Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Городские земли и население: оригинал издания

Городская территория и чужие юрисдикции на ней, пожалования земли и пущ, шляхта и духовенство в городе, мещане и привилегии евреев. Ч. II, с. 15-33. Текст в орфографии издания 1894 года.

Отъ анализа научныхъ пособій перейдемъ теперь къ обзору живого историческаго матеріала, заключающагося въ подлежащихъ нашему разсмотрѣнію и оцѣнкѣ древнихъ актахъ, по скольку этотъ матеріалъ относится къ исторіи городовъ Бѣлоруссіи.

Съ присоединеніемъ западно-русскихъ земель къ Литвѣ, въ двѣнадцатомъ и тринадцатомъ вѣкахъ, положеніе городовъ Бѣлоруссіи стало сильно измѣняться. Прежде эти города находились во главѣ земель, составляли одно неразрывное цѣлое съ тянувшими къ нимъ волостями; въ рукахъ вѣчевыхъ городовъ съ ихъ пригородами сосредоточивалась политическая власть надъ русскою землею, на нихъ лежала обязанность защищать предѣлы земли отъ непріятельскаго вторженія. За исключеніемъ особыхъ княжескихъ имѣній, земля разсматривалась, какъ собственность городскихъ и сельскихъ общинъ, тянувшихъ къ одному главному вѣчу. При слабомъ развитіи промышленности, не было рѣзкой грани между сельскими и городскими обществами, такъ какъ и послѣднія посвящали значительную часть своего труда земледѣлію.

Послѣ присоединенія къ Литвѣ, многое перемѣнилось. Земля стала разсматриваться отчасти по праву завоеванія, отчасти вслѣдствіе примѣра Литвы, гдѣ раньше сложился военный бытъ, напоминавшій феодальный, какъ собственность великаго князя литовскаго, который уже или оставлялъ ее за прежними владѣльцами, или уступалъ своимъ дружинникамъ. Великій князь и его многочисленные дворяне, литвины и бѣлоруссы, раздѣлили между собою всю территорію, подчинивъ своей непосредственной власти и вліянію осѣвшее на ихъ земляхъ сельское и городское неслужилое сословіе, обязанное помогать имъ въ достиженіи военныхъ цѣлей. Въ военномъ государствѣ не могла удержаться общинная свобода.

Раньше всего были порабощены, и подчинены произволу владѣльцевъ сельскія, земельныя общины, громадное большинство которыхъ осталось въ подчиненіи прежнимъ владѣльцамъ земель или поступило къ новымъ ставленникамъ великаго князя литовскаго, если прежній владѣлецъ оказывалъ сопротивленіе верховенству литовскаго князя надъ Бѣлоруссіею. Судьба городовъ была нѣсколько иная. Всѣ города Бѣлоруссіи, по крайней мѣрѣ, сколько нибудь значительные, послѣ присоединенія бѣлорусскихъ княжествъ къ Литвѣ, перешли въ непосредственное фактическое владѣніе великаго князя литовскаго. Тѣмъ самымъ городскія общины, вмѣстѣ съ принадлежавшими городамъ пустошами и населенными имѣніями, были сразу выдѣлены изъ остальной земли и, взамѣнъ прежняго вліятельнаго положенія, какъ центровъ политической жизни бѣлорусскаго народа, поступили въ вѣдѣніе княжескихъ войтовъ (судей), старостъ (градоначальниковъ) и воеводъ (комендантовъ городскихъ крѣпостей). Нечего и говорить, что княжескіе чиновники сильно тѣснили горожанъ, привыкшихъ къ совершенно иному укладу государственной и земской жизни. И городскія общины употребляли громадныя усилія, пробуя отстаивать хоть свою внутреннюю самостоятельность отъ произвола чуждыхъ княжескихъ чиновниковъ, но это удавалось имъ мало. Въ новыхъ условіяхъ государственной жизни, потерявъ прежнее политическое значеніе, городскія общины не могли сохранить своихъ старыхъ правъ и обычаевъ въ неприкосновенности, не могли дать отпора могущественнымъ княжескимъ слугамъ.

Неудивительно поэтому, что князь и его чиновники обращали городскія общины постепенно въ состояніе, близкое къ крѣпостному праву. За пользованіе землею, которая разсматривалась теперь, по обычаямъ и понятіямъ литовскимъ, какъ собственность великаго князя, горожане обязаны были отбывать натуральныя повинности, напримѣръ, толоку. Даже браки были нерѣдко подчиняемы регламентаціи, такъ что приходилось выхлопатывать у великихъ князей особыя привиллегіи на право горожанъ вступать въ браки по своему свободному желанію, безъ вмѣшательства со стороны княжескихъ властей. Такова любопытная привиллегія Александра отъ 1503 года.

