Материалы для истории западно-русской церкви. Лист 252, с. 234: продолжение документа XXXI
Документы 1749-1761 годов о виленском Свято-Духовом монастыре и его старшинстве: пожар 1749 года и восстановление церкви, настоятели Сильвестр Добрыня и Феофан Леонтович, тяжбы с униатами и консисторское дело. Киев, 1895.
С. 234: продолжение документа XXXI
Оригинал
рваніе упривиліованныхъ печатей, за обезпокоеніе, презрѣшіе и поношеніе всего уряду, взять съ него, Доманскаго, и съ его сына Стефана, и съ его тещи Громовичевой, штрафу 900 золотыхъ польскихъ, а его самого, и сына его Стефана, и тещу его Громовичеву посадитъ въ тюрму при виленской ратушѣ на цѣлую недѣлю. Но онъ, Мартинъ Доманскій, таковому магистратскому декрету пе только во всѣхъ четырехъ пунктахъ явился ослушенъ, но когда съ магистрату, въ разсужденіи такой его ослушности, лавки наши монастырскія по прежнему замкнуты и запечатаны, то онъ, Доманскій, въ началѣ трибунальныхъ, въ городѣ Вильнѣ отправляющихся, судовъ, магистратсвіе замки отбилъ и упривиліюованныя ихъ печати оторвалъ.
Бѣдный нашъ грекороссійскій монастырь принужденъ уже остатнюю деньгу потерять, а такого беззаконнаго своего отвѣтчика, Мартина Доманского, еще третій разъ въ надворпый королевскій судъ запозвать. Въ которомъ судѣ 1753 года, октября 9, дня, состоялся декретъ, съ тѣмъ уговоромъ и угроженіемъ, что ежели Мартипъ Доманскій поупрямится денежную сумму монастырю нашему съ двоихъ часто воспоминаемыхъ лавокъ, за четыри года имъ, Доманскимъ, заведенную, немедленно сполна уплатить, а предбудущаго 1754 года, въ надворный напіъ королевскій судъ стать; то съ нимъ, Доманскимъ, впредь поступать въ силѣ учрежденныхъ Піольскаго государства законовъ, какъ съ баннитомъ и съ шельмою. Но онъ, Доманскій, этого угрозительного королевскаго декрета такъ сильно спужался, что не только на означенный декретомъ срокъ, то есть, 1754 года, въ надворный королевскій судъ не явился, годовой денежной контрактомъ уговоренной съ двоихъ лавокъ суммы монастырю нашему пе уплатилъ и монаховъ нашихъ, къ ему, Доманскому, за показуемою долговою суммою съ монастыря многократно посылаемыхъ, всегда скверно ругая, съ безчестіемъ прогонялъ; но 1757 года и самый тотъ монастыря нашего домъ, въ которомъ онъ, Доманскій, двѣ лавки только по контракту съ 1749 года отъ насъ держалъ, со вебми лавками, погребами и жильями въ томъ домѣ обрѣтающимся, онъ, Доманскій, регенту канцеляріи повѣта Ошмянского за 1000 талярей (а тотъ домъ достался греко-россійскому нашему монастырю по декрету виленского магистрата въ 10000 талярей), яко свое собственное добро уступить договорился; и уже бы былъ онъ же, Доманскій, цѣлый тотъ монастыря нашего домъ
Современная версия
рвание упривилиованных печатей, за обезпокоение, презрешие и поношение всего уряду, взять с него, Доманского, и с его сына Стефана, и с его тещи Громовичевой, штрафу 900 золотых польских, а его самого, и сына его Стефана, и тещу его Громовичеву посадит в тюрму при виленской ратуше на целую неделю. Но он, Мартин Доманский, таковому магистратскому декрету пе только во всех четырех пунктах явился ослушен, но когда с магистрату, в разсуждении такой его ослушности, лавки наши монастырские по прежнему замкнуты и запечатаны, то он, Доманский, в начале трибунальных, в городе Вильне отправляющихся, судов, магистратсвие замки отбил и упривилиюованные их печати оторвал.
Бедный наш грекороссийский монастырь принужден уже остатнюю деньгу потерять, а такого беззаконного своего ответчика, Мартина Доманского, еще третий раз в надворпый королевский суд запозвать. В котором суде 1753 года, октября 9, дня, состоялся декрет, с тем уговором и угрожением, что ежели Мартип Доманский поупрямится денежную сумму монастырю нашему с двоих часто воспоминаемых лавок, за четыри года им, Доманским, заведенную, немедленно сполна уплатить, а предбудущого 1754 года, в надворный напи королевский суд стать; то с ним, Доманским, впредь поступать в силе учрежденных Пиольского государства законов, как с баннитом и с шельмою. Но он, Доманский, этого угрозительного королевского декрета так сильно спужался, что не только на означенный декретом срок, то есть, 1754 года, в надворный королевский суд не явился, годовой денежной контрактом уговоренной с двоих лавок суммы монастырю нашему пе уплатил и монахов наших, к ему, Доманскому, за показуемою долговою суммою с монастыря многократно посылаемых, всегда скверно ругая, с бесчестием прогонял; но 1757 года и самый тот монастыря нашего дом, в котором он, Доманский, две лавки только по контракту с 1749 года от нас держал, со вебми лавками, погребами и жильями в том доме обретающимся, он, Доманский, регенту канцелярии повета Ошмянского за 1000 талярей (а тот дом достался греко-российскому нашему монастырю по декрету виленского магистрата в 10000 талярей), яко свое собственное добро уступить договорился; и уже бы был он же, Доманский, целый тот монастыря нашего дом