то замѣтимъ, что не только точныя свѣдѣнія, но и народныя преданія о ихъ основаніи, относятъ время ихъ возниковенія не раньше какъ къ началу XIV или къ концу XIII столѣтій. Такъ, первыя города въ Пруссіи построены были крестоносцами, послѣ завоеванія ими этой страны. Въ землѣю Жемгалы упоминается городъ Тервета, укрѣпленный туземцами, уже въ исходѣ ихъ борьбы съ Ливонскимъ орденомъ, въ концѣ XIII столѣтія, Въ землѣ Ятвяговъ, единственные существовавшіе города были основаны волынскими князьями, по мѣрѣ покоренія ими этой страны. на границѣ собственной Литвы города также возводились русскими князьями, какъ Гродно, упоминаемое въ лѣтописи уже подъ 1128 годомъ и Новгродокъ Литовскій, основаніе котораго приписывалось В. К. Ярославу, Что-же касается собственно литовскихъ городовъ, то, если устранимъ совершенно произвольную хронологію, придуманную для баснословной литовской исторіи Стрыйковскимъ, мы найдемъ сколько нибудь точныя указанія и преданія объ основаніи литевскихъ городовъ не раньше половины XIII столѣтія, Такъ упоминаніе о Керновѣ встрѣчаемъ около 1250 г., объ Эйраголѣ въ 1262, о Гольшанахъ въ 1280, о Ковнѣ около 1280, o Тельшахъ, Вильнѣ, Трокахъ, Лидѣ только около 1320 ar. д. 10.

На ряду съ отсутствіемъ въ Литвѣ городовъ, какъ объединяющихъ земскихъ центровъ, мы находимъ полное отсутствіе и монархической власти, которая бы успѣла подчинить своему авторитету сколько нибудь значительныя части Литовскаго племени. Относительно этого факта мы встрѣчаемъ такое-же согласіе въ указаніяхъ всѣхъ источниковъ, какъи относительно отсутствія городовъ на Литовской территоріи, Русскія, польскія и нѣмецкія лѣтописи, описывая военныя столкновенія Литов. скихъ племенъ съ сосѣдями до половины XIII столѣтія, всегда указываютъ только имя народа или племени Литовскаго, съ которымъ происходило данное столкновеніе, но при этомъ не только не называютъ именъ литовскихъ вождей, но даже не упоминаютъ о существованіи какихъ-бы то ни было правителей.

Только съ половины XIII столѣтія, когда свѣдѣнія о Литовскомъ племени становятся болѣе подробными и обстоятельными въ лѣтописныхъ источникахъ, мы встрѣчаемъ въ нйхъ упоминаніе о литовскихъ вождяхъ, но, по самому характеру этихъ свѣдѣній, мы убѣждаемся въ отсутствіи государственной власти на сколько нибудь обширной территоріи y Литовскихъ племенъ. Эти первыя свѣдѣнія о вождяхъ литовскихъ указываютъ на то обстоятельство, что, до второй половины XIII столѣтія, власть, извѣстныхъ лѣтописцамъ, начальниковъ, простиралась только на незначительные сельскіе округи, на отдѣльныя волости; вожди эти были скорѣе волостные старшины, правдоподобно представители отдѣльныхъ родовъ или клановъ 11, чѣмъ монархическіе правители въ государственномъ смыслѣ слова, Отличительныя признаки этихъ первыхѣ извѣстій о литовскихъ вождяхъ состоятъ въ слѣдующемъ: упоминанія объ нихъ всегда указываютъ за разъ цѣлую группу этихъ начальниковъ на незначительномъ пространствѣ территоріи. Въ тѣхъ случаяхъ, гдѣ районъ ихъ власти можетъ быть опредѣленъ по свидѣтельству источника, оказывается, что онъ обнималъ предѣлы небольшой волости или, МОжетъ быть, рода, носившей, какъ кажется, свое отдѣльное, спеціальное названіе. Волости эти не только не были связаны между собою никакою общею государственною властью, но и, весьма часто, не сознавали общихъ политическихъ интересовъ по отношенію къ иноплеменникамъ; каждая волость и каждый вождь дѣйствовали на свою руку, независимо, иногда въ союзѣ другъ съ другомъ, иногда врозь и даже во вредъ друтъ друту.