Послѣ присоединенія Бѣлоруссіи къ Литвѣ и соединенія литовско-русскаго государства съ Польшей, въ бѣлорусскихъ и литовскихъ земляхъ установился странный порядокъ, напоминающій древній періодъ господства франковъ въ Галліи. Именно, въ Бѣлоруссіи образовались многочисленные разряды лицъ, политическія и гражданскія права которыхъ опредѣлялись ихъ національнымъ происхожденіемъ и вѣроисповѣданіемъ. Для поляковъ, для литовцевъ, для нѣмцевъ, для бѣлоруссовъ и малоруссовъ, - существовали особыя, совершенно различныя, постановленія, напримѣръ, различная подсудность по гражданскимъ дѣламъ и различныя права по землевладѣнію. Наибольшею полнотою правъ со времени соединенія Литвы съ Польшею, пользовались, понятно, поляки и католики. Но и тутъ существовала громадная разница между литовскимъ полякомъ, то есть полонизованнымъ и окатоличеннымъ литвиномъ и бѣлоруссомъ, и выходцемъ изъ Царства Польскаго, по тогдашнему выраженію, изъ Короны. Только мѣстнымъ уроженцамъ Литвы было доступно, по законамъ страны и союзному договору съ Польшей, занятіе должностей, соединенныхъ съ землевладѣніемъ, и пожалованіе отъ великаго князя литовскаго выморочныхъ дворянскихъ имуществъ.

Смѣшеніе разнородныхъ обычаевъ, господствовавшихъ внутри общинъ, такъ называемаго нѣмецкаго, польскаго, литовскаго и русскаго права, еще больше усложняло и запутывало отношенія, давая поводъ къ постоянному вмѣшательству въ дѣла общины княжескимъ чиновникамъ. При такихъ условіяхъ, города достигли крайней степени упадка; торговля и промышленность, необезпеченныя твердымъ и положительнымъ закономъ, въ виду упадка самоуправленія, падали и сокращались.

Заинтересованные процвѣтаніемъ городовъ, доставлявшихъ въ былое время въ казну значительныя денежныя средства, а также ростомъ городскихъ поселеній, необходимыхъ для охраны, сооруженія и поддержанія въ исправности многочисленныхъ замковъ и крѣпостей, великіе князья литовскіе стали выдавать городамъ привиллегіи на Магдебургское право, имѣвшее обезпечить права и преимущества городскихъ общинъ противъ посягательствъ шляхетскаго сословія и княжескихъ чиновниковъ, и дать гарантію для спокойнаго и успѣшнаго развитія торговли и промысловъ.

При дарованіи Магдебургскаго права, большею частью по просьбамъ самихъ жителей городовъ, во владѣніе городскихъ общинъ, какъ юридическихъ лицъ, въ совмѣстное пользованіе, и во владѣніе отдѣльныхъ домохозяевъ, въ личное пользованіе, обыкновенно жаловались тѣ участки земли, которые имъ удавалось ко времени пожалованія сохранить за собою, при чемъ нерѣдко оказывалось, что часть земли, находившейся въ распоряженіи гражданъ, пріобрѣтена ими покупкою отъ различныхъ владѣльцевъ, успѣвшихъ разными способами захватить въ свои руки остальныя земли городскихъ общинъ. При недостаткѣ земельныхъ угодій у горожанъ, великіе князья жалуютъ имъ прибавочные земельные участки, чаще всего сѣножати (сѣнокосы), и входъ въ княжескія, впослѣдствіи королевскія, пущи, входъ, обезпечивавшій городамъ свободное пользованіе строевымъ и дровянымъ лѣсомъ для собственныхъ надобностей. Поэтому земля, подлежавшая городской юрисдикціи, распадалась: на общинную, и на участки личнаго владѣнія. Какую долю относительно составляли тѣ и другіе, рѣшить трудно, по отсутствію какихъ либо опредѣленныхъ указаній. Такъ, напримѣръ, мѣстечку Песчатикѣ, при дарованіи королемъ Михаиломъ въ 1670 г. подтвердительной грамоты на привиллегію, дарованную королемъ Сигизмундомъ Старымъ (со времени соединенія Литвы съ Польшей, нужно замѣтить, къ королямъ польскимъ перешли права великихъ князей литовскихъ), Песчатикѣ, кромѣ Магдебургскаго права, даются два застѣнка, одинъ —пріобрѣтенный на средства гражданъ 2. Въ 1568 году король Сигизмундъ-Августъ даетъ мѣстечку Ломазамъ право брать безплатно дерево изъ королевской пущи 3. Городъ Гродна получилъ отъ короля Александра право на входы въ пущу подъ Прутцами, разрѣшеніе пользоваться лѣсомъ для отопленія и построекъ изъ означенной пущи 4. Въ 1562 г. король Сигизмундъ-Августъ, по просьбѣ городской общины, отводитъ ей въ пользованіе двѣ съ половиною уволоки (уволока — двадцать десятинъ) сѣножати и присоединяетъ къ городу за Нѣманомъ участокъ съ селитьбами, опредѣляя за такое приращеніе земельныхъ угодій увеличеніе повинностей 5. Въ привиллегіи великаго князя литовскаго Александра г. Гроднѣ на Магдебургское право, читаемъ: „Даемъ, кромѣ того, въ распоряженіе властей этого города всѣ вообще пустыри въ городѣ, годные для заселенія, то есть пустыя еврейскія усадьбы (по случаю временнаго изгнанія евреевъ изъ Литвы Александромъ), и, если понадобится, угодья за Нѣманомъ. Жителей позволяемъ облагать чиншемъ по волѣ и распоряженію городскихъ старшинъ, или бурмистровъ, или войта.. Даемъ также всѣмъ жителямъ означеннаго города часть луга, на которомъ можетъ пастись ихъ скотъ“ 6.

