Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Источники и исследования: оригинал издания

Почему история права и быта изучена хуже политической; акты Виленской археографической комиссии и «Витебская старина»; взгляды Владимирского-Буданова, Антоновича и Бершадского. Ч. II, с. 1-15. Текст в орфографии издания 1894 года.

Въ этихъ краткихъ очеркахъ мы будемъ говорить преимущественно о Бѣлоруссіи, нашей родинѣ.

Исторія Бѣлоруссіи весьма мало разработана въ русской исторической наукѣ, хотя представляетъ высокій интересъ, по разнообразію тѣхъ началъ, которыя сталкивались на территоріи бывшаго литовско-русскаго государства, впослѣдствіи находившагося въ государственной уніи съ Польшей, подъ именемъ великаго княжества литовскаго. Разнообразные національные, политическіе и религіозные элементы переплелись въ Бѣлоруссіи въ своего рода Гордіевъ узелъ, распутать который и до сихъ поръ нелегко.

Между тѣмъ, до самаго недавняго времени ощущался крайній недостатокъ даже въ обнародованныхъ матеріалахъ, которые бы позволили добросовѣстному изслѣдователю построить широкую, полную и вѣрную картину историческаго прошлаго этой любопытной области русскаго государства, — прошлаго, безъ изученія котораго немыслимы тѣ или другія распоряженія Правительства, направленныя къ окончательному возстановленію правъ русской народности въ Бѣлоруссіи и Литвѣ, немыслима и правильная работа мѣстнаго самосознанія. Не говоря уже о недостаткѣ разработаннаго и приведеннаго въ систему матеріала, чувствуется крайній недостатокъ въ людяхъ, способныхъ и склонныхъ заняться безпристрастнымъ изученіемъ и обработкой исторіи нашего прошлаго, исторіи часто очень грустной, но безъ знакомства съ которой невозможна правильная оцѣнка фактовъ современности.

Главная причина такого печальнаго состоянія дѣла изученія историческихъ судебъ Бѣлоруссіи кроется какъ въ томъ обстоятельствѣ, что еврейская буржуазія, соединившая въ своихъ рукахъ почти всѣ движимые капиталы, обыкновенно дающіе обильное питаніе научнымъ предпріятіямъ, по своему фанатизму и невѣжеству, съ которыми она начинаетъ разставаться и то съ большимъ трудомъ и крайне медленно, чтобы не сказать больше, только на нашихъ глазахъ, оставалась раньше совершенно въ сторонѣ отъ остального населенія, такъ еще больше въ томъ невыгодномъ во всѣхъ отношеніяхъ обстоятельствѣ, что мѣстная бѣлорусская интеллигенція въ теченіе цѣлыхъ вѣковъ, до самаго послѣдняго времени, искусственно воспитывалась по преимуществу въ польскомъ, ложно-патріотическомъ духѣ, весьма мало способствующемъ историческому безпристрастію и непосредственному интересу къ народной жизни и исторіи. И только съ распространеніемъ русскаго образованія, проникшаго въ нѣкоторой степени во всѣ классы населенія, въ Бѣлоруссіи стали появляться, пока большею частью изъ сравнительно бѣднѣйшихъ слоевъ населенія, люди, живо интересующіеся судьбами родного народа, но, по своей разрозненности и невліятельному положенію, эта нарождающаяся интеллигенція не имѣла до сихъ поръ возможности заявить себя достойнымъ образомъ.

Кромѣ нѣсколькихъ монографій по отдѣльнымъ вопросамъ изъ исторіи Бѣлоруссіи и двухъ-трехъ болѣе или менѣе законченныхъ трудовъ, освѣщающихъ судьбу Бѣлоруссіи въ исторической ея перспективѣ, между прочимъ извѣстной книги П. Н. Батюшкова, о которой намъ приходилось бесѣдовать съ читателями, недавно вышло въ свѣтъ нѣсколько цѣнныхъ изданій, въ которыхъ собранъ и сгруппированъ сырой историческій матеріалъ. Нѣкоторыя изъ этихъ изданій содержатъ очень много интереснаго для изслѣдователей, напримѣръ, «Витебская Старина» А.П. Сапунова.