Черты эти яснѣе всего выступаютъ Въ сказаніяхъ Ипатской лѣтописи oO борьбѣ галицко-волынскихъ князей съ Ятвагами, Такъ, подъ 1248 годомъ, разсказывая о побѣдѣ, одержанной Василькомъ Романовичемъ надъ Ятвягами y Дрогичина, лѣтописецъ говоритъ, что въ битвѣ „убито бысть князій Ятвяжскихъ сорокъ12. Далѣе, описывая подъ 1256 годомъ большой походъ на Ятвяговъ Данила Романовича въ союзѣ со многими русскими и польскими князьями, лѣтописецъ передаетъ слѣдующія интересныя подробности: проводникомъ Даниловой рати служилъ яатвягъ Анкадъ, принявшій на себя эту обязанность подъ условіемъ, что его село будетъ пощажено. Русскіе полки напали на три волости или клана, носившіе отдѣльныя названія: Злинцы, Крисменцы и Покинцы и разорили ихъ поселенія, ови брали порознь ятвяжескія села: Олдыкище, Приваще, Корковичи и друг., причемъ сосѣднія атвяжскія волости не являлись для подмоги пострадавшимъ. Въ Привигцахъ былъ свой князь, который погибъ въ защитѣ роднаго села, на другой день Русскіе сожгли домъ другого князя Стекинта, и, за тѣмъ, лвился въ русскій ставъ для переговоровъ третій атвяжскій князь Юндилъ 13,.

Подобное-же общественное устройство существовало въ Пруссіи. Еще въ началѣ ХПв.; въ сказаніи Виперта о смерти св. Брунона мы встрѣчаемъ свидѣтельство о томъ, что Пруссы жили подъ властію мелкихъ волостныхъ родоначальниковъ; такъ, по словамъ сказанія, св. Брунонъ успѣлъ убѣдить одного прусскаго царя, Нетимера, принять крещеніе вмѣстѣ съ его народомъ, состоявшимъ изъ 300 мужей, но, вслѣдъ за тѣмъ, владѣтель сосѣдняго округа напалъ на владѣнія Нетимера и предалъ казни миссіонеровъ 14. Въ подробномъ разсказѣ Петра Дюсбурга о завоеваніи Пруссіи крестносцами, весьма часто упоминаются имена туземныхъ вождей, но изъ самаго-же разсказа видно, что власть ихъ простиралась на весьма незначительные округи; нѣсколько такихъ вождей упоминается обыкновенно въ одно и тоже время въ различныхъ мѣстностяхъ и каждый изъ нихъ дѣйствуетъ самостоя.ельно, не подчиняясь другому 15. Желая упрочить свое завоеваніе и подчинить своему господству прусское населеніе посредствомъ гражданскихъ связей, крестоносцы признали дворянскія права и оставили нѣкоторую долю поземельныхъ владеній 15M туземнымъ владѣльцамъ, которые добровольно признали надъ собою власть ордена и приняли крещеніе 16. Что льготы эти относились не къ болѣе знатнымъ и благороднымъ лицамъ прусскаго происхожденія, но къ самостоятельнымъ владѣльцамъ мелкихъ независимыхъ клановъ, на то мы имѣемъ указаніе въ привилегіи, данной магистромъ ордена крестоносцевъ городу Бартенштейну въ 1332 году, Привилегія эта, опредѣляя границы судебной власти магистрата, предоставляетъ ему право суда въ стѣнахъ города и надъ Пруссаками, которые различаются такъ:,Pruteni, sub regibus Prutenicalibus residentes et alii Pruteni advenae“. Нѣмецкіе источники, упоминая о мелкихъ литовскихъ начальникахъ, не знаютъ какой титулъ западной феодальной гіерархіи слѣдуетъ примѣнить къ нимъ, и потому называютъ ихъ безразлично именами: rex, regulus, dux, nobilis, magistratus, castellanus, capitaneus и т. д.

Такое же раздробленіе народа на многочисленныя мелкія владѣнія мы встрѣчаемъ и во внутреннемъ быту собственной Литвы и Жмуди, хотя въ этомъ отношеніи мы можемъ указать менѣе ясные источники. Единственнымъ положительнымъ свидѣтельствомъ о существованіи въ Литвѣ одновременно многихъ мелкихъ князей мы обязаны Ипатской лѣтописи. Здѣсь, подъ 1215 годомъ, передается извѣстіе о посольствѣ литовскихъ князей къ князьямъ галицкимъ съ цѣлью заключить съ ними договоръ, посольство это явилось отъ имени двадцати литовскихъ и жмудскихъ князей, имена которыхъ приводятся лѣтописцемъ 17. Подобный же фактъ является какъ единственный выводъ, который мы можемъ добыть изъ темнаго, исполненнаго анахронизмовъ и искусственныхъ сближеній, текста Литовской лѣтописи, изданной по списку Быховца 18.

