Издание П. Батюшкова: оригинал издания
Разбор обобщающего издания П. Батюшкова о Белоруссии и Литве: история края от Полоцкого княжества до XIX века, унии, братства и вопрос об университете в крае. Ч. I, с. 1-23. Текст в орфографии издания 1894 года.
Сто лѣтъ прошло съ тѣхъ поръ, какъ истомленное долговременною польскою неволею бѣлорусское племя вновь соединилось политически и культурно съ Восточною Русью, и получило возможность дышать свободно, и свободно развивать свои умственныя и нравственныя силы.
Сто лѣтъ — сравнительно небольшой промежутокъ времени въ жизни цѣлаго народа, развивающейся всегда медленно, до извѣстной степени стихійно, и потому, нельзя ожидать за этотъ періодъ особенно крупныхъ и рѣзкихъ перемѣнъ во всемъ складѣ народной жизни. Поэтому, при изученіи современнаго состоянія Бѣлоруссіи, никогда не слѣдуетъ забывать объ исторической перспективѣ.
Бѣлоруссія, ея исторія, ея современный бытъ, ея пространство и границы, характерныя особенности бѣлорусской народности, все это вопросы — темные для русскаго общественнаго сознанія. Даже сами интеллигентные бѣлоруссы, не только полонизованные католики, но и заправскіе русскіе, православнаго исповѣданія и чисто русской культуры, большею частью имѣютъ крайне смутное, нерѣдко прямо ошибочное и нелѣпое представленіе о родной бѣлорусской народности, изъ нѣдръ которой они вышли, и своимъ пренебреженіемъ къ изученію историческаго быта и современныхъ потребностей и нуждъ родного края нерѣдко способствуютъ, невольно, не сознавая сами того, оживленію въ нѣкоторой части общества польскихъ симпатій и поползновеній. Нечего и говорить, конечно, объ интеллигентныхъ великоруссахъ и малороссахъ, питающихъ часто самые вздорные и неосновательные предразсудки относительно бѣлорусскаго племени и его исторіи.
Во избѣжаніе всякихъ недоразумѣній, спѣшимъ оговориться, что, согласно новѣйшимъ указаніямъ филологической и исторической науки, мы принимаемъ бѣлорусское племя за одну изъ вѣтвей русскаго народа, наиболѣе близкую по физической и духовной организаціи съ великорусскою народностью; такъ что у бѣлоруссовъ, несмотря на долговременное польское господство и громадное сходство исторической судьбы съ малороссами, тѣмъ не менѣе, гораздо больше родственныхъ чертъ въ одеждѣ, языкѣ, складѣ мыслей и характерѣ воли съ великороссами, чѣмъ съ малороссами. Съ поляками у бѣлоруссовъ, не считая общей славянской основы, только и есть общаго, что десятка два—три словъ, заимствованныхъ изъ польскаго лексикона.
Полнѣйшее незнакомство русскаго образованнаго общества съ особенностями и исторіей бѣлорусской народности приноситъ громадный вредъ русскому дѣлу и русскимъ интересамъ въ Западномъ краѣ. Благодаря полнѣйшему невѣжеству мѣстнаго русскаго общества во всемъ, что касается исторіи и быта Бѣлоруссіи, оно не въ состояніи должнымъ образомъ бороться съ полонизованною частью бѣлорусской интеллигенціи, не въ состояніи уличить бѣлоруссовъ польской культуры въ полномъ забвеніи исторіи Бѣлоруссіи и своего собственнаго происхожденія и роли.
Мнѣ чудится, я слышу уже голоса недальновидныхъ и забывчивыхъ людей, восклицающихъ: къ чему поднимать эти давно забытые вопросы и споры, къ чему обострять польско-русскія отношенія, къ чему шевелить уснувшія страсти!
Такія и имъ подобныя рѣчи чужды справедливости и истиннаго благоразумія. Только страусъ прячется отъ опасности, погрузивъ свою мудрую голову въ песокъ. Смѣлое, благородное и мужественное сердце никогда не станетъ игнорировать фактовъ и отступать передъ трудностями. Да и при томъ, вѣдь рѣчь идетъ вовсе не о нашихъ удобствахъ, не о легкости и пріятности сношеній съ полонизованною частью бѣлорусской интеллигенціи и заправскими поляками; рѣчь идетъ о попранномъ достоинствѣ значительной части русскаго народа и о серьезныхъ государственныхъ интересахъ, рѣчь идетъ о возрожденіи Бѣлоруссіи, какъ русской страны.
Многіе, и совершенно справедливо, хотя преувеличеннымъ образомъ, указываютъ на омертвѣніе бѣлорусской народности въ духовномъ отношеніи. Это омертвѣніе, дѣйствительно весьма значительное, является результатомъ, главнымъ образомъ, польскаго воздѣйствія на Бѣлую Русь, результатомъ внѣшнихъ, а не внутреннихъ причинъ. Не будь польской помѣхи, Бѣлоруссія давно бы такъ или иначе соединилась съ остальною русскою землею, и внутреннее развитіе ея пошло бы иначе, болѣе правильнымъ и счастливымъ путемъ.
Въ настоящемъ году вышла въ свѣтъ книга, изданная по Высочайшему повелѣнію г. Батюшковымъ: „Бѣлоруссія и Литва.“ Сочиненіе это составлено, главнымъ образомъ, профессоромъ Кіевской духовной академіи г. Петровымъ, работавшимъ при сотрудничествѣ гг. Малышевскаго и Городецкаго, профессоровъ той же академіи.
Нельзя не порадоваться появленію настоящаго изданія, знакомящаго широкіе круги читателей съ нѣкоторыми сторонами исторіи Бѣлоруссіи.