Собираніе сырого матеріала по исторіи Бѣлоруссіи обставлено многими трудностями, главнѣйшая изъ которыхъ заключается въ непониманіи даже относительно образованными людьми важности новаго дѣла и въ вытекающемъ отсюда пренебреженіи, иногда враждебности, къ скромнымъ и усерднымъ труженикамъ, взявшимъ на себя разборъ и разработку архивныхъ матеріаловъ.

Слѣдуетъ, впрочемъ, замѣтить, что чисто политическая исторія края, исторія событій, имѣвшихъ международное значеніе, изучена сравнительно лучше, какъ необходимое дополненіе къ общерусской исторіи.

Но жизнь народная, въ собственномъ смыслѣ этого слова, внутренняя жизнь Бѣлоруссіи, историческая смѣна началъ, управлявшихъ ею въ религіозномъ, экономическомъ и правовомъ отношеніи, эта сторона прошлаго едва затронута. По исторіи бѣлорусскаго крестьянства, напримѣръ, не имѣется ни одного сочиненія.

Историко-юридическое положеніе какой-либо группы населенія или юридическаго лица опредѣляется не только нормами (правилами) писаннаго закона, но столько же, если не больше, и тѣми обычаями, которые пріобрѣли обязательную силу въ житейской и судебной практикѣ, тѣми правами и преимуществами, которыя успѣла данная группа обезпечить за собою въ силу экономическаго, политическаго или интеллектуальнаго преобладанія и превосходства. Такимъ образомъ, при изученіи историческаго и юридическаго положенія городскихъ общинъ въ Бѣлоруссіи задача не ограничивается однимъ изученіемъ и выясненіемъ писаннаго права, дѣйствовавшаго по отношенію къ городамъ западной Россіи, но необходимо расширяется изученіемъ тѣхъ жизненныхъ условій и отношеній, въ которыхъ городскія общины состояли съ другими элементами государства и общества.

Насколько обычай, пріобрѣвшій достаточную силу, способенъ взять верхъ надъ писаннымъ закономъ, заступая его мѣсто, это ясно показываетъ исторія городовъ западной Руси, такъ какъ писанное право, долженствовавшее регулировать внутреннюю жизнь городскихъ общинъ, не только постоянно нарушалось въ силу тѣхъ историческихъ условій, въ которыхъ очутились городскія общины послѣ подчиненія Литвы Польшѣ могущественною внѣшнею силою воинственной шляхты литовско-русскаго государства, въ короткое время усилившейся за счетъ власти великаго князя литовскаго и научившейся отъ польскаго дворянства, которое стало для нея образцомъ, пренебрегать интересами народа и государства во имя своихъ личныхъ, но и просто отмѣнялось противорѣчащимъ ему народнымъ обычаемъ, дѣйствовавшимъ внутри городскихъ общинъ.

Совершенно искусственно организованныя по чуждому нѣмецкому образцу, подчиненные дѣйствію нѣмецкаго или Магдебургскаго права, имѣвшаго кореннымъ образомъ измѣнить весь складъ жизни и правовыхъ отношеній членовъ городского общества, города Бѣлоруссіи, еще такъ недавно кипѣвшіе славянскою жизнью и дѣйствовавшіе самостоятельно, понятная вещь, не мирились съ отведенною имъ ролью и всячески стремились уничтожить или, по крайней мѣрѣ, видоизмѣнить дѣйствіе Магдебургскаго права.