Эта Литовско-русская лѣтопись, единственная передающая свѣдѣнія и преданія о древнѣйшей Литовской исторіи, представляетъ сводъ, составленный очень поздно—во второй половинѣ XVI столѣтія. Составитель этой лѣтописи собралъ множество легендъ, сложившихся въ качествѣ мѣстныхъ и родовыхъ преданій многихъ областей и фамилій литовскихъ, но, вмѣсто того, чтобы передать матеріалъ, въ томъ видѣ, въ какомъ онъ его собралъ, составитель подвергнулъ его насильственной, искусственной группировкѣ. Перенося современныя себѣ понятія объ обширности территоріи Литовскаго государства и © значеніи и преемственности великокняжеской власти, на то отдаленное время, преданія о которомъ дошли до него, составитель лѣтописи т. H. Быховца, размѣстилъ дошедшія до него свѣдѣнія въ послѣдовательной связи и помѣстилъ имена князей въ мнимомъ преемственномъ порядкѣ, преднолагая въ каждомъ изъ нихъ великаго князя литовскаго въ позднѣйшемъ значеніи этого титула.

Конечно, попытка эта оказалась вполнѣ неудачною, и авторъ долженъ былъ наткнуться на цѣлый рядъ хронологическихъ несообразностей и противурѣчій, желая размѣстить свой матеріалъ по предвзятому плану, онъ долженъ былъ устанавливать предполагаемыя степени родства между различными князьями, долженъ былъ объяснять посредствомъ наивныхъ догадокъ постоянную перемѣну мѣста пребыванія мнимыхъ великихъ князей литовскихъ, долженъ былъ иногда разсказывать одну и туже біографію подъ различными именами (Лаврашъ а Войшелкъ) или одному и тому-же лицу приписывать двѣ различныя біографіи (Скирмунтъ, Эрдивилъ, Викинтъ) и т. д.

Отбросивъ въ сторону всѣ тѣ извѣстія лѣтописи Быховца, которыя произошли отъ неудачныхъ компиляторскихъ пріемовъ ея составителя, мы должны однако признать, что матеріалъ, которымъ онъ пользовался, составляетъ единственный дошедшій до насъ отголосокъ преданій объ исторіи Литвы за время, предшествовавшее возникновенію Литовскаго государства.

Возстановляя этотъ матеріялъ по возможности, съ крайнею осторожностію, мы будемъ въ состояніи сдѣлать изъ него только слѣдующіе выводы: 1) преданія, дошедшія до составителя лѣтописи Быховца, были заимствованы имъ или изъ существовавшихъ еще въ половинѣ XVI столѣтія неясныхъ мѣстныхъ топографическихъ преданій (преданія объ основаніи городовъ: Юрборка, Ковно, Вилькомира, Кернова iT. д., преданія о мѣстностяхъ, гдѣ происходили болѣе замѣчательныя битвы: Кайдановъ, Могильная, преданія о мѣстахъ, посвященныхъ древнему языческому культу: гора Швентирога, святилище надъ рѣкою Святою въ Девалтовѣ и т. п.), или изъ фамильныхъ болѣе точныхъ преданій знатныхъ литовскихъ родовъ, 2) Фамильныя, преданія, записанныя составителемъ лѣтописи изъ родовыхъ воспоминаній литовскихъ сановниковъ XVI вѣка, можетъ быть изъ ихъ фамильныхъ записокъ и документовъ, свидѣтельствуютъ, что каждый знатный коренной Литовскій родъ сохранялъ еще въ XVI столѣтіи воспоминаніе о томъ, что его предки были нѣкогда самостоятельными владѣтелями извѣстнаго участка литовской территоріи: такъ, родоначальники Гаштолдовъ были нѣкогда князьями въ Ошмянѣ. Довойны происходили отъ рода княжившаго въ Эйкшишкахъ, Монвиды княжили въ Гравжишкахъ, Гедройти — въ Гедройшишкахъ; кромѣ того въ лѣтописи указаны самостоятельные князья: въ Утянѣ, Эйраголѣ, Керновѣ, Юрборкѣ, Кунасовѣ, Вилькомирѣ, въ земляхъ: Завельекой, Давалтовской, Заналешанской и т. д. 3) Не смотря на попытку составителя расположить всѣхъ этихъ мѣстныхъ князей въ послѣдовательномъ порядкѣ и въ генеалогической связи другъ съ другомъ, мы, изъ его же разсказа, видимъ, что они были современники. Такъ изъ 39 именъ князей, упомявутыхъ въ лѣтописи Быховца до времени вокняженія Витеня, предшеетвенника Гедимина, болѣе 20 именъ, расположенныхъ по девяти степенямъ родства по нисходящей линіи, приходятся на время отъ прибытія Нѣмцевъ въ Лифляндію (1186 по лѣтописи Генриха Латыша) до вокняженія Мендовга (1235 по извѣстіямъ Ипатской лѣтописи). Между тѣмъ о большинствѣ этихъ князей лѣтопись расказываетъ, что они княжили очень долго („панугочи князю Троняте не мало лѣтъ, потомъ умеръ“. „Рынгольтъ жилъ много лѣтъ и умре“ к т. д.). Точно также на время отъ нашествія Батыя (1240) до вокняженія Витеня (1292 по Дюсбургу) приходится 33 имени князей, упомянутыхъ въ лѣтописи Быховца, расположенныхъ въ девяти степеняхъ генеалогической таблицы. На основаніи этихъ выводовъ, мы полагаемъ, что тѣ немногія данныя, которыя мы можемъ извлечъ изъ лѣтописи Быховца, указываютъ на туже черту быта въ Жмуди и собственной Литвѣ, о которой относительно Пруссіи и земли Ятвяжской мы имѣемъ болѣе прямыя и ясныя свидѣтельства.

