Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Краткий взгляд на историю Белоруссии и Полоцкого княжества: современная орфография

Белая Русь и кривичи, Рогволод и Рогнеда, полоцкие князья и их борьба с Киевом, литовские князья в догадках автора, войны XVI-XVIII веков и бедствия 1812 года. С. 1-19. Текст в современной орфографии.

Губернии Витебская и Могилевская, издревле называются Белою-Русью или Белоруссиею. Такое название произошло от белого лица, голубо-серых глаз и светлорусых волос у природных жителей, и белой одежды1 носимой крестьянами, зимою, из белого крестьянского сукна домашней работы, летом, из грубого холста. Голову мужчины покрывают валеною из белой же шерсти не высокою на подобие отрезного конуса шапкою, без полей2, женщины, холщевою повязкою3; это убор древних кривичей. Соединенные с Славянами их потомки Белоруссы, с принятием христианской веры хотя забыли идолов, но до сих пор сохранили свой особенный тип в обычаях, предразсудках, языке, забавах, поверьях, одежде.

Как Белоруссия лежит между Россиею и прежнею Литвою, то чрез нее производились все сношения, торговля, и войны, какие обе Державы вели между собою. Исключая Южной и Восточной стороны Могилевской губернии, остальное ее пространство с губерниею Витебскою некогда составляли большую часть Полоцкого княжества, о котором следует ниже.

Во второй половине X-го века, в столице кривичей Полоцке4 княжил независимый кривичанский князь Рохвольд5. Слава о богатстве и красоте его дочери Рогнеды дошла до русских князей: Ярополка Киевского, и Владимира Новгородского. Оба брата, чрез послов искали ее руки. Рохвольд спросил дочь, кого из двух братьев желает иметь супругом? «Не хочу разуть6 рабынича7, за Ярополка иду!» отвечала прекрасная кривичанка. Отказ девицы оскорбил Владимира, но не ослабил в нем желания силою овладеть тем, чего не мог получить просьбою. Собрав войско, вступил в область кривичей, разбил их, убил князя с его двумя сыновьями, овладел Полоцком8 и всем княжеством; а опечаленную дочь убитого, торжествующий победитель принудил к немилому браку с собою. Совершив сию ужасную месть, из Полоцка двинулся против брата Ярополка, убил его, овладел Киевом и Великокняжеским престолом. Осиротевшая Рогнеда, сокрушаясь о смерти отца и братьев, вела жизнь в слезах и горести: но время, привычка и дети9, уменьша тоску, возбудили в ней нежнейшие чувства к своему супругу и повелителю. Простя ему убийство отца, братьев, и всех милых ее сердцу, не могла перенести предпочтения в любви, какое Владимир стал оказывать своим другим женам. Ревнивая и оскорбленная супругом10 вздумала ему отмстить за все претерпенные горести. Когда Владимир заснул в ее почивальне, Рогнеда, вооруженная ножем, с трепетом в сердце, подошла к постели, остановилась, высмотрела место куда бы вернее нанести удар, и в ту минуту, когда занесла было руку чтоб заколоть мужа, он проснулся, вырвал нож и смертью решился наказать упавшую к его ногам преступницу.

Собрав бояр, рассказал им о поступке виновной, требуя их совета. При виде маленького сына Владимирова Изяслава, со слезами просившего отца помиловать его мать, бояре и сами прослезились; к просьбам малютки, присоединили свои чтоб простить княгиню. Владимир согласился, но удалил от себя Рогнеду, отослав ее вместе с старшим сыном Изяславом, в городок Изьяславль11 (на Северозападе в 25 верстах от Минска).

Пред кончиною, Владимир разделил свои владения между сыновьями, назнача Изяславу в удел Полоцкое княжество, принадлежавшее его деду, отцу Рогнеды, кривичанскому князю Рохвольду.

Наделя каждого сына особым уделом, Владимир был уверен, что этим средством отвратит могущие произойти между ними несогласия; но эта система уделов, по его кончине, и была причиною беспрерывных споров и междуусобий между его детьми и их потомками.

Надо знать, что верховная власть престолонаследия в России основывалась на праве старейшинства ограниченного правом Отчинным. Для этого, следовало быть старшим в роде, чтобы после отца сесть на его престол. Основываясь на этом праве, Святополк, сын старшего Владимирова брата Ярополка12, по смерти Владимира, захватил Великокняжеский престол в Киеве, отнятый у него Ярославом, который объявя себя великим князем, к своим владениям присоединил уделы братьев Бориса, Глеба и Олега, убитых Святополком.

