Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Самоуправление и братства: оригинал издания

Войт, радцы, бурмистры и лавники; пинская привилегия 1581 года и витебская 1597 года; православные братства и ремесленные цехи. Ч. II, с. 33-49. Текст в орфографии издания 1894 года.

Обозрѣвъ составъ и характеръ населенія въ городахъ Бѣлоруссіи и Литвы, перейдемъ теперь къ изученію внутренней организаціи и внутренняго быта самой городской общины, насколько это позволяютъ имѣющіяся у насъ подъ руками скудныя данныя. Подобная задача по отношенію къ городамъ Бѣлоруссіи и Литвы не легко выполнима; причина этому лежитъ въ томъ, что если гдѣ, то именно здѣсь проявлялось съ особенною силою несовпаденіе писаннаго права съ обычными правовыми нормами и юридическимъ самосознаніемъ широкихъ народныхъ массъ. Надѣленныя великими князьями литовскими Магдебургскими учрежденіями, городскія общины вовсе не считали нужнымъ изучать нѣмецкое право, вызвавшее къ жизни эти учрежденія, а видѣли въ нихъ единственно внѣшнюю гарантію своей внутренней общинной свободы, насколько она могла сохраниться и существовать при измѣнившемся укладѣ государственной жизни и все возраставшемъ самовластіи военнаго шляхетскаго сословія.

По смыслу жалованныхъ грамотъ на Магдебургское право, прежнее вѣчевое равенство членовъ городской общины, свободное общинное самоуправленіе, въ которомъ каждый былъ активнымъ членомъ, и общинный судъ, должны были смѣниться выборными чиновниками, состоящими по большей части, подъ контролемъ постороннихъ общинѣ властей, и выборными постоянными судьями, подчиненными, въ высшей инстанціи, суду короля или даже старостъ. Городскія общины, напротивъ, стремились влить въ чуждыя нѣмецкія формы присущій славянамъ духъ общинной солидарности, насколько то допускала самая организація новыхъ общинныхъ властей.

Привиллегіи на Магдебургское право показываютъ на тѣ полномочія, которыми законодательная власть облекала городскія общины для охраны и развитія въ извѣстной мѣрѣ городского самоуправленія, и тѣ границы, которыя она ему поставила.

Во главѣ городскихъ общинъ, по жалованнымъ грамотамъ на Магдебургское право, долженъ былъ стоять войтъ, избранный королемъ изъ шляхтичей, но, впослѣдствіи, въ виду полнаго несоотвѣтствія шляхетскихъ воззрѣній интересамъ и міровоззрѣнію самихъ горожанъ, городскимъ общинамъ удалось, за исключеніемъ меньшинства слабосильныхъ и находившихся въ особыхъ условіяхъ городовъ, —купить у королей войтовство, то есть право избранія войта изъ своей среды.

Кромѣ войта, во главѣ городскихъ общинъ были поставлены слѣдующія выборныя власти: рада, то есть городской совѣтъ, судъ бурмистровскій и лавничій. Впрочемъ, сказать что-либо вполнѣ опредѣлительное и положительное о составѣ этихъ коллегій и порядкѣ ихъ избранія, о кругѣ ихъ вѣдомства и характерѣ дѣятельности, весьма трудно, по отсутствію вполнѣ точныхъ данныхъ, хотя отрывочныя свѣдѣнія объ этихъ новыхъ общинныхъ властяхъ и ихъ назначеніи разсѣяны во множествѣ жалованныхъ грамотъ на Магдебургское право; ясно одно только, что и сама законодательная власть не дала себѣ труда сколько нибудь основательно ознакомиться съ тѣмъ правомъ, которое стремилось сдѣлать дѣйствующимъ въ городскихъ общинахъ, и весьма смутно сознавала различіе между создаваемыми вновь выборными коллегіями.

Наиболѣе подробныя указанія по этому предмету находимъ въ привиллегіи на Магдебургское право, данной въ 1581 году Пинску. Согласно этой привиллегіи, коллегіи радцевъ и бурмистровъ состоятъ изъ членовъ, избираемыхъ на короткій сравнительно срокъ, то на одинъ, то на три или четыре года, а коллегія лавниковъ избирается пожизненно. Рада завѣдывала городскимъ благоустройствомъ, она вырабатывала и узаконяла велкеръ, то есть сводъ мѣстныхъ постановленій, обязательныхъ для горожанъ, бурмистровскій судъ вѣдалъ дѣла гражданскія, сравнительно многочисленная коллегія лавниковъ вѣдала, подъ предсѣдательствомъ войта, всѣ уголовныя дѣла.