на основаніи приведенныхъ данныхъ, мы полагаемъ, что до половины «XIII столѣтія, Литовское племя Не составляло государства, оно представляло разсыпанную массу небольшихъ волостей, управлявшихся независимыми вождями, безъ всякой политической связи другъ съ другомъ, Народы Литовскаго племени объединялись только общностью этнографическою и культурною: тождество происхожденія, языка, быта составляли между различными народами Литовскаго нлемени связь этнографическую; тождество преданій и религіознаго культа служило связью нравственною, культурною, послѣдняя проявлялась B единственными наглядными признаками народнаго единства: общими, центральными для всего племени, святилищами и общимъ сословіемъ жрецовъ, состоявшимъ подъ управленіемъ центральной жреческой коллегіи, Кривитовъ и ея начальника Криве-Кривейта 19.

Вѣроятно, развиваясь постепенно, безъ сильнаго давленія извнѣ, Литовское племя образовало бы теократическое государство, которое представляло бы союзъ болѣе или менѣе крупныхъ племенъ и округовъ, подъ верховною властью первосвященника, но историческія внѣшнія условія зазставили Литовцевъ ускорить политическую организацію всего племени и замѣнить мирную, опиравшуюся исключительно на нравственномъ вліяніи, власть жрецевъ, властію князей, вооруженныхъ мечемъ, необходимымъ для спасенія самобытности племени. Пока единственными сосѣдами Литовцевъ были Славяне-Русскіе а Поляки, взаимныя отношенія обоихъ племенъ не принимали характера истребительной вражды: рѣдкіе походы русскихъ и польскихъ князей на Литовскія земли ограничивались временнымъ разореніемъ пограничныхъ волостей и требованіемъ дани; вторженія Литовцевъ въ земли Новгородскія, Полоцкіия и Мазовецкія, носили харавтеръ пограничныхъ набѣговъ съ цѣлью добычи и грабежа, но мы не видимъ въ этихъ столкновеніяхъ, ни посягательства на самобытность Литовскаго племени съ одной стороны, ни стремленія къ захвату Литовцами Славянской территоріи съ другой. Обстоятельства эти перемѣнились съ концемъ XII и началомъ XIII столѣтія, когда на границахъ литовской территоріи появился новый грозный сосѣдъ, почти въ одно время на двухъ противуположныхъ окраинахъ земли Литовской поселились Нѣмцы, немедленно заявившіе завоевательную тенденцію и устрѣмившіеся на разрозненныя Литовскія племена съ неудержимою энергіею, Выставляя религіозвую ревность къ обращенію язычниковъ главною побудительною причиною своего натиска на Литву, германскіе рыцарскіе ордены пользовались сочувствіемъ и матеріальною поддержкою всего католическаго міра; предлагая широкое поле для рыцарскихъ подвиговъ, они указывали легкій и удобный способъ удовлетворенія отживавшимъ уже рыцарскимъ увлеченіямъ западно-европейскихъ паладиновъ, вмѣсто отдаленнаго, дорогаго и труднаго похода въ Палестину, для рыцарей открывалось новое поле дѣйствія, столько-же освященное религіозными мотивами, но болѣе близкое и безопасное, вмѣсто тяжелыхъ переходовъ по знойнымъ пустынямъ Сиріи, вмѣсто серьезной и опасной борьбы съ воинственными и многочисленными полчищами Турокъ и Монгололъ, рыцари получали возможность, съ равною славою, побывать въ странѣ болѣе близкой, порубежной съ отечествомъ многихъ изъ нихъ; имъ предстояли переходы по тѣнистымъ лѣсамъ береговъ Нѣмана; вмѣсто опасныхъ битвъ, имъ приходилось истреблять огнемъ литовскія села и мечомъ почти безоружныя, разрозненныя и не представлявшія, для закованныхъ въ желѣзо рыцарей, опаснаго сопротивленія скопища литовской деревенщины, и тѣмъ не менѣе они пользовались въ западномъ обществѣ славою военныхъ подвиговъ, посвященныхъ на служеніе церкви, Cs цѣлью пріобрѣсти эту громкую и дешевую славу, показать рыцарскую удаль, не подвергаясь очевидной опасности, толпы рыцарей являлись въ началѣ каждой весны на подмогу нѣмецкимъ крестоносцамъ и раздвигали шагъ за шагомъ границы ихъ владѣній, Крестовые рыцари и ихъ гости съ каждымъ годомъ подвнгались дальше вглубь Литовскихъ вемель, опустошали новыя волости, насильно крестили жителей, наказывали ихъ сопротивленіе или отпаденіе отъ христіанства рабствомъ; покорныхъ-же облагали тяжелыми налогами, лишали большей части вемель въ пользу нѣмецкихъ колонистовъ и подвергали желѣзнымъ тискамъ Орденской администраціи. Литовцы пытаются отстоять свою независимость со всею силою твердой, стойкой энергіи, свойственной ихъ племени, но разрозненные, безъ взаимной связи между собою, они не могутъ представить серьезнаго препятствія нѣмецкому завоеванію; одна волость за другою, одно колѣно за другимъ борется съ отчаяніемъ за свою свободу и падаетъ въ неравной борбѣ. Только послѣ нѣсколькихъ десятилѣтій несчастной борьбы, Литовскія племена убѣждаются, что безъ прочной государственной связи, они исчезнутъ постепенно одно за другимъ въ упорной безплодной борьбѣ съ могущественнымъ врагомъ; создать-же эту связь изъ собственныхъ элементовъ онибезсилны, потому они стараются примкнуть къ государствамъ ближайшихъ сосѣдей. Два литовскіе народа, прежде всего подвергшіеся оцасности, первые ищутъ спасенія въ попыткахъ подобнаго рода: Латыши пытаются признать. надъ собою власть полоцкаго князя и съ его помощью отбиваются отъ Ливонсквго ордена 20; Пруссаки подчиняются своимъ сосѣдямъ, князьямъ славянскаго Поморья (Святополку а Мествину 1242—1266) 21 и предоставляютъ имъ руководство своими силами. Но эти первые опыты государственнаго устройства не приводятъ къ желанной цѣли, ни полоцыіе, ни поморскіе князья не имѣютъ ни достаточныхъ силъ и авторитета, ни достаточнаго времени для того, чтобы сломить вѣковыя привычки Литовцевъ и изъ разсыпанной группы клановъ создать быстро, среди борьбы, стройное и прочное государство. Попытки эти только замедлили на время наступательное движеніе Нѣмецкаго ордена, но не могли ему помѣшать, къ концу XIII столѣтія, подчинить себѣ окончательно съ одной стороны Пруссію, съ другой—земли Латышей а Жемгалы.