Сын старшего Ярославова брата Изьяслава, Полоцкий князь Брячислав, недовольный великим князем за то, что тот не сделал никакого дележа, и не дал следовавшей ему законной части из захваченных уделов после убитых дядей, воспользовался отсутствием Ярослава (бывшего в Киеве), вошел с войском в принадлежавшую великому князю Новгородскую область, взял Новгород, и, разграбя его, возвращался с добычею в свои владения; но на обратном пути, великим князем был разбит. Желая прекратить возникшее несогласие с предприимчивым племянником13, Ярослав с ним помирился, и тогда же ему отдал в потомственное владение прилегавшие к его княжеству с Востока два города Витьбеск (нынешний Витебск) и Всвячь (Усвят) со всеми к ним принадлежавшими волостями14.

По смерти дяди и племянника, между их детьми возникали беспрерывные распри, обратившиеся наконец в родовую вражду поколений: причиною к ней со стороны Ярославова рода (присвоившего себе верховную наследственную власть), была зависть к могуществу Полоцкого князя, и стремление великого князя Киевского покорить своей власти все части России, разделенной на уделы; со стороны-ж Полоцкого князя Всеслава Брячиславича, домагательство (основанное на праве своего происхождения от старшего рода Владимирова) получить если не верховную власть над удельными князьями, по крайней мере быть самостоятельным владетелем своих областей и находившихся в них уделов15; но это-то домагательство и не нравилось великому князю Киевскому: оно-то и было причиною, что, начиная от великого князя Изьяслава 1-го, (неоднократно воевавшего с Всеславом16 все последовавшие за ним великие князья, в продолжении 70-ти лет, нападали на Полоцкие области, опустошали их, изгоняли князей из их отчинных уделов отдавая последние своим сыновьям, которые в свою очередь, были изгоняемы князьями отнятых уделов, или гражданами, смотревшими на детей великого князя, как на своих временных владетелей, незнавших их языка, обычаев, привычек.

По смерти Всеслава Брячиславича, сыновья разделили его владения между собою. Борис, как старший, сел на Отчинном престоле в Полоцке, Глеб в Минске, Давид в Витебске. Таким образом из одного, хотя и образовались три княжества, (в которых и младшие братья имели свои уделы), но все они состояли под верховною властью Полоцкого князя. Каждый стал родоначальником своего рода: с размножением каждого рода, явилась потребность наделять сыновей уделами: надо было раздроблять родовой удел, или завоевывать новые земли, и их назначать в уделы другим сыновьям. Сходная с тогдашними суровыми обычаями страсть к приобретению, побуждала князей к жизни деятельной, неутомимой: редкий предпочитал тихую, мирную, шумной боевой жизни, куда одних влекло честолюбие или слава, других постыдная жажда мщения, или корысть; всякая война производила разорение спокойных жителей, истребление их жилищ, опустошение полей и мест, смоченных слезами несчастных оставленных без хлеба и приюта! С приобретением новых уделов, расширялись владения, возрастала сила и могущество Полоцких князей, становившихся опасными власти великого князя Киевского, воля которого ими не всегда исполнялась. Отважный Мстислав сносил их непослушание, гневался, выжидал случая; он вскоре представился. Полоцкие князья отказались идти против Половцев; этого ему было достаточно к объявлению им войны. С наступлением 1129-го года, Мстислав послал объявить полочанам, что их князья не только с ним не пошли на брань против общих врагов России (разумея Половцев), но пользуясь его отсутствием, осмеливались нападать на его братьев; а как ему известно, что в этом деле не жители виноваты, а их князья, то он и требует, чтоб своих князей выслали к нему в Киев.

Чувствуя себя не в силах противуборствовать великому князю, соединившемуся с удельными князьями, избегая гибельных последствий войны, а с нею и опустошения всей страны, жители упросили своих князей: Давида Глебовича с сыновьями Ростиславом и Святославом, и двух Рохвольдовичей Василия, и Иоанна, с женами и детьми, ехать в Киев, где, по повелению Мстислава, их, с слугами, и пожитками, разместя на трех судах, отправили по Днепру в Царьград, (Константинополь) к Греческому императору, их родственнику17: княжества ж, Полоцкое и Минское с уделами, великий князь отдал своему сыну Изьяславу18. Таким образом отчина Всеслава, от его потомков, перешла к потомкам Ярослава, но не на долго.

Разоритель знаменитого дома князей Полоцких, обладатель их имуществ и областей, великий князь Мстислав, скончался 15 апреля 1132 года: изгнанники получили свободу; одни тогда же возвратились на родину, другие при более благоприятных обстоятельствах: между тем, на великокняжение Киевское вступил брат Мстислава Ярополк, князь нерешительный, слабый, не умевший удержать удельных князей в повиновении; при нем и его приемниках, неудовольствия и претензии между удельными князьями, и их ссоры с великим князем, не прекращались. Правители уделов старались выйти из зависимости князя Киевского, или увеличить свое могущество; зависть, властолюбие, корысть, ненависть друг к другу, производили между князьями беспрестанные войны опустошавшие отечество, изнурявшие народ, и тем поощряли внешних врагов России к желанию ею завладеть, как страною слабою, истощенною внутренними несогласиями.