Это раздѣленіе административной и судебной власти было настолько неясно для сознанія городскихъ общинъ, что рада, опираясь на свои относительно широкія права, нерѣдко становилась, подобно коллегіи лавниковъ, независимымъ отъ городской общины почти учрежденіемъ изъ несмѣняемыхъ членовъ, и даже присвоила себѣ право назначать новыхъ своихъ членовъ, на мѣсто умершихъ старыхъ. Эта могущественная корпорація дѣйствовала корыстно, сосредоточивая искусственно власть въ рукахъ своихъ членовъ и близкихъ имъ лицъ, а если принять во вниманіе, что, въ силу грамотъ, половина членовъ рады должна была состоять изъ католиковъ, то есть изъ нѣмцевъ, поляковъ или изъ полонизованныхъ бѣлоруссовъ и литвиновъ, то совершенно естественнымъ и понятнымъ станетъ то странное на первый взглядъ явленіе, что въ большинствѣ городовъ Бѣлоруссіи, эта выборная, всетаки, коллегія является орудіемъ католицизма и полонизма, попирая національныя права бѣлорусскихъ городскихъ общинъ и подавляя православную вѣру — вѣроисповѣданіе большинства 27..

Несмотря на все это, Магдебургское право, всетаки, обезпечивало нѣсколько городскія общины противъ покушеній на ихъ самостоятельность и благосостояніе воеводъ, старостинскаго уряда, и пановъ шляхты, давая городамъ Бѣлоруссіи нѣкоторую возможность организоваться въ нѣчто цѣлое и сообща отстаивать свои интересы. Это видно, между прочимъ, изъ того обстоятельства, что сами города просятъ пожалованія имъ грамотъ на Магдебургское право. Такъ, даже Витебскъ, городъ пограничный, при томъ самая значительная крѣпость Рѣчи Посполитой, надѣленный поэтому издавна особенно обширными льготами и преимуществами, находившій всегда, вслѣдствіе стойкой храбрости во время войны его жителей и ихъ богатству, защиту и поддержку у высшихъ сановниковъ королевства, испрашиваетъ, однако, у короля грамоты на Магдебургское право, и это въ 1597 году, то есть двѣсти лѣтъ спустя послѣ того, какъ Магдебургское право было даровано впервые Ягайлою Бресту (1390 г.), въ ту пору, слѣдовательно, когда изъ примѣра другихъ городовъ, вынужденныхъ гораздо раньше прибѣгнуть къ той слабой защитѣ, которую давало имъ нѣмецкое право, витебляне могли наглядно убѣдиться въ дѣйствіи и вліяніи, какое оказывало это право на городской бытъ.

„Славутные мѣщане конные, посельскіе и все поспольство мѣста нашего витебскаго, -читаемъ въ жалованной грамотѣ короля Сигизмунда III витебскимъ мѣщанамъ, отъ 1597 года на Магдебургское право, маючи зъ давныхъ часовъ великіе вольности отъ продковъ нашихъ, королей ихъ мости польскихъ и великихъ князей литовскихъ, имъ наданые, а не маючи только права Майдебурского и будучи подъ присудомъ замку нашого тамошняго, не могли къ досконалому порядку и розширеню того мѣста нашого прывести и размножити, и били намъ господару челомъ, вси огуломъ, черезъ посланцовъ своихъ, абы есмо для лѣпшого размноженя того мѣста украинного и въ немъ порядку, прикладомъ продковъ нашыхъ, вызволившы ихъ отъ вшелякой владзы и зверхности вряду воеводскаго замковаго и иншыхъ врядовъ земскихъ, право Майдеборгское, имъ надали и привилеемъ нашимъ утвердили... За чимъ тежъ зъ особливое ласки нашой господарской.... тое мѣсто витебское и всихъ огуломъ обывателевъ мѣста гои[?] въ мѣстѣ и на предмѣстю и въ фольваркахъ по селамъ мѣшкаючыхъ, со всѣми ихъ добрами, подданными, маетностю и належностями, съ права земского князства литовскаго, отъ всякое юриздикцыи и моцы судовъ головныхъ трибунальныхъ, также змоцы всихъ воеводъ витебскихъ и змоцы иншихъ всякихъ воеводъ, каштеляновъ, старостъ, державцовъ, врядовъ земскихъ и иншихъ преложеныхъ, и дѣцкихъ выймуемъ и вылучаемъ и вѣчнѣ вызволяемъ, и поддаемъ ихъ праву и суду Майдеборскому и уставляемъ то, ижъ мѣщанъ мѣста витебскаго нихто иншый судити и владзы надъ ними мѣти не будетъ, только войтъ самъ сполне съ бурмистрами, райцами и лавниками, водлугъ способу и порядку права Майденборскаго... А естли бы якому кольвекъ судъ вряду мѣстского съ крывдою быти видѣлъ, таковому каждому вольно будетъ до насъ господара и до потомковъ нашыхъ за дворомъ апеллевати.. А ижъ пререченое мѣсто наше витебское, съ давныхъ часовъ, одъ продковъ нашыхъ, межы иншими вольностями и то обваровано маетъ, же княземъ, паномъ, шляхтѣ, мѣщанъ своихъ въ мѣстѣ витебскомъ не вольно мѣти, тогды и мы, яко при всихъ вольностяхъ, такъ и при томъ правѣ ихъ въ цѣлости зоставуючи, утвержаемъ и вѣчными часы мѣти хочемъ.. А когды бы который шляхтичъ, одъ вышшего до мнѣйшого стану заровно въ томъ почитаючи, осѣлость въ мѣстѣ витебскомъ, або на предмѣстью набылъ, тогды съ тою осѣлостью не иншому, але тому праву и юриздыкціи вряду мѣсткого тамошняго во всемъ подлегати, и всякія повинности заровно со всими обывателями выконывати повиненъ будетъ“ 28.