Границы владѣній ордена приблизились, такимъ образомъ, съ двухъ сторонъ къ поселеніямъ собственной Литвы и Жмуди и для этихъ народовъ пришла очередь бороться съ иноземнымъ завоеваніемъ. Но пока ихъ соплеменники отражали натискъ нѣмцевъ, народы эти, пользуясь своимъ выгоднымъ географическимъ положеніемъ, успѣли создать болѣе прочный государственный строй, и потому встрѣтили борьбу съ болѣе стройными силами.

Силы эти Литовцы пріобрѣтаютъ вслѣдствіе новыхъ отношеній, въ какія они стали къ Руси въ теченіи XIII столѣтія.

Еще съ конца ХП вѣка мы видимъ новый поворотъ въ теченіи Русской исторіи. Обширное государство, составившееся въ X и XI столѣтіяхъ усиліями кіевскихъ князей, стрѣмится къ децентрализаціи. Отдѣльныя области обширной Русской территоріи, опираясь на тяготѣніе врозь населявшихъ её племенъ и, вмѣстѣ съ тѣмъ, на родовые счеты многочисленной княжеской семьи, стремятся къ самостоятельности. Власть кіевскихъ князей постепенно падаетъ, вліяніе ихъ на области. ослабѣваетъ. Вмѣсто бывшаго общаго центра государственной власти въ Кіевѣ, возникаетъ нѣсколько новыхъ центровъ государственной жизни Руси, Эта политическая перемѣна опирается притомъ на внутренній переломъ, случившійся въ распорядкѣ составныхъ элементовъ русскаго общества. Между тѣмъ какъ въ Кіевѣ три составныя общественныя силы русскаго общества: князь, вѣче и дружина, находились въ постоянной борьбѣ между собою и уравновѣшивали другъ друга, въ каждомъ изъ новыхъ центровъ одно изъ этихъ составныхъ началъ беретъ перевѣсъ надъ двумя другими и доставляетъ сильную точку опоры для новой государственной жизни: въ Ростовской землѣ княжеская власть, усиливаясь быстро съ половины XII столѣтія, подчиняетъ себѣ и немногочисленныя городскія общины Ростово-Суздальской земли и дружину. Въ Новгородѣ и его пригородахъ вѣче составляетъ основное начало государственнаго устройства, оно низводитъ князя на степень зависимаго, смѣняемаго по волѣ вѣча, кормленника, оно поглощаетъ и ассимилируетъ съ собою боярское сословіе, Въ Галицкой землѣ и, подъ ея вліяніемъ, въ Волынской дружинный элементъ беретъ перевѣсъ надъ двумя другими; слѣды общины изчезаютъ еще при Ростиславичахъ, а при Романовичахъ, не смотря на упорное сопротивленіе и репрессиввыя мѣры Романа и Даніила, власть князей все болѣе и болѣе ограничивается дружинниками, которые подчиняютъ наконецъ князя совѣту бояръ, составившихъ какъ-бы постоянный сенатъ, руководившій его политическими дѣйствіями 22.