Исторія городскихъ общинъ, въ тѣсномъ смыслѣ этого слова, начинается только со времени окончательнаго подчиненія литовскаго княжества Польшѣ. Раньше городскія общины входили въ составъ земли и были ничѣмъ инымъ, какъ крупнѣйшими изъ волостей и центрами вѣчевой жизни и княжескаго военнаго управленія. Но, когда Литва стала организоваться на сословныхъ феодальныхъ началахъ, города выдѣлились изъ остальной массы населенія, не могшей дать отпора притязаніямъ помѣстныхъ владѣльцевъ, и заняли нѣсколько обособленное положеніе, въ качествѣ самостоятельныхъ юридическихъ лицъ, подчиненныхъ прямо великокняжеской или королевской власти. Чтобы ясно изобразить этотъ процессъ, нужно прослѣдить исторію возникновенія, роста и упадка городскихъ общинъ западной Руси на всемъ протяженіи ихъ исторіи, отъ эпохи существованія самостоятельныхъ бѣлорусскихъ княжествъ, соединенія ихъ съ Литвою и образованія литовско-русскаго государства, вплоть до соединенія Литвы съ Польшей и до новѣйшаго времени, когда западно-русскія земли возсоединились съ остальными русскими территоріями.

Такая обширная задача едва-ли исполнима въ настоящее время для одинокаго изслѣдователя. Прежде всего этому мѣшаетъ недостатокъ приведенныхъ въ извѣстность данныхъ. Далѣе, разработка собранныхъ и провѣренныхъ уже матеріаловъ, относящихся къ исторіи бѣлорусскихъ городовъ, затрудняется тѣмъ обстоятельствомъ, что до сихъ поръ неизвѣстна исторія бѣлорусскаго крестьянства, а безъ знакомства съ нею нельзя составить себѣ вполнѣ яснаго и полнаго представленія о роли городскихъ общинъ въ историческихъ судьбахъ края. Кромѣ того, матеріалъ, относящійся къ исторіи западно русскихъ городовъ, разбросанъ въ различныхъ изданіяхъ, которыя, по своей обширности, требуютъ продолжительнаго изученія; кромѣ того, для того, чтобы воспользоваться этимъ матеріаломъ съ полнымъ успѣхомъ, необходимо примѣнить сравнительный методъ изслѣдованія, свѣривъ заключающіяся здѣсь данныя съ тѣми фактами, которые имѣли мѣсто въ параллельную эпоху въ исторіи восточно-русскихъ и европейскихъ городовъ.

Въ предлагаемыхъ очеркахъ, въ силу различныхъ причинъ, мы не задавались цѣлью выполнить въ полномъ объемѣ подобную сложную задачу; болѣе того, имѣя подъ руками исключительно только двѣнадцать томовъ актовъ Виленской археографической комиссіи,

Витебскую Старину А. П. Сапунова, да нѣсколько пособій, мы вынуждены были ограничиться разсмотрѣніемъ только тѣхъ данныхъ, относящихся къ интересующему насъ вопросу, которыя заключаются въ упомянутыхъ изданіяхъ, и ограничиться тѣми обобщеніями и выводами, которыя возможно сдѣлать на основаніи завѣдомо неполнаго матеріала.

По невозможности подвергнуть обстоятельному анализу и обработкѣ весь собранный по исторіи западно-русскихъ городовъ матеріалъ, трудно рѣшиться на оригинальные и вполнѣ самостоятельные выводы. Поэтому мы займемся скорѣе повѣркою результатовъ чужихъ изслѣдованій, стараясь быть осторожными въ своихъ заключеніяхъ, дозволяя себѣ только такія догадки, которыя оправдываются общимъ характеромъ разсматриваемаго періода и не противорѣчатъ извѣстнымъ фактамъ. Такая работа не безполезна, облегчая дальнѣйшее изученіе предмета.