Разсматривая содержаніе жалованныхъ грамотъ на Магдебургское право, видимъ, что онѣ пріостановили начавшееся уже закрѣпощеніе городскихъ общинъ; почти всѣ грамоты содержатъ прямое указаніе на освобожденіе горожанъ отъ толоки, съ установленіемъ взамѣнъ ея поземельнаго чинша, и отъ натуральныхъ повинностей въ пользу замковаго уряда. „Людей ремесленныхъ отъ работы замковой вольными чинимъ“, гласитъ витебская жалованная грамота 29, „Всѣхъ жителей города нашего Гродны освобождаемъ разъ навсегда отъ ежегодной работы на насъ, называемой толокой“, читаемъ въ привиллегіи на Магдебургское право, данной Гроднѣ великимъ княземъ литовскимъ Александромъ 30. Помимо того, при дарованіи Магдебургскаго права, городскія общины освобождались отъ многихъ государственныхъ податей и повинностей; общими остаются лишь налогъ на спиртные напитки, поземельный чиншъ, да починки мостовъ и содержаніе въ исправности крѣпостей 31.

Въ этихъ новыхъ Магдебургскихъ учрежденіяхъ, вопреки жалованнымъ грамотамъ, которыя говорятъ объ освобожденіи городовъ отъ дѣйствія литовскаго, русскаго и всякаго другого права и о замѣнѣ ихъ правомъ нѣмецкимъ 32, примѣнялось, по мѣрѣ возможности, обычное право городскихъ общинъ, какъ это признается, наконецъ, и правительствомъ 33.

И раньше, до дарованія Магдебургскаго права, въ городахъ дѣйствовало обычное право, даже въ болѣе чистой формѣ, но проявленіе его стѣснялось и искажалось, при отсутствіи организованной силы и власти на сторонѣ горожанъ; мѣщанамъ приходилось смиряться и раболѣпствовать передъ буйнымъ и безцеремоннымъ рыцарствомъ, опиравшимся на замковый урядъ и острую саблю, которую горожанамъ не дозволялось обнажать въ мирное время. Съ момента пожалованія Магдебургскихъ учрежденій, городскія общины получаютъ въ свое распоряженіе самостоятельные, подчиненные исключительно королю, органы власти, облеченные широкими административными и судебными полномочіями, начинаютъ ощущать подъ ногами новую точку опоры, взамѣнъ утраченной связи съ землею, сельскимъ населеніемъ, въ лицѣ короля, какъ представителя новой государственности. Но эта новая точка опоры была слаба и ненадежна для развитія общинной самодѣятельности и свободы, какъ по отсутствію у польскихъ королей опредѣленной и твердой государственной программы, такъ и по той простой причинѣ, что власть самихъ польскихъ королей, единственныхъ защитниковъ и покровителей угнетаемыхъ городскихъ общинъ Бѣлоруссіи, постепенно падала, умалялась и сокращалась.

