Купеческие думы и городские общины: оригинал издания
Виленское соглашение 1665 года и витебская грамота 1738 года, споры купцов с ремесленниками, злоупотребления магистрата и итог очерков. Ч. II, с. 49-62. Текст в орфографии издания 1894 года.
Подобно ремесленникамъ, и купечество искало спасенія отъ насилій сильныхъ людей и обезпеченія своихъ интересовъ, организуясь въ отдѣльную общественную группу. Въ городахъ существовали особыя купеческія думы, объ организаціи, составѣ и способѣ дѣйствія которыхъ сохранилось, впрочемъ, мало свидѣтельствъ 60.
Ремесленники стремились обезпечить за собою монополію производства, купечество — торговли.
Наиболѣе подробныя и опредѣленныя указанія на предметы вѣдомства и организацію купеческихъ думъ находимъ въ грамотѣ короля Августа III, данной въ 1738 году на открытіе въ Витебскѣ купеческой думы.
„Объявляемъ сею привиллегіею нашею, читаемъ въ упомянутой грамотѣ, - всѣмъ и каждому, кому бы о томъ вѣдать надлежало, что принесена намъ сенаторами и чинами, при насъ состоящими, просьба и челобитная отъ витебскихъ мѣщанъ и купцовъ, подданныхъ нашихъ, о томъ, что въ купечествѣ и торговлѣ ихъ нѣтъ никакого порядка, потому что прибылые отовсюду люди, поселясь на земляхъ разныхъ вѣдомствъ въ городѣ, предмѣстьяхъ и за городомъ, равно какъ и пріѣзжіе, ведя всякую торговлю, воловую, водную и портовую, а также въ лавкахъ, не подчиняются вѣдомству и суду городскому, и не хотятъ платить надлежащихъ податей Рѣчи Посполитой и городскихъ повинностей въ ратушу. Вслѣдствіе этого, старожилы витебскіе, мѣщане и купцы, въ городскомъ вѣдомствѣ состоящіе, дошли до большой нищеты и гибели, такъ что, по причинѣ частаго раззоренія и опустошенія огнемъ большей части города и вслѣдствіе разныхъ другихъ потерь, ведя притомъ торговлю безъ должнаго порядка и лада, -не въ состояніи выполнять платежа податей Рѣчи Посполитой. А посему покорно просили, чтобы мы привиллегіею нашею соизволили дать и назначить купеческую думу съ тѣмъ, чтобы ни одинъ мѣщанинъ, не приписавшійся къ купеческой думѣ и не принесшій присяги, не смѣлъ торговать и продавать, подъ страхомъ лишенія товара, одной половины на насъ, а другой въ пользу витебскаго магистрата и купеческой думы. А такъ какъ они притомъ представили уставъ, столь необходимый для установленія купеческихъ порядковъ и собраній, то мы, по тщательномъ разсмотрѣніи, приняли таковой и, за утвержденіемъ нашимъ, выдали имъ для всегдашняго и безпрепятственнаго употребленія какъ нынѣ, такъ и въ послѣдующія времена“ 61.
Главныя правила устава витебской купеческой думы были слѣдующія. Во главѣ думы стоятъ восемнадцать старшинъ, избираемыхъ пожизненно такимъ порядкомъ, чтобы по шести старшинъ засѣдали въ думѣ черезъ каждые три года, а вмѣсто умершихъ или выбылыхъ по другимъ причинамъ избирались взамѣнъ ихъ новые, которые по рангу считаются младшими. Общихъ купеческихъ собраній должно быть четыре въ году, а старшіе купцы засѣдаютъ въ думѣ еженедѣльно два раза, во вторникъ и четвергъ. Купцовъ, стоящихъ внѣ магдебургскаго права, старшины обязаны устранять, съ помощью магистрата; наблюдать за выполненіемъ установленныхъ для торговли правилъ со стороны купцовъ, подчиненныхъ магдебургскому праву; ремесленникамъ никакой торговли не дозволять. Если бы кто захотѣлъ торговать въ лавкѣ, долженъ вкупиться въ книгу купеческой думы, иначе не дозволять такой торговли. Фальшивые вѣсы и мѣры обнаруживать и за таковые наказывать.