Юридическое опредѣленіе городскихъ общинъ Бѣлоруссіи обнимаетъ три сферы: территорію, различные классы населенія и организацію общественныхъ властей. Съ этихъ трехъ сторонъ мы и намѣрены разсмотрѣть исторію бѣлорусскихъ городовъ. Прежде всего мы посмотримъ, какія земли входили въ составъ городскихъ общинъ; затѣмъ изслѣдуемъ составъ населенія по различнымъ разрядамъ или классамъ; наконецъ, разсмотримъ какъ организацію общинныхъ властей, ихъ отношеніе къ остальнымъ членамъ общины и постороннимъ элементамъ городского населенія, такъ и роль, какую играли городскія общины въ государственной жизни. Послѣднее важно, между прочимъ, въ томъ отношеніи, что группа населенія, играющая важную вліятельную роль въ государствѣ, всегда расширяетъ свои права, нерѣдко на счетъ другихъ, а элементы невліятельные, наоборотъ, часто лишаются и того, что раньше имѣли и на что имѣютъ право по законамъ страны.

Установивъ наше отношеніе къ предмету, скажемъ теперь нѣсколько словъ о матеріалахъ, подлежавшихъ нашему разбору. Акты Виленской археографической комиссіи, въ двѣнадцати большихъ томахъ, заключаютъ сравнительно мало документовъ, прямо касающихся интересующаго вопроса. Значительная часть каждаго тома занята документами, относящимися къ исторіи православной церкви въ западной Руси; большею частью это фундушевыя записи, тоесть дарственныя записи на церкви и монастыри, и безчисленныя тяжбы духовенства различныхъ исповѣданій между собою и съ мірянами, совершавшими нерѣдко наѣзды на церкви, что совершенно естественно въ государствѣ съ военнымъ складомъ и по отношенію къ церкви, потерявшей вліяніе, какова православная въ долгій историческій періодъ тягостнаго польскаго владычества. Столько же мѣста въ актахъ Виленской археографической комиссіи занимаютъ документы, относящіяся къ исторіи шляхетскаго сословія и международнаго состоянія государства. Большею частью это постановленія мѣстныхъ сеймовъ великаго княжества литовскаго и инструкціи депутатамъ, отправляемымъ на главный сеймъ, вѣдавшій общія дѣла Литвы и Польши; затѣмъ идутъ многочисленныя судебныя тяжбы шляхты между собою о разбояхъ и грабежахъ, вооруженныхъ наѣздахъ на имѣнія и другихъ насиліяхъ, обычныхъ въ то время господства шляхетскаго личнаго, необузданнаго произвола. Не мало и комиссарскихъ опредѣленій, судебныхъ постановленій и другихъ актовъ, относящихся къ быту королевскихъ крестьянъ. Довольно многочисленны и разнообразны документы, характеризующіе положеніе въ краѣ пришлаго еврейскаго элемента: тутъ и королевскія привиллегіи, и судебныя опредѣленія по спорамъ евреевъ съ христіанами и между собою и т. д. На долю собственно городскихъ общинъ, какъ онѣ были учреждены и ограждены закономъ, выпадаетъ сравнительно незначительная доля актовъ.

На первомъ мѣстѣ слѣдуетъ поставить королевскія привиллегіи на Магдебургское право, опредѣляющія главныя права городскихъ общинъ, далѣе идутъ безчисленные, подтвердительные листы и привиллегіи по жалобамъ гражданъ на притѣсненія, чинимыя имъ, вопреки пожалованнымъ правамъ, королевскими чиновниками и шляхтою, жалобы эти въ высшей степени интересны, такъ какъ характеризуютъ дѣйствительный юридическій бытъ городскихъ общинъ. Наконецъ, весьма многочисленны жалобы горожанъ на злоупотребленія магистратовъ, городскихъ выборныхъ властей и тяжбы съ евреями.

Разобраться въ матеріалахъ, изданныхъ Виленской археографической комиссіей помогаетъ Витебская Старина А. П. Сапунова, въ которой помѣщено нѣсколько въ высшей степени важныхъ документовъ, опредѣляющихъ права и положеніе Витебской городской общины и уясняющихъ многое, что возбуждаетъ сомнѣніе при пользованіи одними только актами Виленской комиссіи.

Въ отрывочномъ и неполномъ матеріалѣ, предлагаемомъ двумя упомянутыми изданіями, трудно оріентироваться безъ руководящей нити, такую руководящую нить даютъ находящіяся у насъ подъ руками изслѣдованія гг. Владимірскаго-Буданова, Антоновича и Бершадскаго.