Кромѣ магистратскихъ учрежденій, въ городахъ Бѣлоруссіи существовали еще особыя санкціонированныя законодателемъ общественныя организаціи, представлявшія отдѣльныя самоуправляющіяся группы городского населенія. Цехи и братства, такъ назывались эти союзныя организаціи, охватывая представителей отдѣльныхъ отраслей ремесленнаго производства, преслѣдовали однако не одни экономическіе интересы своихъ членовъ, но также религіозные и національные, поэтому-то упомянутыя организаціи и назывались безразлично и цехами, и братствами. Повидимому, всякое коллегіальное учрежденіе, представлявшее и охранявшее интересы той или другой группы членовъ городской общины, на тогдашнемъ языкѣ могло носить названіе братства. Такъ въ актахъ Виленской археографической комиссіи говорится, напримѣръ, о невзиманіи чоповаго съ братствъ: бурмистровскаго и радецкаго, купеческаго, кожемяцкаго, шапочнаго, роськаго 34.

„Якъ вписанные, такъ и невписанные въ братство, - читаемъ въ уставѣ цехового скорняжскаго братства въ г. Вильнѣ, не маютъ се отъ судовъ ихъ (братскихъ) отзывати, ани жадное помочи зъ урядовъ своихъ на то собѣ брати, одно муситъ въ томъ братствѣ каждому право достояти, и розсудку ихъ братскаго послушенъ быть“ 35.

Города надѣлялись Магдебургскимъ правомъ и Магдебургскими учрежденіями по почину самихъ королей, дѣйствовавшихъ въ государственныхъ цѣляхъ и интересахъ; цехи возникали самостоятельно, по иниціативѣ самихъ ремесленниковъ, пробовавшихъ съ помощью этихъ организацій отстоять свои личныя, имущественныя, религіозныя и національныя права отъ посягательствъ со стороны различныхъ вѣдомствъ, - духовныхъ и свѣтскихъ, -- магнатовъ, евреевъ, и даже самого магистрата, въ которомъ, какъ мы выяснили раньше, преобладали иновѣрные и иноплеменные элементы, нерѣдко покушавшіеся, въ союзѣ съ измѣнившими народному дѣлу городскими патриціями, на самыя святыя права городскихъ общинъ Бѣлоруссіи.

Въ восьмомъ томѣ актовъ читаемъ подъ 1595 годомъ жалобу священника виленской Рождественской церкви, что на предмѣстьи Россѣ, Дементія Бобринскаго, на протопопа Пречистенскаго собора и ратушныя власти, по поводу отнятія и закрытія ими вышеупомянутой церкви, насильственнаго захвата церковнаго имущества и устраненія его самого отъ священнической должности. По сему предмету здѣсь же находится посвидѣтельствованіе вознаго (пристава) и протестъ православныхъ Роськихъ прихожанъ.

„А мы дей, говорится въ этомъ любопытномъ протестѣ, если митрополита слушать не хотимъ, ино дей то чинимъ для того, ижъ отецъ митрополитъ благословенство старшихъ пастыровъ своихъ, светѣйшихъ патріарховъ кгрецкихъ, зъ иншыми владыками своими, отступилъ, и подъ благословенство папежа римскаго поддался. Про то дей, якось мы ся перво сего протестовали, такъ и теперь съ тымъ ся освѣтчаемъ, ижъ митрополита теперешняго до того часу за пастыря мѣти не хочемъ, покуль его милость, водлугъ повинности своее, соборъ духовный зложитъ, и себе передъ всею церковью съ того отщепенства очиститъ“ 36.

Въ какой мѣрѣ защита попираемыхъ католиками правъ православной церкви вызывалась крайнею необходимостью, оправдывавшею и всякія экстраординарныя мѣры и пріемы, въ родѣ злополучнаго убіенія Іосафата Кунцевича, показываютъ, между прочимъ, показанія свидѣтелей, шляхты и виленскихъ мѣщанъ, по дѣлу о нападеніи студентовъ виленскаго іезуитскаго коллегіума на Свято-Духовскій православный виленскій монастырь. Согласно этимъ показаніямъ, студенты іезуитскаго коллегіума съ оружіемъ ворвались въ церковь во время самаго служенія, толкали людей, кололи шпильками панямъ и паннамъ по устамъ, по носу, по ушамъ, по пальцамъ, потирали руками, „слова невстыдливыя мовили“, вмѣстѣ со множествомъ католиковъ ремесленниковъ напали на братскій коллегіумъ, разбивали окна, двери и крышу, челядь школьную и слугъ церковныхъ поранили 37. Упомянутыя показанія свидѣтелей были закрѣплены старостой, для предъявленія ихъ на сеймѣ. Далѣе, въ томъ же 1598 году, къ которому относятся эти показанія, виленскому православному Свято-Духовскому братству приходится искать у властей защиты противъ Сапѣги, завладѣвшаго насильственно братскимъ домомъ 38.