Но прежде, чѣмъ коснуться содержанія книги г. Батюшкова, мы считаемъ не лишнимъ, въ виду господствующихъ въ сферѣ бѣлорусской исторіи предразсудковъ и ложныхъ взглядовъ, въ виду неправильной оцѣнки изданія г. Батюшкова со стороны нѣкоторыхъ, довольно солидныхъ органовъ мѣсячной печати, провести небольшую параллель между прошлымъ и современнымъ состояніемъ Бѣлоруссіи.
Этнографическія границы бѣлорусской народности и теперь почти тѣ самыя, что были въ древности, въ одиннадцатомъ и слѣдующемъ вѣкѣ. И тогда, какъ и теперь, бѣлоруссы занимали слѣдующія области: приблизительно половину Волынской губерніи, небольшой уголокъ Ковенской, половину Виленской, часть Тверской, западную часть Орловской, сѣверную часть Черниговской, небольшой уголокъ Кіевской, губерніи: Псковская, Смоленская, Витебская, Могилевская, Минская, Гродненская, въ которыхъ и теперь бѣлоруссы составляютъ преобладающее большинство населенія, когда-то сплошь были населены этимъ племенемъ.
Обширное бѣлорусское племя довольно рано начало стремиться къ созданію государственности. Въ удѣльно-вѣчевой періодъ русской исторіи въ этнографическихъ предѣлахъ Бѣлоруссіи образовался рядъ княжествъ, которыя всѣ почти и всегда тянули къ Полоцку, какъ къ своему центру. Отъ Полоцка, главнаго города бѣлорусской области, зависѣли пригороды, напримѣръ: Минскъ, Слуцкъ, Могилевъ, Усвятъ, Гродна и проч. Во внутреннихъ дѣлахъ эти пригороды были самостоятельны, но во внѣшней политикѣ зависѣли отъ главнаго города, которому всегда оказывали дѣятельную поддержку въ борьбѣ съ противниками. Благодаря этой поддержкѣ, Полоцкое княжество успѣшно выдержало упорную вѣковую борьбу съ кіевскимъ княжествомъ за самостоятельность.
Въ XIII вѣкѣ бѣлорусскія княжества, съ Полоцкимъ во главѣ, начинаютъ сливаться съ Литвою. Этому сліянію способствовали дружественныя сосѣдскія отношенія и военное счастье литовцевъ. Издавна литовскіе князья стали родниться съ бѣлорусскими, особенно съ вліятельною и богатою полоцкою линіею. Литовскіе князья, большею частью еще язычники, женились на православныхъ бѣлорусскихъ княжнахъ, предоставляя имъ полную свободу вѣроисповѣданія; въ свою очередь, бѣлорусскіе князья нерѣдко женились на княжнахъ-литвинкахъ. Отсюда естественное взаимное сближеніе, при которомъ, разумѣется, русскій, христіанскій и культурный элементъ неизбѣжно долженъ былъ брать верхъ надъ языческимъ и полудикимъ литовскимъ. Браки и наслѣдованіе по женамъ столовъ сдѣлали то, что многіе литовскіе князья стали во главѣ бѣлорусскихъ княжествъ, а русскіе князья иногда переходили въ коренную Литву.
Нашествіе монголовъ и взаимный общій отпоръ имъ окончательно сблизили бѣлоруссовъ съ литовцами.
Въ 1242 году монголы проникли было въ Литву, но въ окрестностяхъ Лиды, нынѣ уѣзднаго города Виленской губерніи, монгольскія полчища были разбиты на голову литовскимъ княземъ Миндовгомъ, вспомоществуемымъ бѣлорусскими князьями.
Черезъ два года монголы Золотой Орды вновь, со свѣжими силами, проникли въ Бѣлоруссію. Но здѣсь, недалеко отъ Минска, опять были разбиты на голову искуснымъ и мужественнымъ Миндовгомъ, вождемъ союзныхъ литовско-бѣлорусскихъ дружинъ. Съ этихъ поръ Золотая Орда ни разу не покушалась серьезно тревожить предѣлы Бѣлоруссіи и Литвы.
Съ Гедимина начинается періодъ общей для Бѣлоруссіи и Литвы исторіи. Этотъ прозорливый и дѣятельный князь значительно расширилъ предѣлы Литвы, присоединивъ къ ней множество бѣлорусскихъ удѣловъ. Русское населеніе охотно признавало и поддерживало власть князя, отличавшагося вѣротерпимостью и покровительствовавшаго русской народности.
Но особенно возвысилось литовско-русское государство благодаря дѣятельности, мужеству и громаднымъ государственнымъ способностямъ сына и преемника Гедимина, великаго князя литовскаго Ольгерда. Въ составъ литовско-русскаго государства при Ольгердѣ входила вся этнографическая Литва, Бѣлоруссія и Малороссія. Литва, въ эпоху Ольгерда заключала въ себѣ слѣдующія нынѣшнія губерніи: Сувалкскую, Ковенскую, Виленскую, Витебскую, Псковскую, Новгородскую, часть Тверской, Тульской, Калужской, всю Орловскую, Смоленскую, Черниговскую, Полтавскую, Харьковскую, Херсонскую, Каменецъ - Подольскую, Кіевскую, Волынскую, Могилевскую, Минскую и Гродненскую.
Неудивительно, что Ольгердъ былъ грозою и для хана Золотой Орды, и для всѣхъ сосѣдей. Онъ, между прочимъ, одержалъ блестящую побѣду надъ польскимъ королемъ Казиміромъ Великимъ. Ольгердъ царствовалъ около сорока лѣтъ, и умеръ въ 1317 году.