Когда великие князья на Юге вели войну с своими сродниками, удельными князьями, Всеславовы потомки, из Царьграда, прибыли на родину в свою Белоруссию, беззащитную жертву княжеских распрей, овладели своими уделами, покорили язычников Ливов, или латышей19 и распространили свои завоевания в соседней с ними Литве, подобно России разделенной на уделы. Производя за них споры, литовские князья воевали между собою, менялись уделами, отнимали их друг у друга, ссорились, мирились. Видя между ними такое несогласие, Полоцкие князья нападали на слабейших, отнимали уделы, отдавали их своим родным. Таким образом во второй половине XII-го века покорено г. Вильно20, и отдано в удел одному из Полоцких князей, сделавшемуся родоначальником Виленских князей из рода Владимирова22.

Наскуча междуусобиями подвластных князей, верховный Полоцкий князь, видя вред, происходивший от гибельной системы уделов, употреблял все способы, служившие ему к сбережению права на обладание всем княжеством: но не мог окончательно уничтожить удельного права, освященного временем; а начал исподоволь соединять уделы под свою державу. Действуя таким образом, князь Брячислав, (по другим, Вячеслав) в XIII веке сделался верховным повелителем Белоруссии24, состоявшей из княжеств Полоцкого и Витебского. При нем, после продолжительных распрей, устройство и тишина утвердились между князьями Всеславова рода; их подданные стали забывать претерпенные бедствия: в городах и селениях, явилось довольство. Неподвергшийся Монгольскому игу, независимый обладатель Белоруссии, своим могуществом, был страшен Ливонским рыцарям, неоднократно нападавшим на владения литовские, Полоцкие, Новгородские. Желая последние охранить от таких нападений, и себе приобресть сильного союзника, Новгородский князь Александр Невский в 1238 году вступил в супружество25 с Прасковьею, дочерью вышепомянутого князя белорусского. По его смерти, Белоруссия разделена на два княжества: Витебское и Полоцкое; в первом, княжил сын умершего и26 шурин Александра Невского князь Константин Вячеславович, в последнем литовский князь Товтивил, (в крещении Феофил). Происшествия того времени скрыты от истории и потомства, тщетно искавшего причины, побудившей полочан, по смерти их владетеля, отказать его сыну в праве наследства на отчин престол, а признать своим повелителем Литовца. Польские летописцы утверждают, что Товтивил завоевал Полоцк; этому трудно поверить: белорусский князь, соединенный родственным союзом с великим князем Александром Невским, имел в нем сильного помощника: союзные войска обоих, были сильнее тех какие мог выставить против них Товтивил; (по известиям тех же летописцев, не имевший большого удела в Литве). Скорее можно допустить, что полочане, не уступавшие в своеволии новгородцам, сами ему предложили принять верховную власть над собою, к чему их могли побудить не одни личные достоинства князя, но быть может и его родство с князем Полоцким, или происхождение по мужской или женской линии от рода Владимира.

Мнение не есть доказательство, но оно может послужить к развитию предмета, открытию истинны. Я полагаю, что родоначальником рода, от которого произошел Миндогв27 был один из русских князей, имевший в Литве свой удел. Это мнение основано на нижеследующем: известно, что жители мест, лежащих в нынешних губерниях: Минской и Гродненской, частью принадлежали к княжению Полоцкому, или платили дань русским князьям. Опричь Вильны (удела Полоцкого) в Литве, могли быть и другие уделы, где родоначальники, князья Владимирова рода, управляя язычниками, женатые на литвинках язычницах, если в продолжении своей жизни сами не обратились к идолопоклонству, то, по их кончине, могли это сделать оставшиеся по них малолетные дети, побуждаемые к тому своею матерью язычницею и общим желанием подвластного народа. Подобные переходы в то время были не редки: примером тому служат литовские великие князья Миндогв и Ольгерд; оба некоторое время были христиане, потом снова обратились к идолопоклонству. В Литве было много князей и храбрых, и достойных; почему ж выбор псковитян и Белоруссцев пал на один только род, от которого происходил и Миндогв? Вопрос, на который до сих пор не было обращено внимания: между тем, невольно рождает мысль, что избранные на княжение в Пскове литовский князь Довмонт и в Полоцке28 князь Товтивил, не были природные литовцы (как о том нам передали в своих летописях польские историки)29, но если в прямой линии не происходили от русских князей, то находились в близком сродстве с ними; женатые на княжнах русских, были любы избравшим их гражданам, полагавшим в них видеть своих природных и законных князей и повелителей. Не такие были б чувства того же народа к природному, хотя и крещеному литовцу!