Но враги русской народности и православной вѣры не давали покоя этому знаменитому въ лѣтописяхъ бѣлорусской исторіи братству. Подъ 1601 годомъ читаемъ протестацію сенаторовъ, рыцарства и всѣхъ братчиковъ виленскаго Свято-Духовскаго братства противъ виленскаго магистрата, незаконно позвавшаго братство въ задворный королевскій судъ, для неподлежащаго ему разсмотрѣнія законности братскихъ привиллегій 39. Подъ 1610 годомъ находимъ листъ короля Сигизмунда III обывателямъ великаго княжества литовскаго, воспрещающій продажу и куплю русскихъ книгъ виленской Свято-Духовской типографіи, подъ опасеніемъ грознаго штрафа въ 50000 червонцевъ 40. Въ томъ же году король приказалъ виленскому войту и магистрату: закрыть типографію Св.-Духовскаго братства, сжечь нѣкоторыя книги, и заключить въ тюрьму авторовъ, корректоровъ и наборщиковъ 41.

Впрочемъ, виленскій магистратъ не всегда состоялъ изъ клевретовъ іезуитизма и полонизма; по временамъ магистратскія учрежденія пополнялись лицами, горячо преданными русской народности и православной вѣрѣ. Подъ 1609 годомъ встрѣчаемъ жалобу королю русской лавицы виленскаго магистрата на архимандрита Рутскаго, по поводу незаконнаго завладѣнія имъ, иновѣрцемъ, Свято-Троицкимъ монастыремъ въ Вильнѣ 42. Противъ этого насилія русская лавица виленскаго магистрата протестуетъ въ слѣдующихъ выраженіяхъ: „ижъ што они, панове бурмистрове и рада лавицы русское, и съ человѣкомъ посполитымъ мѣстскимъ релійи кгрецкое, маютъ права и привиллеи, ижъ безъ воли и вѣдомости, позволенья ихъ, жаденъ архимандритъ тое церкви и монастыря свѣтое Тройцы заѣзджати, и въ моцы, а держаньи своемъ мѣти не можетъ“ 43.

На защиту виленскаго Свято-Троицкаго монастыря возсталъ было и православный архимандритъ Сенчилла, которому удалось было добиться отъ главнаго литовскаго трибунала возстановленія своихъ нарушенныхъ правъ и взысканія съ отступника Рутскаго и кіевскаго митрополита, извѣстнаго Ипатія Поцѣя, 19.000 польскихъ злотыхъ, но это постановленіе главнаго литовскаго трибунала было отмѣнено листомъ короля Сигизмунда III 44.

Если короли польскіе, подъ вліяніемъ іезуитскихъ внушеній, попирали установленный законъ и справедливость, то не больше правосудія и защиты могли добиться православные у шляхетныхъ сеймовъ, какъ то показываетъ жалоба земянина (землевладѣльца) Вериковскаго на земянина Нарбута, по поводу недопущенія ему послѣднимъ говорить на сеймѣ объ обидахъ и притѣсненіяхъ виленской Свято-Духовской православной церкви 45.

Въ виду невозможности найти защиту своимъ правамъ въ высшихъ правительственныхъ сферахъ, граждане употребляли всѣ старанія къ тому, чтобы подчинить поспольству (общинѣ) магистратъ, сдѣлать его изъ врага защитникомъ, и это имъ удавалось по временамъ всюду въ Бѣлоруссіи.

Такъ, подъ 1663 годомъ читаемъ протестъ Евейскаго игумена Савича и братчиковъ виленскаго Свято-