Переходя къ разсмотрѣнію состава населенія западно-русскихъ городовъ, замѣчаемъ, что, судя по грамотамъ на Магдебургское право, городское населеніе должно было состоять, за исключеніемъ замковаго уряда, то есть военныхъ властей и чиновниковъ, исключительно изъ мѣщанъ, подчиненныхъ Магдебургской юрисдикціи, и, слѣдовательно, должно было отличаться единообразіемъ состава и единствомъ интересовъ.

Такое стремленіе законодателя къ установленію единообразнаго состава населенія объясняется совершенно естественнымъ опасеніемъ, что, поселившись въ городѣ, шляхта вступитъ, во имя своихъ интересовъ и своего шляхетскаго своеволія, въ борьбу съ горожанами, безсильными съ тѣхъ поръ, какъ ихъ разъединили съ землею; опасеніемъ, что, надѣленная широкими политическими и личными правами, шляхта станетъ употреблять во зло свое вліяніе на представителей княжеской власти, заставляя ихъ, въ угоду себѣ, забывать о самыхъ насущныхъ нуждахъ и потребностяхъ государства. Подобное опасеніе, какъ мы увидимъ далѣе, совершенно основательное и было причиною той готовности, съ которою великіе князья литовскіе, замѣтивъ упадокъ городовъ, выдавали городскимъ общинамъ привиллегіи на Магдебургское право, поступаясь нерѣдко даже интересами фиска.

Въ огражденіе городскихъ общинъ отъ шляхетскаго самоуправства, въ грамотахъ постановляется, что въ городахъ допускается проживаніе только тѣхъ шляхтичей, которые добровольно согласятся подчиняться городской Магдебургской юрисдикціи, то есть суду и управленію мѣщанъ. Иначе шляхтичу дозволялось проживать въ городѣ только короткій срокъ, когда онъ заглядывалъ сюда по уважительнымъ причинамъ, по какому либо дѣлу. Грамоты настойчиво повторяютъ, что лица благороднаго происхожденія, князья и шляхта, облеченныя разными преимуществами и, между прочимъ, правомъ носить оружіе, должны, поселившись въ городѣ, подчиняться Магдебургской юрисдикціи. Такъ, въ подтвердительной привиллегіи, выданной королемъ Сигизмундомъ III г. Пружанамъ, читаемъ: „тѣ шляхтичи, которые имѣютъ въ г. Пружанахъ свои владѣнія, по отношенію къ этимъ владѣніямъ подлежатъ городской юрисдикціи и „городскому суду“ 7. Въ жалованной грамотѣ короля Сигизмунда III Витебску на Магдебургское право читаемъ, между прочимъ: „какъ и прежде было, князьямъ, панамъ, шляхтѣ, мѣщанъ своихъ не вольно въ

Витебскѣ имѣть: бо многими юрисдикціями и зверхностями мѣста нищѣютъ“... и далѣе, что шляхта, осѣвшая уже въ Витебскѣ (съ согласія гражданъ) и имѣющая поселиться въ будущемъ, обязана подчиняться мѣстной юрисдикціи и выполнять всѣ повинности, наравнѣ съ гражданами 8.

Однако, какъ видно изъ грамотъ, шляхтичамъ удавалось обходить законъ, съ помощью особыхъ личныхъ привиллегій. Такъ, въ привиллегіи королевы Боны Гроднѣ, относительно городского благоустройства, указывается, что городскіе шляхтичи должны только тогда подчиняться городской юрисдикціи, когда не ограждены спеціальными привиллегіями 9. Что такія привиллегіи часто давались сильнымъ людямъ, противъ которыхъ и безъ того трудно было бороться горожанамъ, не имѣвшимъ права въ мирное время носить оружіе и занятымъ ежедневнымъ трудомъ, объ этомъ свидѣтельствуетъ жалованная грамота Сигизмунда витеблянамъ, въ которой король обязуется, въ 1597 году, никому не выдавать привиллегій на поселеніе въ городѣ Витебскѣ, освобождающихъ отъ мѣстной юрисдикціи 10.