Интересно взглянуть, въ какихъ взаимныхъ отношеніяхъ между собою состояли эти три общественныя организаціи, представлявшія собою всю городскую общину въ Бѣлоруссіи, и какое вліяніе они оказывали на бытъ населенія и складъ жизни въ городахъ Бѣлоруссіи.
Первенствующее, выдающееся положеніе занималъ магистратъ, въ рукахъ котораго сосредоточивались важнѣйшія функціи: отправленіе уголовнаго и гражданскаго правосудія; наблюденіе за городскимъ благоустройствомъ и безопасностью; наконецъ, содержаніе въ исправности городскихъ крѣпостей и снаряженіе знаменитой въ лѣтописяхъ, такъ называемой, литовской пѣхоты, игравшей немаловажную роль въ военной исторіи исчезнувшаго польскаго государства.
О роли, какую играло въ жизни городовъ Бѣлоруссіи въ разсматриваемое время купечество, организовавшее въ крупныхъ городскихъ центрахъ для защиты своихъ интересовъ купеческія думы, не находимъ въ актахъ Виленской археографической комиссіи подробныхъ и точныхъ свѣдѣній. Но есть, всетаки, не мало указаній на то, что купечество энергически и успѣшно боролось за свои права и привиллегіи не только съ цехами, но даже съ городскими магистратами; этой успѣшной борьбѣ, конечно, способствовало выгодное экономическое положеніе купечества, позволявшее ему находить заступниковъ и покровителей въ тогдашнихъ высшихъ сферахъ польскаго государства. И далеко нельзя сказать, чтобы купечество пользовалось выгодами своего положенія исключительно въ свою пользу и въ ущербъ остальнымъ членамъ городской общины.
Напримѣръ, въ 1665 году магистратъ такого важнаго города, какъ Вильны, столицы великаго княжества литовскаго, пользовавшейся исключительнымъ правомъ, какого были удостоены лишь немногіе города, посылать своихъ пословъ на государственный сеймъ, вынужденъ былъ заключить съ купечествомъ города миролюбивую сдѣлку касательно городского благоустройства. Являясь въ извѣстныхъ отношеніяхъ представителемъ интересовъ всей городской общины, терпящей отъ несправедливыхъ притязаній магистрата, купечество не только обезпечиваетъ свои торговыя права, заставивъ магистратъ отказаться отъ присвоенной самовольно его членами привиллегіи безпошлинной торговли, но и добивается того, что магистратъ обязывается, по примѣру Кракова, составлять велькеръ, то есть временныя правила городского благоустройства и роспись городскихъ доходовъ, расходовъ и платежей, съ участіемъ городского общества и народа и согласно съ мѣстными обычаями, при чемъ городской бюджетъ долженъ былъ утверждаться плебесцитомъ — народнымъ голосованіемъ. Мало того, купечество получаетъ право посылать своего отдѣльнаго посла на сеймъ, въ качествѣ представителя передъ государствомъ отъ всего города 62.
Еще легче было, разумѣется, образованному и богатому, по тогдашнему времени, бѣлорусскому купечеству, отстоять свои права и интересы въ борьбѣ противъ притязаній различныхъ ремесленныхъ цеховъ на торговлю, въ борьбѣ, о которой повѣствуютъ многія статьи десятаго тома актовъ Виленской археографической комиссіи. По этимъ документамъ трудно, однако, опредѣлить съ полною точностью исходъ этой борьбы, хотя перевѣсъ вообще сильно склонялся въ сторону купечества, но и цехи иногда успѣвали фактически присвоить себѣ право торговли производимыми продуктами.