Духовскаго монастыря противъ виленскаго войта и обѣихъ лавицъ виленскаго магистрата по поводу попранія правъ, дарованныхъ королевскими привиллегіями лавицѣ православныхъ, именно, незаконныхъ выборовъ на мѣста лавниковъ лицъ уніатскаго и лютеранскаго исповѣданія, вопреки древней привиллегіи, что магистратъ долженъ состоять изъ двухъ лавицъ православной и католической 46. Но всего черезъ пять лѣтъ, подъ 1668 годомъ, встрѣчаемъ упоминальный листъ короля Яна Казиміра виленскому магистрату, по жалобѣ уніатскаго митрополита Коленды на виленскій магистратъ, что онъ притѣсняетъ унитовъ во время выборовъ на цеховыя мѣста; король предписываетъ магистрату воздерживаться отъ такого образа дѣйствій, такъ какъ король лично желаетъ больше искорененія схизмы, нежели преслѣдованія уніи 47. Подъ 1697 годомъ находимъ протестацію базиліанскаго (уніатскаго) прокуратора Олешевскаго отъ имени митрополита (уніатскаго) Леона Залѣсскаго противъ виленскаго магистрата по поводу назначенія магистратомъ на мѣста цеховыхъ старшинъ православныхъ мѣщанъ, вмѣсто унитовъ. Дѣло заключалось въ томъ, что Коленда выхлопоталъ у короля Михаила рескриптъ, по которому дизуниты (православные) и диссиденты лишены были правъ на старшинство въ цехахъ, подъ страхомъ пени въ 1.000 копъ за несоблюденіе этого правила. Но виленскій магистратъ, несмотря на вторичное подтвержденіе королемъ новаго правила, не привелъ его въ исполненіе, и въ цехахъ сапожниковъ и портныхъ оставлены были старшинами дизуниты. Протестація по этому дѣлу была принята, но прежнее постановленіе осталось въ силѣ, а апелляціи магистратъ не допустилъ 48.

Изъ жаркаго защитника народныхъ правъ, какимъ онъ является въ концѣ XVII вѣка, виленскій магистратъ, къ концу XVIII вѣка, подчиняясь шляхетской тенденціи, становится замкнутою и своекорыстною кастою, какъ объ этомъ краснорѣчиво свидѣтельствуетъ жалоба королю на магистратъ, принесенная въ 1776 году, отъ имени всей виленской городской общины по слѣдующимъ поводамъ: лица, засѣдающія въ магистратѣ, получаютъ свои мѣста, какъ бы по наслѣдству, отъ отцовъ къ дѣтямъ. Пользуясь этимъ исключительнымъ условіемъ, они учинили рядъ многочисленныхъ и вопіющихъ злоупотребленій противъ всякихъ правъ и привиллегій. Такъ, они обращаютъ на свои нужды всѣ городскіе доходы, раззоряютъ всѣ городскія имѣнія; продаютъ ихъ, закладываютъ или присваиваютъ себѣ, и крестьянъ отдаютъ въ приданое своимъ родственникамъ. Вслѣдствіе такихъ злоупотребленій многіе изъ горожанъ обнищали и какъ нищіе шатаются по городу; другіе же обращены въ крѣпостныхъ крестьянъ магистратскихъ лицъ и публично трактуются ихъ холопами 49.

Въ виду религіозныхъ и національныхъ тенденцій, какія проникали цеховыя организаціи, не разъ эти организаціи воспрещались польскими королями, по ходатайству ревнителей католицизма и полонизма въ Бѣлоруссіи; однако, въ виду настоятельной необходимости дать ремесленникамъ какое-нибудь оружіе для охраны ихъ правъ и интересовъ, подвергавшихся постояннымъ угрозамъ и опасностямъ, короли вынуждены были уступать общему теченію, и вскорѣ послѣ введенія Магдебургскаго права въ Бѣлоруссіи, мы находимъ во всѣхъ городахъ ея безчисленное количество цеховъ всякаго рода. Въ концѣ концовъ, короли перестаютъ сопротивляться и свободно даютъ привиллегіи на основаніе новыхъ цеховъ, надѣясь путемъ цеховой организаціи ремесленнаго производства содѣйствовать упорядоченію и процвѣтанію городскихъ промысловъ.

Въ грамотѣ короля Августа III Витебску на открытіе солодовареннаго, пивовареннаго и винокуреннаго цеховъ читаемъ: „Какъ добрый порядокъ въ обществѣ человѣческомъ, при которомъ украшаются города и возрастаетъ польза государства, составляетъ дѣло огромной важности, такъ, напротивъ, среди безпорядковъ, всѣ дѣла, хотя бы то наибольшаго значенія, приходятъ въ замѣшательство и разстройство, а такъ какъ братства и цехи, равно и другія благоустроенныя общества, имѣютъ въ себѣ ту особенность, что лица, къ нимъ принадлежащія, находятся между собою въ должномъ сообществѣ и отправляютъ въ согласіи и порядкѣ всѣ дѣла и занятія, лежащія на ихъ обязанности, то посему, желая видѣть добрый порядокъ, какъ въ другихъ цехахъ ремесленныхъ такъ не менѣе и въ цехѣ солодоваренномъ, пивоваренномъ и винокуренномъ, и склоняясь на усильную просьбу нашихъ витебскихъ мѣщанъ и всѣхъ братчиковъ этихъ упомянутыхъ цеховъ (слѣдовательно, цехи возникли самостоятельно), находящихся нынѣ въ Витебскѣ, дозволяемъ, въ силу настоящей нашей привиллегійной грамоты, и даруемъ право упомянутымъ солодоварамъ, пивоварамъ и винокурамъ имѣть свой цехъ и братства... 50.