В междуусобиях, происходивших между потомками Владимира в XII веке, в войске князей кривичанских (т. е. Белорусских), находились и литовцы, служившие им как их подданные. Это одно ясно доказывает, что кривичанские князья в Литве имели, если не особые уделы, то завоеванные земли, жители которых, предпочитали лучше быть в подданстве русских, нежели своих князей по нижеследующему: прежде, крестьяне не знали подданства ни крепостного права, жили по привычке на местах где живали их деды и отцы, где сами родились, где покоились кости милых их сердцу! Если где их угнетали, они оставляли родную сторону, переходили к доброму владельцу, или уходили в дремучие леса и там селились. Когда язычники служили и повиновались русским князьям, как их подданные, то видно им у них было хорошо жить. Отсюда рождается другая догадка, что и самый свет христианской веры проник в ту часть Литвы, которая граничила с Белоруссиею, гораздо прежде Ягеллона, окончательно понудившего литовцев принять христианство30.

По смерти В. К. Литовского Витена в 1315 году, литовцы признали своим повелителем его старшего сына Гедимина. Соединенный родственною связью с польским королем31, он приобрел себе в нем союзника на Западе против ордена Меченосцев, часто нападавших на литовские области. Женидьбою сыновей: Любарта и Ольгерда, первого на наследнице Владимирского княжества на Волыни, другого на наследнице Витебского княжества, (присоединенных к Литве в 1318 и 1320 г.) и завоеваниями у русских князей на Юго-востоке, он сильно увеличил литовское княжество, и поставил его на высокую степень могущества. Ольгерд, достойный преемник славы своего отца, неутомимый в трудах, твердый в предприятиях, искусный в войне, враг забав и праздности, господствовал в княжестве Литовском. Соседи его уважали и боялись. Потомки, не обладая ни умом ни волею своего предка, не умели продолжить его политики, стремившейся к удержанию власти и расширению владений. По его смерти, возникшие между его детьми и племянниками ссоры, были причиною долголетних, кровавых и опустошительных войн, заключавшихся в том, чтобы все принадлежавшее неприятелю, истреблять огнем и мечем. При польском Короле и Великом князе литовском Казимире, Белоруссия представляла из себя систему малых удельных княжеств, в которых, большая часть князей с их подданными, исповедуя православие, неохотно себя видели вассалами короля католика. Побуждаемые единоверием и возраставшим с XVI века могуществом великого князя Московского, белорусские князья с своими уделами, в разное время, начали признавать его власть над собою; следствием таких переходов, были частые войны поляков с россиянами, в которые, Белоруссия одинаково страдала от опустошения, произведенного войсками враждовавших между собою сторон. Не менее ей были бедственны войны: царя Иоанна Васильевича с польским королем Сигизмундом Августом и Стефаном Баторием, царя Михаила Феодоровича с Сигизмундом III-м и Владиславом IV-м, царя Алексея Михайловича с Иоанном Казимиром, императора Петра Великого с Карлом XII-м, и императора Александра I-го с Наполеоном I-м. В эти то смутные периоды, разоренные жители, лишенные домашнего счастья и покоя, в дремучих лесах искали для себя спасения и приюта: многие их тысячи погибли от меча, болезней, голода, язвы: пожары истребили памятники древности, архивы, акты, летописи; в памяти народной, хотя и остались неясные понятия о былом, но и те, от времени уменьшаясь, погасли на веки. Вот причины недостатков к пояснению истории белорусского края!

Отечественная война в 1812 году была весьма бедственна и разорительна для Белоруссии. Местные жители не столько претерпели бедствий от беспрерывных переходов войск, как от грабежа, буйства, насилия беглых или отсталых солдат и мародеров. Страх многих побудил оставить свои селения, дома и пожитки на попечение слуг, а самих с детьми отправиться далее в глубь России, или скрываясь по лесам переносить лишения, каким были подвержены, терпя во всем недостаток. В то время человечество, правосудие, сожаление исчезли: на сцене действовала сила, потребность, корысть. Жители, которые во все время войны не покидали своих домов, подверглись большим налогам хлебом, скотом, деньгами. Отступление французов было ужасно. Изнуренные дальним походом, лишенные обуви и теплой одежды солдаты отнимали у жителей последний мешок муки, стаскивали последнюю одежду с плечь. Нуждаясь в продовольствии, охотно отдали б золото за кусок хлеба, чтоб только можно его получить.