При изученіи исторіи городовъ западной Руси нельзя обойти молчаніемъ роль и вліяніе на ихъ юридическое положеніе Магдебургскаго права, которое постепенно охватило всѣ города литовскаго княжества. Взгляды на этотъ важный вопросъ гг. Владимірскаго-Буданова и Антоновича значительно расходятся между собою.

Г. Владимірскій-Будановъ поставилъ своею задачею изслѣдовать вліяніе нѣмецкаго права на весь государственный бытъ Литвы и Польши:

По мнѣнію Владимірскаго-Буданова, юридическій объемъ нѣмецкаго права не ограничился предѣлами однихъ городовъ; нѣмецкое право подѣйствовало на весь государственный и соціальный бытъ Литвы и Польши; оно ослабило государственную верховную власть, лишивъ ее большей части финансовыхъ правъ и утвердивъ воззрѣніе, заимствованное изъ области частнаго, гражданскаго права, на судебную и административную власть, оно рѣшительно измѣнило, въ пагубномъ направленіи, бытъ сельскихъ обывателей, ихъ личныя и имущественныя права, разорвавъ историческую связь между государемъ и народомъ, оно создало новое, чуждое славянскому духу, понятіе о городѣ и городскомъ сословіи. Нѣмецкимъ правомъ называлось — освободить землевладѣльца, вмѣстѣ съ его поселенцами, отъ всѣхъ или нѣкоторыхъ повинностей, идущихъ въ пользу князя, и освободить землевладѣльца отъ суда княжескихъ чиновниковъ, подчинивъ его непосредственно королю 1. Подобный переворотъ Владимірскій-Будановъ находитъ тѣмъ болѣе гибельнымъ въ государственномъ смыслѣ, что съ XIV вѣка поземельная собственность въ Бѣлоруссіи и Литвѣ попала исключительно въ руки шляхтичей-дружинниковъ, слѣдовательно, литовско-русское государство, вмѣстѣ съ Польшей, вступило на путь феодализма именно тогда, когда въ западной Европѣ пѣхота стала замѣнять конницу и феодализмъ началъ замѣтно упадать.

Обративъ все свое вниманіе на дѣйствіе нѣмецкаго права, Владимірскій-Будановъ приписываетъ именно его гибельному вліянію разложеніе и упадокъ польско-литовскаго государства вообще и городскихъ общинъ въ частности. Хотя авторъ обнаруживаетъ въ своей работѣ солидное знакомство съ нѣмецкой исторіею и глубокое пониманіе духа нѣмецкаго права, но выводы его недостаточно убѣдительны. Авторъ слишкомъ много значенія приписываетъ вліянію нѣмецкаго права и обращаетъ слишкомъ мало вниманія на реальныя историческія отношенія, вызывавшія извѣстный укладъ государственной жизни.

Какъ ни велико въ дѣйствительности могло быть вліяніе Магдебургскаго или нѣмецкаго права на польско-литовское государство, можно сомнѣваться, и очень сильно, въ томъ, чтобы одинъ этотъ факторъ имѣлъ силу пересоздать на другихъ началахъ весь строй Рѣчи Посполитой. Въ частности, по отношенію къ городскимъ общинамъ, слѣдуетъ отмѣтить, что въ восточной Россіи, гдѣ первоначальное положеніе городовъ было совершенно одинаково съ городами западной Руси, не было вводимо магдебургское право. Однако, и тамъ подъ вліяніемъ разнообразныхъ причинъ, касаться которыхъ здѣсь не мѣсто, городскія общины разложились настолько, что понадобилось городовое положеніе, въ связи съ цѣлою массою реформъ, прежде чѣмъ города проявили нѣкоторую самодѣятельность.