Пока въ земляхъ: Ростовской, Новгородской и Галицкой устанавливались на новыхъ началахъ новые государственные центры Русской жизни, въ обширной полосѣ русскихъ земель, находившихся между указанными центрами, ни одно общественное начало не осилило двухъ другихъ, и борьба между ними, усложняясь личною борьбою вѣтвей и лицъ княжескаго рода, вела постепенно все къ большему и большему дробленію территоріи и ослабленію въ ней государственной власти. Территоріи княжествъ: Смоленскаго, Черниговскаго, Сѣверскаго, Полоцкаго, Туровскаго, равно какъ и области, составлявшія непосредственное владѣніе Кіевскаго стола, подвергаются этой участи, Между тѣмъ какъ въ началѣ XII в. весь интересъ исторической жизни, а, вмѣстѣ съ тѣмъ и вниманіе лѣтописцевъ, сосредоточиваются во Владимірѣ на Клязьмѣ, Новгородѣ, Галичѣ, о промежуточной между этими центрами полосѣ до насъ доходятъ лишь свѣдѣнія отрывочныя, неполныя; однако изъ свѣдѣніёй этихъ мы узнаемъ, что области эти отошли на второй планъ, ослабѣли и находятся Bb состояніи постоянной внутренней борьбы, которой задачи и размѣры постепенно все болѣе и болѣе мельчаютъ.

Раньше другихъ Русскихъ земель обособилась, въ родѣ Изяслава Владиміровича, Полоцкая область, Послѣ неудачной попытки Мстислава Владиміровича (1129) присоединить вновь ее къ Кіевскому княженію, Полоцкая земля достигаетъ значенія независимаго княжества; но, вслѣдъ за тѣмъ, въ Полоцкой землѣ съ страшною силою разгорается внутренняя борьба за преобладаніе: вѣче Полоцкое споритъ съ княземъ и, пользуясь многочисленностью княжеской Полоцкой семьи, старается, частою перемѣною князей изъ разныхъ вѣтвей этой семьи, установить свое право на выборъ и низложеніе князя 23; къ этой борьбѣ двухъ общественныхъ началъ за верховную власть, присоединяется борьба между самими городскими общинами за первенство и преобладаніе, Минскъ оспариваетъ первенство у Полоцка и считаетъ себя славою южной половины Кривнцкой территоріи; пригорода, въ свою очередь, стараются противодѣйствовать вліянію главнаго вѣча, и, нерѣдко, съ умысломъ поддерживаютъ притязанія князей, не помирившихъ съ вѣчемъ главнаго города. Такъ Дручане поддерживаютъ постоянно князей, изгнанныхъ полоцкимъ вѣчемъ, князья, изгнанные изъ Полоцка или Минска, находятъ убѣжище въ Слуцкѣ и т. п. Несогласія и знтагонизмъ городовъ находятъ постоянную точку опоры въ честолюбіи и соревнованіи многочисленныхъ потомковъ князя Всеслава Брячиславича; земля дробится на многочисленные удѣлы, въ разрозненныхъ и неполныхъ лѣтописныхъ, свѣдѣніяхъ о Полоцкой землѣ, мы находимъ, кромѣ Полоцка и Минска, удѣльныхъ князей: въ Ватебскѣ, Изяславлѣ, Логойскѣ, Друцкѣ, Слуцкѣ, Стрѣжевѣ, Новгродкѣ, Городнѣ, Клецкѣ, Оршѣ, Свислочѣ, Лукомѣ. Но этими лѣтописными извѣстіями далеко не исчерпы- вается весь перечень мелкихъ полоцкихъ удѣловъ: у Генриха Латыша, упоминающаго о русскихъ князьяхъ только по мѣрѣ отношенія ихъ къ Лифляндіи, названы два мелкіе удѣлы по Двинѣ и въ южной Ливоніи, признававшей подъ собою до 1211 года верховную власть Полоцка, въ 1204—1224 годахъ, по словамъ Генриха Латыша, нѣмцы имѣли цѣлый рядъ столкновеній съ русскими князьями: Василькомъ изъ Кокенгаузена (Wesceke de Kokonois), и Всеволодомъ изъ Герсики (Wissewalde de Gersica), о существованіи которыхъ, равно какъ и объ удѣлахъ ихъ русскія лѣтописи ничего не говорятъ 24, При крайнемъ раздробленіи Полоцкаго княженія и среди внутренней борьбы князей и удѣловъ между собою, князей съ вѣчами, пригородовъ съ городами, истрачивается по мелочамъ вся сила Кривичской земли, отношенія запутываются, сознаніе общихъ, болѣе обширныхъ цѣлей общественной жизни теряется. Для пріобрѣтенія силъ въ междуусобной борьбѣ, князья и вѣча прибѣгаютъ къ помощи и покровительству болѣе сильныхъ сосѣдей: иногда соплеменныхъ Русскихъ князей -Кіевскихъ, Черниговскихъ, Смоленскихъ, иногда иноплеменниковъНѣмцевъ и Литовцевъ 25.