Но если цехи могли не только вести борьбу съ купечествомъ изъ-за правъ на торговлю, но даже по временамъ предъявляли и осуществляли несправедливыя притязанія въ этой торговой сферѣ, то имъ почти невозможно было устоять противъ злоупотребленій магистрата, въ вѣдѣніи котораго они находились. Магистратскія лица, сообразно общему ходу польской исторіи, выдѣлились постепенно изъ городской общины въ качествѣ городской аристократіи, позволявшей себѣ попирать законъ. Какъ велики и опасны для ремесленниковъ были эти злоупотребленія, можетъ показать слѣдующій примѣръ. Въ 1670 году, когда городская община въ Бѣлоруссіи сохраняла еще въ себѣ много жизненныхъ силъ, королю Михаилу, по жалобѣ виленскихъ мѣщанъ на чинимыя имъ обиды и притѣсненія, приходится предписывать своимъ королевскимъ листомъ виленскому магистрату, подъ угрозой штрафа въ 500 золотыхъ червонцевъ, чтобы магистратъ воздерживался отъ слѣдующихъ вопіющихъ злоупотребленій: цеховыхъ къ городской стражѣ въ день Рождества Христова не принуждалъ, особенно—при явномъ потакательствѣ купцамъ и евреямъ; чтобы магистратъ не защищалъ нарушителей цеховыхъ уставовъ; не взималъ лишнихъ и незаконныхъ поборовъ, не сажалъ ремесленниковъ безъ причины въ тюрьму; чтобы магистратскія лица никому не угрожали мечомъ; вообще, чтобы магистратъ воздерживался отъ своеволія и грабительства 63. Но магистратъ, какъ видно, не всегда находилъ острастку своимъ шляхетскимъ поползновеніямъ, и подъ 1776 годомъ мы встрѣчаемъ жалобу всѣхъ уцѣлѣвшихъ виленскихъ цеховъ и мѣщанъ на виленскій магистратъ и кагалъ по случаю чрезмѣрныхъ злоупотребленій со стороны этихъ учрежденій и раззоренія горожанъ. Такъ уцѣлѣвшіе цехи и мѣщане заявляютъ, что, вопреки королевскимъ привиллегіямъ г. Вильнѣ, евреи распространились по всему городу и занимаются торговлей и ремеслами, вслѣдствіе чего тринадцать цеховъ прекратили уже свое существованіе; что магистратъ вошелъ съ евреями въ сдѣлку къ явному ущербу христіанскаго населенія города; что купцы насильственнымъ образомъ взимаютъ съ пріѣзжихъ очень высокіе и незаконные поборы и употребляютъ ихъ на роскошную жизнь, вмѣсто того, чтобы отдавать деньги въ общую кассу. Уцѣлѣвшіе цехи просятъ, чтобы всѣ евреи были выселены изъ города 64.
Ослабленію цеховъ содѣйствовали постоянныя ссоры и распри между ними. Построенные на принципѣ промышленной монополіи, цехи постоянно вступали въ ожесточенную борьбу между собою, и эта борьба ослабляла ихъ силы. До какой степени своекорыстное и узкое начало монополіи проникало цеховую организацію и производство, видно изъ того, что погорѣльцамъ въ городахъ приходилось просить короля объ особомъ разрѣшеніи, чтобы получить возможность пригласить на работу мастеровъ, не принадлежащихъ къ мѣстному цеху 65. Вступая въ борьбу между собою, цехи должны были безпрестанно обращаться за разрѣшеніемъ взаимныхъ споровъ къ магистрату и королю, что ослабляло ихъ самостоятельность и значеніе 66.
Подчиняясь общему духу времени и пользуясь благопріятными для всякаго рода аристократическихъ поползновеній обстоятельствами, съ теченіемъ времени и старшины цеховъ дѣлаютъ попытки выдѣлиться изъ общей цеховой массы, стремятся подчинить себѣ младшихъ членовъ цеха и обратить въ свою личную пользу цеховые доходы. Возникаетъ борьба внутри цеховъ; рѣшителемъ споровъ является магистратъ, который съ теченіемъ времени все чаще и рѣшительнѣе становится на сторону цеховыхъ старшинъ. Благодаря этой могущественной поддержкѣ магистрата, эксплоатація старшинами цеховъ все болѣе усиливается 67.