Со вступленіемъ на великокняжескій литовскій престолъ его недостойнаго преемника и сына, Ягайлы, легкомысленнаго, лѣниваго и подозрительнаго человѣка, звѣзда Бѣлоруссіи склонилась къ закату, и только изрѣдка сіяла яркимъ свѣтомъ.
Ссорясь и враждуя съ своими родственниками, недружелюбно и недовѣрчиво относясь къ русской народности, Ягайло легко склонился на сторону поляковъ, на содѣйствіе которыхъ разсчитывалъ, и принялъ отъ нихъ польскую корону. Но и послѣ этого былъ еще періодъ процвѣтанія литовско-русскаго княжества, именно при Витовтѣ, которому едва не удалось достигнуть полной самостоятельности для Литвы. При Витовтѣ была одержана знаменитая, навсегда сокрушившая могущество Ливонскаго Ордена, побѣда надъ нѣмцами подъ Грюнвальденомъ. Эту побѣду вынесло на своихъ плечахъ стотысячное литовско-русское ополченіе Витовта; поляковъ было гораздо меньше, и они сражались въ этой битвѣ нерѣшительно и неудачно. Особенно отличился въ Грюнвальденской битвѣ бѣлорусскій смоленскій полкъ.
Витовтъ хотѣлъ сдѣлать свою родину счастливою, самостоятельною, совершенно независимою отъ Польши, развивающеюся на родной почвѣ, но ему это не удалось, между прочимъ, и потому, что у него не было дѣтей.
Съ кончиною Витовта кончается періодъ славы, величія и самостоятельности Бѣлоруссіи и Литвы. Но, борьба за независимость съ поляками продолжалась еще 139 лѣтъ. Въ періодъ этой борьбы одинъ изъ предковъ въ настоящее время совершенно полонизованной, а въ былое время ревниво оберегавшей русское знамя семьи Чарторыйскихъ, князь Иванъ Чарторыйскій, съ помощью двухъ воеводъ, убилъ литовскаго князя Сигизмунда Кейстутовича, за притѣсненія русской народности.
Но въ 1569 году литовско-русское государство политически окончательно умерло.
Несмотря на то, вся Бѣлоруссія до XVII вѣка въ вѣроисповѣдномъ отношеніи представляла одно сплошное православное исповѣданіе. Въ теченіе всего XVI и въ первой половинѣ XVII вѣка русскій языкъ еще господствовалъ въ великомъ княжествѣ литовскомъ. Въ 1588 году былъ изданъ канцлеромъ Львомъ Сапѣгою въ первый разъ сборникъ литовско-русскихъ законовъ, подъ названіемъ Литовскій Статутъ, и изданъ на древнемъ бѣлорусскомъ языкѣ, а не на литовскомъ, какъ нѣкоторые ошибочно думаютъ.
Послѣ Люблинской уніи, въ Бѣлоруссіи начались смуты и внутренняя неурядица. Прежнюю непоколебимую вѣрность высшихъ сословій Бѣлоруссіи верховной власти и исконнымъ народнымъ началамъ смѣнили рознь, вражда, религіозные и національные раздоры, утѣсненіе народа.
Наконецъ, то, къ чему стремились Василіи, Іоанны, Алексѣй Михайловичъ, Ѳеодоръ Алексѣевичъ, Петръ I, за что пролито было такъ много крови и несчастная Бѣлоруссія почти около двухъ столѣтій была театромъ военныхъ дѣйствій, совершилось при Екатеринѣ II. Бѣлоруссія, вмѣстѣ съ Литвою и югозападною Малороссіею, присоединена была къ Россіи.
Итакъ, Бѣлоруссія, или, точнѣе, литовско-русское государство, до злополучнаго соединенія съ Польшею, имѣла всѣ задатки прочнаго и правильнаго процвѣтанія.
На обширной и богатой территоріи этого государства мы видимъ сплошную массу русскаго народа, только съ сѣверо-запада окаймленнаго небольшимъ полуостровомъ Литвы.
Мы видимъ, что русская народность, вслѣдствіе своей численности и своей сравнительно высокой культурности, занимаетъ первенствующее положеніе въ государствѣ. На русскомъ языкѣ печатаются законодательные сборники, русскій языкъ есть языкъ двора, аристократіи, администраціи, суда и церкви.
Мы видимъ, что вся масса населенія литовско-русскаго государства связана духовно исповѣданіемъ одной православной вѣры, которая могущественно объединяетъ Литву съ Русью.
Въ селахъ мы видимъ землевладѣльцевъ дворянъ, подчиненныхъ въ военномъ отношеніи крѣпко княжеской власти, и крестьянское населеніе, подчиненное въ извѣстной мѣрѣ дворянамъ землевладѣльцамъ, но не лишенное самоуправленія, выборнаго суда, и связанное съ дворянствомъ единствомъ языка, вѣры и происхожденія.
Въ городахъ литовско-русскаго государства мы находимъ сплошное русско-литовское населеніе, занимающееся торговлею и ремеслами, близкое къ народной массѣ, живущее съ нею вѣчевою и областною жизнью.
Прочность государственной организаціи, обширность территоріи, численность, предпріимчивость и живая энергія населенія - все это позволяло литовско-русскому государству не бояться сосѣдей.
Все вмѣстѣ, повидимому, создавало наиболѣе благопріятныя историческія условія для матеріальнаго, умственнаго и нравственнаго процвѣтанія Бѣлоруссіи, и для быстраго сближенія и соединенія ея съ остальною Россіею.
Судьба рѣшила иначе. Благодаря случайной связи, въ лицѣ великаго князя литовскаго, съ Польшею, измѣнился естественный ходъ исторіи литовско-русскаго государства, измѣнился въ ущербъ всему русскому народу вообще, Бѣлоруссіи въ особенности, измѣнился на вящшую пагубу самой виновницы этого переворота — Польши.