Примечания

1 Къ Пруссамъ относится древнѣйшее, дошедшее до насъ свидѣтельство о пребываніи Литовскаго племени на европейскомъ континентѣ; если мы сблизимъ названія двухъ прусскихъ колѣнъ: Судиновъ и Галиндовъ, съ двумя именами, помѣщенными Птоломеемъ въ его перечнѣ народовъ, населявшихъ европейскую Сарматію, то, можетъ быть съ нѣкоторую достовѣрностью, можемъ видѣть въ его указаніи первое по времени (II ст. a. Р. X.) свидѣтельство о Литовцахъ; вотъ отрывокъ изъ перечня Птоломея: (Lib. Ш, cap. 5): Minores autem gentes tenent Sarmatiam penes Vistulam quidem fluvium: sub Venedis—Gythones sunt. Post Phinni, post Bulanes, sub quibus Phrungundiones. Post Avarini, juxta caput Vistulae amnis, sub quibus Ombrones. Post Anartophracti, post Burgiones, post Arsietae, post Saboci, post Piengitae et Biessi, penes Carpatum - montem. Jis omnibus orientales sunt, sub Venedis quidem iterum—CGalindae і Sudem.

2 Вотъ извѣстія записанныя Русскими лѣтописями о походахъ русскихъ князей на Литву до половины XII ст.983 иде Володиміръ на Ятвяги, и побѣди Ятвяги и всю землю ихъ.
— 1112. Ярославъ ходи на Ятвязѣ, сынъ Святополчь, и побѣди я.
— 1038. Иде Ярославъ на Ятвяги.
— 1040. Ярославъ иде на Jury.
— 1044. Ходи Ярославъ на Литву и на весну заложи Новгородъ.
— 1059. Побѣди Изяславъ Голяди.
— 1132. Ходи Мстиславъ на Литву съ сынми своими, и съ Ольговочи, и съ Всеволодомъ Городеньскимъ, и пожегоша я, и сами ея росхорониша.

3 См. Galli Chronicon въ изданіи A. Белевскаго Monumenta Poloniae historica, т. 1 сграница 478.

4 Magistri Vincenti, episcopi Cracoviensis, Chronica Polonorum. Изданіе Пржездецкаго. Краковъ 1862. стр. 151.

5 Joannis Dlugossi, Historia Polonica, Lipsiae 1711, 1 т., стр. 510.

6 Fana, burgos, rogos, celsas aedium fabricas, cum spicariis horrea flammis involvunt. Quia municipioram nullus apud eos usus, cosdem enim urbium habent muros, quos et ferae, Chron. Pol. ut sup. crp. 201—202.

7 Canaparius —Vita et passio sancti Adalberti.

8 Petri de Dasbarg Chronicon Prussiae. Pars tertia. Cap Ші.

9 Ипатская лѣтопись, стр. 471.

10 Balitski i Lipifski StaroZytna Polska III, стр. 125, 202, 222, 252, 299, 397, 525, 562 ete,

11 My не имѣемъ ясныхь указаній на то, что упоминаемые въ НСТОчникахъ вожди были представителями родоваго начала; нѣкоторые намеки только въ этомъ отношеніи встрѣчаемъ въ Ипатской лѣтописи: здѣсь, въ перечнѣ литовскихъ князей подъ 1215 г. упоминаются 2 рода: Рушковичи и Булевичи, въ описаніи-же похода на Ятвяговъ 1258 годатри рода: Злинцы, Нокинцы и Крисменцы (стр. 492 и 552.)

12 Ипатская лѣтопись стр. 531.

13 Ипатская лѣтопись стр. 551—553.

14 Historia de praedicatione episcopi Brunonis.

15 Такъ подъ 1273 г. y Дюсбурга упоминаются современные, независимые прусскіе вожди: біарре capitaneus Warmiensium, Glekine capitaneus Bartorum, Skumand capitaneus Sudovitarum, Linko Pogesanus, Steinow, Pobraw, Tirsko castelanus de Villow. Chronicon Prussiae pars Ш, cap. 125, 131, 134, 138, 161, 170.

