Материалы для истории западно-русской церкви. Лист 151, с. 133: продолжение документа XXX
Документы 1749-1761 годов о виленском Свято-Духовом монастыре и его старшинстве: пожар 1749 года и восстановление церкви, настоятели Сильвестр Добрыня и Феофан Леонтович, тяжбы с униатами и консисторское дело. Киев, 1895.
С. 133: продолжение документа XXX
Оригинал
съ нами единовѣрнаго, въ Коронѣ и Литвѣ обрѣтающагося, народа, до конца жизни ревновавній монархъ Петръ Первый отъ мертвыхъ не востанетъ и мене, которій въ ползу всего оного грекоросійскаго въ Полщце благочестія, на основаніи Его Высокомонаршихъ граммотъ и имянныхъ указовъ, настоящую правду открывать дерзаю, отъ воспоминаемаго моего всесилнаго и всезлобнаго врага не защититъ, и потому, положа надежду на единаго Христа Спасителя міру, которій за свидѣтельство истинны и правды душу свою Божественную положитъ, избираю лутше Божію и государеву правду и истинну открыть, нежели умолчать. Повинуюся паче Богу, нежели человѣку, который съ тоеиж де земной персти, что и я, отъ Бога созданъ; почитаю болѣе государя, нежели раба, который на вѣрность и на послушаніе Высокомонаршей его воли равно со мною присягалъ. Боюся пуще Того, который и душу и тѣло въ гееннѣ погубити, ножели того, который толко единое тѣло убити можетъ. А всякъ, который естъ отъ истины, то есть, истинный Христовъ ученикъ, истинный православновосточной цдцеркви сынъ, истинный и вѣрный Ея Императорскаго Беличества Самодержицы Всероссійской нашей Всемилостивѣйшей Государини и всѣхъ Ея дрожайшихъ августѣйшихъ предковъ поданный и рабъ, тотъ (нималѣйше сумнюся) лутще послушаетъ единой истины и правды, мною нынвѣ представляемой, нежели тысячныхъ оклеветаній и явно виднолживыхъ представленій преосвященнаго Санктпетербургского. Будеже кто противнымъ образомъ сіе мнѣніе въ разсужденіе предпрійметъ, что я нынѣ противъ преосвященнаго Санктпетербургскаго, который есть Святѣйшаго Правительствующаго Сунода членъ, да еще самогрознѣйшій и всесильнѣйшій, столь дерзновенно поступая, поступаю противу команды и тѣмъ не толко законъ человѣческій, но и законъ Бождій, престудаю. На которое противной мнѣ сторовы красивое мнѣніе представляю отъ себе благопочтенно во отвѣтъ: правда, что солдатъ обовязанъ есть закономъ человѣческимъ слушаться своего фелтмаршала подъ смертною казнію; но до тѣхъ поръ, покамѣсть фелтмарщалъ не повелѣваетъ что въ отмѣннность государевой волѣ, которой оба равно, какъ фехтмаршалъ, такъ и солдатъ, на вѣрность присягали; ибо, въ случаи исмѣнническаго преступденія, не можетъ себе соддатъ предъ Государемъ своимъ командою фелтмаршалскою извинять. Правда, что и сынъ обовязанъ есть закономъ Божіимъ
Современная версия
с нами единоверного, в Короне и Литве обретающагося, народа, до конца жизни ревновавний монарх Петр Первый от мертвых не востанет и мене, которий в ползу всего оного грекоросийского в Полщце благочестия, на основании Его Высокомонарших граммот и имянных указов, настоящую правду открывать дерзаю, от воспоминаемого моего всесилного и всезлобного врага не защитит, и потому, положа надежду на единого Христа Спасителя миру, которий за свидетельство истинны и правды душу свою Божественную положит, избираю лутше Божию и государеву правду и истинну открыть, нежели умолчать. Повинуюся паче Богу, нежели человеку, который с тоеиж де земной персти, что и я, от Бога создан; почитаю более государя, нежели раба, который на верность и на послушание Высокомонаршей его воли равно со мною присягал. Боюся пуще Того, который и душу и тело в геенне погубити, ножели того, который толко единое тело убити может. А всяк, который ест от истины, то есть, истинный Христов ученик, истинный православновосточной цдцеркви сын, истинный и верный Её Императорского Беличества Самодержицы Всероссийской нашей Всемилостивейшей Государини и всех Её дрожайших августейших предков поданный и раб, тот (нималейше сумнюся) лутще послушает единой истины и правды, мною нынве представляемой, нежели тысячных оклеветаний и явно виднолживых представлений преосвященного Санктпетербургского. Будеже кто противным образом сие мнение в разсуждение предприймет, что я ныне против преосвященного Санктпетербургского, который есть Святейшого Правительствующого Синода член, да еще самогрознейший и всесильнейший, столь дерзновенно поступая, поступаю противу команды и тем не толко закон человеческий, но и закон Бождий, престудаю. На которое противной мне сторовы красивое мнение представляю от себе благопочтенно во ответ: правда, что солдат обовязан есть законом человеческим слушаться своего фелтмаршала под смертною казнию; но до тех пор, покаместь фелтмарщал не повелевает что в отменнность государевой воле, которой оба равно, как фехтмаршал, так и солдат, на верность присягали; ибо, в случаи исменнического преступдения, не может себе соддат пред Государем своим командою фелтмаршалскою извинять. Правда, что и сын обовязан есть законом Божиим