Характер народа познается в бедствии; как ни старался неприятель льстивыми обещаниями склонить Белорусцев к вступлению в свою службу, верные законному царю и власти, они не согласились; в то время злоба разорила имения,32 сожгла усадьбы, нанесла тяжкие раны хозяйству! Время и трудолюбие залечило эти раны.

Белоруссия-страна где мечем решались споры враждовавших народов между собою; в ней каждая верста была оспариваема мужеством, куплена кровью, ознаменована славою! Белоруссию можно назвать обширным кладбищем бесчисленного числа побитых, сражавшихся за веру, права своих властителей, их честь, и достояние: селищем мирных жителей несчастных жертв войны, нашедших себе последний спокойный приют в недрах той самой земли, на которой в первый раз взглянули на свет Божий, трудились, страдали, и кончили свой временный быт с молитвою к Богу, с надеждою в сердце на другую жизнь лучшую, вечную!

В Белоруссии нет сколько нибудь известного места, которое не ознаменовалось бы каким нибудь историческим происшествием, если до сих пор не объясненным историею, то собственно по одному только недостатку истребленных или утерянных фактов: самые ж события остались в преданиях жителей, объясняющих происхождение находящихся на их полях курганов, из которых только малая часть раскопана: остальные уцелели, в особенности на тех местах, где время выростило лес, покрывающий и самые курганы вековыми соснами.

Примечания

1. Старовольский в своем сочинении, изд. в 1625 году.

2. Называемая магеркою. Зимою, носят суконную шапку с ушами, в средине простеганную, а спереди и боков обложенную мехом.

3. Наметкою.

4. Я назвал его столицею кривичей, потому что полочане не составляли особого народа, а были те же кривичи; полочанами же именовались только потому что их селения лежали по обоим берегам небольшой речки Полоты, при устье которой в р. Двину построен Полоцк. Народ кривичанский занимал всю Витебскую губернию, южную часть Псковской, Северозападную часть Смоленской и северную половину губерний Могилевской и Минской, к чему неоспоримым доказательством служит самое наречие белорусского языка, до сих пор оставшееся в разговорном хотя обруселом языке, употребляемом жителями тех мест. С кривичами к Северу граничили Славяне, с Северозапада Чудь, с Запада Ливы или латыши, и литовцы, с Югозапада и Юга Дреговичи, с Юговостока Радимичи, которых города были Гом или Гомель и Радом (ныне деревня в 10 верстах от г. Чаусов Мог. губ.) а с Востока Славяне разных племен и названий.

5. По литовски Рыквальд, означает владетеля. При Великом князе Олеге, в Полтеске, правителем был вероятно один из подвластных ему князей, ибо, в договоре Греков о дани, какую они обязались внести Олегу, о Полтеске (Полоцке) упомянуто как о русском городе. Но как удельные князья отделялись от верховной власти великого князя совершенно случайно, пользуясь благоприятствовавшими им в то время обстоятельствами, то надо полагать, что и Полоцкий князь воспользовался смутами, происшедшими по смерти великого князя Игоря или Святослава, и сделался независимым; каким его видим до покорения Полоцкого княжества Владимиром.

6. У северных народов был обычай (как кажется до сих пор сохранившийся между чухонскими крестьянами), что в день свадьбы, молодая жена, обязана разуть мужу одну ногу — что служит знаком ее покорности.

7. Мать Владимира была ключницею у его бабушки, великой княгини Ольги. Рабыничем называли детей, родившихся от служителей или рабов.

8. В то время, когда Рогнеду, как невесту, собирались отправить в Киев к Ярополку.

9. Первая супруга Владимира Рогнеда имела от него сыновей: Изяслава, Ярослава, Всеволода, и дочерей: Предславу супругу короля Богемского, и Премиславу супругу короля венгерского. По своим горестям, современниками названа Гориславою. После крещения Владимира, и она сделалась христианкою. Когда Владимир женился на дочери Греческого императора, Рогнеда постриглась в монахини, названа Анастасиею, скончалась в 1000 году. (Из Зап. о Рос. Ист. Соч. Имп. Екат. II-й.)

10. Так нам передали летописи.

11. По этому случаю якобы основанный великим князем Владимиром, чему трудно поверить: скорее можно допустить, что, по неимению княжеского дворца в Заславле, Владимир повелел его построить; для безопасности-ж от нечаянного нападения на Заслав обвесть стеною; а как подобного рода огороженные места, летописцы, в своих сказаниях, сокращенно называли городом, то и позднейшие Историки могли впасть в ошибку. Прим. Сочин.

12. Владимир женился на вдове своего брата Ярополка, оставшейся после него беременною. Хотя Владимир и называл Святополка своим сыном, но он был ему племянник. В 988 г. Владимир ему дал в Удел Туров (при впадении реки Олевски в Припять), где и княжил он с 988 по 1015 г. Соч. Сестренцевича о Rossyi Zachodniey.