Стремленія цѣлаго ряда великихъ князей литовскихъ и польскихъ королей охранить и защитить городскую общину отъ постороннихъ могущественныхъ элементовъ, старавшихся обратить всѣ выгоды городской жизни въ свою пользу, а всѣ тягости ея устранить отъ себя и возложить на другихъ, эти благородныя стремленія не увѣнчались успѣхомъ.

Ограниченія городского самоуправленія, которыя были сдѣланы въ пользу старостъ, оставшихся и въ городахъ, надѣленныхъ Магдебургскимъ правомъ, съ обширнымъ кругомъ власти, въ должности сборщиковъ государственныхъ податей съ горожанъ и комендантовъ крѣпостей, наблюдавшихъ за исправленіемъ и поддержкою послѣднихъ, что лежало на обязанности городскихъ общинъ, — эти ограниченія дали мѣсто и поводъ для самыхъ разнообразныхъ и обширныхъ злоупотребленій со стороны шляхты и старостъ предоставленною старостамъ совершенно въ иныхъ цѣляхъ властью. Осаживаясь въ городахъ, нерѣдко безъ согласія на то городскихъ общинъ, шляхта прибѣгала подъ покровительство и защиту старосты, назначавшагося всегда изъ дворянъ, и находила у него естественное покровительство и помощь своимъ неправымъ притязаніямъ, особенно въ ту пору, когда непомѣрно возвысилось государственное значеніе шляхетскаго сословія, въ ущербъ королевской власти, и королевскимъ чиновникамъ даже опаснымъ стало раздражать своею несговорчивостію сильныхъ и вліятельныхъ представителей благороднаго шляхетства.

Вопреки прямому и точному смыслу привиллегій на Магдебургское право, шляхта поселила въ городахъ своихъ собственныхъ многочисленныхъ мѣщанъ изъ мѣстечекъ и крестьянъ изъ имѣній, и эти новые городскіе поселенцы, прикрываясь шляхетскими вольностями и привиллегіями своихъ господъ, уклонялись отъ подчиненія юрисдикціи магистрата и несенія разнообразныхъ городскихъ повинностей, занимаясь въ то же время, безданно-безпошлинно, городскими ремеслами и торговлею. Съ теченіемъ времени, укрѣпившись въ городахъ, шляхта и королевскіе сановники завели даже въ городахъ свои собственные суды и расправы, для своихъ городскихъ подданныхъ.

Объ этомъ, напримѣръ, свидѣтельствуетъ изданный въ 1664 году универсалъ Яна Казиміра всему воеводству Витебскому, данный по жалобѣ Витебскаго магистрата и мѣщанъ на то, что дворяне и сановники, имѣя въ своемъ владѣніи немалое число дворовъ, домовъ, плацовъ и городовъ на территоріи городской общины, исключаютъ изъ подсудности ратушѣ хозяевъ и крѣпостныхъ людей своихъ, проживающихъ на городскихъ земляхъ, которые, пользуясь правами, свободою и преимуществами, занимаются ремеслами, ведутъ разнаго рода торговлю, наравнѣ съ другими мѣщанами, устроивъ въ своихъ дворахъ и домахъ разные суды и частныя расправы, обращаютъ въ свою пользу доходы съ городскихъ земель, наконецъ, защищаютъ своихъ поданныхъ, мѣщанъ и крестьянъ, отъ доставленія провіанта на гарнизонъ и отъ другихъ городскихъ повинностей. Король подтверждаетъ упомянутымъ универсаломъ, чтобы всѣ граждане города Витебска (то есть, всѣ лица, поселившіяся на постоянное жительство въ городѣ), принадлежали къ ратушѣ и несли всѣ повинности 11. Въ другомъ подобномъ универсалѣ король Янъ Казиміръ настаиваетъ, чтобы Витебскій замокъ исправляли всѣ безъ исключенія граждане, и чтобы всѣ вѣдомства содержали людей, составляющихъ постоянный гарнизонъ крѣпости 12. Въ военное время, какъ извѣстно, все городское населеніе, способное носить оружіе, становилось подъ городскія знамена и обороняло крѣпости, если только безопасность послѣднихъ не дозволяла тому или другому городскому ополченію выступить въ поле.

Не малый ущербъ для однородности состава городского населенія и равноправности жителей представляло также духовное вѣдомство, особенно многочисленные католическіе монастыри и церкви, пользовавшіеся всякими льготами, и содѣйствіемъ могущественнаго шляхетства, стремившіеся и успѣвшіе, подобно сановникамъ свѣтскимъ и панамъ шляхтѣ, изъять находящіяся во владѣніи монастырей и церквей городскія недвижимости, а также и лицъ, занимающихъ на арендномъ или другомъ правѣ ихъ дома, дворы, лавки и земли въ городѣ, изъ подъ юрисдикціи мѣстнаго магистрата. Ради достиженія всѣхъ этихъ преимуществъ и цѣлей, католическіе монастыри и церкви нерѣдко исхлопатывали у королей для себя особыя исключительныя привиллегіи. Города, конечно, боролись съ притязаніями монастырей и духовенства, но, какъ видно изъ документовъ, сила брала верхъ надъ правомъ.