Тяжело было положеніе ремесленниковъ, организованныхъ въ цехи, надѣленныхъ королевскими привиллегіями и пользовавшихся кое-какою, не особенно постоянною и прочною, по условіямъ времени и складу польской государственности, поддержкою королевской власти; еще печальнѣе было положеніе той массы рядовыхъ членовъ общины, которая не входила въ составъ купеческихъ и цеховыхъ организацій. Съ этою массою поспольства, занимавшеюся, - насколько можно прослѣдить по актамъ, хлѣбопашествомъ, садоводствомъ, огородничествомъ, наконецъ, черною работою, магистратъ нисколько не церемонился. Такъ въ 1776 году виленскіе мѣщане жалуются королю на магистратскихъ лицъ, обращающихъ въ свою собственную пользу городскіе доходы, захватывающихъ въ свою собственность городскія имущества, отдающихъ городскихъ крестьянъ въ приданое своимъ родственникамъ, наконецъ, обращающихъ въ крѣпостное состояніе самихъ горожанъ и публично трактующихъ подобныхъ несчастныхъ, какъ холоповъ 68. Само собою разумѣется, что злоупотребленія магистратовъ въ началѣ польско-литовской исторіи не носили такого откровеннаго и яркаго характера, и расцвѣли пышнымъ цвѣтомъ лишь тогда, когда разложеніе городской общины достигло уже значительной глубины и размѣровъ, особенно съ тѣхъ поръ, какъ вліяніе на магистратъ пріобрѣло внѣдрившееся въ западнорусскіе города пришлое еврейство, вспомоществуемое засѣвшею въ городахъ Бѣлоруссіи шляхтою, іезуитами и монастырями.
Сколько бы, однако, недостатковъ и погрѣшностей ни заключалось въ постановкѣ упомянутыхъ общественныхъ учрежденій, все же они сами по себѣ могли обезпечить городскимъ общинамъ Бѣлоруссіи извѣстную долю самостоятельности и порядка, необходимыхъ для нравственнаго и матеріальнаго процвѣтанія населенія, но этому мѣшали политическія условія, среди которыхъ приходилось жить и дѣйствовать городскимъ общинамъ Западной Руси.
Хаотическое состояніе правосудія Рѣчи Посполитой, гдѣ не только обычай, подкрѣпляемый вооруженною силою, отмѣнялъ писанное право, но и одно писанное право противорѣчило другому, эта вѣчная неурядица, вѣчное броженіе управляемыхъ эгоизмомъ силъ, создавали самое невыгодное положеніе для городскихъ общинъ, въ рукахъ которыхъ не было матеріальной силы, на которую можно было бы опереться въ борьбѣ съ интересами представителей другихъ общественныхъ группъ и другихъ юрисдикцій.
Чтобы наши слова не показались кому либо преувеличеніемъ, сошлемся на свидѣтельство человѣка, безпристрастіе котораго въ вопросахъ, касающихся польской исторіи, трудно заподозрить, на свидѣтельство Владиміра Спасовича, знаменитаго адвоката, — извѣстнаго и своими историко-литературными трудами.
„Мы должны сказать, говоритъ г. Спасовичъ въ своей статьѣ о запискахъ Матушіевича, живописавшаго въ своихъ мемуарахъ нравственную физіономію и правдивый историческій обликъ польскаго общества въ Бѣлоруссіи въ половинѣ XVIII вѣка, что самая злая, дышащая негодованіемъ и презрѣніемъ сатира не могла бы представить дѣятелей того времени въ худшемъ свѣтѣ, чѣмъ какими ихъ показываютъ простыя, веденныя безъ преднамѣренія, записки Матушевича, откровенная исповѣдь тревожной и полной усилій жизни. Въ словахъ напыщенность чувствъ, въ разсказываемыхъ дѣлахъ- полное безстыдство, грязная чувственность и себялюбіе, едва прикрытыя обрывками старыхъ религіозныхъ и политическихъ идеаловъ, до того уже износившихся, что остались отъ нихъ однѣ фразы“ 69.