13. К нему, в Полоцк, привезена захваченная обманом супруга великого князя Ярослава Владимировича, которая кажется и была главною причиною к заключению мира между Ярославом и его племянником, Брячиславом Изьяславовичем. Потомки Изьяславовы считали себя в праве участвовать в родовом наследственном владении русскою землею, разделенною Владимиром между сыновьями, исключа из этого дележа своего сына Изьяслава, которому с отцевской стороны, из родового имения на Руси, ничего не досталось: Полоцкое-ж княжество по наследству было владение принадлежавшее бабушке Брячиславовой Рогнеде, первой супруге Владимира.

14. Ист. Госуд. Рос. Карамз.

15. Каждое княжение имело свои уделы и удельных князей. Одним уделы давались временно, другим наследственные. Тогда был всеобщий обычай чтобы уделы давать в кормление; денег было мало, вместо их, давали города, или волости.

16. Сын Брячислава, Полоцкий князь Всеслав, в 1066-м году с войском напал на Новгород, взял его, разграбил Софийскую церковь. Такой поступок разгневал великого князя Изьяслава. Объявя войну Всеславу, великий князь с войском вошел в Полоцкие области, где расположился лагерем возле г. Орши. Желая помириться с Дядею, поверя его обещанию, доверчивый Всеслав по Днепру приехал к г. Орше, где, с двумя сыновьями вступя в палатку великого князя Изьяслава Ярославовича, изменнически им схвачен, отвезен в Киев, посажен в темницу. В следующем году, Киевляне недовольные правлением великого князя освободили из темницы Всеслава, и 15-го сентября признали своим князем, но не на долго. Изгнанный Изьяслав, собрал войско, взял Киев, погнался за Всеславом, разбил его, овладел Полоцком, и отдал его в удел своему сыну Мстиславу, а по его смерти другому сыну Святополку. Изгнанный из своих родовых областей деятельный и предприимчивый Всеслав, терпеливо перенеся все постигшие его бедствия, в последствии, не только снова умел овладеть всеми отнятыми у него землями, но и удержать их за собою до своей кончины, последовавшей в 1101 году. Он оставил после себя семь сыновей: Бориса, Глеба, Давида, Мстислава, Романа, Рохвольда, и Георгия. (См. родосл. Пол. Кн. помещенн. в записках императрицы Екатерины II. о Росс. истории).

17. Дочь Всеслава Брячиславича была супругою сына Греческого императора Алексея Комнина.

18. Сестренцевич, в книге: о Rossyi Zachodniéj, именует его князем Минским, Туровским и Пинским. Если это показание справедливо, тогда владения Полоцкого князя Всеслава, заключали в себе нынешние губернии: Минскую, Витебскую и большую часть Могилевской.

19. История, хотя не показала времени покорения племен населявших Двинскую область, однакож известно, что в последней половине XII-го века Полоцкий князь дозволил католическому священнику Мейнгарду обращать в христиан латышей в принадлежавшей ему Двинской области. Полоцкий князь Борис Давидович был женат два раза. От первой супруги, у него остались два сына: Василий и Вячеслав (в русских летописях назван Вячко). Вторая жена Бориса Давидовича Свентохна, католичка, дочь Казимира князя Поморского, не терпела своих пасынков. Когда у ней родился сын, отец его назвал Владимиром, а мать дала ему же имя Войцеха, что по Славянски кажется значит Вечеслав. Для избежания неудовольствий, часто случавшихся между мачихою и пасынками, князь им дал в удел Двинскую область. Оба жили сперва в Кокеносе (Кокенгауз), потом Вячко уехал в Дерпт или Юрьев; во время его осады Лифляндскими рыцарями в 1223 году убит. Свентохна убита в Полоцке во время народного возмущения, происшедшего в 1217 году. Вскоре после нее скончался и князь Борис Давидович. Надо думать, что ему наследовал сын от второй супруги, Вечеслав, в последствии тесть великого князя Александра Невского. (из Зап. Императрицы Екатерины II.) и прим. Сочин.