Благодаря вѣковому гибельному вліянію поляковъ, Бѣлоруссія въ моментъ соединенія съ Россіею, представляла картину полнаго народнаго разстройства. Вотъ въ какомъ видѣ, приблизительно, представлялась въ этотъ моментъ Бѣлоруссія глазамъ всякаго безпристрастнаго наблюдателя.
Многочисленное дворянство почти поголовно полонизовано, и полонизовано до такой степени, что увѣрено даже въ своемъ мнимо-польскомъ происхожденіи, забыло о своей кровной связи съ русскою народностью, принимаетъ напоминаніе объ этой связи за личное оскорбленіе. Это дворянство исповѣдуетъ отличную отъ народной религію, говоритъ чуждымъ народу языкомъ, проникнуто посторонними народу идеями, и вмѣсто того, чтобы стоять на стражѣ законныхъ народныхъ интересовъ и чести, въ самомъ зародышѣ старается подавить въ народѣ всякую духовную оригинальность и самостоятельность, какъ вредную для цѣлей полонизма силу; употребляетъ всѣ мѣры къ тому, чтобы обезличить и обезсилить народную массу.
Не менѣе печальную картину представляютъ въ этотъ моментъ города Бѣлоруссіи. Вмѣсто былого процвѣтанія христіанской торговли и промышленности, вмѣсто былого дѣятельнаго, трудолюбиваго, культурнаго и политически развитого мѣщанства и купечества, вмѣсто былого единенія городовъ съ землею въ экономическомъ, культурномъ и политическомъ отношеніяхъ, теперь мы находимъ въ городахъ сплошную еврейскую силу.
И это нисколько не удивительно. Если и понынѣ, несмотря на открытую борьбу Правительства и общества съ вредными еврейскими элементами, евреи всетаки представляютъ изъ себя экономическую силу, противъ натиска которой оказываются необходимыми болѣе сильныя мѣры, то нечего удивляться быстрому росту еврейства въ Бѣлоруссіи во времена польскаго владычества, когда евреи, въ ущербъ народному достоинству и мощи государства, пользовались явнымъ покровительствомъ короля, всесильнаго духовенства, особенно іезуитовъ, полонизованнаго дворянства и администраціи. Евреи въ Бѣлоруссіи, въ періодъ польскаго владычества, пользовались большими личными и имущественными правами, чѣмъ православное купечество и мѣщанство.
Въ то время какъ послѣднее, напримѣръ, было лишено права носить въ мирное время оружіе, евреи имѣли право всегда носить при себѣ саблю. И не одна эта привиллегія сближала евреевъ съ польскимъ дворянствомъ; за убіеніе еврея, за раны, нанесенныя еврею, православный бѣлорусскій купецъ или мѣщанинъ отвѣчалъ, какъ за убіеніе и раны, нанесенныя шляхтичу.
Вопіющая несправедливость подобной привиллегіи еврейству станетъ для насъ еще болѣе явственною, когда вспомнимъ, что города въ военное время поставляли государству, изъ своей сферы и за свой счетъ, отборную литовскую пѣхоту, тогда какъ евреи были совершенно свободны отъ военной повинности и пользовались военными смутами лишь для того, чтобы пріумножить свое достояніе на счетъ христіанскаго населенія городовъ. И если это имъ иногда не удавалось, то никакъ не вслѣдствіе еврейскаго мягкосердечія, разумѣется, а вслѣдствіе перемѣнчивости военнаго счастья. При побѣдоносномъ нашествіи, напримѣръ, непріятеля на бѣлорусскіе города, евреи, какъ наиболѣе зажиточный элементъ, понятная вещь, нерѣдко жестоко платились за свое экономическое преобладаніе.
Какъ извѣстно, Польшѣ не дешево обошлось это безумное покровительство евреямъ. Въ годину трудныхъ историческихъ испытаній города являются обыкновенно центрами, откуда бьетъ живой пульсъ политической энергіи. Между тѣмъ, у поляковъ единственною политическою силою, въ подобныхъ обстоятельствахъ, было разсѣянное по своимъ усадьбамъ дворянство, потому что города были переполнены хищнымъ, совершенно индифферентнымъ къ нуждамъ пріютившаго его государства, еврействомъ.
Но если вообще для Польши было пагубно преобладаніе въ городахъ еврейскаго элемента, то тѣмъ болѣе это слѣдуетъ сказать относительно Бѣлоруссіи. Здѣсь, при быстрой полонизаціи средняго и мелкаго дворянства, измѣнившаго народнымъ идеаламъ болѣе всего изъ за своекорыстныхъ, низменныхъ разсчетовъ, единственною духовною опорою русской народности могло явиться городское зажиточное и сравнительно культурное общество. Въ началѣ такъ и было. Но послѣ того, какъ польской власти удалось разорить и умалить православное бѣлорусское населеніе городовъ, внѣдривъ въ городскія общины еврейскую силу, совершенно чуждую народу по духу, не говоря уже о противоположности экономическихъ интересовъ, города уже не могли проявлять себя болѣе въ качествѣ вполнѣ самостоятельной и мощной русской политической и національной силы, хотя никогда не прекращали своихъ благородныхъ усилій, направленныхъ къ огражденію духовной самобытности Бѣлоруссіи. Многочисленныя православныя братства, разсѣянныя по всему пространству Бѣлоруссіи, по всѣмъ ея городамъ, представляли къ концу польскаго владычества только тѣнь прежней славы и прежняго могущества.