16 Тамъ-же часть Ш, cap. 215.

17 Ипатская лѣтопись стр. 491—492.

18 Изданіе Нарбута. Pomniki do dziejow Litewskich стр. 2—14. Вильно 1846. Рукописный списокъ той же лѣтописи, хранящійся въ Познанской библіотекѣ.

19 Fuit autem in Nadrovia locus quidam, dictus Romow, in quo habitabat quidam, dictus Criwe, quem colebant pro Papa. Quia, sicut dominus Papa regit universalem ecclesiam fidelium, ite ad istivs nutum seu mandatam, non solam gentes praedictae (Prutenicac), sed et Letthowini et aliac nationes Livoniae terrae, regebantur. Dusburg. ч. III, гл. 5.

20 Генрихъ Латышъ. Origines Livoniae sacrae её civilis an. 1212—4214.

21 Dusburg ч. Ш, гл. 833—124. 3

22 Дошедшія до насъ грамоты послѣднихъ Галицкихъ князей писались отъ имени и за печатью не одного князя, но эпца cum dilectis et fidelibus nostris baronibus militibusquee, Cu. грамоты Юрія II y Зубрицкаго Ист. древн. Галицкаго-Русскаго княжества T. Ш, стр. 252.

23 Въ 1132 вѣче Полоцкое изгоняетъ Святополка Мстиславича и призываетъ Василька Рогвододовича; въ 1151 Полочане высылаютъ въ Минскъ князя Рогволода Борисовича и берутъ княземъ Ростислава Глѣбовича; но въ 1159 опять приглашаютъ Рогволода; въ 1162 они, вслѣдствіе военной неудачи Рогволода, удаляютъ его и берутъ княземъ Всеслава Васильковича, Въ 1210 г. вѣче изгоняетъ князя Владиміра, заподозривъ его въ излишней преданности нѣмцамъ, а въ 1213 зоветъ его обратно ит. д. (см. Лаврент. лѣт. стр. 286, Ипат. лѣт. стр. 307, 339,855 Генрихъ Латышъ стр. 84—94).

24 0 русскихъ удѣлахъ въ Кокенгаузенѣ и Герсикѣ, »in quibus schismatici habitabante, упоминаетъ также Ливонская хроника Германа изъ Вартберга подъ 1201 г. Soriptores® reram Prussicarum т. II. стр. 27.

25 Въ 1151 г. Полоцкое вѣче, xexan удержать вновь призваннаго имъ князя, признаетъ надъ собою верховную власть Святослава Ольговича Черниговскаго. 1159 r. Рогволодъ Борисовичъ добывалъ Друцкъ и Полоцкъ cB помощью тоже Святослава Ольговича, а потомъ, утвердившись въ Полоцкѣ,ю, онъ покоряетъ съ помощью Ростислава Мстиславича Смоленскаго, Изяславль и осаждаетъ Минскъ. Въ 1160 Рогволодъ ходилъ на Ростислава Глѣбовича Минскаго съ помощью отъ Кіевскаго князя Ростислава Мстиславича, доставившаго ему вспомогательный отрядъ Торковъ, Въ 1162 Полоцкіе князья призываютъ князей Черниговскихъ и Смоленскихъ для изгнанія Владиміра Мстиславича изъ Слуцка. Въ 1165 r. Давидъ Ростиславичъ Смоленскій успѣлъ утвердиться въ Витебскѣ, и въ 1167 г., вмѣстѣ съ изгнаннымъ изъ Полоцка Всеволодомъ Васильковичемъ, онъ призвалъ на помощь противъ Полоцка Смоленскаго князя Романа Ростиславича. 1178 Всеславъ Васильковичъ Полоцкій спасъ свой удѣлъ отъ нападенія Новгородцевъ, прибѣгнувъ къ покровительству того-же Романа Ростиславича Смоленскаго, Въ 1180, Полоцкіе князья пытались отражать нападеніе Черниговцевъ на Друцкъ только съ помощью Смоленскаго князя Давида; въ 1185 r. Василько Воаодаревичѣъ Логойскіий a Глѣбъ Рогволодовичѣъ Друцкій зовутъ на помощь противъ полоцкаго вѣча того-же Давида Смоленскаго. Въ 1210 г. Полоцкій князь Владиміръ ищетъ помощи противъ изгнавшаго его вѣча въ Псковѣ и, затѣмъ, у Рижскаго епископа. Ипат. лѣт. стр. 308, 339 340, 346, 356, 459, 360, 412, 419. Новгородская лѣт. по харат. см. 1185 r. Генрихъ Латышъ, стр. 94.