Совсѣмъ иной точки зрѣнія и другихъ пріемовъ изслѣдованія придерживается г. Антоновичъ въ своемъ небольшомъ изслѣдованіи, составляющемъ введеніе къ первой части Ѵ-го тома актовъ юго-западной Россіи. Онъ рѣшительно отказывается, по недостатку данныхъ, отъ мысли прослѣдить борьбу общинныхъ началъ съ возникающимъ и усиливающимся феодализмомъ, но констатируетъ фактъ, что грамоты князей, жалующихъ городамъ Магдебургское право, свидѣтельствуютъ о совершившемся уже полномъ почти разложеніи общиннаго строя; само Магдебургское право не только не является въ глазахъ г. Антоновича причиною упадка городскихъ общинъ, но, совершенно наоборотъ, замедлило, по его мнѣнію, ихъ паденіе и предотвратило ихъ полное исчезновеніе, хотя и не могло, дѣйствительно, сообщить имъ жизненности и основъ для дальнѣйшаго развитія и процвѣтанія, не могло обезпечить даже имъ дальнѣйшаго существованія въ прежнемъ видѣ, такъ какъ ни городское самоуправленіе, ни развитіе торговой и промышленной дѣятельности не нашли въ Магдебургскомъ правѣ незыблемой гарантіи.

Въ самомъ дѣлѣ, потерявъ сельскіе округи, перешедшіе почти безъ сопротивленія въ владѣніе служилаго сословія, стѣсненныя въ городскихъ стѣнахъ и отказавшись даже въ ихъ предѣлахъ отъ права носить оружіе, общины городскія сохранили до извѣстной степени самостоятельность и самоуправленіе только подъ прикрытіемъ грамотъ, пожалованныхъ имъ на Магдебургское право. Изъ текста самыхъ грамотъ видно, что онѣ до значительной степени возстановили потерянныя уже права горожанъ и что положеніе послѣднихъ во время, непосредственно предшествовавшее пожалованію грамотъ каждому отдѣльному городу, было сравнительно гораздо болѣе стѣсненное, чѣмъ послѣ того, какъ Магдебургское право защитило ихъ хоть нѣсколько отъ самоволія буйной шляхты и старостъ.

Причины упадка городовъ, вопреки дарованію имъ нѣмецкаго права, авторъ усматриваетъ въ томъ, что Магдебургское право было пожаловано городскимъ общинамъ съ большими или меньшими ограниченіями въ пользу замка, королевскихъ старостъ или частныхъ владѣльцевъ, а также и въ томъ, что Магдебургское право было чуждо духу юридическихъ понятій городовъ въ западной Россіи, жившихъ вѣчевыми преданіями. Печальную судьбу западно-русскихъ городовъ авторъ приводитъ въ тѣсную, взаимную связь съ другими сторонами государственной жизни польско-литовскаго шляхетскаго строя. Всѣ свои выводы и заключенія г. Антоновичъ основываетъ на фактическомъ матеріалѣ и подтверждаетъ многочисленными ссылками. Воззрѣнія г. Антоновича, по нашему мнѣнію, стоятъ гораздо ближе къ исторической истинѣ, чѣмъ взгляды, проведенные въ монографіи г. Владимірскаго-Буданова. Но и послѣдняя имѣетъ большую цѣну, какъ, хотя и односторонняя, но яркая картина вліянія на политическій бытъ Литвы и Польши одного изъ наиболѣе видныхъ факторовъ, важности котораго никто не станетъ отрицать.