Насильственное и дерзкое подавленіе русской національности и свободы вѣроисповѣданія; полонизованное и развращенное дворянство, относящееся съ презрѣніемъ и холодною жестокостью къ забитой и угнетенной народной массѣ, еврейская сила, фанатическая, высокомѣрная, съ ненавистью и безпощаднымъ еврейскимъ эгоизмомъ относящаяся къ коренному населенію, засѣвшая въ городахъ и опирающаяся въ своей разрушительной, по отношенію къ русской народности, дѣятельности на всѣ вліятельные элементы польской государственности — вотъ ужасная картина, которую мы видимъ на пространствѣ всей злосчастной Бѣлоруссіи въ моментъ возсоединенія ея съ Россіею.
Обратимся къ разбору книги г. Батюшкова. Въ предисловіи г. Батюшковъ отмѣчаетъ тотъ печальный и унизительный для русскаго самолюбія фактъ, что въ концѣ 50-хъ годовъ ни въ одномъ центральномъ учрежденіи не имѣлось точныхъ свѣдѣній по статистикѣ и этнографіи Бѣлоруссіи; что русская историческая литература и періодическая печать того времени вѣрили на слово источникамъ польскаго происхожденія, иногда апокрифическимъ, часто измышленнымъ и всегда тенденціознымъ, что, извращая бытовыя данныя и тѣмъ отрицая самобытность древнихъ элементовъ Бѣлоруссіи, польская печать, а за нею и русская, въ извѣстной ея части, не признавали неоспоримыхъ народныхъ правъ Россіи на западныя ея окраины, лучше сказать, не признавали Бѣлоруссію, по ея этнографической основѣ и исторіи, неразрывною составною частью русскаго народа и государства. Отсюда проистекало гибельное вліяніе польскихъ идей на русскую администрацію, дѣйствовавшую не разъ въ ущербъ достоинству Россіи и законнымъ интересамъ русской народности Бѣлоруссіи.
Благодаря мятежу 1863 года, вниманіе русскаго Правительства и общества было обращено, наконецъ, на Бѣлоруссію. Въ результатѣ предпринятыхъ изслѣдованій оказалось, что поляки, правильнѣе сказать, полонизованные бѣлоруссы, малороссы и литовцы, не составляютъ и десяти процентовъ населенія Западнаго края.
Книга г. Батюшкова состоитъ изъ двухъ неравныхъ половинъ: первая заключаетъ въ себѣ историческій очеркъ Бѣлоруссіи и Литвы, вторая содержитъ рядъ небольшихъ монографій, служащихъ объясненіемъ къ многочисленнымъ прекраснымъ рисункамъ, помѣщеннымъ въ первой половинѣ книги и иллюстрирующимъ ея содержаніе. Наибольшую цѣнность представляетъ, конечно, первая половина книги, составленная профессорами Кіевской духовной академіи Н. Петровымъ и Малышевскимъ. Объясненія къ рисункамъ составлены преимущественно г. Городецкимъ.
Трудъ гг. Петрова и Малышевскаго, понятная вещь, не претендуетъ на научную самостоятельность, на оригинальную разработку историческаго матеріала. Это не болѣе какъ популярный сводъ данныхъ, собранныхъ и освѣщенныхъ цѣлымъ рядомъ изслѣдователей Бѣлоруссіи, гг. Антоновичемъ, Кояловичемъ, Дашкевичемъ, Васильевскимъ, Брянцевымъ, Турчиновичемъ, Сазоновымъ, Чистовичемъ, Жуковичемъ, Владиміровымъ, Бантышъ-Каменскимъ, Владимірскимъ-Будановымъ, А. П. Сапуновымъ, и другими, болѣе или менѣе замѣтными тружениками исторической науки. Спѣшимъ замѣтить, что авторы вовсе не скрываютъ этого популярнаго характера своего труда, и книга усѣяна безчисленными ссылками на писателей и сочиненія, откуда заимствованы тѣ или другіе факты и мнѣнія, при чемъ „Витебская Старина“ А. Сапунова принесла обильную и щедрую дань труду гг. Петрова и Малышевскаго.
Въ началѣ своего историческаго очерка, авторы отмѣчаютъ тотъ фактъ, что Литва и Бѣлая Русь, поселившись рядомъ одна возлѣ другой, при близкомъ племенномъ сродствѣ славянскаго и литовскаго племени, „вступили въ тѣсныя связи между собою, которыя повели оба племени къ взаимному вліянію другъ на друга въ языкѣ, вѣрѣ, просвѣщеніи и промышленности, и къ совмѣстной защитѣ отъ внѣшнихъ враговъ, при чемъ преобладающее значеніе долгое время оставалось на сторонѣ русскаго племени“.
Этотъ основной фактъ служитъ почвою, на которой вышивались различные узоры литовско-русскихъ отношеній. Послѣдующее вмѣшательство польской гражданственности и польскаго католицизма, которые быстро укрѣпились въ Литвѣ, спутало и затемнило прежнія литовско-русскія отношенія.
Историческій очеркъ Бѣлоруссіи распадается въ разсматриваемой книгѣ на четыре части. Въ первой излагаются судьбы бѣлорусскаго племени до соединенія съ Литвою, во второй—отъ образованія литовско-русскаго государства, до соединенія съ Польшею, въ 1386 году, въ лицѣ короля; въ третьей судьба Бѣлоруссіи подъ польскимъ владычествомъ; въ четвертой и послѣдней части излагаются перемѣны, происшедшія въ народной жизни Бѣлоруссіи съ момента ея возсоединенія съ Россіею.
Вкратцѣ отмѣтивъ, что, во время своей полной политической независимости, вся Бѣлоруссія группировалась вокругъ Полоцкаго княжества, игравшаго видную, рѣшающую роль въ исторіи сѣверо-западной Руси, подобную той, какую играли Кіевское и Суздальское княжества въ исторіи южной и восточной Россіи, - авторы переходятъ къ изложенію литовско-русскихъ отношеній и связей.