20. См. Зап. Императрицы Екатерины II. Событие правдоподобное, согласное с тогдашним образом войны и политики. Что существование Вильны гораздо древнее нежели как о том упоминает летописец Стрийковский, в том нет сомнения, если только обратим внимание на то, что люди для своего поселения, избирают такие места где имеется много удобств к жизни: другие сохраняя себя от нечаянного нападения, селились среди лесов, или на неприступных местах, но всегда вблизи озер и рек. Все эти выгоды представляет местность, на которой расположен г. Вильно. Стрийковский говорит, что великий князь Гедимин охотясь на горе убил Тура, где повелел построить город. Но как всякое обведенное стеною, или укрепленное место древле называли городом с тою только разницею что если стена была каменная тогда, к слову: город прибавляли камень — если же надо было сказать о деревянной стене или замке, тогда писали: срублен город; Стрийковский, говоря о построенном на горе замке, назвал его городом, но кто бывал в Вильне и видел замковую или Турью гору (где от стоявшего на ней замка до сих пор остались полуразрушенные стены двух каменных башен) тот согласится со мною, что площадь на верхушке замковой горы, достаточна только для помещения небольшого замка, но отнюдь не города, расположенного внизу горы между двумя реками, и существовавшего гораздо прежде XIV века21. Если же, до постройки замка в Вильне, литовские князья жили в г. Троках, то это потому что там находился укрепленный замок, подобно тому, какой был в Кернове, столице Витена и Гедимина, перенесшего ее в Троки. (Кернов от Вильна в 40, Троки в 30 с небольшим верстах). Замки еще были в Креве, Ольшанах и проч. Прим. Сочин.

21. Гильзен в своем соч. Inflanty говорит: что в 1255 году первым епископом Виленским был доминикан Вит посвященный в этот сан Ригским архиепископом.

22. Так сказано в записках о Российской истории, составленных императрицею Екатериною II, пользовавшеюся всеми лучшими историческими сочинениями своего времени, и такими летописями, из коих некоторые в 1812 году истреблены войною или пожаром. С ними исчезли и факты: они могли бы пояснить много тёмных мест в Российской истории. Первым удельным Виленским князем из старшего рода Владимирова показан Ростислав Роховольдович; по нем, его сын Давид; после Давида, его сын Давид же. Сын Давида Давидовича назывался Пройден, (другие его называют Ерден) имя языческое. Причину, почему от христианского князя сын сделался язычником, кажется можно объяснить тем, что если Давид Давидович был женат на дочери литовского князя язычнице, то по его смерти оставшаяся после него вдова, своих малых детей, из христианской веры могла обратить к идолопоклонству, и это тем легче ей было исполнить, что находилась между своими подданными идолопоклонниками, между которыми, если и было малое число христиан составлявших придворный штат князя, то они не были в состоянии ничего сделать. В тех же записках на стр. 242 сказано: что Псковской князь Довмонт, в крещении Тимофей, в 1266 году с псковитянами в числе 30,000 помогал своему родственнику князю Войшелгу против литовцев же, и князя Ердена Давидова сына с княгинею и двумя княжнами полонил, и всем княжеством (не Виленским ли?) овладел, и возвратился в Псков. У Пройдена был сын Витен, тоже язычник, как и самое имя показывает: на нем оканчивается род удельных Виленских князей; но тут раждается вопрос: не этот ли Витен был в последствии великим князем литовским, который у польских летописцев (писавших свои летописи по Латыни) назван Витенесом? — Вероятность вопроса подкрепляется самим временем, а именно: князь Ростислав Рохвольдович мог получить Вильно в Удел не ранее 1165 или 1170 годов. После него спустя с небольшим сто лет, является литовский князь Витен23. Если он одно лице с Витенесом, упоминаемым польскими и литовскими летописцами, то его сыновья, Гедимин и Воина, происходя по мужескому колену от старшего рода Владимирова, (который разделясь на многие неприязненные фамилии, угас в междуусобиях, не оставя по себя прямых наследников) имели справедливое право на обладание Полоцким княжеством, которое один из Полоцких князей католик, не имея потомства, духовною записью отказал Ригскому епископу, а тот Ливонским рыцарям. Если литовский великий князь Витен действительно имел право (как я выше упомянул) на обладание Полоцким княжеством как наследственным, тогда понятна будет причина, почему рыцари решились в 1307 году его продать литовскому князю Витену, назначившему Полоцк в удел своему младшему сыну Воине. Ему наследовал его сын Любарт или Любко, убитый в войне с Ливонскими рыцарями в 1342 году. После него великий князь литовский Ольгерд отдал Полоцк в удел своему сыну Андрею князю Трубчевскому, тогда же избранному и псковитянами на княжение в Пскове.

23. Умер в 1315 году.

24. В 1-й части записок императрицы Екатерины II-й упомянуто: что великий князь Всеволод III-й Святославич Киевский, в 1212 году, отпустил свою дочь, княжну Агафию в Владимир на Клязьме, во второе супружество за князя Юрья, сына князя Всеволода Юрьевича Ростовского и белорусского, назначившего тогда же для ее содержания г. Юрьев. Свадьбу сына отправил в Владимире на Клязьме 29-го апреля 1212 года. Всеволод Юрьевич был сын Юрья Долгорукого, а брат Андрея Юрьевича Боголюбского, по смерти которого, победя своего брата Михаила и племянников, поддержал могущество Суздальского княжества, но утратил господство над Полоцким; перестал и титуловаться белорусским князем.