Извѣстно, что великіе князья литовскіе и польскіе короли давали городамъ грамоты на Магдебургское право въ надеждѣ оживить торгово-промышленную дѣятельность городовъ, оградивъ городскія общины отъ произвола и злоупотребленій королевскихъ чиновниковъ и буйной шляхты. На самомъ дѣлѣ эта торгово-промышленная дѣятельность городовъ съ теченіемъ времени скорѣе упадаетъ, чѣмъ развивается, при чемъ та часть городского населенія, которой давалось Магдебургское право и которая, по смыслу жалованныхъ грамотъ, должна была составлять городскую общину, то есть христіане, съ теченіемъ времени бѣднѣютъ все болѣе и болѣе и къ концу польско-литовской исторіи христіанское населеніе городовъ обратилось къ занятіямъ земледѣльческимъ и отчасти ремесленнымъ, предоставивъ торгово-промышленную дѣятельность еврейству. Такое невыгодное для христіанъ замѣщеніе ихъ евреями, вопреки прямому смыслу и назначенію Магдебургскихъ привиллегій, не могло, конечно, совершиться безъ борьбы и упорнаго противодѣйствія со стороны христіанъ, за спиною евреевъ должна была стоять другая болѣе могущественная сила, чѣмъ тѣ грамоты на Магдебургское право, которыми старались оградить себя городскія общины отъ посторонняго вмѣшательства въ дѣла общины, отъ обидъ и насилій. Борьба съ еврействомъ проходитъ красною нитью черезъ всю исторію городскихъ общинъ западной Руси, такъ что безъ изученія роли и положенія еврейства въ городахъ не можетъ быть объяснена правильно ихъ исторія. Поэтому весьма важнымъ подспорьемъ для насъ является изслѣдованіе г. Бершадскаго о судьбахъ литовско-русскихъ евреевъ, успѣхи которыхъ въ борьбѣ съ христіанами авторъ статей ставитъ въ тѣсную, неразрывную связь съ общимъ ходомъ польско-литовской исторіи, при чемъ авторъ высказываетъ мнѣніе, что отчужденность еврейства отъ остальной массы населенія создана въ значительной степени, даже главнымъ образомъ, искусственно, благодаря ошибкамъ законодательства Рѣчи Посполитой и что эта отчужденность принесла прежде всего неисчислимый вредъ самому западно-русскому еврейству, по крайней мѣрѣ его народной массѣ, которая отдана была въ жертву матеріальной и нравственной эксплоатаціи общиннаго еврейскаго кагала, еврейской буржуазіи и фанатическаго духовенства.

И такъ, вопреки распространенному взгляду, что евреи получили преобладаніе, главнымъ образомъ, вслѣдствіе своего большаго экономическаго развитія и благодаря тѣмъ свойствамъ, которыми они обязаны своему племенному происхожденію и той выработкѣ во время продолжительныхъ скитаній безъ отечества, окончательно отчеканившихъ ихъ нравственную физіономію, закалившихъ ихъ въ чувствахъ ненависти и презрѣнія къ христіанамъ и въ умѣньи скрывать эту ненависть и презрѣніе, сколько нужно, подъ личиною невозмутимаго спокойствія или льстивой угодливости, — вопреки этому распространенному взгляду, г. Бершадскій, на основаніи богатаго, собраннаго имъ, матеріала, приходитъ къ выводу, что успѣхи еврейства обусловливаются какъ общимъ ходомъ исторіи литовскаго княжества, такъ въ особенности, мѣрами правительства по отношенію къ евреямъ. Болѣе реальную причину упадка городскихъ общинъ авторъ видитъ въ старостахъ.

Съ подобнымъ безусловнымъ выводомъ трудно согласиться. Общій упадокъ городовъ можно объяснять общими причинами, политикою правительства по отношенію къ еврейству и укладомъ государственнаго строя Рѣчи Посполитой, характеризующагося непомѣрнымъ развитіемъ правъ и преимуществъ одного шляхетскаго сословія въ ущербъ остальнымъ, при чемъ это шляхетское сословіе, отожествивъ себя съ государствомъ, потеряло и матеріальное и нравственное равновѣсіе и, падая, увлекло за собою государство.

Но, кто знаетъ, не пошла ли бы исторія Польши нѣсколько иначе, если бы у шляхты не оказалось такого удобнаго орудія противъ горожанъ, какъ еврейство, покорное шляхетской волѣ, отстаивающее только свои матеріальные интересы; быть можетъ городскимъ общинамъ, сохрани онѣ однородный славяно-литовскій составъ населенія, удалось, вступивъ въ союзъ съ королями, дать отпоръ шляхетскому произволу, съ которымъ и безъ того они ведутъ долгую, хотя безнадежную борьбу. И если даже допустить, что и при отсутствіи евреевъ ходъ исторіи не измѣнился, то отчего же этотъ упадокъ не коснулся одинаково христіанскаго и еврейскаго населенія городскихъ общинъ.