То силою оружія, то родственными связями съ русскими князьями и принятіемъ православія, сосѣдніе литовскіе вожди водворялись въ русскихъ областяхъ и, подчиняясь русской гражданственности, начинали новое смѣшанное поколѣніе литовско-русскихъ князей, поколѣніе, воспитанное на русскихъ началахъ. Это смѣшанное поколѣніе литовско-русскихъ князей, прежде всего, присоединивъ къ себѣ, преимущественно путемъ наслѣдованія, Полоцкое и Витебское княжества, вслѣдъ затѣмъ легко объединило съ Литвою всю Бѣлоруссію, считавшую Полоцкъ своею главою, и образовало могущественное литовско-русское государство. Въ этомъ государствѣ бѣлорусское племя, благодаря своей численности и культурности, заняло главенствующее положеніе, такъ что древній книжный бѣлорусскій языкъ сдѣлался языкомъ двора, законодательства и управленія, а православная вѣра стала быстро распространяться, вмѣстѣ съ знаніемъ русскаго языка, въ кругу литовскихъ вельможъ.
Правда, не всѣ литовско-русскіе князья принимали христіанство, но никто изъ нихъ не преслѣдовалъ православія, и всѣ покровительствовали русской народности, предоставляя ей полную внутреннюю самостоятельность.
При такихъ условіяхъ неудивительно, что Литва, въ самое короткое время, настолько усилилась, что включила въ свои предѣлы, помимо собственно литовскихъ земель, составляющихъ нынѣшнія губерніи: Ковенскую, Сувалкскую, половину Виленской и западную часть Витебской, еще всю Бѣлоруссію, Малороссію и половину нынѣшней Новороссіи. При Ольгердѣ Литва громила шведовъ и поляковъ, и держала въ подчиненіи у себя хановъ Золотой Орды.
Если бы такое теченіе дѣла продолжалось еще нѣкоторое время, то, замѣчаютъ авторы историческаго очерка, Литва, усвоивъ себѣ русскій языкъ, русскіе обычаи и законодательство, принимая русское вѣроисповѣданіе, перемѣнила бы свою литовско-языческую народность на христіанско-русскую.
Къ несчастію, преемникъ Ольгерда, великій князь литовскій Ягайло или Ягелло, какъ его неправильно величаютъ польскіе историки, сдѣлалъ гибельный шагъ, принесшій неисчислимый вредъ не только Бѣлоруссіи и Литвѣ, но и самой Польшѣ.
Опираясь на принадлежавшія лично ему собственно-литовскія области, Ягайло вступилъ въ вѣроломную борьбу съ подчиненными ему родственными князьями, княжившими въ бѣлорусскихъ земляхъ. Тѣснимый своими противниками и нуждаясь въ посторонней помощи, Ягайло съ радостью ухватился за бракъ съ Ядвигой, разсчитывая усилить свое личное могущество, и окончательно смирить непокорную Бѣлоруссію.
Въ 1386 году, согласно заранѣе данному обѣщанію, Ягайло въ Краковѣ торжественно перешелъ изъ православія въ католичество. На состоявшемся въ томъ же году съѣздѣ представителей Польши и большинства литовскихъ князей, въ Волковыскѣ, выработаны были слѣдующія условія соединенія Литвы съ Польшей.
Въ той и другой будетъ одинъ верховный государь Ягайло. Будутъ общія иностранныя сношенія по дѣламъ, касающимся обоихъ государствъ, и общая защита противъ всякаго врага. Но внутреннее управленіе обоихъ государствъ будетъ совершенно отдѣльно: каждое будетъ имѣть своихъ особыхъ должностныхъ лицъ, особую казну, особыя войска.
Поставивъ литовское государство на путь окатоличенія и ополяченія, и, вообще, сліянія съ Польшею, Ягайло оставилъ, однако, въ Литвѣ, въ санѣ великаго князя литовскаго, для непосредственнаго управленія Литвою, своего намѣстника. Намѣстники Литвы и вообще литовско-русскіе князья въ громадномъ большинствѣ стремились отвоевать для Бѣлоруссіи и Литвы возможно большую самостоятельность и независимость отъ Польши. Изъ такихъ подчиненныхъ польскому королю намѣстниковъ наибольшаго могущества, величія и славы достигъ великій князь литовскій Витовтъ, объединившій подъ своею властью все Литовско-русское государство и не признававшій почти надъ собою власти польскаго короля.
Къ несчастью, Витовтъ не понялъ, что единственною прочною основою для полной независимости Литвы могла послужить русская народность и православная вѣра, поэтому великія силы ума и воли, которыми обладалъ этотъ замѣчательный государь, оказались впослѣдствіи малоплодными.
Чрезвычайно пагубное вліяніе имѣла заключенная Витовтомъ съ Польшею въ 1413 году такъ называемая Городельская унія. По условіямъ этой уніи Литва и Польша соединяются въ одно государство. Въ Литвѣ вводятся должности, подобныя польскимъ, и учреждаются въ ней сеймы на польскій образецъ, чисто сословные, взамѣнъ прежняго всесословнаго вѣча. Литовское дворянство, по выбору великаго князя, приписывается къ польскимъ гербамъ и получаетъ права польскаго дворянства, болѣе широкія и лично, и по имуществу, но всѣ эти права доступны польско-католическимъ семьямъ; на высшія должности и чины въ государствѣ должны избираться не иначе, какъ лица, принявшія католическую вѣру.