25. Венчался летом в Торопце. Осенью, молодые супруги приехали в Новгород, где, по случаю их приезда, были многие пиры и веселья. В 1245 году князь Александр Невский прибыл в Витебск, откуда взял своего сына, гостившего у своей бабушки супруги белорусского князя (Зап. Имп. Ек. II.)

26. Князь Витебский участвовал во взятии Дерпта или Юрьева в 1262 году вместе с новгородцами, Тверитянами и Полоцким князем Товтивилом (из Зап. Имп. Екат. II).

27. Крещен между 1252 и 1255 годами, а в том году снова обратился к идолопоклонству. Свояк князя Ярослава Владимировича был женат на Тверской княжне. Во время мятежа в Литве в 1264 году убит своим племянником, литовским же князем Тройнатом, вскоре после того убившим, и приехавшего к нему своего брата Полоцкого князя Товтивила, на которого Тройнату донес полочанин Прокопий; якобы Товтивил намеревался убить Тройната. Тройнат требовал от полочан выдачи сына Товтивилова Святослава, но бояре его не выдали, а отвезли в Новгород, где крестили, назвав Михаилом (Зап. Им. Ек. стр. 238 и 239).

28. О своевольстве полочан, приведу в пример только один случай. По смерти В. К. Мстислава Владимировича в 1132 г., полочане, изгнав от себя его сына Изяслава, избрали своим князем возвратившагося из Константинополя Василия Рохвольдовича, который, по возвращении оттуда ж своего отца Рохвольда Борисовича, уступил ему Полоцкое княжение, (как это видим из хода самых событий и вторичного Роховольдова брака с дочерью изгнанного Изяслава). В 1151 году, без всякой причины, полочане свергли с престола своего князя Рохвольда, и в Минске посадили в тюрьму; на его ж место избрали Минского князя Ростислава Глебовича. Рохвольд ушел из тюрьмы в Слуцк, оттуда поехал в Друцк к сыну князя Глеба Ростиславича. Вероломные полочане прислали сказать Рохвольду: «князь добрый! мы согрешили пред Богом и тобою, восстали на тебя без вины, выдали Глебовичам на муку, не помни зла и возвратись к нам.» Рохвольд возвратился в Полоцк, но усмиряя князей своей области в 1161 г. чрез вероломство тех же полочан, снова утратил Полоцк, и удалился в Друцк (Карамз.).

29. Летописи писали большею частью духовные, живя в своих монастырях; польские летописцы: Длугош, Кадлубек, Богуфал, Кромер, Меховий, Коялович, были духовные и католики, жили в Польше, и о ней, много верных сведений передали потомству; на литовских же князей смотрели как на особ неприязненных их отечеству и вере, а потому, в своих летописях, о них повторяли только то, о чем было сказано в других летописях, прежде писанных. Одинаким образом упомянули и о происшествиях, случившихся в Белоруссии, стране, им мало, а может быть и вовсе неизвестной, населенной хотя и христианами но не их исповедания, а odszczepieńcami т. е. отторгнувшимися от истинной веры (разумея под нею одну католическую признающую своею главою Папу). У них, род литовских князей выведен от Палемона; о русских же князьях, владевших в Литве уделами, ничего не сказано. Стрийковский, Гвагнин, Старовольский, писали свои летописи в конце XVI и начале XVII века, и хотя о Литве и Белоруссии упомянули более прочих, но и у них происшествия прежних веков не везде верно показаны, события перепутаны, не соблюден хронологический порядок в престолонаследии и родословной Полоцких князей; происшествия ж случившиеся в Полоцком княжестве, в особенности в последней половине XIII века так не ясны, что, не имея верных данных или фактов, надо до истинны доходить ощупью, или догадываться по намекам, как бы мельком сделанным о том же у русских летописцев. (Прим. Сочин.)

30. В литовских уделах, где их владетели были православные, между их приближенными находилась большая часть христиан: не подлежит сомнению, что в том числе, было несколько крещеных литовцев, оставивших свою веру не из убеждения в пользе доставляемой человеку христианскою религиею, но из одного только угождения князю, тем более, что такой переход из идолопоклонства в христианство, для литовцев был не нов: примером служили их же князья, делаясь христианами, женились на дочерях русских князей, с которыми редкий из них не был в родстве. Примеч. Соч.

31. За сыном которого Казимиром была дочь Гедимина Альдона во крещении Анна.

32. По представленным объявлениям общий убыток в одной Могилевской губернии простирался до 33,500,000 рублей ассигнациями. (Могил. вед. 1849 года).