Политика правительства по отношенію къ евреямъ, создавая государство въ государствѣ и городъ въ городѣ, несомнѣнно способствовала разложенію городскихъ общинъ. Не нужно, однако, забывать, что въ теченіе долгаго времени высшее правительство, королевская власть, покровительствовало преимущественно христіанскому населенію, составлявшему собственно городскую общину, огражденную Магдебургскимъ правомъ, а еврейскій элементъ городского населенія разсматривался какъ пришлый и подлежавшій различнымъ ограниченіямъ. И вотъ, несмотря на это, евреи все больше усиливаются, а христіанскій элементъ, не взирая на энергическіе протесты, теряетъ одну позицію за другой. Это печальное явленіе объясняется, главнымъ образомъ, національными свойствами евреевъ. Довольно развернуть любую страничку изъ исторіи Бѣлоруссіи, чтобы убѣдиться въ этомъ. Со всѣхъ сторонъ несутся жалобы на экономическій гнетъ евреевъ и чинимыя ими обиды и несправедливости. Но евреи всегда умѣли выйти сухими изъ воды, заискивая во власть имущихъ и вообще фактически вліятельныхъ элементахъ. Пока сильна была и могуча королевская власть, евреи, не заботясь о гнѣвѣ даже шляхты, добивались всячески королевскихъ привиллегій, щедро оплачивая ихъ и являясь выгодными арендаторами королевскихъ имѣній и корчемъ. Но вотъ возвысилась и получила политическое преобладаніе шляхта, и евреи рѣзко перемѣнили фронтъ. Пусть теперь король посылаетъ въ нихъ свои безсильныя стрѣлы; евреи безопасны теперь подъ охраною всесильныхъ магнатовъ и епископовъ, которые помогаютъ стричь ненавистное и презрѣнное «быдло» и угнетать экономически и нравственно городскихъ «схизматиковъ», то-есть православный бѣлорусскій народъ. И евреи смѣются надъ угрозами королей и недовольствомъ городскихъ общинъ.

Несмотря на несовсѣмъ правильную постановку вопроса, трудъ г. Бершадскаго проливаетъ много свѣта на исторію литовскаго еврейства и его постепенное сплоченіе подъ вліяніемъ разнообразныхъ правительственныхъ мѣръ, объектомъ которыхъ служило еврейство. Опираясь на громадный актовый матеріалъ, сохранившійся объ еврействѣ, которое всегда любило, основываясь на пристальномъ изученіи дѣйствующаго права, прибѣгать къ судамъ и письменнымъ документамъ, г. Бершадскій шагъ за шагомъ слѣдитъ за историческою жизнью литовскихъ евреевъ. И хотя авторъ, увлеченный изслѣдованіемъ юридическаго и общественнаго положенія евреевъ въ Литвѣ, не обратилъ достаточнаго вниманія на роль, которую евреи сыграли по отношенію къ городскимъ общинамъ, въ составъ которыхъ они входили, но все же изслѣдованіе г. Бершадскаго, по количеству освѣщенныхъ и критически обработанныхъ данныхъ, заслуживаетъ полнаго вниманія и должно быть настольною книгою всякаго, кто серьезно интересуется судьбами западной Руси. Даже въ изложеніи г. Бершадскаго, путь, которымъ евреи шли къ торгово-промышленному господству и къ подавленію христіанскаго населенія городовъ въ высшей степени характеренъ и для нихъ, и для королевской и шляхетской власти, взаимнаго положенія ихъ въ государствѣ.

Примечания

1. См. Владимірскій-Будановъ, Нѣмецкое право въ Литвѣ и Польшѣ.