Сличая многочисленные цеховые привиллегіи и уставы, собранные главнѣйше въ десятомъ томѣ актовъ Вил. археогр. комиссіи, находимъ, несмотря на крайнее разнообразіе этихъ привиллегій и цеховыхъ уставовъ въ частностяхъ, слѣдующія общія и главенствующія черты.

Цехи самостоятельно завѣдуютъ своими дѣлами, но находятся подъ юрисдикціей магистрата, которому прямо подчинены по дѣламъ, касающимся всей городской общины, а по внутреннимъ дѣламъ цеха магистратъ представляетъ апелляціонную инстанцію, къ нему должны обращаться цехи за содѣйствіемъ въ борьбѣ противъ ослушниковъ и нарушителей цеховыхъ постановленій 51.

Для охраны своихъ интересовъ и обезпеченія общихъ цѣлей, цеховое общество каждаго ремесла избираетъ ежегодно четырехъ старшинъ, иногда и меньше, не спускаясь, однако, ниже двухъ старшинъ, которые и завѣдуютъ всѣми текущими дѣлами. Во всѣхъ почти цеховыхъ уставахъ устанавливаются общія періодическія собранія членовъ цеха, мастеровъ и товарищей, обязанныхъ, подъ угрозою штрафа, являться на засѣданіе для обсужденія общихъ дѣлъ и ознакомленія съ своими правами и обязанностями. 52. По истеченіи года выбранные старшины должны были давать гласный отчетъ цеховому обществу 53.

На обязанности старшинъ лежитъ пріемъ новыхъ членовъ, собираніе и расходованіе на нужды братства цеховыхъ доходовъ, наблюденіе за доброкачественностью работы мастеровъ даннаго цеха, разбирательство споровъ, возникающихъ между членами даннаго цеха по вопросамъ ихъ ремесла, съ правомъ апелляціи недовольной стороны къ магистрату, наконецъ, заступничество и представительство цеховыхъ передъ магистратомъ и другими учрежденіями 54.

Старшины сами, въ свою очередь, должны были иногда склоняться передъ волею всего цеха и даже, за неисполненіе своихъ обязанностей, подвергались наказанію, по опредѣленію всего братства 55.

Споры между различными цехами разбирались магистратомъ, какъ объ этомъ свидѣтельствуетъ, напримѣръ, состоявшееся въ 1751 году опредѣленіе виленскаго магистрата, обозначившее кругъ работъ кузнеческаго и слесарнаго цеховъ, вслѣдствіе несогласій, возникшихъ между кузнецами и слесарями относительно предметовъ ихъ ремесла 56. Еще яснѣе свидѣтельствуетъ объ этомъ данная въ 1552 году королемъ Сигизмундомъ Августомъ привиллегія виленскому магистрату на право учрежденія цеховыхъ обществъ съ тою цѣлью, какъ объяснено въ привиллегіи, чтобы городъ Вильна, по примѣру другихъ магдебургскихъ городовъ, заводилъ у себя цеховыя братства, чтобы занятія ремеслами совершались по правиламъ и съ вѣдома магистрата, чтобы этимъ правиламъ строго подчинялись всѣ вообще мастеровые, къ какой-бы юрисдикѣ они ни принадлежали 57. Само собою разумѣется, что наблюденіе за выполненіемъ различными цехами установленныхъ для ихъ дѣятельности правилъ не могло принадлежать никому иному, какъ только самому магистрату, санкціонировавшему эти правила.