„Деньги, - продолжаетъ г. Спасовичъ, - вообще играли въ томъ вѣкѣ гораздо большую роль, чѣмъ въ наше, столь обвиняемое за матеріализмъ время, просто потому, что гораздо болѣе было вещей, продававшихся за деньги: рѣшенія судей, голоса депутатовъ на сеймѣ, почти всѣ должности и званія—служили постоянными предметами сдѣлокъ между продавцами и покупателями 70. Безправіе достигало такихъ размѣровъ, что надъ простыми людьми позволяла себѣ глумиться даже трибунальская (судебная) стража, захватывая людей ни въ чемъ неповинныхъ и беря съ нихъ выкупъ за освобожденіе отъ карцера 71. Духовные суды были продажны не менѣе свѣтскихъ 72, а отправленіе подкупной свѣтской юстиціи было вмѣстѣ съ тѣмъ въ высшей степени партійное и пристрастное. Выборъ маршала, подъ вліяніемъ интригъ и подкупа, -вотъ чѣмъ каждая партія старалась прежде всего обезпечить за собой трибуналъ, въ которомъ маршалъ предсѣдательствовалъ“.
Въ такой исторической обстановкѣ положеніе городскихъ общинъ въ Бѣлоруссіи становилось съ каждымъ днемъ болѣе и болѣе незавиднымъ, труднѣе всего, разумѣется, было городскимъ общинамъ отстоять свою независимость и благосостояніе отъ вымогательствъ и насилій старостинскаго и замковаго уряда. Въ 1496 году Гродна получила привиллегію на Магдебургское право, а въ 1526 году королю приходится напоминать, чтобы гродненскій староста Юрій Николай Радзивиллъ не лишалъ мѣщанъ правъ, предоставленныхъ имъ Магдебургскою грамотою 73. Король запрещаетъ старостѣ: подчинять мѣщанъ замковому суду и взимать съ нихъ судебныя пошлины, облагать ихъ натуральными повинностями, которыя они должны нести только для военныхъ цѣлей, взимать съ нихъ въ свою пользу подати (!); наконецъ, отнимать у города крестьянъ, и заниматься безпошлинно торговлею. Подъ 1544 годомъ опять встрѣчаемъ королевскій листъ гродненскому старостѣ Петровичу 74. На этотъ разъ король, между прочимъ, приказываетъ старостѣ не отнимать у городской общины земель и не угрожать магистрату военною силою.
Подобными фактами переполнена печальная для городскихъ общинъ Бѣлоруссіи исторія столкновеній ихъ съ королевскими властями, подъ охрану и защиту которыхъ онѣ были поставлены въ силу закона, остававшагося обыкновенно въ польскомъ государствѣ мертвою буквою.
Не мало обидъ чинила городской общинѣ и шляхта, живущая на земляхъ, подлежащихъ юрисдикціи магистрата. Вопреки точному и прямому смыслу жалованныхъ грамотъ городамъ на Магдебургское право, по которымъ шляхта, осѣвшая на городскихъ земляхъ, подлежала магистратской юрисдикціи, эта шляхта, опираясь на содѣйствіе и попустительство королевскихъ урядниковъ, старостъ и комендантовъ городскихъ крѣпостей, уклоняется отъ несенія городскихъ повинностей и присвоиваетъ себѣ право безпошлинной торговли, которое передаетъ подчиненнымъ ей лицамъ. Въ своихъ проискахъ противъ благосостоянія городской общины шляхта пользуется также своимъ военнымъ могуществомъ 75.
Духовенство и монастыри, слѣдуя шляхетскому примѣру, уклонялись отъ выполненія своихъ общественныхъ обязанностей и стремились поставить арендаторовъ своихъ домовъ, лавокъ и прочаго имущества, находившагося на территоріи городской общины и состоявшаго большею частью въ арендѣ у пронырливаго еврейства, -въ привиллегированное, по отношенію къ остальнымъ жителямъ городовъ Бѣлоруссіи, подчиненнымъ непосредственно магистратскимъ властямъ, положеніе 76.
Тщетно мѣщанство пробуетъ отстоять свои интересы и законныя права посредствомъ сплоченія, тщетно жители городскихъ предмѣстій заключаютъ спеціальные союзы, съ цѣлью противодѣйствовать неправильному отбыванію представителями различныхъ постороннихъ городской общинѣ вѣдомствъ квартирной и другихъ повинностей 77, это не удается ему въ эпоху, когда постепенно усиливаются чрезмѣрно, доходя до вырожденія и разложенія, шляхетскіе и другіе враждебные массѣ русскаго народа элементы.