Собственно городское населеніе, подчиненное выборной магистратской юрисдикціи, распадалось на двѣ обширныя группы: купечество, и ремесленниковъ, по преимуществу членовъ различныхъ цеховъ. Существовалъ еще особый и, повидимому, довольно численный классъ мѣщанъ, занятыхъ исключительно хлѣбопашествомъ, чуждавшихся ремеслъ, торговли и промысловъ; но о судьбѣ этого класса мы не находимъ въ актахъ достаточно подробныхъ и точныхъ свѣдѣній.

Въ виду того ущерба, который наносили городскимъ промысламъ и торговлѣ, шляхта и монастыри, внѣдрявшіе въ самое лоно городскихъ общинъ посторонніе паразитные элементы, въ родѣ помѣщичьихъ и монастырскихъ крѣпостныхъ или, еще того хуже, чужеяднаго еврейства; въ виду притѣсненій, чинимыхъ городскому населенію самимъ магистратомъ, очень часто измѣнявшимъ интересамъ городской общины во имя шляхетскаго идеала, столь заманчиваго для многихъ вліятельныхъ и облеченныхъ властью элементовъ городской общины, рядовые члены ея, купцы и ремесленники, пытались охранить свои законные интересы, соединяясь въ особыя замкнутыя организаціи. И разумѣется, это гораздо легче достигалось богатымъ купечествомъ, чѣмъ простымъ ремесленнымъ людомъ.

Какой силы и значенія достигало мѣстами купечество, видно изъ акта миролюбивой сдѣлки, заключенной въ 1665 году между виленскимъ магистратомъ и купечествомъ: «Во всѣхъ спорахъ, читаемъ мы тамъ 13,-должно магистрату и купеческой думѣ слѣдовать постановленіямъ Магдебургскаго права, а за отсутствіемъ таковыхъ, руководиться предписаніями естественнаго права, здраваго смысла. Для упорядоченія городскихъ дѣлъ необходимо выработать опредѣленныя правила и рамки для дѣятельности магистрата и купеческой думы, такъ чтобы магистратъ отнынѣ управлялъ городомъ не по своему усмотрѣнію и произволу, какъ было до сихъ поръ, но вмѣстѣ съ купеческою думою и всѣмъ народомъ». И такъ, виленское купечество сумѣло усмирить грозный для ремесленниковъ магистратъ, и добилось прямого участія въ городскомъ управленіи и хозяйствѣ. Само собою разумѣется, что далеко не всюду купечество обладало тѣми силами и вліяніемъ, какія даетъ богатство. Однако, во многихъ городахъ мы встрѣчаемъ купеческія думы, дѣйствовавшія, правда, подъ руководствомъ магистрата, но зато пользовавшіяся обязательнымъ содѣйствіемъ городскихъ властей всюду, гдѣ того требовали интересы купечества.

Впрочемъ, о роли купечества въ городской жизни находимъ мало данныхъ въ разсматриваемыхъ актахъ. Зато чрезвычайно многочисленны документы, относящіеся къ цеховымъ ремесленникамъ, эти документы сгруппированы въ десятомъ томѣ актовъ Виленской археографической комиссіи. Мастера всевозможныхъ отраслей ремесленнаго труда соединялись въ цехи, братчины, чтобы общими силами отстаивать свою личную, національную, религіозную и экономическую самостоятельность. Цехи находились въ прямомъ подчиненіи у магистрата, игравшаго по отношенію къ нимъ роль руководящаго и контролирующаго органа.

Наконецъ, въ городахъ Бѣлоруссіи обособленное среди прочихъ элементовъ населенія положеніе заняло еврейство, права котораго въ основныхъ чертахъ опредѣлены были еще привиллегіей великаго князя литовскаго Витовта, выданной евреямъ въ 1388 году. Въ силу этой привиллегіи, евреи, въ дѣлахъ между ними и иновѣрцами, изъяты изъ юрисдикціи магистрата и подчинены суду старосты; подобное изъятіе обезпечило евреямъ безнаказанное нарушеніе самыхъ основныхъ правъ городской общины.

Не входя въ обсужденіе мотивовъ, вызвавшихъ упомянутую нами выше знаменитую привиллегію великаго князя литовскаго Витовта евреямъ, приведемъ нѣкоторые ея характерные пункты.

