Материалы для истории западно-русской церкви. Лист 221, с. 203: продолжение документа XXX
Документы 1749-1761 годов о виленском Свято-Духовом монастыре и его старшинстве: пожар 1749 года и восстановление церкви, настоятели Сильвестр Добрыня и Феофан Леонтович, тяжбы с униатами и консисторское дело. Киев, 1895.
С. 203: продолжение документа XXX
Оригинал
дѣвичой деревни до Минска чрезъ село Буцевичи, попъ унѣятской Буцевицкой, сего 8 д. августа, различными безчестными и нещадными побоями до полусмерти прибилъ, муро, возъ, коня и другія вещи забралъ и на унѣю подписатся принудилъ?
Какая вина была и самого отца старшого, игумена Сильвестра Добрыни, который сего жъ мѣсяца 13 д. къ празднику Успѣнія Пресвятой Богородицы въ Вевейской монастырь ѣхалъ, что его шлахтичъ здѣшній Саваневскій, съ товарищи своими, за Руднѣцкими воротами нападши о полудни, при всенародно по щокамъ билъ, за волоса рвалъ, канакъ съ него сорвалъ и обухомъ нѣсколько ударовъ по спинѣ далъ, возъ и лошадей забралъ, потомъ господаря нашего монастырского, который отца старшого посля той конфузіи обратно въ монастырь отпроважалъ, до полусмерти порубилъ?
Какая жъ вина и моя, что мене студенты езуитскіе (какъ выше прописано) столько изобидѣли и монастырь разорили? Въ которой такъ знатной обидѣ моей господинъ Ржишевскій, нашего россійскаго въ Варшавѣ посольства секретарь, яко вѣрноприсяжный перкви римской сынъ, болѣе повѣрилъ бискупскому, нежели моему истинному н свидѣтельствомъ самихъ же римлянъ подкрѣпленному доносу, и такъ (думаю) въ Иностранную Коллегіо прописалъ, а отътуду въ Святѣйшій Синодъ представлено будетъ: ибо онъ, господинъ Ржишевскій, въ письмѣ своемъ ко мнѣ мене обвиняетъ и властію бискупа виленского, силою духовенства римского, самовольствомъ студентовъ езуитскихъ и свободою народа Польского жестоко стращаетъ.
Хотя же какъ прежде моей обидѣ, такъ и нынѣ о помянутыхъ вновь приключившихся двоихъ, не преминулъ тотъ часъ къ министру россійскому для предъотвращенія всякихъ ябедъ, за извѣстіе написать, а здѣсь въ городѣ протестъ учинить, въ трибуналъ челобитную подать, сумму денежную, правомъ опредѣленную, надлежаще уплатить и при томъ господина маршалка и депутатовъ неоднократно всепокорнѣйше просить, чтобъ они, въ разсужденіи всѣхъ тѣхъ правъ, за силу которыхъ благочестіе наше здѣсь ненарушимо должно хранимо быть, высокомилостивое разсмотрѣніе учинивъ, изобидѣтелей нашихъ безъ наказанія, во образецъ протчиимъ, не оставили; однако, господинъ маршалокъ Флемингъ съ депутатами до тѣхъ поръ съ приговоромъ и децизіею въ дѣлѣ нашомъ промедлѣли, покамѣсть въ судахъ трибунальныхъ дни отсрочные не наступили, въ которые челобитчикамъ
Современная версия
девичой деревни до Минска через село Буцевичи, поп унеятской Буцевицкой, сего 8 д. августа, различными бесчестными и нещадными побоями до полусмерти прибил, муро, воз, коня и другия вещи забрал и на унею подписатся принудил?
Какая вина была и самого отца старшого, игумена Сильвестра Добрыни, который сего ж месяца 13 д. к празднику Успения Пресвятой Богородицы в Вевейской монастырь ехал, что его шлахтич здешний Саваневский, с товарищи своими, за Руднецкими воротами нападши о полудни, при всенародно по щокам бил, за волоса рвал, канак с него сорвал и обухом несколько ударов по спине дал, воз и лошадей забрал, потом господаря нашего монастырского, который отца старшого посля той конфузии обратно в монастырь отпроважал, до полусмерти порубил?
Какая ж вина и моя, что мене студенты езуитские (как выше прописано) столько изобидели и монастырь разорили? В которой так знатной обиде моей господин Ржишевский, нашего российского в Варшаве посольства секретарь, яко верноприсяжный перкви римской сын, более поверил бискупскому, нежели моему истинному н свидетельством самих же римлян подкрепленному доносу, и так (думаю) в Иностранную Коллегио прописал, а отътуду в Святейший Синод представлено будет: ибо он, господин Ржишевский, в письме своем ко мне мене обвиняет и властию бискупа виленского, силою духовенства римского, самовольством студентов езуитских и свободою народа Польского жестоко стращает.
Хотя же как прежде моей обиде, так и ныне о помянутых вновь приключившихся двоих, не преминул тот час к министру российскому для предъотвращения всяких ябед, за известие написать, а здесь в городе протест учинить, в трибунал челобитную подать, сумму денежную, правом определенную, надлежаще уплатить и при том господина маршалка и депутатов неоднократно всепокорнейше просить, чтоб они, в разсуждении всех тех прав, за силу которых благочестие наше здесь ненарушимо должно хранимо быть, высокомилостивое рассмотрение учинив, изобидетелей наших без наказания, во образец протчиим, не оставили; однако, господин маршалок Флеминг с депутатами до тех пор с приговором и децизиею в деле нашом промедлели, покаместь в судах трибунальных дни отсрочные не наступили, в которые челобитчикам