Благодаря незаконному укрѣпленію въ предѣлахъ городской общины чуждыхъ ей юрисдикъ, попирающихъ городское право и справедливость, сумѣвшихъ стать выше магистрата, для отдѣльныхъ недобросовѣстныхъ гражданъ открылась полнѣйшая возможность безнаказанно нарушать городскія привиллегіи и, пользуясь всѣми выгодами городского общежитія, правами промышленными и торговыми, уклоняться отъ несенія податей и повинностей, падавшихъ съ тѣмъ большею тяжестью на остальное, вѣрное общинной традиціи, населеніе 78. Неудивительно послѣ этого, что городскія общины Бѣлоруссіи все болѣе бѣднѣли подъ непосильнымъ для рядовыхъ членовъ общины податнымъ бременемъ.
Но самый сильный ударъ правамъ и благосостоянію городскихъ общинъ Западной Руси нанесли евреи, опиравшіеся на замковый урядъ, которому они были подсудны 79, на шляхту и на монастыри. По своимъ личнымъ правамъ, евреи стояли выше не только крѣпостного крестьянства, но и мѣщанства: Въ судебномъ отношеніи, даже по закону, евреи пользовались значительными преимуществами предъ членами городской общины 80, не говоря уже о присущей евреямъ способности попирать законъ, способности, имѣвшей всѣ данныя для пышнаго развитія при тогдашнихъ политическихъ и общественныхъ условіяхъ.
Правда, по закону евреямъ, поселившимся на территоріи городской общины, вмѣняется въ обязанность принимать участіе во всѣхъ городскихъ повинностяхъ, исключая, однако, службы въ военное время въ войскахъ, ихъ подчиняютъ, подобно шляхтѣ, по владѣнію городскими имуществами и по городскимъ промысламъ, юрисдикціи магистрата 81, но, подобно шляхтѣ, евреи постепенно высвобождались изъ-подъ зависимости магистрату и становились въ привиллегированное положеніе. Опираясь на свои обширныя личныя права, на льготы, предоставленныя имъ въ судебномъ отношеніи, пользуясь далеко нё- безкорыстнымъ содѣйствіемъ и покровительствомъ королевскихъ старостъ и шляхты, ревностно поддерживаемые іезуитами, видѣвшими въ евреяхъ прекрасное средство обездолить православную массу городского населенія Западной Руси, евреи тѣснили бѣлорусское мѣщанство, вырывая насильно изъ рукъ торговлю и ремесла. Они, со временемъ, пріобрѣли даже отъ королей привиллегіи, противорѣчившія привиллегіямъ той или другой городской общины, а побѣда, при столкновеніи взаимно противорѣчивыхъ правъ городской общины и еврейства, обыкновенно оставалась за евреями, имѣвшими за себя могущественную поддержку старостъ, шляхты и монастырей, тѣхъ элементовъ, которые главнѣйше и дали возможность евреямъ, вопреки противодѣйствію городскихъ общинъ Бѣлоруссіи, укрѣпиться въ городахъ и соединить въ своихъ рукахъ большую долю городского богатства, доведя большинство мѣщанъ до жалкаго нищенства. Понятная вещь, евреи встрѣчали ожесточенное сопротивленіе со стороны бѣлорусской мѣщанской и купеческой массы 82, и по временамъ терпѣли пораженія, особенно въ борьбѣ съ общинами богатыхъ и сильныхъ городовъ, въ родѣ Витебска или Вильны, но въ общемъ перевѣсъ былъ на ихъ сторонѣ.
Таковъ былъ печальный результатъ исторіи бѣлорусской городской жизни. Да и трудно было городскимъ общинамъ бороться противъ сильныхъ противниковъ, опиравшихся, какъ шляхта и духовенство, особенно католическое, на политическую власть свою, на государственную силу, тогда какъ изъ западнорусскихъ городовъ только восемь были допущены къ прямому участію въ государственной жизни, пользовались правомъ посылать своихъ пословъ на сеймы.
Понятно, какъ мало значенія имѣли на сеймѣ депутаты этихъ немногихъ городовъ.