„За пенези рухаючій, читаемъ въ привиллегіи, альбо въ иншой речи, которая се тычець послуги жидовское, напротивко жидове не маетъ христіанинъ свѣдчиць, съ жидомъ христіанинъ маетъ быти допущенъ, а въ рѣчи альбо учинку фальшивомъ, тогды маетъ быти свѣдчими двѣми жиды и двѣми христіаны, и безъ вшелякаго откладеня.. Тежъ, если бы хрестьянинъ нагабалъ жида о заставу, которая бы сему была черезъ злодѣйство, альбо черезъ кгвалтъ взята, на тую истинную заставу жидъ маетъ присягнути, яко не вѣдалъ, коли ему то вкрадено, альбо кгвалтомъ взято, своею слушною присягою очищатися маетъ, якъ ему тая застава въ якой цѣнѣ заставлена есть, а такъ жидъ очистившися присегою своею, тогды хрестьяненъ маетъ половину лихвы платити, которая была ему до того часу примножила. Тежъ если бы жидъ черезъ упадъ, пожогъ, альбо злодѣйство, або черезъ кгвалтъ речи свои заставныя погубилъ, а хрестьянинъ, который заставилъ ему, а въ томъ бы его нагабалъ, жидъ своею власною присегою будетъ очищенъ... Если бы хрестьянинъ жиду нѣкоторую рану задалъ, яко винный, таковой маетъ вину заплатити чимъ маетъ, намъ челомъ бити, а ранному маетъ досыць учинити подлугъ ранѣ его, яко шляхтичу... Жаднъ жидъ не маетъ присегати на книги Моисеевой, только о великой речи, которая бы была о пятьдесятъ грвенъ[?] сер. литою, альбо будетъ тотъ жидъ позванъ передъ насъ, а о меньшія речи маютъ присегати предъ школою на ихъ двору“ 14.

Изъ приведенной грамоты видно, какой радушный пріемъ встрѣтили евреи въ Литвѣ, когда нахлынули сюда массами изъ Германіи. Передъ старостинскимъ судомъ христіанинъ безсиленъ относительно еврея, если не запасся хоть однимъ свидѣтелемъ противъ еврея изъ евреевъ же, на что, при извѣстной кагальной сплоченности еврейства, понятная вещь, мало было шансовъ, за раны, нанесенныя еврею, христіанинъ отвѣчаетъ, какъ за раны, нанесенныя шляхтичу.. Да и во все теченіе польско-литовской исторіи евреи пользовались, въ сравненіи съ остальнымъ не шляхетскимъ населеніемъ, громадными привиллегіями. Кромѣ освобожденія отъ военной службы, которую несло остальное сельское и городское населеніе, евреи, какъ это видно и изъ приведенной выше грамоты, были надѣлены болѣе широкими личными правами, чѣмъ даже граждане свободныхъ королевскихъ городовъ, надѣленныхъ Магдебургскимъ правомъ.

Тогда какъ горожане, въ военное время поставлявшіе въ войска пѣхоту и обязанные защищать отъ непріятеля городскія крѣпости, въ мирное время не пользовались правомъ носить при себѣ оружіе, евреи, свободные отъ воинской повинности, несмотря на то, и вопреки всякой справедливости и здраваго смысла, имѣли право въ мирное время ходить при сабляхъ 15.

Такимъ образомъ, еврей, отказываясь обнажать мечъ противъ враговъ государства и власти, покровительствовавшей его, добился права употреблять оружіе для своей личной безопасности и преобладанія, потому что въ тогдашнія безправныя времена именно съ помощью сабли можно было добиться многаго.

Далѣе, за убійство еврея полагалось такое же взысканіе, какъ за убійство благороднаго шляхтича 16. Недостаточно того, въ актахъ болѣе выдающіеся евреи называются панами, что до люблинской уніи было въ Бѣлоруссіи и Литвѣ немаловажнымъ титуломъ, такъ какъ въ то время подъ именемъ пановъ разумѣлись члены королевской рады и вообще высшіе чины государственной администраціи 17. Мы видимъ даже, что раввинъ брестскій Мендель Франкъ называется королевскимъ чиновникомъ, „урядникомъ“; что въ самой столицѣ государства, Вильнѣ, намѣстникъ виленскій назначаетъ однимъ изъ двухъ своихъ замѣстителей еврея Шмойлу Израелевича 18. Затѣмъ, хотя евреи обыкновенно не входили въ составъ членовъ городскихъ общинъ и не пользовались, повидимому, къ своей невыгодѣ, защитою Магдебургскаго права, но и это обращалось къ ихъ вящшей выгодѣ, освобождая ихъ отъ несенія тяжелыхъ городскихъ повинностей, между тѣмъ какъ, хоронясь за спиною могущественныхъ іезуитовъ и католическаго духовенства вообще, королевскихъ воеводъ, старостъ и сильныхъ пановъ въ частности, вступая въ экономическій союзъ съ богатыми городскими монастырями, евреи пользовались рѣшительно всѣми выгодами и преимуществами городской жизни, вопреки протестамъ и безсильному сопротивленію христіанскихъ цеховъ, получая доступъ къ ремесламъ, кредиту и торговлѣ. И подобное привиллегированное фактически положеніе въ городахъ евреи сохраняли вплоть до паденія польскаго владычества въ Бѣлоруссіи и Литвѣ.