Послѣ Городельской уніи, литовско-русское дворянство, стремясь къ расширенію своихъ политическихъ, личныхъ и имущественныхъ правъ, массами стало переходить въ католичество и воспринимать полонизмъ, какъ особое культурное, рыцарско-шляхетское начало, противное исконному земскому началу Бѣлой Руси. Отсюда недовѣріе, вражда, подозрительность, неравенство правъ различныхъ частей одного и того же народа, раздвоеніе народныхъ силъ, ослабившее литовско-русское государство въ самое короткое время и сдѣлавшее его легкою добычею польско-іезуитскихъ махинацій.
Горькое сѣмя принесло горькій плодъ. Приблизительно со второй половины XV вѣка въ жизни литовско-русскаго государства замѣчается довольно чувствительная перемѣна къ худшему, противъ прежняго времени, Тогда какъ до сихъ поръ, несмотря на отступничество Ягайлы и неоднократные договоры о государственномъ соединеніи Литвы съ Польшею, Литовское государство всетаки имѣло своихъ особыхъ государей, болѣе или менѣе охранявшихъ и защищавшихъ его самостоятельность и самобытность, - со второй половины XV вѣка Литовскіе великіе князья нарочито выбираются поляками и въ короли Польши, съ цѣлью тѣснѣйшаго соединенія этихъ государствъ, и въ общемъ дѣйствительно являются орудіями и проводниками въ литовско-русскую государственную, общественную и церковную жизнь тѣхъ латино-польскихъ началъ, которыя провозглашены были Ягайломъ при первомъ соединеніи съ Польшею Литвы въ 1386 году.
Польское вліяніе выражалось въ усиленномъ распространеніи католичества, въ ополяченіи этого католичества, вначалѣ носившаго въ Литвѣ русскій оттѣнокъ, въ чрезмѣрномъ расширеніи правъ дворянства на счетъ верховной власти и другихъ сословій и классовъ населенія, въ освобожденіи этого дворянства отъ тягостей государственныхъ повинностей, и, наконецъ, въ приниженіи и закрѣпощеніи за полонизованнымъ дворянствомъ простого русскаго народа.
Гонимое русское населеніе, борясь за свою народность, обращало не разъ свои взоры на востокъ, къ единовѣрной и единоплеменной Москвѣ, а это заставляло великихъ князей литовскихъ, ведшихъ частыя войны съ Москвою, соглашаться на еще болѣе тѣсную связь Литвы съ Польшею, въ разсчетѣ, почти всегда довольно ошибочномъ, на помощь поляковъ.
Со времени окончательнаго государственнаго соединенія Литвы съ Польшею на Люблинской уніи 1569 года, борьба бѣлорусскаго племени за свою духовную самостоятельность теряетъ прежній героическій оттѣнокъ и становится неравною борьбою съ безцеремоннымъ и жестокимъ противникомъ, на сторонѣ котораго всѣ внѣшніе элементы силы. Только въ религіозной сферѣ русская народность продолжаетъ упорную борьбу съ полонизованнымъ католицизмомъ, опираясь на многочисленныя православныя братства, монастыри и школы.
Однако польско-шляхетское вліяніе не могло безъ сопротивленія водвориться въ литовско-русскомъ государствѣ, потому что оно шло въ разрѣзъ выгодамъ служилыхъ князей и вельможъ, ограничиваемыхъ въ своей власти и правахъ возрастающимъ значеніемъ дворянства или шляхты, и клонилось къ полному уничиженію крестьянства и мѣщанства, еще не утратившихъ воспоминанія о былыхъ, болѣе счастливыхъ дняхъ.
Чтобы окончательно сломить сопротивленіе литовскихъ вельможъ и культурнаго бѣлорусскаго купечества и мѣщанства, крѣпко стоявшихъ за русское начало, поляки призвали на помощь себѣ іезуитовъ, которые, дѣйствительно, въ короткое время, достигли изумительныхъ результатовъ, въ смыслѣ насажденія польско-литовскихъ началъ въ Литвѣ и сокрушенія всего, что носило русскій характеръ; но въ итогѣ іезуиты способствовали быстрому разложенію и паденію самой Польши.
Предпринятыя по иниціативѣ іезуитовъ гоненія на православную церковь, напоминающія собою гоненіе языческихъ римскихъ императоровъ на христіанъ въ первые вѣка христіанства, не могли не отозваться самымъ печальнымъ образомъ на положеніи западнорусской православной церкви. Но, въ такихъ исключительныхъ обстоятельствахъ само населеніе Бѣлоруссіи становится на защиту церкви и выказываетъ чудеса преданности, самоотверженія, энергіи.
Не только простой народъ, но и часть знати, еще въ началѣ семнадцатаго вѣка, стояла крѣпко за народную православную церковь. Правда, русской вѣрѣ и русской народности къ этому времени успѣли измѣнить князья Сапѣги, Слуцкіе, Вишневецкіе, Сангушки, Чарторыйскіе, Соломерецкіе, Масальскіе, Горскіе, Соколинскіе, Лукомскіе, Пузыны, Ходкевичи, Пацы, Тышкевичи, Хрептовичи, Кирдѣи, Заборовскіе и другіе, --но еще остались вѣрными своему народу князья, вельможи и дворяне - Друцкіе-Горскіе, Огинскіе, Корсаки, Скумины, Володковичи, Сурины, Гарабурды, Стеткевичи, Каменскіе, Копти, Мирскіе, Ставицкіе и др.
Во второй половинѣ XVII вѣка бѣлорусское дворянство почти поголовно было совращено въ католичество и полонизмъ. Католичество съ этого времени становится какъ бы панскою вѣрою, а русская вѣра, православіе и унія, вѣрою простого народа.