На дѣйствія магистрата цеха могли жаловаться въ королевскій асессорскій судъ, какъ то показываетъ характерная жалоба, принесенная въ упомянутый судъ въ 1765 году старшинами нѣмецкой національности слесарскаго и кузнечнаго цеховъ на римско-католическаго цехмистра Бальчевскаго и виленскій магистратъ, по поводу злоупотребленій и притѣсненій, допускаемыхъ ими по отношенію къ истцамъ: магистратъ, весь состоящій изъ родичей, къ которымъ принадлежитъ и Бальчевскій, всегда произноситъ судебныя постановленія къ явному вреду истцовъ; Бальчевскій-же со своими сторонниками производитъ раздоры и несогласія между цеховыми, вслѣдствіе чего цехи пришли къ окончательному упадку, и члены ихъ разбѣжались по разнымъ мѣстамъ. Кромѣ этого, Бальчевскій, въ качествѣ цехового старшины, завладѣлъ имуществомъ подмастерьевъ, и не только не захотѣлъ сложить съ себя достоинства, по требованію цеха, но, поддерживаемый магистратомъ, подвергъ аресту и тюремному заключенію протестовавшихъ мастеровъ. Несмотря на то, что виленскій воевода принялъ участіе въ дѣлѣ истцовъ, тѣмъ не менѣе они терпятъ по прежнему притѣсненія (такова, значитъ, была въ это время сила католическаго фанатизма) и принуждены жаловаться въ королевскій асессорскій судъ 58.

Помимо своей главной, экономической задачи, — содѣйствія успѣху и процвѣтанію ремесленной производительности опредѣленнаго братства, цехи преслѣдовали и другія весьма важныя цѣли, религіозныя, національныя и благотворительныя. Одну изъ важнѣйшихъ обязанностей цеховыхъ братствъ составляла помощь членамъ цеха въ тяжкія минуты жизни, въ родѣ смерти или болѣзни одного изъ цеховыхъ, кромѣ того, цехи должны были наблюдать за исправнымъ вооруженіемъ всѣхъ братчиковъ, входившихъ, какъ извѣстно, въ составъ городской пѣхоты. Обо всѣхъ этихъ сторонахъ дѣятельности цеховъ сохранились многочисленныя указанія 59.

Примечания

27. См. а. В. а. к., т. IV, 1645 г.; т. VII, ст. 54; ст. I; т. VIII, ст. 110, т. IV, ст. 254.

28. См. Вит. Стар., т. I, № 37.

29. См. Вит. Стар., т. I, № 37.

30. См. а. В. а. к., т. VII, ст. 1.

31. См. Вит. Стар., т. I, № 37; См. а. В. а. к., т. VII, ст. 1, ст. 10, 15, ст. 18, т. VIII, ст. III, т. IV, ст. 254.

32. См. а. В. а. к., т. VII, ст. 1.

33. См. а. В. а. к., т. VII, ст. 12.

34. См. а. В. а. к., т. X, ст. 8, 69.

35. См. а. В. а. к., т. X, ст. 1, 1538 года.

36. См. а. В. а. к., т. VIII, ст. 9.

37. См. а. В. а. к., т. VIII, ст. 13, 14, 15.

38. См. а. В. а. к., т. VIII, ст. 16.

39. См. а. В. а. к., т. VIII, ст. 20.

40. См. а. В. а. к., т. VIII, ст. 44.

41. См. а. В. а. к., т. VIII, ст. 45 и слѣдующія: 47, 48, 52, 55, 70, 92.

42. См. а. В. а. к., т. VIII, ст. 32, ср. ст. 33.

43. См. а. В. а. к., т. VIII, ст. 40. Сравни слѣдующія статьи: 34, 38, 39.

44. См. а. В. а. к., т. VIII, ст. 42.

45. См. а. В. а. к., т. VIII, ст. 49, сравни ст. 59, 60, 61.

46. См. а. В. а. к., т. VIII, ст. 63.

47. См. а. В. а. к., т. VIII, ст. 67.

48. См. а. В. а. к., т. VIII, ст. 72. Сравни ст. ст. 73 и 86.

49. См. а. В. а. к., т. VIII, ст. 212.

50. См. Вит. Стар., т. I, ст. 103.

51. См. а. В. а. к., т. X, ст. 35.

52. См. а. В. а. к., т. X, ст. 6.

53. См. а. В. а. к., т. X, ст. 1.

54. См. а. В. а. к., т. X, ст. 15.

55. См. а. В. а. к., т. X, ст. 20.

56. См. а. В. а. к., т. X, ст. 32.

57. См. а. В. а. к., т. X, ст. 35.

58. См. а. В. а. к., т. VIII, ст. 142.

59. См. а. В. а. к., т. X, ст. 3, 8, 11, 14, 15, 17, 19, 20, 21, 23, 24, 25, 28, 30.