Любопытно прослѣдить ростъ и усиленіе еврейскаго элемента въ Витебскѣ. Въ жалованной грамотѣ отъ 1597 года, короля Сигизмунда III витебскимъ мѣщанамъ на Магдебургское право, прямо и категорически сказано: жидове тежъ въ томъ мѣстѣ нашемъ витебскомъ ніякихъ осѣдлостей водлугъ давного звычаю мѣти не мають 19. Однако, черезъ нѣсколько времени евреи проникли въ Витебскъ, и настолько укрѣпились въ немъ, что воевода витебскій, князь Сангушко, въ 1630 году позволяетъ имъ построить въ городѣ божницу 20. Въ привиллегіи короля Владислава IV, данной въ 1633 году витебскимъ евреямъ, читаемъ уже: вслѣдствіе принесенія намъ просьбы отъ имени витебскихъ жидовъ, и по особому предстательству передъ нами сенаторовъ и чиновъ нашихъ о томъ, чтобы мы ненарушимо оставили ихъ, витебскихъ жидовъ, при тѣхъ же правахъ и льготахъ, которыми они пользуются, проживая въ городѣ Витебскѣ въ продолженіе нѣсколькихъ десятковъ лѣтъ, мы, согласно ходатайству сенаторовъ и чиновъ нашихъ, оставляемъ помянутыхъ витебскихъ жидовъ вполнѣ и ненарушимо при правахъ и льготахъ, указанныхъ въ генеральной грамотѣ нашей (данной всему вообще еврейству Бѣлоруссіи и Литвы). Сверхъ сего, дозволяемъ имъ въ томъ же городѣ Витебскѣ покупать дома и плацы, и свободно распоряжаться ими, съ тѣмъ, чтобы за таковые исполняли они, гдѣ будетъ слѣдовать, обычную повинность. Личныя же права ихъ всецѣло поручаемъ власти и правосудію превосходительнаго воеводы. Что все утверждая за витебскими жидами, мы принимаемъ ихъ подъ нашу королевскую защиту и покровительство. А чтобы, при всемъ томъ, спокойствіе (какая нѣжная заботливость!) ихъ не нарушалось, и чтобы они ни отъ кого не терпѣли безправія и насилій, то за симъ обязаны и должны будутъ наблюдать витебскіе гродскій и городской суды, ради милости нашей и обязанности своей 21.

Привиллегія короля Яна III, данная витебскимъ евреямъ въ 1679 году, еще болѣе расширяетъ ихъ права и преимущества, въ ущербъ законнѣйшимъ и насущнѣйшимъ интересамъ витебской городской общины. „Они (евреи) не записываются ни въ какіе цехи, къ которымъ они принадлежать не должны, читаемъ въ грамотѣ, а чтобы нашъ городъ Витебскъ въ торговыхъ и купеческихъ оборотахъ не приходилъ въ упадокъ, а, напротивъ, производя таковые, пріобрѣталъ и сохранялъ свое приращеніе, мы даемъ имъ, жидамъ, льготу въ семъ городѣ вести разнаго, рода торговлю... заниматься ремесломъ и имѣть цирюльниковъ. Они (евреи) не должны быть привлекаемы ни въ какой неподлежащій судъ; подсудны же они должны быть, въ силу правъ и привиллегій, одному лишь воеводѣ и, въ порядкѣ апелляціонномъ, судамъ нашимъ (королевскимъ) задворнымъ и асессорскимъ“ 22. Какъ широко воспользовались этою привиллегіею витебскіе евреи, видно изъ грамоты того же короля Яна III воеводѣ витебскому Храповицкому, въ этой грамотѣ король, вслѣдствіе жалобы витебскихъ мѣщанъ на уклоненіе различныхъ духовныхъ и свѣтскихъ вѣдомствъ, а въ особенности еврейства, отъ несенія бремени государственныхъ податей и повинностей, приказываетъ воеводѣ наблюдать за тѣмъ, чтобы и евреи несли общія городскія повинности и тягости 23. Но не далѣе, какъ черезъ четыре года, витебскіе евреи успѣли, съ помощью, очевидно, своихъ обычныхъ пріемовъ, лжи и денегъ, выхлопотать у короля Казиміра приказъ Яну Сапѣгѣ, гетману великаго княжества литовскаго, о томъ, что витебскіе евреи не должны нести никакихъ расходовъ на содержаніе войска 24. Какъ солоно приходилось Витебску отъ подобныхъ льготъ евреямъ, видно изъ крайне поучительнаго акта союза, заключеннаго магистратомъ и всѣмъ городомъ Витебскомъ между собою въ 1757 году. „Мы, вышепоименованныя лица, читаемъ въ этой интересной запискѣ, по долгу службы нашей, желаемъ предупредить, разныя неблаговидныя привычки, безчинства и преступленія жидовъ и другихъ стороннихъ лицъ, господствующія во всемъ городѣ и ведущія оный къ большому упадку, чтобы намъ не погибнуть при крайнемъ раззореніи города, посему, для защиты города, приступаемъ къ взаимному между собою союзу. отъ такихъ худыхъ обыкновеній, правилъ, безчинствъ и всякихъ преступленій (которыя почти постоянно терпимъ отъ нашихъ жидовъ и разныхъ лицъ) общими силами одинъ другого защищать... о захватѣ городскихъ плацовъ, земель и домовъ, подъ защитою разныхъ вѣдомствъ, и объ ограниченіи разныхъ льготъ города, о лишеніи христіанъ всякихъ способовъ торговли и угнетеніи ихъ, о пріобрѣтенныхъ въ нашемъ городѣ домахъ, плацахъ, осѣдлости, о захватѣ въ немъ лучшихъ мѣстъ, о скрываніи краденаго имущества и о выправленіи, какъ идетъ худая молва, привиллегій противъ магистрата, какъ съ каждымъ такимъ лицомъ, такъ равно и съ цѣлымъ кагаломъ витебскихъ жидовъ, коснѣющихъ въ большой злобѣ и упрямствѣ, вмѣстѣ съ защитниками и покровителями ихъ, какъ съ нарушителями и насильниками правъ, мы постановили вездѣ судиться и искать возстановленія права.. дружно, смѣло и твердо, не измѣняя другъ другу, мы всѣ въ лицѣ одного и одинъ изъ насъ въ лицѣ всѣхъ отнынѣ обязаны и должны будемъ, общимъ коштомъ и всякимъ расходомъ нашимъ, весь кагалъ витебскихъ жидовъ, равно какъ и другихъ постороннихъ лицъ, безъ всякаго разбора и безъ всякой проволочки, надлежащимъ порядкомъ тотчасъ вызывать и привлекать къ всякой расправѣ, во всякій судъ и правительственное учрежденіе, и тамъ окончательно расправляться съ ними. Постановляемъ также избрать изъ своей среды директора или управляющаго нашимъ союзомъ 25.