Несмотря на все это, несмотря на ухищренія іезуитовъ, преслѣдованія православныхъ, несмотря на энергическую и беззастѣнчивую дѣятельность знаменитаго ордена базиліанъ — этихъ іезуитовъ, перерядившихся изъ волчьей въ овечью шкуру, все таки значительная часть бѣлорусскаго народа не была совращена въ унію до конца существованія Польши. Православіе устояло, благодаря стойкости русскаго населенія, особенно крестьянъ, внутреннему разложенію шляхетскаго общества и заступничеству Россіи.
Обширная пятая, шестая и седьмая главы книги Батюшкова, составляющія около половины всего труда, заняты описаніемъ этой утомительной борьбы бѣлорусской народности за свою народность и вѣру.
Двѣ послѣднія главы посвящены разъясненію судебъ Бѣлоруссіи послѣ возсоединенія ея съ Россіею.
Авторы отмѣчаютъ, что русское правительство и общество не сразу взяли вѣрный тонъ по отношенію къ Бѣлоруссіи. Сначала русское правительство ласкало полонизованную бѣлорусскую шляхту и латино-уніатское духовенство, представлявшихъ при ихъ богатствѣ и образованіи значительную умственную и государственно-общественную силу, и съ этою цѣлью давало имъ разныя права и преимущества, въ ущербъ оставшейся вѣрною русскимъ началамъ народной массѣ. Но привязать къ себѣ эти полонизованныя силы русскому правительству не удалось, полонизованная шляхта и латино-уніатское духовенство пользовались предоставленными имъ правами и преимуществами лишь для того, чтобы поработить себѣ западно-русское населеніе и закрѣпить его за собою, утвердить и расширить въ краѣ господство полонизма.
Несмотря на то, возрожденіе Бѣлоруссіи двигалось впередъ и въ концѣ XVIII вѣка болѣе полутора милліоновъ уніатовъ обратились въ православіе. Этому широкому народному движенію положилъ предѣлъ Павелъ I, ограничившій дѣятельность православной церкви по обращенію уніатовъ. Павелъ I вообще ласкалъ латинянъ и подчинилъ имъ уніатовъ Бѣлоруссіи.
Только Александръ I, наученный тяжелымъ опытомъ неблагодарности поляковъ къ нему и къ Россіи въ 1812-мъ году, къ концу своего царствованія рѣшительно сталъ поддерживать въ Бѣлоруссіи мѣстныя русскія силы. Этой благотворной политикѣ слѣдовалъ въ теченіе всего своего царствованія Императоръ Николай I. Въ его царствованіе произошло, въ 1839 году, возсоединеніе всѣхъ оставшихся уніатовъ съ православною церковью.
Главными двигателями уніи, въ смыслѣ возсоединенія ея съ православною церковью, въ царствованіе Императора Николая I, выступаютъ молодые представители бѣлаго уніатскаго духовенства, вышедшіе изъ главной семинаріи при Виленскомъ университетѣ, томъ самомъ университетѣ который предназначался, по мысли князя Чарторыйскаго, для утвержденія польской народности въ западной Россіи. Это объясняется, между прочимъ, сильнымъ подъемомъ національнаго чувства во всемъ славянствѣ въ эту пору, отразившимся и въ стѣнахъ Виленскаго университета, гдѣ профессорствовалъ тогда знаменитый ученый славистъ-богословъ, уніатскій каноникъ Бобровскій.
Въ заключеніе своего поучительнаго историческаго очерка судебъ Бѣлоруссіи профессоры Петровъ и Малышевскій касаются вопроса о необходимости создать въ Сѣверо-Западномъ краѣ учрежденіе, способное служить духовно-нравственнымъ средоточіемъ для русской народности, способное укрѣпить и оживить ее въ борьбѣ съ наносными польскими элементами.
Какъ извѣстно, для этого предполагалось учредить въ Вильнѣ или другомъ бѣлорусскомъ городѣ русскій университетъ съ факультетами историко-филологическимъ и богословскимъ, или православную духовную академію. Авторы разсматриваемой книги совершенно справедливо указываютъ, что духовная академія не можетъ въ этомъ смыслѣ играть большой роли, какъ заведеніе спеціальное, стоящее въ сторонѣ отъ широкихъ круговъ общества. А какъ дѣйствительно существуетъ настоятельная необходимость въ мѣстномъ ученомъ и духовномъ центрѣ для Бѣлоруссіи, то остается учредить въ ней университетъ.
Къ книгѣ г. Батюшкова приложенъ подробный алфавитный указатель встрѣчающихся въ ней именъ и карта бѣлорусскихъ земель. Карта не совсѣмъ полна; губерніи: Смоленская, Псковская, Тверская, Орловская, Калужская и Черниговская, часть которыхъ и понынѣ занята бѣлорусскимъ племенемъ, по этой картѣ вовсе не включены въ предѣлы географическаго и этнографическаго распространенія бѣлорусскаго племени. Алфавитный указатель составленъ тщательно, и вполнѣ удовлетворяетъ своей цѣли — облегчить справки по книгѣ.
Вообще, нельзя не привѣтствовать это изданіе, столь изящное и недорогое, представляющее искусную и талантливую группировку историческаго матеріала. Въ этой книгѣ нельзя искать полной исторіи Бѣлоруссіи, нельзя искать отвѣта на всѣ вопросы бѣлорусской исторіи. Такъ, почти вовсе не затронута въ ней исторія свѣтскаго образованія въ Бѣлоруссіи, развитіе гражданскаго права и законодательства, роль и вліяніе на городской бытъ Бѣлоруссіи еврейскаго элемента и многіе другіе вопросы первостепенной исторической важности. Но за то авторы вполнѣ достигли своей прямой цѣли, доказать, что Бѣлоруссія есть страна исконно русская и православная, что польскія притязанія на Бѣлоруссію не имѣютъ подъ собою ни этнографической ни исторической почвы.