Такимъ образомъ, юридическое положеніе городскихъ общинъ Западной Руси, вопреки первоначальнымъ привиллегіямъ, которыми были надѣлены города, совершенно исказилось и измѣнилось къ концу польскаго владычества. Вмѣсто цѣльной и самостоятельной городской общины, распоряжающейся свободно и властно своимъ имуществомъ, обладающей общирной общинной территоріей, заключающей пахотныя земли, луга и лѣса, сосредоточивающей въ своихъ рукахъ торговлю, промыслы и ремесла, производящей самостоятельно судъ и расправу въ предѣлахъ своей территоріи, мы видимъ господство различныхъ духовныхъ и свѣтскихъ юрисдикъ, захватившихъ въ свои руки городскія имущества, освобождающихъ своихъ юрисдичанъ отъ власти магистрата, видимъ многочисленное еврейство, овладѣвшее торговлею и промыслами, пользующееся многочисленными льготами и преимуществами въ правовой и экономической сферѣ.
Безсиліе и подавленность городской общины, окруженной со всѣхъ сторонъ врагами, нерѣдко вводили въ искушеніе самый магистратъ, который, становясь въ ряды притѣснителей и обидчиковъ рядовой массы членовъ городской общины, отнималъ у послѣднихъ послѣднюю искру надежды 83.
А когда вспомнимъ, что бѣлорусское крестьянство было порабощено, верхній помѣстный слой полонизованъ, и, такимъ образомъ, единственно въ городской свободной общинѣ могли пробиваться народное самосознаніе и самодѣятельность, то придется согласиться, что положеніе Бѣлоруссіи въ эпоху польскаго владычества было болѣе чѣмъ незавидно. Впрочемъ, разъединеніе народныхъ силъ никогда и нигдѣ не приводило къ счастливымъ результатамъ.
Примечания
60. См. а. В. а. к., т. X, ст. 62; см. Вит. Стар., т. I, ст. 104.
61. См. Вит. Стар., т. I, ст. 104.
62. См. а. В. а. к., т. X, ст. 62.
63. См. а. В. а. к., т. X, ст. 158; ср. а. В. а. к., т. X, ст. ст. 49, 142, 100, 152.
64. См. а. В. а. к., т. X, ст. 146; сравн. т. III, ст. 1632.
65. См. а. В. а. к., т. VIII, 1660 г.
66. См. а. В. а. к., т. X, ст. 32, 91, 96, 150, 140, 141, 144 и др.
67. См. а. В. а. к., т. X, ст. 80, 103, 126, 127, 159, 147.
68. См. а. В. а. к., т. VIII, ст. 212; сравн. т. VIII, ст. 192.
69. См. сочин. В. Спасовича, т. I, стр. 129, 149 и 150.
70. См. сочин. В. Спасовича, т. I, стр. 193.
71. См. сочин. В. Спасовича, т. I, стр. 192.
72. См. сочин. В. Спасовича, т. I, стр. 193.
73. См. а. В. а. к., т. VII, ст. 7, 1526 г., ст. 1, 1496 г.
74. См. а. В. а. к., т. VII, ст. 13, сравнит. т. VIII, ст. 124, т. IV, подъ 1609 г., т. VII, 1561 и 1730 гг.
75. См. а. В. а. к., т. VII, 1541 г., см. Вит. Стар. Сапунова, т. I, ст. ст. 37, 81, 82, 83, 89 и 90.
76. См. а. В. а. к., т. VII, ст. 18, 35, 86.
77. См. а. В. а. к., т. X, ст. 48.
78. См. Вит. Стар., т. I, ст. 62.
79. См. Вит. Стар., т. I, ст. 135, а. В. а. к., т. V, ст. 15.
80. См. а. В. а. к., т. V, ст. 465, 1388 г.
81. См. а. В. а. к., т. VII, ст. 10, Вит. Стар., т. I, ст. 135, а. В. а. к., т. IV, ст. 28[?], т. VII, ст. 54.
82. См. Вит. Стар., т. I, ст. 139, а. В. а. к., т. X, ст. 146.
83. См. а. В. а. к., т. X, ст. 158.