Этотъ краснорѣчивый документъ, полагаемъ, не нуждается въ комментаріяхъ. Героическія усилія витебской городской общины, направленныя единственно къ возстановленію и охранѣ правъ общины, нарушенныхъ различными посторонними лицами, въ особенности евреями, показываютъ только, какъ велики должны были быть эти нарушенія, чтобы вызвать со стороны городской общины рѣшимость на подобныя крайнія мѣры, обезпеченныя со стороны всѣхъ выдающихся гражданъ взносомъ въ городскую казну трехсотъ талеровъ штрафного залога, на случай уклоненія отъ принятыхъ на себя добровольно тяжелыхъ обязанностей 26. Само собою разумѣется, что только такіе большіе торговые и военные центры, какъ Витебскъ, способны были развивать подобную силу отпора неправымъ еврейскимъ притязаніямъ и своеволію шляхты и другихъ сильныхъ лицъ, и что масса мелкихъ городскихъ общинъ совершенно погибла жертвою паразитизма евреевъ.

Примечания

2. См. акты Вил. арх. комиссіи, т. IV, 1670 г., № 254.

3. Тамъ же, № 315.

4. См. а. В. а. к., т. VII, 1506 г., 3.

5. См. а. В. а. к., т. VII, 1562 г., ст. 16.

6. См. а. В. а. к., т. VII, 1496 г. Ср. Витеб. Старина, ст. 37.

7. См. а. В. а. к., т. V, 1589, ст. 56; перев. съ польскаго.

8. Витеб. Стар., ст. 37.

9. См. а. В. а. к., 1541, ст. 12.

10. См. Вит. Стар., ст. 37.

11. См. Вит. Стар., стр. 75.

12. См. Вит. Стар., стр. 75.

13. См. а. В. а. к., т. X, 1665 г.

14. См. а. В. а. к., т. V, ст. 465.

15. См. Бершадскій, Литовскіе евреи, стр. 411.

16. См. Док. и Рег., т. I, № 289; II, № 339.

17. См. Бершадскій, Литовскіе евреи, стр. 411.

18. См. Док. и Рег., т. II, № 226.

19. См. Витеб. Стар., т. I, № 37.

20. См. Вит. Стар., т. I, № 133.

21. См. Вит. Стар., т. I, № 135.

22. См. Вит. Стар., т. I, № 139.

23. См. Витеб. Стар., т. I, № 89.

24. См. Витеб. Стар., т. I, № 149.

25. См. Вит. Стар., т. I, № 142. Сравн. а. В. а. к., т. V, ст. 422, 465, 466, 474, 7; т. VII, ст. 10, 18, 54; т. VIII, ст. 69, 160, 122.

26. См. Вит. Стар., т. I, № 142.